Сражение под прохоровкой 1943

Содержание

Сотни потерянных танков под Прохоровкой: что на самом деле произошло на этом отрезке Курской дуги

В июле 2019 года немецкое издание Die Welt публикует сенсационное расследование журналиста Свена Феликса Келлерхоффа. На следующий же день его разбирают на цитаты западные СМИ. Чего только стоит громкий заголовок: «Победа Красной Армии, которая на самом деле была поражением». Речь — о легендарном сражении у деревни Прохоровка на Курской дуге. Оно вошло в историю как самая масштабная танковая битва Второй мировой и предопределило исход войны. Однако немецкий журналист настаивает, мол, под Прохоровкой не было советской победы, да и вообще никакого крупного танкового сражения. Согласно исследованию Келлерхоффа, советская пропаганда занималась мифотворчеством, во много раз преувеличив значение битвы под Прохоровкой и количество потерь с обеих сторон. По его сведениям, 12 июля 1943 года в бою столкнулись 672 советских танка и 186 немецких. В результате сражения Красная Армия потеряла 235 танков, вермахт — всего пять.

«Ведь что делают немцы? По сути дела, возвращаются к этой ревизионистской школе, которая у них стала развиваться после Второй мировой войны. Манштейн, Гудериан, Милентин, Киппельскирх, они все пытались оправдать свои действия. То, что якобы они везде побеждали, а вот Гитлер отдавал неправильные приказы, и из-за этого были все поражения», — считает научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков.

План-реванш за Сталинград, впоследствии получивший название «Цитадель», Гитлеру предложил командующий группой армий «Юг» Эрих фон Манштейн. Необходимо было осуществить прорыв в районе Белгорода, затем захватить Яковлево и Обоянь. И после этого встретиться с 9-й армией Вальтера Моделя и ворваться в Курск. В случае успеха операции Германия смогла бы двинуться на Москву, тем самым обеспечив себе победу в Великой Отечественной войне. 9 июля стало очевидно: план рушится. Однако вермахт все еще не терял надежду.

«И тогда, примерно 10 июля 1943 года, немецкое командование, непосредственно Манштейн, который командовал всей группировкой, принял решение обойти с востока наши укрепленные позиции и ударить в район Прохоровки. На тот период вклинение в нашу оборону на южном фасе составляло примерно 35 километров. И удар в районе Прохоровки мог бы решить дело в немецкую пользу», — объясняет Мягков.

Манштейн рассчитывал выйти к Курску окружным путем, Гитлер тоже поверил в успех этой идеи. Фюрер даже позволил своему фельдмаршалу использовать резервы, и 10 июля немецкие войска пополнились элитными дивизиями.

«Наше командование, командование Ватутина, да, и Ставка решила, что здесь необходимо, чтобы в дело вступил наш Степной фронт. Им командовал Конев», — говорит Мягков.

Изначально Степной фронт должен был нанести контрудар по немцам, когда их силы будут истощены. Но 10 июля советское командование было вынуждено забрать из состава Степного фронта пять армий и отправить их Воронежскому фронту. Совсем скоро в районе Прохоровки начнется самая масштабная «танковая дуэль» в истории Второй мировой войны.

© ТРК «Звезда»

Но зачем вообще Прохоровка понадобилась немцам? Если бы вермахту удалось разбить наши силы в этом районе, он бы смог выйти на оперативный простор. Открылась бы дорога к Курску, и в окружение могли бы попасть два наших фронта. Однако немецкие генералы знали, что именно здесь они могут встретить контрудар советских танков. Поэтому гитлеровцы решили во что бы то ни стало не дать советским войскам вырваться из этого узкого участка.

12 июля 1943 года в 8.30 утра советские войска начали наступление на Прохоровку. В первом эшелоне в атаку шли четыре танковых корпуса. Они были встречены огнем противотанковой артиллерии и штурмовых орудий. Около 9 утра начинаются бои в окрестностях деревни: у совхоза «Октябрьский» и по обеим сторонам железной дороги. Но ни советские, ни немецкие войска не могли существенно продвинуться. В это самое время юго-западнее Прохоровки происходят основные события — в бой вступают 5-я гвардейская танковая армия с двумя танковыми корпусами и 33-й гвардейский стрелковый корпус. Развернулся встречный танковый бой.

Однако неизбежный успех чуть было не обернулся катастрофой для советских войск. Военачальники забыли про свои же противотанковые рвы. Специальные препятствия 2 метра в глубину были вырыты саперами ниже уровня высоты 252,2 по всей линии атаки. И вот что увидели немцы: Т-34, набирая скорость, обрушивались в собственные противотанковые рвы, прежде чем успевали увидеть противника.

Была еще одна проблема: единственным доступным средством связи в подразделениях оставалось радио. Но если немецкие танки были оборудованы радиостанциями, работавшими как на прием, так и на передачу, то у советских Т-34 и Т-70 радиосвязь была лишь на командирских машинах. А во время Прохоровской битвы, в условиях ограниченной видимости, на узком участке и при большом скоплении техники экипажи были практически лишены всякой связи.

Почти до темноты продолжалась битва между рекой и железной дорогой. Но ни одна из сторон не добилась решающего преимущества. И гитлеровские, и советские войска понесли огромные потери. По некоторым данным, 12 июля советские танковые корпуса потеряли 73% техники и 46% живой силы.

«С нашей стороны есть данные, что мы потеряли около 270 танков. Вот только в этот день, 12 июля. Но надо отметить, что сражение в районе Прохоровки продолжалось не один день. Оно продолжалось несколько дней. С 11 июля до 16 июля 1943 года», — добавляет Мягков.

В ночь на 17 июля над гитлеровцами нависла угроза окружения. Командование Германии приказало вывести из состава группы армий «Юг» 2-й танковый корпус СС. 17 июля 1943 года начался необратимый крах вермахта.

Однако успех омрачался потерями Красной армии. На Курской дуге они были беспрецедентными. Появилась легенда, будто бы Сталин был в ярости, узнав, сколько людей погибло под Прохоровкой и сколько единиц боевой техники было уничтожено. После этого приказал: немедленно создать специальную комиссию для оценки итогов битвы. Так появилась комиссия Маленкова. Она должна была объективно установить реальные потери и выяснить их причины.

Сделать это оказалось практически невозможно. И споры о числе погибших под Прохоровкой ведутся до сих пор. Сейчас современные историки говорят о том, что c 12 по 16 июля только одна 5-я танковая армия потеряла убитыми, ранеными и пропавшими без вести почти 7 тысяч человек. Некоторые исследователи считают, что на одного погибшего гитлеровца приходилось шесть советских воинов. Но почему наши потери во много раз превзошли потери противника?

© ТРК «Звезда»

Одна из версий — неправильно выбранная тактика. Красная армия атаковала противника в лоб, а не в основание немецкого клина. Если бы советские генералы использовали эту возможность, гитлеровцы были бы разгромлены, а мы смогли бы окружить и полностью уничтожить группировку врага еще в первые дни битвы. Еще одна причина наших потерь — техническое превосходство вермахта. Операция «Цитадель» должна была начаться еще весной 43-го. Но Гитлер медлил, ждал, когда с конвейера сойдут новенькие «Тигры» и «Пантеры».

Но советская армия извлечет из Прохоровской битвы урок. Уже к 44-му году войска пополнятся модернизированными Т-34-85 с 85-миллиметровой пушкой. И это довольно редкий случай: за полгода был обобщен накопленный опыт и проведена серьезная модернизация танка. Позже появится и гроза немецких «Тигров» — тяжелый танк ИС-2.

Сегодня вообще сложно назвать общее количество танков, которых лишились немцы во время всей Прохоровской битвы. Кроме того, Красная армия и гитлеровцы по-разному вели подсчет потерь. Мы учитывали любые потери — как безвозвратные, так и те машины, которые после ремонта могли вернуться в бой. Эсэсовцы были более прагматичны.

«Немцы считали своими потерями только те танки, которые не могут восстановить. Многие танки они отвозили в тыл. Длительный ремонт, краткосрочный ремонт, в конце концов. 70, 80, да хоть до 160 танков — это только по зарубежным данным немцы потеряли только 12 июля. А в целом около 300 танков во время Прохоровского сражения», — объясняет Мягков.

Если все-таки подводить итоги, то получается, что в Прохоровской битве, с 11 по 16 июля, столкнулись порядка восьмисот советских и четырехсот немецких танков. Приблизительные потери составили 500 машин со стороны СССР и 300 — со стороны вермахта. А согласно сенсационному расследованию издания Die Welt, Германия в этом сражении потеряла лишь 5 танков.

«Если немцы потеряли там 5 танков, а наши потеряли две сотни танков, то вопрос, а почему тогда немцы не продолжили наступление? То есть вопрос упирается именно в это. Почему? Наши сумели остановить немцев под Прохоровкой. Почему у немцев оказались исчерпаны наступательные возможности, если они почти не понесли потерь, а силы, которые наносили контрудар, были практически разгромлены. Как это может быть?» — говорит военный историк Борис Юлин.

Что же на самом деле произошло на этом отрезке Курской дуги? Что за снимки изучил журналист Die Welt? Кто победил в сражении на Прохоровском поле и уместно ли вообще говорить о победе в этом случае? Смотрите новый выпуск программы «Секретные материалы» на «Звезде».

Прохоровка глазами танкиста

Воспоминания В.Т. Федина.
Мне довелось воевать осенью 44-го, зимой и весной 45-го в 183-й танковой бригаде 10-го Днепровского танкового корпуса в экипаже танка Т-34 бок о бок с теми, кто прошел огненное пекло Курской битвы на Обояньском направлении и в районе Прохоровки, знаменитой величайшим встречным танковым сражением 12 июля 1943 г. Сам я дважды выбирался из горящего танка в Восточной Пруссии, еще ранее в Прибалтике был ранен в танке, поэтому знаю, что такое танковая атака, что такое «тигр» и что такое «гореть в танке».
На фото: немецкая моторизованная часть в наступлении. Под Прохоровкой, июль 1943г.
И мне кажется, я в числе тех, теперь, видимо, уже и немногих, кто по-настоящему чувствует, понимает и знает цену и значение тяжелых танковых боев на Курской дуге и может без фантазирования и прикрас поделиться своими мыслями об этом знаменательном событии.

Известный английский знаток истории мирового танкостроения и танков Второй мировой войны Д. Орджилл так изложил суть Курской битвы в книге «Т-34. Русские танки»: «…1943 г… Он ознаменовался величайшим танковым сражением в истории мира — битвой на Курской дуге. Эта битва имела далеко идущие последствия, потому что после нее немецкие танковые войска навсегда утратили роль наступательных стратегических сил».

Орудие ЗИС-3 на открытой огневой позиции, июль, 1943 г.

На северном фланге Курской дуги наши войска успешно выдержали натиск немецкого наступления, отступив лишь на 12 км, и довольно быстро выбили все 90 «Фердинандов», брошенных в наступление в качестве ударного клина. На южном фланге события развивались менее успешно. 1-я танковая армия, прикрывая Обояньское направление по обе стороны шоссе Белгород-Курск, понесла очень большие потери в оборонительных боях и в контратаках и к 11 июня была сильно ослаблена, пехотные части и артиллерия также были сильно обескровлены. Чувствуя это, танковая армада Гота, сохранив значительную часть своих новейших тяжелых танков, устремилась обойти оборону наших войск на Обояньском направлении с востока через село Прохоровку и рвануться на Курск. Обстановка становилась угрожающей.

5-я ТА Ротмистрова из резерва ВГК была срочно переброшена из Острогожска под Прохоровку. Совершив форсированный 300-километровый марш, она с ходу вступила в сражение с армадой 4-ой танковой армией Гота, уже двигавшейся в обход нашей обороны на Обояньском направлении.

Бронебойщики, подбившие в боях Прохоровки по пять вражеских танков

Вот как сжато описывает танковое сражение под Прохоровкой упомянутый выше Д. Орджилл: «Утром 12 июля в район Прохоровки навстречу прорвавшейся бронированной фаланге танков Гота устремилась лавина «тридцатьчетверок» Ротмистрова. Передовой эшелон русских танков на полном ходу врезался в боевые порядки немецкой армады, рассекая их по диагонали и стреляя в упор в духе прежних отчаянных кавалерийских атак. Никогда раньше и после танки не использовались подобным образом в таких масштабах. Более 1200 боевых машин крутились на узком пространстве, сбившись в гигантский клубок, окутанный густыми тучами пыли и черного маслянистого дыма горящих танков и самоходок».

Здесь мне хотелось бы обратить внимание читателей на количество танков Т-70 в составе 5-ой ТА — 218 единиц. Танк Т-70 — это легкий танк со слабым вооружением (Вес — 10 т, экипаж — 2 человека, лобовая броня — 35-45 мм, бортовая — 15 мм, пушка калибра 45 мм, выпускался промышленностью с 1941 г.). Танк этот такого же класса, что и Т-26, БТ-5, которые принято считать устаревшими. Тем не менее, танк выпускался промышленностью до 1943 г., стоял на вооружении и в значительном количестве был применен в Курской битве.

Этот факт убедительно свидетельствует о том, что особенно теперь объяснение поражения нашей армии в начале войны отсталостью нашего вооружения, по крайней мере, глупо. Конечно, против «Тигров» Т-70 вряд ли кто тогда использовал (кроме как под той же Прохоровкой — М1), но по тылам, против пехоты, при преследовании отступающих он был пригоден вполне. Для этого легкие танки и предназначались. И никто сейчас не упоминает, что на Курской дуге были у нас и устаревшие танки. Между тем, советские танковые силы на Курской дуге существенно уступали немецким по бронезащите, огневой мощи и дальности прямого выстрела. В том числе и знаменитые Т-34 и КВ — против «Тигров», «Пантер» и «Фердинандов». Преимущества были в другом: в танковом моторе В-2 и мужестве отчаянных наших парней.

Танковые корпуса Гота, вышедшие к 12.07.43 под Прохоровку имели 600 танков и САУ, в том числе 133 «Тигра» и 204 «Пантеры». Эти последние составляли очень грозную силу, так как могли поражать Т-34 и все другие наши танки с дистанции свыше 2-х км, а Т-34, вооруженный тогда 76 мм пушкой, мог поражать их лишь с расстояния порядка 300-500 м. С 1944 г. Т-34 стали выпускаться в модернизированном варианте с пушкой калибра 85 мм, но и эта пушка могла пробивать лобовую броню «Тигра» с расстояния менее 1 км, а на большом расстоянии преимущество оставалось по-прежнему за ним. Я испытал это преимущество «Тигра» на себе зимой 1945 г и хорошо представляю, каково было биться с ним «тридцатьчетверке» с 76 мм пушкой в 1943 г.

Таким образом, 5-я танковая армия имела всего 24 САУ способных к единоборству с «Тиграми» и «Пантерами» более или менее на большой дистанции. Но у нее было существенное преимущество в том, что на большинстве танков стояли дизельные двигатели В-2. Я этот двигатель детально познал за 3 года службы в танковых войсках и имею о нем самое хорошее мнение. Не раз он выручал наш экипаж из критического положения. На немецких же танках стояли бензиновые двигатели, и в условиях июльской жары это сыграло немалую роль в нашу пользу, т.к. малейшее повреждение системы бензопитания двигателя вызывало интенсивное образование бензиновых паров, взрывающихся от первой искры.

За один день битвы под Прохоровкой, по сведениям изучающих эту битву, было уничтожено 400 немецких танков и 300 танков нашей 5-й танковой армии. О количестве подбитых «Тигров» и «Пантер» сведений в серьезных публикациях нет (ни у Катукова, ни у Ротмистрова, ни у Д. Орджилла). Надо полагать, все эти подбитые танки немцы смогли эвакуировать с поля боя в свой тыл (спорить о цифрах бесполезно. Противоположные примеры здесь — Королевская охота и Страшная правда!).

12 июля в день легендарного танкового сражения под Прохоровкой наша 183 танковая бригада в составе 10 ТК наносила удар по левому флангу танковой армии Гота, устремившейся на Прохоровку, с задачей как-то оттянуть на себя часть сил этой армады.

183 ТБ на Курской дуге командовал опытнейший танковый командир, прекрасный человек полковник Григорий Яковлевич Андрющенко, позднее Герой Советского Союза, погибший на Днепре в ноябре 1943 г.. В 1920 г. он вступил 16-летним добровольцем в Красную Армию, в конце 20-х командовал бронеотрядом в Средней Азии, участник финской войны, в первые дни Отечественной принимал участи в боях под Шауляем, за освобождение Донбасса награжден орденом Ленина. Начштаба бригады был тогда майор Александр Степанович Аксенов тоже уже бывалый командир-танкист, отважно воевавший с лета 1941 г. В одном бою его экипаж на танке КВ подбил еще тогда 7 немецких танков. Комбаты 183-й на Курской дуге — капитан И.В. Шухляев, капитан И.А. Магонов, майор И.Н. Коваленко, погибший 14 июля. Танковыми ротами и взводами командовали выпускники танковых училищ 41 года. Комсостав 183 ТБ — типичный состав командиров — танкистов первого периода войны. И врут те, кто пишет сейчас, что дивизиями у нас в 41-м командовали лейтенанты и старшие лейтенанты.

А.С. АКСЕНОВ

12 июля под Прохоровкой в пыльной и дымной мгле наши танки врезались в боевые порядки танков противника и тем самым получили возможность неожиданно возникать вблизи «Тигров» и «Пантер» и поражать их с близкого расстояния. Здесь же — на фланге танковой группы Гота «Тигры» и «Пантеры» имели возможность видеть наши танки издалека и поражать их, на безопасном для себя расстоянии (аналогично и длинноствольная пушка Т-4 — М1). Требовалось исключительное мастерство и мужество от экипажей наших танков, особенно — от механиков-водителей, чтобы подобраться к «Тигру» на близкое расстояние и дать возможность стреляющему взять вражеский танк на прицел.
Мой хороший фронтовой товарищ, с которым мне довелось гореть в Восточной Пруссии, старшина Н.В. Казанцев, механик-водитель на Курской дуге, рассказывал: «Никогда я не лез напропалую, а по ложбинкам, по низинкам, по склонам пригорков выходил метров на 300-500 приподнимался на пригорок или высовывался из-за кустов так, чтобы над окружающим была только одна башня, что позволяло бы башнерам влепить неожиданно «Тигру» в борт бронебойным». Мой комбат в Восточной Пруссии, бывший на Курской дуге командиром танковой роты П.И. Громцев рассказывал: «Сначала стреляли по «Тиграм» метров с 700. Видишь — попадаешь, искры бронебойные высекают, а он идет хоть бы что и один за другим расстреливает наши танки. Благоприятствовала лишь сильная июльская жара, «Тигры» то там, то здесь все же загорались. Оказалось потом, что нередко вспыхивали бензиновые пары, скапливающиеся в моторном отделении танка. Напрямую удавалось подбить «Тигра» или «Пантеру» лишь метров с 300 и то только в борт. Много тогда наших танков погорело, однако наша бригада все же потеснила немцев километра на два. Но мы были на пределе, больше такого боя не выдержать».

Ценой больших потерь 10-й ТК выполнил свою задачу — отвлек на себя заметные силы танковой армии Гота, рвущейся через Прохоровку в обход Обояни на Курск. Об этом написано во многих книгах. Но вот как охарактеризовал этот отвлекающий удар английский военный историк А. Кларк в книге «Барбаросса»: «Резкий контрудар советских войск на левом фланге 48-го танкового корпуса выбил немцев из Березовки, и потрепанной дивизии «Великая Германия» пришлось срочно вступить в бой, чтобы предотвратить окружение 3-й танковой дивизии. На следующий день Гитлер вызвал к себе в ставку Манштейна и Клюге и сообщил, что операцию «Цитадель» следует прекратить…»

П.И. Громцев рассказывал: «Это решение Гитлера сразу стало известно нам (радиоперехват). Оставшиеся в живых офицеры-танкисты воспряли духом и встретили его необычным фронтовым юмором: за ужином они выпили за …Гитлера». Этот эпизод наряду со всем прочим характеризует и натуры фронтовиков: им, прошедшим огонь и воду, уже были не страшны ни черт, ни Бог, ни свой батальонный особист. Доносчиков, как следует из этого эпизода, среди фронтовиков тоже не было… Громцев продолжал: «Через пару дней в одной из танковых атак «Тигр» все же влепил с большого расстояния болванкой нам в борт. Рвануло пламя, пока выбирался из танка, загорелся комбинезон, половина его вместе с куском гимнастерки и орденом Красного знамени осталась и сгорела в танке».

Тут я позволю себе обратить внимание читателей вот на какой штрих боевой жизни танкистов. Техническое обслуживание танка проводит сам боевой экипаж (в отличие, например, от авиации, где самолет к вылету готовит наземный экипаж и наземные службы технического обслуживания). Экипаж заливает горючее и масло в баки, производит смазку многочисленных точек ходовой части, снимает смазку ствола пушки перед боем, смазывает ствол после стрельбы и т.д. Поэтому одежда танкистов часто бывала пропитана горючим, моторным маслом. Основным горючим для дизельных двигателей наших танков той войны был газойль. Он значительно менее летуч, чем бензин и на одежде держится долго. Когда на одежду попадает огонь, она мгновенно загорается, а вероятность попадания огня в бою на одежду очень высока.
На Т-34 было 3 столитровых бака с горючим по правому борту и плюс столитровый бак с моторным маслом по левому борту, и когда бронебойный снаряд прошивает борт, внутрь танка вплескивается газойль или масло, и масса искр, попадает обязательно кому-то на одежду, и все это вспыхивает. Не дай Бог живущим сейчас когда-нибудь видеть израненного, корчащегося, заживо сгорающего человека или испытать это самому. Вот почему и существует среди танкистов своеобразная, неофициальная оценка мужества, боевой зрелости, опытности и бывалости — количество танков, в которых ты горел сам. Так вот, мой бывший комбат П.И. Громцев горел в танке за годы войны 7 раз, Н.В. Казанцев — 9. Трудно вообразить, что после этого всего можно остаться в живых и не свихнуться. Видимо, только русский человек способен выдержать это.

Многие ветераны войны — участники той легендарной танковой битвы сегодня среди нас. Только в моем поле зрения — отчаянный механик-водитель Т-34 Н.В. Казанцев (Бугульма, Татарстан), стрелок-радист его экипажа С.А. Попов (Ленинград), лихие командиры танковых рот и рот автоматчиков — П.И. Громцев (Солнечногорск, М.о.), И.А. Слепич (Кемерово, Кузбасс), Н.И. Кирайдт (Брест, Белоруссия), бывшие комбаты — И.В. Шухляев (Ленинград), И.А. Магонов (Москва). Все они много потрудились после войны. П.И. Громцев — полковник в отставке, после войны окончил военную академию, долгие годы служил в танковых войсках, преподавал на высших военных курсах «Выстрел». И.А. Магонов — генерал-лейтенант, длительное время был начальником знаменитого высшего общевойскового военного училища имени Верховного совета РСФСР, в последние годы — председатель всеармейского военно-охотничьего общества.

Н.В. Казанцев и П.И. Громцев мне особенно близки: с ними вместе я воевал в Прибалтике и Восточной Пруссии. Они и все остальные прошли через жестокие и невероятно тяжелые бои под Обоянью и Прохоровкой, пробитые в тех боях и позднее броневыми осколками, не один раз горевшие в танках, не раз контуженные. К сожалению, многие из них малоизвестны окружающим и часто в одиночку ведут свой последний бой с навалившимися недугами. Громцев — в госпитале, Магонов — в госпитале… Все они переживают невообразимо горько развал нашей Родины и свое бессилие предотвратить эту историческую трагедию.

Я поведал немного лишь о танкистах 183 танковой бригады 10-го танкового корпуса одной из многих танковых бригад, участвовавших в Курской битве. Таких бригад было свыше 20. И в каждой бригаде были свои несгибаемые бойцы, многие из которых, завоевав выдающуюся победу стратегического масштаба, полегли на том грандиозном поле брани. Люди, помните! Это были лучшие сыны своего народа, пламенные патриоты Отечества! Я же их помню как славных, веселых и отчаянных мальчишек 30-х годов.

Какие были потери в сражении под Прохоровкой у Красной аримии

Немецкие и британские историки развенчали «советский миф» о победе СССР в крупнейшем танковом сражении под Прохоровкой в июле 1943
Никакого триумфа Красной армии в «крупнейшем танковом сражении Второй мировой войны» под Прохоровкой 12 июля 1943 года, которое якобы стало кульминацией грандиозной стратегической операции, вошедшей в историю, как Курская битва, в действительности не было, утверждает немецкое издание Die Welt, ссылаясь на историков, неожиданно обнаруживших немецкие разведывательные фотоснимки.
«Результаты последних исследований, основанных на подлинных фотографиях, подтверждают: под Прохоровкой не было ни советской победы, ни мощного танкового сражения в целом. На самом деле, на поле к западу от Памятника Победы (звонницы на Прохоровском поле, увенчанной позолоченной фигурой Богородицы), более 200 танков 29-го танкового корпуса совершили атаку в стиле камикадзе», — говорится в статье. И там же делается вывод, что теперь этот памятник «в сущности должен бы быть снесен».
О том, что никакой победы русских в том сражении не было не раз уже говорил немецкий военный историк Карл-Хайнц Фризер, а теперь его версию подтвердил и британский ученый Бен Уитли, обнаруживший в американском Национальном архиве Колледж-Парка (штат Мэриленд) немецкие разведывательные фотографии с восточного фронта. Они «с максимальной ясностью доказывают катастрофическое поражение Красной армии под Прохоровкой», — говорится в статье Die Welt, которую цитирует InoPressa.
«Согласно многолетней версии битвы под Прохоровкой, 12 июля 1943 года в ходе немецкой наступательной операции «Цитадель» в бою столкнулись 850 советских и 800 немецких танков. При этом, по данным советской пропаганды, якобы было уничтожено 400 боевых машин вермахта, — говорится в статье. — На самом деле, против 672 советских танков боролись 186 немецких боевых машин; вечером того дня потери составили 235 танков у Красной армии и 5 у вермахта — и это на нескольких квадратных километрах».
В статье Die Welt утверждается, что командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал Павел Ротмистров при наступлении игнорировал наличие естественного препятствия в виде рва глубиной 4,5 метра, и в результате советские танки столпились перед узким мостом, став идеальной мишенью для двух батальонов 2-го танкового корпуса СС. «Это был ад из огня, дыма, горящих Т-34, убитых и раненых», — писал участвовавший в сражении Рудольф фон Риббентроп, сын рейхсминистра иностранных дел. Только 4 тяжелых танка «Тигр» под командованием Михаэля Виттманна уничтожили 55 советских танков.
Через несколько дней в район боя были направлены немецкие самолеты-разведчики, который засняли место боя 14 и 16 июля 1943 года. На них видны рядом с глубоким рвом более 100 разбитых средних танков Т-34 и легких Т-70. Чуть вдалеке — еще 55 уничтоженных «Тиграми» танков (32 Т-34, 12 Т-70 и 11 британских «Черчиллей».
По официальным данным, по которым изучают историю Великой Отечественной войны, сражение у железнодорожной станции Прохоровка (56 км к северу от Белгорода) стало кульминацией грандиозной стратегической операции, вошедшей в историю, как Курская битва, которая явилась решающей в обеспечении коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. В битве под Прохоровкой, которое произошло между частями германской и советской армий 12 июля 1943 года, одновременно с обеих сторон участвовало свыше 1500 танков, значительное количество артиллерии и крупные силы авиации.
Некоторые представители Генштаба ВС СССР считали эту битву одним из крупнейших сражений в военной истории с применением бронетанковых сил. Непосредственное командование танковыми соединениями во время сражения осуществляли: с советской стороны генерал-лейтенант — Павел Ротмистров, а со стороны Германии — оберстгруппенфюрер СС Пауль Хауссер.
В тот день 12 июля немецким войскам не удалось захватить Прохоровку и прорвать оборону советских войск, а советским войскам не удалось окружить группировку противника.
Советские танковые части стремились вести ближний бой («броня к броне»), поскольку дистанция поражения 76-миллиметровых орудий Т-34 была не более 800 метров, а у остальных советских танков еще меньше, зато немецкие 88-миллиметровые пушки «Тигров» и «Фердинандов» поражали бронемашины с расстояния до 2 километров. При сближении советские танкисты несли большие потери.
В той битве советские войска потеряли более 300 машин: 29-й танковый корпус — 153 сгоревших или подбитых танка; 18-й танковый корпус — сгорели или были подбиты 84 танка; 2-й гвардейский танковый корпус — уничтожены 54 танка; 2-й танковый корпус — 22 танка. Таким образом, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин.
Всего же в период с 5-го по 8 июля были подбиты 527 советских танков, 372 из них сгорели.
До этого момента было принято считать, что немецкие войска под Прохоровкой потеряли около 400 танков, много другой боевой техники и вооружения, а за весь период боев с 12 по 16 июля 1943 года войска 5-й гвардейской танковой армии при взаимодействии с общевойсковыми соединениями уничтожили и подбили 459 танков противника.
Официальная советская «История Великой Отечественной войны» приводит сведения о 350 подбитых немецких машинах. По другим же подсчетам, в том сражении не могли принимать участие больше 300 немецких танков.
Согласно данным немецкого федерального Военного Архива, в ходе боев 12-13 июля дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (одна из трех, участвовавших в сражении) потеряла безвозвратно 2 танка Pz.IV, в ремонт было отправлено 17 танков Pz.IV и 3 танка Pz.III, то есть всего 22 машины. Общие же потери танков и штурмовых орудий за 12 июля составили около 80, в том числе не менее 40 боевых машин потеряла дивизия «Мертвая Голова».
Из немецких донесений следует, что гитлеровцы лишились не более 100 единиц техники, часть из которой была вскоре восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая Голова» и «Рейх», к бою были готовы 250 танков и самоходных штурмовых орудий.
В поселке Прохоровка на Курской дуге в память о мужестве и подвиге советских воинов в сражении 1943 года воздвигнут храм апостолам Петру и Павлу.
Доклад представителя ставки маршала Александра Василевского Верховному Главнокомандующему Иосифу Сталину о боевых действиях в районе Прохоровки, 14 июля 1943:
«Согласно Вашим личным указаниям, с вечера 9 июля 1943 года беспрерывно нахожусь в войсках Ротмистрова (Павел Ротмистров, командующий 5-й гвардейской танковой армией, маршал бронетанковых войск — прим. ред.) и Жадова (командующий 66-й армией, генерал армии — прим. ред.) на прохоровском и южном направлениях. До сегодняшнего дня включительно противник продолжает на фронте Жадова и Ротмистрова массовые танковые атаки и контратаки против наступающих наших танковых частей… По наблюдениям за ходом происходящих боев и по показаниям пленных, делаю вывод, что противник, несмотря на огромные потери, как в людских силах, так и особенно в танках и авиации, все же не отказывается от мысли прорваться на Обоянь и далее на Курск, добиваясь этого какой угодно ценой.
Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танками противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы (реактивные снаряды, широко использовавшиеся во время Великой Отечественной войны — прим. ред.). В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками.
В течение двух дней боев 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратно и временно вышедшими из строя 60% и 18-й корпус — до 30% танков. Потери в 5-м гв. механизированном корпусе незначительны. Не исключена здесь завтра возможность встречного танкового сражения. Всего против Воронежского фронта продолжают действовать не менее 11 танковых дивизий, систематически пополняемых танками. Опрошенные сегодня пленные показали, что 19-я танковая дивизия на сегодня имеет в строю около 70 танков, дивизия «Рейх» — до 100 танков, хотя последняя после 5 июля 1943 года уже дважды пополнялась».
Когда Сталин узнал о потерях советских войск в этом сражении, то пришел в ярость.
«Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд. Это рассказал мне A. M. Василевский. Он же детально доложил И. В. Сталину обстановку и выводы о срыве всей летней немецкой наступательной операции. Сталин несколько успокоился и больше к этому вопросу не возвращался», — вспоминал потом главный маршал бронетанковых войск Павел Ротмистров.
В ставке Главнокомандующего контрудар советских танкистов был воспринят как провал, хотя переброска в тот район 5-ой танковой армии (более 900 танков) под командованием Ротмистрова планировалась как контратака на наступление немецких войск в направлении Курска и Белгорода по плану «Цитадель».
Дело было не в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, а в том, что советская армия понесла в той битве огромные потери — разбитая и сожженная боевая техника, десятки тысяч человеческих жизней.
Боевая деятельность 5-й гвардейской танковой армии во время сражения под Прохоровкой стала предметом разбирательств специальной комиссии по председательством члена Государственного Комитета Обороны и Политбюро Георгия Маленкова.
Итогом ее работы стали сотни страниц различных материалов, которые до сих пор хранятся в особо секретном Архиве президента РФ. Гриф секретности с них не будет снят, так как там содержится детальный анализ тактики и стратегии руководства советской армии во время Курской битвы, особенно под Прохоровкой. Однако общий вывод той комиссии известен: боевые действия 5-й гвардейской танковой армии под командованием Ротмистрова 12 июля 1943 года под Прохоровкой охарактеризованы как «образец неудачно проведенной операции».
Никита Хрущев в своих мемуарах «Время. Люди. Власть» описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. «На поле виднелось много подбитых танков — и противника, и наших. Появилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорил, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери», — отмечал Хрущев.
Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых немецких боевых машин.
Сам Ротмистров в письме на имя маршала Георгия Жукова 20 августа 1943 года писал: «Когда немцы своими танковыми частями переходят к обороне, то этим самым они лишают нас наших маневренных преимуществ и, наоборот, начинают в полной мере применять прицельную дальность своих танковых пушек, находясь в то же время почти в полной недосягаемости от нашего прицельного танкового огня… При столкновении с перешедшими к обороне немецкими танковыми частями мы, как общее правило, несем огромные потери в танках и успеха не имеем».
Но когда 5 августа были освобождены Орел и Белгород, то неудачи решено было похоронить. За глобальной победой в Курской битве, в которой обе стороны понесли огромные потери, отдельные провалы уже не замечали.
Военный историк Лев Лопуховский отмечает, что «в послевоенное время, особенно с выходом книги П. А. Ротмистрова «Танковое сражение под Прохоровкой» в 1960 году, поток славословий в адрес танковой армии и ее командования усилился и продолжал нарастать с каждым юбилеем Курской битвы. Фонды Центрального архива Министерства обороны были закрыты. И Павел Алексеевич, опираясь на свой авторитет главного маршала бронетанковых войск и помощника министра обороны (1964-1968), сформировал точку зрения на события 12 июля под Прохоровкой, которую в условиях недостатка информации и жестких требований военной цензуры не так-то просто было критиковать. При этом он постарался забыть и о разбирательстве комиссии Маленкова, и о своей более трезвой и адекватной оценке событий в письме на имя Г. К. Жукова, написанном 20 августа 1943 года. Так создавались мифы и легенды».
________________________
Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.
29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек — ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка.
Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт. 18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека — пропавшими без вести, 200 человек — ранеными.
Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84. 2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека — ранеными.
Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54. 2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43% .
Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.
Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков.
Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность. Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена.
Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники – танки и самоходные штурмовые орудия. Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.
________________________
После боя
Критериев победы может быть много. Если победу определяет результат, то не победил никто, поскольку были сорваны планы обеих сторон и никто не решил поставленную задачу. Если победу определяет соотношение потерь, то она однозначно за немцами. Их потери — около 70 танков, тогда как Ротмистров потерял 60—70% своей техники.
А есть еще древнее определение победителя: победил тот, за кем осталось поле боя. Но тут все совсем сложно: часть поля удержали немцы, часть — русские. В общем, как это часто бывает в спорных ситуациях, каждая сторона сочла победителем себя.
Сталин получил отчет о бое представителя Ставки Василевского, в котором тот в пух и прах разнес действия командования 5-й гвардейской танковой армии, и тут же вызвал к себе Павла Ротмистрова. Генерал понимал, что его судьба висит на волоске, и защищался смело, по-гвардейски. В сущности, он сам предъявил претензии Сталину, указав, что новые немецкие танки значительно превосходят по своим характеристикам советские машины. Вот и пришлось недостатки техники компенсировать большими потерями…
Сталин убивал людей и за меньшее, но тут он неожиданно сдержался. Вскоре в войска начали поступать танки ИС и Т-34?85, и Красная армия вернула себе ненадолго утраченное техническое превосходство. А Павла Ротмистрова Сталин не наградил, но и не наказал. Наверное, понимать это надо так, что воевал тот плохо, но имел на то уважительные причины.
________________________
«Битве под Прохоровкой» грозит судьба мифа о «28 панфиловцах»
Исследование немецких и британских ученых, а также опубликованные ранее работы советских историков о том, что в реальности происходило на небольшом поле у станции Прохоровка 12 июля 1943 года, могут спровоцировать новый скандал в России, аналогичный тому, что постиг историю о подвиге 28 панфиловцев у разъезда Дубосеково.
Ровно 4 года назад, Государственный архив России опубликовал на своем сайте справку-доклад главного военного прокурора СССР Николая Афанасьева от 10 мая 1948 года, развенчав тем самым миф о подвиге «героев-панфиловцев». В документе под грифом «Совершенно секретно» говорится, что история о подвиге 28 бойцов дивизии под командованием генерал-майора Ивана Панфилова, которые якобы ценой своих жизней остановили немецкие танки в бою под Москвой 19 ноября 1941 года, не соответствует действительности и является вымыслом журналистов газеты «Красная звезда».
После этого директора Госархива уволили «по собственному желанию»; президент России вскоре переподчинил себе Росархив, ввиду особой значимости и секретности содержащихся в нем документов; всех скептиков, ставящих под сомнение историю о 28 панфиловцах официально назвали «кончеными мразями»; искателям правды о подвигах во времена Великой Отечественной предрекли «гореть в аду» и нашли новые доказательства подвига панфиловцев, а в Госдуму даже внесли законопроект о патриотическом воспитании россиян, который так и не был рассмотрен, так как нуждался «в существенной юридико-технической и лингвистической доработке».
Alexander J Flint «History World War II — truth and facts».
10.07.19. в 08:46 ·
Эссе Бена Уитли о катастрофическом поражении Красной армии в Прохоровке:
******
Пример истеричной реакции должностного лица из России
На наших глазах разворачивается очередной эпизод «переписывания» истории: на полном серьезе не просто какой-то журналист в погоне за скандальной сенсацией, а ведущий редактор исторического раздела немецкой газеты Die Welt призвал – ни много, ни мало – снести памятник на Прохоровском поле, возведенный в память о погибших в танковом сражении в этом месте в июле 1943 года.
Вообще-то, как представляется, если кому и высказываться про наши памятники, посвященные сражениям Великой Отечественной войны, то уж точно не немцам. Однако это уже, можно сказать, набирающий силу тренд последнего времени, когда именно в Германии стали говорить о той войне без особого чувства вины, а, я бы сказал, вполне технологично, как о войнах предыдущих столетий. Как будто не было Холокоста, Саласпилса и Хатыни. Как будто за этим не стояла изуверская идеология нацизма и фашизма, а к нам просто пришли гуманные европейцы, которых «варвары закидали трупами» и т.п.
Чем примечательно новое «открытие» немецкого издания – за этим стоит коллективный труд, в котором ключевую роль сыграли – и смех и грех – пресловутые британские ученые! В итоге немецкое (!) издание призывает Россию (!) убрать военный памятник, ссылаясь на расследования британского (!) историка, который нашел какие-то фото в американском (!) архиве (ну где же еще могут храниться документальные свидетельства о войне на территории СССР, которым по странному стечению обстоятельств дают ход только сегодня?).
Это очень напоминает «расследования» известной фейк-конторы «беллингкэт», которая старательно отрабатывает единственную версию по падению малазийского «Боинга» в Донбассе на основе «стопроцентных свидетельств» из соцсетей.
Что ж, в преддверии юбилея Великой Победы для нас очень важный сигнал: атаки на прошлое не только не прекратились, а, наоборот, усиливаются. Ибо наши визави руководствуются тезисом еще одного известного британца: «Кто управляет прошлым — тот управляет будущим, кто управляет настоящим, управляет прошлым». Мейнстримные западные СМИ, «управляющие» настоящим, взялись за прошлое, чтобы управлять будущим. В котором наша страна уже не будет победителем во Второй мировой войне. Цена вопроса именно такова.
Константин Косачев
10.07.19. в 09:16 ·
***
К.Косачеву не вдомек, что нынешняя статья Welt имеет существенные отличия от прошлогодней, а ее выводы – гораздо резче. Просто напомню, что после разгрома Германии, союзники захватили архивы Третьего рейха, которые были перелопачены в поисках следов военных преступлений, новых технологий, агентуры спецслужбы и прочих насущных вопросов.
Пока союзники вывозили архивы, советская армия отправляла «трофейно-мебельные» эшелоны на восток с награбленным барахлом.
По причине огромного объема архивов, подробно изучались только те части, которые соответствовали приведенным выше критериям, а все остальное было отложено в долгий ящик и разбиралось или классифицировалось не спеша, да и не все удалось разобрать. В частности, не представляли особого интереса документы, связанные с боевыми действиями. Но это – у союзников, а в совке эта часть архивов была проштудирована и засекречена на десятилетия.

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году

Сергей Глезеров Наследие 07 Августа 2019

Попытки переписать историю Второй мировой войны в последнее время предпринимаются с завидной регулярностью. Не так давно настоящую бурю вызвало «расследование» журналиста немецкого издания Die Welt Свен Феликса Келлерхоффа, заявившего, что по количественным показателям битву под Прохоровкой 12 июля 1943 года, которая считается крупнейшим танковым сражением Второй мировой войны, Красная армия… проиграла. При этом он основывался на немецких документальных фотографиях, отчетах и данных, хранящихся в американском национальном архиве. И более того: даже заявил, что после всего им сказанного памятник Победы на Прохоровском поле «в сущности должен бы быть снесен»… Мы уверены, что домыслам и мифам можно противопоставить только исторические факты. Разобраться в том, что произошло на Прохоровском поле, нам помог кандидат исторических наук доцент СПб Государственного архитектурно-строительного университета Евгений ГУРЬЕВ.

Фото горящего «Тигра» сделано в июле 1943 г. на Курской дуге. РЕПРОДУКЦИЯ. ФОТО АВТОРА

— Евгений Павлович, скажите, доводы, прозвучавшие в нынешней дискуссии о Прохоровской битве, стали для вас открытием? Или речь идет о давно уже известных вещах?

— Еще с начала 1990-х годов взгляд на Курскую битву и, в частности, на сражение под Прохоровкой, подвергался существенным коррективам.

Традиционная советская версия тех событий, которую можно прочитать в мемуарах маршалов Георгия Жукова, Александра Василевского, главного маршала бронетанковых войск Павла Ротмистрова, в официальной «Истории Великой Отечественной войны советского народа», такова: 12 июля 1943 года на Прохоровском поле сошлись друг с другом полторы тысячи танков: 800 советских против 700 немецких. И наша победа была бесспорной.

Сейчас благодаря работам отечественных историков «молодой школы», которые публикуются с начала 2000-х годов, — Валерия Замулина из Курска, москвичей Льва Лопуховского, Алексея Исаева, Михаила Барятинского, — мы имеем более достоверную картину тех событий. Почему я считаю ее таковой?

Во-первых, они освоили большой пласт материалов Центрального архива Министерства обороны, к которым прежде у исследователей доступа не было. Во-вторых, достаточно глубоко изучили материалы противника, которые в основном находятся в национальном архиве США: союзники вывезли их туда после войны в качестве трофеев. Кроме того, есть и переведенные на русский язык немецкие мемуары, посвященные Курской битве.

Все эти источники позволяют представить несколько иную картину событий под Прохоровкой. Отличающуюся от той, что была принята в советское время.

— Чтобы понять происходившее, давайте «отмотаем» историю назад. Что предшествовало битве под Прохоровкой?

— Как известно, она стала важнейшим событием в сражении на Курской дуге, проходившем с 5 июля по 23 августа 1943 года, — последней попыткой немцев перехватить стратегическую инициативу на Восточном фронте.

С тем соотношением сил, которое сложилось на фронте после разгрома под Сталинградом, шансов у Германии выиграть войну уже не было. Другое дело, что немецкое командование до последнего верило в чудо.

Эту надежду подкрепляли результаты «третьей битвы за Харьков» февраля-марта 1943 года. Германское командование ставило тогда задачу восстановить южный фланг Восточного фронта после «сталинградской дыры» — огромного прорыва от Сталинграда до Воронежа, куда, собственно говоря, и устремились советские войска. Надо признать, что сделать это немцам действительно удалось.

Им удалось отбить только что освобожденные Красной армией Харьков и Белгород, в результате чего в линии фронта образовался Курский выступ. Он-то и стал той самой последней соломинкой, за которую немцы ухватились. Они надеялись повторить то, что уже совершили летом 1942 года в ходе Барвенковско-Харьковской операции. Тогда в линии наших войск тоже образовался выступ, и немцы смогли его срезать фланговыми ударами. Затем, устремившись в образовавшуюся брешь, они вышли сначала к Дону, а потом к Волге и Сталинграду…

Теперь германское командование, мечтая о реванше, сосредоточило максимально возможные силы на двух флагах Курского выступа — северном и южном, рассчитывая ликвидировать их ударами с двух сторон. Ставилось две задачи: минимум — выпрямить фронт, максимум — перейти в наступление в образовавшийся прорыв.

Планировать эту операцию немцы начали еще в марте 1943-го, но срок начала наступления переносили по крайней мере дважды. Первоначально предполагалось начать его в апреле, потом в начале мая.

В конечном итоге германские промышленники и военачальники, в первую очередь генерал-инспектор танковых войск Гудериан и министр вооружений и боеприпасов Шпеер убедили Гитлера отложить начало операции до начала июля, чтобы успеть построить как можно больше стальных машин и создать мощнейший бронированный кулак. Новые типы танков немцы готовили именно для Курской битвы.

— Наша разведка об этих приготовлениях знала — вплоть до дня и часа будущего наступления…

— Совершенно верно. Причем план «Цитадель» стал известен Москве уже буквально через три дня после того, как был подписан Гитлером. Сведения были получены от двух независимых друг от друга источников: от нашего агента в британской службе дешифрования и от участников знаменитой «Красной капеллы» — сети советских агентов в Европе. Впоследствии эти данные неоднократно подтверждались сведениями партизан.

Так что советское командование знало о том, что вермахт планирует наступление, знало, где оно будет, представляло себе состав сил. И соответствующим образом готовилось. Все три месяца, которые немцы нам «дали» на передышку, Красная армия потратила на создание мощной трехполосной линии обороны. Фактически начиная с апреля и по июнь советские войска на Курском выступе занимались тем, что строили три линии полевых укреплений. Там концентрировалось огромное количество артиллерии. Во втором эшелоне были 2-я танковая армия Родина на северном фасе, 1-я танковая армия Катукова — на южном.

Немцы видели, что Красная армия зарывается в землю, поэтому и переносили сроки, старались подтянуть максимальное количество бронетехники, чтобы эту оборону преодолеть. Обычно они бросали на прорыв обороны пехоту, поддерживая ее артиллерией, а потом уже вводили танки. А под Курском они сделали ставку на тесное взаимодействие боевых машин и пехоты. Фактически они должны были наступать в едином строю.

Все надежды германское командование возлагало на новые типы техники, которые только-только появились: тяжелые танки «Тигр», «Пантера», тяжелые противотанковые самоходные орудия «Фердинанд» и «Носорог», штурмовые танки «Бруммбер» (они же «Гризли»). Была проведена и серьезная работа по модернизации обычных немецких средних танков.

Командующий Воронежским фронтом Ватутин, державший южный фас Курского выступа, предлагал упредить немецкий удар и самим перейти в наступление, а не сидеть в обороне. Однако командующий Центральным фронтом Рокоссовский, отвечавший за северный фас, его не поддержал, и Сталин встал на его сторону. Рокоссовский рассчитывал измотать противника обороной, что он блестяще и осуществил.

Когда 5 июля началось наступление вермахта на Курской дуге, советский план сработал, а немецкий стал рушиться практически сразу же. Враг рассчитывал достаточно быстро и с относительно небольшими потерями прорвать укрепления и уже через неделю взять Курск. Однако его наступление увязло в мощнейшей советской обороне.

В первую очередь — на северном фасе Курской дуги, где удар наносила немецкая 9-я армия под командованием генерала Моделя. Там продвижение противника остановили относительно быстро, и оно оказалось небольшим. А вот на южном фасе Курской дуги, в полосе Воронежского фронта, группа армий «Юг» Манштейна хоть и с большими потерями, с отступлением от графика, но упорно прогрызала линию обороны.

— Там наши укрепления были слабее?

— Нет, там немцы были сильнее. Там было сконцентрировано три танковых корпуса, а на северном фасе — два.

После того как немцы на южном фасе сумели прорвать первую и вторую линии укреплений, командование Воронежского фронта приняло решение бросить навстречу танковые части, которые первоначально не предполагалось вводить в оборонительной фазе сражения.

Сначала в бой пошла 1-я танковая армия Катукова: ей противостоял 2-й танковый корпус СС, состоявший из трех отборных, хотя и понесших потери, дивизий. Затем наметился прорыв противника к деревне Прохоровка. Она не была ключевым местом битвы, просто оказалась самым дальним пунктом, до которого немцы дотянулись.

Их наступление требовалось остановить любыми средствами. Поскольку у 1-й танковой армии сил уже не было, из состава Степного фронта, созданного специально из частей резерва, пришлось срочно взять 5-ю гвардейскую армию Жадова и 5-ю танковую армию Ротмистрова и бросить их навстречу немецким бронированным корпусам. Первоначально этого не планировалось. Но если бы немцы сомкнулись в районе Прохоровки, то часть советских войск оказалась в окружении.

Вот тогда-то, 12 июля, и произошла легендарная битва.

Согласно прежней советской исторической версии, как я уже говорил, с обеих сторон там насчитывалось полторы тысячи танков. По современным оценкам, на Прохоровском поле сражалось 413 немецких машин против 760 советских.

— Мы можем считать эти данные более достоверными?

— Можем, потому что они основываются на архивных материалах. Откуда брались прежние цифры? Они были впервые упомянуты 24 июля 1943 года, как и само Прохоровское сражение, в донесении Никиты Хрущева, который был тогда членом Военного совета Воронежского фронта. И затем не подвергались сомнению.

Вообще для реалий любой войны характерно определенное завышение сил противника. Это придает вес совершенной победе, дает возможность объяснить собственные потери. Так и здесь. В результате битва под Прохоровкой обросла мифами…

Так, в той же советской версии, под Прохоровкой была вся новейшая вражеская бронетехника. На самом же деле в бою участвовали обычные немецкие средние танки — Pz III и Pz IV, штурмовые орудия «Штурмгешутц III» и легкие противотанковые самоходки «Мардер» («Куница») различных модификаций. И только 15 «Тигров». Новейших самоходных орудий «Фердинанд» и танков «Пантера» под Прохоровкой не было — они находились на других участках Курской дуги.

Расследование Маленкова

— В этой страшнейшей битве не было победителей, ни одна из сторон не выполнила той задачи, которую перед собой ставила. Немцы, рассчитывавшие дойти до Курска, хотя и очень старались, не смогли пробиться дальше. 5-я танковая армия Ротмистрова не сумела разгромить наступающую вражескую группировку, но, пусть и ценой колоссальных жертв, ликвидировала угрозу прорыва фронта.

Советские потери под Прохоровкой составили 340 танков и 17 самоходных орудий. Из них 194 танка сгорели, то есть были уничтожены полностью и восстановлению не подлежали, а 146 были подбиты, то есть их можно было отремонтировать. Что касается немцев, то они потеряли 108 танков. Из них 49 нуждались в капитальном ремонте, а 45 — в среднем. И как у немецкого журналиста появилась «сенсационная» цифра 5 потерянных безвозвратно танков, можно только догадываться… Действительности она никак не соответствует.

Если же говорить о процентном соотношении, то корпуса Ротмистрова лишились около 70% боевых машин, 1-й танковой армии, которая до этого уже участвовала в боях, — около 30%. Немцы потеряли примерно 25% техники.

Поле битвы под Прохоровкой осталось за ними, поэтому они имели возможность эвакуировать свои поврежденные машины. Мы в свою очередь не смогли вытащить с поля боя ничего. Более того, часть наших танков, оставшихся на Прохоровском поле, противник подорвал.

— В современной публицистике можно встретить утверждения, что, узнав о потерях под Прохоровкой, Сталин был вне себя от гнева. И будто бы даже ставил вопрос об отстранении Ротмистрова от должности и предании суду. Так ли это?

— По поводу «дела Ротмистрова» — это выдумка 1990-х годов, когда у нас любили обличать все советское: мол, под Прохоровкой была самоубийственная атака, так воевать нельзя и тому подобное…

Да, действительно, Ротмистрова за Курскую битву не отметили наградой, но и не отстранили от командования. Более того, он получил звезду Героя Советского Союза и звание генерал-полковника танковых войск спустя меньше чем полгода после Прохоровки, в начале 1944 года. Вряд ли, если бы Ротмистров вызвал гнев Сталина за большие потери на Курской дуге (публицисты утверждают, что Верховный грозился чуть ли не расстрелять его), его бы наградили.

А вот комиссия Маленкова, назначенная для оценки итогов битвы, действительно была. Для чего она потребовалась? Как бы то ни было, но потери советских войск на Курской дуге, причем не только под Прохоровкой, превосходили немецкие. Кроме того, появление новых видов германской бронетехники не могло не взволновать советское командование. На фронте ведь появилась даже «тигробоязнь».

Комиссия по большому счету не должна была казнить или миловать. Ей предстояло решить технические вопросы: четко и объективно установить реальные потери и выяснить их причины. Предложить, какие изменения внести в проекты танков, чтобы эффективно бороться с новой немецкой бронетехникой.

Битва под Курском показала: новые немецкие тяжелые танки и самоходные орудия поражают любую советскую бронетехнику с дистанции два километра, оставаясь неуязвимыми. Модернизированные немецкие средние танки «доставали» советские боевые машины с расстояния полтора километра. Это относилось и к «Т-34», и к «КВ», и к ленд-лизовским британским и американским танкам, которых, кстати, в той битве было не так уж и мало. А 76-мм пушка, которая стояла на «КВ 1С» и на «Т-34», могла гарантированно угрожать немецкому танку с дистанции километр.

Впрочем, проблема состояла даже не столько в пушках, сколько еще и в качестве приборов и систем наведения орудия: у противника они, увы, были на порядок точнее, чем у нас.

И еще одно обстоятельство. Советский боевой устав предусматривал стрельбу с хода, немецкий — с коротких остановок. В последнем случае точность попаданий оказывалась выше, хотя такая манера ведения боя (движение рывками) и приводила к очень быстрому износу моторов.

В результате деятельности комиссии Маленкова была ускорена разработка проектов новых танков, которые появились на фронте уже в начале 1944 года. Это «Т-34-85» с длинноствольной 85-мм пушкой, это вооруженный той же пушкой «КВ-85», «ИС-1», оснащенный таким же орудием… Венцом этого стало появление боевой машины «ИС-2» со 122-мм тяжелой пушкой, которая гарантированно поражала любой немецкий танк с дальней дистанции.

— Вы сказали о том, что сражение под Прохоровкой победителей не принесло. А как же общая оценка Курской битвы?

— Да, поле боя под Прохоровкой осталось за противником. Как и Бородино за французами в 1812 году. Но уже на следующий день после сражения командование немецкой группы армий «Юг» отдало приказ о переходе к обороне. Для немцев наступательная фаза Курской битвы закончилась.

А еще через три дня, 16 июля, советские войска начали наступление, и немцы покатились назад. Вскоре были освобождены Орел, Белгород и Харьков. К 23 августа противник был полностью разгромлен на Курской дуге, несмотря на то что мы потеряли в целом в этой битве больше танков, чем немцы.

Но! Наша промышленность могла компенсировать эти потери, немецкая — уже нет. Из тех четырех тысяч боевых машин, которые противник собрал здесь практически со всего Восточного фронта, он лишился почти половины. Добавлю еще, что с 25 июля началась переброска лучших немецких частей (в частности, 2-го танкового корпуса СС) в Италию, там союзники высадились в Сицилии…

После битвы под Курском немецкое командование поняло, что эту войну оно уже точно не выиграет. Да, локальные контрудары, и даже достаточно успешные, враг предпринимал и дальше. В декабре 1943 года противнику удалось на несколько месяцев отбить Житомир, в марте-апреле 1944-го под Ковелем и в апреле-мае 1944-го под Каменец-Подольском — деблокировать окруженные там части. Наконец, в Венгрии под Балатоном в марте 1945-го вермахт нанес чувствительный контрудар… Но о стратегическом наступлении, о попытке перехватить инициативу, которую немцы утратили еще после поражения под Сталинградом, речи уже не было.

— Могут ли сегодня появляться новые материалы, способные принципиально изменить картину Курской битвы?

— Вряд ли. Большинство документов — и наших, и немецких — известны. Сенсаций уже не будет. Может быть определенная корректировка цифр. Но это если мы говорим о серьезных научных исторических работах, а не о вбросах и информационных атаках. Недавняя история с немецким журналистом — из их числа. На мой взгляд, это сознательная линия на пересмотр итогов Второй мировой войны. А вовсе не попытка их деидеологизации, которая произошла еще в 1990 — 2000-е годы.

НАША СПРАВКА

Битва под Прохоровкой 12 июля 1943 года долгие годы в нашей стране считалась крупнейшим танковым поединком Второй мировой войны. Правильнее будет сказать — одним из таковых, если говорить об однодневном сражении.

Крупнейшей операцией с участием танков является сама Курская битва 5 июля — 23 августа 1943 года, в которой в целом приняли участие 3444 советских и 2578 немецких танков и самоходных артиллерийских установок (САУ), всего 6022 боевые машины. Для сравнения: в битве под Москвой принимали участие 2690 танков с обеих сторон (990 советских и 1700 немецких), в Сталинградской — 480 танков (230 советских и 250 немецких).

Если говорить сугубо о танковом сражении, то это, безусловно, битва в районе Дубно — Луцк — Броды на Западной Украине в самом начале Великой Отечественной войны. Она произошла 23 — 30 июня 1941 года, в ней участвовали 3128 советских танков из состава 8-го, 9-го, 15-го, 19-го и 22-го механизированных корпусов Юго-Западного фронта и 728 немецких танков и САУ из состава 1-й танковой группы немецкой группы армий «Юг». Всего с двух сторон — 3856 единиц техники.

В ходе этого сражения контрудар советских мехкорпусов должен был отрезать и окружить наступающую в глубь советской территории 1-ю танковую группу противника. Однако, несмотря на огромное превосходство в силах, наступление Красной армии завершилось неудачей из-за плохой координации действий и недостаточной боевой подготовки танкистов. Наши потери составили 2648 танков — 90%, причем не только от действий немецкой артиллерии и авиации, но и в немалой степени из-за различных поломок и нехватки горючего. Противник лишился 186 боевых машин.

Схожей по масштабу и по результатам операцией был контрудар Красной армии в районе Лепель — Сенно в Белоруссии 6 — 9 июля 1941 года, в котором приняли участие 1400 советских танков 5-го и 7-го мехкорпусов Западного фронта и 400 немецких танков 3-й танковой группы из состава группы армий «Центр», всего 1800 танков.

Что же касается других театров военных действий Второй мировой, то крупнейшей танковой битвой является 2-е сражение при Эль-Аламейне 23 октября — 5 ноября 1942 года в Северной Африке. В нем участвовали 1100 английских танков 8-й армии генерала Б. Л. Монтгомери против 559 итальянских и немецких машин танковой армии «Африка» фельдмаршала Э. Роммеля. Всего — 1659 машин. Нацисты потерпели поражение.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 144 (6497) от 07.08.2019 под заголовком «Битва без победителей».

Поделиться

Материалы рубрики

20 Апреля, 08:00

Миф о непобедимости Германии развеян. Крах плана «Барбаросса»

Танковое сражение под Прохоровкой упоминается во всех учебниках истории. Почему сейчас пишут, что СССР в нем проиграл?

12 июля 1943 года. Советская пехота наступает вслед за танками под Прохоровкой AKG / Scanpix / LETA

76 лет назад, 5 августа 1943 года Москва впервые с начала Великой Отечественной войны дала салют, отметив освобождение Орла и Белгорода. Взятие этих городов ознаменовало победу советской армии в Курской битве (официально закончилась 23 августа, когда советские войска вошли в Харьков). Главным символом Курской битвы в России по традиции считается танковая битва у Прохоровки. «Медуза» рассказывает, как появился миф о сокрушительной победе Красной Армии в самом крупном танковом сражении.

Почему пишут, что СССР проиграл танковое сражение под Прохоровкой?

С советских времен сражением под Прохоровкой принято считать только бой юго-западнее и западнее станции Прохоровка 12 июля 1943 года, и этот бой был проигран. О поражении советских войск к очередной годовщине этой битвы написала немецкая газета Die Welt, чем вызвала недовольство российских политиков, в том числе министра культуры Владимира Мединского.

Действительно, во времена СССР считалось иначе. Тогда бой называли самым крупным встречным танковым сражением войны, в котором Красная Армия одержала решительную победу. Как мы знаем теперь, именно этот бой 12 июля был самым неудачным за всю Курскую битву — но он до сих пор символизирует собой всю Курскую дугу.

«Отлакированные» воспоминания участников тех событий содержат красочные описания «сквозных атак» и «лобовых столкновений двух стальных гигантов». Как писали в мемуарах военачальники, танки, подобно кавалерийским эскадронам на степных просторах, мчались навстречу друг другу — и, слившись в единое целое, ожесточенно истребляли друг друга.

Однако это всего лишь легенда. Ее придумали и распространяли на протяжении десятков лет с одной лишь целью — скрыть правду о лобовом ударе советских войск, предпринятом без должной разведки и подавления огневых средств противника.

Что на самом деле случилось под Прохоровкой 12 июля 1943 года?

За первые четыре дня наступления на юге Курской дуги, начавшегося 5 июля 1943 года, немецкий танковый клин врезался в советскую оборону на несколько десятков километров. Железнодорожная станция Прохоровка находилась не на острие удара, а на фланге наступления. 9 июля немцы решили повернуть часть сил в сторону станции, опасаясь, что СССР окружит этот клин ударом с флангов. Танковый корпус СС начал наступление на Прохоровку 10 июля.

В то же время советское командование решило, что пора перейти в наступление на том же прохоровском направлении; для этого привлекли две армии из резерва. По замыслу советских военачальников, свежие войска должны были рассечь танковый корпус СС и выйти в тыл всей немецкой группировки.

Удар предполагалось начать с выгодных позиций западнее и юго-западнее Прохоровки. Однако к вечеру 11 июля этот район уже был занят эсесовцами из дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер», которые вышли прямо на окраины Прохоровки и успели за ночь создать тут крепкую противотанковую оборону. В итоге советским танкистам пришлось наступать по сильно пересеченной местности прямо на противотанковую артиллерию немцев.

В 8:20 12 июля советские танки пошли в наступление. Их ожидал укрепленный пункт обороны немцев, который удерживался гренадерами дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Немцы встретили советских танкистов массированным огнем с оборудованных и пристрелянных огневых позиций, чем сразу переломили ситуацию в свою пользу.

Поле в районе атаки — непосредственно после начала боя — покрылось факелами нескольких десятков вспыхнувших советских танков. Боевое построение двух атакующих танковых корпусов нарушилось, экипажи начали маневрировать, стремясь использовать складки местности, чтобы выйти из-под огня. Сделать это было сложно: участок маленький, и на нем скопилось значительное число бронетехники, а также поддержавшей танковую атаку артиллерии и пехоты.

Передовые танковые бригады сразу понесли тяжелейшие потери. В обход укрепленной высоты смогли прорваться только 15 танков Т-34 под командованием Петра Иванова — они пробились на пять километров, но были окружены. Это стало самым глубоким вклинением советских войск за весь день 12 июля.

В первую половину дня, когда наступающие советские танковые корпуса понесли основные потери, никакого встречного танкового сражения не было. Атаки пятой танковой армии под командованием генерала Павла Ротмистрова отражались огнем штатных средств гренадерского полка СС. Поддерживавшие гренадеров танки полка СС «Лейбштандарта» вели огонь с места как неподвижные огневые точки вместе с артиллерией дивизии. Двигать 60 танков, которые «Лейбштандарт» имел на тот момент, навстречу 200 несущимся на полном ходу Т-34 и Т-70 необходимости у немцев не было.

Танковые бои начались только во второй половине дня, когда советским танкам удалось выйти на артиллерийские позиции дивизии СС. В тех боях участвовали группы по 30-35 танков с каждой стороны.

После 15:00 советское командование уже не сомневалось, что план контрудара в районе Прохоровки не сработал. Корпус СС не только остановил основные силы ударной группировки, но и начал их теснить. Локальные контратаки немцев постепенно превратились в единое, сильное давление.

Южнее и севернее поля под Прохоровкой наступали еще две дивизии СС — «Дас Райх» и «Мертвая голова». Им удалось за день продвинуться на 3-4,5 километра. Таким образом, корпус СС не только не был рассечен и отброшен, как планировалось, а даже смог выполнить некоторые из задач дня, которые ставились перед ним немецким командованием.

Итоги контрудара, особенно пятой советской танковой армии Ротмистрова, оказались катастрофическими. Свежие армии понесли большие потери, но не смогли кардинально изменить оперативную обстановку, как задумывалось перед контратакой. Немцы удержали почти все позиции.

Немецкие танки после битвы под Прохоровкой, точная дата неизвестна Heritage Image Partnership Ltd / Alamy / Vida Press

Как же СССР после этого выиграл Курскую битву?

Если брать шире, сражение под Прохоровкой на большом фронте в несколько десятков километров, состоявшее из череды общевойсковых боев, продолжалось неделю — с 10 по 16 июля. Красная Армия ценой больших потерь в нем одержала победу, хотя и не разгромила противостоящие ей силы немцев. Немцам в ночь на 15 июля даже удалось окружить южнее станции советский стрелковый корпус, но он вырвался из кольца. Главную задачу, поставленную им командованием 9 июля, немецкие войска не выполнили — не смогли занять станцию и прорвать тыловую армейскую линию обороны.

Но и это недельное сражение было лишь завершающей частью двухнедельной обороны на Курской дуге. На юге дуги, где располагалась Прохоровка, немцы сначала имели преимущество, но так и не смогли окончательно прорвать оборону Воронежского фронта. На севере же дуги их наступление провалилось, что к 12 июля стало совершенно очевидно.

Уже 13 июля Адольф Гитлер решил свернуть всю операцию по захвату Курска и окружению советских войск, хотя наступление на юге — уже без решительных стратегических целей — продолжалось еще несколько дней. 17 июля немцы начали общее отступление. К 23 июля их войска вернулись на исходные позиции, которые они занимали к началу битвы 5 июля. 3 августа в общее наступление перешли советские войска; в нем участвовали и армии, потерпевшие неудачу 12 июля под Прохоровкой. 5 августа войска Воронежского фронта заняли Белгород, а 23 августа вошли в центр Харькова.

13 июля 1943 года командующие групп армий «Центр» фельдмаршал Гюнтер фон Клюге и «Юг» фельдмаршал Эрих фон Манштейн были вызваны в ставку Гитлера, где тот объявил, что наступление на Курск (операция «Цитадель») сворачивается.

Стенограмма этого совещания в ставке Гитлера 13 июля не сохранилась, поэтому причины решения Гитлера достоверно неизвестны.

Манштейн в своих послевоенных мемуарах утверждал, что главным мотивом этого решения была высадка 10 июля 1943 года союзных войск на Сицилии; якобы для Гитлера это событие оказалось важнее, чем восточный фронт, именно поэтому он снял танковый корпус СС от Прохоровки и перебросил его в Италию.

Имеющиеся сегодня трофейные источники опровергают это утверждение. Действительно, 2 тк СС 19 июля был переброшен от Прохоровки, но не в Италию, а на юг советско-германского фронта, в Донбасс (Миус-фронт). Затем, в начале августа, две его дивизии вновь вернули в район Белгорода, чтобы они помешали наступлению советских войск (операция «Полководец Румянцев»). В Италию, и не в середине июля, а в начале августа, отправили лишь одну дивизию 2 ТК СС, без бронетехники и тяжелого вооружения, а также штаб (управление) всего корпуса. Поэтому оснований связывать сворачивание «Цитадели» только лишь с событиями в Сицилии нет.

Главными причинами остановки немецкого наступления стали упорное сопротивление сил Красной Армии на юге Курской дуги и переход ее войск в решительное контрнаступление на севере («Орловская дуга»).

Почему немцы остановились?

Кто и зачем придумал миф о том, что Красная Армия выиграла сражение под Прохоровкой 12 июля?

Его придумали по горячим следам, чтобы оправдать высокие потери. Командование участвовавшей в сражении 12 июля 5-й гвардейской танковой армии сразу попыталось сгладить негативное впечатление от неудачи 12 июля, создав образ грандиозного сражения, в котором армия якобы разгромила огромную по численности танковую группировку врага.

В отчете армии о боях, направленном в Москву, было указано, что 12 июля в «крупнейшем встречном танковом сражении войны» участвовало 1500 танков (800 советских и 700 немецких). В 1944 году, опираясь на этот документ, Генеральный штаб опубликовал статью с теми же цифрами и трактовками.

После 1945-го все документы Красной Армии за годы войны засекретили, поэтому статья Генштаба, а затем и вышедшие в 1960-м мемуары генерала Павла Ротмистрова стали основой мифа. Миф никак не объяснял, почему немцы пытались наступать еще несколько дней, а отход якобы их разгромленных в танковом сражении под Прохоровкой войск начался только 17 июля.

Самое крупное танковое сражение началось на второй день Великой Отечественной войны — 23 июня — и закончилось 30 июня 1941 года в районе Дубно — Броды — Луцк на Украине. В нем участвовали 3128 советских и 728 немецких танков.

12 июля в районе Прохоровки участвовали с обеих сторон 1001 единица бронетехники.

Два сражения во многом похожи: советская сторона оба раза проводила фронтовые контрудары (Юго-Западного фронта — в 1941 и Воронежского — в 1943 году) с участием крупных танковых группировок. Сражения продлились почти неделю (Прохоровское — семь суток, Дубно — Броды — Луцк — восемь).

В обоих случаях замысел командования Красной Армии реализован не был, а ее соединения понесли очень большие потери. Однако войска Воронежского фронта в 1943 году свои рубежи все-таки удержали, а Юго-западного в 1941-м — нет.

Где было крупнейшее сражение

Миф о победе советских войск жив до сих пор. Когда министр культуры Владимир Мединский отвечал на статью Die Welt для обоснования верной мысли о победе в Курской битве он использовал трактовки и цифры, введенные в оборот советскими историками.

Дмитрий Кузнец при участии ведущего российского исследователя истории Курской битвы Валерия Замулина

  • Напишите нам