Сражение под дубно

Битва под Дубно: танковый армагеддон

Немецкая 11-я танковая дивизия, поддержанная левым флангом 16-й танковой дивизии в это время вышла в Острог, продвинувшись в глубокий тыл советских войск.

Наступление 11-й панцерной дивизии вермахта

С юга, из района Броды на Радехов и Берестечко наступал 15-й мехкорпус генерала Гната Карпезо с задачей разгромить противника и соединиться с частями 124-й и 87-й стрелковых дивизий, окруженных в районе Войнице и Милятина.

Во второй половине суток 25 июня части 15-го корпуса форсировали реку Радоставка и продвинулась вперед, но столкнулись с хорошо организованной противотанковой обороной немцев и вынуждена была отойти. Позиции корпуса начали охватывать с флангов немецкие пехотные части.

8-й механизированный корпус генерала Дмитрия Рябышева, осуществив с начала войны 500-километровый марш и оставив на дороге в результате поломок и ударов авиации до половины танков и часть артиллерии, к вечеру 25 июня начал сосредотачиваться в районе Буска юго-западнее Бродов.

26 июня было решено нанести мощные удары по флангам танковой группы Клейста с севера силами 9-го, 19-го и 22-го механизированных корпусов из района Луцка и Ровно и с юга из района Броды — 4-м, 15-м и 8- м мехкорпуса. Огромная масса танков была брошена для того, чтобы окончательно «подрезать» фланги немецкой группировки и окружить его.

Боевые действия в битве под Дубно—Луцком—Ровно 27 июня 1941 года. MikeV7

На рассвете 27 июня 24-й танковый полк 20-й танковой дивизии полковника Катукова из состава 9-го мехкорпуса с ходу атаковал части 13-й немецкой танковой дивизии, захватив около 300 пленных. Но наступление 9 мк РККА захлебнулось после того, как немецкая 299 танковая дивизия, наступая в направлении Острожец- Олыка, атаковала открытый западный фланг 35-й тд РККА у Малина. Отход этой дивизии на Олыку поставил под угрозу окружения 20-ю тд РККА, ведущую бои с мотопехотной бригадой 13-й тд в Долгошеях и Петушках.

19-й мехкорпус в наступление перейти также не смог. Более того, под ударами немецких 11-й и 13-й танковых дивизий он отошел на Ровно, а затем на Гощу. При отступлении и под ударами авиации была потеряна значительная часть танков, автомашин и артиллерии корпуса. 36-й стрелковый корпус был небоеспособен и не имел единого руководства, поэтому в атаку перейти также не смог.

С южного направления предусматривалась организация наступления на Дубно 8-го и 15-го мехкорпусов с 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса. Во второй половине дня 27 июня перейти в наступление смогли только наскоро организованы сводные отряды 24-го танкового полка и 34-й танковой дивизии 8-го корпуса под командованием бригадного комиссара Николая Попеля. Другие части дивизии к тому времени только перебрасывались на новое направление.

Удар в направлении Дубно стал для немцев неожиданным. Смяв оборонительные заслоны, группа Попеля к вечеру вышла на окраину Дубно, захватив тыловые запасы 11-й танковой дивизии и несколько десятков неповрежденных танков.

Смелые действия 8-го мех. корпуса вызвали замешательство в стане противника. Однако, действия советских механизированных корпусов не были согласованы. Единого мощного удара по врагу не получилось. Кроме того, наши танкисты ощущали большой недостаток в горючем и боеприпасах.

За ночь немцы перебросили к месту прорыва части 16-й моторизованной, 75-й и 111-й пехотных дивизий и закрыли прорыв, отрезав группу Попеля. Попытки частей 8-го механизированного корпуса повторно прорвать оборону противника успеха не имели и под ударами авиации, артиллерии и превосходящих сил немцев он вынужден был перейти к обороне.

Подбитый Т-34

Наступление 15-го мк РККА также оказалось неудачным. Понеся большие потери от огня противотанковых орудий, его части переправиться через реку Островку не смогли и оказались отброшенными на исходные позиции по реке Радоставка.

29 июня 15 механизированному корпусу было приказано смениться частями 37-го стрелкового корпуса и отойти на Золочевские высоты в районе Бялы Камень — Сасув — Золочев — Ляцке. Вопреки приказу, отход начался без смены частями 37-го ск и без уведомления командира 8-го мк Рябышева, в связи с чем немецкие войска беспрепятственно обошли фланг 8-го мехкорпуса. 29 июня немцы заняли Буск и Броды. На правом фланге 8-го мехкорпуса, не оказав сопротивления немцам, отошли части 140-й и 146-й стрелковых дивизий 36-го стрелкового корпуса и 14-й кавалерийской дивизии.

Оказавшийся в окружении у противника 8-й мк РККА сумел организованно отойти на рубеж Золочевских высот, прорвав немецкие заслоны.

Отряд Попеля остался отрезанным в глубоком тылу противника, заняв круговую оборону в районе Дубно. Оборона продолжалась до 2 июля, и лишь когда к концу подошли боеприпасы и топливо, отряд, уничтожив оставшуюся технику, начал пробиваться из окружения. Пройдя по тылам противника более 200 км, группа Попеля и присоединившиеся к ней части 124-й стрелковой дивизии 5-й армии вышли в расположение 15-го стрелкового корпуса 5-й армии.

4-й механизированный корпус под командованием Андрея Власова (будучи самым мощным соединением на этом участке фронта и имея в своем распоряжении 979 танков включая 313 Т-34 и 101 КВ ) слишком медленно реагировал на приказы и практически не участвовал в активных атакующих действиях. По сути его главным достижением стало обеспечение прикрытия отступления 15-го механизированного корпуса от наступающих немецких сил. Несмотря на довольно пассивную роль в наступательных действиях удалось сохранить не более 6 процентов своих танков КВ, 12 процентов его танков Т-34

К концу дня 29 июня наступательные возможности советских войск были исчерпаны.

9-й и 22-й мехкорпуса смогли, отойдя от Дубно, занять оборонительные позиции севернее и юго-восточнее Луцка. Тем самым создался «балкон», задержавший группу армий «Юг» на ее пути к Киеву. Считается, что в результате этого Гитлер решил изменить стратегическое решение и направить дополнительные силы на юг, сняв их с московского направления.

Основными причинами провала июньского контрудара советских механизированных корпусов было сильное рассредоточение сил и отсутствие слаженности и координации взаимных действий. Танки мехкорпусов вступали в бой в большинстве случаев при недостаточной пехотной поддержке, либо при полном её отсутствии. Огромную роль сыграло отсутствие авиационной (почти все самолеты были уничтожены в первые же часы войны на аэродромах первой линии) и артиллерийской поддержки.

Советский МиГ-3, уничтоженный в первые дни операции «Барбаросса». Image from a collection of WWII prints. Scan by Jarekt from 5 × 8 cm print., Public Domain, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=4011173

Немецкие войска намного активнее и разумнее, чем советские, пользовались всеми видами связи, да и координация усилий различных видов и родов войск в вермахте в тот момент вообще была, лучшей в мире.

Эти факторы привел к тому, что советские танки действовали зачастую без всякой поддержки и наобум. Пехота просто не успевала поддержать танки, помочь им в борьбе с противотанковой артиллерией: стрелковые подразделения двигались на своих двоих и банально не догоняли ушедшие вперед танки. А сами танковые подразделения на уровне выше батальона действовали без общей координации, сами по себе. Нередко получалось так, что один мехкорпус уже рвался на запад, вглубь немецкой обороны, а другой, который мог бы поддержать его, начинал перегруппировку или отход с занятых позиций…

Еще одной причиной массовой гибели советских танков в битве под Дубно, о которой нужно сказать отдельно, стала их неготовность к встречному танковому бою. Среди танков советских мехкорпусов, вступивших в битву под Дубно, легких танков сопровождения пехоты и рейдовой войны, созданными в начале-середине 1930-х, было большинство.

У советских легких танков, в силу специфики возлагаемых на них задач, была противопульная или противоосколочная броня. Легкие танки прекрасный инструмент для глубоких рейдов в тыл противника и действий на его коммуникациях, но легкие танки совершенно не приспособлены для прорыва обороны. Немецкое командование учло сильные и слабые стороны бронетехники и использовало свои танки, которые уступали нашим и качеством, и вооружением, в обороне, сведя на нет все преимущества советской техники.

Сказала свое слово в этом сражении и немецкая полевая артиллерия. И если для Т-34 и КВ она, как правило, была не опасна, то легким танкам приходилось несладко. А против выкаченных на прямую наводку 88-миллиметровых зенитных орудий вермахта оказалась бессильна даже броня новых «тридцатьчетверок». Достойно сопротивлялись им разве что тяжелые КВ и Т-35. Легкие же Т-26 и БТ, как говорилось в отчетах, «в результате попадания зенитных снарядов частично разрушались», а не просто останавливались. А ведь у немцев на этом направлении в противотанковой обороне использовались далеко не только зенитки.

И все-таки без прикрытия с воздуха, из-за чего на марше немецкая авиация выбивала почти половину колонн, без радиосвязи, на свой страх и риск советские танкисты шли в бой — и зачастую выигрывали его.

В первые два дня контрнаступления чаша весов колебалась: успехов добивалась то одна сторона, то другая. На четвертый день советским танкистам, несмотря на все осложняющие факторы, удалось добиться успеха, на некоторых участках отбросив врага на 25-35 километров. Под вечер 26 июня советские танкисты даже взяли с боем город Дубно, из которого немцы были вынуждены отойти… на восток!

И все-таки преимущество вермахта в пехотных частях, без которых в ту войну танкисты могли полноценно действовать разве что в тыловых рейдах, скоро начало сказываться. К концу пятого дня сражения почти все авангардные части советских мехкорпусов были попросту уничтожены. Многие подразделения попали в окружение и были вынуждены сами перейти к обороне по всем фронтам. А танкистам с каждым часом все больше не хватало исправных машин, снарядов, запчастей и топлива.

Но свою роль в том, чтобы сорвать выпестованный Гитлером план «Барбаросса», битва под Дубно сыграла. Советский танковый контрудар вынудил командование вермахта ввести в бой резервы, которые предназначались для наступления в направлении Москвы в составе группы армий «Центр». Да и само направление на Киев после этого сражения стало рассматриваться как приоритетное.

И хотя впереди была тяжелая осень и зима 1941-го, свое слово в истории Великой Отечественной войны крупнейшее танковое сражение уже сказало. А этот горький опыт не был забыт советским командованием – немцам ещё предстояло в полной мере ощутить на своей шкуре силу ударов советских войск в предстоящих битвах.

По материалам topwar

Как раскручивают Круты. История локального сражения и мифа о нем

История в разных частях земного шара протекает неравномерно. По этой причине одни государства столетиями переживают масштабные катаклизмы в виде войн и революций, насыщая ими свой исторический путь. Другие, удаленные от главных мировых ристалищ, живут без особенных потрясений, довольствуясь провинциальным спокойствием.

Но часто державы, которые в силу своего недавнего или искусственного происхождения не довольствуются реальной историей, отчаянно сочиняют и пропагандируют мифы, призванные создать «новую» историю, в соответствии с политическими воззрениями правящих классов.

АиФ.ru о реальной истории современной Украины писал неоднократно. Украина, в своих нынешних границах возникшая благодаря усилиям ныне проклинаемых в Киеве Российской империи и Советского Союза, сегодня пытается доказать, что имеет совершенно иные исторические корни.

Очень «крутая» история

29 января на Украине ежегодно с помпой отмечается годовщина боя под Крутами.

Согласно современной украинской историографии, в 1918 году украинские юноши, не имевшие особой военной подготовки, встали на пути у «большевистских полчищ», и в течение пяти часов героически сдерживали их продвижение к Киеву.

От 400 до 600 студентов, гимназистов и юнкеров, верных Украинской Народной республике, остановили отряд большевиков численностью от 3000 до 6000 человек. При этом потери большевиков под Крутами оцениваются в несколько сотен человек.

«Раскрутка» этого исторического сюжета на Украине происходила в период революции и Гражданской войны, до момента утверждения советской власти, а также после 1991 года, после создания независимой Украины. Особенно яростно бой под Крутами стали превозносить в период правления президента Виктора Ющенко, и с тех пор уже не останавливались.

Любопытно, что большинство неукраинских историков, как российских, так и зарубежных, работающих над периодом Гражданской войны, бой под Крутами никогда особенно не выделяли в силу его малозначительности.

Но украинские товарищи настолько последовательно продвигают недавно созданный миф, что привлекают к нему тщательное внимание. А при изучении этого вопроса камня на камне от ныне пропагандируемой Украиной картине сражения не остается.

Что же произошло под Крутами 29 января 1918 года?

Как рождалась «незалежность»

Но сначала вернемся назад, в весну 1917 года. Когда в Петрограде произошла Февральская революция, пользуясь сумятицей, местные власти и активисты в разных частях бывшей империи стали пытаться создать «свое маленькое государство». Где-то они идеологически опирались на локальное «право на самоуправление», но наиболее активно использовался «национальный вопрос» — даже в регионах, ранее никогда не представлявших собой самостоятельных государств.

В Киеве была создана Центральная Рада (Центральный Совет), взявшая на себя функции сначала представительного органа украинских политических, общественных, культурных и профессиональных организаций, а затем и высшего законодательного органа. В июне 1917 года Рада провозгласила национально-территориальную автономию Украины в составе России. Временное правительство в Петрограде, занятое другими проблемами, ограничилось лишь тем, что допустило возможность создания украинской автономии.

Октябрьская революция в Петрограде вызвала у Центральной Рады невероятный прилив эмоций, на котором ее деятели объявили о распространении своей власти на Херсонскую, Екатеринославскую, Харьковскую, Холмскую и частично Таврическую, Курскую и Воронежскую губернии.

Председатель Рады, историк Михаил Грушевский, посчитал, что в данный момент есть отличный шанс создать независимую Украину, при этом прибрав к рукам даже те земли, которые сами себя никогда не считали Украиной.

20 ноября так называемая Малая Рада приняла Третий Универсал, в котором провозглашалось создание Украинской Народной Республики в федеративной связи с Российской республикой. При этом особо подчеркивалось, что окончательное формирование границ должно произойти в соответствии с «волей народа».

Правительств много не бывает?

Все это звучит громко и пафосно, если не знать, что власть и влияние Рады на тот момент было весьма ограниченным даже в Киеве. В нынешней столице Украины преобладало русскоязычное население, которое на все инициативы по созданию украинской державы смотрело с подозрением.

А уже к январю 1918 года на территории, на которую претендовала Рада, действовали не менее пяти правительств: помимо Рады, это большевистский Совнарком Донецко-Криворожской республики в Харькове, и там же ЦИК Советской Украины, Советы депутатов Одесской и Таврической республик.

Прибавьте сюда местных атаманов, формирующиеся отряды белогвардейцев и так далее — властей было много, а порядка мало.

Да и в самом Киеве действовали Советы рабочих депутатов, ориентированные на большевиков.

Ко всему прочему и Центральная Рала была неоднородным явлением, где радикальные националисты составляли меньшинство. Михаил Грушевский и Владимир Винниченко, лидеры Рады, являлись социалистами, и на первых порах большевики в Петрограде рассчитывали найти с ними общий язык.

Михаил Грушевский (слева) и Владимир Винниченко. Фото: Commons.wikimedia.org

Вооруженные силы: виртуальные и реальные

Но когда стало ясно, что компромисс невозможен, а Центральная Рада вступила в союзнические отношение с поднявшим мятеж на Дону атаманом Калединым, большевики приступили к созданию параллельных структур в Харькове.

В период Гражданской войны определяющим фактором, который делал ту или иную власть реальной, а не фиктивной, было наличие у нее вооруженной силы. Рада в начале своей деятельности полагала, что новой украинской армией может стать бывший Юго-Западный фронт, насчитывавший три миллиона штыков.

Но после февраля 1917 года из армии началось масштабное дезертирство. Некоторые части успели провозгласить украинскими, но из них солдаты уходили так же, как и из других. К началу 1918 года Рада теоретически могла рассчитывать на 15-20 тысяч бойцов. Однако и эти формирования были дезорганизованы

Михаил Муравьёв. Фото: Commons.wikimedia.org

Когда в январе 1918 года большевистский отряд по борьбе с контрреволюцией под предводительством эсера Михаила Муравьева двинулся на Киев, оказалось, что и этих тысяч у Рады нет.

В конце января 1918 года в Киеве на заводе «Арсенал» началось восстание сторонников Советской власти. На подавление его Рада бросила все имеющиеся силы — около 3000 человек, включая отряд печально известного Симона Петлюры.

Кровопролитные бои в Киеве продолжались до 4 февраля, и закончились победой Рады, а также расстрелом около 300 участников восстания.

Но это произойдет несколько дней спустя, а в последних числах января посылать навстречу отряду Муравьева Раде было решительно некого.

«Несчастную молодёжь довезли до станции Круты и высадили на «позиции»

Бывший председатель генерального секретариата Центральной Рады Дмитрий Дорошенко в своих воспоминаниях был предельно откровенен: «Когда со стороны Бахмача и Чернигова двинулись на Киев большевистские эшелоны, правительство не могло послать для отпора ни единой воинской части. Тогда собрали наскоро отряд из студентов и гимназистов старших классов и бросили их — буквально на убой — навстречу прекрасно вооружённым и многочисленным силам большевиков. Несчастную молодёжь довезли до станции Круты и высадили здесь на «позиции».

Украинский историк Ярослав Тинченко пишет, что в бою под Крутами участвовали 420 человек: 250 офицеров и юнкеров 1-й Украинской военной школы, 118 студентов и гимназистов из 1-й сотни Студенческого куреня, около 50 местных вольных казаков — офицеров и добровольцев.

29 января 1918 года они заняли позиции на железнодорожной станции в районе села Круты (130 км к северо-востоку от Киева, 18 км восточнее Нежина).

Аверкий Гончаренко. Фото: Commons.wikimedia.org

Возглавлял этот отряд Аверкий Гончаренко, бывший преподаватель Киевской школы прапорщиков, решивший, что сделает блистательную карьеру в новой украинской армии.

Как же Гончаренко руководил сражением под Крутами? Слово уже упоминавшемуся Дмитрию Дорошенко: «В то время, когда юноши (в большинстве никогда не державшие в руках ружья) бесстрашно выступили против надвигавшихся большевистских отрядов, начальство их, группа офицеров, осталась в поезде и устроила здесь попойку в вагонах; большевики без труда разбили отряд молодёжи и погнали его к станции. Увидев опасность, находившиеся в поезде поспешили дать сигнал к отъезду, не оставшись ни минуты, чтобы захватить с собой бегущих… Путь на Киев был теперь совершенно открыт».

Бой местного значения

Любопытно, что свидетелей боя со стороны «студентов и гимназистов» осталось немало. Просто потому, что никаких «300 спартанцев по-украински» не было и в помине.

А было, если вывести из рассказов свидетелей среднее арифметическое, вот что. Авангард красногвардейцев Муравьева вышел на позиции отряда Гончаренко и был встречен залпами. Не ожидавшие застать здесь противника большевики понесли потери. Какие — неизвестно. Информация о 250-300 погибших не подтверждается ничем.

«Войска Рады», однако, первоначальный успех не развили — командование никаких приказов на сей счет не отдавало. Вскоре к месту событий подошли основные силы Муравьева, а также большевистский бронепоезд. Гончаренко тут же почел за лучшее отступить. Следом позиции покинули и бойцы его отряда. Один студенческий взвод заблудился и попал в плен.

Непосредственно в бою со стороны «героев Крут» погибло, по разным оценкам, от 11 до 18 человек. Взятые в плен впоследствии были расстреляны, чему удивляться не приходится, с учетом того, что как представители Рады обошлись с взятыми в плен участниками восстания на заводе «Арсенал».

Миф для прикрытия немецких штыков

Отряд Муравьева вошел в Киев через четыре дня после подавления восстания на «Арсенале». Центральная Рада к этому времени сбежала в Житомир.

На этом ее история и кончилась бы, если бы в тот же день «украинские патриоты» не подписали сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией, пообещав до 31 июля 1918 года поставить миллион тонн зерна, 400 млн яиц, до 50 тыс. тонн мяса рогатого скота, сало, сахар, пеньку, марганцевую руду в обмен на военную помощь против большевиков.

Центральная Рада вернулась в Киев в марте 1918 года, в буквальном смысле на немецких штыках.

Это, разумеется, никак не походило на акт национально-освободительной борьбы. Историк Грушевский понял: немедленно нужен сюжет про самопожертвование чистых и невинных душ во имя Украины. Ничего, кроме истории про бой под Крутами, под рукой не оказалось, но Грушевский, как человек талантливый, смог этот эпизод раздуть до поистине эпических размеров.

Всего через месяц, в апреле 1918 года патруль германских оккупационных войск разгонит Раду, поставив точку в ее истории.

Глава Рады стал советским академиком, а командир «героев Крут» служил в СС

Эсер Михаил Муравьев, назначенный командующим Восточным фронтом, в июне 1918 года поднимет антибольшевистский мятеж, потерпит поражение и будет убит при попытке ареста.

Глава Рады Михаил Грушевский сначала уедет в Австрию, создаст в Вене Украинский социологический институт, а затем покается перед властями Советской Украины, будет прощен, возвратится в Киев, снова вернется к исторической деятельности. В 1929 году Грушевский был избран действительным членом АН СССР. В начале 1930-х его снова обвинят в контрреволюционной деятельности, но Грушевский успеет умереть своей смертью в 1934 году во время лечения в Кисловодске.

Но интереснее всего, пожалуй, сложилась судьба Аверкия Гончаренко. После боя под Крутами на передовой он более не появлялся, занимая различные канцелярские должности сначала при гетмане Скоропадском, а затем при Петлюре.

После Гражданской войны он осел на Западной Украине, входившей тогда в состав Польши, работал в кооперации, и снова всплыл в 1943 году, во время формирования дивизии СС «Галичина». Гончаренко, которого считали бывалым и опытным офицером, «героем Крут», получил звание гауптштурмфюрера.

В июле 1944 года дивизию «Галичина» впервые бросили в бой в битве за Броды. Украинские эсэсовцы были наголову разбиты советскими войсками. Но Гончаренко и впрямь оказался человеком бывалым, попав в число тех, кто избежал гибели и плена.

Пережив войну, Гончаренко сумел эмигрировать в США, где благополучно дожил до 1980 года, и ушел из жизни, всего полгода не дотянув до 90-летия.

amonov

Это сражение на Западе называют танковая Цусима.У нас же оно известно как танковое сражение под Дубно,Луцком,Броды.
Самое ,на тот момент, крупное танковое сражение.В сражении принимало 3300 танков.2500 с нашей стороны и 800 с немецкой.
Сражение проходило с 23 по29 июня 1941 года.Ход битвы.
В результате наступления немецкой группы армий Юг к 23 июня на ровненском направлении между советскими 5 и 6 армиями образовался разрыв шириной в пятьдесят километров.В разрыв немедленно устремились соединения первой танковой группы под командованием генерал-полковника Клейста.Создалась угроза глубокого прорыва немецких войск и охвата ими с севера основных сил Юго-Западного фронта.
С целью ликвидации этой угрозы и ликвидации ударной группировки противника командование Юго-Западного фронта организовало контрудар.Для проведения контрудара были привлечены общевойсковые соединения а также 6 мех.корпусов.
Первыми нанесли удар по флангам вражеской группировки 22,4 и 15 мех.корпус.Затем в сражение были введены 9,19 и 8 мех.корпус,выдвинутые из второго эшелона.
Корпуса вступили в бой после 200,400 километрового марша по частям,не дожидаясь сосредоточения сил и подхода общевойсковых соединений.Еще на марше корпуса понесли большие потери от действий вражеской авиации.Тылы отстали и нормальное обеспечение танков боеприпасам и гсм налажено не было.Ввиду полного превосходства авиации противника авиаразведка осутсвовала.Мех.корпуса воевали фактически в слепую.Что пагубно сказывалось при встречном бое.
26 июня 9 и 19мех.корпус из района Луцка,Ровно,а 8 и 15мех. корпус из района Броды нанесли удар по флангам танковой группировки противника,прорвавшейся к тому времени к Луцку и Дубно.19 корпусу удалось отбросить 11 танковую дивизию противника на 25 километров на Юго-Запад.Однако из за большого превосходства противника в силах и слабого взаимодействия между собой 9 и 19 мех.корпуса были вынуждены к концу 27 июня отойти к Ровно.Танковые бои продолжались здесь до 29 июня.
Более удачными были действия южной ударной группировки наших войск.Особенно отличился 8 мех.корпус.26 июня он подвинулся на 10-20 км,разбив немецкие соединения в районе северней Броды.В связи обострившейся обстоновкой в районе Дубно 27 июня 8 мех.корпусу была поставлена новая задача.Нанести удар из района Берестечко в направлении Дубно.
Разгромив части 16 танковой дивизии противника корпус подвинулся на 30-35 км,вошел в Дубно.Тем самым оказавшись в тылу у 3 моторизованного корпуса противника.На этом наступательные способности корпуса кончились.Немцы ввели в сражение на ровненском направлении 7 свежих дивизии.
Контрудар советских мех.корпусов нанес ощутимые потери немецким войскам.Сорвал план быстрого захвата Киева.Снял угрозу окружения главных сил Юго-Западного фронта.

Танковый Армагеддон 1941

Танковый Армагеддон 1941

Если собрать за круглым столом Военных историков из разных стран и задать им вопрос о том, какое танковое сражение было величайшим в мире, то ответы буду разными… Историк Советской школы, конечно, назовет КУРСКУЮ ДУГУ, там количество танков и САУ по усредненным данным составляло со стороны РККА — 3444, со стороны Вермахта — 2733 боевых машин. (Хотя цифры у разных исследователей даются с таким разбросом, что даже усреднять вельми не просто, можно только упомянуть, что даже в наших источниках, наши потери в танках разнятся на 100%).

Израильтянин скажет, что это была Война Судного дня в октябре 1973 года. Тогда на Северном фронте 1200 Сирийских танков атаковали 180 Израильских, и потеряли при этом 800. А на Южном фронте 500 Египетских вели бой против 240 танков ЦАХАЛ. ( Египтянам повезло больше чем Сирийцам, они потеряли всего 200 танков). Потом подоспели сотни Иракских машин (по некоторым данным — до 1500) и все завертелось на полную катушку. Всего за время этого конфликта Израильтяне потеряли 810 единиц бронетехники, а Египет, Сирия, Иордания, Ирак, Алжир и Куба — 1775 машин. Но, как я уже говорил выше, данные в разных источниках весьма разнятся.

Ну, а в реале такое сражение было 23-27 июня 1941 года — в районе Дубно, Луцка и Ровно произошла крупнейшая танковая битва в истории Войн. В этом бою шесть Советских механизированных корпусов столкнулись с Германской танковой группой.

По усредненным данным из разных источников, соотношение сил было следующим…

РККА:

ИТОГО: 3.695 танков

ВЕРМАХТ:

ИТОГО: 628 танков

Кстати, советские танки в основном были или не хуже немецких, или превосходили их бронёй и калибром. В прочем, посмотрите ниже сравнительную таблицу. Цифры даны по калибру пушек и лобовому бронированию.

Танковый Армагеддон 1941

Предваряло эту битву назначение 23 июня 1941 г., Георгия Жукова, членом Ставки Верховного Главнокомандования. Именно будучи представителем Ставки на Юго-Западном фронте, генерал армии Г. К. Жуков организовал данный контрудар. Причем его положение было весьма удобным. С одной стороны он был представитель Ставки и мог отдать любой приказ, а с другой — за все отвечали М. П. Кирпонос, И. Н. Музыченко и М. И. Потапов.

Противостояли нашим генералам опытные волки войны Герд фон Рундштедт и Эвальд фон Клейст. Первыми нанесли удары по флангам вражеской группировки 22-й, 4-й и 15-й мехкорпуса. Затем были введены в сражение 9-й, 19-й и 8-й мехкорпуса, выдвинутые из 2-го эшелона фронта. 9-м мехкорпусом командовал кстати будущий маршал К.К. Рокоссовский, год назад вышедший из тюрьмы. Он сразу проявил себя знающим и инициативным командиром. Когда он понял, что находящаяся в его подчинении моторизованная дивизия может следовать только… пехом, Рокоссовский, на свой страх и риск забрал из окружного резерва в Шепетовке все машины, а их было почти две сотни, посадил на них пехоту и как мотопехоту двинул их впереди корпуса. Подход его частей к району Луцка спас обострившееся там положение. Они остановили прорвавшиеся туда танки противника.

Танкисты дрались как герои, не жалея ни сил, ни жизни, но плохая организация Высшего командования сводила все «на нет». Части и соединения вступали в бой после 300-400-км марша по частям, не имея возможности дождаться полного сосредоточения сил и подхода общевойсковых соединений поддержки. Техника на марше выходила из строя, и не было нормальной связи. А приказы из штаба фронта гнали их вперед. И все время над ними висела немецкая авиация. Тут, сказывались последствия глупости или предательства ответственных за авиацию на данном ТВД. Перед самой войной большинство прифронтовых аэродромов стали модернизировать, и многочисленную авиацию собрали на нескольких оставшимися годных площадках, причем был приказ поставить самолеты крылом к крылу будто бы для лучшей охраны от диверсантов. На рассвете 22 июня 1941 года такая картина маслом «Юнкерсам» очень понравилась, а наша авиация сильно уменьшилась в количестве.

Танковый Армагеддон 1941

А диверсантам из полка «Бранденбург» эти меры, кстати, нисколько не помешали. Ну, а фронтовое ПВО было тогда в РККА вообще в зачаточном состоянии. Так что еще до вступления в бой с наземными частями немцев наши танки несли большие потери от авиа налетов. Сколько из 7500 наших самолетов погибли не взлетев, до сих пор является тайной, покрытой мраком. А немецкая ПВО как раз применялась весьма грамотно, хотя не совсем стандартно. Фон Рундштедт и Фон Клейст помнили, как Гудериан придумал выводить в боевые порядки FlaK 88. Хотя броня русских монстров КВ были гораздо толще французских коробок, но зенитки (пусть хоть и не с километра как Рено) вполне смогли остановить русские танки, хотя подбить КВ с первого снаряда не удавалось практически никому.

26 июня 9-й и 19-й мехкорпуса из р-на Луцка, Ровно, а 8-й и 15-й из р-на Броды нанесли удары по флангам немецкой группировки, прорвавшейся к Луцку и Дубно. Соединения 19-го мехкорпуса отбросили 11-й панцердивизион фашистов на 25 км. Однако в результате слабого взаимодействия между собой 9-й и 19-й мехкорпуса и медленной реакции на быстро меняющуюся боевую ситуацию штаба фронта, наши наступающие танки были вынуждены к концу 27 июня остановиться и отойти к Ровно, где танковые бои продолжались до 29 июня. Более успешными были действия 8-го мехкорпуса: 26 июня он, разбив вражеские войска севернее Броды, продвинулся вперед на 20 км. Но тут проснулся Штаб, и в связи с обострившейся обстановкой возле Дубно, 27 июня 8-му мехкорпусу была поставлена новая задача — нанести удар от Берестечко в направлении на Дубно. И тут Советские танкисты повели себя как герои, на голову разгромив части 16-ой панцердивизии, корпус с боями прошел 40 км, освободил Дубно и вышел в тыл 3-го германского моторизованного корпуса. Но командование не смогло обеспечить корпус горючим и боеприпасами, и на этом их наступательные возможности были исчерпаны. К этому времени немецкое командование ввело в сражение на Ровенском направлении дополнительно 7 дивизий.

А под Острогом части 5-го мехкорпуса и 37-го стрелкового корпуса получили приказ остановить продвижение 11-й немецкой танковой дивизии. Но и немцы бросили на левый фланг советской обороны (в районе Львова) 9-ю панцердивизию. Учитывая полное превосходство Люфтваффе в воздухе, данный маневр фатально разрушил левый фланг обороны советских частей. И самое трагичное то, что к этому времени у советских танков почти не осталось боеприпасов и горючего.

27 июня сводный отряд из 34-й танковой дивизии под командованием бригадного комиссара Н. К. Попеля к вечеру ударил по Дубно, захватил тыловые запасы 11-й танковой дивизии и несколько десятков неповрежденных немецких танков, но 8й мехкорпус не смог придти на помощь и закрепить успех. Отряд Попеля остался отрезанным в глубоком тылу противника, сначала танкисты заняли круговую оборону в районе Дубно и держались до 2 июля, а когда кончились снаряды, уничтожив оставшуюся технику, отряд начал пробиваться из окружения. Пройдя по тылам более 200 км, группа Попеля вышла к своим. Николай Поппель, кстати, прошел всю войну и ушел в отставку в чине генерал-лейтенанта танковых войск.

Трудности же всей советской группировки переросли в катастрофу. Утром 29 июня 13-я панцердивизия продвигалась на восток от Ровно, в то время как советские войска отходили севернее и южнее города, параллельно движению немцев. Советские танки все чаще оставались без топлива, и немецкая пехота уничтожала остатки 12-й и 34-й танковых дивизий. 30-го июня 9-я панцердивизия атаковала остатки 3-й кавалерийской дивизии. Затем она отрезала 8-ю и 10-ю танковые дивизии, завершив их окружение. К этому времени командующий 6-й советской армией приказал всем своим частям отходить на позиции восточнее Львова. А немцы в это время собирали южнее Луцка части 13-й и 14-й панцердивизий, чтобы создать кулак для удара в направлении Житомира и Бердичева.

К 1 июля советские мехкорпуса Юго-Западного фронта были практически уничтожены. В 22-м осталось около 10% танков, в 8-м и 15-м — 15%, в 9-м и 19-м — около 30%. В несколько лучшем положении оказался 4-й мехкорпус под командованием генерала А.А.Власова (того самого) — он сумел отойти с примерно 40% танков.

Прав был Бертольд Брехт, говоря, что хорошие солдаты нужны только плохим генералам, чтобы своей кровью исправлять их ошибки. Общие потери в танках за эти дни составили у РККА порядка 2500 машин. Сюда включены и боевые, и не боевые потери. Причем все танки — и подбитые, и заглохшие, и сожженные — достались немцам. А всего за Великую Отечественную Войну из 131700 танков и САУ, БТВ РККА потеряли 96500 боевых единиц. Немцы, соответственно, из 49500 единиц БТ потеряли 45000 боевых единиц, 75 % из них — на Восточном фронте. Цифры, естественно, взяты из разных источников и точны с учетом дельты до 15%.

Главное это то, что наши танкисты не напрасно горели в танках и проливали свою кровь. Они задержали продвижение немцев минимум на неделю, именно этой недели немцам потом постоянно не хватало.

Штаб Юго-Западного фронта не смог должным образом организовать управление и снабжение самой мощной на тот момент танковой группировки в Мире, и именно в этом причина неудачи этой операции. А вдохновитель и руководитель контрнаступления Генерал армии Г.К. Жуков, после того как танковые корпуса завязли, и стало понятно, что контрнаступление не удается, отбыл в Москву.

Член Военного совета Юго-Западного фронта корпусной комиссар Н.Н.Вашугин по завершении сражения застрелился. Он не он готовил, не планировал и не проводил это сражение, он не нес прямой вины за неудачу, но совесть не позволила ему поступить иначе. После Крымского позора товарищ Мехлис не застрелился, а свалил все на Козлова и Толбухина. После кроваво-неудачного штурма Грозного, где погибли тысячи мальчишек, Паша Мерседес не потянулся за табельным пистолетом. Да… Совесть — это штучный товар.

А нашим Героям Вечная Слава и Вечная память. Войны выигрывают Солдаты.

А теперь прошу прощения за страшные фото, у самого болело сердце, когда их смотрел, но это Правда Истории. И пусть критики, не говорят мне о том, что я сглаживаю острые и неудачные моменты Военной Истории. Правда, уверен, что теперь они же обвинят меня в восхвалении Вермахта.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Попель, Николай Кириллович

Танковый Армагеддон 1941

Военный комиссар 11-й механизированной (танковой) бригады с 1938 года. Участвовал в Советско-финской войне 1939 года. До 3 июня 1940 года военный комиссар 1-го Ленинградского артиллерийского училища. В начале Великой Отечественной войны бригадный комиссар, замполит 8-го механизированного корпуса. Возглавил подвижную группу 8-го мк в боях за Дубно. Вёл бой в окружении под Дубно, вышел из окружения с частью своих войск.

С 25 августа 1941 года по 8 декабря 1941 года член военного совета 38-й армии. С сентября 1942 года военный комиссар 3-го механизированного корпуса. С 30 января 1943 года до конца войны член военного совета 1-й танковой армии (преобразованной в 1-й гвардейскую танковую армию). После войны написал мемуары. Записью и обработкой воспоминаний генерал-лейтенанта танковых войск Николая Попеля занимался литературный критик Э. В. Кардин. Эти воспоминания выросли в итоге в две книги: «В тяжкую пору» и «Танки повернули на запад», увидевшие свет, соответственно, в 1959 и 1960 годах.

88-мм зенитная пушка FlaK-18/36/37/41

Танковый Армагеддон 1941

Из всех артиллерийских систем второй мировой войны наибольшую известность получила, пожалуй, немецкая зенитная пушка Flak 36/37 калибра 88 мм. Однако наибольшую известность эта пушка получила как противотанковое средство. Проект полуавтоматической зенитной пушки калибра 88 мм с высокой начальной скоростью снаряда был разработан на заводах Круппа в 1928 году. С целью преодоления ограничений Версальского договора все работы по изготовлению образцов велись на шведских заводах Бофорса, с которыми у Круппа были заключены двусторонние соглашения. В серию пушка была запущена уже на заводах Круппа в 1933 году, после прихода к власти Гитлера Германия открыто плюнула на Версальский договор.

Прототипом Flak 36 была зенитная пушка Flak 18 такого же калибра, разработанная еще в первую мировою войну и устанавливаемая на четырехколесной буксируемой платформе. Первоначально она проектировалась исключительно как зенитное орудие. Однако обстоятельства сложились так, что несколько орудий Flak 18, направленных в Испанию в составе легиона «Кондор», немцам пришлось применить для защиты собственных позиций от наступающих танков республиканцев. Этот опыт был впоследствии учтен при модернизации новой пушки, которая выпускалась в двух вариантах Flak 36 и Flak 37. Важным достоинством пушек являлось наличие механизма автоматического выбрасывания стреляных гильз, что позволяло подготовленному персоналу обеспечивать темп стрельбы до 20 выстрелов в минуту. Но чтобы раз в три секунды загружать орудие 15-килограммовым снарядом на каждое орудие необходимо было по 11 человек из которых четверо или пятеро занимались исключительно подачей снарядов. Сколачивание такого большого коллектива в полевых условиях было делом далеко не простым, а получение должности и рукавиц заряжающего — того кто вкладывал снаряд в замок пушки, было высокой честью и доказательством квалификации.

yarodom

Ещё о технике ВОВ
Битва под Дубно: забытый подвиг
Когда и где в действительности разыгралось крупнейшее танковое сражение Великой Отечественной войны
История и как наука, и как социальный инструмент, увы, подвержена слишком большому политическому влиянию. И нередко случается так, что по каким-то причинам — чаще всего идеологическим — одни события превозносятся, тогда как другие предаются забвению или остаются недооцененными. Так, подавляющее большинство наших соотечественников, как выросших во времена СССР, так и в постсоветской России, искренне считают крупнейшим в истории танковым сражением битву под Прохоровкой — составную часть битвы на Курской дуге. © По теме: Первый танковый бой ВОВ | Фактор Потапова | Симонов и Буйничи | Контрудар под Сенно
Подбитые танки Т-26 разных модификаций из состава 19-й танковой дивизии 22-го механизированного корпуса на шоссе Войница-Луцк
Но справедливости ради стоит отметить, что крупнейшее танковое сражение Великой Отечественной войны в действительности произошло на два года раньше и на полтысячи километров западнее. В течение недели в треугольнике между городами Дубно, Луцк и Броды сошлись две танковых армады общей численностью около 4500 бронированных машин. Контрнаступление на второй день войны
Фактическим началом битвы под Дубно, которую еще называют сражением под Бродами или битвой за Дубно-Луцк-Броды, стало 23 июня 1941 года. Именно в этот день танковые — в то время их по привычке еще называли механизированными — корпуса Красной Армии, дислоцированные в Киевском военном округе, нанесли первые серьезные контрудары по наступающим немецким войскам. На том, чтобы контратаковать немцев, настоял представитель Ставки Верховного главнокомандования Георгий Жуков. Вначале удар по флангам группы армий «Юг» нанесли 4, 15 и 22 механизированные корпуса, стоявшие в первом эшелоне. А следом за ними к операции подключились выдвинувшиеся из второго эшелона 8, 9 и 19 механизированные корпуса.
Стратегически, замысел советского командования был верным: нанести удар по флангам 1-й танковой группы вермахта, входившей в группу армий «Юг» и рвавшейся к Киеву, чтобы окружить и уничтожить ее. К тому же бои первого дня, когда некоторым советским дивизиям — как, например, 87-й дивизии генерала-майора Филиппа Алябушева — удалось остановить превосходящие силы немцев, давал надежду, что этот замысел удастся реализовать.
К тому же у советских войск на этом участке было существенное превосходство в танках. Киевский особый военный округ накануне войны считался самым сильным из советских округов и именно ему в случае нападения отводилась роль исполнителя главного ответного удара. Соответственно, и техника сюда шла в первую очередь и в большом количестве, и обученность личного состава была самой высокой. Так вот, накануне контрудара в войсках округа, уже ставшего к этому времени Юго-Западным фронтом, насчитывалось ни много ни мало 3695 танков. А с немецкой стороны в наступление шли всего около 800 танков и самоходок — то есть в четыре с лишним раза меньше.
На практике неподготовленное, скоропалительное решение о наступательной операции вылилась в самое крупное танковое сражение, в котором советские войска потерпели поражение.
Танки впервые воюют с танками
Когда танковые подразделения 8-го, 9-го и 19-го мехкорпусов добрались до передовой и с марша вступили в бой, это вылилось во встречное танковое сражение — первое в истории Великой Отечественной войны. Хотя концепция войн середины ХХ века не допускала таких боев. Считалось, что танки — инструмент прорыва обороны противника или создания хаоса на его коммуникациях. «Танки не воюют с танками» — так был сформулирован этот принцип, общий для всех армий того времени. Воевать же с танками должна была противотанковая артиллерия — ну, и тщательно окопавшаяся пехота. А сражение под Дубно напрочь сломало все теоретические построения военных. Здесь советские танковые роты и батальоны шли буквально в лоб на немецкие танки. И — проигрывали.
Тому было две причины. Во-первых, немецкие войска намного активнее и разумнее, чем советские, пользовались всеми видами связи, да и координация усилий различных видов и родов войск в вермахте в тот момент вообще была, к сожалению, на голову выше, чем в Красной Армии. В сражении под Дубно-Луцком-Бродами эти факторы привел к тому, что советские танки действовали зачастую без всякой поддержки и наобум. Пехота просто не успевала поддержать танки, помочь им в борьбе с противотанковой артиллерией: стрелковые подразделения двигались на своих двоих и банально не догоняли ушедшие вперед танки. А сами танковые подразделения на уровне выше батальона действовали без общей координации, сами по себе. Нередко получалось так, что один мехкорпус уже рвался на запад, вглубь немецкой обороны, а другой, который мог бы поддержать его, начинал перегруппировку или отход с занятых позиций…
Горящий Т-34 в поле под Дубно / Источник: Bundesarchiv, B 145 Bild-F016221-0015 / CC-BY-SA
Вопреки концепциям и наставлениям
Второй причиной массовой гибели советских танков в битве под Дубно, о которой нужно сказать отдельно, стала их неготовность к танковому бою — следствие тех самых довоенных концепций «танки не воюют с танками». Среди танков советских мехкорпусов, вступивших в битву под Дубно, легких танков сопровождения пехоты и рейдовой войны, созданными в начале-середине 1930-х, было большинство.
Точнее — практически все. По состоянию на 22 июня в пяти советских мехкорпусах — 8-м, 9-м, 15-м, 19-м и 22-м — насчитывалось 2803 танка. Из них средних танков — 171 штука (все — Т-34), тяжелых танков — 217 штук (из них 33 КВ-2 и 136 КВ-1 и 48 Т-35), и 2415 легких танков типа Т-26, Т-27, Т-37, Т-38, БТ-5 и БТ-7, которые можно считать самыми современными. А в составе сражавшегося чуть западнее Бродов 4-го мехкорпуса было еще 892 танка, но современных среди них было ровно половина — 89 КВ-1 и 327 Т-34.
У советских легких танков, в силу специфики возлагаемых на них задач, была противопульная или противоосколочная броня. Легкие танки прекрасный инструмент для глубоких рейдов в тыл противника и действий на его коммуникациях, но легкие танки совершенно не приспособлены для прорыва обороны. Немецкое командование учло сильные и слабые стороны бронетехники и использовало свои танки, которые уступали нашим и качеством, и вооружением, в обороне, сведя на нет все преимущества советской техники.
Сказала свое слово в этом сражении и немецкая полевая артиллерия. И если для Т-34 и КВ она, как правило, была не опасна, то легким танкам приходилось несладко. А против выкаченных на прямую наводку 88-миллиметровых зенитных орудий вермахта оказалась бессильна даже броня новых «тридцатьчетверок». Достойно сопротивлялись им разве что тяжелые КВ и Т-35. Легкие же Т-26 и БТ, как говорилось в отчетах, «в результате попадания зенитных снарядов частично разрушались», а не просто останавливались. А ведь у немцев на этом направлении в противотанковой обороне использовались далеко не только зенитки.
Поражение, которое приблизило победу
И все-таки советские танкисты даже на таких «неподходящих» машинах шли в бой — и зачастую выигрывали его. Да, без прикрытия с воздуха, из-за чего на марше немецкая авиация выбивала почти половину колонн. Да, со слабой броней, которую порой пробивали даже крупнокалиберные пулеметы. Да, без радиосвязи и на свой страх и риск. Но шли.
Шли, и добивались своего. В первые два дня контрнаступления чаша весов колебалась: успехов добивалась то одна сторона, то другая. На четвертый день советским танкистам, несмотря на все осложняющие факторы, удалось добиться успеха, на некоторых участках отбросив врага на 25-35 километров. Под вечер 26 июня советские танкисты даже взяли с боем город Дубно, из которого немцы были вынуждены отойти… на восток!
Подбитый немецкий танк PzKpfw II
И все-таки преимущество вермахта в пехотных частях, без которых в ту войну танкисты могли полноценно действовать разве что в тыловых рейдах, скоро начало сказываться. К концу пятого дня сражения почти все авангардные части советских мехкорпусов были попросту уничтожены. Многие подразделения попали в окружение и были вынуждены сами перейти к обороне по всем фронтам. А танкистам с каждым часом все больше не хватало исправных машин, снарядов, запчастей и топлива. Доходило до того, что им приходилось отступать, оставляя противнику почти неповрежденные танки: не было времени и возможности поставить их на ход и увести с собой.
Сегодня можно встретить мнение, что-де не отдай тогда руководство фронта, вопреки приказу Георгия Жукова, команды перейти от наступления к обороне, Красная Армия, дескать, повернула бы под Дубно немцев вспять. Не повернула бы. Увы, в то лето немецкая армия воевала куда лучше, а ее танковые части имели гораздо больший опыт в активном взаимодействии с другими родами войск. Но свою роль в том, чтобы сорвать выпестованный Гитлером план «Барбаросса», битва под Дубно сыграла. Советский танковый контрудар вынудил командование вермахта ввести в бой резервы, которые предназначались для наступления в направлении Москвы в составе группы армий «Центр». Да и само направление на Киев после этого сражения стало рассматриваться как приоритетное.
А это не укладывалось в давно согласованные немецкие планы, ломало их — и сломало настолько, что темп наступления был катастрофически потерян. И хотя впереди была тяжелая осень и зима 1941-го, свое слово в истории Великой Отечественной войны крупнейшее танковое сражение уже сказало. Это его, сражения под Дубно, эхо через два года гремело на полях под Курском и Орлом — и отзывалось в первых залпах победных салютов…
Сергей Антонов
«Русская планета», 21 июня 2015 Tags: армия, биографии и личности, вов и вмв, германия, героизм и подвиги, города и сёла, даты и праздники, известные люди, история, мифы и мистификации, нравы и мораль, память, рекорды, символы, смерти и жертвы, ссср, статистика, техника и технологии, украина, факты и свидетели