Симметричный ответ

«Ассиметричный ответ»

Одним из направлений военного строительства в США является создание многокомпонентной системы противоракетной обороны. Республиканской администрацией Джорджа Буша-младшего решено развернуть третий позиционный район ПРО в Восточной Европе — в дополнение к двум, существующим непосредственно на территории США (в Калифорнии и на Аляске). Это уже не первая попытка американцев уменьшить способность Стратегических ядерных сил России к ответному удару.

В начале 1980-х годов, во времена президентства Рональда Рейгана, официальным Вашингтоном была выдвинута «Стратегическая оборонная инициатива» (СОИ), которую журналисты прозвали программой «звездных войн». Тогда СССР выработал стратегию контрмер, которая вошла в историю как «асимметричный ответ». Опыт тех лет остается, как представляется, актуальным и сегодня — естественно, с коррекцией на новый, более высокий уровень военных технологий.

В связи с этим внимание привлекает только что вышедшая в московском издательстве «ЛЕНАНД» работа «Как готовился «асимметричный ответ» на «Стратегическую оборонную инициативу» Р. Рейгана. Велихов, Кокошин и другие». Ее авторы профессор МГИМО МИД РФ С.К. Ознобищев, один из участников разработки советского «асимметричного удара», генерал-полковник в отставке В.Я. Потапов, в недавнем прошлом заместитель секретаря Совета Безопасности РФ, и генерал-полковник в отставке В.В. Скоков. Они рассматривают советскую стратегию «асимметричного ответа» как один из наиболее интересных примеров комплексной стратегии политико-военного плана (включавшей в себя дипломатические и политико-пропагандистские меры, а также конкретные программы развития систем вооружений и их научно-технической базы).
Напомним, что в 1983 году государственное руководство США объявило, что задача научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по программе СОИ состоит в том, чтобы сделать ядерное оружие «устаревшим и ненужным». Реализация этой задачи подорвала бы основы сложившегося тогда в мире биполярного равновесия и стратегической стабильности. Авторы изданной «ЛЕНАНДом» работы отмечают, что сообщение о выдвижении СОИ было воспринято значительной частью высшего советского руководства не просто отрицательно (что было обоснованно), но и «весьма нервно». Это укрепило Рейгана и его «команду» во мнении, что они «на правильном пути».
Сам по себе Рейган, как следует из опубликованной работы, не был карикатурным персонажем, как его порой представляют. Несмотря на всю свою антипатию к СССР как к «империи зла», он стремился к достижению договоренностей с Москвой в области контроля над вооружениями. Мало кто знает, что Рейган писал рукописные обращения ко всем лидерам СССР, которые в то время быстро сменяли друг друга (Ю.В. Андропову, К.У. Черненко, М.С. Горбачеву), с предложением о личной встрече. Но ответов в Вашингтоне не получали. Обращение к Горбачеву было обнаружено в недрах нашей бюрократической машины только после уведомления с американской стороны.
Разумеется, Рейган, начинавший свою карьеру киноактером, не разбирался в военно-технических вопросах и поначалу попал под влияние таких научных авторитетов США, как «отец американской водородной бомбы» Эдвард Теллер и физик Лоуэлл Вуд. Те доказывали главе Белого дома, что возможны чисто технические решения проблем обеспечения национальной безопасности США. И все же взгляды американского президента под давлением меняющихся геополитических реалий, аргументов и предложений советской стороны (во многом обеспеченных скоординированными действиями видных отечественных и американских ученых) претерпели существенную эволюцию в сторону реализма.

В конечном итоге программа СОИ так и осталась нереализованной в своем «полноценном виде». Под влиянием критики извне и изнутри США со стороны признанных авторитетов научного мира и видных политиков американский конгресс прибег к своей излюбленной для подобных случаев практике — он стал сокращать выделение запрашиваемых средств на наиболее одиозные и дестабилизирующие проекты.
АВТОРЫ брошюры указывают, что компоненты «асимметричной стратегии» советской стороны разрабатывались в Академии наук СССР, в ведомственных НИИ (среди последних особо отмечены разработки ЦНИИмаш Министерства общего машиностроения СССР во главе с Ю.А. Мозжориным и В.М. Суриковым, 4-й ЦНИИ Минобороны). Концепция «асимметричного ответа», а тем более ее конкретные программы реализовывались, как следует из брошюры, преодолевая большие препятствия. В СССР к 1980-м годам сложилась традиция преимущественно симметричных действий — действий «острие против острия».
И эта традиция проявила себя, когда перед Кремлем стал вопрос о том, как отвечать вызов Рейгана. Требовалось найти оптимальную модель действий на случай развертывания американцами многоэшелонной противоракетной обороны, чтобы обеспечить возможность советским ракетно-ядерным средствам в ответном ударе нанести «неприемлемый ущерб» агрессору.
Главную роль в принятии решения в пользу формулы «асимметричного ответа» сыграла группа советских ученых во главе с физиком-ядерщиком, вице-президентом Академии наук СССР Е.П. Велиховым, курировавшим в то время по академической линии фундаментальные и прикладные исследования в интересах обороны. Открытой частью этой группы был созданный Велиховым (с одобрения высшего руководства СССР) Комитет советских ученых в защиту мира, против ядерной угрозы.
Длительное время Велихов работал в Институте атомной энергии имени Курчатова — в головном институте атомной промышленности СССР. В 1975 году он стал руководителем советской термоядерной программы. Широкий диапазон знаний Велихова, его глубокое понимание проблем фундаментальной и прикладной науки, как отмечается в брошюре, способствовали тому, что он оказался в числе лидеров отечественного академического сообщества, поставивших ребром вопрос о развитии информатики в нашей стране.
Дело в том, что к концу 1970-х годов у СССР складывалось значительное отставание от США, Японии и других развитых стран в информационно-коммуникационной сфере. Сказались стратегические ошибки в развитии электронно-вычислительной техники, сделанные советским руководством в 1960-е годы, когда было решено копировать американскую вычислительную технику компании «IBM» — вместо того, чтобы продолжать собственные разработки, воплотившиеся ранее в такие известные ЭВМ, как «Стрела» и «БЭСМ-6».
Внося предложения по конкретным элементам советской программы «анти-СОИ», Велихов приложил немало усилий, чтобы развивалась информационно-аналитическая составляющая советского «асимметричного ответа». Во многом благодаря ему были заложены основы возрождения отечественных разработок в области суперЭВМ общего назначения, что привело к созданию машин серии СКИФ.
Правой рукой в «группе Велихова» был А.А. Кокошин, занимавший в то время пост заместителя директора Института США и Канады (ИСКАН) АН СССР. До назначения на этот пост он руководил отделом военно-политических исследований этого института, став преемником заслуженного ветерана военной разведки генерал-лейтенанта М.А. Мильштейна. В этом же отделе ИСКАН трудился генерал-полковник Н.А. Ломов, занимавший в свое время пост начальника Главного оперативного управления Генерального штаба. В ходе Великой Отечественной войны Ломов в должности заместителя начальника Главного оперативного управления Генштаба не раз лично докладывал Верховному Главнокомандующему обстановку на фронтах.
Интересно, что сын Ю.В. Андропова Игорь Юрьевич, работавший в Управлении планирования внешнеполитических мероприятий МИД СССР, по совместительству трудился в этом же отделе военно-политических исследований старшим научным сотрудником. В 1983 году, Андропов-старший, будучи уже Генеральным секретарем ЦК КПСС, планировал ввести у себя должность помощника по национальной безопасности, и на эту должность рассматривался Кокошин (в конце 1983 года предполагалось представление Кокошина генсеку, но оно не состоялось из-за резкого ухудшения состояния здоровья Андропова).
В целом отдел военно-политических исследований ИСКАН в 1980-е годы представлял собой уникальный междисциплинарный коллектив, сыгравший важную роль в выработке стратегии «асимметричного ответа». И работа «Как готовился «асимметричный ответ» на СОИ…» интересна своим подробным рассказом о «кухне» напряженной интеллектуальной работы, когда решалось, как нейтрализовать рейгановские «звездные войны». В частности, сама идея асимметричности возникла благодаря тому, что в отделе обратили внимание Кокошина на труды забытого в то время отечественного военного теоретика А.А. Свечина, который внимательнейшим образом исследовал применение асимметричных стратегий в разные периоды истории. Как считает сам Кокошин, в формировании «идеологии асимметричности» для него важную роль сыграл также трактат выдающегося древнекитайского теоретика и стратега Сунь Цзы — как в военно-техническом, так и в политико-психологическом измерении. Идеи асимметричности и легли в основу серии научно-технических отчетов, подготовленных «группой Велихова».
ИНТЕРЕСЫ обеспечения эффективного политико-психологического воздействия на американскую сторону и «нейтрализации» аргументации лоббистов СОИ потребовали от «группы Велихова» публичных выступлений — как перед отечественной аудиторией, так и перед зарубежной. В 1987 году на международном форуме «За безъядерный мир, за международную безопасность» в Москве имела место дискуссия по проблемам стратегической стабильности между Кокошиным и академиком А.Д. Сахаровым. Наибольшие расхождения в их выступлениях касались роли наземных межконтинентальных баллистических ракет шахтного типа.
Сахаров в то время утверждал, что такие МБР — это оружие «первого удара», поскольку они-де являются наиболее уязвимой частью стратегической ядерной триады у каждой из сторон. Сторона, «опирающаяся в основном на шахтные ракеты, может оказаться вынужденной в критической ситуации к нанесению «первого удара», говорил он. Опираясь на эти аргументы, академик считал необходимым при сокращении стратегических ядерных арсеналов принять принцип «преимущественного сокращения» МБР шахтного базирования.

Фактически, указывается в брошюре, логика размышлений Сахарова во многих чертах совпадала с аргументацией ряда американских политиков и экспертов, требовавших в процессе ограничения и сокращения стратегических наступательных вооружений прежде всего сокращения советских шахтных МБР, что привело бы к «перекраиванию» стратегической ядерной триады СССР.
Исторически сложилось так, что у СССР именно МБР шахтного базирования составляли львиную долю арсенала СЯС. К тому же шахтные МБР в СССР были наиболее технически совершенными средствами и наземный компонент советских СЯС обладал наиболее отработанной системой боевого управления.
Кокошин же указывал на то, что угроза ответно-встречного или встречного удара является дополнительным фактором ядерного сдерживания, и поэтому шахтные МБР не могут рассматриваться как оружие «первого удара». Его позиция основывалась на предметном знании характеристик различных компонентов стратегических ядерных сил обеих сторон.
Вместе с тем надо признать, что значительная часть выступления Сахарова, посвященная проблеме СОИ, «работала» на СССР. Академик заявил, что «СОИ неэффективна для той цели, для которой она, по утверждению ее сторонников, предназначена», поскольку компоненты противоракетной обороны, размещенные в космосе, могут быть выведены из строя «еще на неядерной стадии войны, и особенно в момент перехода к ядерной стадии с помощью противоспутникового оружия, космических мин и других средств». Аналогично «будут разрушены многие ключевые объекты ПРО наземного базирования».
Аргументы Сахарова, имевшего на Западе большой авторитет, ставили под сомнение способность широкомасштабной ПРО США обеспечить эффективную защиту от «первого удара». Они во многом совпадали с тем, что было представлено в открытых отчетах «группы Велихова» и в ряде публикаций американских и западноевропейских ученых — противников программы СОИ.
Одной из составляющих, определившей оптимальный характер советского ответа на «программу «звездных войн», была возможность выхода отечественной группы ученых на руководство СССР. Это помогло уберечь его от скоропалительных и разорительных решений в противоракетной области.
В РАМКАХ стратегии «асимметричного ответа» на американскую СОИ предусматривался широкий комплекс мер как по повышению боевой устойчивости советских СЯС (неуязвимость пусковых установок МБР и ракетных подводных крейсеров стратегического назначения, возможность вывода из-под потенциального удара стратегической авиации, надежность системы боевого управления СЯС, выживаемость системы государственного управления в целом), так и по их способности преодолевать многоэшелонную противоракетную оборону.
В единый комплекс были собраны средства и процедуры военно-стратегического, оперативного и тактического порядка, что давало возможность обеспечить достаточно мощный ответный удар возмездия даже при самых неблагоприятных условиях, которые сложились бы в результате массированных упреждающих ударов по Советскому Союзу. Предусматривался даже принцип «мертвой руки», т.е. автоматический запуск уцелевших после упреждающего удара противника шахтных МБР в условиях нарушения централизованной системы боевого управления.
Как отмечал позднее академик Кокошин, важно было не просто все это разрабатывать и иметь «на черный день» (который мог стать последним днем для обеих сторон), но и в дозированной мере продемонстрировать оппоненту, используя искусство «стратегического жеста». Причем сделать так, чтобы это выглядело убедительно как для «политического класса» США, так и для американских экспертов высочайшей квалификации, которые распознали бы любые «натяжки» и элементы дезинформации…
Работа С.К. Ознобищева, В.Я. Потапова и В.В. Скокова представляется весьма своевременной. Она не только напоминает об имеющемся отечественном опыте (притом удачном) выработки асимметричной стратегии, но и обращает внимание на важность практики «встраивания» научных институтов и междисциплинарных коллективов в процесс выработки политико-военных решений, что позволяет обеспечить серьезную аналитическую проработку государственной политики на важнейших направлениях национальной безопасности. Правда, для этого сегодня важно принять меры по поддержанию научных коллективов и групп ученых, способных квалифицированно и на постоянной основе такую работу осуществлять.

Закат ядерной триады. ПРО холодной войны и «звёздные войны»


Противоракетная оборона появилась как ответ на создание мощнейшего оружия в истории человеческой цивилизации – баллистических ракет с ядерными боеголовками. К созданию защиты от этой угрозы были привлечены лучшие умы планеты, исследовались и применялись на практике новейшие научные разработки, строились объекты и сооружения, сравнимые с египетскими пирамидами.

ПРО СССР и РФ

Впервые задача ПРО начала рассматриваться в СССР с 1945 года в рамках противодействия немецким баллистическим ракетам малой дальности «Фау-2» (проект «Анти-Фау»). Реализацией проекта занималось Научно-исследовательское бюро спецтехники (НИБС) во главе с Георгием Мироновичем Можаровским, организованное при Военно-воздушной академии имени Жуковского. Большие габариты ракеты «Фау-2», малая дальность стрельбы (порядка 300 километров), а также невысокая скорость полёта, составляющая менее 1,5 километра в секунду, позволяли рассматривать в качестве средств ПРО разрабатывающиеся в то время зенитно-ракетные комплексы (ЗРК), предназначенные для противовоздушной обороны (ПВО).


Стартующая баллистическая ракета «Фау-2» — предвестник ракетной угрозы
Появление к концу 50-х годов XX века баллистических ракет с дальностью полёта свыше трёх тысяч километров и отделяющейся головной частью сделало применение против них «обычных» ЗРК невозможным, что потребовало разработки принципиально новых комплексов ПРО.
В 1949 году Г. М. Можаровским была представлена концепция системы ПРО, способной защитить ограниченную зону от удара 20 баллистических ракет. Предполагаемая система ПРО должна была включать в себя 17 радиолокационных станций (РЛС) с дальностью обзора до 1000 км, 16 РЛС ближней зоны и 40 станций точного пеленга. Захват цели на сопровождение должен был осуществляться с расстояния порядка 700 км. Особенностью проекта, делающего его нереализуемым в то время, стала ракета-перехватчик, которая должна быть оснащена активной радиолокационной головкой самонаведения (АРЛГСН). Стоит отметить, что широкое распространение в ЗРК ракеты с АРЛГСН получили ближе к концу XX века, да и в настоящий момент их создание является непростой задачей, что подтверждается проблемами при создании новейшего российского ЗРК С-350 «Витязь». На элементной базе 40-х – 50-х годов создать ракеты с АРЛГСН было нереально в принципе.
Несмотря на то, что создать реально функционирующую систему ПРО на базе представленной Г. М. Можаровским концепции было невозможно, она показала принципиальную возможность её создания.
В 1956 году на рассмотрение были представлены два новых проекта систем ПРО: зональная система ПРО «Барьер», разработанная Александром Львовичем Минцем, и система на основе трёх дальностей – «Система А», предложенная Григорием Васильевичем Кисунько. Система ПРО «Барьер» предполагала последовательную установку трёх РЛС метрового диапазона, ориентированных вертикально вверх с интервалом 100 км. Траектория ракеты или боеголовки рассчитывалась после последовательного пересечения трёх РЛС с погрешностью 6-8 километров.
В проекте Г. В. Кисунько использовалась новейшая по тем временам дециметровая станция типа «Дунай», разрабатываемая в НИИ-108 (НИИДАР), которая позволяла определять координаты атакующей баллистической ракеты с метровой точностью. Недостатком была сложность и высокая стоимость РЛС «Дунай», но с учётом важности решаемой задачи вопросы экономии не были приоритетными. Возможность наведения с метровой точностью позволяла поражать цель не только ядерным, но и конвенциональным зарядом.

РЛС «Дунай»
Параллельно в ОКБ-2 (КБ «Факел») велась разработка противоракеты, получившей обозначение В-1000. Двухступенчатая противоракета включала в себя первую твердотопливную ступень и вторую ступень, оснащённую жидкостно-реактивным двигателем (ЖРД). Дальность управляемого полета составляла 60 километров, высота перехвата 23-28 километров, со средней скоростью полёта 1000 метров в секунду (максимальная скорость 1500 м/с). Ракета массой 8,8 тонны и длиной 14,5 метра была оснащена конвенциональной боевой частью массой 500 килограммов, включающей 16 тысяч стальных шариков с ядром из карбида вольфрама. Поражение цели происходило за промежуток времени менее одной минуты.

Противоракета В-1000
Опытная ПРО «Система А» создавался на полигоне Сары-Шаган с 1956 года. К середине 1958 года были завершены строительно-монтажные работы, а к осени 1959 года завершились работы по подключению всех систем.
После ряда неудачных испытаний 4 марта 1961 года был осуществлён перехват боеголовки баллистической ракеты Р-12 с весовым эквивалентом ядерного заряда. Боеголовка разрушилась и частично сгорела в полёте, что подтвердило возможность успешного поражения баллистических ракет.

Кадры перехвата боеголовки ракеты Р-12 противоракетой В-1000
Наработанный задел был использован для создания системы ПРО А-35, предназначенной для защиты московского промышленного района. Разработка системы ПРО А-35 стартовала в 1958 году, а в 1971 году система ПРО А-35 была принята на вооружение (окончательный ввод в эксплуатацию состоялся 1974 году).
Система ПРО А-35 включала в себя РЛС «Дунай-3» дециметрового диапазона с фазированными антенными решетками мощностью 3 мегаватта, способные отслеживать 3000 баллистических целей на дальности до 2500 километров. Отслеживание целей и наведение противоракет обеспечивалось соответственно РЛС сопровождения РКЦ-35 и РЛС наведения РКИ-35. Количество одновременно обстреливаемых целей ограничивалось количеством РЛС РКЦ-35 и РЛС РКИ-35, поскольку они могли работать только по одной цели.
Тяжёлая двухступенчатая противоракета А-350Ж обеспечивала поражение боеголовок ракет противника на дальности 130-400 километров и высоте 50-400 километров ядерной боевой частью мощностью до трёх мегатонн.

Противоракета А-350Ж
Система ПРО А-35 несколько раз модернизировалась, а в 1989 году была заменена системой А-135, включающей РЛС 5Н20 «Дон-2Н» противоракеты дальнего перехвата 51Т6 «Азов» и противоракеты ближнего перехвата 53Т6.

РЛС 5Н20 «Дон-2Н»
Противоракета 51Т6 дальнего перехвата обеспечивала поражение целей н дальности 130-350 километров и высоте порядка 60-70 километров ядерной боевой частью до трёх мегатонн или ядерной боевой частью до 20 килотонн. Противоракета 53Т6 ближнего перехвата обеспечивала поражение целей на дальности 20-100 километров и высоте порядка 5-45 километров боевой частью до 10 килотонн. У модификации 53Т6М максимальная высота поражения была увеличена до 100 км. Предположительно на противоракетах 51Т6 и 53Т6 (53Т6М) могут быть использованы нейтронные боеголовки. В настоящий момент противоракеты 51Т6 сняты с вооружения. На дежурстве находятся модернизированные противоракеты ближнего перехвата 53Т6М с продлёнными сроками эксплуатации.
На базе системы ПРО А-135 концерном «Алмаз-Антей» создаётся модернизированная система ПРО А-235 «Нудоль». В марте 2018 года в Плесецке провели шестые испытания ракеты А-235, впервые со штатной подвижной пусковой установки. Предполагается что система ПРО А-235 сможет поражать как боеголовки баллистических ракет, так и объекты в ближнем космосе, ядерными и конвенциональными боевыми частями. В этой связи возникает вопрос о том, как будет осуществляться наведение противоракеты на конечном участке: оптическим или радиолокационным наведением (или комбинированным)? И как будет осуществляться перехват цели: прямым попаданием (hit-to-kill) или направленным осколочным полем?


Предположительно СПУ П222 комплекса 14Ц033 «Нудоль» на шасси МЗКТ-79291

ПРО США

В США разработка систем ПРО началась ещё раньше – с 1940 года. Первые проекты противоракет, дальнобойной MX-794 Wizard и ближнего радиуса MX-795 Thumper, не получили развития из-за отсутствия конкретных угроз и несовершенства технологий на тот момент.
В 1950-х годах на вооружении СССР появилась межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) Р-7, что подстегнуло работы в США над созданием систем ПРО.
В 1958 году армия США приняла на вооружение зенитно-ракетный комплекс MIM-14 Nike-Hercules, обладающий ограниченными возможностями по поражению баллистических целей при условии применения ядерной боевой части. Ракета ЗРК Nike-Hercules обеспечивала поражение боеголовок ракет противника на дальности 140 километров и высоте порядка 45 километров ядерной боевой частью мощностью до 40 килотонн.

Зенитно-ракетный комплекс MIM-14 Nike-Hercules
Развитием ЗРК MIM-14 Nike-Hercules стал разработанный в 1960-х годах комплекс LIM-49A Nike Zeus с усовершенствованной ракетой с дальностью до 320 километров и высотой поражения цели до 160 километров. Уничтожение боеголовок МБР должно было осуществляться 400-килотонным термоядерным зарядом с увеличенным выходом нейтронного излучения.
В июле 1962 года состоялся первый технически успешный перехват боеголовки межконтинентальной баллистической ракеты комплексом ПРО Nike Zeus. В дальнейшем успешными были признаны 10 из 14 испытаний системы ПРО Nike Zeus.

Ракета комплекса ПРО LIM-49A Nike Zeus
Одной из причин, помешавших развёртыванию системы ПРО Nike Zeus, стала стоимость противоракет, превышающая стоимость МБР того времени, что делало развёртывание системы нерентабельным. Также механическое сканирование вращением антенны обеспечивало крайне низкое время реакции системы и недостаточное количество каналов наведения.
В 1967 году по инициативе министра обороны США Роберта Макнамары была инициирована разработка ПРО Sentinell («Часовой»), в дальнейшем переименованной в Safeguard («Предосторожность»). Основной задачей системы ПРО Safeguard была защита позиционных районов американских МБР от внезапного удара СССР.
Создаваемый на новой элементной базе комплекс ПРО Safeguard должен был быть существенно дешевле LIM-49A Nike Zeus, хотя и создавался на его основе, точнее, на основе усовершенствованного варианта Nike-X. В его состав входили две противоракеты: тяжёлые LIM-49A Spartan с дальностью до 740 км, способные перехватывать боеголовки в ближнем космосе, и лёгкие Sprint. Противоракета LIM-49A Spartan с боеголовкой W71 мощностью 5 мегатонн могла поразить незащищённую боеголовку МБР на расстоянии до 46 километров от эпицентра взрыва, защищённую на расстоянии до 6,4 километра.
Противоракета LIM-49A Spartan
Противоракета Sprint с дальностью 40 километров и высотой поражения цели до 30 километров была оснащена нейтронной боеголовкой W66 мощностью 1-2 килотонны.

Противоракета Sprint
Предварительное обнаружение и выдача целеуказания осуществлялось РЛС Perimeter Acquisition Radar с пассивной фазированной антенной решеткой, способной на дальности до 3200 км обнаружить объект диаметром 24 сантиметра.

РЛС Perimeter Acquisition Radar
Сопровождение боеголовок и наведение противоракет осуществлялось РЛС Missile Site Radar с круговым обзором.

РЛС Missile Site Radar
Изначально планировалось защитить три авиабазы со 150 МБР на каждой, всего таким образом защищалось 450 МБР. Однако из-за подписания между США и СССР в 1972 году Договора об ограничении систем противоракетной обороны было решено ограничиться размещением ПРО Safeguard только на базе Стэнли Микельсен в Северной Дакоте.
Всего на позициях на позициях ПРО Safeguard в Северной Дакоте было развёрнуто 30 противоракет Spartan и 16 противоракет Sprint. Система ПРО Safeguard была введена в эксплуатацию в 1975 году, но уже в 1976 году была законсервирована. Смещение акцентов американских стратегических ядерных сил (СЯС) в пользу подводных ракетоносцев делало неактуальной задачу по обеспечению защиты позиций наземных МБР от первого удара СССР.

«Звёздные войны»

23 марта 1983 года сороковой президент США Рональд Рейган объявил о начале реализации долгосрочной программы научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ с целью создания задела для разработки глобальной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования. Программа получила обозначение «Стратегическая оборонная инициатива» (СОИ) и неофициальное название программы «звёздных войн».
Целью СОИ являлось создание эшелонированной противоракетной обороны североамериканского континента от массированных ударов ядерным оружием. Поражение МБР и боевых блоков должно было осуществляться практически на всей траектории полёта. К решению этой задачи были привлечены десятки компаний, инвестированы миллиарды долларов. Кратко рассмотрим основные вооружения, разрабатываемые по программе СОИ.

Последовательность работы эшелонированной системы ПРО, разрабатываемой в рамках программы СОИ

Лазерное оружие

На первом этапе взлетающие советские МБР должны были встречать размещённые на орбите химические лазеры. Работа химического лазера основана на реакции определённых химических компонент, в качестве примера можно привести йодно-кислородный лазер YAL-1, который использовался для реализации авиационного варианта ПРО на базе самолёта Boeing. Основным недостатком химического лазера является необходимость пополнения запасов токсичных компонент, что применительно к космическому аппарату фактически означает одноразовость его применения. Впрочем, в рамках задач программы СОИ это не является критичным недостатком, поскольку скорее всего вся система будет одноразовой.
Преимуществом химического лазера является возможность получения высокой рабочей мощности излучения при относительно высоком КПД. В рамках советских и американских проектов на химических и газодинамических (частный случай химического) лазерах удавалось получить мощность излучения порядка нескольких мегаватт. В рамках программы СОИ в космосе планировалось развёртывание химических лазеров мощностью 5-20 мегаватт. Орбитальные химические лазеры должны были осуществлять поражение стартующих МБР до момента разведения боевых блоков.
Возможно, именно химический или газодинамический лазер могут быть установлены в российском лазерном комплексе «Пересвет». Это при пессимистичной оценке его конструкции и возможностей.
США был построен экспериментальный лазер MIRACL на флюориде дейтерия, способный развить мощность 2,2 мегаватта. В ходе испытаний, проведённых в 1985 году, лазер MIRACL смог разрушить закреплённую в 1 километре жидкостную баллистическую ракету.
Несмотря на отсутствие серийных космических аппаратов с химическими лазерами на борту, работы по их созданию дали бесценную информацию по физике лазерных процессов, построению сложных оптических систем, отводу тепла. На базе этой информации в ближайшей перспективе возможно создание лазерного оружия, способного существенно изменить облик поля боевых действий.
Ещё более амбициозным проектом было создание рентгеновских лазеров с ядерной накачкой. В качестве источника жёсткого рентгеновского излучения в лазере с ядерной накачкой используется пакет из стержней, изготовленных из специальных материалов. В качестве источника накачки используется ядерный заряд. После подрыва ядерного заряда, но до момента испарения стержней, в них формируется мощный импульс лазерного излучения в жестком рентгеновском диапазоне. Считается, что для поражения МБР необходима накачка ядерным зарядом мощностью порядка двухсот килотонн, при КПД лазера будет около 10%.
Стержни могут быть ориентированы параллельно для поражения одной цели с высокой вероятностью или распределены на несколько целей, что потребует нескольких систем наведения. Преимуществом лазеров с ядерной накачкой является то, что жёсткое рентгеновское излучение, генерируемое ими, обладает высокой проникающей способностью, и защитить ракету или боевой блок от него гораздо сложнее.
Поскольку Договор о космосе запрещает размещение ядерных зарядов в космическом пространстве, они должны выводиться на орбиту непосредственно в момент атаки противника. Для этого планировалось использовать 41 ПЛАРБ (атомная подводная лодка с баллистическими ракетами), на которых ранее размещались снимаемые с вооружения баллистические ракеты «Поларис». Тем не менее, высокая сложность разработки проекта привела к переводу его в разряд исследовательских. Можно предположить, что работы зашли в тупик во многом из-за невозможности проведения практических экспериментов в космосе по вышеупомянутым причинам.
В 2012 году появилась информация о том, что в российском РФЯЦ-ВНИИТФ создан газовый лазер с накачкой от ядерного реактора, работающий на атомарном переходе ксенона, с длиной волны 2,03 мкм. Это другой тип лазера с ядерной накачкой – в нём используется накачка активной зоной реактора. Выходная энергия импульса лазерного излучения составила 500 Дж при пиковой мощности 1,3 МВт. При оптимистичном сценарии в комплексе «Пересвет» может быть установлен именно лазер с накачкой от активной зоны реактора, что может сделать его действительно опасным и перспективным оружием.

Пучковое оружие

Ещё более впечатляющим оружием могли стать разрабатываемые ускорители частиц – так называемое пучковое оружие. Размещённые на автоматических космических станциях источники разогнанных нейтронов должны были поражать боевые блоки на расстоянии десятков тысяч километров. Основным поражающим фактором должен был стать выход из строя электроники боевых блоков из-за торможения нейтронов в материале боевого блока с выходом мощного ионизирующего излучения. Также предполагалось, что анализ сигнатуры вторичного излучения, возникающего от попадания нейтронов в цель, позволил бы отличить реальные цели от ложных.

Создание пучкового оружия считалось крайне сложной задачей, в связи с чем развёртывание оружие этого типа планировалось после 2025 года.

Рельсовое оружие

Ещё одним рассматриваемым элементом СОИ стали рельсовые пушки, получившие название «рельсотронов» (railgun). В рейлгане разгон снарядов осуществляется с помощью силы Лоренца. Можно предположить, что основной причиной, не позволившей создать рельсотроны в рамках программы СОИ, стало отсутствие накопителей энергии, способных обеспечить накопление, длительное хранение и быструю отдачу энергии мощностью несколько мегаватт. Для космических систем менее критичной была бы проблема износа направляющих, присущая «наземным» рельсотронам из-за ограниченного времени работы системы ПРО.
Поражение целей планировалось осуществлять высокоскоростным снарядом с кинетическим поражением цели (без подрыва боевой части). В настоящий момент США активно разрабатывают боевой рельсотрон в интересах военно-морских сил (ВМС), так что исследования, выполненные в рамках программы СОИ, вряд ли пропали зря.

Атомная картечь

Это вспомогательное решение, предназначенное для селекции тяжёлых и лёгких боеголовок. Подрыв атомного заряда с вольфрамовой плитой определённой конфигурации должен был формировать облако осколков, движущихся в заданном направлении со скоростью до 100 километров в секунду. Предполагалось что их энергии будет недостаточно для поражения боевых блоков, но достаточно для изменения траектории лёгких ложных целей.
Препятствием для создания атомной картечи, скорее всего, стала невозможность их заблаговременного размещения на орбите и проведения испытаний из-за подписанного США Договора о космосе.

«Бриллиантовая галька»

Один из наиболее реалистичных проектов – создание миниатюрных спутников-перехватчиков, которые должны были выводиться на орбиту в количестве несколько тысяч единиц. Предполагалось что они станут основным компонентом СОИ. Поражение цели должно было осуществляться кинетическим способом – ударом самого спутника-камикадзе, разогнанного до 15 километров в секунду. Систему наведения предполагалось выполнить на базе лидара – лазерного радара. Преимуществом «бриллиантовой гальки» было то, что она строилась на существующих технологиях. Кроме того, распределённую сеть, состоящую из нескольких тысяч спутников, крайне затруднительно уничтожить превентивным ударом.
Разработка «бриллиантовой гальки» была прекращена в 1994 году. Наработки по этому проекту легли в основу кинетических перехватчиков, используемых в настоящее время.

Выводы

Программа СОИ до сих пор вызывает множество споров. Одни винят её в развале СССР, дескать, руководство Советского Союза ввязалось в гонку вооружений, которую страна не смогла потянуть, другие говорят о самом грандиозном «распиле» всех времён и народов. Иногда удивляет то, что люди, которые с гордостью вспоминают, например, отечественный проект «Спираль» (говорят о загубленном перспективном проекте), тут же готовы любой нереализованный проект США записать в «распил».
Программа СОИ не изменила баланса сил и вообще не привела к сколько-либо массированному развёртыванию серийных вооружений, тем не менее, благодаря ей был создан огромный научно-технический задел, при помощи которого уже созданы или будут созданы в дальнейшем новейшие типы вооружений. Неудачи программы вызваны как техническими причинами (слишком амбициозными были проекты), так и политическими – развалом СССР.
Нельзя не заметить, что существующие системы ПРО того времени и значительная часть разработок по программе СОИ предусматривали осуществление множества ядерных взрывов в атмосфере планеты и в ближнем космосе: боеголовок противоракет, накачки рентгеновских лазеров, залпов атомной картечи. С высокой вероятностью это вызвало бы такие электромагнитные помехи, которые сделали бы неработоспособным большую часть остальных систем ПРО и многих других гражданских и военных систем. Именно этот фактор, скорее всего, стал основной причиной отказа от развёртывания глобальных систем ПРО на тот момент. В настоящий момент совершенствование технологий позволило найти пути решения задач ПРО без применения ядерных зарядов, что предопределило возврат к этой тематике.
В следующем материале рассмотрим современное состояние систем ПРО США, перспективные технологии и возможные направления развития систем ПРО, роль ПРО в доктрине внезапного обезоруживающего удара.

Стратегическая оборонная инициатива (СОИ — Strategic Defense Initiative) — объявленная президентом США Рональдом Рейганом 23 марта 1983 года долгосрочная программа научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Основной целью СОИ являлось создание научно-технического задела для разработки широкомасштабной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования, исключающей или ограничивающей возможное поражение наземных и морских целей из космоса. Программа выглядела настолько невероятной по своим целям и методам их достижения, что средства массовой информации (с подачи сенатора Эдварда Мура Кеннеди) окрестили её программой «Звёздных войн», по названию известного фантастического кинопроекта «Звёздные войны» режиссёра Джорджа Лукаса.

Её конечные цели — завоевание господства в космосе, создание противоракетного «щита» США для надежного прикрытия всей территории Северной Америки посредством развертывания нескольких эшелонов ударных космических вооружений, способных перехватывать и уничтожать баллистические ракеты и их боевые блоки на всех участках полёта.

По мнению некоторых военных специалистов, более точно передающим суть программы названием было бы «стратегическая инициативная оборона», то есть оборона, предполагающая выполнение самостоятельных активных действий, вплоть до нападения.

Описание

Основные элементы такой системы предусматривалось базировать в космосе. Для поражения большого числа целей (нескольких тысяч) в течение нескольких минут в ПРО по программе СОИ предусматривалось использование активных средств поражения, основанных на новых физических принципах, в том числе лучевых, электромагнитных, кинетических, сверхвысокочастотных, а также нового поколения традиционного ракетного оружия «земля-космос», «воздух-космос».

Весьма сложными являются проблемы вывода элементов ПРО на опорные орбиты, распознавания целей в условиях помех, сходимости лучевой энергии на больших расстояниях, прицеливания по высокоскоростным маневрирующим целям и многие другие. Таким глобальным макросистемам, как ПРО, имеющим сложную автономную архитектуру и многообразие функциональных связей, присущи нестабильность и способность к самовозбуждению от внутренних неисправностей и внешних возмущающих факторов. Возможное в этом случае несанкционированное срабатывание отдельных элементов космического эшелона системы ПРО (например, приведение её в повышенную боевую готовность) может быть расценено другой стороной как подготовка к удару и может спровоцировать её на упреждающие действия.

Работы по программе СОИ принципиально отличаются от выдающихся разработок прошлого — таких, как, например, создание атомной бомбы («Манхэттенский проект») или высадка человека на Луну (проект «Аполлон»). При их решении авторы проектов преодолевали достаточно предсказуемые проблемы, обусловленные лишь законами природы. При решении проблем по перспективной ПРО авторы будут вынуждены вести борьбу также и с разумным противником, способным к разработке непредсказуемых и эффективных контрмер.

Анализ возможностей СОИ показывает, что такая ПРО не решает в полном объеме задачи защиты территории США от баллистических ракет и является стратегически нецелесообразной и экономически расточительной. Кроме того, само по себе развёртывание ПРО по программе СОИ, несомненно, способно инициировать гонку стратегических наступательных вооружений Россией/СССР и другими ядерными государствами. В частности, проект СОИ вызывал серьёзное беспокойство у руководства СССР в 1983-86 гг.

Создание ПРО с элементами космического базирования, помимо решения ряда сложных и чрезвычайно дорогих научно-технических проблем, связано с преодолением нового общественно-психологического фактора — присутствия мощного, всевидящего оружия в космосе. Именно совокупность этих причин (преимущественно практическая невозможность создания СОИ) привела к отказу от продолжения работ по созданию СОИ в соответствии с её первоначальным замыслом. В то же время с приходом к власти в США республиканской администрации Джорджа Буша (младшего) эти работы были возобновлены в рамках создания системы ПРО — см. Противоракетная оборона США.

См. также

  • Противоракетная оборона США

Литература

Ссылки

  • Шмыгин А. И. СОИ глазами русского полковника (также рецензия академика РАН В. С. Бурцева)
В этой статье не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 14 мая 2011.

Примечания

История США (хронология)

До 1776

Колониальный период • Франко-индейская война (1754—1763) • Бостонское чаепитие (1773) • Первый Континентальный конгресс (1774) • Война за независимость (1775—1783) • Второй Континентальный конгресс (1775—1781) • Декларация независимости США (1776)

1787—
1854

Принятие Конституции США (1787) • Билль о правах (1789) • Восстание из-за виски (1794) • Квази-война • Первая берберийская война (1801—1805) • Луизианская покупка (1803) • Экспедиция Льюиса и Кларка (1803—1806) • Англо-американская война (1812—1815) • Вторая берберийская война (1812—1816) • Договор Адамса — Ониса (1819) • Миссурийский компромисс (1820) • Доктрина Монро (1823) • Дорога слёз • Аболиционизм • Орегонский договор (1846) • Американо-мексиканская война (1846—1848) • Калифорнийская золотая лихорадка (1848—1855) • Компромисс 1850 года • Покупка Гадсдена (1853) • Закон Канзас-Небраска (1854)

1861—
1897

Предпосылки Гражданской войны • Гражданская война (1861—1865) • Гомстед-акт (1862) • Прокламация об освобождении рабов (1862) • Реконструкция Юга (1865—1877) • Индустриализация • Покупка Аляски (1867) • Биржевой крах (1873) • Позолоченный век • Индейские войны • Паника 1893 года • Золотая лихорадка на Аляске (1896—1897)

1898—
1929

Испано-американская война (1898) • Банановые войны • Филиппино-американская война • Эра прогрессивизма • Первая мировая война • Оккупация Доминиканской Республики (1916—1924) • Красная угроза • Сухой закон (1919—1933) • Великая депрессия (1929)

1933—
1961

Новый курс • Вторая мировая война • Манхэттенский проект • Холодная война • Корейская война (1950—1953) • Маккартизм • Операция PBSUCCESS Движение за права чернокожих (1955—1968) • Космическая гонка (1957—1975) • Десант в заливе Свиней

1962—
1992

Карибский кризис (1962) • Убийство Джона Кеннеди (1963) • Оккупация Доминиканской Республики (1965—1966) • Война во Вьетнаме (1964—1973) • Великое общество • Уотергейтский скандал (1972—1974) • Нефтяной кризис • Захват заложников в Иране (1979—1981) • Рейганомика • Миротворческая операция в Ливане • Стратегическая оборонная инициатива • Вторжение США на Гренаду (1983) • Катастрофа «Челленджера» • Бомбардировка Ливии (1986) • Ирангейт • Вторжение США в Панаму (1989) • Война в Персидском заливе (1991) • Лос-Анджелесский бунт (1992)

1992—
2005

Инцидент в Руби Ридж (1992) • Миротворческая операция в Сомали (1992—1994) • Осада Уэйко (1993) • Интервенция на Гаити (1994) • Теракт в Оклахома-Сити (1995) • Скандал Клинтон — Левински • Война против Югославии (1999) • Теракты 11 сентября 2001 года • Война в Афганистане • Иракская война (в 2003) • Ураган «Катрина»

Симметричные меры — это я люблю

…это — как на Рождество… пахнет елкой (с) Доберман
Дзудо, это конешно хорошо… но в иных ситуевинах нет ничего лучше старого, доброго бокса!
Удар на удар, атака на атаку… иначе загонят в угол и — ага!
«…вот он зажал меня в углу!
Вот я едва ушел!
Вот аперкот!
Я на полу
И мне нехорошо…

…а он все бьет — здоровый, черт!
Я вижу — быть беде…
Ведь бокс не драка — это спорт!
Отважных и тэ де…
…вот он ударил раз-два-три
и сам лишился сил.
Мне руку поднял рефери
Которой я не бил…
Лежал он — и думал
Что жизнь — хороша!
Кому хороша, а кому — ни шиша…» (с)
Прям интерестинг, а чо будит?
Россия долго запрягает — но уж если запрягла, доедет куда решила, отступать не будет.
Придется отступать Америке… или?
Делаем ставки, господа 🙂
Оригинал взят у colonelcassad в Симметричные меры
В продолжение темы санкций http://colonelcassad.livejournal.com/3571040.html.
В Москве выводы из голосования в Сенате по вопросу санкций и в Конгрессе по поводу стены с Мексикой сделали и не стали дожидаться очевидного.
Заявление МИД РФ.
27 июля Конгресс США завершил процедуру голосования по новому закону, ужесточающему санкции в отношении России. Это еще раз подтверждает крайнюю агрессивность Соединенных Штатов в международных делах. Прикрываясь своей «исключительностью», США высокомерно игнорируют позиции и интересы других государств. Хорошо известно, что Российская Федерация делала и делает все возможное, чтобы нормализовать двусторонние отношения, развивать связи и сотрудничество с США по важнейшим вопросам международной повестки дня, включая, прежде всего, борьбу с терроризмом, распространением оружия массового уничтожения, незаконным оборотом наркотиков, нелегальной миграцией, киберпреступностью и т.д. Исходили и исходим из того, что эффективно решать мировые проблемы можно только совместно. Уверены, что большинство людей на планете разделяют такой подход.
Вместе с тем, Соединенные Штаты под абсолютно надуманным предлогом вмешательства России в их внутренние дела настойчиво проводят одну за другой грубые антироссийские акции. Все это идет вразрез с принципами международного права, противоречит положениям Устава ООН, нормам ВТО, элементарным стандартам цивилизованного международного общения. В США принимаются решения о незаконных санкциях в отношении Российской Федерации, изымается российская дипломатическая собственность, оформленная в юридически обязывающих двусторонних документах, высылаются из страны российские дипломаты. Это явно нарушает Венскую конвенцию о дипломатических сношениях и общепризнанную дипломатическую практику.
Принятие нового закона о санкциях со всей очевидностью показало, что отношения с Россией стали заложником внутриполитической борьбы в самих США. Кроме того, новый закон ставит цель, используя политические инструменты, создать недобросовестные конкурентные преимущества для США в глобальной экономике. Подобный шантаж, нацеленный на ограничение взаимодействия зарубежных партнеров с Россией, несет в себе угрозу для многих стран и международного бизнеса.
Несмотря на постоянные выпады Вашингтона, мы вели и ведем себя ответственно и сдержанно, до сих пор не отвечали на явные провокации. Однако последние события свидетельствуют о том, что в известных кругах Соединенных Штатов закрепились русофобия и курс на открытую конфронтацию с нашей страной.
– В этой связи предлагаем американской стороне до 1 сентября с.г. привести количество дипломатических и технических сотрудников, работающих в посольстве США в Москве, в генеральных консульствах в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Владивостоке, в точное соответствие с числом российских дипломатов и сотрудников технического персонала, которые находятся в США. Это означает, что общее количество персонала, занятого в американских дипломатических и консульских учреждениях в Российской Федерации, сокращается до 455 человек. В случае новых односторонних действий американских властей по сокращению численности наших дипломатов в США за этим последует зеркальный ответ. Российская сторона приостанавливает с 1 августа использование посольством США в России всех складских помещений на Дорожной улице в Москве и дачи в Серебряном бору.
Оставляем за собой право в порядке взаимности и на другие меры, которые могут затронуть интересы США.
http://www.mid.ru/ru/press_service/spokesman/official_statement/-/asset_publisher/t2GCdmD8RNIr/content/id/2824435 — цинк
Теперь осталось выяснить, до какого уровня будут деградировать американо-российские отношения после предстоящих санкций и зеркальных мер.

Запрет на вмешательство-4. Асимметричный ответ

Глава 1
Маршал Шапошников выслушал меня, не перебивая, и еще почти минуту обдумывал услышанное. Я терпеливо ждал, понимая, насколько непросто начальнику генерального штаба поверить в полученную от меня информацию.
— Мы к такой войне не готовы, — наконец ответил маршал. – Ваше предположение звучит логично, но оно нуждаются в проверке средствами разведки. На основании голой гипотезы такие решения не принимаются.
— Если применение немцами химического оружия произойдет внезапно, это деморализует наши войска, и вероятность деблокирования противником Московского котла резко повысится. Думаю, именно на этом и строится весь расчет немецкого генштаба. Товарищ маршал, времени у нас максимум две-три недели. Потом будет поздно. В конце концов, у нас есть разведчики, есть партизаны. Нужно поставить им конкретную задачу. Столь масштабную подготовку к химическому удару невозможно полностью скрыть. Рано или поздно мои слова будут подтверждены фактами, но может оказаться уже слишком поздно.
— Предлагаете начать подготовку к применению нашего химического оружия? Завозить на прифронтовые склады снаряды с ипритом и фосгеном? Снабженцы едва справляются со своевременным обеспечением войск обычными боеприпасами и продовольствием, а вы хотите забить наши коммуникации грузами, которые не факт, что вообще понадобятся.
— Не предлагаю, товарищ маршал. Я считаю химическое оружие варварским средством ведения войны, особенно в случае его использования против мирного населения. Я знаю, что в Первую мировую, да и в Гражданскую, оно достаточно широко применялось, но эта практика только укрепляет меня во мнении, что вменяемые люди никогда не станут пускать его в ход. Поэтому я считаю, что наши химвойска должны сосредоточиться на защите армии от химического оружия, а не на его ответном применении.
— Не понял, — Шапошников посмотрел на меня со смесью удивления и недоверия. – Вы что же, товарищ Нагулин, предлагаете терпеть химические удары противника и не отвечать?
— Отвечать мы обязательно будем, — я обозначил уголком губ легкую усмешку, — причем отвечать так, чтобы навсегда отбить у Гитлера мысль о дальнейшем применении отравляющих веществ. Но кто сказал, что наш ответ обязательно должен быть химическим?
— Поясните вашу мысль, подполковник.
— Химическое оружие обладает высокой метеозависимостью. Его эффективность сильно зависит от направления ветра, температуры и влажности воздуха и других погодных факторов, вроде дождя или снега. Кроме того, хорошо подготовленный солдат способен защититься от поражающих факторов химического боеприпаса, и даже гражданское население при принятии должных мер будет страдать от этого оружия меньше, чем от обычных бомб. Немцы это знают и наверняка тщательно готовятся уже сейчас, рассчитывая, что, когда наступит час «Ч», они окажутся в более выгодном положении по сравнению с нашими бойцами и командирами. Отвечать им химией нет никакого смысла – обычные боеприпасы сработают против немцев лучше. Кроме того, нам и без отравляющих веществ есть чем «обрадовать» противника.
— Я чего-то не знаю о содержимом наших арсеналов? – Шапошников слегка изогнул бровь.
— Это оружие пока не вышло из стадии экспериментов, товарищ маршал, но оно обладает настолько высоким боевым потенциалом, что есть смысл сосредоточить силы на скорейшем доведении его до промышленных образцов. Я сейчас говорю о боеприпасах объемного взрыва и боевых термитных смесях.
— О термитных смесях я в курсе, — кивнул маршал. – Они используются в зажигательных бомбах и снарядах. Узкоспециальные боеприпасы, никогда раньше не применявшиеся за пределами того ограниченного круга задач, для которых они и были созданы. А вот об объемном взрыве действительно слышу впервые.
— Я столкнулся с информацией об этих исследованиях в процессе создания гранатомета и боевой части для крылатой ракеты. Пришлось проработать большой массив специальной литературы по взрывчатым веществам. Наша промышленность, к сожалению, не в состоянии производить гексоген в достаточных количествах, и я искал варианты его замены.
— Нашли?
— В какой-то мере. После шести месяцев войны у нас назрел жесточайший дефицит взрывчатых веществ и порохов. Захват ряда заводов врагом и эвакуация промышленности только усугубили это положение. Группу армий «Центр» мы окружили, но сожгли почти все накопленные запасы снарядов и бомб. Теперь, когда немцы немного придут в себя, перегруппируются и предпримут попытку деблокады, не вполне ясно, чем мы будем отбиваться. Поэтому от идеи загружать новыми разработками существующие мощности я сразу отказался – они и так не справляются.
— Разумно, — согласно кивнул Шапошников.
— Как выяснилось, часть традиционных взрывчатых веществ можно заменить смесями, ранее не использовавшимися в снарядах и бомбах. Думаю, вам хорошо известно, что в угольных шахтах и на мукомольных заводах иногда происходят сильные взрывы с человеческими жертвами и значительными разрушениями. Детонирует висящая в воздухе взвесь мельчайшей пыли. Это и есть объемный взрыв. Мука и уголь, конечно, далеко не лучший выбор для боевого применения. Есть гораздо более эффективные компоненты. Например, окись этилена. Это вещество уже сейчас производится нашей химической промышленностью, пусть и не в очень большом количестве, однако, при необходимости, его выпуск может быть увеличен. Не буду утомлять вас подробностями, но я готов предложить конструкцию боеприпаса, основанного на этом принципе. При его разработке я уделил особое внимание технологичности производства. Конструкция оказалась относительно несложной и вряд ли вызовет затруднения при освоении в промышленности.
— В какой стадии находится эта разработка?
— Пока у меня есть только чертежи, товарищ маршал. Для максимально быстрого изготовления и испытания первых образцов нужно решение, которое поступит с самого верха.
— Товарищ Берия в курсе?
— Так точно. Наркомат внутренних дел оказал мне большую поддержку в процессе разработки проекта. Я получил беспрепятственный доступ к секретным разработкам закрытых конструкторских бюро, работающих под эгидой НКВД, и штат инженеров-конструкторов. Один бы я так быстро с этой задачей не справился.
— Ваш способ продвижения своих разработок нарушает все принятые в СССР нормы, — усмехнулся Шапошников, — но после гранатомета все на это закрывают глаза. Отзывы от частей, куда уже поступили первые небольшие партии РГН-1, звучат единогласно: «Дайте еще и как можно больше!». Хорошо, с объемным взрывом я понял. Что по термиту?
— Термитные снаряды известны достаточно давно, как и смеси, идущие на их изготовление. В основном они используются в зажигательных боеприпасах, но пока они не проявили себя как универсальное оружие по одной очень важной причине – термитные снаряды не применялись по-настоящему массированно, когда их эффект складывается. Температура горения смеси оксида железа, алюминиевой пудры и нитрата бария может превышать три тысячи градусов. Одиночный термитный снаряд способен вызвать пожар, но если на относительно небольшую площадь упадет одновременно несколько десятков таких снарядов, врага не защитит ни броня, ни окопы, ни даже блиндажи – сгорит все. Вот только попадания должны накрывать всю площадь цели одновременно или с очень небольшой разницей во времени. Обычной артиллерией такого эффекта добиться сложно, но у нас есть, как минимум, два типа оружия, для которых термитная смесь подойдет наилучшим образом. Это «Катюши» и кассетные бомбы. По бомбам я, скажу честно, подготовить предложение не успел, а вот по реактивным снарядам для БМ-13 все оказалось лучше, чем я думал. В этом направлении уже многое было сделано до меня, так что мне пришлось лишь внести кое-какие правки и взять на себя ускорение процесса разработки и испытаний.
— И вы полагаете, этого будет достаточно для противостояния химической угрозе?
— Думаю, да. И термитное оружие, и боеприпасы объемного взрыва способны произвести на солдат противника сильное деморализующее действие. На самом деле, наладить по-настоящему массовый выпуск таких снарядов и бомб мы не сможем – промышленность к этому не готова, а накопленные запасы быстро иссякнут, но Гитлер ведь об этом не знает. Если наши войска покажут стойкость к химическим атакам и одновременно мы применим эти новые разработки, велик шанс, что при посредничестве нейтральных стран мы сможем договориться с немцами о прекращении применения ими боевых отравляющих веществ в обмен на наш отказ от термитных снарядов и объемно-детонирующих боеприпасов.
Шапошников в задумчивости подошел к карте, отражавшей текущую обстановку под Москвой. Огромный Московский котел за прошедшую неделю успел несколько сжаться. Несмотря на приказы Фюрера, немцы отходили от окраин советской столицы, стремясь уплотнить фронт и высвободить силы для предстоящего прорыва из окружения.
— Я озвучу ваши предложения на совещании Ставки, — наконец развернулся ко мне маршал. – Предположения о подготовке противником применения химического оружия все еще ничем не подкреплены, но то, что вы предлагаете, может иметь значительный эффект и без всякой угрозы химической атаки. Тем не менее, ваше мнение о необходимости всемерного усиления химзащиты войск я разделяю и буду настаивать на немедленном решении этого вопроса.
***
Настроение Рихтенгдена никак нельзя было назвать приподнятым, но сегодня он, по крайней мере, мог сообщить начальству конкретные результаты аналитической работы, проведенной его группой, и это немного примиряло полковника с мрачной действительностью.
— Герр генерал, разрешите!
— Проходите, полковник. Как ваши нервы? Не будете больше проситься на фронт?
— Благодарю, уже лучше. Интенсивная работа – лучшее лекарство от депрессии. А на фронт проситься буду, только в этот раз не командиром пехотного батальона, а все же в прежнем качестве, — Рихтенгден обозначил на лице легкую улыбку.
— Да, вот теперь я вижу, что вы действительно в порядке, — усмехнулся генерал, — Слушаю вас, полковник.
— К настоящему моменту у нас накопился значительный объем данных по действиям русского стрелка в различных обстоятельствах, которые позволяют с достаточной точностью определить пределы его возможностей.
— Так все-таки стрелка или стрелков? – перебил подчиненного генерал.
— Стрелка. Пока только одного стрелка. Более детальный анализ повреждений, полученных нашими самолетами, показал, что второй снайпер Нагулину явно не ровня. Возможно, довольно способный ученик, но с самим стрелком он ни в какое сравнение не идет. Если исходить из скорострельности «панцербюксе-38» и опираться на показания выживших участников сражения, можно сделать вывод, что за время боя второй снайпер произвел около сорока выстрелов, допустив не менее восьмидесяти процентов промахов. Учитывая сложность целей, это отличный результат, но не более. Ничего сверхъестественного. Нагулин попал бы тридцать раз из сорока.
— Уже легче, — кивнул генерал. – Продолжайте.
— Так вот, вернемся к возможностям стрелка. Мы пришли к выводу, что при всей их необычности они все же имеют четкие границы. Практика показала, что стрелок, имеющий на вооружении крупнокалиберное автоматическое оружие, может уверенно противостоять атаке пяти-шести самолетов, да и то лишь в ситуации, когда они атакуют не непосредственно его, а другие цели. Если самолетов больше, защищаемые стрелком объекты начинаю нести потери. Одновременный бомбовый удар двадцати Ju-87 стрелок сорвать не смог, даже несмотря на поддержку второго снайпера. Бомбардировщики успели сделать два захода и нанесли пехоте противника существенный урон. Думаю, если бы они атаковали не русские окопы, а самого Нагулина, результат для него был бы весьма печальным.
— Наконец-то я слышу что-то обнадеживающее, — произнес генерал, неспешно прохаживаясь по кабинету.
— Это еще не все. Трижды стрелок руководил действиями ночных бомбардировщиков. В районе Кременчуга он делал это с земли, и потом дважды управлял группами из десяти ТБ-7 и Ер-2 под Киевом и Вязьмой. Десять самолетов – его предел. Собрать группу большей численности он, конечно, может, но вот эффективно ими управлять – нет. Его группы в обоих случаях понесли существенные потери, даже когда ведомых было всего десять.
— Это были оправданные потери, — возразил генерал. — И под Киевом и Вязьмой достигнутый русскими результат не шел ни в какое сравнение с потерей нескольких тяжелых бомбардировщиков.
— Несомненно, — не стал спорить Рихтенгден, — но суть ведь не в этом. Главный вывод из сказанного состоит в том, что, делая ставку на новейшие достижения наших инженеров, мы упустили один простой, но важный нюанс – русский успешно борется с одиночными целями и неплохо справляется с несколькими противниками, даже если они являются нашими новейшими разработками, но эффективно действовать против большого числа обычных строевых машин, вроде «штук», он просто не успевает.
— Предлагаете завалить Нагулина трупами, полковник? – с сомнением в голосе спросил генерал. Было видно, что он напряженно обдумывает полученную информацию, но пока к определенным выводам не пришел.
— Если быть предельно циничным, то можно сказать и так, — пожал плечами Рихтенгден. – Потери неизбежно будут высокими, но для уничтожения такого необычного противника это было бы слишком просто.
— Тогда в чем состоит ваша идея?
— Стрелок уже неделю практически никак себя не проявляет на фронте. Думаю, русские что-то готовят. Как вы думаете, герр генерал, что сейчас является нашей самой уязвимой точкой, ударив по которой можно существенно нарушить все наши планы?
— Воздушный мост, переброшенный люфтваффе в Московский котел, — не задумываясь, ответил генерал. – Рейхсмаршал Геринг смог прыгнуть выше собственной головы. На юге и под Ленинградом наши войска стонут от отсутствия эффективной поддержки с воздуха, но больше тысячи транспортных самолетов под плотным истребительным прикрытием бесперебойно доставляют грузы окруженным, и русская авиация ничего не может с этим поделать, хотя попытки были. К счастью, безуспешные. Противник потерял слишком много самолетов, поддерживая наступление своих танковых сил на Вязьму, и банально выдохся.
— Я пришел к аналогичному выводу, герр генерал, — кивнул Рихтенгден. – Думаю, именно здесь нам следует ожидать очередной атаки стрелка. Вот только он предпочитает совершать вылеты ночью, а воздушный мост действует днем.
— Возможны ночные удары по аэродромам. Такое в практике Нагулина уже было.
— К подобному развитию событий мы готовы, — возразил полковник, — аэродромы базирования транспортных самолетов отлично защищены, а сами транспортники на ночь рассредоточиваются и тщательно маскируются.
— И как, по вашему мнению, будет действовать Нагулин?
— Думаю, он будет управлять огнем с земли. Русские 85-миллиметровые зенитки 52-к способны вести огонь по воздушным целям на высоте до десяти километров, а наши транспортные «юнкерсы» выше шести не поднимаются. Да и привлеченные к перевозкам грузов бомбардировщики «хейнкель» Не-111 имеют практический потолок восемь тысяч метров. На этих высотах русским зенитчикам редко удается попасть по нашим самолетам, но если за дело возьмется стрелок…
— Хорошо, допустим все так. Что дальше?
— А дальше все достаточно просто. Как только какая-то из групп наших транспортников попадет под аномально точный огонь с земли, нам станет ясно, где именно в данный момент находится стрелок. Один из истребителей прикрытия немедленно подаст условный сигнал ударной авиагруппе, которую нам предстоит срочно подготовить и держать в постоянной готовности к вылету. Как только ее командир получит сигнал, он поднимет свои машины и нанесет удар по позиции русских зениток, управляемых Нагулиным.
— Стрелок наверняка будет хорошо защищен, — возразил генерал. — Думаю, при первых же признаках атаки с воздуха он немедленно укроется в каком-нибудь надежном убежище. Уверен, для него русские постараются построить такой блиндаж, который возьмет разве что прямое попадание стокилограммовой бомбы. Есть еще вариант с управлением огнем по радио, как он это уже неоднократно делал.
— Зенитный огонь требует немедленной реакции на маневры самолетов. При использовании радио будут неизбежно возникать задержки, и эффективность стрельбы резко упадет. Уверен, что стрелок займет место наводчика одной из зениток или возглавит расчет прибора управления зенитным огнем батареи. Кроме того, я считаю, что при нашей атаке Нагулин не побежит в блиндаж, — усмехнулся Рихтенгден. – Хоть он и унтерменш, но ни разу не дал нам повода усомниться в своей смелости. Он не бросит товарищей и попытается отразить налет. Но даже если ему прикажут и силой эвакуируют в блиндаж, у нас есть средство сделать так, чтобы с этой позиции живым он не ушел.
— Опять какая-то новинка?
— Естественно. Без подобных сюрпризов рассчитывать на гарантированное уничтожение стрелка было бы слишком самонадеянно. Три года назад, в тридцать восьмом году, наши ученые при попытке создать новый мощный пестицид синтезировали вещество, перевернувшее наши представления о токсичных газах. Это фосфорорганическое соединение нервно-паралитического действия получило название «зарин». Его преимущество заключается в воздействии на человека не только через органы дыхания, но и через кожу. Защититься от зарина можно лишь с помощью полного защитного костюма, которого, я уверен, у Нагулина не будет. Промышленное производство этого газа еще не освоено нигде в мире, но, как я выяснил, с помощью экспериментальных установок нами уже наработано около двадцати килограммов зарина. Учитывая его исключительную токсичность, этого хватит для снаряжения нескольких десятков авиабомб, которые мы применим в комплексе с обычными фугасными и осколочными боеприпасами.
Генерал посмотрел на Рихтенгдена долгим взглядом, в котором читались смешанные чувства. Сама идея применения на войне отравляющих веществ была ему явно не по душе, но в предложении полковника имелось рациональное зерно. Фюрер своим личным приказом санкционировал применение боевых газов, и теперь у Абвера в этом вопросе тоже были развязаны руки.
— Применив зарин против позиции русских зенитчиков, мы можем нарушить планы командования вермахта по нанесению внезапного химического удара по русским войскам, — выдвинул генерал свое последнее возражение.
— Думаю, это уже неважно. Переброска танковой группы Клейста под Вязьму практически завершена. До начала нашего наступления остались считаные дни. Русские просто не успеют ничего предпринять, даже если вовремя поймут, с чем имеют дело.
— Возможно, вы правы, но я не могу разрешить проведение подобной операции без согласования с адмиралом Канарисом и рейхсмаршалом Герингом. Вполне возможно, она потребует и личного одобрения Фюрера. Тем не менее, вам следует приступить к подготовке немедленно. С учетом всех тех проблем, которые стрелок нам уже успел создать, я уверен, что ваш план будет утвержден достаточно быстро и без существенных изменений.
***
— Товарищ Жуков, вы уверены, что противник действительно в состоянии организовать снабжение окруженных войск продовольствием и боеприпасами в достаточном объеме?
— Смотря что считать достаточным, товарищ Сталин. Грузов, доставляемых немцами по воздуху, безусловно, не хватит для поддержания боеспособности группы армий «Центр» в течение длительного времени. Однако, все мы понимаем, что противник готовит прорыв, и долго ждать немецкого наступления нам не придется. Продержаться на таком снабжении еще пару недель окруженные войска смогут, а дальше все будет зависеть от нашей способности отразить деблокирующий удар.
Сталин кивнул, бросил короткий взгляд на карту и повернулся к Шапошникову.
— Борис Михайлович, как вы оцениваете способность наших войск не допустить прорыва кольца окружения?
— Ситуация непростая, Иосиф Виссарионович. Мы слишком сильно выложились, замыкая котел и отражая контрудары противника. Численность дивизий просела до двух-трех тысяч человек. Танковые бригады потеряли до шестидесяти процентов боевых машин, а артиллерия испытывает недостаток снарядов. С авиацией, к сожалению, положение еще более сложное. Нам не просто не удалось поколебать немецкое господство в воздухе. После понесенных потерь соотношение сил еще больше сместилось в пользу противника. Тем не менее, пока на внешнем фронте окружения мы имеем достаточно устойчивое положение, и если противник ограничится ударом извне, шансы удержаться достаточно велики, однако сложно рассчитывать на то, что немцы внутри кольца будут вести себя пассивно. Пока люфтваффе доставляет им горючие и боеприпасы, не учитывать возможность их удара навстречу танкам Клейста мы не можем. Кроме того, — Шапошников слегка замялся, — есть еще одно обстоятельство. Пока это лишь выводы аналитиков, но я бы не стал ими пренебрегать.
— Продолжайте, Борис Михайлович, — чуть приподнял бровь Сталин, — мы с товарищами вас внимательно слушаем.
***
Полученный приказ мне не понравился. Пожалуй, впервые Ставка решила использовать мои возможности по собственной воле, а не по моей инициативе. Я прекрасно понимал, что выстроенный Герингом воздушный мост стал для товарища Сталина и его генералов костью в горле. В результате контрнаступления под Москвой Красная армия откусила настолько крупный и жирный кусок, что теперь испытывала явные проблемы с тем, чтобы его прожевать. А сам кусок оказался очень вкусным, но до неприличия скользким и изворотливым, норовящим в любую секунду выскользнуть изо рта. И вот теперь решение этой проблемы, вернее, ее самой неприятной части, оказалось возложено на скромного подполковника Нагулина. А что? Мост через Днепр на дно пустил? Пустил! Значит, теперь и воздушный мост с таким же успехом обрушишь, а мы поможем. Ну а если не справишься, тут уж извини…
Однако имела место и еще одна проблема, волновавшая меня едва ли не больше, чем внезапно упавшая на мою голову задача настучать по рогам рейхсмаршалу Герингу. Ставка восприняла мои выводы по готовящейся химической атаке без должного внимания. Нет, от слов Шапошникова не отмахнулись, но и с должной серьезностью к ним тоже не отнеслись, отделавшись дежурной записью в протоколе совещания в стиле: «усилить подготовку…, проверить наличие в войсках…, устранить недостатки…» и все в том же духе. Воздушный мост и предстоящий удар танков Клейста волновали руководство СССР куда больше некой гипотетической химической угрозы.
Шапошников, тем не менее, проблемой проникся, особенно после того, как по его запросу наркомат Берии нашел среди донесений партизанских отрядов доклад об обнаружении в одном из вагонов пущенного под откос немецкого поезда снарядов с непонятной маркировкой в виде кольцевых полос разного цвета. Обследовать их детально партизаны не успели, возможно, на их счастье, но сам факт в докладе на «большую землю» отметили.
— Товарищ маршал, нам просто необходимо подготовить хотя бы несколько частей, способных эффективно действовать в условиях химического заражения местности. Именно они смогут удержать фронт от развала, если Гитлер все же решится пустить в ход отравляющие вещества.
Думал Шапошников недолго, и решение, на мой взгляд, принял вполне адекватное.
— В районе Калинина сейчас завершают формирование две новых танковых бригады и стрелковая дивизия. После выполнения задачи, поставленной вам Ставкой, отправитесь туда в качестве представителя генштаба и организуете необходимую подготовку. Любое разумное усиление этих соединений химическими войсками я поддержу. Но сейчас вам необходимо сосредоточиться на пресечении снабжения Московского котла по воздуху. К концу дня Ставка ждет ваших предложений.
От Шапошникова я вышел, мягко говоря, не в лучшем настроении. Что я могу сделать против целой орды транспортных самолетов, густо прикрытых злыми «мессершмиттами»? Использовать свой «крейсер ПВО», кустарно переделанный из ТБ-7? Смешно. Днем мессеры, навалившись толпой, порвут его в клочья, потеряв в лучшем случае несколько машин. Можно, конечно, отбомбиться ночью по аэродромам, но это, скорее всего, мало что даст, а потери наверняка будут большими – немцы не дураки, и на собственном опыте учатся очень быстро. Значит, остаются зенитки, они у Красной армии неплохие, но здесь тоже не все так просто. Одно дело неподвижный мост через Днепр или сгрудившиеся на небольшой площади танки и бронетранспортеры противника, и совсем другое – летящие на большой высоте самолеты.
Начальная скорость снаряда единственной подходящей для моих целей зенитки – восемьсот метров в секунду. Лететь снаряду предстоит семь-восемь километров, причем в основном вверх. До цели он доберется секунд через пятнадцать, а то и двадцать после выстрела. За это время самолет может совершить несколько маневров, как по горизонтали, так и по высоте. А если учесть, что самолетов этих тысяча с лишним, замучаюсь я их с неба ссаживать. На это несколько месяцев уйдет, которых мне никто не даст, и, прежде всего, не дадут мне их сами немцы.
Это ознакомительный фрагмент. В данный момент книга находится в процессе написания. Подписка на черновик открыта на ЛитРес и Author.today
Подробности о творческих планах и ходе написания книг на сайте MaksGlebov.com и в ВК: vk.com/maksglebov или в группе vk.com/public190856081