Швейцарская гвардия французских королей

Французская революция: штурм дворца Тюильри, отстранение от власти и арест Людовика XVI

Восстание 10 августа 1792 — одно из определяющих событий в истории Великой Французской революции. День 10 августа привел к падению французской монархии после штурма Тюильри Национальной гвардией повстанческой Парижской коммуны и революционными федератами из Марселя и Бретани.

Было семь часов утра. Набат не переставал гудеть всю ночь. С момента ухода короля из дворца всякий повод к сопротивлению исчез, к тому же с уходом национальной гвардии, сопровождавшей короля, уменьшились и средства к защите. С криками «Да здравствует нация!» жандармы покинули свои посты. Национальная гвардия склонялась на сторону повстанцев. На правом берегу Сены батальоны Сен-Антуанского предместья, и на левом Сен-Марсельского, бретонцы и марсельские федераты продвигаются вперед свободно, как на параде. Никакого сопротивления в обычно охраняемых местах: у Сен-Жанской арки, у проходов на мосты, вдоль набережных и во дворе Лувра. Авангард, состоящий из мужчин, женщин и детей, вооруженных чем попало, занимает покинутую площадь Карусель, и к 8 часам первая колонна под предводительством Вестерманна появилась перед дворцом.

Штурм дворца начался в восемь часов утра. По приказу короля швейцарцы отошли в глубь помещений здания, и защита прилегающего к входу двора осталась полностью на национальных гвардейцах. Марсельцы начинают брататься с артиллеристами национальной гвардии, достигают вестибюля дворца, поднимаются по парадной лестнице и призывают швейцарскую гвардию сдаться. «Сдавайтесь народу!» — закричал Вестерманн по-немецки. «Сдаться было бы позором для нас!» был ответ.

Швейцарцы неподвижно стояли в окнах дворца; обе стороны некоторое время смотрели друг на друга, не предпринимая никаких действий. Кое-кто из осаждавших подходил поближе к швейцарцам, чтобы убедить их присоединиться к народу, некоторые швейцарцы бросали из окон свои патроны в знак мира. Повстанцы между тем вошли в вестибюль дворца, где находились другие его защитники. Только решетка разделяла их. Тут-то и началось сражение, хотя никто не знает, с чьей стороны был произведён первый выстрел. Швейцарцы, стреляя сверху, очистили вестибюль и двор, бросились вниз на площадь; повстанцы рассеялись во все стороны. По ним стреляют одновременно и со стороны дворов, и со стороны сада, и со стороны города. Вся площадь представляет собой сплошное густое облако дыма, образованное беглым огнём. Самые отважные, тем не менее, собрались вокруг подъездов домов на Карусели, открыли огонь по дворцу и подожгли прилегающие дворец строения. Швейцарцы атакуют, перешагивают через тела убитых, захватывают вход во дворец, пересекают Карусель и даже уводят пушки, оставленные там нападающими. Как и при штурме Бастилии, крик о предательстве раздался над площадью, и нападающие предположили, что попали в засаду, вследствие чего впредь швейцарцы стали предметом особой ненависти со стороны санкюлотов.

В этот момент подходят батальоны Сен-Антуанского предместья, и повстанцы оттесняют швейцарцев назад во дворец. Тут сопротивление делается отчаянным, большую лестницу отстаивают упорно, но наступление ведётся так бурно, что сопротивление становится вскоре бесполезным. Людовик, услышав из Манежа звук стрельбы, написал на клочке бумаги: «Король приказывает своим швейцарцам немедленно сложить оружие и вернуться в казармы». Выполнение этого приказа в такой момент означало верную смерть, и швейцарские офицеры, сознавая тщетность его выполнения в разгар напряжённого боя, не сразу отдали его. Тем не менее положение швейцарской гвардии вскоре становится угрожающим, боеприпасы иссякают и потери растут. Только тогда отдается приказ к отступлению. Основная часть швейцарской гвардии отступает через дворец, через сады в задней части здания, некоторые попытались укрыться в здании парламента: некоторые были окружены, приведены к ратуше и преданы смерти под статуей Людовика XIV. Из девятисот только триста осталось в живых.

Общие потери со стороны роялистов были, возможно, восемьсот человек. Со стороны повстанцев триста семьдесят шесть были либо убиты, либо ранены. Восемьдесят три из них были федераты и двести восемьдесят пять национальных гвардейцев — простые граждане из каждой отрасли торговых и рабочих классов Парижа, которые в этот день превратились в героев. Среди них было представлено более шестидесяти профессий — парикмахеры и плотники, столяры и маляры, портные, шляпные мастера и сапожники, слесари и из домашней прислуги. Две женщины были среди раненых, и «пассивные» граждане, считавшиеся слишком незначительными, чтобы иметь даже право голоса, лежали мертвые на земле, которую они завоевали для Республики, по-прежнему сжимая свои неуклюжие пики. Ибо это была победа народа.

Король Людовик XVI вместе с семьёй укрылся в Законодательном собрании и был низложен. Восстание 10 августа является кульминацией в неудачной попытке установить конституционную монархию во Франции с начала революции 1789 года из-за комплекса внутренних и внешних причин и обстоятельств. Присутствие в столице и участие федератов в свержении монархии придало 10 августа общенациональный характер. Формальный конец монархии произошёл шесть недель спустя как один из первых актов нового Национального конвента. Это восстание и его исход в историографии революции чаще всего называют просто как «Восстание 10 августа» или «Вторая революция».

Свержение монархии и начало революционных войн

Предыстория

После того как Национальное собрание было объявлено Учредительным (см. урок «Франция в XVIII в. Начало Великой Французской Революции»), французские газеты писали о том, что в стране совершилась бескровная революция. В действительности это было только самым началом революции, которая длилась в течение многих последующих лет. Король не хотел признавать Учредительное собрание, более того, возникла опасность его уничтожения. Это вызвало волнения в Париже.

События

Июль 1789 г. – в Париже возникла напряженность в связи с опасностью разгона королем Учредительного собрания (Людовик XVI стягивал войска к Парижу). В городе начали собираться стихийные митинги.

14 июля – парижане штурмуют крепость-тюрьму Бастилию, бывшую символом королевского произвола. Король признает законность Учредительного собрания. Власть в Париже перешла к городскому совету (коммуне Парижа). Штурм Бастилии вызвал всплеск насилия: крестьяне сжигали дома знати по всей стране.

4–11 августа – приняты декреты, отменяющие большую часть сеньориальных повинностей. Они фактически уничтожали феодальный строй в стране.

26 августа 1789 г. – Учредительным собранием принята Декларация прав человека и гражданина, в которой были провозглашены равенство перед законом, право на свободу мысли и слова, неприкосновенность частной собственности и иные гражданские права. Согласно декларации, источником власти является народ.

3 сентября 1791 г. – Учредительное собрание приняло Конституцию Франции. Король оставался главой исполнительной власти. Носителем законодательной власти становилось Законодательное собрание.

1791 г. – выборы в Законодательное собрание (французский революционный парламент).

20 апреля 1792 г. – Франция объявляет войну Австрии. К Австрии в качестве союзников присоединились Англия и Пруссия (Первая антифранцузская коалиция). Это стало началом длительных революционных войн.

10 августа 1792 г. – парижане штурмуют Тюильрийский дворец. Король Людовик XVI с семьей арестован.

Сентябрь 1792 г. – «Сентябрьские казни». Начало революционного террора. Расправы с заключенными тюрем, действительными или мнимыми противниками революции.

20 сентября 1792 г. – битва у Вальми между французскими и прусскими войсками. Первая значительная победа революционной армии. Французы переходят в наступление и переносят военные действия за пределы страны.

22 сентября 1792 г. – на основе всеобщего избирательного права (для мужчин) избран новый высший орган государственной власти – Национальный конвент. Принятые Конвентом законы уничтожали монархию и провозглашали Францию республикой. Было сформировано правительство умеренно настроенных жирондистов.

21 января 1793 г. – по решению Конвента король был обезглавлен (обвинен в заговоре против нации). В октябре была казнена и Мария-Антуанетта.

Участники

Людовик XVI – французский король из династии Бурбонов, правил в 1774–1792 гг.

Мария-Антуанетта – французская королева, жена Людовика XVI, дочь императора Австрии.

Лафайет, маркиз. Участник Войны за независимость в Северной Америке. Один из главных деятелей начального этапа Французской революции. Командующий национальной гвардией, автор первого проекта Декларации прав.

Мирабо, граф. Один из главных деятелей начального периода Французской революции. Оратор и писатель.

Жорж Дантон – один из лидеров Конвента, популярный революционный оратор. Сыграл большую роль в организации французской революционной армии.

Заключение

В результате революционных событий 1789–1791 гг. во Франции была учреждена конституционная монархия с ограниченным избирательным правом (конституция 1791 г.). Власть короля была ограничена Законодательным собранием. Но уже в 1792 г. Франция провозглашена республикой, король сначала арестован, а затем казнен.

Важнейшим достижением революции стало принятие Учредительным собранием Декларации прав человека и гражданина, которая впервые во Франции устанавливала равные права для всех граждан. Сословные привилегии были отменены. Революция привела к длинной череде войн с многочисленными антифранцузскими коалициями, постоянным участником которых была Англия.

Революцию уже нельзя было назвать бескровной. Борьба за власть приведет к периоду революционного террора (см. урок «От Якобинской диктатуры до империи Наполеона»).

Введение

На данном уроке речь пойдет о свержении монархии во Франции и начале революционных войн.

Первые шаги на революционном пути

В июле 1789 года кризис французской монархии достиг своего апогея. Королевская власть предприняла попытку уничтожить Учредительное собрание (революционный орган). Однако эта попытка была неудачной. Она привела к тому, что враги короля активизировались. В стране вспыхнули антимонархические настроения. На волне недовольств 14 июля толпа парижан захватила знаменитую парижскую тюрьму – Бастилию (рис. 1). Попытка победить революцию королю не удалась. Ему пришлось признать Учредительное собрание, и на этом, казалось, можно было остановить революционные события. Между королем и собранием установился мир. Учредительное собрание назвало французского короля Людовика XVI»восстановителем французских свобод» (рис. 2). Королю в Париже был оказан торжественный прием. Французские просветители того времени говорили о том, что это самая замечательная бескровная революция. Но мало кто в этот момент предполагал, чем все это закончится, ведь это было лишь началом грандиозной революции.

Рис. 1. Взятие Бастилии, 14 июля 1789 года (Источник)

Рис. 2. Король Франции Людовик XVI (Источник)

Ситуация во Франции становилась все более острой и напряженной. По стране прокатился ряд крестьянских выступлений. Крестьяне отказывались выполнять повинности своему сеньору, они брали в руки оружие и шли громить поместья своих феодалов. Власть с этим ничего не могла поделать. Революционное Учредительное собрание вынуждено было пойти навстречу крестьянам. В августе был принят ряд декретов, по которым отменялись личные повинности перед сеньором. Но поземельная зависимость от сеньора все же оставалась. Крестьянам предлагалось выкупиться из данной зависимости, но для этого нужно было заплатить баснословную сумму денег, равную 20 годовым оброкам. Такое могли себе позволить лишь очень немногие крестьяне. Поэтому крестьяне отказались выполнять повинности и платить за выкуп.

Таким образом, та часть французского общества, которая поддерживала короля и монархию, в одночасье лишилась большей части своих доходов.

26 августа 1789 года Учредительное собрание принято знаменитый документ – Декларацию прав человека и гражданина (рис. 3). В этой декларации прописывались основные права французских граждан, такие как право на жизнь, свободу, равенство, свободу слова, печати и другие. Фактически эта декларация приравнивалась к Конституции.

Рис. 3. Декларация прав человека и гражданина во Франции (Источник)

Но после принятых в августе Учредительным собранием новых декретов большое количество французских дворян начало покидать страну, опасаясь за свою жизнь и имущество. Король отказывался подписывать эти документы, однако с его позицией уже не считались. Ситуация в стране все более обострялась.

Восстание в Париже и принятие Конституции

В начале октября 1789 года Париж взбунтовался. Причиной этому стал вопрос с поставками хлеба. Хлеба в городе не хватало. Он становился все дороже и дороже, но в то же время закрывались мануфактуры, люди оставались без работы, без заработка, а соответственно, без средств к существованию. Главным источником недовольства были хлебные очереди в столице Франции. Толпа женщин, по разным оценкам достигавшая примерно нескольких десятков тысяч человек, двинулась к дворцу короля. Когда они пришли во дворец, то потребовали, чтобы монарх уладил этот вопрос. Людовик XVI заверил женщин, что сделает все возможное для того, чтобы в кратчайшие сроки наладить обеспечение города хлебом. Однако на деле он был бессилен. Эта ситуация ясно показала королю, чем чревата революция. Виновником в таких ситуациях обычно бывает король. Во Франции им стал не кто иной, как Людовик XVI. С этого момента Людовик начал думать о том, что ему надо покинуть Францию, спасая свою жизнь и жизнь своей семьи. Однако с бегством он тянул еще два года и только в 1791 году попытался покинуть государство. В закрытой карете, под чужими документами он двинулся в сторону границы. Однако в местечке Варен короля узнали, остановили и вернули в Париж, который ждал короля и предъявил ему обвинение в измене делу революции. Королевская власть в стране с этого времени была дискредитирована.

В сентябре 1791 года Учредительное собрание приняло первую в истории Франции Конституцию (рис. 4). Согласно этой Конституции, король еще не лишался всех прав, он оставался главой исполнительной ветви власти. Законодательная власть переходила в руки нового органа – Национального (Законодательного) собрания. В Конституции прописывались важнейшие положения для новой Франции. Отменялись все внутренние таможни, изменялось административное деление государства, теперь оно состояло из 83 департаментов. Конфисковались церковные земли и выпускались в свободную продажу.

Рис. 4. Первая Конституция в истории Франции, 1791 год (Источник)

Война Франции с Австрией

Учредительное собрание на этом свою деятельность завершало, а вся ответственность ложилась на плечи Законодательного собрания, которое выбиралось путем голосования. Согласно Конституции населению Франции было даровано избирательное право. В состав Законодательного собрания попали представители разных социальных сил. Главным образом там были представлены представители буржуазии, то есть люди городского сословия. Одной из наиболее влиятельных группировок в собрании была так называемая группировка «жирондистов» (рис. 5) (по названию департамента Жиронда). Жирондисты хотели укрепить свое положение во власти. Для этой цели они хотели провести успешную внешнюю войну. Они думали, что Франция легко одержит победу над своими противниками и тем самым значительно увеличит авторитет самих жирондистов, ставших инициаторами войны. Так, Франция начинает эпоху революционных войн.

Рис. 5. Группировка жирондистов во Франции (Источник)

20 апреля 1792 года Законодательное собрание объявило войну Австрии. Однако война пошла не по плану жирондистов. Практически сразу к Австрии присоединились союзники – Англия и Пруссия. Правители этих государств испугались агрессивного настроя французских революционеров. Они поддержали Австрию, потому что решили не дать революционным настроениям разрастись по Европе. Военная кампания начала складываться не в пользу французов. Они потерпели ряд значительных поражений, войска союзников по антифранцузской коалиции вторглись на территорию государства и захватили ряд важных крепостей. Ситуация становилась критической.

Во Франции находились социальные группы, которые поддерживали вторгающихся союзников. Так, дворяне мечтали о том, что усилиями западных соседей удастся уничтожить революцию. Жена короля – Мария Антуанетта (рис. 6) – приходилась сестрой австрийскому императору и прислала ему французские военные планы. Война складывалась неудачно для Франции. В стране начинал обсуждаться вопрос: кто в этом виновен? Стали говорить о том, что король предал Францию и помогает вторгающимся неприятелям.

Рис. 6. Жена Людовика XVI – Мария Антуанетта (Источник)

10 августа 1792 года огромная толпа повстанцев численностью до 20 тысяч человек двинулась к королевскому дворцу Тюильри (рис. 7). Дворец был взят штурмом, а король арестован. Законодательное собрание, боясь за свою судьбу, решило возглавить эту волну. Представители собрания поддержали обвинение короля, отреклись от власти и создали новый верховный орган – Национальный конвент (рис. 8). Король был помещен в тюрьму, начался судебный процесс по делу об измене королем родины.

Рис. 7. Штурм дворца Тюильри (Источник)

Рис. 8. Заседание Национального конвента во Франции (Источник)

Франция становится республикой

Создание Национального конвента отменяло действующую Конституцию, ведь по положениям Конституции Франция являлась конституционной монархией. Теперь монарха не было. 22 сентября 1792 года Франция провозглашается республикой. В числе деятелей Национального конвента было больше радикально настроенных людей, чем раньше в Законодательном собрании. Эти люди хотели показать всему миру свою власть, свою силу, свою решительность. Поэтому они вели судебное дело против короля, стремясь осудить его и покарать как можно более жестоким способом. Королю было предъявлено обвинение в измене родине, в связях с врагами Франции. Доказать подобное обвинение было непросто, однако представителей Национального конвента это не смущало. Был вынесен обвинительный вердикт, и 21 января 1793 года король Франции Людовик XVI был казнен (рис. 9).

Монархия во Франции пала. Однако развитие революции не остановилось. Франции предстояли еще долгие годы кровавых внутренних распрей.

Рис. 9. Казнь Людовика XVI в Париже (Источник)

Список литературы

Дополнительные рекомендованные ссылки на ресурсы Интернет

Домашнее задание

  1. Как вы думаете, почему группировка «жирондистов» решила начать войну, хотя ситуация внутри страны была неспокойной?
  2. Почему французский король Людовик XVI хотел бежать из своей страны?
  3. Какие основные причины недовольств толкали в то время народные массы на восстания?
  4. Предположите, как дальше будут развиваться события Великой французской революции, и подтвердите или опровергните свои предположения, изучив следующий урок.

Из книги
Ian Heath. Armies of the Middle Ages, Volume 1: The Hundred years’ War, the War of the Roses and the Burgundian Wars, 1300-1487
(Перевод с английского)

  • Организация войск:
    • Шотландия.
    • Западные острова.
    • Артиллерия.
    • Шотландцы на французской службе.
  • Тактика.
  • Одежда и вооружение.
    • Шотландский пехотинец, XIV век.
    • Шотландский «рибо» или обозник, слуга при армии, XIV век.
    • Шотландский горец, XIV-XV века.
    • Галлоглас, XIV-XV века.
    • Шотландский лучник, гвардия короля Франции Карла VII, ок.1455.

Организация войск

Шотландия

Хотя система воинского набора, включавшая составление списков всех лиц, подлежащих службе (и виселицы на местах сбора для незамедлительного наказания тех, кто уклонился от призыва к оружию), была введена Уильямом Уоллесом после битвы на Стирлингском мосту в 1297 году, она просуществовала очень короткое время, и с уходом Уоллеса от власти на первый план снова вышло старое сочетание «шотландской службы» и феодальной повинности, описанное в Armies of Feudal Europe. Действительно, основной состав большинства шотландских армий, поднятых в этот период, по-прежнему набирался за счет «шотландской службы» (servitum Scoticanum, также называвшейся communis execitus или «общинным войском» ) – мобилизации здоровых свободных мужчин возрастом от 16 до 60 лет, которая просуществовала под этим названием как минимум до конца XIV века. Парламентский эдикт 1481 года сообщает нам, что на сбор такого войска отводилось 8 дней, и что собравшимся строго воспрещалось грабить окрестности. Солдаты, как представляется, были организованы в отряды из 5, 10, 100, 500 и 1000 человек. «Феодальная» часть сначала предоставлялась на обычной 40-дневной основе, хотя со второй половины XIV столетия получили широкое распространение денежные контракты, называвшиеся договорами о свите , подобные английским индентурам . Например, в 1372 году граф Дуглас взял на службу сэра Джеймса Дугласа из Далкита с 8 латниками и 16 лучниками.

Статут о вооружении 1318 года гласит, что каждый мирянин, владеющий имуществом стоимостью в 10 фунтов, должен иметь по меньшей мере акетон , шлем и латные рукавицы или при чуть больших затратах одежду из пластин и кольчугу , в то время как так называемый «малый люд» , владеющие имуществом ценой всего в одну корову, обязаны иметь лишь «доброе копье или добрый лук». Другой статут, датируемый 1429 годом, указывает, что йомены, чье имущество стоит 20 фунтов, должны носить «защитный дублет» , шлем , меч , баклер и лук ; те, что с меньшим имуществом, вероятно, пополняли ряды копейщиков. Латники обеих дат будут экипированы в основном идентично своим английским противникам, разве что менее тщательно. Инспектирование личного вооружения, лошадей и прочего проходило на оружейных смотрах , проведенных в 1429 году (когда Яков I, судя по всему, возродил этот обычай) 4 раза в каждой области, хотя статут 1318 года определял, что такие проверки должны осуществляться только один раз в год, после Пасхи.

Во время войны шотландские войска могли передвигаться с поразительной скоростью, практически вся армия шла верхом (см. Тактика). Они питались с земли, и единственными их припасами по словам Фруассара (со ссылкой на энюэрца Жана ле Беля) были «широкий плоский камень и небольшой мешочек, полный овсянки», при помощи которых они пекли своего рода бисквит, чтобы есть его со своим «сырым мясом» , как называет его Фруассар, вареным в котелке из шкуры того же убитого животного, таким образом не нуждаясь в громоздких приспособлениях для приготовления пищи. Их кони тоже кормились сами, Фруассар пишет, что люди не привязывали и не чистили своих лошадей, а просто выпускали их «пастись на первой же пустоши или поле всякий раз, когда останавливались на привал». Английский источник XVI века рассказывает о том, как эти лошади, между прочим, могли «проходить там, где наша пехота едва бы осмелилась ступить».

Шотландия, как известно, была союзницей Франции во время Столетней войны (по существу, поддержка Шотландии Францией являлась важным фактором в развязывании самой войны в 1337 году), и определенное количество шотландских войск воевали на континенте с самого начала боевых действий (см. Шотландцы на французской службе). Точно также французские войска, по меньшей мере, раз побывали в Шотландии, это была экспедиция 1385 года под командованием Жана де Вьена, в которой французский контингент насчитывал 26 баннеретов, 50 рыцарей и 1500 латников (Фруассар указывает 1000 латников, «если не более», и 500 арбалетчиков, а также пажи и прочие). Сами шотландцы собрали для этой кампании «не более тысячи копий и около 30 тысяч иных войск, и все они были плохо вооружены». Другие иностранцы, встречавшиеся на шотландской службе в XIV веке, – шведы, датчане и норвежцы, как те, что присутствовали в армии короля Давида II во время его набега в Англию в 1341 году.

Западные острова

Острова и западное побережье Шотландии оставались фактически самостоятельным владением, где правил лорд или король Островов , вплоть до 1493 года, когда последний лорд был смещен; договоры, подписанные с Англией в 1390-х и 1400-х годах, даже признавали Острова отдельным государством независимым от Шотландии. Несмотря на это, островитяне поставляли войска в большинство национальных армий этого периода, например, отряды из Аргайла, Кинтайра и Островов присутствовали в баталии самого Роберта Брюса при Баннокберне. Фруассар тоже сообщает об островитянах в войске, набранном для кампании 1346 года: «Прибыли туда графы, бароны и прелаты Шотландии, и там решили они, что вторгнутся в Англию со всей возможной быстротой. Пожелали они, чтобы в походе участвовал Джон из Островов, ибо он командовал дикими шотландцами (т.е. горцами), что повиновались ему и никому другому. Он прибыл с 3 тысячами самых остервенелых людей во всей стране.»

Сообщение на Островах неминуемо осуществлялось морем, и военно-морская сила островитян с самого начала этого периода воспринималась шотландской короной как потенциальная угроза. Что касается размеров их кораблей (часто называемых «горскими галерами» в более поздних источниках), заметим, что в 1354 году лорд Островов дал позволение Джону Макдугаллу из Лорна на постройку 8 кораблей с 12-ю или 16-ю веслами, а в самом конце этого периода, в 1498 году, от лорда Данвегана требовалось содержать для королевской службы два 16-весельных корабля и один 26-весельный. Экипаж, по-видимому, набирался из расчета 3 человека на одно весло во время войны, таким образом, 16-весельное судно имело состав в 96 человек.

Артиллерия

Шотландцы впервые увидели артиллерию в 1327 году, в армии Эдуарда III, и затем снова во время английской осады Бервика в 1333. Однако сами, по свидетельствам, первый раз применили пушку только в 1339 году, при осаде Стирлинга. Артиллерия, как ни странно, редко присутствовала в шотландской армии при набегах в Англию, но на своей земле уже к середине XV века даже дворяне часто имели собственные огнестрельные орудия , подобно своим собратьям из Англии, Франции и других стран. Так, Генеральный Совет, проводившийся в 1456 году, рекомендовал возложить на отдельных баронов обеспечение королевской армии «военными повозками» , каждую с двумя казнозарядными орудиями , аналогичным образом парламент 1471 года постановил, чтобы прелаты и бароны приготовили такие «военные повозки». Один из самых известных несчастных случаев при использовании артиллерии в этот период тоже произошел в Шотландии: король Яков II погиб при разрыве пушки во время осады замка Роксбург в 1460 году.

Шотландцы на французской службе

Хотя шотландские солдаты сражались бок о бок с французами с самого начала Столетней войны (например, король Давид II присутствовал в армии, собравшейся в 1339 году в Бюиронфоссе , а в битве при Пуатье в составе французских войск находились 200 шотландских латников), значительные контингенты шотландцев начали появляться во Франции только в XV веке. В мае 1419 года на французской службе упомянут сэр Уильям Дуглас со ста пятьюдесятью латниками и тремя сотнями лучников, а в сентябре того же года к нему, как сообщается, присоединился граф Бьюкен с 7-10 тысячами солдат, включая, вероятно, 2 тысячи латников. Шотландцы точно присутствовали в большом количестве в сражениях при Френе, Вернее и Руврэ, и даже составляли большинство в франко-шотландском войске при Боже и Краване.

Еще в правление Карла V неуточненное число шотландцев поступили на личную королевскую службу, но нет ни слова о них в период с 1383 года и до осени 1418, когда Карл VI нанял в качестве личной охраны отряд из 100 шотландских лучников, и существует целый ряд упоминаний о шотландских латниках и конных лучниках, принятых в ряды королевской гвардии в 1419 году. Тем не менее, первое сообщение о таких гвардейцах в официальных источниках датируется июлем 1425 года, когда они названы «Garde du Corps du Roi под командованием Кристиана Шамбре из Шотландии». Это и есть, вероятно, дата их формального учреждения (хотя ряд историков называют 1422 год), а их состав и организация, по-видимому, определены в 1445 году, когда Карл VII создал ордонансовые роты. Шотландская гвардия, по-видимому, насчитывала 100 или 120 лучников (источники расходятся во мнениях – д’Эскуши так и пишет «10 или 12 десятков» в 1449 году), из которых старшие 25 были частью непосредственной охраны короля , которая в 1458-1459 годах состояла из 25 шотландских лучников гвардии, 27 французских лучников гвардии, 25 арбалетчиков («часть из них немцы») и 31 латника гвардии под общим командованием шотландского капитана Патрика Фолкарта . Шотландская гвардия королей Франции, La Garde Ecossaise de Corps du Roi, просуществовала вплоть до 1788 года.

Тактика шотландской армии

Шотландские войска традиционно выстраивались в пешем порядке в несколько плотных построений, обычно описываемых как шилтроны – по существу, «ощетинившиеся длинными копьями» стены из щитов. Один хронист пишет о шотландцах при Баннокберне, что «со своими щитами, плотно сомкнутыми с фронта, они формировали неприступную фалангу», в то время как при Фолкерке в 1298 году, как известно, копейщики переднего ряда стояли на одном колене, уперев тупые концы своих копий в землю, а второй и третий ряды держали копья прямо, поверх голов переднего, коленопреклоненного ряда, таким образом образуя направленный на врага тройной ряд копейных остриев. Этот массив, как и фаланга пикинеров из Нижних земель, представлял крайне серьезную угрозу для конницы, действовавшей без поддержки других частей, и его ценность англичане почувствовали при Лаудон Хилле, Баннокберне и на начальных этапах битвы при Фолкерке, хотя он страдал от тех же основных недостатков и поэтому соответствующим образом, там, где это было возможно, располагался на сильной естественной позиции. Наиболее благоприятным, по-видимому, было расположение на холме, с лесом в тылу и ручьем или болотистой местностью с фронта, как в сражениях на Стирлингском мосту, Фолкерке и Халидон Хилле. Похожую позицию шотландцы выбрали при Баннокберне, но там их фронт защищали от всадников вырытые в земле «горшки» , замаскированные кустарником круглые ямы глубиной в 3 фута. Армия, как правило, разделялась на 2, 3 или 4 шилтрона, каждый из них прикрывался с флангов лучниками, тоже вступавшими в бой фронтом, и обычно сопровождался небольшим количеством конных латников (большинство латников сражались пешими вместе со своей пехотой). Шотландские лучники не были особо многочисленными, несмотря на законодательство, неоднократно пытавшееся поощрять распространение лука, и в сражениях против англичан часто разбегались под превосходящим огнем последних – например, в перестрелке лучников под Невиллс Кроссом, как сообщает нам Фруассар, «шотландцы стреляли, но недолго».

Вне всякого сомнения, огневая мощь англичан являлась основной причиной всех шотландских поражений: при Фолкерке лучники Эдуарда I буквально изрешетили шилтроны, пока его кавалерия стояла готовая атаковать, если шотландцы рискнут нарушить собственный строй; при Дапплин Муре и Халидон Хилле шотландцы сами опрометчиво двинулись под губительный перекрестный огонь лучников, настолько смертоносный, что в последнем случае едва ли хоть один воин дошел до английских рядов; и при Невиллс Кроссе их правое крыло понесло тяжелейшие потери от стрел и в итоге распалось, оголив фланг армии. Единственная крупная победа Шотландии, при Баннокберне, объясняется главным образом тем, что Эдуард II не смог развернуть своих лучников, а там, где части из них все же удалось выйти на позицию, их своевременно смела шотландская вспомогательная конница, 500 всадников, ударившие с фланга. Попытка одного из капитанов Давида II повторить этот успех при Невиллс Кроссе была сорвана самим королем, который отказался выделить сотню латников, необходимых для выполнения этой задачи. Победа Роберта Брюса при Баннокберне, где шотландские шилтроны пошли в наступление на столпившихся всадников Эдуарда II, впоследствии породила в Шотландии ошибочную уверенность, что ключ к победе над англичанами кроется в том, чтобы наступать, а не стоять в обороне, горькие плоды этой тактики шотландцы пожали под Даплином и Халидоном.

С восстановлением военного баланса в пользу Англии после почти 20 лет шотландского доминирования боевые действия между двумя странами возобновились в давно утвердившейся форме набегов и ответных набегов по всей линии границы, достигавших на севере Эдинбурга и на юге Карлайла и Ньюкасла. Жан ле Бель, будучи очевидцем, оставил описание одного такого набега, произошедшего в 1327 году, которое почти дословно заимствовал у него Фруассар. Он рассказывает о шотландцах следующее: «Когда они совершают рейд в Англию, то все перемещаются на лошадях, за исключением слуг , что следуют за ними пешком; то есть, рыцари и эсквайры верхом на добрых, больших ронсенах , а простой люд на маленьких хакни . У них нет повозок из-за гористого характера страны, через которую они проходят и которая зовется Нортумбрией.» Всё это позволяло им передвигаться с невероятной скоростью, преодолевая до 20-24 миль в день, благодаря чему они обычно держались вне досягаемости английской армии (которая поэтому вместо преследования нередко совершала ответный рейд в противоположном направлении!). Если им необходимо было где-нибудь остановиться, они, как правило, выбирали удобную для обороны естественную позицию, настолько неприступную, что англичане не решались начинать битву, и чаще всего снимались с лагеря скрытно ночью и были уже далеко к тому времени, когда противник обнаруживал их исчезновение.

Устная традиция, приписываемая Роберту Брюсу, в точности передает основные принципы указанной тактики: все сражения должны вестись в пешем строю, на сильной позиции с холмистой и болотистой местностью и с предпочтительным использованием в качестве укрытия лесов вместо замков; армия должна разорять местность перед врагом («в таком случае они в спешке отступят, когда не найдут ничего, кроме пустоши»), а наступательные действия ограничиваться тревогами и шумными вылазками ночью и засадами днем.

Одежда и вооружение

Шотландский пехотинец, XIV век.

Несмотря на то, что многие шотландские латники были экипированы точно также, как их английские противники, из источников явствует, что большая часть шотландского войска была плохо обеспечена доспехами. И при Дапплин Муре, и при Халидон Хилле, например, они описаны как слабо оснащенные защитным вооружением в открытых шлемах без забрал , и хорошо известен эпизод из хроник Фруассара, повествующий о том, что во время экспедиции 1385 года французские союзники привезли для них 1200 доспехов (захваченных у майотенов двумя годами ранее), «тут же распределенные среди шотландских рыцарей, к великому удовольствию получателей, которые в противном случае были бы дурно снаряжены».

В течение XIV и XV веков в попытке исправить столь плачевную ситуацию издавались различные статуты о вооружении, изображенный здесь солдат (рис. 25) имеет воинское облачение в соответствии с первым из них, Роберта Брюса от 1318 года, который в основном продолжал действовать на протяжении всей остальной части века. Данный статут предписывал, что каждый мужчина, владеющий движимым имуществом стоимостью в 10 фунтов, должен экипировать себя акетоном , бацинетом , рукавицами , мечом и копьем , или при несколько больших издержках иметь «железный джек» с капюшоном (т.е. кольчугу ), пластинчатые рукавицы , железный «нэпскэлл» и т.д. Статут, кажется, в основном подтверждал уже сложившуюся практику, поскольку, как нам известно из сообщений английских хронистов, шотландская пехота при Баннокберне была экипирована шлемами, щитами и «легкими, но защищавшими от меча доспехами, секирой на боку и копьем в руке». Статуты XV века были немного более требовательными, предполагая увеличение доли пластинчатых лат.

Копье в этот период имело длину, вероятно, около 12-14 футов. Парламентские эдикты 1471 и 1481 годов рекомендовали принятие в качестве стандартной длины для шотландских копий соответственно 6 элей (18 1/2 футов, шотландский эль равен 37 дюймам) или минимум 5 (15 1/2 футов), но, надо полагать, безрезультатно, и копья такой длины, по всей видимости, введены в обиход только во время флодденской кампании в 1513 году путем использования импортированных швейцарских пик .

Для распознавания своих от чужих шотландские солдаты должны были носить на одежде белый Андреевский крест, спереди и сзади, впервые это требование упоминается в связи с экспедицией 1385 года, в которой их французские союзники под командованием Жана де Вьена тоже обязаны были его соблюдать.

Рог на боку пехотинца лучше всего объяснят непосредственные слова Фруассара: «когда они таким образом собирались при оружии вместе, пешие солдаты несли у своих шей рог наподобие охотничьего, у одних огромный, у других большой, у третьих маленький, всех видов». И когда они трубили все одновременно, то производили такой шум, что был слышен на расстоянии до 4 милей днем и 6 ночью, оказывая серьезное отрицательное воздействие на боевой дух англичан!

Шотландский «рибо» или обозник, слуга при армии, XIV век.

Взятый с грамоты Эдуарда II Карлайлу за 1316 год, в которой описывается неудачная осада шотландцами этого города в предыдущем году, воин на рис. 26, вероятно, является представителем тех пеших солдат из «простого люда», для которых Фруассар выделил термин «ribaudaille». Его одежда, похоже, состоит из накидки с капюшоном – возможно, плохо переданного средневековым художником раннего пледа , наброшенного на голову, – одетой поверх нижней рубашки , очевидно подвязанной между ног, этот предмет одежды, предположительно, окрашенная шафраном рубаха, называвшаяся «leine croich». На его ногах башмаки из сыромятой кожи с шерстью наружу; их обычно меняли по несколько раз за кампанию, изготавливая из шкур крупного рогатого скота, забитого для еды.

На оригинале начертаны шесть таких фигур; двое из них инженеры (один с киркой, другой отведен для работы с требюше), двое лучники, еще один вооружен копьем и щитом и последний, тот самый, что приводится здесь, держит секиру и щит. Щит интересен тем, что имеет каплевидную форму . Как ни странно, щиты, изображавшиеся на шотландских скульптурных надгробиях, тоже каплевидные, и создается впечатление, что тот щит, который мы рассматриваем сегодня как типичный шотландский тарджет , на самом деле был принят на вооружение только в XV веке, вероятно, первоначально в связи с введением более длинного копья или предложенной позднее пики. Парламентские акты 1471 и 1481 годов указывают, чтобы воины, которые не являются копейщиками и не умеют обращаться с луком, вооружали себя «доброй секирой и кожаным тарджетом, способным выдержать выстрелы англичан», деревянный и кожаный тарджет копировался с шаблона, хранившегося у шерифа каждой области.

Секира, на самом деле, была типичным шотландским оружием. Фруассар, например, пишет, что при Невиллс Кроссе у шотландцев «были большие секиры, острые и тяжелые, которыми они наносили множество могучих ударов»; и, описывая Оттерберн, рассказывает о том, как шотландский рыцарь, «достал небольшую секиру, которую нес за своей спиной, и управлялся с ней, держа одной рукой, быстро и ловко, в этом искусстве шотландцы большие мастера».

Продолжая обозревать оттербернскую кампанию, Фруассар сообщает нам, что «в обращении с луками шотландцы малоопытны; но все они несут за своими плечами секиры, которыми наносят страшные удары в бою». Несмотря на это, он продолжает описывать шотландскую пехоту как «лучников и прочих воинов», и, действительно, согласно статуту о вооружении 1318 года люди, обладавшие имуществом стоимостью в одну корову, обязаны были обеспечивать себя или копьем, или (коротким) луком и колчаном с 24 стрелами. Вне всякого сомнения, Яков I (годы правл.: 1424-1437) даже пытался, хоть и безуспешно, ввести в армию длинный лук , приказав для этого, чтобы все мужчины начиная с 12 лет упражнялись в стрельбе из лука и все те, кому от 16 до 60 лет, были «в достатке обеспечены луками и связками стрел».

Шотландский горец, XIV-XV века.

Данная фигура (рис. 27), изображающая Брайса Макфингона, вождя Маккиннонов, основана на одном из множества подобных надгробных изваяний, относящихся к 1350-1550 годам, которые повсеместно встречаются на кладбищах Западного Нагорья. Все они воспроизводят практически идентичную экипировку, которая состоит из бацинета с широким кольчужным койфом и стеганым акетоном , и отдельными элементами пластинчатого доспеха, такими как налокотники , или поножи и наколенники , которые, очевидно, одеты на рассматриваемой нами фигуре. Источник 1521 года описывает акетон как «холщовое одеяние, многократно прошитое и окрашенное или обмазанное смолой (для водоустойчивости), крытое оленьей шкурой».

Большинство воинов изображены вооруженные копьем и мечом, хотя иногда вместо копья присутствует секира. Мечи скорее одноручные, прикреплены к поясу, чем двуручные клейморы , которые впервые появились только в конце XV – начале XVI веков. На рисунке вы можете увидеть характерный эфес горского меча , имевший дольчатое навершие, наклоненные вниз дужки крестовины и короткие лангеты.

Галлоглас, XIV-XV века.

Экипировка галлогласов при Турлохе О’Доннелле, короле Тирконелла в 1380-1422 годах, следующим образом описывается в документе XVI века: «каждый воин, одетый в кольчугу и нагрудник , должен вдобавок иметь джек и шлем ; … не может быть иной расплаты за отсутствие шлема кроме собственной головы галлогласа (‘потерянной за ненадобностью’ как ловко подмечает историк Хейз-Маккой); и нет иного штрафа за потерянную секиру кроме шиллинга и гроута за копье, и сии шиллинг и гроут должны быть уплачены констеблю». Джек, упоминаемый здесь, вероятно, на самом деле акетон , кроме того нагрудник, скорее всего, одевался под кольчугу, поскольку на сохранившихся скульптурных изображениях нет никаких следов такого доспеха. Однако эти изображения точно показывают, что очень многие галлогласы на самом деле носили только акетон, они имеют сходство с приведенным выше рис. 27. Собственно изображенный здесь галлоглас (рис. 31), в акетоне, кольчуге и шлеме, взят со скульптурного изображения Бёрка из Глинска в графстве Голуэй и, вероятно, датируется концом XIV века. Гладко выбритое лицо подтверждает его не местное происхождение.

Вопреки распространенному мнению, не все галлогласы были вооружены секирами. На самом деле, в ранних сообщениях о галлогласах упоминания о секирах встречаются редко, самое первое, по-видимому, относится к 1311 году. Тем не менее, секира (или «спар» ), вне всякого сомнения, стала основным оружием галлогласов не позднее конца XIV века. Та, что изображена здесь, взята из иллюстраций Деррика.

Шотландский лучник, гвардия короля Франции Карла VII, ок.1455.

Матье д’Эскуши описывал шотландских лучников гвардии в 1449 году как «лучников и арбалетчиков королевской стражи числом в 10 или 12 десятков, которые были экипированы более роскошно, чем остальные, и имели акетоны без рукавов, красно-бело-зеленые, сплошь обшитые золотом, на своих саллетах плюмажи, тех же цветов, и богато украшенные серебром мечи и ножные латы». Достоверность такого описания подтверждается изображенной здесь иллюстрацией (рис. 52), которая основана на миниатюре, относимой к авторству Жана Фуке и созданной между 1452 и 1461 годами, на которой видны 17 таких гвардейцев. Основная часть куртки гвардейца красная с правой стороны и зеленая с левой, имеет центральную вставку белого цвета и полы в вертикальную зелено-бело-красную полоску, всё обшито узором из усеянных белыми пятнами черных или темно-коричневых стеблей и белых цветов (стебли розы были личной эмблемой короля Карла VII, а красный, белый и зеленый – расцветка его ливреи). Перья плюмажа зеленые, былые и красные, рукава пышные, черные с белым узором, поясной ремень и ножны тоже черные, перчатки белые и колчан красный. Его чулки, видные с обратной стороны бедер (ноги покрыты латами только спереди и с боков), тоже красные. Другая миниатюра 1458-1459 годов того же художника показывает гвардейцев на службе в королевском суде, имеющих длинные в вертикальную полоску рукава вместо коротких буфов, изображенных здесь.

Описание обмундирования гвардейцев Людовика XI и Карла VIII свидетельствует о том, что они были одеты очень похоже. В 1463 году гвардейцы Людовика XI ходили в тех же красно-зелено-белых куртках «без рукавов» (что, видимо, на самом деле означает «с короткими рукавами»), но с серебряной короной спереди и сзади, и с навершием на шлеме из 12 перьев той же цветовой гаммы. Их капитан Уильям Стайер и 25 старших гвардейцев слегка отличались тем, что носили на своих куртках короны из золота вместе с королевской эмблемой Святого Михаила, поражающего дьявола. В дополнение навершие на шлеме Стайера было «декорировано золотой тесьмой и подвесными украшениями из золота и серебра».

Описание гвардии Карла VIII в 1487 году имеет еще более тесное сходство с картиной Фуке. Ее капитан одет в куртку из малинового дамаста спереди и бортовки сзади, с короной в окружении венков из роз и ветвей розы на груди и на спине, всё в золоте и серебре. Навершие на его шлеме составлено из 18 перьев, красных, зеленых и белых, и снова украшено золотой тесьмой и подвесками. Его люди облачены в обычные куртки «без рукавов», в малиново-зелено-белую полоску с расшитыми бело-желтыми воротниками.

Еще одну сохранившуюся часть сведений о форменной одежде дает нам гравюра XVII века, скопированная с утраченного гобелена начала XV века, с изображением вступления короля Карла VII в Орлеан в 1429 году, на которой показаны несколько гвардейцев. Рисунок 52a демонстрирует одежду одного из них, которая абсолютно не похожа на описания, приводившиеся выше. Цвета одежды неизвестны, но кресты, вероятно, были белыми на красном фоне. На самой гравюре можно увидеть множество стилей украшенных перьями шапок , одетых непосредственно на головы или сверху на шлемы или стеганые койфы гвардейцев.

Что касается вооружения гвардейцев, то конечно же их основным оружием был лук, хотя до 1455 года в их составе числилось также несколько арбалетчиков. Картина Фуке, впрочем, показывает не менее шести гвардейцев, в том числе капитана, вооруженных глефами , и как минимум двое из них имеют вдобавок овальные щиты высотой в 18 дюймов вместо баклера, изображенного на нашем рисунке. Вероятно, то или иное оружие могли использовать в зависимости от обстоятельств; например, на страже в суде, очевидно, носили глефы. Большие щиты были желто-коричневого цвета, с железными умбонами, и цветочным узором, как на куртках.

Обратите внимание на шпоры, гвардейцы были конной пехотой – это та роль, в которой им довелось отличиться в войне между Людовиком XI и герцогом Бургундским Карлом Смелым в 1470-1472 годах.

Цифры Warspot: 265 лет

Давление со стороны своих южных соседей Шотландия начала ощущать вскоре после нормандского завоевания Англии: уже в 1072 году Вильгельм Завоеватель вторгся во владения Малькольма III Канмора. Преемник Вильгельма I Вильгельм II добился от шотландского короля принесения вассальной присяги. Пришедшая к власти в Англии в 1154 году династия Плантагенетов продолжила линию предшественников, а в 1290 году, после смерти малолетней шотландской королевы Маргарет, Эдуард I Плантагенет даже назначил стране нового правителя — Иоанна Балиоля. Недовольный ролью вассала, тот стал искать поддержки на континенте и нашёл её в лице своего французского «коллеги» Филиппа IV Красивого. В 1295 году два правителя заключили альянс, получивший название Старый союз (Auld Alliance). По его условиям, если англичане вступали в конфликт с одной стороной, вторая должна была прийти на помощь союзнику и вторгнуться в пределы Англии, чтобы отвлечь на себя её войска.

Этот документ положил начало долгому сотрудничеству между Францией и Шотландией. Шотландская знать служила во французской армии, в том числе в Шотландской гвардии французского короля, владела земельными угодьями во Франции, а молодёжь получала образование во французских университетах. Столетняя война (1337–1453) укрепила связи двух стран на военном поприще. Шотландцы и французы вместе сражались с англичанами в битвах при Боже (1421), Вернёе (1424), во время осады Орлеана (1428–1429) и т.д. Ярким примером выполнения союзнических договорённостей стала битва при Флоддене (1513): когда английский король Генрих VIII отправился в очередную экспедицию во Францию, шотландцы вторглись на территорию Англии и оставили на поле боя цвет своего рыцарства, в том числе и короля Якова IV. Задолго до этого, в 1346 году, в соответствии с договором поступил и шотландский король Давид II, совершивший поход в Северную Англию и потерпевший поражение в битве при Невиллс-Кросс.

Французский король Карл VII в окружении Шотландской гвардии.
en.wikipedia.org

С распространением в Шотландии протестантизма вектор внешнеполитических настроений стал постепенно смещаться с католической Франции в сторону протестантской южной соседки. Наконец, в 1560 году англичане, заручившиеся согласием шотландских лордов, и французы подписали Эдинбургский договор, который положил конец действию Старого союза, продолжавшемуся 265 лет. С другой стороны, Мария Стюарт, супруга французского короля Франциска II и шотландская правительница, новый договор так никогда и не ратифицировала. По мнению некоторых исследователей, это означает, что Старый союз до сих пор остаётся в силе.

Сегодня о давнем альянсе напоминает работающий в Париже паб Auld Alliance, чьи владельцы хвалятся самым большим выбором виски в городе.

Орлеанская дева и преданные ей шотландские гвардейцы. Художник Джон Дункан.

10 августа 1792 года огромная толпа национальных гвардейцев, сочувствующих им парижан и приехавших из провинции революционно настроенных боевиков (Брестский и Марсельский батальоны) окружили дворец Тюильри. Точное количество их не установлено. Чаще всего историки называют цифру в 25 тысяч человек. Восставший народ имел несколько пушек, захваченных в арсенале, пики и ружья, но мало патронов — не более трех на человека.

А короля защищал всего один полк швейцарской гвардии, насчитывавший около тысячи солдат. В те времена Швейцария была еще достаточно бедной страной. Ее жители уже умели делать хорошие сыры и часы. А еще — детей. Детей этих по причине безработицы и полного отсутствия в Швейцарии каких-либо полезных ископаемых (ни нефти, ни угля, ни железной руды там нет и сегодня) было некуда девать. Поэтому швейцарские кантоны сдавали их в наем различным европейским правителям — в армию.

Это считалось в Швейцарии чрезвычайно удачной судьбой. Самые здоровые и смелые покидали родные места и отправлялись служить на равнину — Римскому Папе, германским князьям, а чаще всего — французскому королю.

Во французской армии швейцарские полки (прообраз нынешнего Иностранного легиона) имелись с начала XVI столетия. Самым знаменитым из них был полк Швейцарской гвардии, основанный в 1616 году. На момент революции он насчитывал более полутора веков боевой истории. По-видимому, швейцарские гвардейцы отлично понимали, что им предстоит. Покидая свои казармы в окрестностях Парижа, они закопали шесть своих знамен в подвале. Только белое знамя с золотыми лилиями Генеральской роты полка и два знамени 1-го батальона, несшего караул во дворце, находились в Тюильри. Один из вождей революции — Дантон — отдал приказ: «Осадить дворец, уничтожить там всех и особенно швейцарцев, захватить короля и его семью, препроводить их в Венсенн и охранять как заложников».

У короля сдали нервы. Рано утром, когда все только начиналось, он вместе с семьей и министрами покинул дворец и отправился в Национальное собрание. Швейцарские гвардейцы, занимавшие посты, ничего этого не знали. Они были простыми честными солдатами, привыкшими больше всего чтить устав и слушаться приказов. Они не знали, что король, как обычно, ведет двойную игру и пытается договориться с вождями революции, чтобы сохранить свой трон и дворцы. Они не подозревали о приказе Дантона, не оставлявшего им ни малейших шансов на спасение. Они не знали даже того, что командир гарнизона Тюильри маркиз де Манда, вызванный в городскую Ратушу, уже объявлен «изменником» и убит.

В те времена не существовало спецсвязи и мобильных телефонов. Приказы передавали записками. Позвонить другу в соседний район, а тем более в соседний город, чтобы узнать обстановку, было невозможно. Швейцарская гвардия находилась в Тюильри в окружении революционной толпы в условиях полной информационной блокады. Кто-то из восставших выстрелил из пистолета по окнам дворца. Зазвенели разбитые стекла. Сержант Ленди поднял ружье и прицелился в стрелка. Но его остановили — нельзя стрелять без приказа! В условиях отсутствия высших офицеров полком швейцарцев командовал Дюрлер. Вожак восставших Вестерман схватил его за руку и истерически закричал: «Переходите к нам, с вами хорошо обойдутся, сдайтесь нации!». Дюрлер ответил: «Я сочту себя обесчещенным, если сдамся. Если вы оставите нас в покое, мы не причиним вам вреда, но если вы атакуете, то вынудите нас защищаться». Переговоры перешли в брань. Вестерман стал орать на Дюрлера, требуя немедленной сдачи. Но тот оставался на удивление спокойным. Глядя прямо в лицо орущему Вестерману, швейцарский капитан отрезал: «Я отвечаю за свое поведение перед швейцарскими кантонами — моими суверенными властями. Я никогда не сложу оружия!». Эту фразу стоит объяснить. Полк Швейцарской гвардии существовал в строгом правовом поле, определенном договором между кантонами (субъектами федерации Швейцарии) и французским королевским правительством. Франция не просто платила деньги землякам Дюрлера за службу, а перечисляла их в горную страну, которая могла жить хорошо только в том случае, если ее солдаты безупречно несли службу Людовику XVI. Швейцарские гвардейцы чувствовали двойную ответственность — и перед законным правительством Франции, и перед своим собственным. Один из восставших (для гвардейцев он был просто мятежником) неожиданно нанес Дюрлеру удар пикой. Но тот успел отвести ее рукой. Нападавшим стало ясно, что без боя никто не сдастся. Впоследствии уцелевшие участники штурма по-разному описывали его начало. Революционеры утверждали, что швейцарцы «коварно заманили» их во дворец, а потом, «неожиданно» начав стрельбу, «убили множество невинных жертв». Но лейтенант гвардейцев де Люз, вспоминая те события, возразил: «Я клянусь перед Богом, что мы не открывали огня. Наш полк не стрелял до тех пор, пока Национальная гвардия не произвела три или четыре выстрела из пушек по дворцу». Ясно, что нервы у всех были на пределе. Толпа хотела захватить Тюильри. Швейцарский полк, согласно присяге, обязан был его удерживать. Пушечный выстрел со стороны восставших развязал руки всем.

В это время огромная толпа уже заполнила Королевский двор Тюильри. Выстроенные перед дворцом четыре роты по команде офицеров подняли ружья и произвели залп. Из окон в поддержку им начали стрелять остальные подразделения полка. Крупнокалиберные пули тогдашних кремневых ружей произвели страшное опустошение среди восставших. Более сотни погибли на месте — в том числе и командир Марсельского батальона Муассон. Королевский двор Тюильри представлял собой страшное зрелище — толпа отхлынула, везде валялись только окровавленные трупы, шляпы и брошенные ружья. Два десятка марсельцев, не успевших убежать, бросились в ноги швейцарским гвардейцам, моля о пощаде. Дюрлер приказал разоружить их и поместить в кордегардию — караульное помещение. Швейцарцы могли добить их штыками, но не сделали этого. Они были профессиональными солдатами, а не убийцами. Все пушки восставших оказались в руках Дюрлера и его солдат. Но на выручку парижанам подходили новые отряды восставших с пушками. У швейцарцев кончались патроны. Заряды пришлось вынимать из сумок убитых товарищей и отдавать их лучшим стрелкам. Под залпами картечи отряд Дюрлера отступил во дворец. Ружья пришлось сломать, чтобы они не достались нападавшим. У швейцарцев уже не оставалось ни одного патрона. Действовать штыками в тесных помещениях было бессмысленно. Большинство гвардейцев оставили себе только пехотные полусабли, полагавшиеся им по штату. В этот момент из Национального собрания от короля прибыл гонец — граф д’Эрвийи. Людовик XVI наконец-то вспомнил о гвардейцах и вручил ему записку со словами: «Король приказывает швейцарцам отступить в свои казармы. Он находится внутри Собрания». Но гонец перепутал приказ. Вместо «вернуться в казармы» он прокричал: «Приказ короля — прибыть в Собрание!». Кто-то из французских дворян патетически закричал: «Благородные швейцарцы, идите и спасите короля! Ваши предки делали это не раз!».

Не все солдаты, рассредоточенные по огромному дворцу, могли услышать этот приказ. Но примерно две сотни из них под градом путь подняли королевское знамя с лилиями и рванули в сторону Национального собрания. Пули сбивали листья в саду над их головами, летели куски штукатурки, падали убитые. Шляпу капитана Дюрлера пробила пуля. Со всех сторон швейцарцам кричали: «Палачи народа, сдавайтесь!». Когда швейцарские офицеры ворвались в зал Национального собрания, некоторые депутаты стали выпрыгивать в окна. Но приказ короля обескуражил их. «Сдайте оружие Национальной гвардии, — сказал Дюрлеру Людовик, — я не хочу, чтобы столь храбрые люди, как вы, погибли». Отряд Дюрлера был вынужден сложить оружие. Но в Тюильри оставалось еще около 450 гвардейцев. Они не слышали приказа и продолжали драться на каждой лестнице, в каждом зале. Практически никто из них не остался в живых. Восставшие добили даже раненых и хирурга, делавшего им перевязки. Закололи штыками даже двух мальчишек-барабанщиков, плакавших возле трупа своего отца.

В подвалах Тюильри толпа нашла винный погреб. Десять тысяч бутылок тут же расхватали и откупорили. Во дворе развели огромный костер из королевской мебели. В пламя бросали трупы гвардейцев и наблюдали, как они горят. Как вспоминал один из очевидцев, какие-то обезумевшие женщины вырезали сердце погибшего солдата и стали пожирать его. За всем этим, стараясь быть неузнанным, наблюдал один из королевских офицеров — будущий император Франции Наполеон Бонапарт. Он спрятался в одной из лавок, окна которой выходили на площадь, где происходило побоище. Впоследствии уже в ссылке на острове Святой Елены он вспоминал: «После взятия дворца и отбытия короля я осмелился пробраться в сад. Никогда позже ни одно из моих полей сражений не производило на меня такого впечатления от множества трупов, как эта, сплошь усеянная телами убитых швейцарцев. Быть может, причина этого заключалась в тесном пространстве. Или в том, что первое впечатление от подобного зрелища всегда немного сильнее. Я видел там женщин, совершавших самые дикие издевательства над трупами».

Молодой Бонапарт считал, что исход сражения висел буквально на волоске, несмотря на неравенство сил. В тот же день, когда произошел штурм Тюильри, Наполеон отправил письмо своему брату с такими словами: «Если бы король показался верхом на лошади, победа осталась бы за ним». Молодой офицер мысленно поставил себя на место Людовика XVI и дал понять, что сделал бы, окажись в королевской шкуре. Впоследствии он именно так и будет поступать, всегда воодушевляя своих солдат личным примером.

Через много лет, в 1821 году, в швейцарском городе Люцерн был открыт памятник в честь подвига земляков в далеком Париже. Он представляет собой сраженного льва, покоящегося на сломанных копьях и двух щитах. На одном из них — королевские лилии Бурбонов. На другом — швейцарский крест. Римские цифры напоминают о дате — 10 августа 1792 г. Памятник носит название «Люцернский лев».