Система про

eot56


Кратко рассмотрев в прошлой части историю создания американской системы ПРО, перейдём к её современному состоянию и перспективах развития.
Часть 1 — история ПРО
Часть 2 — ПРО США
Часть 3 — ПРО Москвы и меры противодействия глобальной ПРО США
4. ПРО США
4.1 Сегменты глобальной ПРО США

Рис 1. Назначение элементов ПРО США
В 2002 году США приняли решение о создании национальной системы ПРО США, основным оружием которой должны были стать ракеты-перехватчики большой дальности ГБИ – GBI (Ground Based Interceptors), и региональной ПРО (известной также как ПРО ТВД), основу которой должны были составить системы, предназначенные для перехвата ракет средней и меньшей дальности.
Исходя из концепции построения национальной системы ПРО, она должна включать в себя следующие сегменты:

Рис 2. Транспортировка противоракеты GBI
Первый сегмент – оборона на среднем участке траектории – получил наименование GMD (Ground Missile Defense). Основу его должны составить противоракетные комплексы заатмосферного перехвата боеголовок МБР на базе противоракет GBI. Он включал в себя два позиционных района развертывания ракет-перехватчиков ГБИ – на Аляске и в Калифорнии. Предусматривалось, что наземный эшелон будет дополнен третьим позиционным районом, расположенным в Европе, однако этим планам не суждено было сбыться.

Рис 3. Ракетные эсминцы США
Второй сегмент – оборона на восходящем участке, включая активный участок. В рамках этого сегмента разрабатываются: многофункциональная система ПРО морского и наземного базирования «Иджис» (Aegis) с размещаемыми на крейсерах, эсминцах ВМС, а также в шахтах ракетами-перехватчиками «Стандарт» (Standard) различных модификаций, способными перехватывать как ракеты средней дальности, так и МБР. Корабли ВМС, оснащенные комплексами морского базирования «Иджис», могут беспрепятственно курсировать в Мировом океане и нести на борту фактически «средства ПРО передового базирования», блокируя баллистические ракеты на средней и заключительной стадиях траектории их полета. Рассматриваются также космические системы – комплексы на основе лазеров космического базирования SBL и перехватчиков кинетического действия Brilliant Pebbles («Блестящие камешки»), как наследство от СОИ.

Рис 4. Комплекс THAAD на мобильной платформе
Третий сегмент – ПРО конечного участка. Комплексы этого сегмента пока разрабатываются для защиты от БР малой и средней дальности. В их число входят комплексы наземного базирования THAAD и Patriot PAC-3, а также комплексы морского и наземного базирования «Иджис». Накопленный в области ПРО задел составил технологическую основу работ по созданию глобальной эшелонированной системы обороны от баллистических ракет BMD (Ballistic Missile Defense), создание которой стало одним из главных элементов военно- технической политики США. За условную точку отсчета начала работ по созданию системы BMD можно принять заявление Дж. Буша от 17 декабря 2002 г. о начале ее развертывания, последовавшее после выхода США из Договора по ПРО в июне 2002 г. и реструктуризации программы и бюджета Агентства по противоракетной обороне.

Предполагается, что наличие этих трех сегментов позволит закрыть все этапы полета баллистических ракет и позволит перехватывать их на любом участке траектории полета. Также многие эксперты указывают, что создаваемая мега-система будет способна не только перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты, но и сбивать спутники, бороться с ракетами средней дальности, а также быть системой ядерного нападения, но об этих «прелестях» создаваемой ПРО США чуть позже.
Рассмотрим поподробнее все три сегмента создаваемой системы и начнём с дальних перехватчиков GBI.
4.1.1 Дальние тяжелые противоракеты GBI для системы GBMD.

Рис 5. Загрузка противоракеты GBI в шахту
Система GBMD начала разворачиваться в 2005 году, как первая реально-действующая противоракетная система для уничтожения ракет и боеголовок противника на среднем участке траектории. Ее основа баллистическая ракета с дальностью стрельбы 2000 – 5000 км.
Тут требуется небольшое уточнение: противоракета GBI фактически является твердотопливной баллистической ракетой «Минитмен-2» с установленным вместо ядерной боевой части кинетическим перехватчиком. Теоретически есть возможность установить на такую противоракету ядерную боеголовку и превратить её в средство ядерного нападения.

Рис 6. Кинетический перехватчик EKV комплекса GBI
Кинетический перехватчик — это небольшой космический корабль, способный наводиться на боеголовку в космосе, а также маневрировать. Уничтожать боеголовку этот перехватчик будет путём прямого столкновения с атакуемой боеголовкой. Кинетический встречный способ поражении, когда скорость цели и противоракеты относительно друг друга составляет 10-15 километров в секунду, в случае попадания гарантирует ее уничтожение. Однако это требует очень точное наведение. Точности 50-200 метров, как для противоракет с нейтронной БЧ уже недостаточно. Именно ракеты GBI должны были стать основой Евро-ПРО, что позволяло не только уничтожать стартующие из европейской части России МБР, но и при желании наносить ядерный удар, к примеру, по Москве с подлетным временем около 3х минут. однако планам разместить GBI в Европе не суждено было сбыться, поскольку последовала крайне жесткая реакция нашей страны по официальным и , вероятно, по неофициальным. Администрация Барака Обамы пересмотрела планы по развертыванию ПРО в Европе, заменив систему GBI на морскую и наземную версию Aegis с перехватчиками SM-3. Кроме того, развитие системы ЕвроПРО несколько растянули во времени, разбив на несколько этапов.
В планах на период до 2025 года идёт Создание третьего района ПРО континентальной территории США, прикрывающего промышленные центры Атлантического побережья; Доведение общего числа противоракет системы GBMD на территории США до 56 (28 на Аляске, 14 в Калифорнии и 14 на Атлантическом побережье); в дальнейшем, до 100 противоракет.
4.1.2 Мобильные перехватчики системы «Иджис»(«Aegis» — Эгида) наземного и морского базирования. Ракета SM-3.

Рис 7. Старт ракеты SM-3 из вертикальной ячейки Mk. 41
Система Aegis представляет собой многофункциональную боевую информационно-управляющую систему (МБИУС), состоящую из интегрированной сети сенсоров и компьютеров, а также ударно-боевых средств в виде ракет-перехватчиков первого поколения Standard missile 2 (SM-2) и более усовершенствованных ракет-перехватчиков Standard missile 3 (SM-3), запуск которых производится с помощью универсальных установок вертикального пуска Мк 41, расположенных под основной палубой таких крейсеров и эсминцев. На текущий момент такие ячейки для ракет несут ракетный крейсер «Тикандерога» и ракетные эсминцы класса «»А́рли Бёрк»». Официально сейчас 24 эсминца и один ракетный крейсер задействованы в построении системы «Иджис», однако пусковые ячейки Мк 41 являются универсальными и используются для большого перечня вооружений США, а также установлены на огромном количестве кораблей США и стран НАТО, что позволяет быстро переориентировать корабли на решение задач ПРО. МБИУС Aegis была первоначально разработана в 70-х гг. прошлого столетия с целью уничтожения самолетов и противокорабельных ракет. Впервые такая система была установлена на боевые корабли ВМС США в 1983 г.
Рис 8. Универсальные вертикальной ячейки Mk. 41
В последующие годы данная программа неоднократно подвергалась глубокой модернизации с целью повышения эффективности ее информационно-разведывательной и ударно-боевой составляющих. Реализация долгосрочной программы установки и модернизации этой системы возложена одновременно на ВМС и Агентство по ПРО США, которое является головным органом, ответственным за разработку, создание и развертывание системы ПРО США в глобальном масштабе. Программа ЕПАП предусматривает развертывание не только морского, но и наземного варианта МБИУС Aegis – так называемой системы ПРО Aegis Ashore. Такие ракеты-перехватчики и соответствующие РЛС появятся к 2015 г. в Румынии, где каждый дивизион будет иметь программное обеспечение системы ПРО в варианте 5.0, РЛС SPY-1 и 24 ракеты-перехватчики SM-3 Block IВ, которые позволят США прикрыть южную часть европейского континента. В 2018 г. наземный вариант Aegis с программным обеспечением 5.1 и ракетами-перехватчиками SM-3 Block IB и Block IIA будет развернут на территории Польши с целью контролирования пространства северной части Европы.
Рис 9. Как будет выглядеть Aegis Ashore Также следует учитывать и тот факт, что корабли с системой Aegis могут привлекаться не только для перехвата баллистических ракет, но и использоваться в качестве противоспутникового оружия, что уже было доказано уничтожением американского спутника.
Графически, этапы модернизации ракеты SM-3 представлены на изображении от производителя, на которой видно, что на четвертой фазе улучшения ракеты SM-3, она будет способна сбивать ракет практически любой дальности.
Рис 10. Этапы развития возможностей противоракеты SM-3
Однако опасность Иджиса не только в том, что она активно совершенствуется, но ещё и в том, что постоянно увеличивается число носителей данной системы. Американское Министерство обороны твердо намерено подключить боевые корабли союзников по НАТО к обеспечению противоракетной обороны в Европе. Об этом заявил 28 февраля 2012 г. и.о. заместителя министра обороны по политическим вопросам Джеймс Миллер. «У некоторых наших союзников есть военно-морской потенциал, который может быть модернизирован и включен в систему ПРО НАТО, – отметил он. – Альянсу следует проработать концепции международного сотрудничества в области ПРО морского базирования, предусматривающего обмен радарными данными и взаимодействие в уничтожении ракет. Это, возможно, станет основой для сформирования группы стран, обладающей компонентами ПРО морского базирования». По словам Миллера, на саммите лидеров стран-членов Североатлантического альянса, который должен пройти 20-21 мая 2012 г. в Чикаго, может быть «объявлено о том, что группа союзников прояснит возможность реализации одной или нескольких инициатив в области ПРО». В ноябре 2011 г. о планах переоснащения РЛС ПВО в РЛС ПРО дальнего радиуса действия на четырех фрегатах объявили Нидерланды. Это корабли De Zeven Provincien (F-802), имеющий 32 пусковых шахты, а также однотипный Tromp (F-803), De Ruyter (F-804) и Evertsen (F-805), которые были введены в состав ВМС Нидерландов в 2002-2005 гг. Как было заявлено, этот шаг предпринят в качестве «национального вклада в противоракетный потенциал НАТО». Некоторые союзники США по НАТО также располагают кораблями, имеющими на борту систему ПРО: три корабля имеет ФРГ и три – Дания. Интерес к модификации нескольких своих кораблей под эту систему проявила Франция. Собственными средствами ПРО морского базирования располагают Великобритания и Испания. Вашингтон не возражает, чтобы корабли указанных европейских государств были вооружены ракетами-перехватчиками SM-3. Параллельно противоракетный потенциал наращивается и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Свой вклад в него вносят Австралия, планирующая построить три эсминца класса Hobart (первый из них будет передан ВМС в 2013 г.), а также Япония – под систему Aegis будут переоборудованы шесть эсминцев класса Kongo, хотя ранее планировались модернизировать четыре корабля. К этому процессу уже подключились противоракетные средства морского базирования Южной Кореи (эсминцы класса KDX-III), не исключено участие в противоракетном проекте США флотов Тайваня и Саудовской Аравии. Следует отметить, что Япония, вроде бы на словах нейтральная, а на деле уже ставшая блоковой страна, принимает активное участие в работах по совершенствованию самых перспективных типов ракет-перехватчиков SM-3. В частности, японские инженеры нашли специальные технические решения, которые позволяют производить корректировку траектории ракеты на больших скоростях. По сути дела Токио втягивается в гонку противоракетных вооружений, которая вызывает обоснованную озабоченность у многих стран мира, в том числе и в АТР. Вашингтон добился создания в этом регионе двух профильных структур в сфере ПРО: «трехсторонних форумов» с участием Австралии, США и Японии, а также США, Южной Кореи и Японии. В марте 2012 г., выступая на политологическом форуме в Вашингтоне, заместитель министра обороны США Мадлен Кридон заявила о готовности Вашингтона создать в АТР широкую региональную инфраструктуру ПРО – по аналогии с ЕвроПРО. Вслед за ней госсекретарь Хиллари Клинтон высказалась за усиление взаимодействия по развитию системы ПРО США с государствами Персидского залива.
К концу 2011 года ВМС США имели в общей сложности уже 24 крейсера и эсминца, оснащённых МБИУС «Иджис». Общее количество ракет-перехватчиков SM-3 в ВМС США составляло 111 единиц.
К 2025 году планируется увеличение числа кораблей с противоракетной версией системы Aegis до 32 единиц, также планируется интеграция системы ПРО на базе Aegis в японском флоте.
4.1.3 Комплексы наземного базирования THAAD и Patriot PAC-3
Рис 11. Пуск противоракеты из комплекса THAAD
Данные системы предназначены для непосредственного прикрытия защищаемых объектов от прилетающих из космоса боевых блоков на финальном этапе их траектории.
Американский мобильный противоракетный комплекс (ПРК) дальнего перехвата THAAD (Theater High Altitude Area Defense) предназначен для поражения оперативно-тактических ракет (ОТР, дальность стрельбы до 1000 км) и баллистических ракет средней дальности (БРСД, до 3500 км) на высотах 40 -150 км и дальностях до 200 км.НИОКР по его созданию ведутся с 1992 года фирмой » Lockheed Martin Missiles and Space» с группой промышленных предприятий, среди которых фирма Raytheon ответственна за разработку многофункциональной РЛС. Они имеют один из наивысших приоритетов в рамках программы ПРО на ТВД и находятся на этапе подтверждения технической осуществимости выбранной концепции. В начале 1995 года на полигоне ПРО Уайт-Сэндз (штат Нью-Мексико) были развернуты опытные образцы пусковой установки, многофункциональной радиолокационной станции GBR-T и командного пункта (КП) этого комплекса, а также начаты летные испытания экспериментальных образцов его противоракеты (ПР). С 2000 года программа находится в стадии подготовки к серийному производству engineering and manufacturing development (EMD). В мае 2004 года началось производство 16 противоракет для летных испытаний на новом заводе компании Локхид Мартин в Пайк Каунти, Алабама (Pike County, Alabama).
Рис 11. Кинетический перехватчик THAAD
Головная часть противоракеты выполнена в виде отделяемой самонаводящейся ступени перехвата кинетического действия, предназначенной для поражения баллистических целей путем прямого попадания.
Зенитный ракетный комплекс «Patriot» PAC-3 ( Patriot Advanced Capability-3 ) — один из последних вариантов модернизации известного ЗРК «Patriot» и предназначен для перехвата боеголовок тактических баллистических и крылатых ракет, в том числе выполненных с использованием технологии «стелс».
Рис 12. Старт зенитной ракеты комплекса Patriot В процессе создания этого комплекса на конкурсной основе разрабатывались два варианта ЗРК. Первый выполнялся под руководством фирмы «Ratheon» и включал разработку усовершенствованной зенитной ракеты MIM-109 с активной головкой самонаведения, осколочно-фугасной боевой частью и с увеличенной на 0,76 м длиной двигателя. Размеры и масса ракеты MIM-109 практически соответствовали ракете МIМ-104, и в то же время располагаемые перегрузки новой ракеты достигли 40 g. Второй вариант, предложенный фирмой «Loral Vought Systems», включает в себя использование в комплексе «Patriot» PAC-3 высокоманевренной противоракеты прямого попадания ERINT (Extended Range Interceptor). В августе 1994 г. конкурсная комиссия выбрала второй вариант и с фирмой «Loral Vought Systems» был подписан контракт на сумму 515 млн дол. и продолжительностью действия 47 месяцев. ЗУР ERINT создавалась, в первую очередь, как перехватчик нижнего рубежа ПРО на театре военных действий, в дополнение к перехватчику верхнего рубежа — ракете THAAD. Особенностями РАС-3 является использование активной головной части самонаведения и относительно небольшая дальность действия – до 15-20 км по баллистическим и до 40-60 км по аэродинамическим целям. При этом для максимальной реализации возможностей и минимизации стоимости выполнения боевой задачи в состав батареи РАС-3 входят ракеты более ранних вариантов РАС-2.
Данные системы(THAAD и Patriot) будут развернуты, как в США и Европе, так и в Южной Корее, что позволяет утверждать, что глобальная система ПРО рассматривает, не только РФ, но и КНР в качестве главного противника.
Интересным моментом в создании глобальной ПРО США было то, что руководством Агентства противоракетной обороны (MDA) неоднократно отмечалось, что главной особенностью создания системы BMD является отказ от предварительной разработки ее архитектуры. Она должна определяться и уточняться по мере завершения разработки и результатов испытаний ее основных компонентов. В целях ускорения создания системы ПРО с 2004 г. программа BMD реализуется поэтапно, двухгодичными блоками, представляющими собой «пакеты возможностей» системы (либо ее отдельных компонентов), создававшиеся на протяжении предыдущих лет.
Отказ от предварительной разработки архитектуры ПРО, а также многолетная целеустремленная работа США по её созданию, указывает на несколько вещей:
1. ПРО США будет строится не смотря ни на какие технические и технологические проблемы
2. ПРО США имеет высший приоритет перед развитием других военных систем
3. ПРО США будет реализовано в любом случаи
4.2 Фазы развертывания глобальной ПРО США
Рис 13. Четыре фазы развития глобальной ПРО США
После прихода к власти Барака Обамы, США начали корректировать свои планы. Речь пошла о создании более мобильной и гибкой системы, обеспечивающей в основном перехват баллистических ракет малой и средней дальности. В качестве главного оружия теперь рассматривается не массивный перехватчик GBI шахтного базирования, а более компактный и легкий SM-3, имеющий одно существенное преимущество – мобильность.
В сентябре 2009 г. президент США Б. Обама выступил со специальным заявлением по ПРО. Он заявил о готовности Пентагона и впредь развивать систему ПРО в глобальном масштабе, а также скор- ректировать планы развертывания третьего позици- онного района противоракетной системы на террито- рии Польши и Чехии, ранее отстаивавшихся прежней американской администрацией. Одновременно Белый дом обнародовал программу размещения объектов ПРО в Европе. Планируется, что развертывание противоракетных систем пройдет в четыре этапа.
Первая фаза (завершение планировалось приблизительно в 2011 г.) предусматривает размещение (в Европе) уже созданных и доказавших свою эффективность систем противоракетной обороны, включая системы морского базирования Aegis, перехватчики SM-3 (Блок-IA) и радарную систему обнаружения AN/TPY-2 с тем, чтобы иметь возможность отражать региональные баллистические ракетные угрозы Европе.
Вторая фаза (завершит- ся к 2015 г.). Планируется разместить более мощную модификацию перехватчика SM-3 (Блок-IB) в версиях для морского и наземного базирования, а также более совершенные сенсоры, необходимые для расширения защищаемого района от ракетных угроз ближнего и среднего радиуса действия.
Третья фаза, которая должна окончиться в 2018 г., предполагает разработку и размещение усовершенствованного SM-3 (Блок IIA).
Четвертую фазу создания системы ПРО планируется завершить к 2020 г. Она предполагает размещение SM-3 (Блок IIB) с тем, чтобы лучше противодействовать ракетным угрозам среднего и дальнего радиуса и возможным будущим межконтинентальным баллистическим ракетным угрозам против США. Предполагается, что до момента появления первых наземных объектов, на боевом дежурстве у берегов Европы будут находиться корабли ВМС США с ракетами-перехватчиками на борту.
На саммите НАТО, прошедшем в ноябре 2010 г. в Лиссабоне, был одобрен предложенный США «поэтапный адаптивный подход» к развитию их противо- ракетных систем в Европе.
Как и было сказано ранее, было принято решено, что система ПРО НАТО будет создаваться в период 2011-2021 гг., и ее окончательная конфигурация будет определяться с учетом реальности ракетных угроз, наличия технологий и других факторов. В ее основу войдут элементы глобальной ПРО США (позиционные районы ракет-перехватчиков в Чехии и Польше, а также противоракетные корабли «Иджис» в Средиземном, Северном и, не исключается, в Черном и Баренцевом морях).
4.3 Средства разведки и целеуказания глобальной ПРО США. Спутники и РЛС
Рис 14. Спутник SBIRS
SBIRS (англ. Space-Based Infrared System — инфракрасная система космического базирования) — американская двухкомпонентная комплексная космическая система раннего обнаружения пусков баллистических ракет (СПРН) нового поколения. Кроме контроля космических запусков, система предназначена для определения траектории их полёта, идентификации боевых частей и ложных целей, выдачи целеуказания для перехвата, а также ведения разведки над территорией военных действий в инфракрасном диапазоне. Работы по её созданию были начаты ещё в середине 90-х годов и должны были завершиться в 2010 году, однако по состоянию на 2016 год на орбиту выведены только три спутника верхнего эшелона на эллиптических орбитах (HEO) и два геостационарных спутника (GEO). В 1991 году Министерство обороны США, анализируя запуски Ираком баллистических ракет малого радиуса действия во время войны в Персидском заливе, пришло к заключению, что существующие системы противоракетной обороны (ПРО) и систем оповещения о космических запусках требуют доработки по части обеспечения оперативной информации о пусках ракет ближнего и среднего радиуса действия. В 1994 году Министерство обороны США исследовало возможность объединения различных инфракрасных систем космического базирования для нужд ПРО. Результатом данного исследования было принятие решения о создании системы SBIRS на замену существующей системы ПРО — DSP (англ. Defense Support Program — Программа оборонной поддержки). Система DSP создавалась в 1970 году как система стратегического наблюдения и система раннего оповещения о пусках межконтинентальных баллистических ракет (МБР) дальнего действия. Состоянием на 2013 год Министерство обороны США располагает пятью спутниками DSP системы предупреждения о ракетном нападении SEWS (англ. Satellite Early Warning System). Спутники развернуты на геосинхронных орбитах и позволяют регистрировать пуски ракет через 40—50 секунд, а также определять траектории их полёта на активном участке. СПРН SBIRS должна заменить SEWS. Она обеспечит обнаружение ракет менее чем через 20 секунд после старта и позволит идентифицировать боевые части и ложные цели на среднем участке траектории.
Программа SBIRS проектировалась как комплексная система независимых компонентов и состоит из таких систем: SBIRS High — группировка спутников с инфракрасным оборудованием на борту на геостационарной (SBIRS-GEO) и высоко-эллиптической (SBIRS-HEO) орбитах; SBIRS Low — группировка спутников на низкой околоземной орбите;
Рис 15. Мобильная РЛС SBX
РЛС
В августе 2003 года было принято решение расконсервировать закрытую в 1996 году военно-морскую базу на острове Адак Алеутской гряды для поддержки ключевого элемента создаваемой системы ПРО — плавучей РЛС SBX. Мощная РЛС с фазированной антенной решёткой была установлена на модернизированной нефтяной платформе, способной передвигаться со скоростью до 4 узлов. 2 января 2007 года началось её буксирование из ВМБ Пёрл-Харбор в район Алеутских островов. Согласно данным, представленным в конце февраля 2007 года директором Агентства по противоракетной обороне США генерал-лейтенантом Генри Оберингом, система ПРО США на тот момент уже включала в себя объекты, расположенные в Северной Америке, Западной Европе и на Дальнем Востоке: 4 РЛС раннего предупреждения: Cobra Dane (о. Шемия, Алеутские острова); Beale (Калифорния); Fylingdales (Великобритания); Thule (Гренландия, Дания); РЛС морского базирования SBX, дислоцированную в Тихом океане в районе Аляски; РЛС передового базирования FBX-T на острове Хонсю (Япония);
Рис 16. Схема целеуказания и управления американской глобальной системы ПРО
15 марта 2013 года министр обороны США Чак Хейгел заявил, что США намерены разместить в Японии вторую радиолокационную станцию, работающую в сантиметровом диапазоне. Мобильный радар станет важным компонентом не только системы защиты американской территории, но и региональной системы ПРО в Азии, которую США создают вместе с Японией и Южной Кореей.
Некоторые итоги:
Кратко рассмотрев элементы ПРО США можно сделать вывод, что создается глобальная боевая система, способная в будущем решать огромный круг задач оборонительного и наступательного характера: ПВО и ПРО целых регионов от самолетов и крылатых ракет, защита от ракет средней дальности в Европе и Юго-Восточной Азии, защита от МБР на всех участках полета, уничтожение спутников и космических станций, участие в обезглавливающем ядерном ударе и т.д.
Разговоры о том, что перехватчики в Европе — это миф и распил бюджетов, полностью несостоятельны.
ПРО США — это опаснейшая распределённая боевая система, финальной задачей которой является получение США глобального преимущества и способности диктовать свою волю любой стране на нашей планете.
В последней третье части мы рассмотрим, как строилась и существует сейчас единственная система ПРО нашей страны, а также какие шаги принимает и будет принимать наша страна, чтобы не сгореть в атомном пламени от наших «партнеров».

Противоракетная оборона США осталась без перспективного перехватчика RKV

Леонид Нерсисян, 26 августа 2019, 00:36 — REGNUM 14 августа 2019 года стало определённо не самым лучшим днём для корпорации Boeing — заместителем министра обороны США по исследованиям и разработкам Майклом Гриффином было принято решение о закрытии программы создания перспективных кинетических перехватчиков RKV (Redesigned Kill Vehicle), предназначенных для перехвата межконтинентальных баллистических ракет (МБР), и разрыве соответствующего контракта с Boeing стоимостью более миллиарда долларов. При этом в своей речи Гриффин заявил о том, что выбранный путь не мог стать плодотворным, поэтому и было принято такое решение. Представитель Агентства по противоракетной обороне США Марк Райт заявил, что программа создания перехватчиков RKV ликвидирована из-за того, что столкнулась с техническими проблемами в процессе разработки.

Игра мышцей Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Стоит заметить, что ранее, в мае 2019 года программа разработки перехватчиков RKV была заморожена, теперь же речь идёт о её полном закрытии, а Пентагон намерен направить средства на создание средств перехвата нового поколения.

Подробнее: Разработка нового перехватчика для глобальной системы ПРО США остановлена

Эта новость может показаться крайне удивительной, особенно если вспомнить, что в российских СМИ американская система противоракетной обороны (ПРО) годами преподносится как крайне совершенная система, способная вот-вот сделать российский ядерный арсенал совершенно бесполезным. Попробуем разобраться, что могло стать причиной закрытия программы создания перспективных перехватчиков МБР.

Что имеется на сегодняшний день?

Для начала рассмотрим принцип действия и ключевые элементы американской системы ПРО. В её состав входит целая сеть спутников и радиолокационных станций (РЛС) раннего обнаружения и сопровождения баллистических ракет и несколько типов ракет-перехватчиков:

  • Ракеты-перехватчики шахтного базирования GBI (Ground Base Interceptor). GBI представляют собой трёхступенчатую ракету, выводящую в космос кинетический перехватчик EKV (Exoatmospheric Kill Vehicle), осуществляющий перехват МБР. На текущий момент только эти ракеты-перехватчики в американском арсенале предназначены для поражения МБР. На территории США развёрнуты 44 такие ракеты, в обозримом будущем запланировано развёртывание ещё 20 GBI.
  • Ракета GBI Mda.mil
  • Ракеты-перехватчики SM-3. Эти противоракеты размещаются на боевых кораблях, оснащённых многофункциональной системой управления оружием Aegis, а с недавнего времени и в наземных комплексах Aegis-Ashore, представляющих собой наземную версию радара SPY-1 (ключевой элемент системы Aegis) и универсальные пусковые установкиMk-41. SM-3 предназначены для перехвата баллистических ракет малой и средней дальности.
  • Система ПРО Aegis Ashore U.S. Navy
  • Противоракетные комплексы THAAD. Этот комплекс состоит из мощной наземной РЛС Х-диапазона, способной обнаружить баллистическую цель на дальности до тысячи километров, и пусковых установок с ракетами-перехватчиками. Комплексы THAAD являются авиатранспортабельными и предназначены для защиты театра военных действий от баллистических ракет средней и малой дальности.
  • Запуск противоракеты THAAD U.S. Department of Defense

С учётом высокой скорости баллистических ракет и боевых частей, зачастую существенно превышающей скорость зенитных ракет, алгоритм их перехвата заметно отличается от поражения аэродинамических целей (самолётов, крылатых ракет и пр.). Для уверенного перехвата аэродинамической цели скорость ракеты должна иметь как минимум не меньшую скорость. Однако это ограничение можно обойти, если обеспечить угол встречи с целью, близкий к 180 градусам. На этом принципе и основан перехват баллистических целей. РЛС зенитно-ракетного комплекса обнаруживает баллистическую цель, берёт её на сопровождение и путём многократных измерений параметров её движения строит модель траектории. После входа цели в зону поражения производится пуск противоракеты, которая выводится на траекторию баллистической цели и поражает её. Однако применение классических зенитных ракет накладывает существенные ограничения на зону поражения баллистических ракет — перехватить их можно только на конечном участке полёта с не очень большой вероятностью, а в случае с МБР делает и вовсе невозможным их поражение, так как противоракета не успевает в точку встречи (вследствие огромной скорости полёта боеголовки МБР).

Для преодоления этих проблем американские противоракеты используют несколько иной принцип перехвата. Все противоракеты США — и GBI, и SM-3, и THAAD — вместо боевой части оснащены кинетическими перехватчиками. Кинетический перехватчик является управляемым боевым аппаратом, оснащённым инфракрасной головкой самонаведения и системой импульсных микродвигателей маневрирования, которые способны обеспечить прямое попадание в баллистическую ракету или её боеголовку, а уничтожение цели происходит вследствие огромной энергии соударения. При этом сам перехватчик имеет небольшую массу. Так, например, кинетический перехватчик Mk-142 ракеты SM-3 весит всего 23 килограмма при стартовой массе ракеты в 1,5 тонны. А противоракета GBI, имеющая стартовую массу 12,7 тонны, оснащена перехватчиком EKV массой всего 64 килограмма. Столь гигантская разница стартовой массы ракеты и массы полезной нагрузки позволяет вывести перехватчик в космос и разогнать до скорости в несколько километров в секунду, что недостижимо для обычных зенитных ракет. Это позволяет радикально увеличить рубеж перехвата и даже в случае промаха даёт время на дополнительный обстрел цели. В случае попадания в цель кинетический перехватчик гарантирует её полное разрушение, в то время как традиционный способ поражения баллистической цели осколками боевой части может лишь отклонить её от заданной траектории, но не всегда уничтожить.

Пуск ракеты SM-3 U.S. Navy

Вместе с тем концепция кинетического перехвата имеет и ряд существенных минусов. В частности, кинетические перехватчики EKV и Mk-142 ракет GBI и SM-3 соответственно не могут применяться на высотах менее 100 километров. Это связано с неаэродинамичными формами перехватчиков, а также тем, что применяемые в них головки самонаведения не могут работать в условиях даже мизерного сопротивления воздуха и соответственно теплового нагрева.

Появление принципиально новых видов вооружения, в частности гиперзвуковых маневрирующих блоков (глайдеров), способных планировать на огромной скорости и совершать манёвры в верхних слоях атмосферы, которые успешно созданы в России и работы по созданию которых активно ведутся в США и Китае, делают вышеуказанные недостатки кинетического перехвата фатальными.

Возможности маневрирования кинетического перехватчика крайне ограничены из-за его мизерной массы. Фактически он обеспечивает только исправление ошибок наведения на маршевом участке. В случае же с перехватом маневрирующего блока, кинетический перехватчик банально не сможет совершить требуемые для его перехвата манёвры. Более того — данные боевые блоки движутся на высотах, которые меньше минимальной высоты, на которой возможно функционирование кинетического перехватчика.

Помимо технических проблем во время разработки, эти обстоятельства также могли форсировать отказ от RKV, представляющих собой дальнейшую модернизацию имеющихся перехватчиков EKV. Заметим также, что ранее была заморожена программа разработки противоракеты SM-3 Block-IIB. Как заявлялось в начале текущего десятилетия, эта противоракета должна была стать вершиной развития линейки SM-3 и иметь возможность перехвата МБР. На сегодняшний день проходит испытания только ракета SM-3 Block-IIA, способная к перехвату баллистических ракет средней дальности.

Официально декларируемая цель создания системы ПРО США в виде защиты от северокорейских и иранских баллистических ракет собственной территории и стран-союзников частично реализуется и может быть достигнута в полной мере в будущем при удачном ходе разработок новых типов противоракет. Глобальные же задачи, такие как перехват огромного арсенала МБР России или Китая, пока что явно невыполнимы в обозримом будущем.

Отказ от кинетических перехватчиков RKV, равно как и заморозка разработки SM-3 Block-IIB, вовсе не означает отказа от работ по дальнейшему совершенствованию системы ПРО США. Более того, уже заявлено, что Пентагон направит средства на создание перехватчиков нового поколения. По планам американского военного ведомства эти перехватчики нового поколения должны быть более универсальны и поражать в том числе и создаваемые Россией и Китаем гиперзвуковые боевые блоки. Но определённо, чтобы создать такие перехватчики, США потребуются колоссальные материальные средства, существенно превышающие уже затраченные астрономические суммы на создание национальной системы ПРО. На ранних этапах разработки находится ещё один амбициозный проект — Multi-Object Kill Vehicle (MOKV). Идея заключается в создании более лёгких кинетических перехватчиков, которые в количестве шести единиц могут быть размещены на одной противоракете GBI. В такой конфигурации система должна будет получить возможность бороться с МБР, несущими несколько боеголовок. Однако насколько будут успешны эти работы, судить пока очень рано. Какие-либо реалистичные планы по MOKV, вероятно, станут понятны не раньше 2022 года.

Система ПРО США. Часть 1-я


Первые исследования по созданию систем, способных противодействовать ударам баллистических ракет, в Соединенных Штатах начались вскоре после окончания Второй мировой войны. Американские военные аналитики прекрасно отдавали себе отчёт в том, какую опасность могут представлять для континентальной части США баллистические ракеты, оснащённые ядерными зарядами. Во второй половине 1945 года представители ВВС инициировали проект «Wizard» (англ. «Волшебник»). Военные желали получить высокоскоростную управляемую ракету, способную осуществлять перехват баллистических ракет превосходящих по скорости и дальности германские Фау-2. Основная часть работ в рамках проекта велась учёными Мичиганского университета. С 1947 года на теоретические исследования в данном направлении ежегодно выделялось более 1 млн. $. Одновременно вместе с ракетой-перехватчиком проектировались РЛС обнаружения и сопровождения целей.
По мере проработки темы специалисты всё больше приходили к выводу, что практическое осуществление перехвата баллистических ракет оказалось гораздо более сложной задачей, чем это представлялось в самом начале работ. Большие сложности возникли не только с созданием противоракет, но и с разработкой наземной составляющей противоракетной обороны — РЛС раннего оповещения, автоматизированных систем управления и наведения. В 1947 году после обобщения и проработки полученного материала команда разработчиков пришла к выводу, что для создания необходимых компьютеров и систем управления потребуется не менее 5-7 лет.

Работы по программе Wizard продвигались очень медленно. В итоговом проектном варианте перехватчик представлял собой крупную двухступенчатую жидкостную ракету длиной около 19 метров и диаметром 1,8 метра. Ракета должна была разгоняться до скорости порядка 8000 км/ч и осуществлять перехват цели на высоте до 200 километров, при радиусе действия около 900 км. Для компенсации ошибок в наведении перехватчик должен был оснащаться ядерной боевой частью, при этом вероятность поражения вражеской баллистической ракеты оценивалась в 50%.
В 1958 году, после того как в США произошло разграничение сфер ответственности между ВВС, ВМС и армейским командованием, работы по созданию ракеты-перехватчика Wizard находившейся в ведении ВВС прекратились. Имевшийся задел по радиолокаторам нереализованной противоракетной системы в дальнейшем использовался при создании радиолокационной станции предупреждения о ракетном нападении AN/FPS-49.
РЛС AN/FPS-49, поставленная в начале 60-х на боевое дежурство на Аляске, в Великобритании и в Гренландии, представляла собой три 25-метровые параболические антенны с механическим приводом весом 112 тонн, защищённые радиопрозрачными стеклопластиковыми сферическими куполами диаметром 40 метров.
В 50-70-е годы оборона территории США от советских дальних бомбардировщиков осуществлялась зенитно-ракетными комплексами MIM-3 Nike Ajax и MIM-14 Nike-Hercules, находившимися в ведении сухопутных войск, а также дальними беспилотными перехватчиками ВВС — CIM-10 Bomarc. Большая часть зенитных ракет, развёрнутых на территории США, комплектовалась ядерными боевыми частями. Это делалось с целью повышения вероятности поражения групповых воздушных целей в сложной помеховой обстановке. Воздушный взрыв ядерного заряда мощностью 2 кт мог уничтожить всё в радиусе нескольких сотен метров, что позволяло эффективно поражать даже сложные, малогабаритные цели вроде сверхзвуковых крылатых ракет.
Зенитные ракеты с ядерными боеголовками MIM-14 Nike-Hercules обладали также некоторым противоракетным потенциалом, что было подтверждено на практике в 1960 году. Тогда при помощи ядерной боевой части был осуществлен первый успешный перехват баллистической ракеты — MGM-5 Corporal. Впрочем, американские военные не строили иллюзий относительно противоракетных возможностей комплексов «Найк-Геркулес». В реальной боевой обстановке противовоздушные комплексы с ракетами оснащёнными ядерными боевыми частями были способны перехватить не более 10% боеголовок МБР в очень небольшой зоне (подробней здесь: Американский зенитно-ракетный комплекс MIM-14 «Найк-Геркулес»).
Трёхступенчатая ракета комплекса «Найк-Зевс» представляла собой усовершенствованную ЗУР «Найк-Геркулес», на которой были улучшены разгонные характеристики за счёт применения дополнительной ступени. Согласно проекту она должна была иметь потолок до 160 километров. Ракета длиной около 14,7 метров и диаметром около 0,91 метра в снаряженном состоянии весила 10,3 тонны. Поражение межконтинентальных баллистических ракет за пределами атмосферы должно было осуществляться ядерной боевой частью W50 мощностью 400 кт с увеличенным выходом нейтронов. Весившая около 190 кг компактная БЧ при подрыве обеспечивала поражение неприятельской МБР на дистанции до двух километров. При облучении плотным нейтронным потоком вражеской боеголовки нейтроны спровоцировали бы самопроизвольную цепную реакцию внутри делящегося материала атомного заряда (так называемая «шипучка»), что привело бы к потере способности осуществить ядерный взрыв или к разрушению.
Первая модификация противоракеты «Найк-Зевс-А», известная также как «Nike-II», впервые стартовала в двухступенчатой конфигурации в августе 1959 года. Первоначально ракета имела развитые аэродинамические поверхности и была рассчитана на атмосферный перехват.
Запуск противоракеты «Найк-Зевс-А»
В мае 1961 года состоялся первый успешный запуск трёхступенчатой версии ракеты — «Nike-Zeus B». Через шесть месяцев, в декабре 1961 года, произошел первый учебный перехват, во время которого ракета «Найк-Зевс-В» с инертной БЧ прошла на расстоянии 30 метров от ЗУР «Найк-Геркулес», выступавшей в роли цели. В случае, если бы боеголовка противоракеты была боевой, условная цель оказалась бы гарантированно поражена.
Запуск противоракеты «Найк-Зевс-В»
Первые испытательные пуски по программе «Зевс» проводились с полигона Уайт Сэндс в Нью-Мексико. Однако этот полигон по ряду причин не подходил для испытаний систем противоракетной обороны. Межконтинентальные баллистические ракеты, запускаемые в качестве учебных целей, из-за близко расположенных стартовых позиций не успевали набрать достаточную высоту, из-за этого было невозможно имитировать траекторию входящей в атмосферу БЧ. Другой ракетный полигон, в Пойнт-Мугу, не удовлетворял требованиям безопасности: при перехвате баллистических ракет, стартующих с Канаверала, существовала угроза падения обломков на густонаселённые районы. В итоге в качестве нового ракетного полигона выбрали атолл Кваджалейн. Удаленный тихоокеанский атолл позволял в точности имитировать ситуацию перехвата боевых частей МБР, входящих в атмосферу. Кроме того, на Кваджалейне уже частично имелась необходимая инфраструктура: портовые сооружения, капитальная взлётно-посадочная полоса и РЛС (подробней об американских ракетных полигонах здесь: Ракетные полигоны США).
Специально для «Nike-Zeus » была создана РЛС ZAR (англ. Zeus Acquisition Radar — РЛС обнаружения «Зевс»). Она предназначалась для обнаружения приближающихся боеголовок и выдаче первичного целеуказания. Станция обладала очень значительным энергетическим потенциалом. Высокочастотное излучение РЛС ZAR представляло опасность для людей на расстоянии более 100 метров от передающей антенны. В связи с этим и с целью блокировки помех возникающих в результате отражения сигнала от наземных предметов передатчик был изолирован по периметру двойным наклонным металлическим забором.
Станция ZDR (англ. Zeus Discrimination Radar — РЛС селекции «Зевс») производила селекцию целей, анализируя разницу в скорости торможения сопровождаемых боеголовок в верхних слоях атмосферы. Отделяя реальные боеголовки от более легких ложных целей, торможение которых происходило быстрее.
Отсеянные с помощью ZDR настоящие боевые блоки МБР брались на сопровождение одной из двух РЛС TTR (англ. Target Tracking Radar — РЛС сопровождения целей). Данные с РЛС TTR о положении цели в реальном масштабе времени передавались в центральный вычислительный центр противоракетного комплекса. После запуска противоракеты в расчетный момент времени она бралась на сопровождение РЛС MTR (англ. MIssile Tracking Radar — РЛС сопровождения ракеты), и компьютер, сопоставляя данные со станций сопровождения, автоматически выводил противоракету в расчетную точку перехвата. В момент наибольшего сближения противоракеты с целью поступала команда на подрыв ядерной боевой части противоракеты.
Согласно предварительным расчётам проектировщиков, РЛС ZAR должна была за 20 секунд рассчитать траекторию цели и передать её на сопровождение РЛС TTR. Ещё 25—30 секунд было необходимо на то, чтобы запущенная противоракета уничтожила боеголовку. Противоракетная система могла одновременно атаковать до шести целей, на каждую атакуемую боеголовку могли наводиться две ракеты-перехватчика. Однако при использовании противником ложных целей количество целей, которые можно было уничтожить за минуту, существенно уменьшалось. Это было связано с тем, что радару ZDR было необходимо «отфильтровать» ложные цели.
В состав пускового комплекса «Nike-Zeus » по проекту входили шесть стартовых позиций, в составе двух РЛС MTR и одной TTR, а также 16 ракет, готовых к запуску. Информация о ракетном нападении и селекция ложных целей передавалась на все стартовые позиции от общих на весь комплекс радаров ZAR и ZDR.

Пусковой комплекс противоракетных перехватчиков «Nike-Zeus» имел шесть радиолокаторов TTR, что одновременно позволяло перехватить не более шести боевых блоков. С момента обнаружения цели и взятия её на сопровождение РЛС TTR на выработку огневого решения требовалось приблизительно 45 секунд, то есть система физически не могла перехватить более шести боеголовок атакующих одновременно. С учетом быстрого увеличения количества советских МБР прогнозировалось, что СССР сможет прорвать систему ПРО, просто запустив против охраняемого объекта одновременно больше боеголовок, перенасытив тем самым возможности радиолокаторов сопровождения.
После анализа результатов испытательных пусков противоракет «Найк-Зевс» с атолла Кваджалейн специалисты министерства обороны США пришли к неутешительному выводу о не слишком высокой боевой эффективности данного противоракетного комплекса. Кроме частых технических отказов, помехозащищённость РЛС обнаружения и сопровождения оставляли желать лучшего. С помощью «Nike-Zeus» можно было прикрыть от ударов МБР весьма ограниченный район, а сам комплекс требовал весьма серьёзных капиталовложений. К тому же американцы всерьёз опасались того, что принятие на вооружение несовершенной системы ПРО подтолкнёт СССР к наращиванию количественного и качественного потенциала средств ядерного нападения и нанесению превентивного удара в случае обострения международной обстановки. В начале 1963 года, несмотря на определённые успехи, программа»Nike-Zeus» была окончательно закрыта. Впрочем, это не означало отказа от разработки более эффективных противоракетных систем.
В начале 60-х в обеих сверхдержавах прорабатывались варианты использования в качестве превентивного средства ядерного нападения орбитальных спутников. Предварительно выведенный на низкую околоземную орбиту спутник с ядерной боеголовкой мог нанести внезапный ядерный удар по территории противника.
Дабы избежать окончательного свёртывания программы, разработчиками было предложено использовать имеющиеся противоракеты «Найк-Зевс» как оружие поражения низкоорбитальных целей. С 1962 по 1963 годы в рамках разработки противоспутникового оружия был проведена серия запусков на Кваджалейне. В мае 1963 года состоялся успешный перехват противоракетой учебной низкоорбитальной цели — разгонного блока ракеты-носителя «Аджена». Противоспутниковый комплекс «Найк-Зевс» нёс боевое дежурство на тихоокеанском атолле Кваджалейн с 1964 по 1967 гг.
Дальнейшим развитием программы «Nike-Zeus» стал проект противоракетной обороны «Nike-Х». Для реализации данного проекта велась разработка новых сверхмощных РЛС с ФАР, способных одновременно фиксировать сотни целей и новых вычислительных машин, обладавших гораздо большим быстродействием и производительностью. Что делало возможным одновременно наводить несколько ракет на несколько целей. Однако существенным препятствием для последовательного обстрела целей являлось использование ядерных боевых частей противоракет для перехвата боевых блоков МБР. При ядерном взрыве в космосе образовывалось облако плазмы непроницаемой для излучения радиолокаторов обнаружения и наведения. Поэтому с целью получения возможности поэтапного уничтожения атакующих боеголовок было принято решение увеличить дальность действия ракет и дополнить разрабатываемую систему противоракетной обороны еще одним элементом — компактной атмосферной ракетой-перехватчиком с минимальным временем реакции.
Новая перспективная система ПРО с противоракетами дальней заатмосферной и ближней атмосферной зонами стартовала под обозначением «Sentinel» (англ. «Страж» или «Часовой»). Дальняя заатмосферная противоракета, созданная на базе «Nike», получила обозначение LIM-49A «Spartan», а противоракета ближнего перехвата — «Sprint». Первоначально противоракетной системой предполагалось прикрыть не только стратегические объекты с ядерным оружием, но и крупные административно-промышленные центры. Однако после анализа характеристик и стоимости разрабатываемых элементов системы ПРО оказалось, что такие расходы на противоракетную оборону являются чрезмерными даже для американской экономики.
В дальнейшем ракеты-перехватчики LIM-49A «Spartan» и Sprint создавались в рамках противоракетной программы Safeguard (англ. «Мера безопасности»). Система «Сэйфгард» должна была защищать от обезоруживающего удара стартовые позиции 450 МБР «Минитмен».
Помимо ракет-перехватчиков, важнейшими элементами создаваемой в 60-70-е годы американской системы противоракетной обороны являлись наземные станции раннего обнаружения и сопровождения целей. Американским специалистам удалось создать весьма совершенные на тот момент радары и вычислительные комплексы. Успешная реализация программы Safeguard была бы немыслима без РЛС PAR или Perimeter Acquisition Radar (англ. РЛС периметрического обзора). РЛС PAR была создана на базе станции системы предупреждения о ракетном нападении AN/FPQ-16.

Этот очень крупный локатор с пиковой мощностью более 15 мегаватт был глазами программы «Safeguard». Он предназначался для обнаружения боеголовок на дальних подступах к защищаемому объекту и выдачи целеуказания. Каждый противоракетный комплекс имел по одной РЛС этого типа. На дальности до 3200 километров РЛС PAR могла увидеть радиоконтрастный объект диаметром 0,25 метра. Радар обнаружения системы ПРО устанавливался на массивном железобетонном основании, под углом к вертикали в заданном секторе. Станция, сопряженная с вычислительным комплексом, могла одновременно отслеживать и сопровождать десятки целей в космосе. Благодаря огромному радиусу действия имелась возможность своевременно обнаружить приближающиеся боеголовки и обеспечить запас времени для выработки огневого решения и перехвата. В данный момент это единственный действующий элемент системы «Сэйфгард». После модернизации РЛС в Северной Дакоте продолжила службу в качестве элемента системы предупреждения о ракетном нападении.

Cпутниковый снимок Google Earth: РЛС AN/FPQ-16 в Северной Дакоте
РЛС МSR или Missile Site Radar (англ. РЛС ракетной позиции) — была предназначена для сопровождения обнаруженных целей и запущенных по ним противоракет. Станция МSR находилась на центральной позиции комплекса ПРО. Первичное целеуказание РЛС МSR осуществляла от РЛС PAR. После захвата на сопровождение приближающихся боевых блоков с помощью РЛС МSR отслеживались как цели так и стартующие ракеты-перехватчики, после чего данные передавались для обработки на компьютеры системы управления.
Радиолокатор ракетной позиции представлял собой четырёхгранную усеченную пирамиду, на наклонных стенах которой размещались фазированные антенные решетки. Таким образом обеспечивался круговой обзор и имелась возможность непрерывно сопровождать приближающиеся цели и взлетевшие ракеты-перехватчики. Непосредственно в основании пирамиды был размещён центр управления комплекса противоракетной обороны.
Трёхступенчатая твердотопливная противоракета LIM-49A «Spartan» (англ. Спартанец) оснащалась 5 Мт термоядерной боеголовкой W71 массой 1290 кг. Боеголовка W71 по ряду технических решений была уникальной и заслуживает того, что бы её описали подробней. Она была разработана в Лаборатории имени Лоуренса специально для уничтожения целей в космосе. Так как в вакууме космического пространства ударная волна не формируется, основным поражающим фактором термоядерного взрыва должен был стать мощный поток нейтронов. Предполагалось, что под действием мощного нейтронного излучения в боевом блоке неприятельской МБР начнётся цепная реакция в ядерном материале, и та разрушится без достижения критической массы.
Однако в ходе лабораторных исследований и ядерных испытаний выяснилось, что для 5-мегатонной боеголовки противоракеты «Спартан» гораздо более действенным поражающим фактором является мощная вспышка рентгеновского излучения. В безвоздушном пространстве поток рентгеновских лучей мог распространяться на огромные расстояния без ослабления. Встречаясь с неприятельской боеголовкой, мощное рентгеновское излучение мгновенно разогревало поверхность материал корпуса боеголовки до очень высокой температуры, что приводило к взрывоподобному испарению и полному разрушению боеголовки. Для увеличения выхода рентгеновского излучения, внутренняя оболочка боеголовки W71 изготавливалась из золота.
Загрузка боеголовки W71 в испытательную скважину на острове Амчитка
Согласно лабораторным данным, при взрыве термоядерной боевой части противоракеты «Спартан» цель могла быть уничтожена на расстоянии в 46 километров от точки взрыва. Оптимальным, однако, считалось уничтожение боеголовки вражеской МБР на расстоянии не более 19 километров от эпицентра. Кроме уничтожения непосредственно боевых блоков МБР мощный взрыв гарантированно испарял легкие ложные боеголовки, облегчая таким образом дальнейшие действия перехватчиков. После того как противоракеты «Спартан» были сняты с вооружения, одна из «золотых» в прямом смысле боеголовок была задействована в самых мощных американских подземных ядерных испытаниях состоявшихся 6 ноября 1971 года на острове Амчитка архипелага Алеутские острова.
Благодаря увеличению радиуса действия противоракет «Спартан» до 750 км и потолку 560 км частично решалась проблема маскирующего эффекта, непрозрачных для радарного излучения плазменных облаков, образующихся в результате высотных ядерных взрывов. По своей компоновке LIM-49A «Spartan», будучи крупней, во многом повторяла противоракету LIM-49 «Nike Zeus». При весе в снаряженном состоянии 13 т она имела длину 16,8 метров при диаметре 1,09 метра.
Запуск противоракеты LIM-49A «Spartan»
Двухступенчатая твердотопливная противоракета «Sprint» предназначалась для осуществления перехвата боевых блоков МБР, прорвавшихся мимо противоракет «Спартан» после их входа в атмосферу. Преимущество перехвата на атмосферной части траектории заключалось в том, что более лёгкие ложные цели после входа в атмосферу отставали от реальных боеголовок. В силу этого противоракеты ближней внутриатмосферной зоны не имели проблем с фильтрацией ложных целей. В то же время быстродействие систем наведения и разгонные характеристики противоракет должны быть очень высокими, поскольку с момента входа боеголовки в атмосферу до её взрыва проходило несколько десятков секунд. В связи с этим размещение противоракет «Спринт» предполагалось в непосредственной близости от прикрываемых объектов. Поражение цели должно было происходить при взрыве ядерной боеголовки малой мощности W66. По неизвестной автору причине противоракете «Sprint» не было присвоено стандартное трехбуквенное обозначение принятое в системе вооруженных сил США.
Загрузка противоракеты «Sprint» в ШПУ
Противоракета «Спринт» имела обтекаемую коническую форму и благодаря очень мощному двигателю первой ступени за первые 5 секунд полёта разгонялась до скорости 10 М. При этом перегрузка составляла около 100g. Головная часть противоракеты от трения о воздух через секунду после запуска разогревалась до красноты. Для предохранения обшивки ракеты от перегрева она покрывалась слоем испаряющегося абляционного материала. Наведение ракеты на цель осуществлялось с помощью радиокоманд. Она была достаточно компактной, её масса не превышала 3500 кг, а длина 8,2 метра, при максимальном диаметре 1,35 метра. Максимальная дальность пуска составляла 40 км, а потолок — 30 километров. Запуск ракеты-перехватчика «Спринт» происходил из шахтной пусковой установки с помощью «миномётного» старта.
Пусковая позиция противоракет «Sprint»
По ряду причин военно-политического и экономического свойства век противоракет LIM-49A «Spartan» и «Sprint» на боевой службе оказался недолог. 26 мая 1972 года между СССР и США был заключен Договор об ограничении систем противоракетной обороны. В рамках заключённого соглашения стороны брали на себя обязательства отказаться от создания, испытания и развертывания систем или компонентов ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования для борьбы со стратегическими баллистическими ракетами, а также не создавать системы ПРО территории страны.
Запуск «Sprint»
Первоначально каждая страна могла иметь не более двух систем ПРО (вокруг столицы и в районе сосредоточения пусковых установок МБР), где в радиусе 150 километров могло быть развернуто не более 100 пусковых неподвижных противоракетных установок. В июле 1974 года, после дополнительных переговоров, был заключено соглашение, по которому каждой из сторон разрешалось иметь только одну такую систему: либо вокруг столицы, либо в районе пусковых установок МБР.

После заключения договора противоракеты «Спартан», несшие боевое дежурство всего несколько месяцев, в начале 1976 года были сняты с вооружения. Противоракеты «Спринт» в составе системы ПРО Safeguard несли боевое дежурство в окрестностях авиабазы Гранд Форкс в штате Северная Дакота, где находились шахтные пусковые установки МБР «Минитмен». В общей сложности противоракетную оборону Гранд Форкс обеспечивали семьдесят противоракет атмосферного перехвата. Из них двенадцать единиц прикрывали РЛС и станции наведения противоракетного комплекса. В 1976 году их также вывели из эксплуатации и законсервировали. В 80-е годы противоракеты «Спринт» без ядерных боеголовок использовались в экспериментах по программе СОИ.
Основной причиной отказа американцами от противоракет в середине 70-х была их сомнительная боевая эффективность при весьма значительных эксплуатационных расходах. Кроме того, защита районов развертывания баллистических ракет к тому моменту уже не имела особого смысла, так как около половины американского ядерного потенциала приходилась на баллистические ракеты атомных подводных лодок, вёдших боевое патрулирование в океане.
Атомные ракетные подводные лодки, рассредоточенные под водой на значительном удалении от границ СССР, были защищены от внезапной атаки лучше, чем стационарные шахты баллистических ракет. Время постановки на вооружение системы «Сэйфгард» совпало с началом перевооружения американских ПЛАРБ на БРПЛ UGM-73 Poseidon с РГЧ ИН. В перспективе же ожидалось принятие на вооружение БРПЛ «Trident» с межконтинентальной дальностью, которые можно было запускать из любых точек мирового океана. С учётом данных обстоятельств противоракетная оборона одного района развёртывания МБР, обеспечиваемая системой «Сэйфгард», представлялась слишком дорогим удовольствием.
Тем не менее, стоит признать, что американцам к началу 70-х удалось достигнуть значительных успехов в области создания как системы ПРО в целом, так и отдельных её компонентов. В США были созданы твердотопливные ракеты с очень высокими разгонными характеристиками и приемлемыми эксплуатационными качествами. Наработки в области создания мощных РЛС с большой дальностью обнаружения и высокопроизводительных компьютеров стали отправной точкой при создании других радиолокационных станций и автоматизированных систем вооружения.
Одновременно с разработкой противоракетных систем в 50-70-е годы велась работа по созданию новых радиолокаторов предупреждения о ракетном нападении. Одной из первых стала загоризонтная РЛС AN / FPS-17 с дальностью обнаружения 1600 км. Станции этого типа были построены в первой половине 60-х на Аляске, в Техасе и в Турции. Если радары, расположенные на территории США, возводились для оповещения о ракетном нападении, то РЛС AN / FPS-17 в местечке Диярбакыр на юго-востоке Турции предназначалась для слежения за испытательными пусками ракет на советском полигоне Капустин Яр.
РЛС AN / FPS-17 в Турции
В 1962 году на Аляске недалеко от авиабазы Клир начала функционировать РЛС обнаружения системы раннего ракетного предупреждения AN / FPS-50, в 1965 году к ней добавилась РЛС сопровождения AN / FPS-92. РЛС обнаружения AN / FPS-50 состоит из трех антенн и связанного с ними оборудования, осуществляющего мониторинг трех секторов. Каждая из трёх антенн контролирует сектор 40 градусов и может обнаруживать объекты в космосе на дальности до 5000 км. Одна антенна РЛС AN / FPS-50 занимает площадь, равную футбольному полю. Параболическая антенна РЛС AN / FPS-92 представляет собой 26-метровую тарелку, упрятанную в радиопрозрачный купол высотой 43 метра.
РЛС AN / FPS-50 и AN / FPS-92
Радиолокационный комплекс на авиабазе Клир в составе РЛС AN / FPS-50 и AN / FPS-92 находился в эксплуатации до февраля 2002 года. После чего был заменён на Аляске РЛС с ФАР AN / FPS-120. Несмотря на то, что старый радиолокационный комплекс официально не функционирует уже 14 лет, его антенны и инфраструктура до сих пор не демонтированы.
В конце 60-х после появления в составе ВМФ СССР стратегических подводных ракетоносцев вдоль атлантического и тихоокеанского побережья США началось возведение РЛС фиксации ракетных пусков с поверхности океана. Система обнаружения была введена в эксплуатацию в 1971 году. В её состав вошли 8 радиолокаторов AN / FSS-7 с дальностью обнаружения более 1500 км.
РЛС AN / FSS — 7
Станция предупреждения о ракетном нападении AN / FSS-7 базировалась на РЛС обзора воздушной обстановки AN/FPS-26 . Несмотря на почтенный возраст, несколько модернизированных РЛС AN / FSS-7 на территории США эксплуатируются до сих пор.

Cпутниковый снимок Google Earth: РЛС AN / FSS-7
В 1971 году в Великобритании на мысе Орфорднесс была построена загоризонтная станция AN / FPS-95 Cobra Mist с проектной дальностью обнаружения до 5000 км. Первоначально строительство РЛС AN / FPS-95 предполагалось на территории Турции. Но после Карибского кризиса турки не желали быть в числе приоритетных целей для советского ядерного удара. Опытная эксплуатация РЛС AN / FPS-95 Cobra Mist в Великобритании продолжалась до 1973 года. В связи с неудовлетворительной помехозащищённостью она была выведена из эксплуатации, и от строительства РЛС данного типа в дальнейшем отказались. В настоящее время здания и сооружения несостоявшейся американской РЛС используются британской вещательной корпорацией Би-би-си для размещения радиопередающего центра.
Более жизнеспособным оказалось семейство дальних загоризонтных РЛС с ФАР, первой из которых была AN / FPS-108. Станция такого типа была построена на острове Шемия, недалеко от Аляски.
РЛС AN / FPS-108 на острове Шемия
Остров Шемия в гряде Алеутских островов был выбран местом строительства загоризонтной РЛС не случайно. Отсюда было очень удобно собирать разведывательную информацию об испытаниях советских МБР, и отслеживать боевые блоки испытываемых ракет, падающие на мишенное поле полигона Кура на Камчатке. С момента ввода в строй станция на острове Шемия неоднократно модернизировалась. В настоящее время она используется в интересах Агентства по противоракетной обороне США.
В 1980 году была развёрнута первая РЛС AN / FPS-115. Эта станция с активной фазированной антенной решеткой предназначена для обнаружения баллистических ракет наземного и морского базирования и расчёта их траекторий на дальности более 5000 км. Высота станции составляет 32 метра. Излучающие антенны размещены на двух 30-метровых плоскостях с наклоном 20 градусов вверх, что даёт возможность сканирования лучом в пределах от 3 до 85 градусов над горизонтом.
РЛС AN / FPS-115
В дальнейшем радары предупреждения о ракетном нападении AN / FPS-115 стали базой, на которой создавались более совершенные станции: AN / FPS-120, AN / FPS-123, AN / FPS-126, AN / FPS-132, являющиеся в настоящее время основой американской системы предупреждения о ракетном нападении и ключевым элементом строящейся системы национальной ПРО.
Продолжение следует…
По материалам:

Противоракетная оборона США

Эмблема Управления противоракетной обороны Национальной гвардии США

Национальная противоракетная оборона (НПРО, англ. National Missile Defense, NMD) — комплексная система обнаружения, отслеживания и перехвата баллистических ракет различных классов. Заявленное предназначение — защита всей территории США, а также их союзников, дружественных государств и передовых военных баз от ракетных ударов ограниченной мощности.

Система представляет собой комплекс РЛС дальнего обнаружения (раннего предупреждения), спутников слежения за запусками ракет, пусковых установок и станций наведения ракет-перехватчиков наземного и морского базирования, предназначенных для уничтожения боевых блоков баллистических ракет малого, среднего и межконтинентального радиуса действия как в космическом пространстве, так и в атмосфере на разных участках траектории.

Российскими политическими и военными руководителями неоднократно высказывалось мнение, что система НПРО в действительности угрожает безопасности России и, возможно, Китая, нарушая сложившийся ядерный паритет. В конце 2006 — начале 2007 годов намерение американского руководства разместить элементы системы ПРО в Восточной Европе, в непосредственной близости от российской территории, натолкнулось на резкое противодействие со стороны России, что дало повод для утверждений о начале очередного витка гонки ракетно-ядерных вооружений и холодной войны. По мнению российского руководства, создаваемая США глобальная система противоракетной обороны направлена на подрыв потенциала сдерживания России и Китая, а развёртывание США объектов ПРО за пределами собственной территории имеет целью переложить на союзников часть задач по защите континентальной части США от удара баллистических ракет.

В январе 2019 года президент США Дональд Трамп представил обновлённую стратегию развития американской системы ПРО. Помимо России среди соперников США в документе выделены Китай, КНДР и Иран. В документе заявлено, что новейшие российские военные разработки «бросают вызов существующим оборонительным системам» США, что делает необходимой их существенную модернизацию с целью создания средств перехвата ракет противника «на всех стадиях полёта после запуска».

Энциклопедичный YouTube

На лужайке рядом с шахтой для старта баллистических ракет аппетитно шкворчат на гриле бургеры и сосиски. Десяток офицеров ВВС в зеленых летных комбинезонах толпятся вокруг переносной «барбекюшницы», намазывая на булки кетчуп и горчицу. За этой живописной группой раскинулась столь же идиллическая калифорнийская панорама: поросшие шалфеем холмы, разбросанные там и сям пальмы и белая полоска пляжа, отороченная кружевом океанского прибоя. В небе кружат чайки, а в песке сидят в своих гнездах встревоженные морские зуйки. Идиллическую картину немного портят лишь установленные на пляже предостерегающие знаки: «Опасно — акулы», «Купание и серфинг под вашу личную ответственность» и «Все побережье под контролем электронных систем слежения».

На тайном жаргоне, которым пользуются ракетчики, Glory Trip (GT) (в вольном переводе на русский — «Tриумфальный марш»), — это испытательный пуск ракеты наземного базирования (GM). Здесь мы расскажем о пуске, имеющем порядковый номер 209. Ракета будет, соответственно, иметь обозначение GT-209, и ее «хозяином» является 91-е ракетное крыло (MW) Глобального Ударного Командования ВВС США. Крыло базируется в городе Майнот, штат Северная Дакота. Пуск будет проводить 576-я испытательная эскадрилья (FLTS) — ее представители сядут за пульт в бункере, размещенном на военно-воздушной базе Ванденберг. Эти испытания, в ходе которых к целям будут доставлены три учебные боеголовки, получили кодовое имя «Цербер» (Cerberus). Цербером, как известно, звали трехглавого пса, охранявшего, согласно греческой мифологии, врата ада. На фото — база ВВС Ванденберг, 3:01 утра. Баллистическая ракета только что показалась над жерлом шахты. Еще одна минута полета, и ракета поднимется на высоту 30 км — снизу она будет выглядеть как крошечная световая точка на черном небе.

Это военно-воздушная база Ванденберг, расположенная в сотне с лишним километров от Санта-Барбары (штат Калифорния), а парней в летных комбинезонах местный персонал называет «гостями с севера, присланными, чтобы нажимать на красные кнопки» (по-английски это звучит как key turners from up north). Симпатичные, приветливые ребята, все моложе 30 лет, они почти весь рабочий день проводят в пусковых капсулах, расположенных в ракетных шахтах на 20-метровой глубине. Сюда, в Калифорнию, этих парней собрали с разных баз ВВС, раскиданных по глуши Монтаны и Северной Дакоты. Их задача — провести запуск ракеты Minuteman III, это единственный тип МБР наземного базирования, стоящий на вооружении в США.

А метрах в двухстах от этого невинного пикника офицеры наземной службы ВВС с помощью гражданского персонала спускают 20-метровую ракету в шахту, носящую название «Пусковая установка № 10». Гражданские специалисты, работающие на базе Ванденберг, проявляют крайнюю осторожность и никого даже близко не подпускают к зоне проведения работ. Если вдруг взорвется топливо, погибнут все, кто окажется рядом. Расчеты, которые по штатному расписанию не участвуют в процессе установки ракеты, должны в эти минуты держаться подальше от «Пусковой № 10». Одна лишь монтажная команда, убедившись, что вокруг нет никого из посторонних, аккуратно вынет ракету из подтянутого тягачом контейнера и спустит ее в шахту. Тем же, кто нажимает на «красные кнопки», видеть процесс установки ракеты и вовсе необязательно.

Офицеры ВВС, которым доверено запускать баллистические ракеты с ядерными боеголовками, зовутся здесь «хозяевами ключей» (в советской терминологии это «электроогневой взвод»). На фото: второй лейтенант Ивэн Фэй.

Познакомимся с одним из парней, которых пока еще не пускают внутрь железной ограды. Первый лейтенант Лукас Райдер сейчас несет службу в 90-й эскадрилье оперативной поддержки, а в прежней жизни успел побывать и скаутом, достигнув гордого звания «орла», и участником в телешоу «Опра ищет новую телезвезду». Впрочем, в ВВС он служит уже три года. Как и большая часть его коллег, о межконтинентальных баллистических ракетах он вообще не знал ничего и впервые услышал эти слова от офицера-вербовщика, когда ему объяснили, где он будет проходить курс начальной военной подготовки.

Оружие

«Я даже переспросил. Ракетные части? А что это значит? — вспоминает сейчас Райдер. — Я и в самом деле не знал, что такие существуют». Так оно начиналось, а сейчас Райдеру подчиняется самое страшное оружие из всех когда-либо созданных на Земле.

На фото: первый лейтенант Лукас Райдер.

Не пройдет и месяца, как первый лейтенант Райдер будет удостоен высочайшей чести, какая может выпасть на долю молодого военного — ему доверят запуск ракеты. «Я не могу выразить своих чувств, ведь примерно через месяц мне разрешат повернуть тот самый ключ», — говорит молодой лейтенант, оглядываясь на шахту. Три раза в год командование ВВС выбирает одну из ракет, стоящих на боевом дежурстве по всей стране, составляет команду для ее запуска и отправляет ее вместе с ракетой туда, где и будет производиться испытательный пуск. (Разумеется, сами боеголовки испытываются только с помощью программ-симуляторов, установленных на суперкомпьютерах.) Испытательный запуск принято в среде ракетчиков называть «Триумфальным маршем», и сейчас на базе готовятся к GT-209 — 209-му такому запуску, если считать от первого, произведенного в 1970 году.

Забытые, но не заброшенные

Уже больше 20 лет прошло с момента завершения холодной войны, однако мы продолжаем жить в той реальности, где человечество все так же сохраняет за собой право на полное взаимоуничтожение. Это право все так же продолжает служить весьма эффективным механизмом взаимного сдерживания. Окончание холодной войны не отменило ядерной угрозы. Более того, к этой угрозе подключается все больше и больше стран, способных обзавестись своими собственными ракетами большого радиуса действия. «Как бы мы на это ни смотрели, — заметил в прошлом году обозреватель «Би-би-си» Кевин Коннолли, — обладание ядерным оружием позволяет многим странам занять более солидные места за столом международных переговоров».

На фото: первый лейтенант Натан Ларсон.

Среди таких честолюбцев есть и державы, с давних пор противостоящие США на геополитической арене. Возьмем хотя бы Россию, у которой имеется 1800 ядерных ракет, а в октябре 2013 года там было испытано сразу четыре ракеты класса МБР. Специалисты предполагают, что в непрерывно растущем арсенале Китая уже имеется 60 МБР, способных достичь территории США, причем некоторые из них долетят и до западного, и до восточного побережья. В это число не включаются баллистические ракеты, запускаемые с подводных лодок, а они, как считается, поступят на вооружение китайской армии уже в нынешнем году.

Северная Корея уже сейчас располагает некоторым числом баллистических ракет, а подземные толчки в недрах этой страны в феврале 2013 года могут служить знаком того, что северокорейцы заняты разработкой небольшой ядерной боеголовки, которую можно было бы устанавливать на эти ракеты.

Межконтинентальная баллистическая ракета ICBM

В Пентагоне убеждены, что лишь угроза ответного ядерного удара может служить надежным средством для предотвращения атомной войны, которую мог бы кто-нибудь развязать против США или их союзников. О механизмах сдерживания говорят и профессионалы-ракетчики. Генерал-майор Майкл Кэри, командовавший 20-м соединением ВВС, отвечавшим за все наземные ракетно-ядерные базы, во время своего визита в редакцию журнала Popular Mechanics (это было в июле 2013 года) озвучил официальную позицию по этому вопросу: «Наши силы направлены на то, чтобы удерживать крышку, из-под которой готова вырваться наружу Третья мировая война».

По данным, опубликованным в «Бюллетене ученых-атомщиков» (Bulletin of the Atomic Scientists), Америка располагает сейчас действующими ядерными боеголовками в количестве 2130 штук. В частности, на базах ВВС, расположенных в отдаленных уголках США, несут боевое дежурство 450 баллистических ракет с ядерными боеголовками. Вот некоторые из этих баз: Уоррен в штате Вайоминг, Мальмстром в штате Монтана и Майнот в Северной Дакоте. Раз в сутки два офицера ВВС спускаются на лифте в бункер, где следят за состоянием десяти снаряженных ядерными боеголовками баллистических ракет Minuteman III, стоящих в пусковых шахтах в радиусе 10−15 км от бункера с пультом управления. Получив «приказ о неотложных действиях», они должны приступить к осуществлению запуска.

Четыре сопла полутораметровой ширины, установленные на первой ступени ракеты Minutemen III, создают тягу 95 т.

Множество стран обзаводится новыми средствами для доставки ядерных зарядов, в то время как в Америке предпочитают держать на боевом дежурстве старые, хоть и модернизированные, ракеты. При таком подходе необходима полная уверенность, что в нужный момент эти ракеты не подведут. Баллистические ракеты Minuteman III первоначально рассчитывались всего на десять лет службы. Сейчас предполагается, что они будут сняты с боевого дежурства в 2030 году (на тот момент им будет уже по 70 лет). Разумеется, столь древнюю технику необходимо регулярно испытывать в реальной обстановке.

Тут-то на помощь приходит «Триумфальный марш». Баллистические ракеты, взлетающие с базы Ванденберг, мчатся на расстояние 7700 км. Затем учебные боеголовки падают в Тихий океан у берегов крошечного атолла Кваджалейн. Эти боеголовки представляют собой, конечно, не ядерный заряд, а блок с телеметрической аппаратурой.

При исполнении миссии GT-209 специалисты-инженеры из ВВС и министерства энергетики должны отследить, как в полете работала вся система управления. Особое внимание обращается на функционирование маятниковых интегрирующих гироскопических акселерометров (у нас это называлось «гироплатформа». — Прим. перев.). Кроме того, важно проверить, как работают двигатели (на их замену было потрачено $7 млрд, и эта программа была завершена в 2010 году). Получив эти данные, можно будет непрерывно оценивать процесс старения техники.

Гироплатформа. Это устройство, смонтированное в цилиндрическом контейнере, определяет скорость ракеты по всем координатам, используя для этого смещения подвешенных масс и движения гироскопов, закрепленных в кардановых подвесах. Эта информация необходима для автономной работы всей системы управления.

У министерства энергетики свои интересы. Его задача — оценить аэродинамические параметры и управляемость головок при возвращении в плотные слои атмосферы. Агентство противоракетной обороны собирает свой пакет данных, который поможет в защите от боеголовок и баллистических ракет потенциального противника. И наконец, «комиссия по оценке надежности», действующая при ВВС, должна оценить точность попадания.

У «Триумфальных маршей» есть и еще одна функция. Они должны повышать боевой дух, служить наградой для лучших ракетных расчетов. Миссия GT-209 подоспела в самый момент — для американских стратегических ядерных сил 2013 год триумфальным никак не назовешь. Два лица из их высшего руководства, а среди них и упоминавшийся здесь генерал Кэри, буквально через три месяца после того, как он навестил редакцию Popular Mechanics, были освобождены от обязанностей за личные провинности, а некоторые из «ракетных крыльев» во время проверок не смогли показать требуемый уровень боевой готовности. (В нынешнем году ситуация выглядит еще хуже — сейчас, когда эта статья готовилась в печать, командование ВВС сообщило, что на базе Малмстром 34 офицера, отвечавших за пуски ракет, были уличены в жульничестве во время ежемесячных проверок на профпригодность).

Еще две проверки, проведенные независимыми комиссиями, подтвердили, что дисциплина в этих частях действительно хромает. Один из источников — внутреннее расследование, проведенное службой Rand по заказу ВВС и оказавшееся в распоряжении агентства Associated Press — констатирует, что личный состав жалуется на «ощущение безнадежности, усталости и загнанности в ловушку».

Никто не спорит — эта служба довольно-таки безрадостна. Жизнь на ракетных базах, раскиданных по медвежьим углам, — это жизнь под пристальным взглядом со стороны службы по контролю за личной надежностью, а эта служба сует свой нос в каждый закоулок вашего интимного быта, это бесконечные тренировки и экзамены. Напряжения добавляет и беспрестанное внимание со стороны СМИ, в которых любой мельчайший инцидент — скажем, не закрытая должным образом бронедверь — трактуется таким образом, как будто мир стоял на грани ядерной катастрофы. Впрочем, те, кто помоложе, видят во внимании прессы положительные стороны. «Стратегические ядерные силы находятся в центре общественного внимания, — говорит первый лейтенант Уильям Суинтон, командир электроогневого взвода в 319-й эскадрилье на базе Уоррен, — и это очень важно!»

Баллистические ракеты транспортируются в контейнерах на специальных транспортерах, которые их и перевозят в горизонтальном положении, и ставят в вертикальное положение. После этого, когда контейнер ставится над шахтой, ракета спускается вниз до самого ее дна. Боеголовки подвозят отдельно специальной службой.

Офицеры ВВС, которые на базе Ванденберг готовятся провести миссию GT-209, совсем не выглядят подавленными. Они предвкушают момент, когда им удастся проявить себя в той профессии, которой они посвятили свою жизнь. Ведь все складывается так, что персонал, чье дело — запуск баллистических ракет, на самом деле очень мало времени проводит в непосредственной близости от них. «Понятно, что мы должны постоянно находиться в идеальной форме, — говорит Фэй, — и «Триумфальный марш» помогает нам поддерживать в себе боевой дух, напоминает нам лишний раз, как много сил и знаний вложено в это оружие».

Ночь запуска

Когда Америка запускает баллистические ракеты прямо со своей территории, обычно для старта выбирают ранние утренние часы, чтобы как можно меньше суеты вносить в размеренную жизнь гражданского населения. В час запуска необходимо отменять взлеты самолетов, останавливать судовое движение вдоль калифорнийского побережья. Министерство иностранных дел оповещает правительства других стран, особенно тех, которые и сами обладают ядерным оружием. Все должны знать о запланированном пуске.

Офицеры, чья служба связана с ядерными боеголовками, должны сообщать по инстанции обо всяких видах физического и психического недомогания, о домашних неурядицах, даже о простудах и принятых по этой причине таблетках. Обследование 2013 года подтвердило необходимость такого контроля, но признало, что на сегодня этот контроль имеет слишком бюрократический характер и задевает достоинство военнослужащих.

До старта осталось всего несколько минут. Райдер и первый лейтенант Натан Ларсон вставляют пусковые ключи в скважины на пульте и неотрывно смотрят на цифровые часы, не отнимая рук от выключателей. Сказывается прилив адреналина: «Можете не верить, — говорит Райдер, — но в последние минуты перед пуском я жутко нервничаю и меня слегка трясет».

Международная космическая станция обращается вокруг Земли по орбите на высоте 400 км, баллистическая ракета взлетает на высоту 1100 км. И вы еще будете утверждать, что в космосе совсем нет оружия?

Ровно в 3:00 Райдер и Ларсон поворачивают каждый свой ключ. За 30 секунд до пуска начинается режим обратного отсчета. Все кабели, тянущиеся со стен шахты к ракете, отстегиваются, и управление берет на себя бортовой компьютер. В шахте пусковой установки LF-10 оживают четыре пусковых газогенератора и сдвигают шахтный люк массой 110 т. В 3:01 офицеры чувствуют дрожь, докатившуюся до пультового бункера. В нескольких сотнях метров от него проснулся двигатель баллистической ракеты. Дрожащий язык оранжевого пламени подсвечивает вырывающиеся из шахты клубы дыма, и ракета уносится в небо.

Баллистическая ракета летит примерно по такой же кривой, что и баскетбольный мяч, брошенный в корзину. Сначала короткий, энергичный разгон, после чего следует полет по крутой дуге. Ее высшая точка — примерно 1100 км от поверхности Земли, то есть на 700 км выше, чем пролегает орбита Международной космической станции. Завершается траектория стремительным входом в плотные слои атмосферы.

60 секунд полета, и МБР уже набрала высоту 30 км. С интервалами в одну минуту отстреливаются одна за другой все три отработанные ступени. Сбрасывается обтекатель, который уносят его собственные двигатели, и взору открываются боеголовки, каждая длиной примерно по 2 м. По сути дела, Minuteman III выводит в космос своего рода космический корабль. Его называют «автобус», и он приводится в движение жидкотопливным маневровым реактивным двигателем (PSRE). Теперь его дело — поочередно навести на цели все три боеголовки (в нашем случае они, конечно же, фальшивые). Каждая головка наводится индивидуально, и вспышки двигателя PSRE корректируют их будущую траекторию. Все эти маневры совершаются через 180 секунд после старта на расстоянии 320 км от пусковой шахты. Остальные тысячи километров головки пролетят по инерции, не совершая никаких маневров.

И вот проходит примерно полчаса (точное время полета — информация засекреченная), и над атоллом Кваджалейн площадью всего 14 км², расположенным в 4000 км к юго-западу от Гонолулу, появляются три огонька размером с булавочную головку. За каждой головкой виднеется сияющий след из перегретого ионизированного воздуха. Радары, и в виде открытых тарелок, и скрытые под куполами, отслеживают траектории приближающихся БЧ. На этом этапе боеголовки находятся в зоне прямого видения для радиолокаторов. Когда головки уже на подходе, включаются целые батареи видеокамер высокого разрешения. Телеметрические данные, поступающие от падающих головок, принимают десять антенн, которые тоже стоят на острове.

Подобно метеорам, учебные боеголовки проносятся по небу и одна за другой уходят на дно океана — оттуда их уже никому не достать. Но вот наступает следующий день. Лукас Райдер, Натан Ларсон, Ивэн Фэй и остальной личный состав электроогневого взвода, исполнившего миссию GT-209, с явным сожалением отцепляют от левых рукавов своей униформы державшиеся на липучках шевроны миссии. Ребятам дадут еще несколько дней понаслаждаться калифорнийским солнцем, а потом их путь вновь ляжет на север, где уже подступает холодная осень.

Статья «Звездный час дракона» опубликована в журнале «Популярная механика» (№4, Апрель 2014).