Русско тлинкитская война

Русско-индейская война 1802-1805 г. Часть I

Русско-индейская война на Аляске

16 сентября 1821 года Российская империя официально подтвердила свои исключительные права на Аляску. Полагают, что русские переселенцы не слишком усердствовали в освоении Аляски, однако, имеется немало интересных фактов, свидетельствующих об обратном.

1. От Ивана Грозного — на Аляску

Считается, что русские люди впервые оказались на Аляске в XVIII веке, и это были участники экспедиции Павлуцкого и Шестакова с корабля «Святой Гавриил». Искал североамериканское побережье и Витус Беринг. Но российский путешественник Якоб Линденау, исследовавший Сибирь, еще в 1742 году писал, что чукчи «ходят на Аляску байдарами» и «с той земли привозят посуду деревянную, подобную русской».

В 1937 году в заливе Кука у южных берегов Аляски ученые нашли древнее поселение. Исследователи установили, что в избах жили русские, причем было это более трех веков назад. Получается, что в Америку наши предки прибыли еще при Иване Грозном.

Но сами американцы идут еще дальше. В истории штата Аляска сообщается, что первые люди пришли сюда из Сибири около двадцати тысяч лет назад. Пришли, потому что в то время между Северной Америкой и Восточной Евразией был перешеек, расположенный там, где сегодня находится Берингов пролив. К появлению первых европейцев из переселенцев сформировались коренные народы — эскимосы, алеуты, атапаски, хайда, тлинкиты и пр.

2. «Писарро российский»

Первым правителем российских земель в Америке стал купец Александр Андреевич Баранов.

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Его корабль разбился у берегов Аляски. Сам Баранов вместе с уцелевшими членами команды долго гребли на обломках и в итоге приплыли к острову Кадьяк.

Баранов начал освоение Аляски и правил здесь 28 лет. При его непосредственном участии были возведены такие русские поселения, как Форт-Росс и Новоархангельск, куда впоследствии Александр Андреевич перенес из Иркутска столицу Русской Америки.Энергия Баранова была поистине неистощимой. Благодаря ему Аляска стала торговать с Гавайскими островами и даже Китаем! Он основал верфь, начал добывать уголь, выстроил медеплавильный завод.

Сам себя Баранов гордо именовал «Писарро российский». Впрочем, негласное звание «отец Аляски» шло ему больше. Сам Павел I наградил Александра Андреевича именной медалью за усердную работу и заслуги перед отечеством.

3. Русско-индейская война

Еще раньше Баранова развитием судоходства между Курильскими и Алеутской грядами занимался русский исследователь Григорий Иванович Шелихов.

Когда он вознамерился основать селение на том же острове Кадьяк, его стали отговаривать, так как местные жители незадолго до этого убили несколько десятков русских охотников. Сопротивление эскимосы оказывали и самому Шелихову. Но он никого слушать не стал, селение основал, после чего устроил настоящую резню. По разным сведениям, во время столкновений с аборигенами было убито от 500 до 2500 эскимосов. Больше тысячи человек Шелихов взял в плен.

С похожими проблемами сталкивался и Баранов. Однажды индейцы тлинкиты, которые славились своей воинственностью и наводили ужас на другие племена, вырезали русское поселение. Из восьмидесяти человек уцелел только один. «Писсарро российский» ответил через два года, дождавшись подкрепления от экспедиции Крузенштерна. Столкновения происходили в рамках русско-индейской войны (оказывается, была и такая), которая длилась с 1802 по 1805 годы. В бою тлинкиты выглядели жутко. На них были лосиные плащи и зверопободные шлемы. Но разве могло это напугать русского мужика, ходившего на медведя!

Собственно на месте одного из разрушенных поселений тлинкитов Александр Андреевич и основал Новоархангельск (впоследствии Ситка). Покоренные индейцы в знак мира преподнесли Баранову золотой шлем.

4. «Апостол Аляски»

Несмотря на заключенное перемирие напряженность между русскими поселенцами и индейцами оставалась. Сгладить ее помогали миссионеры из русской церкви. Наиболее известен из них отец Иннокентий Вениаминов, которого прозвали «апостолом Аляски».

Отец Иннокентий прославился тем, что читал проповеди не только на русском, но и на тлинкитском. «Апостол Аляски» изучил и составил азбуку алеутов, открыл школу для детей.

Индейцы довольно охотно принимали христианство. Тем более что это делало их равными с русскими поселенцами, и тех же алеутов уже нельзя было использовать в качестве дешевой рабочей силы. Официально крепостного права на Аляске не существовало, но русские относились к индейцам, как к подневольным. Потому тот же Баранов поначалу противился слишком быстрому воцерковлению аборигенов.

С Алеутских островов отец Иннокентий переехал на Аляску, где начал христианизацию индейцев из племени колошей. Вениаминов перевел Евангелие от Матфея языки местных жителей, в том числе кадьяков.

5. Ни бобров, ни китов

Как известно, в 1867 году Аляску продали Северо-Американским Соединенным Штатам за 7,2 миллиона долларов. Большие ли это деньги? Выясняется, что для Российской империи это были сущие гроши. Аляску продали примерно за 11 миллионов рублей, тогда как ВВП России составлял 400 миллионов рублей в год.

Еще больше удивляешься сделке, когда узнаешь, что, по оценкам того же Баранова, только бобров в первом десятилетии XIX века на Аляске было добыто на 4,5 миллиона рублей. А ежегодный китобойный промысел у берегов Аляски, по данным российского исследователя Новикова, приносил 8 миллионов долларов.

Тем не менее российская печать того времени называла сделку очень умной. Хотя даже ее сторонники бурчали о том, что важность договора «не будет понята сразу». Кажется, и до сих пор не поняли.

Освоение земель Аляски русскими колонистами началось в конце XVIII века. Продвигаясь на юг вдоль материкового побережья Аляски в поисках более богатых промысловых угодий, русские партии охотников на морского зверя постепенно приближались к территории, заселённой Тлинкитами – одним из наиболее могущественных и грозных племён Северо-Западного побережья.

Русские называли их Колошами (Колюжами). Имя это происходит от обычая тлинкитских женщин вставлять в разрез на нижней губе деревянную планку – калужку, отчего губа вытягивалась и отвисала.

«Злее самых хищных зверей», «народ убийственный и злой», «кровожаждущие варвары» – в таких выражениях отзывались о Тлинкитах русские первопроходцы. И на то у них были свои причины.

К концу XVIII в. Тлинкиты занимали побережье юго-восточной Аляски от залива Портленд-Канал на юге до залива Якутат на севере, а также прилегающие острова архипелага Александра.

Страна Тлинкитов делилась на территориальные подразделения – куаны (Ситка, Якутат, Хуна, Хуцнуву, Акой, Стикин, Чилкат и др.). В каждом из них могло быть несколько крупных зимних деревень, где проживали представители различных родов (кланов, сибов), принадлежавших к двум большим фратриям племени – Волка/Орла и Ворона. Эти кланы – Киксади, Кагвантан, Дешитан, Тлукнахади, Текуеди, Нанъяайи и т. д. – нередко враждовали между собой.

Именно родовые, клановые связи и были наиболее значимыми и прочными в тлинкитском обществе.

Первые столкновения русских с тлинкитами датируются 1741 годом, позже также происходили небольшие стычки с применением оружия.

В 1792 году на острове Хинчинбрук произошёл вооружённый конфликт с неопределённым результатом: глава партии промышленников и будущий правитель Аляски Александр Баранов едва не погиб, индейцы отступили, но русские не решились закрепиться на острове и также отплыли на остров Кадьяк. Тлинкитские воины были одеты в плетёные деревянные куяки, лосиные плащи и звероподобные шлемы (по-видимому, из черепов животных). Вооружены индейцы были преимущественно холодным и метательным оружием.

Если при нападении на партию А. А. Баранова в 1792 г. Тлинкиты ещё не применяли огнестрельного оружия, то уже в 1794 г. у них было множество ружей, а также приличные запасы боеприпасов и пороха.

Мирный договор с индейцами острова Ситки

Русские в 1795 году появляются на острове Ситка, которым владел клан тлинкитов киксади. Более тесные контакты начались с 1798 года.
После нескольких мелких стычек с небольшими отрядами киксади, которые возглавлял молодой военный вождь Котлеан, Александр Андреевич Баранов заключает договор с вождем племени киксади, Скаутлельтом о приобретении земли для строительства фактории.

Скаутлельт крестился, и его имя стало Михаил. Баранов был его кресным отцом. Скаутлельт и Баранов договорились об уступке киксади русским части земель на берегу и строительстве небольшой фактории в устье речушки Старригавань.
Союз между русскими и киксади был выгоден обеим сторонам. Русские покровительствовали индейцам и помогали им в защите от других враждующих племен.
15 июля 1799 года русские начали строительство форта «Святого Архистратига Михаила», теперь это место называется Старая Ситка.

Тем временем племена киксади и дешитанов заключили перемирие – вражда между индейскими кланами прекратилась.

Опасность для киксади исчезла. Слишком тесная связь с русскими становится теперь чересчур обременительной. И киксади, и русские почувствовали это весьма скоро.
Тлинкиты из других кланов, посещавшие Ситку после прекращения там военных действий, насмехались над её жителями и «хвалились свободою своей». Крупнейшая размолвка произошла на Пасху, однако, благодаря решительным действиям А.А. Баранова, кровопролития удалось избежать. Однако, 22 апреля 1800 г. А.А. Баранов отбыл на Кадьяк, оставив в новой крепости начальствующим В.Г. Медведникова.

Несмотря на то, что тлинкиты имели богатый опыт общения с европейцами, отношения между русскими поселенцами и аборигенами всё более обострялись, что привело, в конечном итоге, к затяжной кровавой войне. Однако, такой результат отнюдь не был всего лишь нелепой случайностью или же последствием происков коварных иностранцев, как не были эти события порождены и единственно природной кровожадностью «свирепых колошей». На тропу войны тлинкитские куаны вывели иные, более глубокие причины.

Предпосылки войны

У русских и англо-американских торговцев была в здешних водах одна цель, один главный источник прибыли — пушнина, мех каланов.

Но средства достижения этой цели были различны. Русские сами добывали драгоценные меха, посылая за ними партии алеутов и основывая в районах промысла постоянные укреплённые поселения. Скупка шкур у индейцев играла второстепенную роль.
Прямо противоположно поступали, в силу специфики своего положения, британские и американские (бостонские) торговцы. Они периодически приходили на своих кораблях к берегам страны тлинкитов, вели активную торговлю, закупали пушнину и уходили, оставив индейцам взамен ткани, оружие, боеприпасы, спиртное.

Российско-Американская компания не могла предложить тлинкитам практически ничего из этих, столь ценимых ими, товаров. Действующий среди русских запрет на торговлю огнестрельным оружием, толкал тлинкитов к ещё более тесным связям с бостонцами. Для этой торговли, объём которой постоянно возрастал, индейцам требовалось всё больше и больше мехов. Однако русские своей деятельностью мешали тлинкитам торговать с англосаксами.
Активный промысел калана, который вели русские партии, был причиной оскудения природных богатств края, лишал индейцев их основного товара в сношениях с англо-американцами. Все это не могло не отразиться на отношениях индейцев к русским колонистам. Англосаксы активно подогревали их враждебность.
Ежегодно около пятнадцати иностранных судов вывозили из владений РАК 10-15 тысяч каланов, что равнялось четырехлетнему русскому промыслу. Усиление русского присутствия грозило им лишением прибылей.

Таким образом, хищнический промысел морского зверя, который развернула Российско-Американская компания, подрывал основу экономического благосостояния тлинкитов, лишая их главного товара в выгодной торговле с англо-американскими морскими торговцами, чьи подстрекательские действия послужили своеобразным катализатором, ускорившим развязывание назревавшего военного конфликта. Необдуманные и грубые поступки русских промышленных послужили толчком к объединению тлинкитов в борьбе за изгнание РАК со своих территорий.

Зимой 1802 г. в Хуцнуву-куане (о.Адмиралти) состоялся великий совет вождей, на котором было принято решение о начале войны против русских. На совете был разработан план военных действий.

Было намечено с наступлением весны собрать воинов в Хуцнуву и, выждав ухода с Ситки промысловой партии, напасть на форт. Партию же намечалось подстеречь в Погибшем проливе.
Военные действия начались в мае 1802 г. с нападения в устье р.Алсек на Якутатскую промысловую партию И.А. Кускова. Партия насчитывала 900 туземных охотников и более десятка русских промышленных.

Атака индейцев после нескольких дней перестрелки была успешно отражена. Тлинкиты, видя полную неудачу своих воинственных планов, пошли на переговоры и заключили перемирие.

Продолжение смотрите на сайте : Для Продвинутых – Сражения – Русско-индейская война 1802-1805 г. Часть II

Обойдемся

О продаже Аляски американцам у нас помнят и скорбят до сих пор. Но мало кто знает, что одной из причин утраты Русской Америки стала кровавая и ожесточенная война между российскими колонистами и отчаянными индейцами племени тлинкитов. Какую роль в этом противостоянии играла торговля России с Китаем? Кто стоял за спинами индейцев, воюющих с русскими? Какое отношении к тем событиям имеет советская рок-опера «Юнона и Авось»? Почему конфликт России с тлинкитами формально закончился лишь при Путине? «Лента.ру» вспоминает малоизвестные страницы освоения и потери русской Аляски.

Россия вплоть до Ванкувера

Российская колонизация Северной Америки в XVIII-XIX веках сильно отличалась от покорения других территорий империи. Если, например, в Сибири вслед за казаками и купцами всегда шли воеводы и стрельцы, то Аляску в 1799 году правительство отдало на откуп частно-государственной монополии — Российско-Американской компании (РАК). Такое решение во многом определило не только особенности российского освоения этой огромной территории, но и ее конечный результат — вынужденную продажу Аляски Соединенным Штатам Америки в 1867 году.

Одним из главных препятствий на пути активной колонизации Аляски стал кровавый и ожесточенный конфликт русских поселенцев с воинственным индейским племенем тлинкитов в начале XIX века. Это противостояние в дальнейшем имело серьезные последствия: из-за него на долгие годы остановилось проникновение русских вглубь американского материка. К тому же после этого Россия была вынуждена отказаться от амбициозных планов овладеть еще и тихоокеанским побережьем к юго-востоку от Аляски вплоть до острова Ванкувер (в настоящее время — территория канадской провинции Британская Колумбия).

Стычки русских с тлинкитами (наши колонисты их называли колошами или колюжами) регулярно происходили еще в конце XVIII века, но полномасштабная война вспыхнула в 1802 году с внезапного нападения индейцев на крепость Михаила Архангела на острове Ситка (сейчас — остров Баранова). Современные исследователи называют несколько ее причин. Во-первых, в составе промысловых партий русские привели на землю тлинкитов их давних злейших врагов — эскимосов-чугачей. Во-вторых, отношение пришельцев к аборигенам не всегда было, мягко говоря, почтительным. По свидетельству лейтенанта русского флота Гавриила Давыдова, «обхождение русских в Ситке не могло подать колюжам доброго о них мнения, ибо промышленные стали отнимать у них девок и делать им другие оскорбления». Тлинкиты были недовольны еще и тем, что русские во время промысла в проливах архипелага Александра нередко присваивали индейские кормовые припасы.

Но главная причина неприязни тлинкитов к русским промышленникам была в другом. Изначально наши «конкистадоры» пришли на побережье Аляски ради добычи каланов (морских бобров) и продажи их меха в Китай. Как пишет современный российский историк Александр Зорин, «хищнический промысел морского зверя, который развернула Российско-Американская компания, подрывал основу экономического благосостояния тлинкитов, лишая их главного товара в выгодной торговле с англо-американскими морскими торговцами, чьи подстрекательские действия послужили своеобразным катализатором, ускорившим развязывание назревавшего военного конфликта. Необдуманные и грубые поступки русских послужили толчком к объединению тлинкитов в борьбе за изгнание РАК со своих территорий. Борьба эта вылилась в открытую войну против русских поселений и промысловых партий, которую тлинкиты вели как в составе обширных союзов, так и силами отдельных кланов».

Интриги американцев

И действительно, в развернувшейся жестокой конкуренции за морской промысел у северо-западного побережья Северной Америки местные индейцы видели своими главными врагами именно русских, которые пришли сюда всерьез и надолго. Англичане и американцы лишь изредка наведывались сюда на кораблях, поэтому представляли для аборигенов гораздо меньшую угрозу. К тому же они взаимовыгодно выменивали у индейцев ценный мех на европейские товары, в том числе огнестрельное оружие. А русские на Аляске сами добывали мех и мало чего могли предложить тлинкитам взамен. К тому же сами они отчаянно нуждались в европейских товарах.

Историки до сих пор спорят о роли американцев (в России их тогда называли бостонцами) в провоцировании индейского восстания против России в 1802 году. Академик Николай Болховитинов не отрицает роль этого фактора, но считает, что «происки бостонцев» были намеренно преувеличены руководством Российско-Американской компании, а на самом деле «большинство английских и американских капитанов занимали нейтральную позицию либо благожелательно относились к русским». Тем не менее одним из непосредственных поводов к выступлению тлинкитов стали действия капитана американского судна «Глоуб» Уильяма Каннингема. Он пригрозил индейцам полным прекращением с ними всяческой торговли, если они не избавятся от русского присутствия на их земле.

В результате в июне 1802 года тлинкиты в количестве полутора тысяч неожиданно атаковали и сожгли крепость Михаила Архангела на острове Ситка, уничтожив ее немногочисленный гарнизон. Любопытно, что и в обороне русского поселения, и в нападении на него участвовало несколько американских матросов, причем некоторые из них дезертировали с американского судна «Дженни», которым командовал капитан Джон Крокер. На следующий день, также воспользовавшись фактором внезапности, индейцы перебили возвращавшуюся в крепость промысловую партию, а взятых в плен полукровок-креолов Василия Кочесова и Алексея Евглевского до смерти замучили пытками. Через несколько дней тлинкиты уничтожили 168 человек из Ситхинской партии Ивана Урбанова. Уцелевших русских, кадьякцев и алеутов, в том числе вызволенных из плена женщин и детей, взяли на борт оказавшиеся поблизости британский бриг «Юникорн» и два американских судна — «Алерт» и небезызвестный «Глоуб». Как горько замечает Болховитинов, его капитан Уильям Каннингем захотел «по-видимому, полюбоваться результатами своей антирусской агитации».

Потеря Ситки стала тяжелым ударом для главного правителя русских колоний в Северной Америке Александра Баранова. Он с трудом удержался от немедленной мести и решил накопить силы для ответного удара по тлинкитам. Собрав внушительную флотилию из трех кораблей и 400 туземных байдарок, в апреле 1804 года Баранов отправился в карательную экспедицию против тлинкитов. Он намеренно выстроил свой маршрут не по кратчайшему пути, а по огромной дуге, чтобы наглядно убедить местных индейцев в русском могуществе и неизбежности наказания за разорение Ситки. Это ему удалось — при приближении русской эскадры тлинкиты в панике покидали свои селения и прятались в лесах. Вскоре к Баранову присоединился военный шлюп «Нева», совершавший под командованием знаменитого капитана Юрия Лисянского кругосветное путешествие. Итог сражения был предопределен — тлинкиты были разгромлены, а вместо уничтоженной ими крепости Михаила Архангела Баранов основал поселение Ново-Архангельск, ставшее столицей Русской Америки (теперь это город Ситка).

Однако на этом противостояние Российско-Американской компании с индейцами не закончилось — в августе 1805 года тлинкиты уничтожили русскую крепость Якутат. Известие об этом вызвало брожение среди коренных обитателей Аляски. Так тяжело восстановленный среди них авторитет России снова оказался под угрозой. По мнению Болховитинова, за время войны 1802-1805 годов погибло около полусотни русских и «и с ними еще много островитян», то есть союзных им аборигенов. Сколько людей потеряли тлинкиты, естественно, никто не считал.

Новые владельцы

Тут следует ответить на закономерный вопрос — почему владения огромной и могущественной Российской империи оказались так уязвимы перед нападениями сравнительно небольшого племени диких индейцев? Тому было две причины, тесно связанные между собой. Во-первых, собственно русское население Аляски тогда составляло несколько сотен человек. Ни правительство, ни Российско-Американская компания не озаботились заселением и хозяйственным освоением этой огромной территории. Для сравнения: за четверть века до этого только в Канаду с юга переселилось свыше 50 тысяч лоялистов — британских колонистов, сохранивших верность английскому королю и не признавших независимость США. Во-вторых, у русских поселенцев катастрофически не хватало снаряжения и современного вооружения, в то время как противостоящих им тлинкитов англичане и американцы регулярно снабжали ружьями и даже пушками. Посетивший с инспекционной поездкой Аляску в 1805 году русский дипломат Николай Резанов отмечал, что у индейцев «ружья английские, а у нас охотские, которые никогда никуда за негодностию их не употребляются».

Находясь на Аляске, Резанов в сентябре 1805 года купил у зашедшего в Ново-Архангельск американского капитана Джона Д’Вулфа трехмачтовую бригантину «Юнона», а весной следующего года со стапелей местной верфи торжественно спустили на воду восьмипушечный тендер «Авось». На этих кораблях в 1806 году Резанов отправился из Ново-Архангельска в испанский форт Сан-Франциско. Он рассчитывал договориться с испанцами, владевшими тогда Калифорнией, о торговых поставках продовольствия для Русской Америки. Нам вся эта история известна по популярной рок-опере «Юнона и Авось», романтический сюжет которой основан на реальных событиях.

Заключенное в 1805 году перемирие между Барановым и верховным вождем тлинкитского клана киксади Катлианом зафиксировало хрупкий статус-кво в регионе. Индейцам не удалось изгнать русских со своей территории, но они сумели отстоять свободу. В свою очередь, Российско-Американская компания хоть и вынуждена была считаться с тлинкитами, но смогла сохранить свой морской промысел на их землях. Вооруженные стычки между индейцами и русскими промышленниками неоднократно случались на протяжении всей последующей истории Русской Америки, но всякий раз администрации РАК удавалось их локализовать, не доводя ситуацию до крупномасштабной войны, как в 1802-1805 годах.

Переход Аляски под юрисдикцию Соединенных Штатов тлинкиты встретили с возмущением. Они считали, что русские не имели права продавать их земли. Когда потом в конфликты с индейцами вступали американцы, они всегда действовали в свойственной им манере: на любые попытки сопротивления немедленно отвечали карательными рейдами. Тлинкиты очень обрадовались, когда в 1877 году США временно вывели свой воинский контингент с Аляски для борьбы с индейцами племени не-персе в Айдахо. Они простодушно решили, что американцы покинули их земли навсегда. Оставшись без вооруженной защиты, американская администрация Ситки (так теперь назывался Ново-Архангельск) спешно собрала ополчение из местных жителей, главным образом русского происхождения. Только благодаря этому удалось избежать повторения резни 75-летней давности.

Любопытно, что история русско-тлинкитского противостояния не закончилась с продажей Аляски американцам. Формальное перемирие 1805 года между Барановым и Катлианом аборигены не признавали, поскольку оно было заключено без соблюдения соответствующих индейских обрядов. И лишь в октябре 2004 года по инициативе старейшин клана киксади и американских властей на священной поляне тлинкитов состоялась символическая церемония примирения России с индейцами. Россию в ней представляла Ирина Афросина — прапраправнучка первого главного правителя русских колоний в Северной Америке Александра Баранова.

Продвигаясь на юг вдоль материкового побережья Аляски в поисках более богатых промысловых угодий, русские партии охотников на морского зверя постепенно приближались к территории, заселённой индейцами-тлинкитами — одним из наиболее могущественных и грозных племён Северо-Западного побережья Северной Америки. Русские называли их колошами (колюжами). Имя это происходит от обычая тлинкитских женщин вставлять в разрез на нижней губе деревянную плашку — калужку, отчего губа вытягивалась и отвисала. «Злее самых хищных зверей» , «народ убийственный и злой» , «кровожаждущие варвары» — в таких выражениях отзывались о тлинкитах русские первопроходцы. И на то у них были свои причины.
Выразительное описание внешности тлинкита дал в конце XIX века архимандрит Анатолий (Каменский): «Аляскинский индеанин, или тлинкит, высок ростом, нередко шести футов, имеет длинное, почти круглое туловище, сильно развитую грудь и руки, несколько вогнутые в коленах наружу ноги, как у истых наездников степи. Впрочем, на кривизну ног могло не мало влиять постоянное сидение в узкой лодке. Походка медленна и некрасива с покачиванием в стороны… Безобразие нижней части тела скрашивается верхнею – головой, обыкновенно прямо и гордо сидящей на толстой шее поверх широких могучих плеч. Лицо типичного индеанина выразительно, сильно очерчено и подвижно. В большинстве случаев лицо кругло и безбородо, но встречаются нередко лица продолговатые, сухие, с орлиными хищными носами… Если бы не цвет кожи, слегка отливающий медью, иногда статного индеанина или индеанку трудно было бы распознать и отличить от европейца» .
К концу XVIII в. тлинкиты занимали побережье юго-восточной Аляски от залива Портленд-Канал на юге до залива Якутат на севере, а также прилегающие острова архипелага Александра. Скалистые материковые берега этих мест изрезаны бесчисленными глубокими фьордами и заливами, высокие горы с вечными снегами и ледниками отделяли страну тлинкитов от внутриматериковых районов, где обитали атапаски, а дремучие, в основном хвойные леса покрывали, словно косматой шапкой, многочисленные гористые острова. Страна тлинкитов делилась на территориальные подразделения — куаны (Ситка, Якутат, Хуна, Хуцнуву, Акой, Стикин, Чилкат и др.). В каждом из них могло быть несколько крупных зимних деревень, где проживали представители различных родов (кланов), принадлежавших к двум большим фратриям племени — Волка/Орла и Ворона . Эти кланы — киксади, кагвантан, дешитан, тлукнахади, текуеди, нанъяайи и т.д. — нередко враждовали между собой. Именно родовые, клановые связи и были наиболее значимыми и прочными в тлинкитском обществе. Численность тлинкитов к началу XIX в. составляла, вероятно, более 10 000 человек.

Селения тлинкитов включали в себя от четырёх-пяти до двадцати пяти больших дощатых домов, стоящих чередой вдоль берега моря или реки фасадами к воде. Дома имели каждый своё имя ( Дом Касатки , Дом Звезды , Дом Костей Ворона и пр.), которое зависело от родового тотема, местоположения, размеров. При постройке или перестройке дома приносились человеческие жертвы — под его опорными столбами закапывались тела убитых рабов. Фасады и внутренние перегородки украшались резьбой, перед входом иногда ставились тотемные столбы.
Достаточно далеко, как и у многих других племён Северо-Западного Побережья, зашло у тлинкитов социальное расслоение общества. В каждом куане имелись свои люди высокого ранга, анъяди , простолюдины — тлинкит или канаш-киде , и рабы. Власть вождей, однако, была невелика. Важным фактором для определения статуса человека служили благородство происхождения и богатство, которое раздавалось на устраиваемых им потлачах — церемониальных пиршествах с раздачей подарков. Уважением и весом в обществе пользовались также шаманы и мастера ремесленники (например, резчики по дереву). Несмотря на свою воинственность, отмечаемую всеми ранними путешественниками и исследователями, тлинкиты вовсе не были примитивными дикарями-грабителями. То был народ не только воинов, но и охотников, рыбаков, ремесленников, торговцев. Куаны, населённые соперничающими кланами, соединялись между собой прочными торговыми связями. Главную же роль в жизни тлинкитов играл морской промысел. Вся их жизнь, как и жизнь прочих прибрежных племён, была тесно связана с морем и полностью зависела от него.
Каждый мужчина-тлинкит постоянно готовился к войне и подготовка эта велась с самого раннего детства. Уже с трёхлетнего возраста тела мальчиков закалялись ежедневными купаниями в холодной воде, а периодические порки приучали их терпеливо переносить боль. «Когда дитя начинает говорить, — отмечает К.Т.Хлебников, — то родственники его, дяди и другие, имеют обязанность каждое утро купать его в речной или морской воде, не взирая ни на какие морозы, до тех пор, пока привыкнет терпеть холод… Дядя, исполняя обыкновение, за непослушание и крик сечет розгами» . В сказании об акойском герое Дахкувадене говорится, что «в то время полагали, что ледяная вода делает храбрым и сильным» , и поэтому дед купал мальчика в море до тех пор, пока «тело его не коченело, словно у мертвеца» . Дакхуваден плавал в ледяной воде, спал без одеяла и в результате «стал сильным, как скала» . Кроме того, «чтобы показать свою храбрость, укрепить тело и дух» , взрослые мужчины также подвергали себя бичеванию, а иногда даже наносили себе во время купания в морской воде раны острыми камнями.
Труды практически всех исследователей, записки путешественников и собственные родовые предания тлинкитов свидетельствуют о том, что война занимала в их жизни одно из важнейших мест. Однако при этом, как верно подметил Дж. Т. Эммонс, в истории тлинкитов нам практически неизвестны внешние войны , в которых весь народ мог бы сражаться против общего врага. Война всегда оставалась частным делом того или иного клана, куана или, в крайнем случае, коалиции нескольких из них. Клановые истории полны описаний резни, кровной мести, войн с другими кланами среди которых лишь иногда встречаются сообщения о стычках с соседями – эскимосами-чугачами, индейцами хайда и цимшиан.
Война обычно вырастала на почве кровной мести, а вызывал её ряд причин: убийство (зачастую на почве ревности), за которое не было уплачено достойной виры; оскорбление и ранение в ссоре; вторжение в чужие охотничьи угодья и спор из-за добычи; походы предпринимались также с целью грабежа и захвата рабов (в основном на юг) или для защиты своих торговых интересов (как это было в 1851 году, когда чилкатские кагвантаны разорили английской форт Селкирк в верховьях Юкона).
Межклановые войны могли быть остановлены лишь при достижении равновесия потерь или же путём уплаты выкупа за ещё неотмщённых погибших. Жизнь вождя равнялась нескольким жизням людей иного общественного положения.
Хотя тликинтское общество и не создало прослойки профессиональных воинов или военных предводителей, каждый тликинт был превосходно снаряжен для битвы.
Самым распространённым среди тлинкитов оружием и неотъемлемой принадлежностью каждого мужчины был кинжал . Он постоянно носился в ножнах из жёсткой кожи, которые вешались на шею на широком ремне. На ночь его клали у постели. Оружие это так и называлось чиханат — «справа от меня, всегда наготове» или «вещь под рукой» . Изначально кинжалы были каменными. Затем камень сменили медь и железо. Позднее появились кинжалы типа гватла (от gwala — «ударить» ) с одним лезвием и резным тотемным навершием, но ранние кинжалы имели по два клинка – нижний, колющий, и верхний, более короткий, режущий. Находящаяся между ними рукоять обматывалась полоской кожи, коры, или шнурком из человеческих волос. Также она снабжалась длинным шнурком, который дважды обматывался вокруг запястья. Кроме того, воин пропускал средний палец в развез на конце этого ремня – таким образом боевой нож намертво крепился к руке и его невозможно было вырвать даже у убитого.
Капитан Этьен Маршан, побывавший в Ситке в 1791 г., так говорит о вооружении тлинкитов: «Тхинкитанайаны (tchinkitanayans) все вооружены металлическими кинжалами 15 или 16 дюймов длинной, от двух с половиной до трех шириной, завершающиеся острием, обоюдоострыми – это оружие они наиболее тщательно хранят и с удовольствием чистят и полируют; гренадер не более гордится своей саблей, чем тхинкитанайан своим книжалом: он носит его на заплечном ремне в кожаных ножнах и никогда не бывает без него ни днем, ни ночью» .

К оружию ближнего боя относились также копья и палицы . Палицы, изготовлявшиеся из дерева, камня, кости и даже металла, применялись тлинкитами сравнительно редко. Уже в начале XIX в. они переходят в разряд фамильных реликвий. Согласно устным преданиям, увесистые дубинки с резными каменными навершиями носились вождями скрытно под одеялами и использовались при внезапном нападении на личных врагов. Распространенным был тип палицы в виде кирки (так называемый slave-killer ),представлявший собой церемониальное оружие вождей для ритуального умерщвления рабов. Это оружие состояло из слегка изогнутого отполированного каменного острия, насаженного на деревянную ручку или вправленного в нее. Гораздо чаще, чем на войне, дубинки применяли в морском промысле.
Копья использовались равно и на войне, и на охоте (особенно медвежьей). Оба вида этого оружия представляли собой листовидный наконечник, металлический или каменный, прикрепленный к древку длиной в 6 – 8 футов. Подобные копья не метались, но вонзались в противника в рукопашной схватке. При умелом использовании это было грозное оружие. В коллекции Дж . Т . Эммонса находилось копье, которым в бою ситкинцев со стикинцами был нанесен удар такой страшной силы, что оно прошло сквозь одного стикинца и пронзило другого, стоящего позади.
Подобно копью, лук также использовался и на войне и на охоте, но на войне гораздо реже. Это объясняется отчасти тем, что тлинкиты обычно нападали на противника на рассвете, когда эффективность стрельбы из лука была минимальной. К тому же тликинтские воины предпочитали рукопашную схватку, в которой не было места для луков и стрел. Известны, однако, факты применения этого оружия во время «морских битв» на каноэ, когда для защиты от стрел был разработан целый ряд специальных манёвров. При стрельбе лук держался горизонтально — также, возможно, чтобы удобнее было целиться с борта каноэ.Позднее, однако, лук был быстро вытеснен широким распространением огнестрельного оружия, которое закупалось у европейских и американских морских торговцев.
Еще при нападении на партию А. А. Баранова в 1792 г. тлинкиты еще не применяли ружей, то уже в 1794, согласно рапорту Е.Пуртова и Д. Куликалова, у якутатцев было «множество… ружей, а снарядов, как то пороху и свинцу сколько есть неизвестно» . Ю.Ф. Лисянский сообщает, что в его время тлинкиты уже практически оставили лук, заменив его огнестрельным оружием. Оружие это получалось с европейских торговых судов в обмен на шкуры морских выдр (каланов). Для XIX в. наиболее типичным оружием такого рода является мушкет Компании Гудзонского Залива. Для него отливались свинцовые пули, но он мог стрелять и галькой. Известны и медные пули. Ружье называлось «уна» ( «нечто стреляющее» ) или «хан уна» ( «военное ружье» ).
Воин, вооруженный мушкетом, должен был иметь при себе порох, пыжи, пули, а позднее и капсюли. Заряды хранились в особой корзинке или кисете из птичьей шкурки. Порох и капсюли помещались в сумочку из кишок. Использовались и пороховые рога. В коллекции, собранной Дж. Т. Эммонсоном, имеется мерка для пороха из рога горного козла, вырезанная в виде орла. Она имеет «линию, размечающую внутри уровень 4-х драхм – полновесный заряд для охотничьего ружья 12-го калибра или легкий заряд для 10-го калибра. Ремешок, на котором она держалась, проходил через клюв орла» .
Известны и случаи использования тлинкитами пушек ( «анту уна» — «ружье внутри города» ), как приобретенных у европейских купцов, так и захваченных у русских. Широко применялись на Северо-Западном Побережье мушкетоны , стрелявшие картечью. Благодаря своим конструктивным особенностям, они были весьма эффективным оружием в ближнем бою, особенно против превосходящих сил неприятеля. Большой популярностью пользовались они у морских торговцев: опасаясь внезапного нападения индейцев, они помещали на реи матросов, вооруженных мушкетонами.

Тело тлинкитского воина было надёжно защищено против всех видов известного ему оружия, за исключением пушек. К числу санке’т , доспехов, относились: деревянные шлем и забрало ( «воротник» ), дощатые деревянные кирасы, наголенники и наручи, рубахи-безрукавки из толстой кожи, боевые плащи из сложенных вдвое лосиных шкур, а позднее еще и «куяки», усиленные металлическими полосами.
Шлем вырезался из древесного узла или корня, изображая собой лицо человека или морду животного, раскрашивался или покрывался шкурой, украшался инкрустацией из меди и раковин, пучками человеческих волос. Шлем одевался на голову поверх меховой шапки и крепился под подбородком кожаными ремешками. Шею и лицо до уровня глаз покрывал воротник-забрало, который поддерживался на месте петлёй или продолговатой деревянной пуговицей, зажатой в зубах воина.
Кираса имела несколько разновидностей. Она изготовлялась из дощечек или комбинации дощечек и палочек, которые скреплялись вместе и оплетались тонко скрученными нитями сухожилий. Отдельные части доспехов скреплялись кожаными связками. Нагрудник имел внизу V-образный выступ для защиты живота и гениталий.Руки от запястий до локтевого сгиба защищали наборные деревянные наручи. Такие же дощатые наголенники прикрывали ноги от колен до подъёма ступни.
Деревянные доспехи могли носиться в сочетании с кожаными. Кожаные рубахи-безрукавки достигали бедра, а иногда спускались и ниже колен. Они состояли из одного или нескольких слоёв шкур морского льва, лося или карибу. Многослойными бывали и боевые плащи. Подобные доспехи изготовлялись из сложенной вдвое шкуры, в которой сбоку прорезали отверстие для левой руки, а верхние края скрепляли, оставляя отверстие для головы. Защищённая левая сторона подставлялась врагу в бою, особенно во время поединка на ножах. Внешняя поверхность расписывалась тотемными символами. В 1870 г. американским этнографами на Ситке были приобретены два своеобразных «жилета» из трех слоев дубленой кожи с пришитым воротником. Они были обшиты вертикальными рядами медных матросских пуговиц и китайских монет. Этот тип, бесспорно, появился уже в результате тесных связей с европейцами. Тликинтские доспехи успешно выдерживали удары не только копий и стрел, но иногда даже мушкетных пуль.

Одно из ранних описаний бойца в полном вооружении сделал в 1791 г. испанский художник Т.Суриа, участвовавший в экспедиции Маласпины в Якутат: «Сражающиеся индейцы надевают все свое вооружение, нагрудник, спинные латы, шлем с забралом или тем, что выполняет его роль. Грудные и спинные доспехи есть род кольчуги из досок в два пальца толщиной, соединенных шнуром, который переплетает их как спереди, так и изнутри, равно соединяя их. В этих точках соединения нить берет противоположное направление; получается чехол, который не может пробить стрела даже здесь, а уж тем более в толстых частях досок. Этот нагрудник привязывается изнанкой к телу. Они носят передник или броню от талии до колен, того же самого рода, который может машать им ходить. Тем же самым материалом они покрывают себе руки от плеча к локтю, а на ногах носят некие ноговицы, достигающие середины бедер, шерстью внутрь.Шлемы они изготовляют различных форм; обычно это кусок дерева, крупный и толстый, столь большой, что когда я надел один такой, то он весил так же, как если бы был сделан из железа… Чтобы прикрыть лицо они опускают от шлема кусок дерева, который окружает его, и висит на неких кожаных подвязках, соединяясь с другими, одна из которых идет вверх из-под подбородка. Они соединяются у носа, оставляя в месте стыковки смотровую щель. Примечательно, что перед тем, как одеть свои доспехи, они облачаются в платье, подобное женскому, но тяжелее и толще, особо обработанное. Они вешают свои catucas и перекидывают луки через плечо, позади которого и висит колчан. Они сжимают в руках короткое копье, нож и топор. Таково снаряжение воина. Копье есть тяжелый шест из черного дерева, хорошо обработанный,, к концу которого привязано лезвие большого ножа, какие получают они от англичан в обмен на свои шкуры.. Топор – из черного камня, размера, формы и заостренности наших железных топоров. Они крепят его к прочной палке и используют как на войне, так и для других нужд» .
Кинжалы, палицы, а также боевые шлемы и ружья, подобно домам и каноэ, получали особые названия (например, кинжал Касатка , шлем Шапка Ворона и пр.).
(С) А. В. Зорин. Индейская война в Русской Америке
Продолжение можно почитать в моем журнале

Кристина Тучина

У эскимосов есть не одно, а целых 49 слов для определения снега.
Это потому что его у них очень много.
Х/ф «Быть Джоном Малоквичем»

По мнению многих ученых, освоение Америки проходило во время ледникового периода через заледеневший Берингов пролив, который с изменением климата разделил Аляску и Сибирь. Заселение проходило в три волны: сначала люди шли в Северную Америку, затем они заселили центр Америки, и уж в третьем этапе заполнили Южную Америку.

Земли Аляски были привлекательны для заселения, так в прибрежных водах водилось огромное количество разнообразной рыбы, моллюсков и морских млекопитающих, на почвах прорастали растения, пригодные в пищу, а в лесах водились бесчисленные животные.

Первыми людьми, заселившими Аляску, стали народности Тлинкит, Хайла и Тсимшиан. Тлинкит были самым многочисленным племенем, основавшим множество поселений на Аляске. У них существовал свой язык, относящийся к группе языков племени Атабаски. Основным занятием всех трех племен считалось рыболовство. К орудиям рыболовства индейцы относились с почтением, искусно украшая их. Отношения в племени строились по принципу матриархата. Племена были независимы друг от друга, каждый клан имел свое божество, вождя, персональное имя, свои песни и ритуальные танцы. Индейцы были язычниками.

В отличие от перечисленных выше племен, представители Атабасков проживали в более суровых условиях, на севере континента. Вследствие этого они занимались охотой на лосей, медведей гризли, диких коз, зайцев и полярных куропаток; гораздо меньше они занимались рыболовством. Они вели кочевой или полукочевой образ жизни, характерный для племен охотников. Несмотря на искусные охотничьи умения, Атабаски часто голодали. Обычными домами для Атабасков считались вигвамы, достаточно вместительные для семьи и домашних животных, однако кочевники строили более легкие жилища. Место жительства зависело от времени года: зимой устраивалось временное поселение, а летом на рыбалке организовывались лагеря, так называемые биваки.

В отличие от сложной социальной структуры более южных племен, у Атабасков деление общества было очень простым. Однако у них также основными были принципы матриархата. У Атабасков существовали различные традиции и церемониалы, которые они поддерживали и в своих отношениях с «бледнолицыми». Пиры устраивались по разным причинам: первая охота, военный подвиг, свадьба, похороны и др.

Атабаски также являлись язычниками. Их мир был населен множеством духов, а также они верили в переселение людских душ в животных. У этого племени существовали шаманы — хранители религиозных обрядов, а также предсказатели и знахари.

Еще одним народом, который считается коренным на Аляске, являются эскимосы, или инуиты. Их культура развивалась на западе Аляски и во многом была связана с океаном, поэтому большое внимание уделялось лодкам и другим средствам водного передвижения. Занятия варьировались в зависимости от региона проживания эскимосов: охота на морских животных (китов и котиков), охота на оленей и кабаргу. Существовало и разделение труда по временам года. Однако, несмотря на разницу в занятиях, культура эскимосов была общей, в том числе национальная одежда и традиции. Социальные отношения были сконцентрированы вокруг родовой семьи, при этом в ней существовало разделение полномочий: мужчины были охотниками, а женщины занимались воспитанием детей.

Зимой в наиболее холодных районах эскимосы конструировали иглу из снежных блоков и деревянные хижины в субарктических регионах, а летом они проживали в палатках из дерева и кожи.

Также среди племен, проживающих на Аляске, точнее, в большинстве своем на Алеутских островах, выделяли алеутов. Название дано русскими первопроходцами, скорее всего, происходит от чукотского слова алиат – остров, или алиут – островитяне. Название укоренилось в начала XX века.

Алеуты проживали семьями в отдельных землянках, иногда превращаясь в полукочевое население. Селения обычно располагались на побережье водоема и состояло из 3-4 полуземлянок, в которых проживали от 10 до 40 семей. Общество было разделено на следующие группы: вожаки, простые люди и рабы – в основном это были военнопленные, которые за прилежный труд или храбрость могли стать свободными. По своим традициям и обычаям алеуты были очень похожие на другие народности, проживавшие на территории Аляски. Однако у населения островов встречались элементы, не характерные для материка: нарты с собачьими упряжками, короткие и широкие лыжи.

Основными занятиями алеутов были охота на котиков, моржей, морских львов, китов. При морской охоте обычно использовали байдары (прообраз современной спортивной байдарки). Также они охотились на птиц, которых проживало на островах бесчисленное множество. Они прекрасно использовали преобладание морских ресурсов в месте проживания. Помимо этого, мужчины умели изготавливать большое количество орудий труда из камня, женщины тем временем шили, вышивали одежду, плели корзины и циновки. Обычной одеждой была парка из меха морского котика, калана или птичьих шкурок, которая защищала от ветра и мороза, а сверху одевалась камлейка, напоминавшая современный дождевик. Существовали также головные уборы, соответствующие случаю: праздник, промысел или повседневная жизнь.

Для алеутов характерен анимизм : почитались духи предков. Было также распространено шаманство, но существовала и охотничья магия, которая заключалась в обрядах вызывания зверя, особых запретах и охранных амулетах.

С приходом русских в 40-х гг. XVIII века образ жизни коренных народов стал кардинально меняться. Многие приняли христианство, стали носить русскую одежду, большая часть населения работала на Русско-Американскую компанию, впрочем, продолжая заниматься традиционным промыслом в рамках своей работы. Однако многие обычаи и традиции канули в Лету с приходом русской цивилизации.

На данный момент в США и России проживает в общей сложности более 4 000 тысяч алеутов, порядка 40000 Атабасков, и более 150000 эскимосов, однако стоит сказать, что все же большая часть эскимосов проживает на территории России.

В наши дни в связи с уменьшением коренного населения люди стараются развивать внимание к культуре своих народов, так, например, в Анкоридже, Аляска, существует центр исследования Арктики, который занимается вопросами коренных племен региона. Хочется надеяться, что такие уникальные культуры не исчезнут из исторической памяти и долго будут радовать и удивлять своих потомков.

Список использованных источников и литературы:

стихи

Опубликовано в журнале Новый Мир, номер 11, 2012

Кабанов Александр Михайлович родился в 1968 году в Херсоне. Окончил факультет журналистики Киевского госуниверситета им. Т. Г. Шевченко. Автор девяти поэтических книг. Основатель поэтического фестиваля “Киевские лавры”, главный редактор “журнала культурного сопротивления” “ШО”. Лауреат нескольких литературных премий, в том числе премии журнала “Новый мир” (2005) и премии “Anthologia” (2010). Живет в Киеве.

* *

*

Долго умирал Чингачгук: хороший индеец,
волосы его — измолотый чёрный перец,
тело его — пурпурный шафран Кашмира,
а пенис его — табак, погасшая трубка мира.
Он лежал на кухне, как будто приправа:
слева — газовая плита, холодильник — справа,
весь охвачен горячкою бледнолицей,
мысли его — тимьян, а слова — бергамот с корицей.
Мы застряли в пробке, в долине предков,
посреди пустых бутылок, гнилых объедков,
считывая снег и ливень по штрих-коду:
мы везли индейцу огненную воду.
А он бредил на кухне, отмудохан ментами,
связан полотенцами и, крест-накрест, бинтами:
“Скво моя, Москво, брови твои — горностаи…”,
скальпы облаков собирались в стаи
у ближайшей зоны, выстраивались в колонны —
гопники-ирокезы и щипачи-гуроны,
покидали генеральские дачи — апачи,
ритуальные бросив пороки,
выдвигались на джипах-“чероки”.
Наша юность навечно застряла в пробке,
прижимая к сердцу шприцы, косяки, коробки,
а в коробках — коньяк и три пластиковых стакана:
за тебя и меня, за последнего могикана.

* *

*

Небо-небо, дабо-дабо, школьный аммонит:
что ещё царевна-жаба за щекой хранит?
Кости, суффиксы, коренья, выцветший тюрбан,
внутренние ударенья в слове “барабан”,
два притопа, три прихлопа, чавканье болот,
озарение циклопа в слове “полиглот”.
Чу, ещё искрит проводкой мёртвый жилмассив,
атомной подводной лодкой тонет мой курсив,
девичье ребро стакана в крошках от мацы:
Рабиновича Ивана помянём, стрельцы,
к нашим седлам присобачен чёрный ноутбук,
небо-небо, счёт оплачен, слишком много букв.
Что ещё царевна-жаба прячет за щекой:
волос Вольки ибн Хоттаба, вырванный с чекой,
повторенье вечных пауз, мудрости кумыс,
небо-небо, этот хаос обречён на смысл,
не печалилась душа бы о гробовщике,
окажись она у жабы, но в другой щеке.

Шишиа

Резервация наша обширна покуда: обыватель богат и ссыклив,
час прилива, и море похоже на блюдо маринованных слив,
вдоль веранды — прохладная синь винограда, накрывают столы,
конституция наша, чего тебе надо — благодарности или хулы?
Коренастые слуги взрыхляют салаты, задыхаясь от быстрой ходьбы:
присягали на верность, и всё ж — вороваты из Бобруйска и Львова рабы,
лепестки оленины, цветные цукаты, звон приборов и вновь тишина,
как люблю я, товарищ, российские штаты, Шишиа ты моя, Шишиа.
Резервация наша обширна, колодцы — производят лечебную грязь,
где теперь пограничники-первопроходцы, почему не выходят на связь?
Заплутали одни — под Парижем и Кёльном, а другие — вошли в Мозамбик,
и отныне звучит с придыханьем вольным, в каждом варваре — русский язык.
Так заботливый псарь, улучшая породу, в милосердии топит щенят,
так причудливо рабство впадает в свободу, а кого обвинят:
государственный строй, что дурным воспитаньем развратил молодёжь,
иудеев, торгующих детским питаньем, диссидентский галдёж,
брадобрея-тирана, чиновников-татей, рифмачей от сохи:
чем презреннее вождь, тем поэт мелковатей и понятней стихи.
Не дано нам, товарищ, погибнуть геройски и не скинуть ярмо:
всяк, рождённый в Бобруйске, умрёт в Геморойске, будет пухом дерьмо.
…Пахнет воздух ночной раскалённым железом и любимой едой,
басурманский арбуз, улыбаясь надрезом, распахнётся звездой,
и останется грифель, стремящийся к свету заточить в карандаш,
хорошо, что унылую лирику эту — не пропьёшь, не продашь.