Штурм грозного январь 1995

Содержание

Командующий группировкой «Север» генерал-лейтенант Л.Я. Рохлин: «Когда дело дошло до президентского дворца, на связь со мною вышел Масхадов и говорит: «Мы не можем договориться с политиками, давай договоримся с тобой как командир с командиром: надо прекратить огонь и вывезти трупы и раненых». Отвечаю ему: «Давай». Он предлагает: «Подождём, пока подойдут депутаты — ваши и наши, священнослужители…» — «Ты же сам говорил, что с политиками не договориться, — отвечаю я, — поговорим о другом: сколько машин выходит с твоей и с моей стороны, какие участки разделения. Ты вывозишь всех своих и моих. Я тоже. А потом обмениваем всех на всех. С оружием выходим или без?» Он отвечает: «Мне это не подходит». Я продолжаю: «Но ты же понимаешь, что тебе конец. Как командир — командиру говорю: улицу Правды я тебе перекрыл с соседом с запада. Гостиница «Кавказ» блокирована. Совмин у меня. Мост перекрыт. Осталось 100 метров. Сосед с юга перекроет, и ты не уйдёшь. Боеприпасов у тебя нет». — «У меня всё есть», — кричит он. «Но я же слышу твои переговоры… Плохи твои дела». Он больше разговаривать не стал.»1
«14:20. Радиоперехват:
Циклон — Пантере: «По нам бьют самолётными бомбами. Они прошивают здание до подвала».
Пантера: «Надо срочно отводить войска за Сунжу. Иначе они вас похоронят».»
Циклон: «Вторая линия обороны будет на Минутке. Во дворце много раненых и убитых. Ими заниматься времени нет. Надо успеть выбраться. Если сейчас не получится, надо терпеть до темноты и уйти».»2
Командир группы морпехов 876 одшб ст.прапорщик Григорий Михайлович Замышляк: «18 января наши бомбардировщики «долбили» дворец Дудаева. Кинули 4 бомбы. Одна досталась нашим. Погибло 8 человек. Все рухнуло разом. Хотя говорят, была команда уйти в укрытие. Мы не слышали. Радист был рядом со мной. Вероятней всего, дудаевцы глушили связь.»3
«15:30. Радиоперехват:
Циклон : «Всем, всем, всем! По темноте всем перебраться за Сунжу. Перебираться будем, где магазин «Пионер», возле новой гостиницы».4
Рохлин подтягивал новые силы, чтобы выровнять линию фронта до проспекта Победы и, как следствие этого, взять под свой полный контроль мост через Сунжу. НШ 61 обрмп подполковник А.В. Чернов вывел пдр 876 одшб в район Совмина, а «чуть позже на частоту «Волшебника» вышел Масхадов с предложением прекратить огонь и заключить перемирие для сбора тел погибших, оказания помощи раненым и их эвакуации. Было бы глупо пойти на такой шаг, когда до выхода к дворцу оставалось лишь несколько домов, танки вышли на дальность прямого выстрела, и впервые за много дней устанавливалась ясная погода, которая давала возможность применить штурмовую авиацию. Естественно, никто не собирался давать отдых боевикам… Поздно вечером группа спецназа, которая работала вместе с «Волшебником» и «Монахом» , получила от командования новую задачу.»5 (173 ооСпН убыл на отдых на консервный завод.6)

Захват краеведческого музея и гостиницы «Кавказ»

Командующий группировкой «Север» генерал-лейтенант Л.Я. Рохлин «поставил задачу новому командиру разведывательного батальона капитану Роману Шадрину (ныне майор, Герой России): выйти на проспект Победы и попытаться соединиться с десантниками, атакующими со стороны улицы Розы Люксембург. Шадрин вместе с группой разведчиков в 60 человек вышел на проспект Победы, но попал под сильный обстрел. Прорваться было невозможно. Кварталы между проспектом Победы и улицей Розы Люксембург были набиты боевиками.»7

Из описания боя: «Захватив здание в ночь на 19 января, группа из 27 разведчиков во главе с командиром батальона отразила 11 атак боевиков Ш. Басаева, в том числе и врукопашную. Батальон понёс потери, но позиций не сдал — и обеспечил захват штурмующими подразделениями соседней гостиницы «Кавказ», а в последующем — и центра Грозного.»8
Из описания боя: «Перебираясь из здания в здание, разведчики заняли позиции в строении рядом с гостиницей «Кавказ». У них уже было около сорока раненых. Связь с ними пропала. Рохлин извёлся: что случилось? Где они? Он шумел, ругался на всех, кто под руку попадёт. Но связь не появлялась. Бросить на выполнение поставленной разведчикам задачи ещё кого-то он не мог. <…> А вскоре объявились разведчики. Оказалось, что в рации комбата сели батарейки.»9
После захвата этих зданий от каждого подразделения были сформированы группы по 10-12 человек, которые выводили их на захваченные рубежи:
— мотострелки 276 мсп — в краеведческий музей,
— морпехи 876 одшб — в группу домов перед гостиницей «Кавказ»,
— десантники — в гостиницу «Кавказ».
К 7:30 подразделения уже заняли все эти здания.10

Выдвижение во дворец

Командующий группировкой «Север» генерал-лейтенант Л.Я. Рохлин: «Штурма президентского дворца фактически не было. Правда, командование предлагало нанести по нему авиационный удар. Я ответил, что авиация уже помогла… Хватит. Тогда предложили разбить дворец танками. Я спросил, как они это представляют: танки бьют со всех сторон и попадают друг в друга? Меня спросили: «Что предлагаешь?» Отвечаю: «Отдайте мне, я возьму по-своему».»11
К утру НШ 61 обрмп подполковник А.В. Чернов сформировал группу добровольцев из 4 человек: он сам, 2 пулемётчика и стрелок.12 Совместно с ними действовала группа разведчиков 276 мсп, в составе которой были командир рр 276 мсп Андрей Юрченко, командир отделения ст.сержант Игорь Смирнов и рядовой Д. Князев.13
Из описания боя: «Около 7 утра группа начала движение. Каких-нибудь восемьсот метров преодолевали почти час. Обстрел не прекращался ни на минуту. Причём огонь вёлся со всех направлений и нашими, и боевиками. Схлопотать пулю можно было в любой момент. Где ползком между грудами битого кирпича, где короткими перебежками от одной подбитой машины к другой, то скрываясь за броней сгоревшей БМП, то прижимаясь к окоченевшим припорошенным пеплом и снегом трупам людей, пробиралась горстка храбрецов к зданию, именуемому «целью операции».»14
Из описания боя: «В 8 часов они вошли в здание. Но осмотреться им не дали. Как из-под земли появилась группа боевиков. Трое. Морпехов спасла лишь реакция. Одного завалили с ходу, двое других боевиков исчезли. Пытались их преследовать, но те как в воду канули. <…> Но доложить Рохлину «Волшебник» не успел. Пока того вызывали к радиостанции, связь прервалась, начался артиллерийский обстрел…»15 (Возможно, именно в тот момент зам.ком. 276 мсп подполковник Сергей Владимирович Смолкин на консервном заводе сообщил спецназовцам 173 ооСпН о том, что пропала разведгруппа с позывным «Орион», которая ночью ушла «на гостиницу «Кавказ» и через час связь с ними пропала»16.)
Из описания боя: «В 8:40 огневая подготовка прекратилась и сразу же возобновилась связь. «Волшебник» доложил командующему группировкой «Север» о результатах вылазки, о том, что группа внутри здания. Однако группа всё же находилась под перекрёстным обстрелом, который не прекращался ни на минуту, и Чернов принял решение, пока они не стали лакомой добычей для боевиков, отойти назад.»17 Тогда же морпехи оставили на стенах дворца надпись «Морпех. Спутник». (фото надписи)
«Командир решил не оставлять выгодной позиции до подхода основных сил. Доложить обстановку они не могли из-за отсутствия радиосвязи, вот и сидели там ожидая рассвета.»18 А морпехи «вернулись на исходный рубеж. К тому времени парашютно-десантная рота сменила позицию, и на её месте оказалась 3-я десантно-штурмовая рота, которой командовал старший лейтенант Евгений Чубриков. Немного отдышавшись, подполковник Чернов принял решение ещё раз войти в здание и более детально его обследовать. Насколько это возможно. И вот группа 3-й дшр во главе с Черновым по уже дважды пройденному им пути вошла во дворец… Кому в голову пришла мысль вывесить над входом в здание тельняшку, сказать сложно. По словам Александра Васильевича, это был какой-то порыв. Идея пришла как будто из воздуха, под внутреннее ликование. «Мы внутри! Мы победили!» Все происходило в считанные секунды. Пока бойцы искали «древко», взводный лейтенант Игорь Борисевич буквально срывал с себя снаряжение и экипировку… И вот Знамя победы готово — кусок арматуры и тельняшка морпеха-североморца. Закрепить его постарались повыше, насколько это возможно под огнём, хотя и не шквальным, но в любом случае разящим. И опять отход к своим…»19
Командующий группировкой «Север» генерал-лейтенант Л.Я. Рохлин: «»Тунгуски» снесли несколько снайперов, оставшихся в нём, и подразделения вошли в здание без боя. Была только одна проблема: потеряли флаг, который должны были водрузить над дворцом. Два часа искали…»20

Водружение флага

Командир рг 173 ооСпН капитан Дмитрий Кислицин: «Для охраны знамени пришлось выделить часть группы. Старший лейтенант Рахин и три бойца выехали с соответствующими начальниками для его водружения.»21
«К 15 часам в этом районе собралось достаточное количество офицеров из состава командования группировки. Привезли российский флаг. Чернова подозвал к себе генерал-майор А. Отраковский. «Саша, решено тебе поручить водрузить флаг над дворцом. Ты уже дважды входил в здание. Да и вообще ты был первым…» Здание дворца, каждое окно, каждый этаж методически обрабатывали из всех средств огневого поражения. По приказанию генерала Отраковского со всех подразделений СФ к гостинице «Кавказ» собрали гранатомётчиков. Набралось человек двадцать. Их задача — провести своеобразную подготовку действий «знаменной группы». В течение довольно продолжительного времени гранаты морпехов рвались в здании, обеспечивая выполнение миссии, порученной очередной группе подполковника Чернова.»22
«В 15 часов 19 января 1995 года флаг удалось закрепить на фасаде здания. Естественно, «духам» это не нравилось. И огневое воздействие на морпехов возросло до такой степени, что им пришлось искать укрытие.»23

В 15:35 командир разведроты лейтенант Андрей Юрченко и разведгруппа в составе: ст.сержант Игорь Смирнов, мл.сержант Д. Иванов, рядовые Д. Князев и Д. Шмаков прошли в здание, Смирнов нёс флаг РФ. Рядовой Князев вспоминал: «Страшно было, когда в само здание проникли. Ведь там столько помещений, всяких закоулков. Где ждёт опасность — не знаешь. А ещё битый камень под ногами предательски скрипит. Каждый шаг таким эхом отдавался. Но приказ мы выполнили…».24
Командир 879 одшб гв. подполковник Александр Васильевич Даркович: «Военно-морской флаг и Российский флаг были водружены над президентским дворцом 19 января к 18:00 заместителем командира батальона гв. майором Плющаковым.»25
Из описания дальнейших действий: «В этот же день морпехи совместно с сапёрами 276-го мотострелкового полка произвели частичную, поверхностную зачистку и разминирование части помещений первых этажей здания, в которых находилось множество брошенного и складированного боевиками оружия и боеприпасов… Лишь после описанных событий на стенах взятого дворца стали появляться надписи, сделанные бойцами частей и подразделений, штурмовавших Грозный в эти страшные дни..»26

+ + + + + + + + + + + + + + + + +
1 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 194.
2 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 194-195.
3 Помним… . Книга памяти воинов-астраханцев, погибших в Чечне. Астрахань, 2003. С. 158.
4 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 195.
5 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
6 Дмитриев В. Грозный 95-го // Козлов С. и др. Спецназ ГРУ. М., 2002. С. 370. (http://www.agentura.ru/library/spetsnaz50/grozny95/)
7 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 195.
8 Куликов А., Лембик С. Чеченский узел. М., 2000. С. 101. (http://www.army.lv/?s=54&id=12&c=0&p=2)
9 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 195-196.
10 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 197.
11 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 196.
12 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
13 Вспомни и поклонись. Екатеринбург, 2000. С. 404.
14 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
15 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
16 Дмитриев В. Грозный 95-го // Козлов С. и др. Спецназ ГРУ. М., 2002. С. 370. (http://www.agentura.ru/library/spetsnaz50/grozny95/)
17 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
18 Дмитриев В. Грозный 95-го // Козлов С. и др. Спецназ ГРУ. М., 2002. С. 370-371. (http://www.agentura.ru/library/spetsnaz50/grozny95/)
19 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
20 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 197.
21 Дмитриев В. Грозный 95-го // Козлов С. и др. Спецназ ГРУ. М., 2002. С. 371. (http://www.agentura.ru/library/spetsnaz50/grozny95/)
22 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)

«Мальчишкам 18-летним была поставлена задача войти в Грозный» 25 лет назад началась первая чеченская война. Мы поговорили с участниками новогоднего штурма чеченской столицы

Жительница Чечни и бронетранспортер российских внутренних войск. Грозный, январь 1995 года Malcolm Linton / Liaison / Getty Images

25 лет назад российские войска начали операцию по восстановлению конституционного порядка в Чечне — так официально называлась первая чеченская война. В новогоднюю ночь с 1994 на 1995 год войска приступили к штурму Грозного, они встретили мощное сопротивление, понесли большие потери — около полутора тысяч человек убитыми — и не смогли взять город под контроль ни в первый день, ни в первую неделю, ни в первый месяц войны. Основные городские бои в Грозном закончились только в начале февраля. «Медуза» поговорила с участниками штурма Грозного — солдатами и одним офицером 129-го мотострелкового полка.

Дмитрий Панченков

43 года, рядовой

Я служил на кухне в Каменке , а в штатном расписании числился гранатометчиком. После Нового года мы должны были ехать миротворческим батальоном в Абхазию. 11 декабря нас быстро отправили в Чечню.

31 декабря мы выстроились в колонну и пошли из Ханкалы на штурм Грозного. Нам, мальчишкам 18-летним, была поставлена задача войти в Грозный. Это единственное — никаких конкретных задач не было. Мы заблудились, начали стрелять друг по другу, снайперы работали. Было очень сложно.

Нас вначале просто построили в колонну, и мы ехали за остальными БТР. Колонна была порядка полутора километров: БТР, танки, зенитные установки. Мы следовали за остальной группой и заблудились. Помню: полуторакилометровая колонна, ты врезаешься во впереди идущий БТР, который пытается развернуться, паника, стрельба беспорядочная со всех сторон.

Я ехал на броне с автоматом, не понимал, что происходит и что делать. Мы выехали в 11 утра, и до пяти вечера, пока не стемнело, катались. Командирам, наверное, была поставлена задача выбить боевиков с какой-то территории города, занять оборону и ждать, когда подойдут другие подразделения. То есть вытеснить постепенно всех боевиков из города. У нас командиру роты было 26 лет, нам было 18. Он был чуть старше. Думаю, он тоже до конца не понимал, что происходит. А потом, в процессе боя, все поняли, и надо было действовать.

Было жутковато. Когда снайперы начали работать, я увидел погибающих ребят и пришло осознание, что это не просто прогулка. Тогда я залез в БТР, закрыл его и сказал: «Ребят, там какая-то жопа начинается». Около шести часов вечера мы стали окапываться в районе кинотеатра , начался конкретный бой за территорию, в нас стреляли огнеметчики и снайперы боевиков. Их было большое количество. Они нас тогда хорошо поколбасили.

К 12 ночи мы выбили их и заняли круговую оборону, и стрельба прекратилась до утра. Утром выехала «Волга» с пулеметом и стала нас обстреливать. Потом самолет скинул шариковые бомбы, у нас погибло много ребят — одним снарядом возле танка убило семь человек. До сих пор непонятно, чьи это были самолеты. Говорили, что азербайджанские. Мы, солдаты, подозревали, что наша авиация нас же и накрыла. У нас ведь не было связи. А авиация наша, скорее всего, тоже не просто так туда полетела обстреливать территорию. Они не думали, что мы так далеко зайдем , и думали, что это боевики, а не федеральные войска.

Как только рассвело и нас накрыли , поступила задача уходить на предыдущие позиции. Я даже свои кирзачи не успел взять из разбитого БТР, пошел в валенках — мы собирались мгновенно. А что, если прилетит еще один и хлопнет туда же? Может уже никого не остаться. Была команда забрать погибших, но мы кого-то оставили. Мирные ребята закапывали наших, и потом, когда мы вернулись в Грозный на другой день, мы всех своих выкопали.

Я был поваром, и меня оставили на кухне в Ханкале до 8 января на замену нашему повару — его, кажется, тогда ранили. А потом командир отправил меня с водителем и еще одним человеком в Грозный. Связь со своими уже была. У нас были и танкисты, и морские пехотинцы. Нас координировали, стало получше.

Тогда у нас была задача брать один объект за другим. Так было весь январь и февраль, а 13 февраля мы вышли под Толстой-Юрт. Нас передислоцировали, и в конце февраля мы пошли в сторону Гудермеса. Там тоже были задания по уничтожению боевиков.

После штурма Грозного у меня две контузии. После военных действий все стало по-другому: мировоззрение, понимание жизни, ценности. Мы очень повзрослели. До этого я был маленьким мальчишкой, я всю жизнь играл в футбол, а тут тебя ставят в условия, где ты пытаешься выжить, все серьезно.

Мне кажется, штурм Грозного не нужен был никому: не могли договориться из-за нефти, которой не так много в Чечне. И Борис Николаевич не послушал министра обороны — Грачев говорил: «Дайте нам еще полгода». А его слова вырвали из контекста и получилось: «Одним полком мы возьмем Грозный».

Нас просто послали за Родину — и все. Это было неправильно изначально. У них не было понимания. Хотя те люди, которые оставались в Грозном, говорили, что они нас, освободителей, ждали как во время Великой Отечественной войны. Мы тогда им помогали как могли, носили сахар.

Солдаты внутренних войск на БТР около Грозного, 1995 год Malcolm Linton / Liaison / Getty Images

Максим Еремин

43 года, младший сержант

В семь утра нам сообщили, что нужно штурмовать Грозный. Никто не знал, что мы будем делать, куда мы едем. Карта у нас была 1945 года. У нас не было часов. Днем мы выдвинулись в Грозный, были там ближе к вечеру, ночь отстояли. Потом утром первого января был минометный обстрел, и пришел приказ: «Срочно все на БТР». Покидали раненых, убитых и уехали — даже провизию не забрали.

Потом мы пошли с другой стороны города, где у нас был аэродром. Его штурмовали, потом поселки штурмовали. Мы шли параллельно с Майкопской бригадой. Ее разбили полностью на вокзале в Чечне, потому что карта была неправильная. Одна рота повернула не туда, другая туда, куда надо —расклинились и погибли.

О 31 декабря я не помню ни минуты моей жизни. Все происходило мгновенно, быстро. Это был один миг, растянутый на полтора суток кошмара. После того, как все прошло, я много думал. Нас не готовили — чисто физически стрелять из автомата мы умели, а психологически ни один солдат-срочник ничего не понимал. Были офицеры из Афганистана, они имели представление. Но все равно это был бой в городе, а там ведение боевых действий идет по-другому. Никто не знал, как воевать, и некому было научить. Все учились на ошибках.

Мы шли спонтанно, проходя улицу за улицей. Попадали под обстрелы, техника подводила. После первого боя на второй ты идешь совсем другим человеком. Мне даже дед говорил: «Один бой — и ты уже дедушка». Каждый момент, каждая мелочь на войне учит моментально. Это не школа: не сдал, ну и ладно. Если не сдал, не понял — то умер. А понял — остался жив.

У меня было два ранения и контузии. Первый раз ранило еще перед вступлением в сам Грозный. Пуля отрикошетила с борта БТР, и осколки выбили зубы, повредили глаз и пальцы рук. Второй раз — когда мы зачищали дом в Грозном. Надо было остаться на ночь, а перед этим прочистить всю парадную. Из дома мы вытащили бабулю и спросили, есть ли там еще кто-то. Она сказала: «Нет», — и я ей поверил. Это была ошибка. Мы выбивали двери, чтобы убедиться, что никого нет. Одна открылась, но только на цепочке. И оттуда кинули гранату. Мне посекло ногу, задницу и спину.

Предложили в больницу, но я сказал, что пустяки, потому что у меня дед без трех пальцев служил и ничего. Получилось осложнение, гниение. Через месяц я не смог наступать на ногу, и меня отправили в больницу. Но я не помню этого, я уже был без сознания. Мы тогда попали на неделю в окружение. После чего меня на машине грузовой вывезли вместе с ранеными и убитыми. Нас положили всех вместе, довезли до опорного пункта, а там уже отсеивали, где трупы, где раненые.

В Моздоке сделали неудачную операцию, не нашли осколок, и отправили в Саратов, где уже достали его. Я полтора месяца лежал там, было время подумать. Я думал про своего деда: как они воевали, как мы воевали. У них война была четыре года, не как у нас полтора-два месяца. Нам до них еще далеко. Насчет храбрости я ничего не хочу сказать, но по выносливости, смекалке — у нас такого не было, как у деда. Он шел врукопашную. Ему тогда было 18 лет, на него сорокалетний немец напал, стал душить его. Дед задыхался, пока кто-то просто не пробежал и не ударил лопатой по башке немца и тот не умер. А я никого в глаза не видел. Бой шел на улице, мы стреляли из одного дома в другой.

Сейчас уже все пройдено, десять раз пережито в голове, с родителями, друзьями. Война — это страшно. Но на войне ты знакомишься с друзьями — в моем случае с пацанами из Питера. 25 лет прошло, а мы каждый год встречаемся. У нас 2-го февраля встреча. В этот день мы попали в окружение: на перекрестке с четырех сторон по нам начали стрелять, можно было спрятаться только за дерево. Погибло очень много молодых мальчиков.

Наш командир всей роте присвоил Орден Мужества за штурм Грозного, а мне медаль «За отвагу» за второе ранение. Но награды не пришли. Это было очень обидно, особенно 18-летнему парню, который идет на дембель. Хотелось похвастаться перед отцом и дедом. Спасибо маме, она дошла до самого губернатора и сказала: «Я не уйду, пока вы не заплатите, сколько положено». Заплатили за одно ранение — три кубометра обрезной доски. Можно посчитать сколько это . За второе ранение сказали: «Люди еще за первое не получили. Хватит». Сейчас я уже не пытаюсь и не надо мне.

Подведем черту: Родина есть Родина, армия — какая есть, такая есть. В тот момент, к сожалению, она была такой. Сейчас я ни в тир, ни на охоту не хожу. Охота — это смерть. Смерти я увидел много, и не хочу это больше порождать.

Юрий Чиликин

51 год, капитан

Мы люди военные, мы выполняли приказ — выдвинуться эшелоном в Моздок, там привести все вооружение и средства связи в окончательную готовность, а затем совершить марш под Петропавловку. Там нас обозначили как штурмовые отряды и распределили в роты — штурмовые группы. После этого мы совершили бросок под Ханкалу и ждали основные силы 129-го полка. Мы там пробыли дней десять примерно. 25 или 26 декабря был штурм Ханкалы — неудачная попытка. Мы сидели в окопах в круговой обороне. Там проходило третье кольцо обороны боевиков — мы встретили ожесточенное сопротивление, понесли потери и были вынуждены отойти.

30-го числа нам была поставлена задача и порядок ее выполнения. Было организовано взаимодействие на штурм Грозного. Порядок был доведен , и 31 числа мы — 129-й полк — вышли в Грозный. Я со своей штурмовой группой выдвигался с востока.

Штурм не выполняется вот так вот просто: у каждого была своя задача о взятии объекта. И ближайшая наша задача была в том, чтобы взять несколько городков . Было ожесточенное сопротивление тех, кто находился в городе. Боевики мало применяли технику, но хорошо знали город и на полную использовали маневренные группы, вели огонь из стрелкового оружия, огнеметов, стараясь нанести как можно больше потерь нашей живой силе и технике.

С новогодним штурмом мы вошли в город, но не прорвались к своему объекту. Сопротивление было ожесточенное. И ближе к сумеркам вблизи кинотеатра «Россия» мы заняли круговую оборону. Было бессмысленно передвигаться по темноте, так как это привело бы к еще большим потерям. Боевики постоянно вели по нам огонь, нас накрыли два самолета-штурмовика — убитые и раненые исчислялись десятками. В семь или восемь автомобилей мы загрузили раненых, поступила команда «Отход». Своих раненых я рассадил в два БТР, и мы выдвинулись заново в Ханкалу. Это было 1 января ближе к полудню.

В Ханкале мы опять сели в оборону. Потом опять совершили марш — эвакуировали всех убитых и раненых по госпиталям и по моргам. Это была наша задача — забрать их. Мы приложили максимум усилий к тому, чтобы ребята дотянули. А 5-го или 6-го числа был приказ совершить марш и войти в город с севера, со стороны консервного завода. Мне пришлось в числе первых входить с севера. Нам необходимо было закрепиться. Несмотря на сопротивление, мы сумели это сделать вечером в одном из городков.

Одна рота и разведподразделение выдвинулись к 86-му городку. Утром моя рота тоже выдвинулась в 86-й городок. Нас там уже ждали. Велся настолько мощный артиллерийский огонь, что в этот день погибло два командира батальона, очень славные люди. А мы захватили много вражеской техники и боеприпасов. Следующая задача была — пройти штурмом в трамвайный парк. Мы предпринимали попытки практически ежедневно. Взять его удалось ближе к 20 января.

Наша задача была понести как можно меньшие потери, забрать убитых и раненых и отойти. Нашему командованию я благодарен, это умнейшие люди. Они продумывали все возможные варианты, как выполнить задачу с наименьшими потерями. После трамвайного парка мы взяли здания обувной фабрики и других ближайших пятиэтажек. Заняли оборону и ждали следующей задачи. Мы последовательно брали другие объекты, продвигались вперед, выдавливали и уничтожали боевиков. В конце февраля город был уже фактически взят. Отдельные группы оказывали ожесточенное сопротивление, бились до конца, но тем не менее наш 129-й отряд смог выполнить задачу.

Были большие потери. В моей роте очень мало народа осталось — 48 из 96 человек, остальные или убиты, или ранены. Такая ситуация была практически во всех ротах. Нас доукомплектовали, после чего нужно было закрепить успех. В городе были свежие части. Немного позже я поехал в госпиталь по болезни, а в мае полк 129 был выведен из Чечни.

Моральный климат у нас был здоровый. Мудрые командиры и ребята-молодые пацаны. В моей роте четверым было 20 лет, остальным по 19. Мне тогда было 26. Молодыми они были до первого боя, потом уже настоящие мужчины: героические, стойкие, находчивые. Мы встречаемся и по сей день, и это самые теплые встречи.

Новогодний штурм — это печаль. Война сама по себе сложная вещь, это потеря друзей. Но за своих ребят я чувствую гордость, потому что они тогда показали себя достойно. Ни один дед и прадед бы не покраснел. Я вспоминаю друзей практически ежедневно, а сами события — как-то все подыстирается.

Солдат российских внутренних войск и руины президентского дворца. Грозный, январь 1995 года Sovfoto / Universal Images Group / Getty Images

Алексей Васильев

43 года, рядовой

В 1994 году мне было 18 лет. 1 июля я был в Каменке. Мы должны были ехать выполнять миротворческую миссию, эшелон уже приготовили. Все наши старослужащие были в Южной Осетии — они вернулись оттуда осенью, — а мы полгода готовились ехать в Абхазию. У миротворческого полка была задача — обеспечить соблюдение прав человека, на блокпостах охранять дороги, мосты. Слетелись генералы и сказали, что мы, как самый подготовленный полк, едем в Чечню.

Мы ни о чем не думали: что туда, что туда — одинаково. Никто особо не думал, что будет настолько серьезно. Нам в принципе ничего не говорили про задачи, про то, что там надо будет делать. Разговоры были между собой, что в Чечне все то же самое, что в Грузии, в Осетии, каждый хочет отделиться. Это была стандартная ситуация для 1994 года.

16–17 декабря мы были уже в Моздоке. Мы пробыли в Моздоке два дня, потом пошли маршем на Ханкалу — быстро прошли, в течение трех-четырех часов. Окопались в течение нескольких дней, а потом уже на Грозный пошли.

Первое, что переломало внутри, — когда на Ханкалу шли. Это было самое сложное и страшное: все необычно, вокруг стреляют, все горит. Тогда были первые потери, и после этого уже стало без разницы, куда идти. После первых потерь, когда ты видишь своих друзей убитых и раненых, внутри все меняется. На Грозный, так на Грозный. И потом тоже у всех все было одинаково: никто не думал о себе, думали о тех, кто рядом. Никто не вспоминал о папе или маме, потому что так становится хуже. Из-за потерь не было грусти, выполняли просто задачу, и все. Поставлена задача — шли. В нас стреляли — мы стреляли.

При штурме мы сопровождали танк, нас загрузили на броню, чтобы мы охраняли, чтобы никто не мог подойти к танкам, обстрелять. Это был визуальный осмотр по периметру, и если кого-то увидишь, то обстреливаешь их. Защита бронетехники. Мы дошли до кинотеатра «Россия», местные нас обстреливали, мы на ночь окопались, нас утром снова обстреляли, и мы ушли.

Второго числа мы заходили с другой стороны Грозного. Мы двигались по городу. У полка была задача захватить один военный городок, потом другой, потом трамвайный парк. Шла зачистка района. И в трамвайном парке 19 января меня ранили — это было проникающее осколочное ранение в грудь. Тогда меня отправили в Моздок, а потом уже самолетом в Питер.

Мне понадобилось два года, чтобы восстановиться. Я пил. А потом пошел учиться и работать. К боям я не возвращался. У меня много друзей дагестанцев, чеченцев, поэтому я абсолютно просто воспринимаю штурм Грозного: нечем гордиться. Вспоминать не очень приятно, было бы чем гордиться — была бы грусть и ностальгия по тому времени. А так — русские убивали русских.

Как война выглядела с другой стороны

  • «Ложась спать, люди прощались друг с другом» Чеченская война в воспоминаниях Хусейна Исханова и Мусы Ломаева

Записала Александра Сивцова

  • Напишите нам

Андреевский флаг над чеченским дворцом. Как морпехи взяли убежище Дудаева

Ожесточённые бои за дворец и прилегающий к нему квартал продолжались четверо суток. Чем ближе морпехи подходили к дворцу, тем ожесточённее было сопротивление боевиков. Один из участников того боя рассказал АиФ.ru, как это было.

Чеченская война для «чёрных беретов» с Балтики началась в ночь с 7 на 8 января 1995 года. 879-й отдельный десантный штурмовой батальон бригады во главе с командиром Александром Дарковичем был поднят по боевой тревоге. Марш на аэродром и погрузка. Гул турбин. Свет прожекторов. Возле взлётно-посадочной полосы родственники морпехов: жёны, родители. Многие приехали на такси. Долгие прощания в армии не положены, но тогда командование понимало, что командировка опасная, вернуться могут не все.

В Ил-76 загрузились вовремя. Улетели в Моздок. Но для большей части техники места не хватило. БТРы отправили обратно в полк. Спустя некоторое время технику погрузили на корабли и отправили в Санкт-Петербург. Оттуда военным эшелоном в Чечню.

Из Моздока в Грозный батальон перебрасывался частями. Штаб батальона, первая и вторая роты, миномётная и противотанковая батареи — на автомобилях, парашютная рота — на вертолётах, третья десантно-штурмовая рота и взвод материального обеспечения — на поезде.

Вместе «чёрные береты» собрались в районе Андреевской долины — место, примыкающее к чеченской столице, где разделяются два хребта: Грозненский и Сунженский. Там базировались основные силы российской армии. Так началась военная жизнь балтийских морпехов.

Война матросов на суше

Бои за Грозный были в самом разгаре. Боевые действия не прекращались ни днём, ни ночью. Поэтому у морпехов, не имевших опыта войны в горячих точках, было всего несколько дней, чтобы научиться правилам этой войны.

Общаясь уже с воюющими солдатами, матросы узнавали самые элементарные вещи: откуда ждать опасностей, как штурмовать здания, как передвигаться по улице и действовать в темноте.

14 января 1995 года батальону поступил приказ сменить десантников 19 мотострелковой бригады, которые находились в районе центрального рынка и несли тяжёлые потери, и захватить Зелёный квартал в Грозном (место, примыкающее к административным зданиям республики и ко дворцу Дудаева — прим. авт.). Этот квартал был для боевиков коридором, позволяющим доставлять боеприпасы, продовольствие, свежие силы. Поэтому отступать боевики не собирались.

Чтобы свести потери батальона к минимуму, командир «чёрных беретов» Александр Даркович принимает решение формировать несколько штурмовых групп. И когда он спросил у морпехов, кто желает отправиться в самое пекло войны, в строю никого не осталось. Весь батальон сделал шаг вперёд.

Стоит отметить, что квартал, который необходимо было занять, сам по себе небольшой, но густо застроенный пятиэтажками. Почти каждая из них — это хорошо укреплённая позиция боевиков. Штурм Зелёного квартала морпехи начали в три часа ночи 15 января. Задача операции — замкнуть кольцо окружения вокруг квартала и пробить коридор от центра города к основным силам группировки российских войск.

Потери и подвиги

Принцип войны в городе напоминает волну. Бойцы действуют поэтапно, захватывая здание за зданием. Первая рота батальона морпехов действует на левом фланге. Её задача — захватить пятиэтажный дом и не допустить удара боевиков с левого фланга. Вторая — идёт в центре боевого порядка, захватывает детский сад и трёхэтажный дом в центре квартала. Бойцы третьей роты воюют на правом фланге. Их задача — захватить пятиэтажный дом возле дворца и не допустить прорыва боевиков.

Четвёртой парашютно-десантной роте приказано занять и держать оборону двух пятиэтажек. Главное для десантников — не дать боевикам прорваться к командному пункту батальона. Роте также поручались обеспечение и поднос боеприпасов и продовольствия остальным штурмовым группам и организация эвакуации раненых. Разведгруппе — вести разведку, захватить дальний трёхэтажный дом и уничтожить отходящего противника.

Передвигались матросы короткими перебежками, в нескольких метрах друг от друга, используя в качестве укрытий любую складку местности. С каждым шагом морпехов по Зелёному кварталу сопротивление боевиков становились всё более ожесточённым. Бой не затихал ни на минуту. Боевики, понимая, что кольцо сжимается, пытались вырваться из окружения.

Группа капитана Сергея Шейко захватила четыре подъезда в двух домах. Там двое суток матросы отражали контратаки боевиков со стороны дворца. Сергей Шейко был ранен и контужен, но покинуть поле боя отказался. Офицер продолжал руководить взводом и давать указания артиллерии. В какой-то момент боя ситуация у матросов накалилась до предела, и Сергей Шейко был вынужден вызвать огонь артиллерии — на себя.

Капитан Евгений Колесников, воевавший в Афганистане, со своими разведчиками блокировал здание детского сада, где боевики оборудовали опорный пункт. Сдавать его морпехам сепаратисты не собирались. Поэтому бились остервенело, поливая группу Колесникова шквальным огнём. Пути отхода у «чёрных беретов» не было, и тогда капитан Колесников поднял своих ребят в атаку. В этом бою Колесников был убит снайпером. Бой с боевиками в детском саду продолжался более 6 часов. В итоге удалось захватить детский садик и вынести из-под огня тело своего командира.

В этом бою погиб майор Олег Силькунов. При освобождении домов правого фланга квартала между группами капитана Сергея Шейко и старшего лейтенанта Дмитрия Полковникова были не заняты подъезды. Олегу Силькунову необходимо было занять первый подъезд и оттуда идти навстречу «чёрным беретам». Первую группу Олег провёл без потерь; оставив её в подъезде, пошёл за второй группой и, возвращаясь с ней к занятому подъезду, был встречен пулемётным огнём. От огня «чёрные береты» укрылись за деревьями и в воронках от разорвавшихся мин. Майор прекрасно понимал, что долго в своих укрытиях его матросы не продержатся. Силькунов вернулся чуть назад, чтобы поднять группу и завести в подъезд. Здесь его и настиг снаряд пулемётчика. Вместе с Олегом погиб его связист.

Андреевский флаг над дворцом

Бой набирал свои обороты. Боевики были смяты, им так и не удалось отбить у морпехов ни одного этажа, ни одного подъезда в этих пятиэтажках.

В 5 утра 19 января морпехи выдвинулись в сторону дворца. Скрытно подошли к стене здания. Внутри никакого движения. Обошли дворец. Противника нигде не было видно. На полу валялось до десятка трупов. Видимо, боевики ушли через подземные ходы, которыми было напичкано здание дворца. Чтобы обозначить своё присутствие, «чёрные береты» решили вывесить над дворцом Андреевский флаг. Хотели поднять его над крышей, но лестничные пролёты оказались разрушенными на уровне шестого этажа. Флаг вывесили через окно.

Хроника Первой чеченской войны в фотографиях

© АиФ / Владимир Сварцевич 11 декабря 1994 года президент России Борис Ельцин подписал указ «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики».© АиФ / Владимир Сварцевич 11 декабря объединенная группировка войск вошла на территорию Чеченской республики.© АиФ / Владимир Сварцевич В боевых действиях на территории Чеченской республики участвовали более 95 тысяч военнослужащих со стороны ВС РФ. Им противостояли порядка 40 тысяч боевиков.© АиФ / Владимир Сварцевич На стороне боевиков воевало более 5000 наёмников из 14 государств ближнего и дальнего зарубежья — в том числе из Афганистана, Пакистана, Турции, Азербайджана и Таджикистана.© АиФ / Владимир Сварцевич 31 декабря 1994 года начался штурм Грозного. Установить полный контроль над городом федеральным силам удалось лишь 6 марта 1995 года.© АиФ / Владимир Сварцевич 14 июня 195 чеченских боевиков во главе с Шамилем Басаевым захватили в заложники более 1600 жителей Будённовска, которых согнали в местную больницу. В результате штурма 17 июня был освобожден из плена 61 человек. После переговоров 19 июня террористы отпустили оставшихся заложников, боевикам позволили вернуться в Чечню.

© АиФ / Владимир Сварцевич 21 апреля 1996 года был перехвачен сигнал с телефона лидера боевиков Джохара Дудаева. Два штурмовика Су-25 поднялись в воздух и выпустили две ракеты по кортежу Дудаева, одна из которых попала в цель.© АиФ / Владимир Сварцевич 6 августа 1996 года отряды боевиков взяли приступом Грозный. Со стороны российского гарнизона погибло или пропало без вести порядка 2000 военнослужащих. © АиФ / Владимир Сварцевич 31 августа 1996 года в Дагестане были подписаны Хасавюртовские соглашения о перемирии. Российские войска полностью выводились из Чеченской республики, а решение о ее статусе было отложено до 31 декабря 2001 года. © АиФ / Владимир Сварцевич По данным штаба Объединённой группировки федеральных сил в ходе первой чеченской кампании погибли более 4000 военнослужащих, 1230 человек пропали без вести, 19794 получили ранения. © АиФ / Владимир Сварцевич По данным Центра этнополитических и региональных исследований и SIPRI, потери со стороны боевиков составили более 2500 человек. © АиФ / Владимир Сварцевич По оценке Госкомстата РФ, в ходе войны погибли от 30 до 40 тысяч мирных жителей Чеченской республики. © АиФ / Владимир Сварцевич Первая чеченская кампания длилась 630 дней.

Первая чеченская война. Штурм Грозного. Как это было


Кажется, это было только вчера. И обещания «взять Грозный одним полком», и новогодняя кровавая бойня, и ужасная кровопролитная война. Столько лет прошло с тех пор. Как быстро летит время… Сегодня мы предлагаем вашему вниманию, уважаемые читатели, хронику тех страшных событий.

Операция по восстановлению конституционного порядка на территории Чеченской Республики в 1994 – 1996 г. стала серьезным испытанием для России и ее армии. Хотя надо отметить, что подобные акции уже проводились Советской Армией в республиках Закавказья в конце 1980-х годов.

Особенностью же данной операции стало то, что в самопровозглашенной Чеченской Республике – Ичкерии имелась регулярная армия, вооруженная бронетехникой, артиллерийскими установками и даже самолетами. Особое значение при разработке операции уделялась захвату наиболее важных объектов и административных зданий в столице республики городе Грозном.

Для действия в Грозном была создана Объединенная группировка войск, состоявшая из четырех групп:

• «Север» (под командованием генерал-майора К. Пуликовского) в составе сводного отряд 131-й мотострелковой бригады, 81-го мотострелкового полка, 276-го мотострелкового полка (всего 4.100 человек, 80 танков, 210 БМП, 65 орудий и минометов);

• «Северо-Восток» (под командованием генерал-лейтенанта Л. Рохлина) в составе 255-го мотострелкового полка, 68-го отдельного разведывательного батальона (всего 2.200 человек, 7 танков, 125 БМП и БТР, 25 орудий и минометов);

• «Запад» (под командованием генерал-майора В. Петрука) в составе сводного отряда 503-го мотострелкового полка, сводного полка 76-й воздушно-десантной дивизии, двух сводных батальонов 21-й и 56-й воздушно-десантных бригад (всего 6.000 человек, 63 танка, 160 БМП, 50 БМД, 75 орудий и минометов);

• «Восток» (под командованием генерал-майора Н. Стаськова) в составе сводного отряда 129-го мотострелкового полка, сводного полка 104-й воздушно-десантной дивизии (всего 3.000 человек, 45 танков, 70 БМД, 35 орудий и минометов).

Руководство штурмом осуществлялось оперативной группой во главе с министром обороны Павлом Грачевым, расположившейся в Моздоке.

Общая численность наступающей группировки составляла свыше 15.000 человек, около 200 танков, свыше 500 БМП, БМД и БТР, 200 орудий и минометов. При этом в резерве числились подразделения 131-й мотострелковой бригады и 503-го мотострелкового полка.

Таким образом, в город планировалось вводить не более 12.000 человек, что составляло соотношение с обороняющимися боевиками и ополченцами как 1,3;1, вместо положенного по тактике боевых действий в городе 5:1 (по имеющимся данным, группировка дудаевских войск достигала 9-10 тысяч человек, 30 танков, 40 БМП и БТР, 100 орудий и минометов, а также более трехсот единиц противотанковых средств. Она состояла из регулярных частей армии Ичкерии и более 1,5 тысячи наемников с Украины и некоторых арабских стран).

Предполагалось, что в результате действий федеральных войск по трем сходящимся направлениям основная группировка Дудаева, находящаяся в центре города, оказалась бы в полном окружении.

По утверждению командующего Северо-Кавказским военным округом генерал-полковника А. Квашнина, подготовка в операции осуществлялась следующим образом: «…Задача командующим войсками группировок по действиям в городе и подготовке штурмовых отрядов была поставлена 25 декабря. Лично мною с командиром, начальником штаба и командирами батальонов 81-го мотострелкового полка, действующего на главном направлении, были проведены занятия по организации взаимодействия при выполнении боевой задачи в Грозном.

29 декабря на КП Объединенной группировки проводились окончательная отработка организации взаимодействия с командующими группировок, командирами частей и соединений, привлеченных к участию в операции. Каждому командиру штурмового отряда, штурмовой группы были подготовлены и вручены крупномасштабные карты, планы города, фотосхемы районов предстоящих боевых действий. Особое внимание в ходе занятия было уделено организации взаимодействия, способом взаимного опознавания частей и подразделений Вооруженных Сил и Внутренних войск МВД».

Как покажут дальнейшие события, именно отсутствие схем и карт, а также отсутствие взаимодействия между частями группировок приведу к большим потерям в ходе штурма города.

Сложные метеоусловия не позволили широко применять авиация для уничтожения боевиков. Однако с 21 по 24 декабря фронтовые бомбардировщики Су-24М нанесли удары по позициям боевиков на окраине и в центре города.

В 6.00 31 декабря 1994 года начался штурм города. К 15.00 практически без боя подразделения 81-го мотострелкового полка и 131-й мотострелковой бригады заняли позиции в районе железнодорожного вокзала.

Командир 81-го мотострелкового полка полковник А. Ярославцев в одном из интервью рассказал следующее: «…У меня была задача выйти на улицу Маяковского к 16.00. В этот момент у нас с майкопцами получились небольшие неувязки. Насколько я понял, их задача состояла в том, чтобы поддерживать нас, наращивать наши усилия, если нас остановит противник. Они же начали обгонять нас, вклиниваться. Но потом разобрались в ситуации, все пошло в норму. Впереди у меня был начальник штаба Семен Бурлаков. Фактически это был мой таран… Сопротивление в общем-то было слабое, хорошо, видно, поработала артиллерия, да и фактор внезапности свое сделал. К улице Маяковского дошли быстро и без потерь. Посмотрел на часы – 11.00. Доложил генералу Пуликовскому о выполнении задачи дня. Пуликовский выслушал и произнес: «Вперед». Что делать дальше, я знал – начал движение в сторону дворца и вокзала…».

Обходным маневром, оставляя в стороне центральные улицы, колонны группировки «Северо-Восток» вышли в 14.00 к мосту через Сунжу восточнее площади Орджоникидзе.

Подразделения группировки «Запад» попали в подготовленные засады, в течение долгого времени отбивали атаки боевиков, но в итоге отошли и заняли позиции в районе парка имени Ленина и на кожной окраине города.

Авангард группировки «Восток», наступая вдоль железной дороги, вошел в город, но затем, углубившись на 3-4 квартала, был остановлен боевиками. По решению командующего группировкой маршрут был изменен. Однако подразделения вновь попали в засаду. В течение ночи с 31 декабря на 1 января они отбивали атаки боевиков и, понеся потери, отошли на ранее занимаемые позиции.

Не выполнили задачу и Внутренние войска. Они стояли на месте, когда в городе гибли солдаты и офицеры Министерства обороны. Командир 81-го мотострелкового полка полковник А. Ярославцев о взаимодействии с Внутренними войсками сказал так: «… Вечером 30-го мне сказали, что полку придаются два батальона Внутренних войск. Прибыли же три Бронетранспортера…»

Вмешательство в руководство операцией значительного числа высоких начальников при отсутствии твердого единого руководства также не способствовало эффективному управлению войсками.

В результате сложилась сложная обстановка, когда в город смогли пробиться лишь группировки «Север» и «Северо-Восток», которые вели бои в окружении, будучи блокированными превосходящими силами дудаевцев. Грамотные действия командующего северовосточной группировкой генерал-лейтенанта Л. Рохлина, правильно оценившего ситуацию и занявшего оборону в районе городской больницы и консервного завода, позволил избежать разгрома и уничтожения частей, наступавших на этом направлении.

Подразделения группировки «Север», встав колоннами вдоль улиц у железнодорожного вокзала, не заботились об организации надлежащей бороны и укрытии техники, не вели разведку. Это позволило противнику скрытно сосредоточить там ударную группировку численностью до 3,5 тысячи боевиков, 50 орудий и танков. Бой начался в 19.00 31 декабря и продолжался всю ночь.

В результате батальоны 81-го мотострелкового полка и 131-й мотострелковой бригады были рассеяны и частично уничтожены. Остатки группировки попытались закрепиться на железнодорожном вокзале, однако здание, имевшее множество выходов и огромные окна, было мало пригодно для обороны. Командование федеральных сил попыталось разблокировать их, но, к сожалению, это привело к новым жертвам – попало в засаду и была частично уничтожена группа специального назначения под командованием лейтенанта Д. Ерофеева.

После этого такая же задача была поставлена батальону 76-й и батальону 106-й воздушно-десантных дивизий под общим руководством подполковника Г. Юрченко. Ввиду отсутствия карты было принято решение наступать вдоль железной дороги.

В 17.40 в районе станции Грозный–Товарная десантники попали под обстрелы боевиков. В результате были уничтожены три БМД и две САУ «Нона-С». Вскоре стало известно, что части, к которым отправились на помощь десантники, из района железнодорожного вокзала уже вышли. Батальоны вернулись на исходные позиции.

Командир 19-й мотострелковой дивизии полковник Г. Кандалин отказался выполнять приказ о выдвижении в город для помощи окруженным.

К вечеру 1 января наступление федеральных сил захлебнулось, город по-прежнему находился под контролем боевиков. По Грозному блуждали мелкие группы российских войск, уцелевшие в новогоднюю ночь. Весь город был усеян подбитой техникой и трупами российских военнослужащих.

Количество погибших и пропавших без вести солдат и офицеров федеральных сил достигло 1,5 тысячи человек. Только 131-я мотострелковая бригада потеряла 15 танков, 47 БМП. Погиб командир бригады полковник И. Савин и более 85 его подчиненных.

Заместителю командира 81-го мотострелкового полка по воспитательной работе полковнику И. Станкевичу также не без потерь удалось вывести своих подчиненных из окружения. В ходе новогоднего штурма полк потерял около 60 человек убитыми, были ранены командир и начальник штаба полка и еще 140 солдат и офицеров, десяти военнослужащих пропали без вести.

В 22.30 1 января две группы десантников 106-й воздушно-десантной дивизии по 30 человек под руководством капитана Кошелева и Теплицкого в пешем порядке пробрались к вокзалу и тихо без боя заняли две оставленные на ночь боевиками пятиэтажки. Появление десантников стало полной неожиданностью для дудаевцев. В течение нескольких дней подразделения 106-й воздушно-десантной дивизии под руководством подполковника С. Голубятникова заняли ряд зданий вокруг вокзала, затем была организована их грамотная оборона. Таким образом, десантники сумели сковать возле здания вокзала значительные силы боевиков.

Для более успешного продолжения боевых действий были заменены некоторые командиры. Командующим группировкой войск «Запад» вместо отстраненного генерал-майора В. Петрука был назначен командир 76-й воздушно-десантной дивизии генерал-майор И. Бабичев. Командиром 19-й мотострелковой дивизии – полковник В. Приземлин.

Группировки «Север» и «Северо-Восток» были объединены в одну – «Север» под командованием генерал-лейтенанта Льва Рохлина. Также эта группировка была усилена прибывшей из Сибирского военного округа 74-й отдельной мотострелковой бригадой.

К 3 января на территории города образовалось несколько очагов сопротивления, состоящих из подразделений рассеянной группировки «Север» и прорвавшихся в город десантников. Наиболее важным в стратегическом плане был район железнодорожного вокзала, контролируемый сводным полком 106-й воздушно-десантной дивизии.

Из Грозного были выведены подразделения 81-го мотострелкового полка и 131-й мотострелковой бригады, понесшие большие потери в ходе новогоднего штурма.

Войска, оставшиеся в городе, продолжали отбивать постоянные атаки боевиков. Так 3 января в засаду попала рта 276-го мотострелкового полка, сопровождавшая колонную с боеприпасами, в результате чего погибло 15 человек.

Начиная с 5 января федеральные силы активизировали свои действия. 129-й мотострелковый полк, совершив обходной маневр, вышел к северной окраине города. Дошел до центра города и, сломив ожесточенное сопротивление боевиков, занял позиции на восточном берегу реки Сунжа. В результате под контроль наших войск были взяты три моста через реку. Это обеспечило условия для более активных действий войск в восточной части города.

Южное направление по-прежнему оставалось незаблокированным. Сложившаяся обстановка и состояние действовавших на этом направлении частей федеральных войск не позволили сделать этого, но для прессы было подготовлено другое обоснование.

Как объяснял начальник штаба Объединенной группировки федеральных войск генерал-полковник Леонтий Шевцов, «принятие такого решения было продиктовано соображениями гуманности. Это позволило эвакуировать значительную часть мирного населения в горные районы и другие республики, сохранить жизнь тысячам жителей Чечни, несмотря на издержки в этом случае чисто военного характера».

Между тем открытый свободный проход в Грозный на южном направлении способствовал подвозу боевиками боеприпасов, вооружения и материальных средств, поступлению пополнения, а в последующем – и отходу основных сил дудаевцев после боев в Грозном в горные и предгорные районы и продолжению сопротивления вне столицы Чечни.

9 января Правительство Российской Федерации ввело 48-часовой мораторий на ведение боевых действий для вывоза раненных и убитых из зоны боев. Этот мораторий с обеих сторон был выдержан, чего нельзя сказать о последующих.

11 января в результате минометного обстрела загорелся склад боеприпасов в расположения 129-го мотострелкового полка. Было ранено 11 человек, сгорело 2 БТР и 18 автомобилей.

Подразделения российских войск вели тяжелые уличные бои с весьма призрачным успехом. Для завершения штурма города срочно требовались свежие силы и в город прибыли:

• сводный батальон 336-й бригады морской пехоты Балтийского флота под командованием командира бригады полковника Е. Кочешкова;

• сводный батальон 61 бригады морской пехоты Северного флота во главе с начальником береговых войск Северного флота генерал-майором А. Отраковским;

• 165-й полк морской пехоты Тихоокеанского флота под командованием заместителя командира 45-й дивизии морской пехоты полковника С. Кондратенко.

Все части прибыли без техники и к тому же были сформированы в спешном порядке, что не лучшим образом сказалось на боевой готовности подразделений. Так, например, батальон 336-й бригады доукомплектовывался 113 матросами с 75 кораблей Балтийского флота. Но тем не менее именно благодаря морским пехотинцам были захвачены позиции в центре города, к сожалению, ценою десятков жизней. Так батальон Балтийского флота в первый же день боев потерял 18 человек.

Большую роль в ходе штурма сыграли части специального назначения. Штурмовая группа 45-го полка специального назначения под командованием полковника П. Поповских без потерь захватила одно из тактически важных зданий в центре города – здание Института нефти и газа.

Однако трагедии случались и у спецназовцев. 14 января в здании, где находился отряд спецназа из Московского военного округа, сработало радиоуправляемое взрывное устройство, установленное боевиками. Погибли 35 солдат и офицеров.

Морально-психологическое состояние российских войск оставляло желать лучшего.

Холод, постоянные обстрелы, бессонные ночи, отсутствие какого-либо материального обеспечения, антиармейские настроения в стране, откровенно предательское поведение ряда депутатов Государственной Думы, находившихся в стане врага – президентском дворце, а также элементарный страх за свою жизнь приводили к нервным срывам и самоубийства среди солдат и офицеров.

В группе «Север» в результате минометного обстрела практически все части, входившие в группировку, лишились своих командиров. Был убит командир 33-го мотострелкового полка майор И. Корниенко, ранены командир 255-го мотострелкового полка полковник С. Рудской и заместитель командира 20-й мотострелковой дивизии полковник Н. Акимов.

Наиболее сложная ситуация сложилась после ранения командира 74-й мотострелковой бригады полковника А. Бахина. Командующий группировки генерал л. Рохлин рассказал об этом: «Вызвал к себе заместителя командира первого батальона. Я поставил им задачу по удержанию важнейших объектов, пообещал представить к наградам и вышестоящим должностям. В ответ замкомбрига заявляет, что готов уволиться, но командовать не будет. И тут же пишет рапорт. Предлагаю комбату: «Давай ты…» «Нет, – отвечает, – я тоже отказываюсь». Это был тяжелейший удар для меня. Сил и так не хватало. На учете был каждый взвод. А тут целая бригада осталась без управления…».

В это время федеральные войска, неся большие потери, отбивая контратаки боевиков, захватывали ключевые позиции в центре Грозного. Была изменена тактика боя. Упор делался на создание опорных пунктов в многоэтажных зданиях, ведение наступления с использованием небольших мобильных штурмовых групп, массированное использование снайперов и, главное, эффективное использование артиллерии и авиации. В условиях уличных боев и чрезвычайно извилистой линии фронта, когда дистанция между российскими и чеченскими отрядами порой сокращались до гранатного броска, от летчиков и авианаводчиков требовалась ювелирная четкость к работе.

К сожалению, было отмечено несколько случаев, когда из-за ошибок в целеуказания авиабомбы и НУРСы поражали здания, уже захваченные российскими войсками. Но даже при этих по большому счету неизбежных трагических инцидентах ВВС внесли немалый вклад во взятие города. Должность авианаводчика, так необходимая для полноценного применения авиации, не предусмотрена ни в одном подразделении Сухопутных войск.

Эта проблема была решена после прикомандирования в полки летчиков из авиационных полков. Большая часть вертолетов и самолетов располагались за пределами республики, и связь с ними поддерживалась только через штаб Объединенной группировки. Бывали случаи, когда на позиции мотострелков приезжали летчики, отмечали на своих картах позиции боевиков, а после этого уничтожали их с воздуха.

17–18 января, как только позволила погода, штурмовики Су-25 нанесли по президентскому дворцу авиаудар с применением бетонобойных бомб и тяжелых НАР С-24.

Одна ракета снесла угол дворца, другая – разрушила целую секцию здания от крыши до земли. Бомбы, пробив перекрытия отдельно стоящего корпуса конференц-зала и толстые железобетонные своды, поразили размешенный под ним бункер и подземный переход, связывающий его с дворцом.

Утром 19 января подразделения 68-го разведывательного батальона, 276-го мотострелкового полка и морские пехотинцы Северного флота захватили президентский дворец. На его развалинах были установлены Российский и Андреевский флаги. В этот же день были захвачены и другие важные объекты в центре города (здания совета министров и гостиницы «Кавказ»).

К этому времени, приобретая определенный опыт, командиры больше внимания стали уделять подготовке подчиненных к боевым действиям в городе. В действиях офицеров больше стало осмысленности, инициативы. Значительно улучшилась управляемость подразделений и частей.

Нарастив усилия группировки войск «Восток», командование создало условия для блокирования города с южного и юго-восточного направлений, откуда по-прежнему боевики получали подкрепление, оружие и боеприпасы. Восточная группировка была переименования в группировку войск «Юго-Восток», ее возглавил заместитель командующего Приволжского военного округа генерал-лейтенант В. Попов.

3 февраля начался завершающий этап операции по разгрому незаконных вооруженных формирований в Грозном.

Для окончательного захвата города планировалось тремя сходящимися ударами группировок «Север», «Запад» и «Юго-Восток» закрепить разгром боевиков в Грозном.

В период подготовки новой операции велась усиленная разведка на всех направлениях, постепенно федеральные войска увеличивали зону своего влияния, выставляли блокпосты. Группировка федеральных сил была усилена новыми частями.

324-й и 245-й мотострелковые полки, совершив маневр, захватывали позиции на направлении Шала–Грозный, Хасавюрт– Грозный и дорогу Пригородно–Гикаловский. В это же время войска северной и западной группировок российских войск захватили господствующие позиции в центре города и на восточном берегу Сунжи.

Затем подразделениями морской пехоты и ВДВ были налажена переправы через реку Что и предопределило успех операции. Подразделениями 106-й воздушно-десантной дивизии были захвачены несколько высотных зданий, больница и блокирована площадь Минутка. Северная группировка завершила блокирование площади Минутка, взяв под контроль здания на площади Борьбы, в районе трамвайного парка и улицы Гудермесская.

К 6 февраля организованное сопротивление боевиков в Грозном было сломлено.

В течение 9-12 февраля группировка войск «Юго-Восток», усиленная 166-й мотострелковой бригадой, без потерь захватила дорогу Алхан-Юрт–Чечен-Аул, тем самым воспрепятствовав отходу боевиков из районов Алды и Новые Промыслы.

13, 15 и 17 февраля прошли переговоры командования федеральных сил с лидерами боевиков. Российскую сторону представляли А. Куликов, А. Квашнин и В. Корабельников. Руководителями чеченской делегации были Аслан Масхадов, Шамиль Басаев и Руслан Гелаев.

Федеральным командованием предлагалось остановить боевые действия, разоружить незаконные вооруженные формирования, кроме отрядов самообороны населенных пунктов, и приступить к подготовке выборов новых органов власти с учетом мнения населения оппозиционных районов. Все три дня сепаратистские лидеры отказывались принять наши условия и требовали немедленного вывода российских войск, выплаты контрибуции за причиненный разрушениями ущерб и выдачи лидеров оппозиции. Таким образом, эти переговоры изначально были тупиковыми и в итоге успеха не имели.

Командированию Объединенной группировки федеральных войск удалось добиться договоренности о прекращении огня с 16 по 19 февраля для обмена ранеными и военнопленными.

С 20 февраля боевые действия были возобновлены. В ночь с 20 и 21 февраля федеральные силы захватили господствующие высоты в районе Новых Промыслов, завершив полное блокирование города. В результате большие силы боевиков были окружены в районах Новые Промыслы, Алды и Черноречье.

Для воспрепятствования отхода боевиков в южные районы республик использовалась армейская и фронтовая авиация, которая взяла под контроль шоссе, по которому пытались прорваться чеченские автоколонны. В ходе операции по блокированию дорог было уничтожено 2 БТР и свыше 50 грузовиков и автобусов с боевиками.

К концу февраля ведение активных боевых действий в Грозном было завершено. Многие части Минобороны убыли к местам постоянной дислокации. В город были введены силы МВД, которые совместно с подразделениями Министерства обороны приступили к разминированию города и уничтожению мелких групп боевиков, оставшихся в городе.

Прибывающие в город подразделения ОМОН, СОБР и спецназа ГУИН имели слабую подготовку для ведения общевойскового боя, но их огромный опыт в захвате преступников, проведения объектов и разминировании помог эффективно бороться с дудаевцами. Проводимые силами МВД мероприятия журналисты стали называть «зачистками». Это слово настолько точно и кратко обозначало спецоперации федеральных сил, что вскоре им стали пользоваться все. Руководителем Объединенной группировки войск были назначен командующий Внутренними войсками генерал А. Куликов.

Предполагалось, что на этом ведение активных боевых действий закончится и Внутренние войска займутся разоружением боевиков.

Операция по захвату Грозного далась федеральным войскам немалой кровью. С 31 декабря 1994 года по 1 апреля 1995 года, по данным Генштаба ВС на тот момент, в ОГВ погибло 1.426, было ранено 4.630 военнослужащих, 96 солдат и офицеров числилось в заложниках у дудаевцев.

Основными причинами затянувшегося штурма города и больших потерь российских войск стали:

• недооценка подготовленности боевиков, возможностей их разведки;
• нерешительность многих командиров, особенно на первоначальном этапе;
• низкий уровень подготовки офицеров звена взвод–рота;
• отсутствие в наступающих подразделениях подготовленных корректировщиков артиллерийского огня и авианаводчиков, трудности с применением авиации в городе;
• неготовность федеральных сил к ведению боевых действий в городе;
• плохая обученность российских войск, неумение многих солдат управлять боевой техникой;
• отсутствие современных средств связи;
• не налаженное взаимодействие между наступающими войсками, между частями Министерства обороны и Внутренними войсками;
• плохое тыловое обеспечение федеральных сил;
• большое количество военной техники устаревших образцов и в неисправном состоянии;
• устаревшие карты местности (1972 г. запланированное их обновление в 1991 году выполнено не было, в результате на картах не были нанесены целые районы, построенные за эти годы), отсутствие планов штурмуемых зданий;
• активная поддержка боевиков местным населением;
• сформировавшееся в обществе резко негативное отношение к контртеррористической операции.

Рустам Соловьев. Журнал «Солдат удачи». №12/2004 г.

Каким был штурм Грозного в январе 1995. Рязанский десант


После Великой Отечественной войны был один-единственный случай, когда весь личный состав батальона был представлен к ордену Мужества, а 5 офицеров стали Героями России, в том числе и комбат — подполковник Святослав Голубятников.

В первую чеченскую кампанию при штурме Грозного, захватив плацдарм в районе железнодорожного вокзала, находясь почти в полном окружении, десантники отразили 17 атак противника и не сдали позиций. По имени комбата 3-й батальон 137-го рязанского парашютно-десантного полка стали называть «Батальон Славы».

Это была не первая «горячая точка» Святослава Голубятникова. В Афганистане он командовал 1-й ротой 345-го отдельного парашютно-десантного полка. И там один из сложнейших этапов боевой операции на границе с Пакистаном был назван в честь капитана Голубятникова «Дерзким голубем». За смелость и проявленное мужество он был награжден двумя орденами Красной Звезды.

В 1994 году в Чечне резко усилились сепаратистские настроения

Командир 3-го батальона 137-го рязанского парашютно-десантного полка подполковник Святослав Голубятников понимал, что без вооруженного разрешения конфликта в Чечне не обойтись. Поэтому на очередных ротных тактических учениях, которые должны были пройти в конце октября, планировал отработать задачи по ведению боя против хорошо вооруженных и подготовленных бандформирований. Но представитель вышестоящего штаба не поддержал комбата.

«Что за панические настроения? — услышал Голубятников. — С Дудаевым ведутся переговоры. О введении войск в мятежную республику в ближайшее время речи не идет». К тому же считалось, что у чеченских бандформирований весьма низкий боевой потенциал.

В результате учения прошли не в лесистой местности, а на хорошо знакомом десантникам полигоне по облегченной программе. А уже через месяц их батальон подняли по тревоге.

— До этого мы жили в обычном режиме. На подготовку нам отвели всего два дня, — рассказывает Святослав Николаевич. — В срочном порядке стали готовить технику, вооружение, запасы материальных средств. Моему батальону придали порядка 30 человек, которые вообще не занимались боевой подготовкой. 1 декабря составили списки, встали в колонны, прибыли на аэродром, где нас ждали самолеты Ил-76. Через два часа уже были в Моздоке.

11 декабря 1994 года началось наступление. Путь десантникам преграждали баррикады из автомобилей местных жителей. Чтобы расчистить путь, приходилось стрелять в воздух. Шли колонной без всякого прикрытия. Десантников обстреливали из «Градов».

— Дошли до юго-западной границы Грозного, это был наш рубеж, встали, блокировав подступы к городу. А в это время на севере разгружалась с железнодорожных платформ 131-я майкопская отдельная мотострелковая бригада и 81-й самарский полк.

— Это были так называемые вторые эшелоны — свежие силы, которые потом заходили со стороны Ханкалы. Они разгрузились на станции, развернулись в полях, и им со всей России стали привозить пополнение. Многих не успели даже занести в списки. Поэтому так сложно было потом установить точное число погибших и пропавших без вести. Командиры наспех пометили себе в записных книжках пофамильно, кто в какой машине будет находиться, и сами потом погибли.

По сути это была бойня…

В новогоднюю ночь в Грозном разыгралась настоящая драма. Операция готовилась наспех, без реальной оценки сил и средств противника.

Замысел боевых действий был направлен в основном на устрашение мятежников. Боевики дали беспрепятственно пройти сводному отряду мотострелковой бригады и полку через город с севера на юг, а потом их расстреляли. Им в одиночку пришлось отбивать атаки превосходящих сил противника. Рязанцев отдали в подчинение псковичам, командиру 76-й воздушно-десантной дивизии генерал-майору Ивану Бабичеву.

— Мы вошли в Грозный с окраин 1 января в пять вечера, — рассказывает Святослав Голубятников. — Огромная колонна стала втягиваться в горловину улицы. Впереди, на случай мин, шел приданный танк с тралами. По нам тут же открыли огонь, контрактник и солдат-срочник погибли от пуль. Десантные машины на узких улицах были для боевиков хорошей мишенью.

Броня могла спасти только от пуль да мелких осколков, гранатомет ее прошибал запросто. Десантникам пришлось идти практически вслепую. Карты, которые им выдали, были старые, скопированные с какого-то плана. На них невозможно было разобрать ни названий улиц, ни общегородского построения кварталов. Дошло до того, что в разбитых газетных киосках им самим пришлось искать карты Грозного. А диверсионные группы действовали на каждом шагу.

— Помню, подошли к нам три человека, с виду — русские, говорят: «Мы вам поможем, покажем, как обойти те места, где стреляют». А мы не могли просто так изменить маршрут, действовали как положено, взаимодействуя с другими подразделениями. Наши несостоявшиеся проводники отошли, и из частного дома шарахнули по машине разведроты из гранатомета. Благо промахнулись.

Разведчики по ним тут же выстрелили из БМД, дом загорелся, диверсанты были уничтожены. Кое-как под обстрелами добрались до парка имени Ленина, который был под нашим контролем. Увидели хаотично расставленную технику. В грязи рядом с мертвыми в шеренгах лежали израненные, наспех перевязанные бойцы. Я воевал в Афганистане, многое повидал, но картина в парке стала для меня шоком. По сути эта была бойня… Мотострелки оказались практически в мышеловке.

Зачем ехать на броне?

Перед рязанскими десантниками между тем поставили задачу блокировать со всех сторон площадь перед железнодорожным вокзалом, взять под контроль комплекс зданий, обеспечить отход пехотинцев и дальше удерживать плацдарм для наступления.

— Поступила команда выходить к вокзалу колонной «на броне». А мы владели обстановкой, по радиоперехватам знали, что там произошло. После того как были разгромлены 131 отдельная майкопская мотострелковая бригада и рота 81-го мотострелкового полка, нам также предлагали двигаться бронеколоннами, причем ночью. Я возразил генералу Бабичеву: «Зачем ехать на броне? Нас же замочат! Я возьму батальон, мы сходим туда пешком, закрепимся». От парка до вокзала было меньше километра. За два часа бы пробились. А утром вытащили бы к себе технику с запасами еды, воды и боеприпасов.

Командование псковской дивизии нам на это добро не дало. Но пришлось выполнять приказ. Двигались в темноте, в густом тумане. Первыми шли разведчики. Там был крутой правый поворот, половина колонны прошла его успешно. А одна из машин, за рычагами которой сидел опытный прапорщик, при плохой видимости проскочила поворот, проехала прямо на улицу Маяковского.

Увидев, что впереди никого нет, экипаж добавил скорость. И через три минуты они были уже у Дома печати, где попали в засаду. По десантникам открыли огонь из гранатометов. Были подбиты две легкие самоходные артиллерийские установки и БМД. Десантникам удалось отбиться, колонна потом вышла из окружения. Ребята достаточно дудаевцев перебили, но 14 рязанцев погибли. —

Этот сбой случился, потому что нас погнали на броне, — говорит Святослав Голубятников. — А мы, скрывшись от глаз начальства, спешились и пошли пешком. На полпути к железнодорожному вокзалу разведчики встретили группу офицеров из майкопской бригады. Капитан сказал: «Ребята, не ходите к вокзалу, там наших нет, спасать некого. Там одна смерть». Раз мою вторую половину колонны побили, мы, взяв на броню майкопцев, вернулись обратно в парк имени Ленина. Вывезли убитых, раненых и даже эвакуировали подбитую машину. А в час ночи к железнодорожному вокзалу, где укрепились абхазский и мусульманский батальоны, в пешем порядке пошли разведрота и 7-я рота 137-го парашютно–десантного батальона.

Передай: мы десантники из Рязани

Боевики пребывали в эйфории. В новогоднюю ночь им удалось разбить мотострелков, а потом еще и десантников вынудили отступить. Но радовались дудаевцы рано.

— Я показал ротным два здания, которые они должны были взять. Они захватили оставленные боевиками на ночь 5-этажки без всякого боя. А в 9 утра мы двинулись им на помощь. Уже рассвело, в том районе разгорался бой. «Духи» стали ходить по подбитой пехотной технике, собирать всякое имущество. Им нужны были не оружие и боеприпасы, — вооружены они были до зубов, — они искали сухпайки и спальники.

Командир разведроты спрашивает меня: «Что делать с «духами», которые лазят по машинам?» Я говорю: «Мы подходим колонной, они нас в любом случае услышат. Давай уничтожай».

Дудаевские «волки» были не готовы к такому интенсивному огню с близкого расстояния, поэтому понесли большие потери. Десантники били с расстояния 100 метров, промахнуться было невозможно. Мы стали разворачиваться, прятать технику во дворах и тут увидели парламентера с белым флагом.

К нам подошел пленный российский солдат, передает: «Духи» спрашивают, кто вы такие? Вроде как тут всю пехоту разбили». Говорим: «Передай — мы десантники из Рязани». Парламентер ушел, а у меня тем временем 9-я рота во главе с капитаном Борисевичем берет штурмом еще одну 5-этажку. Мы еще час выбивали чеченцев со своего плацдарма.

«Духи» поняли, что перед ними боеспособная часть, и предприняли мощнейшую атаку. Нас атаковали со всех направлений, наверное, человек 200. Это был наш первый оборонительный бой. Одних гранатометных выстрелов было сделано порядка 300. Невозможно было поднять голову. Благо укрепления у нас были хорошие. Дома, это все же не окопы в поле.

Мы отбивались, немало «духов» положили. Боевики отошли. После недолгой паузы к десантникам опять пришли парламентеры. — Вместе с нашим пленным солдатом пришел чеченец, который хорошо говорил по-русски. Рассказал, что он офицер, служил в Советской армии, и начал внушать нам: «Не надо здесь воевать. Это руководство вашей страны пытается нас стравить. Мы ничего плохого не хотим для России».

Мы говорим: «Мы стоим на плацдарме, у нас команды наступать дальше нет». Спросили, есть ли у них пленные, он говорит: «Больше 40 человек». Попросили передать их нам. Парламентер ушел, обещая доложить об этом своему начальству. А через два часа началась еще одна атака, примерно такая же по интенсивности огня, как первая. Боевики наседали со всех сторон.

— Мы стояли близко друг к другу. Позиции «духов» были в ста метрах, прямо через дорогу. Они били по нам из всех видов оружия, притащили даже пушку времен Великой Отечественной войны. Периодически боевики просачивались в здания, которые мы обороняли. Бывало, находясь за выступом, видели, как по коридору в нашу сторону катится граната Ф-1. Мы также их катали… Перемещения были такие, что огонь приходилось вести с 10 метров, а нередко действовать врукопашную.

Предложение предательства

Во время передышки боевики выдвинули десантникам ультиматум: отойдете с позиций — отдадим пленных. Иначе придут десять танков, есть приказ сравнять с землей весь квартал. В результате пришли две машины, которые были тут же уничтожены.

Две трети батальона было контужено. Комбат получил пулевое ранение, но, перевязав рану, вернулся на позиции. Несколько раз дудаевцы прорывались на командный пункт десантников, который располагался на втором этаже административного трехэтажного здания.

— При одной из атак несколько «духов» забежало в здание, и один — к нам на этаж, — вспоминает Святослав Николаевич. — Я в коридоре наблюдал за боем, у меня автомат был в опущенной руке, боевик выстрелил в меня шагов с 15 и промахнулся. В ту же секунду я поднял свой автомат…

Только в ближнем бою комбат Голубятников уничтожил трех боевиков, еще двух обезоружил и захватил в плен. Когда все вокруг полыхало, дудаевцы вдруг объявили о временном прекращении огня. К десантникам с белым флагом пожаловала целая делегация: депутат и правозащитник Сергей Ковалев, муфтий, два священника в полном облачении, пленный подполковник и солдат. Парламентарий предложил десантникам… сдаться.

По сути это было предложение предательства. Ковалев обещал переправить десантные роты в Моздок, убеждал, что не будет никакого преследования со стороны командования, все останутся служить в армии, им сохранят звания. И тут по неприкрытым людям с чеченской стороны полетели пули… Был смертельно ранен в голову старшина Мордвинцев, который стоял на верхнем этаже на посту. В звании старшины парень проходил всего два дня. Должен был после срочной службы возвращаться домой, где его ждала беременная жена.

Всего атак было 17

Миротворческая миссия была свернута. На батальон вновь обрушился шквал огня. Десантники отражали одну атаку за другой. Бились насмерть. В то время как по телевизору объявили, что боевикам удалось захватить железнодорожный вокзал, десантники позиций не сдали, более того, ночью прибавляли к своему плацдарму по дому или паре зданий.

— Всего атак было 17. Я даже начал волноваться, что у меня могут возникнуть проблемы с боеприпасами, — говорит Святослав Голубятников. — А 3 января мы узнали, что нас всех представили к наградам. За бои в Грозном Героями России стали сам комбат Голубятников, начальник штаба полка подполковник Глеб Юрченко, командир 9-й парашютно-десантной роты капитан Александр Борисевич, командир разведроты старший лейтенант Михаил Теплинский, командир самоходной артиллерийской батареи капитан Александр Силин. А весь батальон — все 184 человека — был представлен к ордену Мужества.

— Я считаю, что самой высокой награды заслуживали также Александр Холод и Сергей Кувшинов. Мой замполит Саша Холод воевал в 9-й роте вместо погибшего командира взвода Андрея Волкова. Был в самом пекле. А начальник штаба батальона Сережа Кувшинов вообще был моей правой рукой, «летал» под пулями в самые трудные места, туда, куда я его посылал. Десантники держали оборону почти четверо суток. 4 января, когда удалось расширить плацдарм, к ним подошло подкрепление.

— К нам пробился мотострелковый батальон из Владикавказа. Они организовали нам в тыл коридор, — вспоминает Святослав Голубятников. Едва успев передохнуть, рязанские десантники вновь оказались в самом пекле боев. Через пару дней уже заняли поликлинику, а потом и здание чеченского департамента госбезопасности.

Честность, справедливость, здравый смысл

Комбат Голубятников еще с войны в Афганистане старался сберечь жизнь каждого своего бойца. Его отец в Великую Отечественную войну прошел путь от рядового солдата до лейтенанта, был командиром стрелковой роты. Он с горечью рассказывал сыну, что на фронте жизнь солдатская мало ценилась. А те командиры, которые грамотно воевали, у которых были небольшие потери, намного реже представлялись к наградам и выдвигались на вышестоящие должности. Именно тогда Святослав дал слово отцу стать настоящим офицером и воевать без потерь.

В январе 1995 года в Чечне комбат столкнулся с тем, что командование требовало брать объект за объектом любой ценой, не считаясь с потерями. Стоя перед зданием чеченского департамента госбезопасности, Святослав Голубятников двое суток слышал: «Взять ДГБ!»

Но десантникам даже не дали плана дома, а внутри засело не меньше 60 боевиков. Идти наобум на штурм — это значит потерять половину батальона. «Голубые береты» снесли поло- вину торцовой стены, чтобы посмотреть, где в здании находятся лестницы. 12 часов в двух крыльях здания горели и взрывались боеприпасы, с которыми дудаевцы поджидали десантников.

Комбат взял здание департамента госбезопасности через двое суток без единого раненого. Потом 3-й парашютно-десантный батальон воевал за Сунжей, прошел путь до Аргуна. В левом кармане на груди у комбата лежали серьги жены, которые она оставила мужу, когда навещала его в Чечне. Они стали талисманом.

Когда Святослав Голубятников посылал роту в бой, прикладывал ладонь к левому карману. Еще в 15 лет он придумал себе девиз жизни: «Честность, справедливость, здравый смысл». Этому учил и подчиненных. Офицеры батальона Голубятникова отказывались уезжать из Чечни, пока не сменятся те 56 оставшихся солдат, что были с ними с начала войны.