Правда о штрафбатах

Александр Пыльцын

Правда о штрафбатах. Как офицерский штрафбат дошел до Берлина

Фото на обложке: Леонид Великжанин / Фото ИТАР-ТАСС

© Пыльцын А. В., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Всем офицерам, штрафникам и командирам 8-го Отдельного штрафного батальона 1-го Белорусского фронта, трудными дорогами войны прошедшим от Сталинграда до Берлина, посвящается

Освистанные смертным ветром, в буранах, ливнях и в пыли, мы километр за километром к своей заветной цели шли.

Алексей Сурков

Вступление

или Слово к читателю, в котором автор объясняет причины, побудившие его написать эту книгу, и выражает сердечную благодарность всем, кто вдохновил его на этот труд и помог в его осуществлении

Свою часть Великой Отечественной войны до самой Великой Победы я прошел командиром взвода и роты в офицерском штрафном батальоне. Много лет меня волновала атмосфера какого-то странного умолчания в литературе, прессе и вообще в средствах массовой информации истории этих штрафных батальонов. Такой строгий запрет на информацию о штрафных батальонах и ротах породил массу всяческих домыслов, а затем уже и просто вымыслов и откровенной лжи об этом непростом явлении в истории Великой Отечественной войны. Как известно, штрафные батальоны и отдельные штрафные роты стали создаваться в 1942 году после приказа Народного Комиссара Обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 года, знакомого многим, как Приказ Сталина «Ни шагуназад!», появившегося в очень сложный период войны, когда дальнейшее отступление грозило катастрофой для всей страны.

Но нигде в военных мемуарах видных военачальников об этих батальонах ничего не говорилось, а в Советской военной энциклопедии (до выхода в свет «Иллюстрированной энциклопедии Великой Отечественной войны…» Олма-пресс, Москва, 2006) о них было сказано только в общем, и применительно к армиям других стран. Даже нам, имевшим непосредственное отношение к этим воинским подразделениям, соответствующие органы тогда настоятельно рекомендовали не распространяться о них. Надо сказать, что и о нашем 8-м отдельном штрафном батальоне 1-го Белорусского фронта впервые открыто было упомянуто только в 1985 году – в очерке обозревателя «Комсомольской правды» И. Руденко. А в 1995 году Российское телевидение в серии телепередач к 50-летию Великой Победы под общим названием «Моя война», хотя и приблизительно (из моего телеинтервью), раскрыло сущность боевых действий нашего штрафбата.

Сберечь историю всего нашего героического поколения так важно сейчас, когда она, эта история, порой бессовестно, тенденциозно искажается, извращается некоторыми, с позволения сказать, «историками», писателями, да и просто временщиками, стремящимися на сенсационной полуправде нажить капиталы в буквальном и переносном смысле этого слова.

А хорошо бы помнить этим господам: истина, гласящая, что высшей формой преступления является предательство прошлого, никогда не перестанет быть истиной. И вот именно по отношению к ним, к этим предателям, псевдоисторикам, хочется привести пару строк из русских «Коробейников», изменив в этой песне всего одну букву и заменив всего одно слово, как это сделал (правда, по другому поводу) известный юморист Феликс Кривин:

Распрямись ты, Ложь высокая, ПРАВДУ свято сохрани.

Вот и прячут такие деятели разных рангов за своей многоэтажной ложью истинную правду об этих непростых страницах Великой Отечественной войны.

В «перестроечные» годы стали появляться, а перед 60-летием Победы особенно усилился в различных средствах массовой информации, и в первую очередь на телевидении, поток публикаций «популярных» авторов и телефильмов на эту тему. В них мода охаивать нашу военную историю привела к тому, что эти необычные воинские формирования стали освещаться как дикая смесь слухов о фронтовых офицерских штрафных батальонах, об армейских штрафных ротах с тюремно-лагерными порядками.

Особенно преуспел в фальсификации исторической действительности Эдуард Володарский, многотысячным тиражом издавший свой «Штрафбат», а затем и авторы одноименного «художественного» фильма. О том, какое воздействие на многих, не знающих истинной правды о штрафбатах, оказали эти «произведения», довольно ясно выразился бывший штрафник нашего 8-го штрафного батальона, ныне подполковник в отставке Басов Семен Емельянович.

Вот что он писал в харьковской областной газете «Время» по поводу тотального оболванивания телезрителя современными киноподелками:

«Перед 60-летием Победы на экраны вышел телесериал «Штрафбат», который пользовался большой популярностью у людей, тяготеющих к запрещенным на долгие годы темам. В этом фильме очень много лжи. Показаны сплошь уголовники, играющие в карты и режущие друг друга. Герои сериала – бандиты, насилующие женщин, грабящие склады и так далее. У зрителей осталось впечатление, что в штрафбатах были только одни преступники-лагерники. Племянница одной моей знакомой, посмотрев этот фильм и узнав, что я был штрафником, воскликнула: «Так он же уголовник! Его надо бояться!» Было очень обидно…»

В канун 60-летнего юбилея Победы мне в составе делегации Межрегиональной организации общества «Знание» Санкт-Петербурга и Ленинградской области довелось побывать на гостеприимной земле Беларуси. Не буду живописать наши яркие, незабываемые впечатления от увиденного и почувствованного там, но вот о том, какое впечатление произвел «Штрафбат» Досталей и Володарского на участников Великой Отечественной, свидетельствуют строки из напечатанной в те дни статьи «А душа молода» о бывшей фронтовой медсестре Серафиме Ивановне Панасенко, которая посмотрела этот «художественный» фильм. Привожу дословную цитату из белорусской военной газеты «Во славу Родины»:

«Большую часть войны стрелковый батальон, где служила медсестрой Серафима Панасенко, прошел плечом к плечу с фронтовым штрафбатом… Тема эта, после того, как на российском телевидении прошел нашумевший сериал, стала весьма популярной. Равно как и «блатные» песни, воспевающие «подвиги» рецидивистов, воров в законе и прочих «героев нашего времени». Наверное, к этому стандарту и постарались «подогнать» авторы свое телепроизведение…

Серафиму Ивановну, для которой тема войны – знакомая и родная, если можно так выразиться, этот телевизионный «шлягер» привел в настоящее негодование. Вместо реальных солдат-штрафников, с которыми ее однополчане брали Кенигсберг, форсировали Одер, шли в атаки на врага с криком «За Родину!», «За Сталина!», которых вовсе не нужно было выгонять на передовую под дулом пистолета, фронтовичка увидела в сериале обыкновенных бандитов-рецидивистов… А вместо удовольствия от фильма, снятого как раз в канун 60-летия Победы, в душе остались обида и боль».

К числу подобных фальсификаторов, несомненно, можно отнести и автора «документального» фильма «Штрафники» Льва Данилова, а также «романиста» Александра Белова с его книгой «Штрафбат. Кровь Серого». Да и многих других, кто писал или «вещал», не зная истинной правды об этом. Во всех этих «произведениях» штрафбаты – это подразделения, где смешаны в одну кучу штрафники из числа офицеров, солдат, да еще всякого рода уголовники: и «воры в законе», и «политические».

Видимо, главный подручный Гитлера, рейхсминистр пропаганды Геббельс был не первым, кто поклонялся известному постулату: «чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят». Но, оказывается, и далеко не последний.

Откликнулись на 60-летие Победы и «СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ XX века» (спецвыпуск № 3/2005 года). На яркой, цветной обложке этого журнальчика красуется фраза «Штрафбат: пушечное мясо Великой Победы». Ну, чем не рожденное матерыми фальсификаторами и затертое уже выражение: «трупами немцев забросали», ставившее целью дегероизировать всю историю минувшей войны и доставшуюся нам действительно высочайшей ценой Победу в ней. Понятен лейтмотив авторов, хотя в статье Алексея Щербакова «В прорыв идут штрафные батальоны» более или менее правильно освещен вопрос о том, кого направляли в штрафбаты. Однако, со ссылкой на «командира штрафбата капитана Игишева», утверждается, что в 1944 году его батальон состоял почти полностью из зэков, что, судя по нашему 8-му штрафбату, весьма сомнительно. Да и помещенная на обложке фотография актера А. Серебрякова в роли комбата Твердохлебова из известного неправдой фильма «Штрафбат», видимо, должна настроить читателя на определенное восприятие статьи А. Щербакова.

12 3 4 5 6 7 …103

Пыльцын А В

Штрафной удар, или Как офицерский штрафбат дошел до Берлина

ВСТУПЛЕНИЕ,

Освистанные смертным ветром,

в буранах, ливнях и в пыли,

мы километр за километром

к своей заветной цели шли.

Алексей Сурков

или слово к читателю, в котором автор объясняет причины, побудившие его написать эту книгу, и выражает сердечную благодарность всем, кто вдохновил его на этот труд и помог в его осуществлении

Свою часть Великой Отечественной войны я прошел командиром взвода и роты в офицерском штрафном батальоне. Много лет меня волновала атмосфера какого-то странного умолчания в литературе, прессе и вообще в средствах массовой информации истории этих штрафных батальонов. Как известно, они стали создаваться в 1942 году после приказа Народного Комиссара Обороны СССР № 227, знакомого многим как Приказ Сталина «Ни шагу назад!». Но нигде, ни в различного рода публикациях, ни в военных мемуарах видных военачальников об этих батальонах ничего не говорится, а в Советской военной энциклопедии о штрафных частях сказано только в общем и применительно к армиям других стран. Даже нам, имевшим непосредственное отношение к этим воинским подразделениям, соответствующие органы тогда настоятельно рекомендовали не распространяться о них. Надо сказать, что и о нашем 8-м Отдельном штрафном батальоне 1-го Белорусского фронта впервые открыто было упомянуто только в 1985 году — в очерке обозревателя «Комсомольской правды» И. Руденко. А в 1995 году корреспондент российского телевидения Александр Афанасьев в серии телепередач к 50-летию Великой Победы под общим названием «Моя война» подробно раскрыл сущность боевых действий нашего штрафбата.

Тем не менее продолжали появляться (особенно в «перестроечные» годы) публикации, в которых либо недостаточно осведомленные, либо ангажированные авторы, поддавшиеся тогдашней моде охаивать нашу военную историю, представляли эти необычные воинские формирования общими словами, не находя различий между фронтовыми офицерскими штрафными батальонами и армейскими штрафными ротами.

Однако, несмотря на их общую принадлежность к понятию «штрафные», да, может быть, и на возложение на тех и на других особо сложных боевых задач, это были совершенно разные воинские формирования: они не были похожи прежде всего по составу (штрафбаты состояли из проштрафившихся офицеров, штрафные же роты — из рядовых и сержантов, а часто и из уголовных элементов, этапируемых на фронт из мест заключения), а также по организации, уровню боевых навыков и боевого опыта.

Об особенностях использования в боях именно офицерских штрафных батальонов, о некоторых подробностях их штатной организации, вооружения и о том, что пришлось пережить за время пребывания в таком штрафбате, я и рассказываю в этой книге. Что же привело меня к мысли начать работу над ней? Все послевоенные годы я все-таки надеялся на то, что из множества бойцов штрафбатов (их создавалось по 1–2 на каждый фронт, а фронтов было: Белорусских — 3, Украинских — 4, Прибалтийских — 2, да еще Ленинградский, Карельский и т. д.) найдется кто-нибудь, кто сможет правдиво, более или менее подробно, на фактическом материале рассказать об этих уникальных формированиях Великой Отечественной как бы изнутри. Но, увы…

Мои боевые друзья по штрафбату (и в первую очередь моя жена Маргарита, с 1944 года прошедшая с нами последние версты войны) многие годы подталкивали меня на этот нелегкий, ответственный труд — написать для современников и потомков свои воспоминания о войне.

И вот, видимо, само время повелело мне взяться за это нужное и важное, на мой взгляд, дело. Особенно теперь, когда многих из моих боевых товарищей уже не стало. Мой долг и перед их памятью, и перед своей все еще бунтующей по многим поводам совестью заставил меня написать эту книгу.

Сберечь историю всего нашего героического поколения так важно сейчас, когда она, эта история, порой так бессовестно, тенденциозно искажается, извращается некоторыми, с позволения сказать, историками, писателями, да и просто временщиками, стремящимися на сенсационной полуправде нажить капиталы в буквальном и переносном смысле этого слова.

На мои довольно долгие годы жизни вообще (мне скоро «стукнет» 80!) и 40-летней армейской службы в частности выпало много событий, много встреч с людьми, в том числе и весьма известными. Главная моя цель — через людей, с которыми меня сталкивали обстоятельства, через события, которыми заполнялась жизнь, показать то непростое, но поистине героическое время, которое осталось теперь лишь в памяти представителей нашего, увы уходящего, поколения победителей.

Попытки вторгнуться в эту область истории людей, не варившихся в адовых котлах, какими были штрафные офицерские батальоны, а иногда и просто ставящих себе целью умышленное искажение истории Великой Отечественной войны, создают неправильные представления о штрафбатах, занимающих в той истории свое место и сыгравших свою (именно свою!) роль.

Поскольку дневников мы не вели (офицерам переднего края, мягко говоря, это было «не с руки»), самое трудное, что вначале казалось мне вообще непреодолимым — это огрехи и провалы памяти, коварной памяти, с годами растерявшей многие детали событий, названия сел и городов, в которых они происходили, фамилии и имена бойцов и командиров, с которыми бок о бок довелось прожить и пережить то лихолетье. А ко всему этому, еще и отсутствие возможности обратиться к военным архивам, теперь оказавшимся в другом государстве (я имею в виду Россию, так как место моего жительства Украина).

Поэтому моя безмерная благодарность тем, кто помог мне восстановить в памяти многое из забытого.

Это, в первую очередь, мои боевые друзья, с которыми мне посчастливилось разделить судьбу офицеров, волею судеб оказавшихся в штрафном батальоне, не будучи штрафниками, с кем хлебнул я вдоволь фронтовой жизни и кто смог своими воспоминаниями существенно обогатить материал, вошедший в эту книгу.

Это один из самых близких мне фронтовых товарищей — Валерий Захарович Семыкин, ныне подполковник в отставке, живущий под Воронежем и жестоко страдающий от последствий глубочайшего инсульта, но, несмотря на это, нашедший в себе силы прислать мне запомнившиеся ему очень важные сведения о нашей жизни на фронте.

Это и Петр Иванович Загуменников, тоже подполковник, живший до последнего времени в Полтаве, но, к сожалению, закончивший свой земной путь за 2 дня до 60-летия начала Великой Отечественной. Он успел прислать мне незадолго до этого прискорбного дня десятки страниц собственных воспоминаний о первых днях создания и первых боевых делах нашего штрафбата, когда меня еще в нем не было.

Штрафбаты и заградотряды: мифы и действительность

Министерство обороны РФ к 70-летию Сталинградской битвы решило обнародовать архивную информацию и дать некоторые пояснения о заградительных отрядах Красной Армии и штрафных батальонах, действовавших в период Великой Отечественной войны. На официальном сайте Минобороны РФ размещена посвящённая этой теме большая статья старшего научного сотрудника Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, кандидата исторических наук Владимира Дайнеса, сообщает Newsru.

Автор опровергает расхожие мифы и легенды о штрафбатах — о том, что они строились по принципу «военной тюрьмы», а штрафники были «пушечным мясом», бросаемым в разведку боем и на разминирование минных полей. По данным историка, не соответствуют действительности утверждения, что в штрафные роты повсеместно направляли уголовников, батальоны снабжались боеприпасами и провиантом по остаточному принципу, а за линией штрафников ставили заградотряды НКВД с пулеметами.

«Ни шагу назад!»

Штрафбаты и заградотряды впервые были созданы в Красной Армии в годы Гражданской войны, а после приказа Иосифа Сталина N227 от 28 июля 1942 года, широко известного под названием «Ни шагу назад!», этот опыт был применён и в Великой Отечественной войне.

К 1942 году положение на фронтах было крайне сложным, советская армия отступала и несла крупные потери. В приказе говорилось, что с учётом сложившейся ситуации «паникёры и трусы должны истребляться на месте», и «отныне железным законом для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования». «Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше» объявлялись предателями Родины, и с ними командование должно было поступать соответствующим образом.

Верховный главнокомандующий в приказе «Ни шагу назад!» распорядился, чтобы командующие фронтами сформировали в пределах фронта от одного до трех штрафных батальонов численностью по 800 человек, куда надо было направлять «средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить свои преступления против Родины».

Кроме того, командующие должны были сформировать 3-5 хорошо вооруженных заградительных отрядов численностью до 200 человек в каждом, поставить их «в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов». Приказ также определил формирование в пределах армии от пяти до десяти штрафных рот, куда следовало направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости.

Кто попадал в штрафбаты и какие были перегибы на местах

Сразу после этого приказа началось формирование штрафбатов, куда, в частности, попадали летчики-истребители, уклоняющиеся от боя с воздушным противником, виновных в небрежном отношении к вверенной им боевой технике, военнообязанные и военнослужащие, симулирующие болезнь, так называемые «членовредители» — умышленно наносящие себе ранение, чтобы не идти на фронт, а также проявившие «бездушно бюрократическое отношение к материально-бытовым нуждам» политработники.

Кроме того, в штрафбаты направляли дезертиров, сдавшихся в плен и тех, что сотрудничал с врагом на оккупированной территории. Первоначально в штрафные формирования направлялись женщины-военнослужащие, совершившие нетяжкие преступления, но от этой практики быстро отказались.

В опубликованной литературе и воспоминаниях фронтовиков тем не менее имеются сведения о нарушениях командирами на местах директив начальства, отмечает автор. Так, в штрафбаты в некоторых случаях попадали несправедливо осуждённые, которых оговорили и оклеветали; «окруженцы», сумевшие самостоятельно вырваться из «котлов»; потерявшие секретные документы военнослужащие; командиры, виновные в «преступно-беспечной организации службы боевого охранения и разведки»; верующие, отказывающиеся воевать; лица, пособничавшие «вражеской пропаганде»; осуждённые за изнасилование военнослужащие; гражданские заключенные и мошенники, а также работники оборонных предприятий, допустившие халатность.

Боевое оснащение и снабжение

Автор статьи пишет, что в литературе приводятся различные сведения об оснащении штрафных батальонов и рот оружием и боевой техникой. Одни авторы пишут, что штрафники были вооружены лишь лёгким стрелковым оружием и гранатами, в других публикациях приводятся сведения о наличии в штрафных подразделениях трофейного автоматического оружия, минометов.

По данным историка, вещевым и продовольственным снабжением штрафники обеспечивались согласно нормам, установленным в армии. Однако он признает, что в ряде случаев, по воспоминаниям фронтовиков, и здесь были нарушения. Есть сведения и об отсутствии нормальных взаимоотношений между постоянным и переменным составом штрафбатов.

Однако большинство фронтовиков свидетельствует об обратном: в штрафных батальонах и ротах поддерживались уставные взаимоотношения, крепкая дисциплина, чему «способствовала хорошо организованная политико-воспитательная работа», указывает автор.

Миф о «пушечном мясе»

Владимир Дайнес пишет, что не соответствует действительности и наиболее расхожий миф о том, что штрафники служили своего рода «пушечным мясом». Как утверждает автор статьи, штрафные роты и батальоны решали практически те же задачи, что и стрелковые части и подразделения.

В то же время они, как и предписывал приказ N227, использовались на наиболее опасных направлениях. В частности, штрафников отправляли на прорыв обороны противника, захват и удержание важных населённых пунктов и плацдармов, проведение разведки боем. В ходе наступления штрафным частям приходилось преодолевать, в том числе, минные поля. Автор подчеркивает, что не только штрафные, но и стрелковые и танковые части неоднократно действовали на направлениях, где находились заминированные участки.

Штрафные части, в целом, «стойко и отважно» действовали в обороне. Они участвовали в форсировании водных преград, захвате и удержании плацдармов, в боевых действиях в тылу противника, отмечается в статье. Именно по причине использования на наиболее трудных участках фронтов и армий штрафники несли потери в 3-6 раз больше, чем среднемесячные потери личного состава в обычных войсках.

В большинстве случаев штрафников освобождали в сроки, установленные приказами наркома обороны и его заместителей. А за мужество и героизм, проявленные в боях, штрафники награждались орденами и медалями, некоторые из них были удостоены звания Героя Советского Союза.

Заградотряды

В материале говорится и о заградительных отрядах. Задачами этого воинского формирования являлись «оказание прямой помощи комсоставу в поддержании и установлении твердой дисциплины в дивизии, в приостановке бегства одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия, в ликвидации инициаторов паники и бегства». Они действовали и до приказа «Ни шагу назад!», но после него начался новый этап в создании и применении заградотрядов.

Армейские заградотряды и заградбатальоны дивизий применялись, в том числе, в ходе контрнаступления под Сталинградом. В ряде случаев они не только останавливали бегущих с поля боя, но и расстреливали некоторых из них на месте.

В 1944 году, когда войска Красной Армии успешно наступали на всех направлениях, заградительные отряды использовались всё реже и реже. Заградительные отряды часто использовались и для решения боевых задач.

В октябре 1944 года Сталин подписал приказ «в связи с изменением общей обстановки на фронтах» расформировать заградительные отряды. К 20 ноября все они были расформированы.

Пыльцын Александр » Правда о штрафбатах.

Пыльцын Александр

Жанр: Биографии и Мемуары

Будучи при советской власти фактически под полным запретом, после падения СССР эта тема стала одним из главных козырей антисоветской пропаганды, любимым поводом для обличений «проклятого тоталитарного прошлого» и политических спекуляций нечистоплотных псевдоисториков.Кульминацией этой кампании стал показ по государственному телевидению скандального сериала «Штрафбат» — насквозь лживой агитки, старательно подводившей к мысли, что именно «штрафники выиграли войну», хотя на самом деле в 1941-1945 гг. численность штрафных частей составляла всего 1,24% от численности советских Вооруженных сил.Не говоря уже о том, что далеко не все воевавшие в штрафбатах были штрафниками — согласно сталинскому приказу постоянный командный состав штрафных рот и батальонов — от взвода и выше — комплектовался «из числа волевых и наиболее отличившихся в боях командиров и политработников».Одним из таких офицеров «постоянного состава» был автор этой книги Александр Васильевич Пыльцын, с декабря 1943 по май 1945 года воевавший в 8-м Отдельном (офицерском) штрафном батальоне (полевая почта 07380), прошедший от Белоруссии до Берлина и подробно, обстоятельно и честно рассказавший об этом боевом пути — не приукрашивая «окопную правду», но и не очерняя прошлое.Правдивые книги о советских штрафниках можно пересчитать буквально по пальцам одной руки. И эта среди них — лучшая..

Читать книгу онлайн бесплатно

Правда о штрафбатах

Неофицерских штрафбатов не существовало
Штрафные батальоны фронтов и отдельные штрафные роты стали создаваться во исполнение приказа народного комиссара обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 года, ставшего известным как приказ Сталина «Ни шагу назад». Вопреки популярной телеподелке реальность не стыкуется с либеральными мифами.
В приказе № 227, в частности, говорилось:
«1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:
а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования фронта;
в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины».
8-й отдельный штрафной батальон
И уже 1 августа 1942 года командующий войсками Сталинградского фронта генерал-лейтенант Гордов приказал войскам 62-й армии: «1. К 3.8.42 сформировать два фронтовых штрафных батальона по 800 человек в каждом, куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости».
У сформированных по временным штатам 1 и 2-го батальонов и номера тоже были временными, для внутрифронтового использования. К концу сентября стало ясно, что два штрафбата фронт, теперь уже Донской, укомплектовать не сможет.
Приказом по войскам № 09/0125 от 30 сентября 1942 года 2-й ОШБ был расформирован, а его командный и политический состав (33 человека) направлен на доукомплектование 1-го.
Штрафбат имел номер первый. На любом фронте, где потом формировались штрафбаты, их нумерация начиналась с № 1. Лишь значительно позже, 25 ноября 1942 года распоряжением начальника Оргштатного управления Главного управления формирования Красной армии № орг. /2/78950 штрафным батальонам всех фронтов были присвоены номера.
14 декабря 1942 года приказом по батальону № 120 было объявлено, что Отдельному штрафному батальону Донского фронта присвоен № 8. Командира и военного комиссара ОШБ подбирал и утверждал Военный совет фронта. Комбат имел права командира дивизии. Комбату и штабу разрешалось подыскивать подходящих командиров рот и взводов в Отдельном полку резерва офицерского состава (ОПРОС).
Постоянное ядро ОШБ, кроме командира и комиссара, состояло из заместителя комбата (по строевой части), офицеров штаба и политаппарата, командиров и политруков трех стрелковых рот и роты противотанковых ружей, командиров и политруков взводов, нескольких интендантов, военврача и военфельдшера. Помимо офицеров в ротах на постоянной основе служили шесть сержантов и красноармейцев (писарь-каптенариус, санинструктор и четыре санитара-носильщика). Только из нештрафников состоял взвод снабжения и позднее предусмотренный штатом комендантский взвод, в задачу которого входила надежная охрана штаба с огромным количеством документов на каждого штрафника.
Срок выслуги на офицерских должностях в штрафных частях согласно приказу НКО № 298 – 42 года исчислялся 1 месяц за 6 при назначении пенсии.
Свидетельство очевидца
На 15 августа 1942 года в 1-м ОШБ Сталинградского фронта числились 95 военнослужащих постоянного состава (из них 29 сверх штата до особого распоряжения). Это были проверенные боями люди.
Начавший воевать в 8-м ОШБ с сентября 1942 года в качестве заместителя командира минометного взвода по политчасти политрук Павел Ильич Пиун так рассказывал о своем назначении в постоянный состав штрафбата. В сентябре 1942 года офицерский состав 27 ОПРОСа Сталинградского фронта был построен для получения назначений в боевые подразделения. Представитель кадрового аппарата фронта (а может, это был кто-то из командования или штаба ОШБ) был, видимо, человеком, не лишенным чувства юмора. Объявив, что требуется командный состав в штрафной офицерский батальон, он спросил, есть ли добровольцы. Вперед никто не шагнул. «Тогда, – продолжил кадровик, – добровольцы такие-то, выйти из строя». И назвал несколько фамилий, в том числе фамилию Пиун. Не исключено, что на политрука Пиуна выбор пал по той причине, что к тому времени он был уже обстрелянным солдатом, отступавшим с боями через Белоруссию, защищавшим Москву под Наро-Фоминском. Но были и другие примеры. Как вспоминает теперь уже многим известный своими книгами о 8-м ОШБ «штрафбатя» Александр Васильевич Пыльцын, в конце декабря 1943 года, посмотрев в том же ОПРОСе тощее личное дело молодого лейтенанта, начальник штаба этого штрафбата Лозовой Василий Афанасьевич сказал ему: «Мне все ясно. Пойдешь, лейтенант, к нам в штрафбат».
Первым командиром батальона был назначен гвардии майор Яков Федорович Григорьев, а комиссаром – батальонный комиссар Павел Прохорович Ларенок, о чем в приказе по батальону № 1 от 15 августа 1942 года объявил только что назначенный комбат.
За батальоном закреплялся оперуполномоченный особого отдела НКВД фронта лейтенант Павел Тимофеевич Ефимов.
Следует знать, что переменный состав штрафбата комплектовался только из провинившихся офицеров. Неофицерских штрафбатов не существовало. Их не следует путать со штрафными ротами, в которые направлялись рядовые и сержанты, проявившие трусость и паникерство в бою, дезертиры или совершившие другие преступления. В 8-м ОШБ штрафников называли «боец-переменник». К своим командирам они обращались, как обычно принято в армии, например товарищ капитан.
В штрафбаты офицера мог направить без приговора военного трибунала командир дивизии, равный ему или более высокий начальник только за трусость или неустойчивость на поле боя на срок от одного до трех месяцев. При всех других преступлениях судьбу виновного определял военный трибунал, руководствовавшийся, как правило, такой «нормой»: лишение свободы до десяти лет – три месяца штрафбата, до восьми лет – два месяца, а пять и менее приравнивались к одному месяцу. На время пребывания в штрафбате штрафники лишались офицерского звания и имевшихся у них к тому времени наград.
Кровью и жизнью
Первые серьезные боевые потери 1-й штрафбат понес в полосе действий 24-й армии генерала И. В. Галанина на высоте 108,4 в районе села Котлубань Сталинградской области. Там, как сказано в приказе, проявив отвагу и мужество, погибли смертью храбрых 19 «бойцов-переменников» и один командир взвода, 28 «бойцов-переменников» получили ранения. Все погибшие были захоронены на южных скатах той же высоты.

Из целого ряда донесений, имеющихся в Центральном архиве МО в Подольске, с которыми удалось ознакомиться А. В. Пыльцыну, можно составить представление о тогдашнем штрафном контингенте.
Так, например, за период со 2 октября 1942 по 1 января 1943 года в батальон поступили 154 осужденных военными трибуналами и 177 направленных по приказам командиров дивизий и выше – за трусость и другие прегрешения на поле боя. Всего – 331 человек. За это же время потери составили 71 убитый и 138 раненых (209 человек!).
Они искупили свою вину, кто кровью, а кто и жизнью. Но вот еще несколько цифр из тех же донесений.
Освобождены досрочно за боевые отличия 54 человека, по окончании срока – 15. Значит, без пролития крови 69 штрафников заслужили прощение Родины. Награждены орденами три штрафника, медалями – пять (итого – восемь).
Потери среди офицеров постоянного состава: убиты – десять, ранены – восемь. Награждены орденами – два. На 30 декабря 1942 года состав «бойцов-переменников» 1-го ОШБ Донского фронта представлял собой следующее.
Начальники штабов дивизий, бригад и им равных – 6, командиры полков и им равных – 14, командиры батальонов, дивизионов – 13, командиры рот, батарей – 41, командиры взводов, заместители командиров рот – 100, командиры танков – 11, штабные офицеры полка, батальона – 12, политработники полка, батальона – 11, политруки рот, батарей и им равных – 26, офицеры Военно-воздушных сил – 24, начальники служб, складов, арт- и автотехников – 17, работники райвоенкоматов, военторга – 2, секретарь военного трибунала – 1, оперуполномоченный Особого отдела НКВД – 1.
По воинским званиям: полковник и равные ему – 1, подполковник и равные – 4, майор и равные – 5, капитан и равные – 26, старший лейтенант и равные – 44, лейтенант, младший лейтенант и равные – 199, лейтенант госбезопасности – 1.
Смена комбата ОШБ ДФ была произведена 3 ноября 1942 года, в должность командира 1-го штрафбата на основании приказа войскам Донского фронта № ОКФ/3010 вступил гвардии майор Дмитрий Ермолович Бурков.
В полном составе 8-й ОШБ уже под командованием подполковника Аркадия Александровича Осипова был введен в бой впервые только на Курской дуге. К июлю 1943 года (начало Курской битвы) батальон был сформирован и занял оборону в районе Поныри-Малоархангельское Орловской области на участке 7-й Литовской стрелковой дивизии. В батальоне на тот момент имелись 698 штрафников (по штату 769) при 100 штатных офицерах постоянного состава (недоставало 31). Из числа «бойцов-переменников» только 39 находились по приказам командиров, зато 207 – по приговорам военных трибуналов и 452 бывших в плену и окружении. Среднемесячная численность штрафников в штрафном батальоне составляла 225 человек, а не 800, как предписывалось приказом, и они в боевых действиях использовались, как правило, поротно.
Мифы о заградотрядах
Как пишет А. В. Пыльцын, в 1943– 1944 годах переменный состав уже можно было поделить на две категории: первая – бывшие военнопленные и вышедшие из окружения или из освобожденных от оккупации территорий («окруженцы»), а вторая – бывшие офицеры фронтовых или тыловых подразделений, осужденные военными трибуналами или направленные в штрафбат решением командиров дивизий и выше.
Конечно, у каждого провинность была своя. Рядом могли находиться растративший имущество где-то в тылу пожилой техник-лейтенант и юный балбес-лейтенант, опоздавший из отпуска или устроивший пьяную драку. Были, конечно, и мерзкие личности, как инженер-майор Г., о котором как о патологическом трусе, осужденном за шантаж и сексуальные домогательства к девушкам-солдаткам, рассказывает Пыльцын в своих книгах.
По штату батальону полагалось иметь на вооружении 435 винтовок, 139 автоматов, 27 ручных пулеметов (по пулемету на каждое отделение стрелковых взводов), 16 противотанковых ружей, по одному ротному 50-миллиметровому миномету. Начиная с боев на Курской дуге в батальоне были сформированы четыре другие роты – автоматчиков, пулеметная, двухвзводного состава рота ПТР и двухвзводная, вооруженная 82-миллиметровыми минометами.
Под командой подполковника А. А. Осипова 8-й ОШБ особенно отличился в феврале 1944 года в Рогачевско-Жлобинской операции, когда штрафбат, скрытно преодолев линию фронта, в полном составе пять дней дерзко действовал в тылу врага. И никаких заградотрядов (ни заградотрядов НКВД до 20 ноября 1944-го, ни – с 12 сентября и до конца 1941 года – армейских. – Прим. ред.)! Командующий 3-й армией генерал Горбатов освободил более чем из 800 штрафников почти 600 от дальнейшего пребывания в штрафбате без «пролития крови», не будучи ранеными. Они все были восстановлены в офицерских правах досрочно, то есть еще не пройдя установленного срока наказания, даже если всего-то в боях многие из них были только эти пять дней.
По итогам рейда многим теперь уже бывшим «бойцам-переменникам» за совершенные ими подвиги были вручены боевые награды: ордена Славы III степени, медали «За отвагу» и «За боевые заслуги». Как отмечает Пыльцын, штрафники не очень радовались ордену Славы. Дело в том, что он был по статусу солдатским и офицерам не полагался. Многим хотелось скрыть свое пребывание в штрафбате в качестве осужденных, а такой орден был свидетельством этого.
Приказы о восстановлении офицерского состава в воинских званиях составлялись раздельно по погибшим, раненым, освобожденным за подвиги, проявленные на поле боя, и по тем, кто отбыл определенный за преступление срок пребывания в штрафном батальоне.
Процедура реабилитации заключалась в том, что представители от армейских (фронтовых) трибуналов и штаба фронта рассматривали характеристики на освобождаемых штрафников и принимали предварительные решения о снятии судимости с осужденных и восстановлении в воинских званиях, которые потом по приказу командующего фронтом вступали в законную силу. Представители старших штабов выносили постановления о возвращении наград и выдавали соответствующие документы.
После Рогачева впереди были бои под Жлобином, за Брест, Висла, Наревский плацдарм, тяжелые потери при захвате плацдарма на реке Одер, в районе Кенигсберга-на-Одере. В августе 1944 года четвертым командиром штрафбата стал подполковник Николай Никитович Батурин. Начав свою историю со Сталинградского фронта, 8-й ОШБ, воевал на Донском, Центральном и Белорусском фронтах и закончил войну в составе 1-го Белорусского под Берлином.