Сражение при балаклаве 1854

Содержание

Alfred Tennyson. Атака лёгкой бригады

АЛЬФРЕД ТЕННИСОН
(1809 – 1892)
THE CHARGE OF THE LIGHT BRIGADE
АТАКА ЛЕГКОЙ БРИГАДЫ
(Посвящается атаке британской легкой кавалерийской бригады под Балаклавой во время Крымской войны 25 октября 1854 года).
Две мили, две мили
До русских высот,
Долиною смерти
Скакали шестьсот.
Он молвил: «На пушки,
Бригада, вперёд!»
Долиною смерти
Скакали шестьсот.
«Вперёд, кавалерия!»
В чем был расчет,
Ведь каждый из них
Знал, что скоро умрет?
На этот вопрос нет ответа, зачем
Под шквальным огнем погибнуть им всем.
Но отдан приказ и время не ждёт –
Долиною смерти
Скакали шестьсот.
Пушки бьют справа,
Пушки бьют слева,
Пушки бью прямо
По ним – но вперёд
Легкая мчалась в атаку бригада.
Право, нужна ли такая бравада?
В челюсти смерти,
Прямо в пасть ада
Скакали шестьсот.
Их сабли сверкали при свете зари.
Сперва сделай дело, а после – умри!
Весь мир удивлялся, держу я пари,
В то время, когда
Они мчали вперёд
В кромешном дыму – их выбор таков –
Сквозь линию русских под взмахи клинков,
Сотню казачью
Пуская в расход.
А после, познав гнев ударных полков,
Назад понеслись,
Но уже не шестьсот.
Пушки бьют справа,
Пушки бьют слева,
Пушки бью сзади,
Сейчас их сметёт.
Легкая прочь отступала бригада.
Конь и герой пали жертвой снаряда.
Те, кто сражались бесстрашно, как надо,
Мчались назад
Из кромешного ада –
Всё, что осталось
От шестисот.
Разве их слава померкнет во мраке
Тех, кто погиб в этой дикой атаке?
Слава о них никогда не умрёт.
Честь и хвала геройской бригаде.
Там в небесах в боевом авангарде
Мчат благородных шестьсот.

The Charge Of The Light Brigade
by Alfred, Lord Tennyson
Memorializing Events in the Battle of Balaclava, October 25, 1854
Half a league half a league,
Half a league onward,
All in the valley of Death
Rode the six hundred:
‘Forward, the Light Brigade!
Charge for the guns’ he said:
Into the valley of Death
Rode the six hundred.
‘Forward, the Light Brigade!’
Was there a man dismay’d ?
Not tho’ the soldier knew
Some one had blunder’d:
Theirs not to make reply,
Theirs not to reason why,
Theirs but to do & die,
Into the valley of Death
Rode the six hundred.
Cannon to right of them,
Cannon to left of them,
Cannon in front of them
Volley’d & thunder’d;
Storm’d at with shot and shell,
Boldly they rode and well,
Into the jaws of Death,
Into the mouth of Hell
Rode the six hundred.
Flash’d all their sabres bare,
Flash’d as they turn’d in air
Sabring the gunners there,
Charging an army while
All the world wonder’d:
Plunged in the battery-smoke
Right thro’ the line they broke;
Cossack & Russian
Reel’d from the sabre-stroke,
Shatter’d & sunder’d.
Then they rode back, but not
Not the six hundred.
Cannon to right of them,
Cannon to left of them,
Cannon behind them
Volley’d and thunder’d;
Storm’d at with shot and shell,
While horse & hero fell,
They that had fought so well
Came thro’ the jaws of Death,
Back from the mouth of Hell,
All that was left of them,
Left of six hundred.
When can their glory fade?
O the wild charge they made!
All the world wonder’d.
Honour the charge they made!
Honour the Light Brigade,
Noble six hundred!
1854
==

Военное дело

Долина в две мили — редут недалече…
Услышав: «По коням, вперед!»,
Долиною смерти, под шквалом картечи,
Отважные скачут шестьсот.
Преддверием ада гремит канонада,
Под жерла орудий подставлены груди —
Но мчатся и мчатся шестьсот.
Альфред Лорд Теннисон
***
Из всех боев в ходе Крымской войны, которая велась удручающе неумело, один прочно запечатлелся в народном воображении. Увековеченная в известном стихотворении Теннисона, смелая, но в конечном итоге катастрофическая кавалерийская атака элитной бригады легкой кавалерии остается одной из самых трагических ошибок в анналах военной истории Британии. Главным образом эта катастрофа стала результатом неумелых действий двух аристократов, которые, в свою очередь, являлись продуктом устаревшей армейской системы «покупки должностей».
26 сентября 1854 года возглавляемые Британией англо-французские и турецкие войска захватили в Крыму рыбацкую деревушку Балаклава, откуда они намеревались начать обстрел и осаду Севастополя. Но Балаклава целый месяц оставалась ареной напряженных боев, поскольку русские сами вели по ней артиллерийский огонь и совершали кавалерийские вылазки. Утром 25 октября они крупными силами атаковали британский лагерь, и хотя союзники отбили первую атаку, российская кавалерия захватила несколько пушек.
Тогда командовавший британскими войсками генерал Фицрой Джеймс Генри Сомерсет, 1-й барон Реглан, направил депешу командовавшему кавалерией генерал-лейтенанту Джорджу Бингэму, 3-му графу Лукану с приказом «быстро выдвинуться к линии фронта, преследуя противника, и попытаться воспрепятствовать неприятелю увезти прочь орудия». Однако Лукан неверно истолковал полученный приказ. Вместо того, чтобы отправить легкую кавалерийскую бригаду под командованием генерал-майора Джеймса Томаса Браднелла, 7-го графа Кардигана, преследовать отходящие русские войска, он послал кавалерию Кардигана в лобовую атаку вдоль хорошо укрепленной долины длиной около двух километров. Русские разместили на высотах по обе стороны артиллерийские орудия, а также развернули свою артиллерию в дальнем конце долины. Рискнувшего войти в нее противника ожидали в целом не менее 30 пушек.
Вскоре после 11 часов утра 670 кавалеристов из состава бригады легкой кавалерии, одетые в шикарную темно-синюю форму с золотым галуном и вооруженные лишь пиками и саблями, направились в узкую и длинную горную долину, которую Теннисон позднее окрестил «долиной смерти». Следующие 20 минут принесли кавалеристам бессмертие, а ужасающие потери показали, насколько порочна британская система командования.
***
В Англии середины XIX века существовала жесткая классовая структура, в которой знать пользовалась привилегиями, совершенно недоступными простому человеку. По словам британского поэта Ричарда Монктона Милнса, 1-го барона Хаутона, ранняя викторианская Англия была «страной, влюбленной в лордов».
Одна из привилегий, которой пользовались члены высшего дворянства, состояла в том, что они могли покупать офицерские звания в пехотных и кавалерийских полках. Деньги были своего рода обязательством, гарантирующим звание, а также должное поведение. Человек лишался этой привилегии в случае проявления трусости, бегства с поля боя и прочих нарушений. «Покупная система» была основана главным образом на деньгах и титулах, и в ней было очень мало исключений для людей со способностями, умом и полководческими талантами. Таким образом, судьба целых полков порой зависела от сомнительных способностей неумелых командиров.
Лорды Лукан и Кардиган были как раз теми представителями аристократии, которые купили свои звания. Из-за отсутствия военной смекалки они обрекли на гибель легкую кавалерийскую бригаду.
Лорд Кардиган был зятем лорда Лукана, и у этих людей было много общего. Оба были очень красивы, невыносимо высокомерны и нетерпимы к возражениям. Лорд Кардиган был высоким и стройным, с копной кудрявых золотистых волос, с яркими голубыми глазами и неукротимым нравом. Кроме того, по мнению немилосердного историка Крымской войны Сесил Вудхэм Смит (Cecil Woodham-Smith), он был «необычайно глуп…. Печальная правда заключалась в том, что в его прекрасной кудрявой голове ничего не было».
Кардиган с юных лет хотел стать военным, но будучи единственным сыном и наследником своего отца, он был лишен возможности осуществить свою мечту. К тому времени, когда его родители в 1824 году смилостивились, и Кардиган купил звание корнета в 8-м гусарском полку, ему было 26 лет. Для молодого офицера это был уже преклонный возраст.
Военная карьера Кардигана оказалась прискорбной. Он спорил с сослуживцами из числа офицеров, жестоко обходился с подчиненными, получал выговоры. Его периодически отстраняли от исполнения служебных обязанностей, и он был крайне непопулярен в своей офицерской среде. Но это его ни капли не задевало. Всю свою жизнь Кардиган сохранял непоколебимую, хотя и ничем не обоснованную веру в собственное превосходство. Социальное положение позволяло ему покупать звания и расти. В 1854 году этот непроверенный в боях генерал-майор был поставлен командовать элитной бригадой легкой кавалерии, которая получила приказ отправиться на войну в Крым. В Балаклаве Кардиган сохранил верность привычкам и жил на борту своей яхты «Дриада», в то время как его подчиненные страдали в отвратительных условиях на берегу.
Родители лорда Лукана купили сыну офицерское звание в 6-м пехотном полку, когда ему было всего 16 лет. Деньги и далее помогали ему расти по службе, причем часто через головы более способных и опытных офицеров. Лукан обрел репутацию ревнителя строгой дисциплины, твердо веря в исправительную силу телесных наказаний. Вудхэм Смит называет его «сварливым, раздражительным и трудным человеком», полностью лишенным здравого смысла. Но это ни в коей мере не мешало его карьерному росту, и к началу войны Лукан получил поощрительное звание генерал-лейтенанта, и его назначили командовать кавалерийской дивизией, в состав которой входила легкая бригада.
Видимо, Лукан ненамного превосходил своего родственника по интеллекту. Один капитан из легкой бригады так написал об этой паре: «У Кардигана мозгов, как у моего сапога. По недостатку интеллекта он может сравниться разве что со своим родственником графом Луканом».
У лордов была еще одна общая черта: пронесенная через всю жизнь ненависть друг к другу. При всех прочих обстоятельствах это не имело бы особого значения; но к тому моменту, когда армия 25 октября 1854 года стояла у Балаклавы, Лукан был выше своего родственника по званию, что крайне раздражало Кардигана. Ссорились они постоянно. Заместитель Кардигана лорд Джордж Пейджет выразил чувства всей кавалерийской дивизии, когда с отвращением назвал их «двумя избалованными детьми».
Они поссорились с утра, так как Кардиган не стал преследовать отступающую русскую кавалерию, а Лукан не отдал приказ на преследование. Если бы оба действовали более решительно, чтобы вернуть захваченные пушки, то этот день мог бы закончиться иначе для британцев — а если конкретно, то для легкой бригады.
Капитан Луис Эдвард Нолэн был тем офицером, который передал Лукану приказ Реглана. Будучи выдающимся кавалеристом, Нолэн написал две книги по тактике и боевой подготовке, и в связи с этим считался в кавалерии светилом. Но он был несдержан и резок. К Лукану и Кардигану он относился с пренебрежением, считая их полным ничтожеством в военном деле.
Когда Нолэн доставил приказ Лукану, он уже был возмущен бездействием генерала. Лукан, вполне заслуженно получивший прозвище «Лорд Созерцатель», просто молча уставился на приказ Реглана. Когда он попросил разъяснить приказ, Нолэн грубо ответил: «Приказ лорда Реглана состоит в том, что кавалерия должна атаковать немедленно».
Возмущенный бесцеремонностью Нолэна, Лукан рявкнул: «Атаковать, сэр? Атаковать что? Какие орудия, сэр?»
Раздраженный Нолэн махнул рукой, и Лукан понял это так, что он указывает в направлении долины. Нолэн сказал: «Туда, милорд, там ваш враг! Там ваши орудия!» Эти малопонятные и запальчивые слова решили судьбу легкой бригады.
Когда Лукан приказал Кардигану атаковать русские орудия, Кардиган, сдерживая раздражение, холодно заметил ему, что долина является смертельной западней. Лукан ответил: «Я знаю, но таков приказ лорда Реглана. Тут нет выбора, кроме как повиноваться».
Кардиган отдал честь и поскакал к своей бригаде, бормоча себе под нос: «Ну, вот и конец последнему из Браднеллов». Важно то, что взаимная ненависть этих людей исключала любое обсуждение, которое могло бы прояснить приказ и спасти легкую бригаду. Ни один из них даже не подумал о том, чтобы попросить Реглана подтвердить свой приказ, который казался в лучшем случае непродуманным, а в худшем безумным.
Прозвучал сигнал горна, и Кардиган, на два корпуса опережавший свой штаб и на пять корпусов кавалеристов, поднял вверх шашку. Легкая бригада начала движение в колонну по два в составе 4-го и 13-го легких драгунских полков, 17-го уланского полка, 8-го и 11-го гусарских полков, постепенно втягиваясь в долину. Русские батареи по обе стороны находились в полной готовности. Пушки были заряжены ядрами и картечью. Левую и правую батарею поддерживали несколько рот русской пехоты, а кавалерийские казачьи полки ждали в дальнем конце долины.
Какое-то время стояла тишина. Только поскрипывали кожаные седла и позвякивала упряжь. Наблюдая с высоты, корреспондент Уильям Говард Рассел (William Howard Russell) из London Illustrated News так описывал происходящее внизу:
Наши кавалеристы гордо промчались мимо; их амуниция и оружие сверкали под утренним солнцем во всем великолепии. Мы не верили своим глазам! Неужели эта горстка людей собралась атаковать целую армию, выстроенную в боевой порядок? Увы, так оно и было.
Между тем, Лукан занял свое место в голове тяжелой бригады, готовясь последовать за Кардиганом в долину. Легкая бригада не успела далеко уйти, когда Нолэн, которого попросили присоединиться к атаке, видимо понял, что Лукан выдвигается не в том направлении. Вместо того, чтобы начать преследование отступающей русской кавалерии, он повел своих кавалеристов на смерть. Нолэн в отчаянии пришпорил своего коня, перешел в галоп и поскакал наперерез наступающей колонне, указывая шашкой в том направлении, куда Реглан намеревался направить атаку бригады. Кардиган, не понимая намерений капитана, с отвращением смотрел на столь неподобающую выходку.

Солдаты, участвовашие в атаке легкой бригады во время Балаклавского сражения 1854 года, фотография Роджера Фентона

В этот момент над головами кавалеристов просвистел русский снаряд, разорвавший Нолэну грудь. Его лошадь инстинктивно отпрянула и понесла смертельно раненого капитана сквозь шеренги ошеломленных всадников. А он сидел в седле прямо, подняв шашку и издавая предсмертный крик, который очевидцы называли жутким. Наконец, тело Нолэна свалилось наземь.
И тут с обеих сторон открыла стрельбу русская артиллерия. «Вся линия вражеской артиллерии с расстояния 1 200 ярдов изрыгала дым и пламя из 30 стволов, — рассказывал Хауэлл, — а по воздуху со свистом летели смертоносные ядра. Окончание полета они отмечали зияющими дырами в наших рядах, трупами людей и лошадей. По всей долине метались раненые кони без всадников».
Войдя в долину, тяжелая бригада точно так же попала под шквальный огонь. Получив ранение в ногу и потеряв много людей, Лукан остановил наступление. Кардиган остался один.
Это была неописуемая кровавая бойня в огненной буре из огня и свинца. Ядра пробивали бреши в боевых порядках кавалерии, картечь секла людей как траву, а разрывные снаряды оставляли свои кровавые отметины в рядах наступавшей бригады. Тем не менее, как отмечала Вудхэм Смит, «легкая бригада встречала смерть в идеальном порядке», смыкая ряды, когда гибли боевые товарищи. Наблюдая за боем с высот, один закаленный в боях ветеран расплакался, а французский генерал Пьер Боске (Pierre Bosquet) произнес по поводу действий британской кавалерии знаменитую фразу: «C’est magnifique, mais ce n’est pas la guerre: c’est de la folie» (Это великолепно, но это не война, а безумие).
Видя, как редеют его боевые порядки, Кардиган перевел свою бригаду на рысь. Когда до русских пушек в конце долины оставалось 100 метров, горнист подал сигнал к атаке. Остатки бригады вытащили из ножен сабли и подняли пики. «Мы перешли в громоподобный галоп, крича в большей степени как безумцы, нежели как люди здравомыслящие», — вспоминал один молодой офицер. На расстоянии 70 метров русские пушки сделали последний залп и первая шеренга всадников буквально исчезла.
Скача сквозь густой дым, вторая шеренга «жестоко изрубила орудийную прислугу», но потом казачья конница перешла в контратаку. Видя, что противник имеет многократное численное превосходство, бригада начала отходить из долины, а русские пушки продолжали свою смертоносную жатву. Тяжелая бригада прикрывала последние метры отступления, но как отмечал Рассел, когда последний выживший выбрался с поля боя, «перед проклятыми московитскими пушками более не осталось британских солдат, кроме мертвых и умирающих».
Потери были ужасающие. 332 лошади лежали мертвые вместе со 110 всадниками. 43 раненых лошади пришлось пристрелить. 161 человек получил ранения, и часть из них впоследствии скончалась от ран и болезней. 57 человек попали в плен. Всего за 20 минут легкая бригада, в составе которой были лучшие в Европе кавалеристы, прекратила свое существование.
Реглан во всем обвинил Лукана, который был с позором отозван назад в Англию. Кардигана, не получившего ни царапины в буквальном и переносном смысле, сначала объявили героем Балаклавы. Коммерсанты, пожелавшие воспользоваться его славой, даже назвали в его честь шерстяной жакет, скроенный якобы по образцу той одежды, которую Кардиган носил в ходе кампании. Но как написал в своем стихотворении Теннисон, «кто-то ошибся». Авторы правительственного доклада, опубликованного в 1856 году, всю вину возложили на Лукана и Кардигана, заявив, что они «неумело и некомпетентно» командовали легкой кавалерией. Вернувшиеся с войны офицеры и солдаты рассказывали еще более изобличительные истории. Так называемая «обеляющая комиссия» в составе нескольких генералов впоследствии реабилитировала Лукана и Кардигана, однако это никак не помогло их репутации в обществе. Кардиган, спустя несколько месяцев после возвращения из Крыма возведенный в рыцарское достоинство, следующие несколько лет ругался и спорил со своими хулителями. Вопреки здравому смыслу, в 1860 году его назначили командиром элитного XI гусарского полка.
После непродолжительного периода непопулярности Лукан тоже был посвящен в рыцари. После Крыма он уже никогда не воевал, но его поставили командовать I лейб-гвардейскими полком, а в конце присвоили звание фельдмаршала. Действительно, чин дает немалые привилегии.
Однако британское правительство вскоре после крымского фиаско отменило архаичную «покупную систему». Слава Богу, судьба армии перестала зависеть от людей, право командовать которым давало дворянское звание и толстый кошелек.
Рон Судалтер написал более 200 статей для таких изданий как Smithsonian, Military History, Wild West и других исторических журналов.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Атака Лёгкой бригады: непонятый приказ и неверное направление

Одним из ярчайших символов Крымской войны 1853-1856 годов является атака Лёгкой бригады. Эта история началась 25 октября 1854 года, в ходе Балаклавского сражения, когда командующий британскими войсками лорд Реглан отдал своей кавалерии приказ не дать врагу «увезти пушки». Этот приказ вызвал недоумение у командующего кавалерией лорда Лукана, который со своей позиции не видел местности и не понимал, какие именно пушки он должен отбить. И только экспрессивный жест доставившего приказ капитана Нолана, неопределённо ткнувшего рукой в сторону, вкупе с категорической формулировкой приказа заставил Лукана принять решение. Последствием этого стала легендарная атака Лёгкой бригады, которая сегодня является неотъемлемой частью английский и мировой военной истории.

Крымская война стала одним из самых кровопролитных конфликтов второй половины ХІХ века. Противоречия между Российской империей с одной стороны и Турцией, Великобританией и Францией с другой вылились в боевые действия в Европе и Азии, на суше и на море. Основным театром этой войны стал Крым, где в сентябре 1854 года высадились британские, французские и турецкие экспедиционные войска. 20 сентября 1854 года союзники нанесли поражение русской армии в сражении на реке Альма и двинулись к Севастополю, который был главной целью кампании. Свою базу британцы развернули в городке Балаклава.

Лёгкая бригада в Крыму

Кавалерийские силы британской «Восточной армии» в Крыму состояли из дивизии под командованием генерал-лейтенанта Джорджа Чарльза Бингхэма, 3-го графа Лукана. В состав дивизии входила Тяжёлая бригада бригадного генерала Джеймса Йорка Скарлетта и Лёгкая бригада генерал-майора Джеймса Браднелла, 7-го графа Кардигана. Каждая из бригад состояла из пяти полков по два эскадрона. Общая численность эскадрона по штату равнялась примерно 140 всадникам, соответственно в полку — 280, а в бригаде — около 1400 человек. Кроме того, дивизии придали две батареи конной артиллерии (12 орудий).

Джордж Чарльз Бингхэм, 3-й граф Лукан, командир британской кавалерийской дивизии в Крыму
wikipedia.org

В мирной жизни командир Лёгкой бригады граф Кардиган владел скаковыми лошадьми и имел репутацию блестящего наездника. В армии он служил с 1824 года, Крымская война стала для него первой. Долгое время Кардиган был командиром 11-го гусарского полка — эту должность он попросту купил благодаря существовавшей в то время практике. Ежегодно он вкладывал колоссальные суммы личных средств в оснащение полка, и тот находился на хорошем счету. После начала Крымской войны Кардигану предложили возглавить Лёгкую бригаду, и он с готовностью отправился на войну. Будучи представителем высшей британской аристократии, граф любил роскошь — в Крым он приплыл на собственной яхте «Драйяд», поставил её на якорь в Балаклавской бухте и жил на ней. Кроме всего прочего, Кардиган был шурином лорда Лукана, но они ненавидели друг друга — Лукан женился на одной из сестёр Кардигана и, как считал граф, плохо с ней обращался. Свои взаимоотношения генералы не скрывали, часто пререкаясь на людях. Из-за этого обстановка в кавалерийском командовании была напряжённой. Единственное, что объединяло Лукана и Кардигана, это то, что их обоих не любили в войсках.

Лорд Кардиган, «последний из Браднеллов», командующий Лёгкой бригадой
wikipedia.org

К моменту описываемых событий Лёгкая бригада состояла из следующих полков:

  • 17-го уланского полка (17th Lancers, Duke of Cambridge’s Own) капитана Вильяма Морриса (исполняющий обязанности командира). На 25 октября 1854 года в полку насчитывалось 147 человек;
  • 4-го лёгкого драгунского полка (4th Queen’s Own Light Dragoons) подполковника лорда Джорджа Пэйджета; На 25 октября 1854 года — 126 человек;
  • 13-го лёгкого драгунского полка (13th Light Dragoons) капитана Джона Олдмана. На 25 октября 1854 года — 128 человек;
  • 8-го гусарского полка (8th King’s Royal Irish Hussars) подполковника Фредерика Шевелла. На 25 октября 1854 года — 115 человек (один эскадрон изъяли из полка, передав в качестве эскорта лорду Реглану);
  • 11-го гусарского полка (11th Hussars, Prince Albert’s Own) подполковника Джона Дугласа. На 25 октября 1854 года — 142 человека.

В историографии любое упоминание о Лёгкой бригаде сопровождается восторженными эпитетами. Например, русский историк Е.В. Тарле говорил, что её полки — это «отборные части, поражавшие красотой и великолепием конного состава». Часто говорится и о том, что в бригаде служил «цвет английской аристократии». На самом деле всё было немного проще — рядовые, сержанты и даже некоторые младшие офицеры были выходцами из простых семей (солдат нередко набирали из самых низов общества), а к аристократии принадлежали старшие, средние и часть младших офицеров. При этом в Крыму полки бригады и близко не соответствовали заявленной штатной численности в 280 человек, насчитывая около 150 бойцов каждый. Причинами были неполное укомплектование полков перед началом кампании, а также болезни (холера, дизентерия и другие), обрушившиеся на армию после высадки в Крыму. Впрочем, полки бригады действительно являлись цветом британской кавалерии, имели богатые боевые традиции и хорошую репутацию. Особенным поводом для гордости был конский состав, качеству которого уделялось особое внимание. Также стоит отметить, что на вооружении бригады состояли револьверы, для которых Крым стал первым испытанием в европейской войне. В русской армии такого оружия ещё не было, поэтому британские кавалеристы получали преимущество в виде нескольких дополнительных выстрелов в ближнем бою.

Офицеры 13-го лёгкого драгунского полка
britishbattles.com

Командующий британскими войсками в Крыму лорд Реглан считал кавалерию одним из своих главных козырей, а потому осторожно относился к её боевому применению. В октябре 1854 года английская кавалерия располагалась лагерем в Балаклавской долине (в районе деревни Кадыкиой) с задачей охраны коммуникаций, соединявших британские силы, занятые осадой Севастополя, с их главной базой в Балаклаве. Пребывая здесь, Лукан всё время ожидал нападения, а потому держал полки в состоянии постоянной боевой готовности и иногда лично участвовал в патрулировании местности.

Балаклавское сражение

Успешное продвижение союзных войск к Севастополю в октябре 1854 года вынудило главнокомандующего русскими войсками в Крыму князя А.С. Меншикова не ждать сосредоточения всех своих сил (на подходе были 10-я и 11-я пехотные дивизии), а срочно атаковать противника. Наиболее уязвимым местом во вражеской диспозиции являлся район Балаклавы, и именно сюда решил бить Меншиков. Поскольку его силы были ограничены, то ограничили и цель удара — ею стал захват четырёх вражеских редутов, расположенных на высотах у деревни Кадыкиой, вдоль Воронцовского тракта.

Тракт проходил через равнину Балаклавы справа налево по узкому участку земли, который военные называли Верхним проходом. Слева от него, в районе Федюхиных высот, расположен ровный участок земли, прозванный военными Северной долиной, а такой же участок справа — Южной долиной. Обе долины были разделены Верхним проходом, острыми вершинами Кадыкиойских высот и четырьмя британскими редутами.

Для взятия редутов Меншиков сформировал группировку войск общей численностью около 16 000 человек при 64 орудиях (17 батальонов, 20 эскадронов, 10 сотен, 48 пеших и 16 конных орудий) под руководством генерал-лейтенанта Павла Липранди, командира 12-й пехотной дивизии. Для поддержки войск Липранди был создан особый отряд генерал-майора И.П. Жабокрицкого (около 5000 человек при 14 орудиях), имевший задачу занять Федюхины высоты правее Воронцовского тракта. Характерно, что само по себе взятие редутов никак не могло повлиять на ход осады Севастополя, на что Липранди и указал командующему. Меншиков решительно отверг все возражения.

Командующий русскими войсками в Балаклавском сражении генерал-лейтенант Павел Липранди
wikipedia.org

25 октября в 5 часов утра Липранди перешёл в наступление. Редуты оборонял турецкий гарнизон численностью в тысячу человек с 11-ю британскими 12-фунтовыми пушками. К 7:30 русские захватили редут №1, уничтожив при этом около 170 турецких солдат. Обескураженные турки бросили три остальных редута со всей артиллерией и имуществом и в панике бежали к деревне Кадыкиой, перед которой стоял 93-й полк шотландских горцев, и находился лагерь британской кавалерии.

Британская карта первого этапа сражения под Балаклавой
wikipedia.org

После захвата редутов в дело вступила русская конница: гусарская бригада генерал-лейтенанта И.И. Рыжова нашла пустой лагерь британской кавалерии и разграбила его. Четыре её эскадрона атаковали 93-й шотландский пехотный полк баронета Коллина Кэмпбелла. Последующие события вылились в короткий кавалерийский бой между русскими гусарами и тяжёлыми британскими кавалеристами лорда Скарлетта, а также знаменитую оборону шотландских горцев, вошедшую в военную историю как «Тонкая красная линия» (Thin red line). В итоге сильно потрёпанные гусары вернулись на исходные позиции, после чего сражение стало вялотекущим и близилось к завершению.

Лёгкая бригада в начале сражения

Кардиган прибыл в 7:45 и присоединился к своей бригаде, уже выстроенной в холмах в 500 м от места боя тяжёлой кавалерии. Сначала под его началом оказался 661 человек, но в последующие часы к ним присоединились ещё восемь всадников из числа находившихся под арестом или занятых на каких-либо работах. Самым ярким примером такого рода оказался рядовой 17-го уланского полка Джон Вей, который выполнял работу мясника в Балаклаве, но при первых звуках сражения примчался в лагерь и встал в строй. Он даже не снял своего забрызганного кровью фартука и выглядел весьма экзотично. Появление Вея вызвало смех сотоварищей и привлекло внимание самого командира дивизии. Лукан подъехал к Вею и спросил: «Знаешь ли ты, куда мы сейчас поедем?» Вей с улыбкой ответил, что очень хочет «задать трёпку русским». «Ну что ж, тогда иди и дерись, как дьявол», — улыбнулся генерал.

Кавалеристы 17-го уланского полка
britishbattles.com

В бой Лёгкая бригада не вступила, лишь наблюдая, как Тяжёлая бригада рубится с русскими гусарами. В процессе «стояния», увидев, что гусары отступают, и есть возможность ударить противнику во фланг, капитан Моррис, исполнявший обязанности командира 17-го уланского полка, спросил у Кардигана:

«— Милорд, Вы не собираетесь атаковать отступающую конницу противника?

— Нет. У нас приказ оставаться здесь.

— Но, милорд, наш долг — развить достигнутый успех.

— Нет. Мы должны оставаться здесь.

— В таком случае прошу разрешить мне преследовать их силами 17-го полка. Посмотрите, сэр, они отступают в полном беспорядке.

— Нет и ещё раз нет».

Последние слова Кардиган произнёс резко и громко, и его услышали многие из стоявших рядом офицеров. Позиция Кардигана оправдывалась не трусостью, а полученными им приказами лорда Реглана. Уже после событий Лукан писал, что «по приказу Реглана они (Лёгкая бригада – прим. авт.) оставались на месте. Теперь они были вне моего подчинения, и я ничего не мог поделать». Интересно, что сам Кардиган считал, что во всём виноват ненавидевший его Лукан, который якобы намеренно удерживал бригаду позади, не давая идти вперёд.

После того, как Тяжёлая бригада вернулась из боя, Лукан построил дивизию у входа в Северную долину: Лёгкая бригада — на левом фланге, Тяжёлая — на правом. Командиры полков ожидали сигнала к атаке, но Лукан молчал.

Импульсивный приказ Реглана

Лорд Реглан наблюдал за сражением со своего командного пункта на Сапун-горе. Неожиданная утренняя атака русских войск доставила ему много неприятных и нервных минут, заставив принимать спешные решения и перебрасывать силы для парирования удара. Положение усугублялось обычной в таких случаях неразберихой, помноженной на гонор командиров британских соединений, часто по-своему трактовавших приказы. Историк Кристофер Хибберт указывает, что Лукан, получив приказ атаковать своей кавалерийской дивизией отходящих русских, проигнорировал его, объяснив это тем, что ожидал поддержки пехоты, которой не было. От этого Реглан всё больше нервничал. И, хотя положение на поле боя уже давно выровнялось, русская конница отступила, а сражение затихало, командующий явно пребывал не в духе.

Сомерсет, Фицрой Джеймс, 1-й барон Реглан, главнокомандующий британскими войсками в Крыму. Руку он потерял в сражении при Ватерлоо и до Крымской войны больше не имел практического боевого опыта. Не претендуя на лавры великого полководца, большинство спорных моментов Реглан решал вопросом: «А как бы в этой ситуации поступил Веллингтон?»
wikipedia.org

Реглан с растущим раздражением наблюдал за тем, как его кавалерия маневрирует у входа в долину, не делая никаких попыток атаковать. И тут британские штабисты в подзорные трубы увидели появление русских артиллерийских повозок, тащивших за собой буксирные приспособления. Что они собирались делать, догадаться было нетрудно — забрать с редутов трофейные британские орудия. В то время все армии мира придавали большое значение артиллерии. Каждая пушка несла на себе герб своей страны и в какой-то степени являлась символом армии. Сейчас британцы потеряли сразу 11 орудий — для сравнения, в сражении при Альме они захватили лишь две русские пушки.

Наблюдая за русскими, Реглан с явной досадой сказал стоявшему рядом французскому командующему генералу Франсуа Канроберу, что всё-таки жаль отдавать врагу такие трофеи. Канробер ответил: «Зачем идти самим на русских? Предоставим им идти на нас: мы на превосходной позиции, не будем трогаться отсюда».

Однако раздражение Реглана достигло своего пика. Он повернулся к генерал-квартирмейстеру бригадному генералу Ричарду Эйри и продиктовал приказ, предписывавший графу Лукану немедленно атаковать:

«Лорд Реглан желает, чтобы кавалерия быстро продвинулась к фронту, преследуя противника, и попыталась воспрепятствовать врагу увезти прочь орудия. Отряд конной артиллерии может сопровождать. Французская кавалерия находится на вашем левом фланге. Немедленно. Р. Эйри».

Капитан Нолан

Задачу доставить приказ Лукану получил адъютант генерала Эйри капитан Льюис Эдуард Нолан из 15-го гусарского полка. Он был неординарным человеком, автором успешной книги «История и тактика кавалерии» (1853, переведена на многие языки, дважды издана в России — в 1861 и 1871 годах). Впрочем, многие офицеры его не любили, считая выскочкой, педантом и всезнайкой.

Капитан Льюис Нолан, один из ключевых персонажей атаки Лёгкой бригады
wikipedia.org

Своим оппонентам Нолан платил той же монетой. С особой ненавистью и нескрываемым презрением он относился к Лукану и Кардигану. С самого утра Нолан рвался в бой и не понимал, почему Лукан уклоняется от сражения. Это презрение буквально сквозило в нём, когда генерал недоумённо вертел в руках листок с приказом. Позднее Лукан объяснял, что он «изучал приказ очень дотошно, с некоторой долей испуга, поскольку не видел ни малейшей практической пользы от его исполнения».

Последнее объяснялось тем, что со своей позиции в низине у входа в Северную долину Лукан не мог видеть, что противник собирается уводить артиллерию с редутов, да и сами редуты были ему не видны. При этом он знал, что вражеские батареи развёрнуты в глубине долины. Атаку на эти батареи он совершенно справедливо посчитал бессмысленным и опасным делом. Лукан пытался добиться уточнений у Нолана, но капитан был нетерпелив:

«— Лорд Реглан приказывает, чтобы кавалерия атаковала немедленно!

– Атаковать, сэр? Кого атаковать? О каких пушках здесь говорится? Куда мы должны наступать?»

На это капитан, гарцуя на коне, неопределённо показал рукой в глубину Северной долины: «Сюда, милорд, это ваш противник, вот это — ваши пушки!»

Есть что-то фантастическое в этой сцене, в которой, держась с подчёркнутой наглостью, капитан требует от генерала атаковать. Но из текста приказа Лукан не понимал, куда именно он должен наступать, и пребывал в растерянности. Экспрессивный жест Нолана, указывавшего вглубь Северной долины, генерал, видимо, истолковал как прямое направление атаки. В результате он поручил своей кавалерии не атаковать редуты через Южную долину, как того хотел Реглан, а ударить по русским батареям в Северной долине.

Передав приказ, Нолан поскакал в расположение 17-го уланского полка спросить у своего друга капитана Морриса, может ли тот присоединиться к атаке. А Лукан, всё ещё пребывая в недоумении, смирился с тем, что ему приказали атаковать развёрнутые в долине вражеские батареи, и начал раздавать указания. С холодной учтивостью Кардиган выслушал приказ из уст ненавистного начальника и отсалютовал саблей.

» — Позвольте мне заметить, сэр, что у русских батарея на равнине прямо перед нашим фронтом и батареи и ружейные стрелки с обоих флангов!

— Я знаю об этом, но и Реглан тоже знает и, очевидно, учёл это. У нас нет другого выбора, кроме как повиноваться».

Долина, по которой предстояло наступать британской кавалерии
allworldwars.com

Кардиган снова отсалютовал, повернул коня и со словами: «Отсюда уходит последний из рода Браднеллов» направился к командиру 4-го лёгкого драгунского полка подполковнику Пэйджету, после чего оба офицера двинулись в расположение бригады. Кардиган приказал полковнику возглавить вторую линию. Генерал явно волновался, так как несколько раз повторил, что надеется, что Пэйджет и его люди проявят себя с самой лучшей стороны. «Конечно, милорд, мы сделаем всё, что сможем», — успокоил его Пэйджет.

По пути Кардиган и Пэйджет наткнулись на командира 8-го гусарского полка подполковника Шевелла, который сердито выговаривал нескольким своим подчинённым, курившим трубки, что «курение в присутствии врага позорит полк». Это замечание привело в раздражение Пэйджета, который сам в этот момент курил сигару. Выбрасывать сигару он не стал.

Жребий был брошен, и Лёгкой бригаде предстояло с фронта атаковать развёрнутую артиллерийскую батарею, что по всем канонам того времени считалось невыполнимым заданием.

Продолжение следует

Автор выражает благодарность Даниилу Бержицкому за ценные рекомендации и помощь в подготовке статьи

Источники и литература:

Сомерсет, Фицрой Джеймс, 1-й барон Раглан

Фицрой Джеймс Генри Сомерсет, 1-й барон Раглан
FitzRoy James Henry Somerset, 1st Baron Raglan

1-й барон Раглан

12 октября 1852 — 28 июня 1855

Преемник:

Ричард Сомерсет, 2-й барон Раглан

Рождение:

30 сентября 1788
Бадминтон, графство Глостершир, Англия

Смерть:

28 июня 1855 (66 лет)
Севастополь

Похоронен:

Бадминтон, графство Глостершир, Англия

Отец:

Генри Сомерсет, 5-й герцог Бофорт

Мать:

Элизабет, дочь адмирала Эдуарда Боскауена

Супруга:

Эмили Гэрриет Уэлсли-Поул, племянница Артура Веллингтона

Дети:

Артур Уильям Фицрой Сомерсет (1816-1845)
Ричард Генри Фицрой Сомерсет, 2-й барон Раглан (1817-1884)

Фицрой Джеймс Генри Сомерсет, 1-й барон Раглан (c 12 октября 1852) (англ. Fitzroy James Henry Somerset, 1st Baron Raglan) (30 сентября 1788, Бадминтон, Глостершир — 28 июня 1855, Севастополь), британский военачальник, фельдмаршал (5 ноября 1854)

Ранние годы

Лорд Фицрой Сомерсет был восьмым и самым младшим сыном Генри Сомерсета, 5-го герцога Бофорта, и Элизабет, дочери адмирала Эдуарда Боскауэна. Старший брат Фицроя Джеймса — генерал лорд Эдуард Сомерсет (1776—1842), отличился в сражении при Ватерлоо, командуя бригадой Household Cavalry.

Будущий фельдмаршал получил образование в Westminster School, 9 июня 1804 выпущен корнетом в 4-й легкий драгунский полк (4th Light Dragoons). 30 мая 1805 произведен в лейтенанты. В 1807 году был прикомандирован к посольству Великобритании в Константинополе (посол сэр Артур Пэджет); 5 мая 1808 купил должность командира роты в 6-м гарнизонном батальоне (6th garrison battalion), а 18 августа того же года перевелся в 43-й пехотный полк (43rd Foot). В 1808 назначен состоять в штабе сэра Артура Веллингтона во время Копенгагенской экспедиции. В следующем году Сомерсет принял участие в экспедиции в Португалию и на протяжении Войны на Пиренейском полуострове состоял адъютантом при генерале Артуре Уэлсли Веллингтоне. Участвовал в сражениях при Ролике и Вимейро.

Военная карьера

После короткого пребывания в Англии, весной 1809 Сомерсет вновь вернулся в Испанию в составе британских войск. 1 января 1811 назначен военным секретарем А. Веллингтона. 9 июня 1811 получил временный чин (brevet) майора, в качестве награды за отличие в сражении при Фуентес д’Оноро (Fuentes d’Onoro). 27 апреля 1812 при поддержке Веллингтона получил временный чин (brevet) подполковника. 25 июля 1814 переведен в 1-й гвардейский полк (1st Guards regiment) с постоянным чином капитана и временным чином подполковника. 6 августа 1814 женился на племяннице Артура Веллингтона — Эмили Гэрриет Уэлсли-Поул. 2 января 1815 посвящен в рыцари Ордена Бани.

После 1-го отречения Наполеона Бонапарта, Веллингтон прибыл в Париж в качестве посла Великобритании во Франции, и лорд Фицрой Сомерсет в качестве секретаря герцога пробыл в Париже с 18 января до 20 марта — когда Наполеон вступил в столицу Франции. 26 марта Сомерсет покинул Париж и в Нидерландах присоединился к Веллингтону.

В битве при Ватерлоо был серьёзно ранен; ему пришлось ампутировать правую руку. 28 августа 1815 по рекомендации Веллингтона был назначен адъютантом принца-регента (будущего короля Георга IV) с производством в полковники (постоянный чин). Сомерсет вернулся в Париж в качестве секретаря посольства Великобритании во Франции и оставался во Франции до конца 1818, когда войска союзников оставили ее территорию. Сомерсет сопровождал делегацию Великобритании во главе с Веллингтоном на Веронском конгрессе в 1822 году. В январе 1823 послан в Испанию с целью предотвращения французской интервенции в связи с конституционным кризисом в этой стране. Раглан провел 2 месяца при королевском дворе в Мадриде не добившись ощутимых успехов для британской дипломатии.

27 мая 1825 получил чин генерал-майора. В 1826 в свите герцога Веллингтона побывал в Санкт-Петербурге (здесь велись переговоры между Россией и Великобританией по вопросу совместных действий против Порты для содействия освобождению Греции от османского ига).

После смерти герцога Йоркского (22 января 1827), Веллингтон был назначен Главнокомандующим британской армией (Commander-in-Chief), Сомерсет занял должность военного секретаря Главнокомандующего (занимал этот пост более 25 лет). Веллингтон описывал Сомерсета как человека, «который не солгал бы для того чтобы сохранить себе жизнь» (‘a man who wouldn’t tell a lie to save his life’). 19 ноября 1830 Сомерсет назначен почетным полковником 53-го пехотного полка (53rd Foot). 28 июня 1838 года произведен в генерал-лейтенанты.

24 сентября 1852 года стал Рыцарем Большого креста Ордена Бани. 12 октября 1852 лорд Фицрой Саммерсет был произведён в пэрство под титулом барон Раглан и стал тайным советником. Лорд Раглан также был назначен на пост генерал-фельдцейхмейстера, который ранее занимал Генри Хардинг, 1-й виконт Хардинг, назначенный после смерти Веллингтона на пост Главнокомандующего британскими войсками.

В феврале 1854 г. Раглан был произведён в полные генералы и принял начальство над английскими войсками, посланными против России, сохранив его до самой смерти. Раглан был произведён в фельдмаршалы 4 ноября 1854 года.

Фельдмаршал лорд Раглан умер под Севастополем от холеры 28 июня 1855 г. 3 июля 1855 года гроб с телом был погружен на борт корабля «Caradoc» и отправлен в Британию тем же вечером, 24 июля 1855 года «Caradoc» прибыл в Бристоль, а 26 июля останки лорда Раглана были захоронены в фамильном склепе в Бэдминтоне.

Дополнительные сведения

В честь фельдмаршала назван город Раглан (Северный остров, Новая Зеландия). В его честь назван вид покроя рукава — реглан. Также в честь фельдмаршала был назван британский монитор «Раглан», построенный в 1915 году.

Литература

Примечания

  • биография барона Раглана
  • кто был кто в Восточной войне 1853-56
Парламент Великобритании
Предшественник:
сэр Джордж Уоррендер, 4-й баронет Уоррендер
сэр Джордж Дэшвуд, 4-й баронет Дэшвуд
член Парламента от Труро
1818—1820
Преемник:
Хасси Вивиан, 1-й барон Вивиан
Уильям Госсетт
Предшественник:
Хасси Вивиан, 1-й барон Вивиан
Уильям Госсетт
член Парламента от Труро
1826—1829
Преемник:
Джон Скотт, 2-й граф Элдон, виконт Энкомб
Натаниэл Пич

Политические должности
Предшественник:
Генри Хардинг, 1-й виконт Хардинг
Генерал-фельдцейхмейстер
(англ. Master-General of the Ordnance)
1852—1855
Преемник:
Должность упразднена
Дворянские титулы
Новый титул Барон Раглан
1852—1855
Преемник:
Ричард Сомерсет, 2-й барон Раглан

Памятник Балаклавскому сражению 13 октября 1854 г., Ялтинское шоссе, Севастополь

Памятник Русским воинам, участникам Балаклавского сражения расположен на высоте Араб-Табиа, в районе поворота с автодороги Ялта-Севастополь на Балаклаву

Представляет собой внушительный монумент, господствующий над окружающей местностью. Основной элемент памятника — каннелюрованная (с вертикальными желобками) колонна из альминского камня, состоящая из шести одинаковых частей, увенчанная двуглавым бронзовым орлом, смотрящим в сторону Балаклавы. Колонна стоит на ступенчатом трапециевидном основании (вероятно из бетона), облицованного гранитом. Надпись на лицевой стороне основания (в три ряда):

СРАЖЕНИЕ БАЛАКЛАВСКОЕ 13-ОКТЯБРЬ-1854

С двух сторон от колонны на небольших постаментах установлены плиты из полированного гранита, с левой стороны — список русских частей, участвовавших в битве. С правой стороны, на постаменте из элемента колонны старого памятника — план Балаклавского сражения. Вокруг основания — квадратная площадка из бутобетона, облицованная плиткой, огражденная невысокими (0,4 м.) парапетами, с проемами по типу орудийных амбразур. От шоссе со стороны Балаклавы к памятнику идет широкая бетонная лестница.

Памятник новый, построен заново в 2004 году силами Военных строителей Черноморского флота по проекту архитектора А.Л. Шеффера. Находится на месте старого монумента, сооруженного в 1905 году по проекту инженер-подполковника Ф.Н.Еранцева, и архитектора Н.А.Пермякова. Был установлен на месте бывшего турецкого редута №3, имевшего название Араб-Табиа (Арабская крепость). Представлял собой такую же сборную каннелюрованную колонну, но из крымбальского известняка, установленную на ступенчатом пьедестале из песчаника. С лицевой стороны на пьедестале имелась выпуклая надпись: «Сражение Балаклавское. 13- октябрь 1854». С противоположной стороны: «Убиты 7 офицеров, 124 нижних чина». Высота колонны с основанием составляла 11,32 метра. Во время Великой Отечественной войны памятник был разрушен — его основание использовалось как огневая точка.

С правой стороны от монумента находится небольшая стела — памятный знак 2-му Сектору СОР.

О Балаклавском сражении:
13 (25) октября 1854 года главнокомандующий русской армией в Крыму князь А.С.Меншиков дал сражение, проходившее в Балаклавской долине. В случае удачи предполагалось выбить англичан из Балаклавы, лишить их базы, после чего появлялась возможность выхода в тыл союзной армии и её разгрома. Командовал русскими войсками генерал-лейтенант П.П. Липранди, поэтому Балаклавское сражение называли также «Дело Липранди», или «сражение при Кады-Кое»
Защищали подступы к Балаклаве англичане и турки – 4350 человек, в том числе 2850 – пехоты и 1500 кавалерии: лёгкой – генерал-майора Джеймса Кардигана и тяжёлой – бригадного генерала Джеймса Йорка Скарлета. Захватив редуты, прикрывавшие английскую базу, русские войска дальше наступать не стали. Из захваченных редутов они стали увозить ставшие трофеями припасы и пушки. И тогда произошло событие, навсегда сделавшее этот день траурной датой в военной истории Англии. Командующий британской армией Лорд Раглан, разозленный потерей крепостных пушек, приказал кавалерии атаковать захваченные редуты и помешать им увезти орудия. Из-за ошибки командования (несогласованности в передаче приказов), лёгкая кавалерийская бригада лорда Кардигана попала под перекрестный огонь русской артиллерии и, несмотря на уничтожение одной из батарей, вырвалась из огненного кольца с большими потерями.
Начинали атаку почти семьсот всадников, а после неё в строй смогли встать лишь 195. Бедствием «непревзойдённым в истории» назвала гибель кавалерии в роковой атаке английская печать, окрестив часть Балаклавской долины «Долиной смерти». Союзники потеряли в сражении более 850 человек, русские, по утверждению Э.И.Тотлебена, убитыми – 7 офицеров и 124 нижних чина, ранеными и контуженными – одного генерала, 32 офицеров и 448 нижних чинов. Кроме того, 15 человек пропали без вести.

Более подробно о сражении и первом памятнике в данной статье http://grafskaya.com/?p=5433