Разведчики нелегалы России

Эксклюзив ForumDaily: разоблаченная в США российская разведчица — о подготовке к нелегальной разведке, шпионских хитростях и сложностях двойной жизни

В следующем году исполняется 10 лет со дня крупнейшего шпионского скандала в истории России и США. В результате предательства бывшего полковника Службы внешней разведки (СВР) России Александра Потеева ФБР раскрыло сеть глубоко законспирированных разведчиков. Многие из них десятилетиями жили под чужими именами, успешно выдавали себя за иностранцев, и их собственные дети не догадывались, кем на самом деле были родители. В результате последовавшего вскоре после ареста обмена задержанные россияне вернулись домой.

Фото из личного архива Елены Вавиловой

История разоблаченных разведчиков легла в основу культового сериала «Американцы» (The Americans), однако то, чем на самом деле занимались сотрудники российской разведки в течение долгих десятилетий жизни в США, держится в секрете до сих пор. Недавно выпущенная книга одной из десяти арестованных россиян, полковника СВР в отставке Елены Вавиловой «Женщина, которая умеет хранить тайны» немного приоткрывает завесу секретности. Елена признается: хотя многие моменты, описанные в книге, вымышлены или сознательно изменены, суть истории, а главное, ее личные переживания, описанные в ней, остаются автобиографичными.

Фото из личного архива Елены Вавиловой

Долгие годы, живя сначала в Канаде, а затем в Америке под именем Трэйси Ли Энн Фоли, Елена и ее муж Андрей Безруков, работавший под именем Дональда Ховарда Хитфилда, были не только успешными шпионами, но и воспитали двоих детей: Алекса и Тима, которым на момент ареста родителей было 16 и 20 лет соответственно. Мальчики не говорили по-русски и понятия не имели о своих корнях. О том, насколько сложно было совмещать обычную жизнь с необычной работой, об особенностях подготовки разведчиков и тактике шпионских операций, Елена Вавилова поведала в эксклюзивном интервью ForumDaily.

Путь в разведку

Необычное предложение о работе в разведке Елене и ее на тот момент будущему супругу Андрею поступило в начале 80-х, когда оба были еще студентами исторического факультета Томского госуниверситета. Елена Вавилова утверждает: вопреки расхожему стереотипу, пару никто не подбирал «в административном порядке». Между юношей и девушкой развивались подлинные отношения, и каждый из них согласился работать на разведку КГБ независимо друг от друга.

«Сложно сказать, почему выбор КГБ пал именно на нас. Возможно, потому, что будучи студентами, мы оба были очень активны, хорошо учились, имели разносторонние интересы. К примеру, я занималась музыкой, балетом, училась в спецшколе с углубленным изучением немецкого. Я думаю, разносторонность в сочетании с гибкостью характера – это основные качества, необходимые для такой работы. Человек должен уметь не теряться в новой обстановке. Но, конечно, помимо гибкости, у будущего разведчика должен сохраняться какой-то внутренний стержень», – поясняет Елена.

Елена с мужем. Фото из личного архива Елены Вавиловой

Система проверки этого внутреннего стержня в КГБ была отточена десятилетиями. По словам бывшей разведчицы, их изучение как потенциальных кандидатов началось, скорее всего, с момента поступления в университет. Одним из критериев отбора было выполнение отдельных просьб КГБ.

«К примеру, нас просили описать характер кого-то из наших знакомых или узнать о нем больше информации. Но если вы даже изначально подходите по всем критериям, это еще не означает, что вы обязательно станете разведчиком. Для этого необходимо пройти сложную подготовку и обладать действительно крепким здоровьем. Такая работа влечет за собой колоссальные психологические нагрузки, которые могут сказываться и на физическом состоянии. Эти аспекты, конечно, тоже изучаются во время подготовки», – поясняет Елена Вавилова.

  • По теме: Рассекреченные файлы: как натренированные ЦРУ голуби и дельфины шпионили за СССР

Помимо изучения языка, навыков распознавания слежки, составления шифровок и других полезных для шпионажа техник, будущим разведчикам устраивали довольно жесткие психологические проверки. К примеру, с Еленой пытались флиртовать, проверяя ее «моральную стойкость», а Андрею поручили перевезти якобы контрабандный груз из одного города в другой, сымитировав затем нападение получателей контрабанды. Целью такой провокации была проверка стойкости: выдержит ли кандидат стресс от экстремальной ситуации и сможет ли не признаться в своей принадлежности к разведке.

«Больше всего времени занимает изучение как минимум двух иностранных языков. У нас были очень опытные преподаватели, но в любом случае изучение языка – это долгий труд. Мы занимались им много часов ежедневно, и в плане нагрузок это было, пожалуй, самым тяжелым. В Советском Союзе было сложно достать англоязычные фильмы, но у нас была подобрана специальная библиотека таких кассет. Часть подготовки проходила на специальном объекте – «даче», обставленной полностью в западном стиле, с обилием американской и европейской бытовой техники, которую мы, вчерашние советские студенты, видели впервые в жизни», – рассказывает Елена.

Елена во время обучения в школе в СССР. Фото из личного архива Елены Вавиловой

К слову, «дача» довольно подробно описана в книге Елены. В разведке, где, как известно, не бывает мелочей, будущим шпионам важно было научиться обращаться с любой западной техникой так, словно та окружала их с детства.

«Конечно, в каких-то моментах, например, нюансах сленга, цитатах из фильмов, мы все равно не могли охватить все, и «добирать» приходилось уже на практике», – признается разведчица.

Война во имя мира

Изначально нелегальная разведка создавалась на заре образования СССР – молодое и непризнанное многими странами государство опасалось, что в любой момент может последовать разрыв хрупких дипломатических отношений с Западом, и единственной надеждой останутся только нелегалы – типичные с виду американцы или европейцы, которых никто не заподозрит в контактах с Советским Союзом. Однако постепенно функции нелегалов расширялись. Помимо цели стать главным источником информации на случай войны, они добывали важные сведения и в мирное время, подбирали источники для вербовки и служили в качестве канала связи с агентами России и СССР из числа американцев, обладающих доступом к секретной информации. Встречаться с представителями посольства таким американцам, по понятным причинам, было нежелательно.

Разведчики-нелегалы убеждены: при всей неоднозначности их работы «война на невидимом фронте» способствует делу мира больше, чем это кажется на первый взгляд.

«Чем меньше наших людей находится в стране потенциального противника, тем труднее им разобраться, что там происходит, и передать своему руководству правильную информацию, которая способствует принятию верных решений. Мы верили, что работаем ради мира для всех людей, пытаясь не допустить нарушения баланса сил. И, конечно, мы не видели врага в каждом человеке. Более того, мы должны были полюбить ту страну и культуру, в которой работали. В противном случае чувство неприязни неизбежно сказывалось бы на работе. Если же ты по-настоящему любишь страну и хорошо относишься к людям, они будут чувствовать твою искренность», – поясняет Елена.

Елена в Нью-Йорке. Фото из личного архива Елены Вавиловой

При этом она уверяет: иногда общение с людьми приносит гораздо больше результатов, чем, допустим, кражи документов из сейфов, которыми изобилуют шпионские фильмы.

«Многие скептически относятся к тому, можно ли добыть важные сведения, не имея доступа к гостайне. Но разведка – это в первую очередь работа на упреждение. Если какая-то доктрина уже разработана или тем более принята, реагировать на нее уже поздно. А вот на месте понять, какие тенденции ожидаются, можно и без прямого доступа в секретные и государственные учреждения. Разведка – это далеко не всегда операции по краже документов из сейфов, это в первую очередь получение доступа к людям, разрабатывающим или принимающим решения», – отмечает Елена Вавилова.

Разведчица признается: прагматичные американцы не станут просто так делиться секретами даже со своими соотечественниками, и для того, чтобы стать интересным для потенциальных «объектов», нелегалам приходилось постоянно развиваться и работать над повышением своего социального статуса.

«Тогда люди, принимающие решения, будут сами появляться в твоем окружении. Например, мой супруг за рубежом окончил три университета, в том числе Гарвардский, и был успешным консультантом по разработке стратегии компаний. Для расширения контактов ты также можешь работать всего лишь агентом по продаже недвижимости, но, если ты, допустим, имеешь дело с элитной недвижимостью, среди твоих клиентов могут оказаться перспективные политики, помощники сенаторов и т.д.», – делится секретами разведчица.

  • По теме: Как спецслужбы СССР заподозрили в американском писателе ‘колхозного шпиона’ и следили за ним

Часть источников разведка использует что называется «вслепую», тогда как некоторых изучает на предмет потенциальной вербовки. При этом Елена отмечает: сами разведчики-нелегалы не рискуют вербовать своих контактов. Для этой цели к «объектам» подходят уже другие люди. Разведчица уверяет: в отличие от распространенного стереотипа, сексуальным обольщением своих «жертв» шпионы-нелегалы не занимаются.

«Я не исключаю, что для каких-то разовых операций, например, чтобы скомпроментировать какого-либо человека, используются «медовые ловушки». При этом такой метод использует не только российская, но и все разведки мира. Однако разведчики-нелегалы в подобном никогда не участвуют. Наша задача – создать образ добропорядочных американцев, нормальной семьи с хорошей репутацией. Беспорядочные сексуальные контакты, и тем более криминальные действия или устранение людей в такой работе недопустимы», – подчеркивает Елена.

Елена в студенческие годы. Фото из личного архива Елены Вавиловой

Чаще всего разведка выполняет задания «Центра», но иногда, находясь на месте, нелегалы проявляют инициативу и в любом случае сообщают о любых перспективных возможностях, которые возникают за рубежом. Не вдаваясь в подробности, Елена Вавилова признается: иногда по сообщениям из новостей она догадывалась, что в основу тех или иных политических решений ложилась сообщенная ею с Андреем информация.

«Подводя итог, можно сказать, что разведчик работает на трех работах. Первая – это работа «прикрытия», объясняющая в глазах окружающих, на что вы живете. Вторая – это собственно разведка и выполнение заданий, а третья – постоянный труд над повышением своего социального статуса и попытка пробиться в высшие круги общества», – рассказывает Елена.

Шпионские хитрости

Разведчица признает: если в общении с обычными соседями она позволяла себе вести себя почти естественно, то в общении с теми, кто попадал в категорию «объекта разработки» (к примеру, профессионально работал против России), нелегалы хладнокровно использовали технологии, которым их обучали в разведке.

«Существуют специальные приемы, как лучше познакомиться и выстроить отношения. Например, следует перевести отношения из деловых в нейтральные, которые можно выстроить на основе общих интересов. Именно поэтому так важно иметь несколько хобби. Каждую встречу с человеком мы планировали, исходя из его личностных особенностей и положения в обществе. Иногда бывало, что я знакомилась с человеком, а потом подключался супруг. Порой мы задавали какие-то наводящие вопросы в разговоре, упоминали какие-то моменты якобы невзначай», – делится секретами Елена.

Однако разведчики так входили в роль, что даже в моменты выполнения заданий и отправки шифровок продолжали ощущать себя американцами – правда, симпатизирующими России. Что касается подбора кандидатов на вербовку источников, здесь тоже существовала своя система.

«Мы изучали потенциального кандидата по трем критериям: насколько он интересен в плане получения информации, опасен для нас и сложен в плане подхода к нему. К примеру, если человек занимает слишком высокий пост, все его контакты могли проверяться, и в этом случае было опасно входить в круг его знакомых. К слову, ситуация, показанная в сериале «Американцы», – когда нелегалы узнают, что их соседом является агент ФБР, и развивают дружбу с ним, была бы абсолютно невозможна на практике. Если бы такое случилось с нами, мы бы обязательно сообщили об этом в Центр и под любым предлогом переехали бы оттуда. По причине обязательных проверок мы не могли, к примеру, работать в госучреждениях. Что касается сложности, здесь важно было выяснить, существуют ли задатки того, что человек согласится нам помогать», – рассказывает Елена.

Елена с детьми в Лос-Анджелесе. Фото из личного архива Елены Вавиловой

По ее словам, в данном случае изучается материальное и семейное положение человека, его проблемы, нужды, взгляды, то есть возможные мотивы работы на другую страну. При этом, хотя предпочтительной является идеологическая мотивация, на практике самой распространенной является все же материальная заинтересованность.

«Сегодня, когда у России нет четкой идеологии, как это было во времена СССР, некоторые американцы соглашаются работать на нас, потому что они выступают против современной политики США. Иногда может использоваться и шантаж, но здесь нужно быть осторожным. Человек может быть готов скорее ответить за свои проступки в своей стране, чем согласиться работать на другую», – предостерегает Елена.

Еще один распространенный стереотип – это то, что с подобной работы невозможно уйти. По словам Елены Вавиловой, пример, приведенный создателями фильма «Американцы», когда главный герой решил покончить со шпионажем и начать жить обычной жизнью, вполне реален. Решение, принятое в ранней молодости, может измениться с годами, и тогда вчерашние разведчики могут вернуться на родину. Правда, однажды выбранный путь в любом случае накладывает ограничения на всю оставшуюся жизнь.

«Никто никого не будет удерживать насильно, поскольку в таком случае человек не будет работать эффективно. Более того, это даже опасно. Поэтому в те редкие моменты, когда разведчик приезжает в отпуск в Россию, к его психологическому состоянию очень серьезно присматриваются. Если нужно, он может вернуться домой по собственному решению и без всякого провала. Другое дело, что в таком случае он не сможет, к примеру, выступать публично, поскольку на Западе этот человек был известен под совсем другим именем. Именно поэтому многие настоящие герои так и остаются неизвестными широкой публике, особенно те, кто успешно завершил нелегальную работу и не стал жертвой предательства. Но жизнь разведчика всегда состоит из ограничений. К примеру, когда мы уехали за границу, мы не могли общаться с нашими родственниками, и даже родители не знали, кем мы работаем на самом деле», – делится Елена.

  • По теме: Шпион, выйди вон: жизнь детей русских агентов после разоблачения американцами

Еще одна сложность в работе нелегала – это необходимость начинать многое с нуля. Людям, имеющим высшее образование на родине, за границей порой приходилось начинать карьеру с разносчика газет и идти учиться заново, уже ради построения «легенды».

«Когда я приехала в Канаду, формально у меня не было высшего образования, и моя первая работа была бухгалтером на швейной фабрике. Конечно, здесь нам помогало внутреннее чувство, что мы делаем некое уникальное дело, которое под силу не каждому. Даже будучи в тени, такой человек знает себе цену. Мы верили в то, что делали, и потому даже с возрастом не испытывали каких-то сомнений в нужности своей работы», – уверяет Елена.

Между жизнью и работой

Жизнь в чужой стране под чужим именем, безусловно, накладывает отпечаток. Многие разведчики-нелегалы не решаются иметь детей. В самом деле, как в случае провала объяснить ребенку, что его родители – совсем не те люди, которых он знал всю жизнь, а кажущаяся зловещей и далекой Россия на самом деле – его незнакомая историческая родина? Елена признается: решение завести детей не было для них легким.

«По сути, мы сделали выбор за своих детей, и после разоблачения мы много говорили с ними об этом. Конечно, мы пытались и до этого каким-то образом расширить кругозор сыновей – к примеру, воспитывая их не только в американской, но и в европейской культуре. Нам казалось, что в условиях Америки, если мы ничего не предпримем, дети американизируются до таких пределов, что нам самим потом будет трудно найти с ними общий язык. Однако по легенде, наша семья имела французские корни, что помогало воспитывать их в более близкой к нам культуре. Конечно, мне было жаль, что я не могу прочитать детям стихи Пушкина или русские народные сказки. Но мы старались найти положительные моменты и в американской культуре, к примеру, пунктуальность, самостоятельность и законопослушность американцев», – рассказывает бывшая разведчица.

Елена с детьми. Фото из личного архива Елены Вавиловой

Тем не менее, Елена признает: образ России у ее детей был достаточно искаженным, и внезапно открывшаяся правда стала для молодых людей настоящим шоком.

«Постепенно, с нашей помощью, они разглядели, что в России много очень душевных людей, даже если на первый взгляд они не выглядят такими дружелюбными, как американцы. Очень помогло и то, что мы всегда поддерживали дружеские и доверительные отношения с детьми. К тому же, не стоит думать, что мы жили совсем другой жизнью. Да, у нас были другие имена, другая история и язык, но характер, по большому счету, остается тем же самым», – поясняет Елена.

По словам Елены, дети простили и поняли их, хотя не все особенности России им понравились.

«Они выучили русский, но, тем не менее, хотят прожить свою собственную жизнь, никак не связанную с нашей прошлой профессией. Вполне логично, что им хочется поскорее дистанцироваться от всей этой истории. Очень жаль, что работа родителей коснулась их», – говорит Елена.

Елена с маленькими Тимом в Торонто. Фото из личного архива Елены Вавиловой

Впрочем, не только Тиму и Алексу, но и самим Елене и Андрею пришлось заново привыкать к новой России. Более похожая на Запад, чем Советский Союз, страна, тем не менее, стала совсем другой, и даже русский язык, по словам Елены, очень изменился за последние 30 лет. Вспомнить родной язык и привыкнуть к российским особенностям для разведчиков было непросто, но сегодня Елена чувствует, что полностью адаптировалась на родине, где у нее уже появились новые друзья, любимая работа, а главное – возможность делиться своим столь необычным опытом.

stdClass Object ( => 8810 => российский шпион => post_tag => rossijskij-shpion )

российский шпион

Сегодня пришло сообщение о смерти за океаном бывшего полковника Службы внешней разведки России (СВР) Александра Потеева.

ЧАПМАН ЗАТМИЛА ГЕНЕРАЛА

— Сразу вспоминается первая официальная поездка в США президента РФ Медведева в конце июня 2010 г, — говорит Соколов. — Вдруг американская пресса стала муссировать тему ареста 10 наших разведчиков-нелегалов. Мол, вскрыта целая шпионская сеть русских! Обычно по этикету, дипломатическим правилам во время приезда иностранного главы против его государства выпадов не делают. А здесь, я думаю, специально устроили пропагандистскую шпионскую кампанию, чтоб уколоть, унизить Россию.

Историк разведки писатель Геннадий СоколовФото: Иван ВИСЛОВ

Больше всего тогда писали про Анну Чапман. Благодаря ей это шпионское дело и запомнилось. И сейчас в связи с новостью о смерти Потеева только ее и вспоминают. «Предатель, сдавший Чапман!» Я ничего против Анны не имею, Дай Бог ей здоровья и счастья! Но всё же не она была главной фигурой в той десятке арестованных разведчиков. Скорее, в самом конце списка. Ведь Анна только начинала свой путь в разведке, прерванный предателем.

Сразу вспоминается первая официальная поездка в США президента РФ Медведева в конце июня 2010 года. Фото ИТАР-ТАСС/ Дмитрий Астахов

— Почему упор тогда сделали на Чапман?

— Сексапильная рыжая красавица, этакая Мата Хари наших дней. Вот западная пресса и подняла вокруг нее шум. Такую эффекную девушку легче продать читателям. Закон жанра. Наша пресса потом эту тему продолжила…

— А кто, по-вашему, был главным в списке арестованных?

— Герой Советского Союза, генерал-майор СВР Михаил Анатольевич Васенков, работавший в США журналистом-фотографом под именем Хуана Хосе Ласаро, гражданина Перу уругвайского происхождения. Неплохая легенда! А какая работа за кордоном! Он около 40 лет провел за океаном на нелегальном положении. Поставлял в Центр бесценную информацию. Вплоть до графиков и маршрутов передвижений президентов США. Его арестовали вместе с женой-связной. Были и другие нелегалы со стажем. Правда, уже в июле всю нашу «десятку» обменяли в Вене на четверку арестованных в России лиц, в которых были заинтересованы США (см. ниже СПРАВКУ «КП»)

ПУТЬ ИУДЫ

— Как вычислили предателя?

— Когда в Москве начался разбор полетов, стало понятно: провал разведсети неизбежно связан с изменой. Причем, на самом верху. И выяснилось, что перед самым визитом Президента Медведева в США в Москве пропал полковник СВР Потеев. Ушел в положенный отпуск и с концами! Ни слуху, ни духу… Потеев возглавлял 4-й отдел Управления «С» (это нелегальная разведка). Его отдел как раз и занимался нашими разведчиками-нелегалами в США, Канаде, Мексике и всей Латинской Америке.

Красотку легче продать читателям. Закон жанра. Наша пресса потом эту тему продолжилаФото: Мила СТРИЖ

Потеев по долгу службы знал всю нашу агентурную сеть на американском континенте, включая всех десятерых арестованных в США. Но никто полковника до бегства из Москвы даже и не подозревал в измене. Абсолютно! Потеев числился в резерве высшего руководства СВР, мог получить повышение по службе в любой момент. Но как-то не рвался в генералы. Возможно, потому, что в таком случае пришлось бы пройти через полиграф. Видно, боялся засыпаться.

— Что о нем известно?

— Родом из Белоруссии, из семьи кадрового офицера, Героя Советского Союза времен Великой Отечественной. Первое чекистское образование получил в Минске, тамошней знаменитой Школе КГБ. Затем был приглашен в Москву, где закончил Высшую школу КГБ СССР имени Ф.Э.Дзержинского. Воевал в Афгане в составе спецназа КГБ. В группах «Каскад» и Зенит». Был награжден Орденом Боевого Красного Знамени. В 90-е, после развала СССР, работал в США под дипломатической крышей. Сначала в российском посольстве в Вашингтоне, затем в нашем представительстве при ООН в Нью-Йорке. Возможно, там его и завербовало ЦРУ. Вернувшись из загранкомандировки в 2000 году, получил назначение в Управление «С» СВР на должность замначальника нелегальной разведки и руководителя 4-го (американского) отдела.

Можно сделать вывод, что минимум 10 лет до бегства в США он проработал на ЦРУ. До какого-то времени американцы считали нецелесообразным арестовывать выданных им российских нелегалов. Но день «Ч» наступил. Визит президента Медведева. Чтобы вывести ценного игрока из игры, московская резидентура ЦРУ устроила ему побег. Получив положенный отпуск, на следующий день Потеев уехал в родную Белоруссию. Оттуда по фальшивым документам через Украину перебрался в Германию. И дальше в США. Поскольку под подозрением не был, никто за ним не следил, ушел легко.

Умерший в США предатель сдал не менее 80 наших агентов-нелегалов

— Профессионал!

— Странно, однако. Его взрослые сын и дочь в то время уже жили и работали в США. Как руководство СВР совмещало сей факт со службой отца начальником «американского» нелегального отдела?

— Не по понятиям разведки?

— Вот именно. Для меня лично это в диковинку. Странно также, что Потеев долго не подвергался проверке на полиграфе. Не думаю, чтобы он смог обмануть современный детектор лжи. Сейчас написаны совершенные программы, обвести машину вокруг пальца, как герой старого доброго фильма «Ошибка резидента», невозможно. Говорят, у Потеева были высокие покровители. В военном суде, заседавшем на Арбате, 27 в 2011-12 гг., полагаю, многие вещи были названы своими именами. Только заседания его были закрытыми, материалы дела засекречены. И их содержание нам не известно. Известно лишь, что сменилось руководство Управления «С», а самого предателя заочно приговорили к 25 годам тюрьмы. Смертная казнь за измену Родине в уголовном кодексе новой России не предусмотрена.

Кстати, бежал Потеев, говорят, не с пустыми руками. Забрал личное дело генерала Васенкова из управления кадров СВР. Пришел к нему в американскую камеру и показал досье. «Давай, мол, колись!» Янки хотели перевербовать Васенкова.

— Раскололся генерал?

— Молчал. Старая гвардия советской разведки! Те 10 арестованных и обмененных разведчиков, полагаю, были лишь верхушкой айсберга. По мнению специалистов, Потеев засветил, по крайней мере, 80 наших нелегалов за океаном в странах Северной и Южной Америки. Тех, кого он сам отбирал, готовил и пестовал. Иуда! Будь он трижды проклят! Цифра эта неофициальная и, вполне возможно, заниженная. Но для тех, кто знаком с работой разведки, вполне правдоподобная. Такого масштабного предательства разведчиков-нелегалов еще не было в истории отечественных спецслужб. Случай беспрецедентный. По первым оценкам, ущерб был порядка миллиарда долларов, сейчас говорят о нескольких миллиардах.

— Да что вы?!

— Нелегалы – элита разведки, их готовят 10-15 лет, потом они годами внедряются, живут под чужим именем. На это уходят огромные временные, моральные и материальные затраты. А нередко и вся жизнь разведчика-нелегала, сложная и опасная, не защищенная дипломатической крышей.

— Чем Потеев занимался за океаном после бегства?

— Об этом ничего не известно. Кроме того, что очевидно: как и положено предателю, выдавал наши секреты, своих бывших товарищей по разведывательной работе, консультировал наших «американских партнеров». Возможно, занимался книготворчеством, и в скором времени появятся мемуары Иуды. Посмертные. Переписанные его хозяевами из Лэнгли с изрядной порцией лжи в безусловном бестселлере.

МЕСТЬ ИСКЛЮЧЕНА

— Как прокомментируете его неожиданную смерть? Он действительно умер? Или это инсценировка новых хозяев Потеева, чтоб сбить с толку наши спецслужбы, желающие отомстить предателю? Либо его и в самом деле убрали за измену?

— Думаю, заявление о смерти – реально. Местью предателям наши спецслужбы за рубежом не занимаются с советских времен, после побега Богдана Сташинского. Был такой чекист-чистильщик. Самое громкое его дело – ликвидация Степана Бандеры в 1959 году в Германии. За что получил Орден Боевого Красного Знамени из рук самого председателя КГБ Шелепина. Были на его счету и другие ликвидации украинских националистов на Западе. Сам Богдан, кстати, родом со Львовщины. В 1961-м бежал с женой-немкой из ГДР в Западный Берлин, все рассказал о деятельности чистильщиков КГБ. Был огромный скандал. Самому убийце дали 8 лет. Вроде бы отсидел лишь половину, потом с измененной внешностью и новыми документами переехал то ли в США, то ли в ЮАР. О дальнейшей его судьбе ничего не известно. Возможно, жив до сих пор. В 1961 г ЦК КПСС принял решение закрыть засвеченный Сташинским на весь свет 13-й отдел КГБ (физические ликвидации), так называемый отдел «мокрых дел». Его сотрудникам вменялось в обязанность уничтожение за рубежом предателей и врагов СССР. С тех пор наши спецслужбы такими делами не занимаются. И, наверное, правильно. Иначе легко можно получить бумерангом ответную смертельную охоту спецслужб США на их беглецов и предателей, но уже на нашей территории. На того же Сноудена, например. Действует джентльменское соглашение о том, чтобы не трогать перебежчиков ни с той, ни с другой стороны.

Так что Потеев, скорее всего, умер своей смертью. 64 года для мужчины – опасный возраст. Может сердце прихватить. Онкология. Да мало ли что… Была информация, что в Америке он снова запил. Жизнь у предателя была напряженная, рисковая, на нервах. Туда ему и дорога.

СПРАВКА «КП»

ЭПОХАЛЬНЫЙ ОБМЕН ШПИОНАМИ МЕЖДУ РОССИЕЙ И США

Он произошел 9 июля 2010 г в столице Австрии Вене.

НАШИ РАЗВЕДЧИКИ-НЕЛЕГАЛЫ:

Михаил Васенков с женой Вики Пелаэс, супруги Андрей Безруков и Елена Вавилова, Владимир и Лидия Гурьевы, Михаил Куцик и Наталья Переверзева, Анна Чапман, Михаил Семенко.

НА КОГО ОБМЕНЯЛИ:

Осужденных в России за шпионаж учёного Игоря Сутягина, бывшего полковника ГРУ Сергея Скрипаля, бывшего сотрудника российских спецслужб Александра Запорожского; осужденного за незаконное хранение оружия и попытку изготовления взрывного устройства Геннадия Василенко, бывшего офицера КГБ, работавшего замначальника службы безопасности телекомпании «НТВ-ПЛЮС».

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Геннадий Евгеньевич СОКОЛОВ, 65 лет, окончил МГИМО. Работал в 30 странах мира. Последние три десятилетия — писатель-исследователь. Автор книг по истории противостояния российских и британских спецслужб. Выпустил ряд монографий в России и за рубежом: «Голый шпион», «Бомба» для премьера», «Дворцовые шпионы тайной войны», «Провал операции «Кларет», «Шах Дому Виндзоров», «Досье Уортингтона», «Шпион номер раз». Соавтор ряда документальных фильмов.

Они скрывались за Родину. Разведчики-нелегалы, которыми гордится страна

Узнал, где находится ставка Гитлера

Николай Кузнецов (1911-1944) первым в истории отечест­венной разведки был удостоен звания Героя Советского Союза. Он обладал необыкновенными лингвистическими способностями. Парень из далёкой деревушки легко освоил не просто немецкий язык, а 6 его диалектов. До войны в Москве он выдавал себя за советского лётчика-испытателя немецких кровей Рудольфа Шмидта. Завербовал нескольких дипломатов из Германии и стран гитлеровской коалиции. Не был ни офицером, ни членом Компартии. Не заканчивал никаких специальных учебных заведений. Содержался в подвалах Свердловского ЧК и не был приговорён к расстрелу в самый пик репрессий 30-х лишь благодаря смелости нескольких чекистов, за него поручившихся. Во время войны засланный на короткое время в тыл к немцам под Ровно, Кузнецов совершил невозможное: он продержался под именем Пауля Зиберта около 2 лет. Уничтожал фашистских главарей на временно захваченной ими территории. Не менее ценен его вклад в стратегическую разведку. Так, он первый узнал о готовящемся в 1943 г. любимцем Гитлера Отто Скорцени покушении на «большую тройку» — Сталина, Рузвельта и Черчилля — во время Тегеранской конференции. Определил, где под Винницей находится ставка Гитлера. Зиберт-Кузнецов сообщил Центру о силах немцев, готовящихся к сражению на Курской дуге. 9 марта 1944 г., не желая сдаваться в плен бандеровцам, подорвал себя гранатой.

Летел в США на самолёте НАТО

Геворку Вартаняну (1924-2012) и его и ныне здравствующей супруге Гоар Левоновне принадлежит весьма серьёзное достижение. Они проработали в «особых условиях», то бишь в нелегальной разведке, 45 (!) лет. Вартанян — второй после Николая Кузнецова Герой Советского Союза разведчик-нелегал из СВР. Вместе с юной 16-летней Гоар был в группе «Лёгкой кавалерии», предот­вратившей в 1943 г. покушение на «большую тройку» в Тегеране. Долгие годы, начиная с довоенных, жил с отцом, советским разведчиком-нелегалом, в Иране. Встал на путь отца с 17 лет. Окончил в Тегеране английскую разведывательную школу, что помогло ему избежать не только ареста — даже малейших подозрений за все годы работы. До сих пор неизвестно, в каких странах работали Вартаняны. Мне же мой добрый знакомый признавался, что побывал почти в ста государствах мира. На Родину они возвратились лишь в 1986 г. В целях конспирации даже звание Героя было присвоено Вартаняну на чужую фамилию.

О степени проникновения Вартаняна в чужие спецслужбы, об уровне его связей говорит хотя бы то, что в США из Западной Европы он летал на самолёте одного из руководителей НАТО, американского адмирала Тёрнера. Один из самых неприятных эпизодов в жизни Вартаняна произошёл, когда из-за границы в Союз его попыталась отправить … своя же разведка — только легальная. Перехватив сообщение о том, что полиция в стране пребывания разыскивает человека, очень похожего на Вартаняна, полковник Х. отыскал «Анри» (Вартаняна. — Н. Д.) и собирался везти его в аэропорт. Вартанян, абсолютно уверенный в себе, не согласился. Как выяснилось позже, приметы разыскиваемого в той всем нам хорошо известной стране бандита по воле судьбы совпали с приметами Геворка Андреевича. Вартанян остался и проработал под чужим именем ещё немало лет. Операция «Длинный прыжок». Кто хотел украсть Сталина? Подробнее

Его обменяли на 13 чужих агентов

Алексей Козлов (1934-2015) — ещё один нелегал, удостоенный звания Героя России. Сначала под видом немца-чертёжника, а затем хозяина химчистки и потом коммивояжёра он 30 лет нелегально работал во многих странах, начиная с Дании. Обосновался в ФРГ, женившись на присланной из Советского Союза собственной жене. Там у супружеской пары родилось двое детей, и не помышлявших о том, что их родители — русские разведчики. Крёстным отцом первого ребёнка стал бывший офицер СС. После смерти супруги Козлов на время вернулся в Москву, отдал детей в интернат. Долгие годы «немец» жил в Риме, выезжая по подлинному паспорту в основном в страны, с которыми в те годы у СССР не было дипотношений. В случае ареста у нелегала не было шансов на спасение.

Арестован в ЮАР по наводке предателя Олега Гордиевского. Содержался в нечеловеческих условиях. Тяжело болел. Когда Алексей Михайлович рассказывал мне о перенесённых пытках, я понимал, что никогда не расскажу о них, настолько ужасных, изуверских, что никакая бумага не выдержит. А полковник не выдал ни единого агента. Каждую пятницу Козлова водили на казни. Заключённых из его блока смерти вешали и сбрасывали в люк. Затем был обменен на 13 (!) агентов из разных стран Запада. Один из обмененных, офицер ЮАР, был специально для убедительности захвачен при помощи советской военной разведки и кубинских добровольцев во время войны в Анголе.

Вернувшись на Родину, два года проработал в Моск­ве, а затем на многие годы исчез: снова работа нелегалом в нераскрытых пока странах. Это первый такой случай в истории Службы внешней разведки. Переполненный огромный зал, вместивший несколько тысяч работников различных спецслужб, в едином естественном порыве встал, увидев кадры кинохроники, на которых президент Владимир Путин вручал Герою России Козлову ещё один боевой орден.

Блестящий «уговорщик»

Рудольф Абель — Вильям Фишер (1903-1971) прожил шесть чужих жизней и ещё одну — свою собственную. Первый в истории разведчик-нелегал, имя которого стало известно всему Советскому Союзу. Но, как выяснилось через много лет после его смерти в Москве, только вымышленное. Рудольф Абель — так назвался полковник советской разведки после ареста в США. Его выдал предатель. Чем занимался в далёкой стране? Именно он возглавлял сеть атомных разведчиков, и после войны добывавших секреты производства новейшего американского оружия массового уничтожения. Фишер был лучшим радистом органов, а ещё блестящим «уговорщиком». Это он по личному приказу Сталина уговорил вернуться из благополучной Англии в Москву знаменитого физика Капицу. В начале 1950-х сумел убедить агента «Персея», он же американский физик-теоретик Теодор Холл, не прерывать связей с советской разведкой.

Фишер-Абель, просидевший около 7 лет в тюрьмах США, так и не назвал ФБР ни единого имени. Стойкость невероятная, ибо для немолодого уже разведчика приговор в 30 лет, вынесенный в 1957 г., был равносилен смерти. В феврале 1962-го полковника обменяли на шпиона — лётчика Гэри Пауэрса, сбитого под Свердловском, и ещё двух мелких рыбёшек. Заядлый курильщик Фишер умер в 1971 г. в Москве от рака лёгких.

В чужой стране занял высокий пост

Разведчик-нелегал Икс. Герой, и даже время поведать — Советского Союза ли, России ли — ещё не пришло и, похоже, не придёт никогда. Первое, что он увидел после заброски в далёкую чужую страну, — бесконечные валуны. Под одним из них он нашёл кем-то припрятанную крестьянскую одежду. Ему пришлось строить свою новую биографию больше полутора десятков лет в полном одиночестве: к сожалению, послать на помощь жену с её типично славянской внешностью и неспособностью к сложным языкам было равносильно групповому самоубийству. Выбился в люди. Занял, преодолев неимоверную конкуренцию, высокий пост. Это позволяло передавать на Родину ценнейшую информацию стратегического характера.

Горе настигло нежданно. Юный сын, с которым удавалось встречаться крайне редко, утонул. Нелегал сумел вырваться в Москву лишь на день и сразу после похорон, сжав зубы, поспешил на место службы.

По меркам разведки, он вернулся на Родину не так давно. И уже здесь случилось несчастье. Его, уже Героя, вынесшего все тяготы и невзгоды, насмерть сбила машина. В одной из квартир хранились его вещи. Было видно, до чего же скромно он жил, вернувшись из-за границы. Даже в лишь раз мелькнувшем документе значится его фамилия, без имени-отчества, геройская звёздочка, а вместо фотографии — тёмное пятно.

Разведчик-нелегал СССР №1

Когда специалистов по истории советских спецслужб или ушедших в отставку агентов просят назвать самого высокопрофессионального разведчика-нелегала, почти все называют Николая Кузнецова. Нисколько не ставя под сомнение их компетентность, зададимся вопросом: откуда такое единодушие?

Кто такой разведчик-нелегал
Завербованный агент живет в знакомой ему с детства стране. Документы его подлинны, ему не нужно напрягаться, чтобы вспомнить те или иные моменты своей биографии. Иное дело — заброшенный разведчик-нелегал. Он живет в чужой ему стране, чей язык редко является для него родным, все окружающие признают в нем чужака. Поэтому нелегал всегда выдает себя за иностранца. Чужестранцу многое прощается: он может говорить с акцентом, не знать местных обычаев, путаться в географии. Разведчик, забрасываемый в Германию, выдает себя за прибалтийского немца, работающий в Бразилии агент по легенде — венгр, разведчик, живущий в Нью-Йорке по документам датчанин.
Нет для нелегала большей опасности, чем встретить «соотечественника». Малейшая неточность может стать фатальной. Подозрение вызовет несоответствующее легенде произношение (как абсолютно по-разному говорят на одном украинском языке уроженцы Львова и Харькова), ошибка в жесте (немцы, заказывая три кружки пива, обычно выбрасывают средний, указательный и большой пальцы), незнание национальной субкультуры (в ходе Арденской операции 1944-1945г. американцы раскалывали диверсантов Скорцени вопросом «Кто такой Тарзан?»).
Все тонкости легенды предугадать просто невозможно: ни в одном справочнике не напишут, что Гретель, одна из многих университетских лаборанток, — местная знаменитость, и не знать ее просто нельзя. Поэтому каждый лишний час, проведенный в обществе «земляка», увеличивает риск провала.
Свой среди чужих
Николай Кузнецов, общаясь с немцами, выдавал себя за немца. С октября 1942 по весну 1944, почти 16 месяцев, он находился в занятом гитлеровцами Ровно, вращался в одном и том же кругу, постоянно расширяя число контактов. Кузнецов не просто изображал немца, он стал им, заставлял себя даже думать по-немецки. СД и гестапо заинтересовались Зибертом лишь после того, как появились свидетельства, что обер-лейтенант имеет отношение к череде проведенных в Ровно и Львове терактов. Но Пауль Зиберт как немец никогда и ни у кого не вызывал подозрений. Владение языком, знание немецкой культуры, обычаев, поведение — все было безупречно.

И это все при том, что Кузнецов никогда не был в Германии и даже никогда не выезжал за пределы СССР. И работал он в оккупированном Ровно, где каждый немец на виду, где СД и гестапо работают по ликвидации подполья, и под подозрением находится практически каждый. Ни один другой разведчик не смог продержаться в подобных условиях так долго, так глубоко внедриться в среду, обрасти столь значимыми связями. Вот почему «бойцы невидимого фронта» в один голос называют Кузнецова разведчиком-нелегалом №1.
Откуда он взялся?
Да, действительно, откуда? Для большинства биография знаменитого разведчика начинается с его появления в отряде Медведева в октябре 1942 года. До этого момента жизнь Кузнецова — не просто белые пятна, а сплошное белое поле. Но гениальные разведчики не появляются ниоткуда, их взращивают, долго подготавливают. Путь Кузнецова к вершинам профессионализма был долгим и не всегда прямолинейным.
Николай Кузнецов родился в д. Зырянка Пермской губернии в 1911 году в крестьянской семье. В его родословной нет ни дворян, ни иностранцев. Откуда у мальчика, родившегося в пермской глубинке, талант лингвиста — загадка. Ветры революции забросили в талицкую школу-семилетку Нину Автократову, получившую образование в Швейцарии. У нее и получил Николай первые уроки немецкого языка.
Но мальчику этого было мало. Его друзьями стали местный аптекарь австриец Краузе и лесник — бывший пленный германской армии, у которого Кузнецов нахватался ненормативной лексики, которой нет ни в одном учебнике немецкого языка. В библиотеке талицкого лесного техникума, где он учился, Николай обнаружил «Энциклопедию лесного хозяйства» на немецком языке и перевел ее на русский.
Удары судьбы
В 1929 году Кузнецова обвинили в сокрытии «белогвардейско-кулацкого происхождения». Теперь уже нельзя определить, что за страсти бушевали в талицком техникуме, в какие интриги оказался втянут Кузнецов (не был его отец ни кулаком, ни белогвардейцем), но Николая исключили из техникума и из комсомола. Будущий разведчик на всю жизнь остался с неполным средним образованием.
В 1930 году Николай устроился на работу в земельное управление. Восстановился в комсомоле. Обнаружив, что начальство занимается воровством, заявил об этом в органы. Расхитителям дали по 5-8 лет и 1 год Кузнецову — за компанию, правда, без отсидки: наказание заключалось в надзоре и удержании 15% от заработка (советская власть была сурова, но справедлива). Кузнецов был повторно исключен из комсомола.
Внештатный агент ОГПУ
По долгу службы Николай колесил по глухим деревням Коми, попутно овладел местным языком, завел множество знакомств. В июне 1932 года на него обратил внимание оперуполномоченный Овчинников, и Кузнецов стал внештатным агентом ОГПУ.
Коми начала 30-х годов было местом ссылки кулаков. Ярые враги Советской Власти и несправедливо репрессированные убегали в тайгу, собирались в банды, отстреливали почтальонов, таксаторов, селькоров — всех, кто хоть сколько-нибудь представлял власть. Подвергался нападениям и сам Кузнецов. Имели место восстания. ОГПУ нужна была местная агентура. Созданием агентурной сети и поддержанием связи с ней и занимался лесоустроитель Кузнецов. Вскоре на него обратили внимание вышестоящие органы. Талантливого чекиста забрали в Свердловск.
На «Уралмаше»
С 1935 года Кузнецов — расцеховщик конструкторского бюро на «Уралмаше». На заводе работало множество иностранных специалистов, в большинстве своем немцев. Не все работавшие на заводе иностранцы были друзьями СССР. Некоторые из них демонстративно выражали свои симпатии Гитлеру.

Среди них и вращался Кузнецов, заводил знакомства, обменивался грампластинками и книгами. Обязанностью агента «Колониста» было выявление среди иностранных специалистов скрытых агентов, пресечение попыток вербовки советских служащих, нахождение среди немцев лиц, готовых пойти на сотрудничество с советской разведкой.
Попутно Николай совершенствовал свой немецкий, усваивал привычки и свойственную немцам манеру поведения. Кузнецов овладел шестью диалектами немецкого языка, научился по первым фразам определять, уроженцем каких мест является собеседник и сразу же переходил на родной немцу говор, чем приводил того просто в восторг. Выучил польский и эсперанто.
Не обошли Кузнецова и репрессии. В 1938 году он был арестован, и несколько месяцев провел в тюрьме, но его непосредственный куратор сумел отбить своего подопечного.
«Его надо взять в Москву!»
В 1938 году крупному ленинградскому партийному чиновнику Журавлеву, прибывшему с инспекцией в Коми, один из сотрудников аппарата НКВД представил особо ценного агента: «Смел, находчив, инициативен. В совершенстве владеет немецким, польским, эсперанто, языком коми. Исключительно результативен».
Журавлев поговорил с Кузнецовым несколько минут и тут же позвонил заместителю ГУГБ НКВД Райхману: «Леонид Федорович, есть тут человек — особо одаренный агент, его надо взять в Москву». В тот момент у Райхмана в кабинете находился разведчик, недавно прибывший из Германии; Райхман передал ему трубку: «Поговори». После нескольких минут разговора на немецком языке разведчик спросил: «Это из Берлина звонят?» Судьба Кузнецова была решена.
Нелегал в родной стране
Когда начальник секретно-политического отдела ГУГБ НКВД Федотов увидел документы прибывшего к нему Кузнецова, он схватился за голову: две судимости! Дважды исключен из комсомола! Да такая анкета — прямая дорога в тюрьму, а не в органы НКВД! Но и он оценил исключительные способности Кузнецова и оформил того как «особо засекреченного спецагента», спрятав его анкету от кадровиков за семь замков в свой личный сейф.
Чтобы уберечь Кузнецова, отказались от процедуры присвоения звания и выдачи удостоверения. Спецагенту оформили советский паспорт на имя Рудольфа Вильгельмовича Шмидта, по которому чекист и жил в Москве. Вот так советский гражданин Николай Кузнецов вынужден был скрываться в родной стране.

Рудольф Шмидт
В конце 30-х в СССР зачастили немецкие делегации всевозможных раскрасок: торговые, культурные, общественно-политические и пр. В НКВД понимали, что 3/4 состава этих делегаций — разведчики. Даже в составе экипажей «Люфтганзы» летали не красотки-стюардессы, а бравые стюарды с военной выправкой, меняющиеся через каждые 2-3 рейса. (Так штурманы Люфтваффе изучали районы будущих полетов.)
В кругу этой разношерстной публики и вращался «тоскующий по фатерланду» советский немец Шмидт, незаметно выясняя, кто из немцев чем дышит, с кем устанавливает контакты, кого вербует. По собственной инициативе Кузнецов раздобыл форму старшего лейтенанта ВВС РККА и начал выдавать себя за инженера-испытателя закрытого московского завода. Идеальный объект для вербовки! Но часто клюнувший на Шмидта немецкий агент сам становился объектом вербовки и возвращался в Берлин уже агентом НКВД.
Кузнецов-Шмидт водил дружбу с дипломатами, вошел в окружение военно-морского атташе Германии в СССР. Дружба с фрегаттен-капитаном Норбертом Баумбахом закончилась вскрытием сейфа последнего и фотографированием секретных документов. Частые встречи Шмидта с немецким военным атташе Эрнстом Кестрингом позволили чекистам установить прослушку в квартире дипломата.
Самоучка
При этом поставляющий ценнейшую информацию Кузнецов так и оставался нелегалом. Все предложения руководства отправить столь ценного работника на какие-либо курсы Федотов пресекал на корню, тщательно скрывая анкету «Шмидта» от посторонних глаз. Никаких курсов Кузнецов никогда не проходил. Основы разведки и конспирации, вербовка, психология, фотодело, вождение автомобиля, немецкий язык и культура — во всех областях Кузнецов был 100%-м самоучкой.
Кузнецов никогда не был членом партии. Одна только мысль, что Кузнецов должен будет рассказать на партбюро при приеме свою биографию, бросала Федотова в холодный пот.
Разведчик Кузнецов
С началом войны Кузнецов был зачислен в «Особую группу при НКВД СССР», возглавляемую Судоплатовым. Николая отправили в один из подмосковных лагерей для немецких военнопленных, где он отсидел несколько недель, влезая в шкуру немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта. Летом 1942 года Кузнецов был направлен в отряд Дмитрия Медведева. В столице рейхскомиссариата г. Ровно за 16 месяцев Кузнецов уничтожил 11 высших чинов оккупационной администрации.
Но не стоит воспринимать его работу исключительно как террористическую. Главной задачей Кузнецова было добывание разведданных. Он один из первых сообщил о грядущем наступлении гитлеровцев на Курской дуге, определил точное местонахождение ставки Гитлера «Вервольф» под Винницей. Один из офицеров абвера, задолжавший Зиберту крупную сумму денег, обещал расплатиться с ним персидскими коврами, о чем Кузнецов сообщил в центр. В Москве информацию восприняли более чем серьезно: это было первое известие о подготовке немецкими спецслужбами операции «Длинный прыжок» — ликвидации Сталина, Рузвельта и Черчилля в ходе Тегеранской конференции.
Гибель и посмертная слава
Кузнецов не мог «держаться» вечно. СД и гестапо уже искали террориста в форме немецкого обер-лейтенанта. Застреленный им чиновник львовского штаба военно-воздушных сил перед смертью успел назвать фамилию стрелявшего: «Зиберт». На Кузнецова началась настоящая охота. Разведчик и два его товарища ушли из города и стали пробираться к линии фронта. 9 марта 1944 года Николай Кузнецов, Иван Белов и Ян Каминский в с. Боратин нарвались на отряд УПА и погибли в бою.
Похоронен Н. Кузнецов на Холме Славы в г. Львове. В 1984 году его именем был назван молодой город в Ровенской области. Николаю Кузнецову были поставлены памятники в Ровно, Львове, Екатеринбурге, Тюмени, Челябинске. Он стал первым сотрудником внешней разведки, удостоенным звания Героя Советского Союза.
И последнее, горькое
В июне 1992 года власти г. Львова приняли решение демонтировать памятник советскому разведчику. В день демонтажа на площади было многолюдно. Многие из пришедших на «закрытие» памятника не скрывали слез.
Стараниями боевого товарища Кузнецова Николая Струтинского и бывших бойцов отряда Медведева львовский монумент был перевезен в г. Талица, где жил и учился Кузнецов, и установлен в центральном сквере города.
Анна Фёдоровна Филоненко (в девичестве Камаева; 1918 – 1998 гг.) — советская разведчица-нелегал. Подполковник запаса.
Владела испанским, португальским и чешским языками.
Была консультантом фильма «Семнадцать мгновений весны», считается прототипом кинообраза «русской радистки» Кэт.
Родилась в суровом 1918 году в подмосковной деревушке Татищева в многодетной крестьянской семье.
После окончания школы последовала учеба в фабрично-заводском училище, где Аня осваивала ткацкое мастерство.
В 1935 году 16-летняя девушка поступила на работу ткачихой на московскую ткацкую фабрику «Красная роза», выпускавшую шелковые ткани. Вскоре она стала передовиком производства, стахановкой, обслуживала сразу дюжину станков.
Коллектив ткацкой фабрики «Красная роза» выдвинул Анну Камаеву кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР, ее прочили на руководящую работу. Однако, избирком отвел ее кандидатуру, поскольку Аннушке не исполнилось еще 18 лет. И она продолжила трудиться ткачихой на фабрике.
В конце 1938 года по комсомольской путевке 20-летняя девушка была направлена на работу в Иностранный отдел (внешнюю разведку) НКВД СССР и стала слушателем ШОН (Школы особого назначения).
После окончания ШОН в 1939 году она была зачислена в центральный аппарат внешней разведки органов госбезопасности, где вела оперативные дела разведчиков-нелегалов, действовавших в Европе.
С первых дней Великой Отечественной войны Анну Камаеву включили в состав Группы особых заданий — сверхсекретной структуры, подчинявшейся непосредственно наркому внутренних дел Берии и фактически являвшейся параллельной разведывательному управлению госбезопасности разведкой. Группой особых заданий попеременно руководили Яков Серебрянский, Сергей Шпигельглас и Наум Эйтингон. Для выполнения заданий руководства страны и органов госбезопасности ею было создано за рубежом 12 нелегальных резидентур. В 1940 году эта «разведка в разведке» под руководством Эйтингона осуществила, в частности, операцию «Утка» по физическому устранению Льва Троцкого.
В условиях абсолютной секретности создавались диверсионные группы. Часть разведчиков и контрразведчиков перешла на нелегальное положение непосредственно в Москве. Сотрудники госбезопасности минировали малоизвестные штольни и подземные тоннели глубокого залегания в центральной части города, израсходовав для этого несколько вагонов со взрывчаткой. Мины были заложены и в Кремле, и под Большим театром.
Анне Камаевой по личному указанию Лаврентия Берии отводилась ключевая роль – в случае захвата гитлеровцами Москвы осуществить покушение на самого Гитлера. Отрабатывались различные варианты выполнения задания, однако все они однозначно показывали, что шансов уцелеть у разведчицы не имелось. Понятное дело, давая такое задание, глава НКВД посылал девушку на верную смерть, но зато он был уверен: Камаева приказ выполнит.

К счастью, этот план так и остался на бумаге — Москва выстояла под натиском вермахта. А Анну в составе разведывательно-диверсионной группы забросили в тыл немецких войск в Подмосковье для проведения диверсионных операций — уже по линии 4-го управления НКВД, которое возглавлял Павел Судоплатов.
С июля по декабрь 1942 года девушка училась в Свердловской школе НКВД, а затем была направлена на курсы иностранных языков при Высшей школе НКВД СССР в Москве. Здесь она совершенствовала знания испанского, изучала португальский и чешский языки.
В октябре 1944 года Анна была направлена в нелегальную резидентуру в Мексику, где вместе с другими советскими разведчиками готовилась к проведению дерзкой операции по освобождению из тюрьмы Рамана Меркадера, участвовавшего в ликвидации Льва Троцкого и приговоренного мексиканским судом к 20 годам тюремного заключения. Вместе с товарищами по нелегальной резидентуре она разрабатывала план нападения на тюрьму. Однако в последний момент операция была отменена. В 1946 году Анна возвратилась в Москву.Михаил Иванович Филоненко (1917-1982 гг.) — советский разведчик-нелегал, участник Великой Отечественной войны, полковник госбезопасности.
После института он пошел во внешнюю разведку органов госбезопасности.
Во время войны служил в 4-м управлении НКВД, командовал разведывательно-диверсионным отрядом «Москва», в оккупированном нацистами Киеве руководил разведывательно-диверсионной группой спецрезидентуры «Олимп» 4-го управления НКВД, проводил диверсионные операции на территории Польши.

В январе 1942 года Анна Камаева была приглашена в штаб командующего Западным фронтом генерала армии Г.К. Жукова для получения награды. В приемной она встретилась со своим будущим мужем Михаилом Филоненко. Он находился здесь, чтобы получить из рук полководца орден за руководство разведывательно-диверсионным отрядом «Москва», совершившим беспрецедентный по своей дерзости рейд по тылам врага в Подмосковье, который продолжался 44 дня.
Рейд отряда «Москва» оказался наиболее результативным по сравнению с рейдами других разведывательно-диверсионных отрядов ОМСБОН, совершенными зимой 1941/42 года. Командир отряда старший лейтенант госбезопасности Михаил Филоненко получил из рук генерала армии Г.К. Жукова орден Красного Знамени.
После награждения Анна продолжила службу радисткой в одном из партизанских отрядов, действовавшем в Подмосковье, а Михаила назначили комиссаром в партизанский отряд, который сражался в глубоком тылу врага.
При выполнении диверсионной операции в Польше Михаил был тяжело ранен. Врачам удалось спасти жизнь отважного разведчика, однако он стал инвалидом второй группы. Из военного госпиталя разведчик вышел с тросточкой, с которой уже не расставался всю жизнь.
С Анной он вновь встретился только после войны.
Анна и Михаил поженились, а вскоре у них родился сын Павлик.
Руководство решило направить их на учебу в Высшую разведывательную школу (или, как ее еще называли, Школу No 1О1 ), готовившую кадры для внешней разведки. В течение трех лет продолжалась напряженная подготовка будущих нелегалов к работе в Латинской Америке.
А затем, с октября 1948 года по август 1951 года, они совершали регулярные поездки в различные страны этого региона под видом иностранных граждан.

Супруги Филоненко, 1950-е годы

Одновременно чешскому и испанскому языкам обучался и их малолетний сын Павлик. По решению руководства нелегальной разведки он должен был выехать за рубеж вместе с родителями, чтобы обеспечить подтверждение одного из пунктов специально разработанной для них легенды-биографии. В практике советских разведчиков-нелегалов это был один из первых случаев подобного использования детей.
«Обкатка» разведчиков-нелегалов до их направления в долгосрочную командировку проходила в сложных условиях. Перед переброской в Латинскую Америку они для начала должны были, выдавая себя за «беженцев из Чехословакии», легализоваться в Шанхае, где после войны осело много европейцев. Советско-китайскую границу в ноябре 1951 года супругам Филоненко вместе с четырехлетним сыном пришлось переходить нелегально, через специально подготовленное для них «окно», ночью, в пургу, по пояс в снегу. В то время Анна была снова беременна. Впрочем, до Харбина, где прошел первый и наиболее опасный этап их легализации, они добрались вполне благополучно. Здесь у них родилась дочь.
По легенде «беженцы из Чехословакии» были ревностными католиками, поэтому в соответствии с традициями Европы новорожденную окрестили в местном католическом соборе.
Путь в Латинскую Америку занял несколько лет. Из Харбина супруги перебрались в крупнейший портовый и промышленный центр Китая — Шанхай.
После победы народной революции в Китае все привилегии иностранцев в этой стране были аннулированы и начался отток европейцев из материкового Китая. Вместе с ними покинула Китай и семья Филоненко. На календаре был январь 1955 года.
В результате предательства Элизабет Бентли советская агентурная сеть в США была разрушена и ее пришлось создавать заново. Для решения этой задачи в конце 1948 года в США прибыл разведчик-нелегал Вильям Фишер, ставший затем известным как Рудольф Абель. Нелегалам Филоненко было поручено работать параллельно с ним в Латинской Америке.
В январе 1955 года разведчики выехали в Бразилию, где Михаилу Ивановичу, выдававшему себя за бизнесмена, предстояло заниматься коммерческой деятельностью. На плечи Анны Федоровны легли заботы по выполнению оперативно-технических задач: обеспечение сохранности секретных документов, «страховка» мужа при его выходах на встречи в городе. Поначалу все вроде бы шло неплохо, однако первая попытка Михаила стать бизнесменом провалилась. Созданная им коммерческая фирма разорилась: сказалась неопытность в делах подобного рода.
Позднее Михаилу несколько раз удалось удачно сыграть на бирже. Заработанных денег с лихвой хватило, чтобы открыть новую фирму и начать коммерческую деятельность с чистого листа. Постепенно бизнес Михаила стал приносить ощутимые дивиденды, и коммерческие дела резко пошли в гору. Через год Михаил уже завоевал репутацию серьезного и преуспевающего бизнесмена, которого принимали в самых влиятельных домах Аргентины, Парагвая, Мексики, Бразилии, Уругвая, Колумбии, Чили. Он часто ездил по континенту, заводил связи среди крупных чиновников, представителей военной и аристократической элиты Латинской Америки, в деловых кругах.
Когда их легализация в Новом Свете закончилась, супруги Филоненко приступили к выполнению разведывательных заданий Центра. Главной задачей разведчиков было выявление реальных планов США в отношении СССР, особенно военно-политических.
Важное место в деятельности супругов Филоненко занимало также изучение политики США и их западных союзников на международной арене. Накануне каждой сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций на стол советской делегации ложились документы, содержавшие подробную информацию о позиции основных стран Запада. И советское руководство несколько раз делало удачные ходы на заседаниях Генассамблеи благодаря информации, которую добывали разведчики-нелегалы.
Филоненко подготовили несколько агентов для длительного оседания в США и с помощью Центра обеспечили им надежное документальное прикрытие.
Михаилу Ивановичу удалось проникнуть в окружение президента Бразилии Жуселино Кубичека де Оливейра, завязать знакомство со многими министрами правительства страны, которых он часто приглашал на обеды к себе на виллу.
Михаил подружился даже с парагвайским диктатором Альфредо Стресснером, наводнившим свою страну бывшими гитлеровцами. Будучи в прошлом офицером германского вермахта и знатоком стрелкового оружия, хозяин Парагвая однажды увидел в стрелковом клубе, как метко стреляет из винтовок и пистолетов элегантный коммерсант, и пришел в неописуемый восторг. В дальнейшем он неоднократно приглашал Михаила поохотиться вместе на крокодилов. В беседах с разведчиком «дядюшка Альфредо» был предельно откровенен. Подобной «чести» удостаивались лишь избранные. Шли годы. В результате хорошо налаженной разведывательной работы от нелегалов регулярно поступала актуальная политическая информация. Обстановка вокруг разведчиков была спокойной. Вскоре в семье родился еще один ребенок — сын Ванечка.
В 1957 году в Нью-Йорке был арестован советский разведчик-нелегал Вильям Фишер, назвавшийся при аресте Рудольфом Абелем, параллельно с которым работали супруги Филоненко. Во избежание их расшифровки и сохранения созданной ими агентурной сети, имевшей выходы на США, Центр принял решение изменить условия связи с разведчиками-нелегалами. Любые контакты с ними через тайники и связных были прекращены. Связь с Центром поддерживалась теперь только по радио. Разведчикам передали новейшую коротковолновую быстродействующую радиостанцию, «выстреливавшую» сообщение в эфир сжатым «пакетом», за несколько секунд. Анне Федоровне пришлось вспомнить свою военную специальность радистки, а в составе советской китобойной флотилии, ведущей промысел в водах Антарктики, под видом китобойного судна находился специальный корабль. Его мощный узел связи использовался в качестве усилителя и ретранслятора радиосигналов, поступавших от нелегалов.
Постоянные стрессовые ситуации, которых у разведчиков было немало, сказались на здоровье Михаила Филоненко. В начале 1960 года он перенес обширный инфаркт и работать с прежней нагрузкой уже не мог. В июле того же года Центр принял решение отозвать супругов-нелегалов на Родину. Домой они ехали с целым чемоданом денег. Это были партийные взносы, которые они аккуратно откладывали за границей, чтобы сдать в партийную кассу по возвращении в Москву. Агентурная сеть, созданная их усилиями, была передана на связь другому сотруднику нелегальной разведки и продолжала действовать еще много лет.
После лечения и отдыха разведчики вернулись в строй. Их заслуги были отмечены высокими наградами Родины. Полковник Михаил Иванович Филоненко стал заместителем начальника отдела в Управлении нелегальной разведки. В этом же отделе трудилась и Анна Федоровна, майор госбезопасности.
В 1963 году супруги Филоненко вышли в отставку. В начале 1970-х годов режиссер Татьяна Лиознова приступила к съемкам знаменитого телесериала «Семнадцать мгновений весны». Для его съемок требовались опытные консультанты. Руководство тогдашнего КГБ выделило ей в помощь Анну и Михаила. Иногда Татьяна Лиознова, завороженная историями нелегалов, засиживалась у них дома далеко за полночь. Ее интересовали переживания раз ведчиков, психология западного обывателя, малейшие детали быта. Поэтому многие эпизоды этого прекрасного фильма были подсказаны супругами Филоненко. Например, сюжет с рождением ребенка. Правда, Анна, в отличие от радистки Кэт, рожая дочь в Харбине, порусски все же не кричала. Режиссер ввела этот эпизод для усиления драматургии сюжета.
Завеса тайны окутывала разведчиков-нелегалов супругов Филоненко до самого конца их жизни. Михаил Иванович скончался в 1982 году. А вот Анна Федоровна, ставшая прототипом радистки Кэт, пережила мужа на шестнадцать лет и скончалась 18 июня 1998 года.