Поляки в Москве

В 1610 г. между польским королем Сигизмундом III и посольством русских бояр был заключен договор, по которому, после низложения боярами Царя Василия Шуйского, польский королевич Владислав признавался «русским царем». Бояре выторговали две уступки: Владислав должен был принять Православие и его власть ограничивалась Боярской думой и Земским собором. Тем не менее поляки рассматривали эти уступки как чисто формальное прикрытие своей оккупации Руси, польский король Сигизмунд III готовился сам стать руским царем.
Даже в Москве при формальном наличии боярской Думы оккупация была очевидна: вся охрана Кремля, Китай-города и Белого города состояла только из солдат польского гарнизона, включая европейских наемников. Все арсеналы перешли под контроль поляков. Москвичам запрещалось носить оружие, ходить ночью по городу. С таким положением русские смириться не могли.
Патриарх Гермоген, не внимая ни убеждениям изменнической боярской Думы (озабоченной лишь своими привилегиями), ни угрозам поляков, освободил москвичей от присяги Владиславу и проклял его и короля. С этого же времени (декабрь 1610) он начал рассылать воззвания к верным сынам России, призывая их постоять за Православие и Отечество.
В феврале 1611 г. началось формирование Первого ополчения против польских оккупантов, которое возглавил рязанский воевода думный дворянин Прокопий Ляпунов, выступив вместе с прежними сторонниками Лжедмитрия II: Иваном Заруцким (атаманом донских казаков) и князем Дмитрием Трубецким. Нижегородцы создали свою часть ополчения под командованием воеводы князя Репнина, также шли подкрепления из Костромы, Вологды, Ярославля, Суздаля, Мурома. Ополчение выступило разными колоннами в общий поход на Москву.
9 марта на Страстной неделе в Москве началось народное восстание против поляков. На помощь восставшим подоспел передовой отряд ополчения под руководством князя Димитрия Пожарского. Но поляки укрылись за крепостными стенами центра Москвы. По совету оставшихся с ними бояр они подожгли остальной город, вытеснив огнем нападавших. Назначены были специальные отряды, которые поджигали город со всех сторон. Большая часть Москвы сгорела, многие церкви и монастыри были разграблены и разрушены. Полякам удалось тяжело ранить Пожарского, его отвезли в Троицкий монастырь. Когда подошли отряды Ляпунова, Заруцкого и других, к Пасхе ополчение достигло 100 тысяч человек и укрепилось у Симонова монастыря.
Начальник польского гарнизона Гонсевский угрожал Патриарху Гермогену смертью, если он не прикажет ополчению уйти. «Вы мне обещаете злую смерть, – отвечал Святитель, – а я надеюсь через нее получить венец и давно желаю пострадать за правду». Тогда поляки бросили Патриарха в подземелье Чудова монастыря и объявили его лишенным патриаршего сана.
При достаточной решимости ополченцы уже тогда могли бы взять Кремль. Однако в ополчении начались разногласия между казаками и дворянами и личное соперничество между атаманом Заруцким и воеводой Ляпуновым. По наущению Заруцкого Ляпунов был вызван в казачий круг и там убит. После этого большинство дворян покинуло лагерь; казаки же под командованием Заруцкого и князя Трубецкого оставались вплоть до подхода Второго ополчения князя Пожарского в 1612 г.
«Русская Идея»

18 октября 2017 Осажденная Москва. Повседневная жизнь столицы осенью 1941 года.

19 октября 1941 г. постановлением Государственного Комитета Обороны (ГКО) в Москве было введено осадное положение. Отныне провокаторы и нарушители порядка карались военным трибуналом — вплоть до расстрела. Начались будни осажденного города.

Октябрь 1941 года. Начало московской осады

Еще в конце сентября 1941 г. линия фронта отстояла от Москвы на 300–350 км. Войска трех фронтов — Западного, Резервного и Брянского — имели 1,25 млн человек, 990 танков, 7600 орудий и минометов и 677 самолетов. Им противостояли войска группы армий «Центр»: около 1,8 млн человек, 1700 танков, 14 000 орудий и минометов, 1390 самолетов. Генеральное наступление вермахта началось 30 сентября. Гитлеровцы обошли главные силы Красной армии, прикрывавшие шоссе Смоленск — Вязьма — Москва. К 7 октября замкнулось кольцо окружения под Вязьмой. В котел попала целая группировка советских войск: 23 стрелковые и 3 танковые дивизии. Южнее, в полосе Брянского фронта, 3 октября гитлеровцы заняли Орел, 6 октября — Брянск. Германское командование считало, что путь на Москву открыт.

Сводки Совинформбюро очень скупо сообщали гражданам о положении дел на фронте, повторяя изо дня в день, что идут бои на вяземском и брянском направлениях. Однако 15 октября вышло постановление ГКО об эвакуации столицы СССР. Советское правительство, иностранные дипломатические миссии должны были выехать в Куйбышев (ныне Самара). Жители столицы поняли, что положение под Москвой очень тяжелое. По городу поползли слухи, что немцы со дня на день войдут в город.

Существует легенда, что 16 октября 1941 г. в Химки прорвался отряд немцев-мотоциклистов. Более того, рассказывают, что они доехали не то до станции метро «Сокол», не то до стадиона «Динамо». Другие говорят, что немцы были на севере Москвы позже, в начале декабря 1941 г. Очевидно, что 16 октября немцы быть в Химках не могли: в это время фронт проходил в районе Калинина (Твери). В начале декабря фронт был гораздо ближе к Химкам, однако достоверных источников о пребывании там гитлеровцев нет. Сводки германского оперативного командования и советского генерального штаба показывают, что к 3 декабря 1941 г. войска вермахта были в районе нынешнего аэропорта «Шереметьево», однако оттуда до Химок еще 10 километров. О визите гитлеровцев в Химки в своих книгах писал Пауль Карелл (настоящее имя — Пауль Карл Шмидт), однако относиться к его словам следует осторожно, поскольку во время войны он был профессиональным пропагандистом рейха.

К началу осады, 20 октября 1941 г., половина москвичей (2,2 млн человек) покинула столицу. Оставшиеся в городе копали окопы и траншеи, перегораживали улицы противотанковыми ежами и баррикадами, работали на предприятиях. Советское правительство — Совет народных комиссаров — работало в Куйбышеве, однако в Москве остался ГКО во главе с И. В. Сталиным, а также советские и партийные власти города во главе с секретарем Московского городского комитета ВКП(б) А. С. Щербаковым. Тот факт, что Сталин остался в Москве, вселял надежду в сердца людей: если вождь здесь, то не все так плохо и столицу не сдадут.

Бомбежки Москвы

Первый налет гитлеровской авиации на город состоялся 22 июля 1941 г. Июльские налеты стали разрушительными: было пробито перекрытие тоннеля между станциями метро «Смоленская» и «Арбатская», от осколков и обломков погибли 14 человек; бомба попала в эстакаду метромоста; был разрушен Театр им. Е. Б. Вахтангова, погиб бывший на дежурстве актер театра Василий Куза. Летом москвичи еще боялись бомбежек, к осени уже привыкли к ним. Так, когда 19 ноября 1941 г. в городе открылся фронтовой филиал Большого театра, во время спектакля несколько раз объявляли тревогу. Однако публика не желала расходиться и требовала продолжать спектакль.

Осенью 1941 г. жители столицы, не слишком боявшиеся дневных налетов, старались на ночь уходить в метро — лучшее убежище города. С вечера в вестибюли станций выстраивалась очередь желающих занять места получше. Впрочем, самые лучшие места — в вагонах — могли получить только матери с маленькими детьми, остальные размещались на платформах и в тоннелях. Метро было практически «городом в городе»: там работали библиотеки, кружки, читались политические доклады и лекции, устраивались торжественные мероприятия: например, заседание Моссовета 6 ноября 1941 г. на станции метро «Маяковская». На станции «Кировская» (ныне «Чистые пруды») был обустроен подземный бункер Ставки. В метро дежурили врачи, иногда требовалась помощь даже акушера — за два года налетов, с июля 1941 г. по март 1943 г., в московской подземке родилось 217 малышей!

Пик налетов на столицу выпал на ноябрь 1941 г. Бомбежки совершались почти каждый день — 45 тревог за месяц. Город изменился: окна, занавешенные (светомаскировка) и заклеенные крест-накрест, вставленная в рамы фанера. Бомбами был разрушен боковой фасад Большого театра, пробита крыша здания ЦК ВКП(б) на Старой площади, разбит купол здания Московского университета на Моховой, выбиты стекла из здания телеграфа. Следы бомбежек заметны и по сей день. На Моховой улице есть два дома: 10 стр. 1 и 10 стр. 2. На самом деле это один дом, часть которого в августе 1941 г. была разрушена фугасной бомбой.

Жителей разбомбленных домов размещали на первое время в зданиях школ, детских садов, яслей. Затем люди либо отправлялись жить к родственникам, либо ждали, пока райсовет подыщет им новое жилье. Его получали в результате уплотнения общежитий, а также квартир людей, бежавших из города; новые жильцы получали прописку и начинали платить квартплату по полученному месту жительства. Вместе с тем квартиры эвакуированных москвичей занимать никто не мог, расхитителей их имущества ждал военный трибунал.

Несмотря ни на что бомбежки не нанесли городу существенного урона. От них практически не пострадал Кремль: бомба, попавшая в Георгиевский зал Большого Кремлевского дворца, не взорвалась; да и остальные ущерба памятникам не нанесли. Немало бомб гитлеровцы сбросили на фальшь-объекты: деревянные заводы, аэродромы и нефтебазы. Конечно же, главную роль в защите неба столицы сыграли войска МПВО (местной противовоздушной обороны). Благодаря им, за июль 1941 — январь 1942 гг. к столице прорвалось только 229 из 7146 самолетов врага.

Быт осажденной столицы

17 июля 1941 г. в Москве приказом Наркомторга СССР были введены карточки на продукты и промтовары. Отныне хлеб, муку, крупу, макароны, сахар, мясо, рыбу продавали в магазинах только по карточкам. Существовало 4 группы снабжения: рабочие и инженерно-технические работники (ИТР), служащие, иждивенцы и дети до 12 лет.

Карточки на овощи выдали позже, в ноябре 1941 г.: 4 кг картошки в месяц — рабочим и служащим, 3 кг — детям и иждивенцам; летом же ее еще продавали свободно. Более того, летом 1941 г. работали коммерческие магазины, где все продукты продавались без карточек, но с большой наценкой. Так же — без карточек, но с 200-процентной наценкой можно было пообедать в ресторане, театральном или вокзальном буфете. В обычной заводской столовой обедали по карточкам.

На первый взгляд, все было не так уж плохо. И, в отличие от осажденного Ленинграда, где осенью 1941 г. нормы неуклонно снижались, в Москве они практически не менялись. Только 11 января 1942 г. СНК СССР убавил жителям столицы по 100 граммов хлеба, что горожане восприняли с пониманием (это фиксировали агенты групп по спецработе в Москве).

Однако продукты нужно было еще достать. С хлебом больших проблем не было, поскольку в ноябре 1941 г. оставшихся в городе москвичей прикрепили к булочным. Но за всем остальным стояли очереди. «У меня цифры, сделанные чернильным карандашом на ладонях, на запястьях, на тыловой стороне ладони: 31, 62, 341, 5004… Это места, которые я занимал в разных очередях. Посмотришь, и у всех такие же “знаки антихриста”» (из дневника Н. К. Вержбицкого от 22 октября 1941 г.). Кроме того, не все могли стоять сутками в очередях: опоздать на работу было страшнее, чем остаться без крупы или сахара. И люди, встав спозаранок и отстояв несколько часов, порой уходили из очереди на работу. «Один раз утром мне пришлось быть в очереди 30-й, думаю: получу обязательно до 9 часов, а в 9 часов мне на работу. Мясо, знаю, что есть, но, когда открылся магазин, нам заявили: мясо мороженое и сейчас его нельзя разрубить, будем продавать позднее. Ну что же, кому на работу, всем пришлось уйти», — делилась своей досадой рабочая в очереди к гастроному на Маросейке (из сводки группы по спецработе в Москве «Карл», январь 1942 г.). Осенью 1941 г. в очередях был неписаный закон: кто во время тревоги бежал в убежище, того обратно в очередь не пускали. В октябре — ноябре 1941 г., в пик гитлеровских налетов, этот закон стоил жизни десяткам людей. «На Тверской стояла очередь за сыром. Рядом упала фугаска. Очередь многих не досчиталась» (из дневника Н. К. Вержбицкого от 28 октября 1941 г.).

Тяжелее всего с продуктами в Москве было в феврале — марте 1942 г. Как сообщает в своем докладе секретарь МГК ВКП(б) А. С. Щербаков, в 1942 г. по мартовским карточкам продуктов не выдавали вовсе — дали всем только по 200 граммов селедки. Вот что писали об этом простые москвичи: «По-видимому, до апреля продукты выдавать по карточкам не будут. За весь месяц получили по карточкам 800 г соли и 400 г рыбы. Все!» (из дневника Н. К. Вержбицкого от 26 марта 1942 г.). В итоге продукты по мартовским карточкам дали только к Первому мая.

В этой ситуации у жителей столицы было два выхода: ехать за город и выкапывать из-под снега старые листы капусты либо идти на колхозный рынок. На рынке свободно можно было купить мясо, молоко, овощи — были бы деньги. Рыночные цены не просто кусались… «У колхозников мясо средней упитанности стоит 45–50 руб. (по карточкам 10–12 руб.). <…> …Морковь, капуста и свекла по 7 руб. кг» (из дневника Н. К. Вержбицкого от 9 ноября 1941 г.). «На рынке колхозник продавал мороженую индюшку за 320 руб. — средний месячный заработок рабочего» (из дневника Н. К. Вержбицкого от 27 ноября 1941 г.). «Ну и колхозники у нас, дерут немилосердно. Молоко 12–14 рублей кружка, мясо 90–100 рублей кило, картофель 10–12, походила, походила и ушла ни с чем», — сетовала в очереди за хлебом москвичка (из сводки группы по спецработе в Москве «Климент», декабрь 1941 г.). Горожане жаловались властям города на грабительские рыночные цены, но это не помогало: разгонять колхозные рынки власти не хотели, а регулировать там цены они не могли. Чтобы меньше зависеть от колхозников, поздней весной 1942 г., когда к началу мая снег наконец растаял, вся Москва взялась за лопаты и грабли: повсюду копали грядки и сажали овощи.

Большой ажиотаж осенью 1941 г. был связан с продажей спиртного: карточек на него не было; водку и вино «выбрасывали» от случая к случаю, около винно-водочных магазинов случались давки. «Препарат “авакрин” (семенная вытяжка) распродали за несколько дней. Он на спирту. Около магазина “Вина, коньяки, ликеры” — давка. Здесь продают разливное вино. Дрянь. В Черкизове в “Главспирте” продавали водку. Задавили насмерть двух стариков» (из дневника Н. К. Вержбицкого от 18 октября 1941 г.). Врач скорой помощи А. Г. Дрейцер отмечал у себя в дневнике, что осенью 1941 г. участились случаи отравления денатуратом. 11 декабря 1941 г. отдел торговли Мосгорисполкома запретил продавать в магазинах вино и водку. Доставать спиртное стало гораздо сложнее.

Транспорт

В 1941 г. Москва была довольно большим городом. В целом она умещалась в пределах Московской окружной железной дороги, однако некоторые районы города (Нагатино, Фили) выходили за ее границу.

В городе работали трамвай, автобус, троллейбус и метро. Когда началась война, автобусы забрали для перевозки военных и главным транспортом стал трамвай. В ту пору он ходил по Бульварному кольцу, ул. Герцена (Большой Никитской), ул. Чернышевского (Покровке), добирался до Филей, Новогиреева, Нагатина, поселка им. Войкова. Наряду с ним работал троллейбус — молодой (его запустили только в 1933 г.), но уже популярный вид транспорта, возивший пассажиров по Садовому кольцу, Ленинградскому проспекту, Воробьевым горам. И троллейбусы, и трамваи во время войны, помимо людей, перевозили грузы для заводов. Из-за экономии электричества осенью — зимой 1941–1942 гг. они ходили с большими интервалами.

Юное московское метро сыграло во время московской осады особую роль. Прежде всего это был самый безопасный городской транспорт. Поэтому метро продолжали строить в годы войны, чтобы рабочие заводов, например 1-ого Государственного автозавода им. Сталина (ЗИЛ), могли безопасно ездить на работу. К 1941 г. метро состояло из трех линий: от «Сокольников» до «Парка культуры» (нынешняя Сокольническая линия), от «Сокола» до «Площади Свердлова» (ныне «Театральная»; Замоскворецкая линия), от «Киевской» до «Курской» (нынешние Филевская и Арбатско-Покровская линии).

В ноябре 1941 г., когда Москву бомбили очень сильно, метрополитен работал до 17 часов. Вечером в него спускались горожане. Вне зависимости от того, объявили тревогу или нет, люди могли находиться в метро до 5 утра. Когда налетов стало меньше, метро продлило часы работы: в мае 1942 г. поезда ходили уже до 22 часов. Правда, поездов было мало (бо́льшую часть вагонов в октябре 1941 г. отправили в Узбекистан), и потому ходили они раз в 10–15 минут.

Интересно, что во время войны в Москве возродился гужевой транспорт: конной тягой пользовались военные и коммунальщики, на улицы города даже стали выходить извозчики. Они исчезнут из столицы только к 1950-м гг.

Осада Москвы продолжалась сравнительно недолго. 5-6 декабря 1941 г. советские войска перешли в контрнаступление. Гитлеровский план окружения и взятия Москвы был сорван. Сообщение об этом вызвало настоящее ликование в столице: люди целовали газеты с долгожданной радостной сводкой (это фиксировали группы по спецработе в Москве). Уже в конце января 1942 г. советские войска освободили всю Московскую область — враг был отброшен от столицы на 150-300 км. К тому времени с улиц города убрали баррикады и ежи. Правда, в конце зимы 1942 г. настроение горожан было тревожным: контрнаступление практически остановилось, и москвичи стали опасаться летнего наступления гитлеровцев на Москву. Однако ключевые события 1942 г. развернулись на юге страны…

Польская интервенция 1609 — 1618 годов

Польская интервенция тесно связана с событиями Русской Смуты, в которой Польша принимала весьма деятельное участие. Стремясь упрочить свое положение в борьбе с Лжедмитрием II, царь Василий IV Шуйский в феврале 1609 года заключил союз со Швецией, который предусматривал предоставление Швецией России значительного войска наемников в обмен на крепость Корелу с уездом.

Союз России и Швеции, пришедшийся на период польско-шведской войны, дал повод польскому королю Сигизмунду III открыто выступить против России. События Польской интервенции переплетаются с событиями последовавшей за ней Шведской интервенцией 1611–1617 годов.

Смоленская оборона.

Осенью 1609 года 12-тысячная польская армия при поддержке 10 тысяч украинских казаков (подданных Польши) осадила Смоленск. В то время Смоленск был самой мощной русской крепостью. В 1586–1602 гг. крепостные стены и башни Смоленска были перестроены знаменитым зодчим Федором Конем. Общая длина крепостных стен составила 6,5 км, высота 13–19 м при толщине 5–6 м. На них было установлено 170 пушек.
Попытка внезапного ночного штурма 24 сентября 1609 г. окончилась неудачей. В начале 1610 г. поляки пытались делать подкопы, но они были своевременно обнаружены и взорваны смоленскими минерами. Весной 1610 года русские войска с шведскими наемниками выступили к Смоленску против армии короля Сигизмунда, однако потерпели поражение при селе Клушине (севернее Гжатска — 24.06.1610). Казалось, уже ничто не могло помешать взятию крепости. Однако гарнизон и жители Смоленска 19 и 24 июля, 11 августа успешно отразили попытки приступа. В сентябре 1610 г. и в марте 1611 г. король Сигизмунд вел переговоры с целью склонить осажденных к капитуляции, но цели не добился. Однако положение крепости после почти двухлетней осады было критическим. Из 80 тыс. горожан осталась в живых лишь десятая часть. В ночь на 3 июня 1611 г. поляки с четырех сторон пошли на пятый, оказавшийся последним, приступ. Город был взят.

Первое ополчение (1611).

Поражение русских войск при селе Клушине (24.06.1610) ускорило свержение Василия IV Шуйского (июль 1610) и установление власти боярского правительства («Семибоярщины»). Тем временем к Москве подступило два войска: Жолкевского и Лжедмитрия II из Калуги. Поляки предлагали возвести на московский престол сына Сигизмунда — Владислава. Опасаясь Лжедмитрия, московская знать решила согласиться с кандидатурой Владислава, поскольку боялась расправы со стороны тушинцев. Кроме того, по просьбе московских бояр, боявшихся нападения отрядов Лжедмитрия II, в Москву осенью 1610 г. вступил польский гарнизон под командованием Александра Гонсевского (5-7 тыс. чел.).

Скоро выяснилось, что Сигизмунд не торопится присылать сына на московский престол, а желает сам распоряжаться Россией как завоеванной страной. Вот что, к примеру, писали соотечественникам жители Смоленщины, уже испытавшие власть Сигизмунда, который, кстати, сначала обещал им различные вольности. «Мы не противились — и все погибли, в вечную работу к латинству пошли. Если не будете теперь в соединении, обще со всею землею, то горько будете плакать и рыдать неутешным вечным плачем: переменена будет христианская вера в латинство, и разоряться Божественные церкви со всею лепотою, и убиен будет лютою смертию род ваш христианский, поработят и осквернят и разведут в полон матерей, жен и детей ваших». Авторы письма предупреждали о реальных намерениях захватчиков: «Вывесть лучших людей, опустошить все земли, владеть всею землею Московскою».

В декабре 1610 г. в ссоре со своими слугами погиб Лжедмитрий II. Таким образом, у противников Владислава и «Тушинского вора» остался один враг — иноземный царевич, против которого они и выступили. Вдохновителем похода стала православная церковь. В конце 1610 г. патриарх Гермоген разослал по стране грамоты с призывом идти против иноверцев. За это поляки арестовали патриарха. Но призыв был получен, и к Москве отовсюду двинулись отряды ополченцев. К Пасхе 1611 г. часть из них достигла столицы, где началось восстание горожан. На помощь им 19 марта подоспел отряд князя Дмитрия Пожарского. Но поляки укрылись за крепостными стенами центра Москвы. По совету оставшихся с ними бояр, они подожгли остальной город, вытеснив оттуда огнем нападавших.

С подходом основных сил ополчения (до 100 тыс. чел.) в начале апреля бои возобновились. Ополченцы заняли основную часть Белого города, оттеснив поляков к Китай-городу и Кремлю. В ночь с 21 на 22 мая последовал решительный штурм Китай-города, но осажденные сумели его отбить. Несмотря на многочисленность, ополчение не смогло добиться поставленных целей. Оно не имело единой структуры, дисциплины, общего руководства. Неоднороден был и социальный состав ополченцев, среди которых были и дворяне, и их бывшие крепостные крестьяне с казаками. Интересы тех и других относительно будущего социального устройства России были прямо противоположными.

Дворянское ополчение возглавлял Прокопий Ляпунов, казаков и бывших тушинцев — атаман Иван Заруцкий и князь Дмитрий Трубецкой. Однако среди главных вождей движения началось острое соперничество. 22 июля 1611 г. по ложному обвинению в умышлениях против казаков был убит Ляпунов. Казаки начали избивать его сторонников, вынудив их покинуть лагерь и разойтись по домам. Под Москвой остались в основном лишь отряды Трубецкого и Заруцкого.

Тем временем к Москве в августе сумел прорваться отряд гетмана Сапеги, который доставил осажденным продовольствие. В конце сентября к столице подошел также польский отряд гетмана Ходкевича (2 тыс. чел.). В ходе нескольких стычек он был отбит и отступил. Последняя крупная попытка Первого ополчения освободить Москву была предпринята в декабре 1611 г. Казаки во главе с атаманом Просовецким взорвали ворота Китай-города и ворвались внутрь крепости. Но поляки огнем из 30 орудий отбили штурм. После этой неудачи Первое ополчение фактически распалось.

Если вы хотите немного отдохнуть от чтения и посмеяться — рекомендуем вам пройти наш шуточный квест «ДОВЕДИ ПОЛЯКА ДО…МОСКВЫ»

Второе ополчение (1612).

Состояние русского государства за 1611 г. лишь ухудшилось. Армия Сигизмунда захватила, наконец, Смоленск. В Москве стоял польский гарнизон. Шведы взяли Новгород. По стране свободно рыскали иноземные и местные шайки, грабившие население. Высшее руководство оказалось в плену или на стороне захватчиков. Государство осталось без реальной центральной власти. «Еще немного — и Россия сделалась бы провинцией какого-либо западноевропейского государства, как это было с Индией»,— писал немецкий исследователь Шульце-Геверниц.

Правда, поляки, ослабленные долгой и неудачной войной со шведами и осадой Смоленска, не могли всерьез приступить к завоеванию российских земель. В условиях интервенции, краха центральной власти и армии последним рубежом обороны России стало народное сопротивление, освещенное идеей общественного сплочения во имя защиты Родины. Сословные противоречия, характерные для первых этапов Смутного времени, уступают место национально-религиозному движению за территориальную и духовную целостность страны. Сплотившей все социальные группы силой выступила русская православная церковь, вставшая на защиту национального достоинства. Заточенный в Кремле патриарх Гермоген продолжал распространять через своих сподвижников обращения — грамоты, призывая соотечественников бороться с иноверцами и смутьянами. Центром патриотической пропаганды стал и Троице-Сергиев монастырь, где воззвания составляли архимандрит Дионисий и келарь Авраамий Палицын.

Одна из грамот попала к нижегородскому земскому старосте, мясному торговцу Кузьме Минину. Осенью 1611 г. он выступил в Нижнем Новгороде перед согражданами, призвав их отдать силы и имущество на защиту Отечества. Сам он сделал первый взнос, выделив треть своих денежных средств (100 рублей) на создание ополчения. Так решило поступить и большинство нижегородцев. Кто отказывался, того заставляли силою. Руководить ополчением пригласили князя Дмитрия Пожарского.
В январе 1612г. ополчение двинулось к Ярославлю, устанавливая в северо-восточных районах свою власть. Второе ополчение было более однородным, чем первое. Оно состояло преимущественно из служилых, земских людей Северо-Восточной Руси. Ополченцы не пошли сразу на Москву, а остановились в Ярославле, чтобы укрепить тылы и расширить базу своего движения. Но вскоре им стало известно, что к столице на подмогу польскому гарнизону идет крупный отряд гетмана Ходкевича. Тогда Пожарский заторопился к Москве.

Подойдя к столице, Второе ополчение (примерно 10 тыс. чел.) заняло позиции близ Новодевичьего монастыря, на левом берегу реки Москвы. На правом берегу, в Замоскворечье, находились казачьи отряды князя Трубецкого (2,5 тыс. чел.), стоявшие под Москвой со времен Первого ополчения. Вскоре к столице приблизился отряд Ходкевича (до 12 тыс. чел.), с которым ополченцы 22 августа вступили в бой у Новодевичьего монастыря. Постепенно поляки оттеснили ополченцев к Чертольским воротам (район улиц Пречистенка и Остоженка). В этот критический момент боя часть казаков из лагеря Трубецкого переправилась через реку и атаковала отряд Ходкевича, который не выдержал натиска свежих сил и отступил к Новодевичьему монастырю.

Однако в ночь на 23 августа небольшая часть отряда Ходкевича (600 человек) все же сумела проникнуть в Кремль к осажденным (3 тыс. чел.) и утром те сделали удачную вылазку, захватив плацдарм на берегу Москвы-реки. 23 августа отряд Ходкевича переправился в Замоскворечье и занял Донской монастырь. Поляки решили пробиться к осажденным через позиции Трубецкого, надеясь на неустойчивость его войск и разногласия русских военачальников. Кроме того, сгоревшее от пожаров Замоскворечье было плохо укреплено. Но Пожарский, узнав о планах гетмана, успел переправить туда часть своих сил в помощь Трубецкому.

24 августа разгорелось решающее сражение. Наиболее жестокий бой завязался за Климентовский острог (Пятницкая улица), который не раз переходил из рук в руки. В этом бою отличился келарь Авраамий Палицын, который в критическую минуту уговорил казаков не отступать. Вдохновленные речью священника и обещанной наградой, они перешли в контратаку и в ожесточенной схватке отбили острог. К вечеру он остался за русскими, но решительной победы не было. Тогда в Замоскворечье с левого берега реки переправился отряд во главе с Мининым (300 чел.). Неожиданным ударом во фланг он атаковал поляков, внеся замешательство в их ряды. В это время русская пехота, засевшая в развалинах Замоскворечья, также поднялась в атаку. Этот двойной удар решил исход сражения. Ходкевич, потеряв в трехдневных боях половину своего отряда, отступил от Москвы на запад.
«Поляки понесли такую значительную потерю,— писал польский историк XVII в. Кобержицкий, что ее ничем нельзя было вознаградить. Колесо фортуны повернулось, и надежда овладеть целым Московским государством рушилась невозвратно». 26 октября 1612 г. остатки польского гарнизона в Кремле, доведенные до отчаяния голодом, капитулировали. Освобождение российской столицы от интервентов создало условия для восстановления в стране государственной власти.

Оборона Волоколамска (1612).

После освобождения Москвы силами Второго ополчения польский король Сигизмунд стал собирать силы с целью вновь овладеть российской столицей. Но польское дворянство устало от войны и в массе своей не пожелало участвовать в опасном зимнем походе. В результате королю удалось набрать для столь серьезной операции всего 5 тыс. человек. Несмотря на явный недостаток сил, Сигизмунд все же не отступил от задуманного и в декабре 1612 г. выступил в поход на Москву. На пути его войско осадило Волоколамск, где стоял гарнизон под командованием воевод Карамышева и Чемесова. Защитники города отвергли предложение о сдаче и доблестно отбили три приступа, нанеся войску Сигизмунда серьезный урон. Особенно отличились в боях казачьи атаманы Марков и Епанчин, которые, по словам летописи, фактически руководили обороной города.

Пока Сигизмунд осаждал Волоколамск, один из его отрядов под командованием Жолковского отправился с целью разведки к Москве, но был разбит в сражении близ города. Это поражение, а также неудача основных сил под Волоколамском не позволили Сигизмунду продолжить наступление на российскую столицу. Король снял осаду и отступил в Польшу. Это дало возможность беспрепятственно провести в Москве Земский собор, который выбрал нового царя — Михаила Романова.

Рейд Лисовского (1614)

Летом 1614 г. польско-литовский конный отряд под командованием полковника Лисовского (3 тыс. чел.) совершил глубокий рейд по российским землям. Рейд начался из района Брянска. Затем Лисовский подошел к Орлу, где сразился с войском князя Пожарского. Поляки опрокинули русский авангард воеводы Исленьева, но стойкость оставшихся с Пожарским воинов (600 чел.) не позволила Лисовскому развить успех. К вечеру к месту боя возвратились бежавшие части Исленьева, и отряд Лисовского отошел к Кромам. Затем он двинулся к Вязьме и Можайску. Вскоре Пожарский занемог и отправился на лечение в Калугу. После этого его отряд распался из-за ухода ратных людей по домам, и Лисовский смог беспрепятственно продолжать свой поход.

Путь его пролегал через Костромскую, Ярославскую, Муромскую и Калужскую области. Лисовский обходил большие города, опустошая их окрестности. В погоню за неуловимым отрядом было послано несколько воевод, но им нигде не удалось преградить ему путь. Близ Алексина Лисовский имел стычку с войском князя Куракина, а затем покинул российские пределы. Успехи «лисовчиков» свидетельствовали не только о талантах их вождя, но и о тяжелом состоянии России, не способной пока эффективно защитить себя от набегов. Рейд Лисовского не оказал особого влияния на ход русско-польской войны, но оставил по себе долгую память в Московском государстве.

Астраханская кампания (1614).

Если Лисовский сумел избежать возмездия, то другой крупный «герой» Смутного времени в том году все же был схвачен. Речь идет об Иване Заруцком. Еще в 1612 г. тот пытался с помощью наемных убийц уничтожить Пожарского, а затем ушел от Москвы на юг с радикальной частью казаков. По пути атаман захватил супругу двух Лжедмитриев — Марину Мнишек, проживавшую с сыном в Калуге после убийства Лжедмитрия II. В 1613 г. с отрядом казаков (2-3 тыс. чел.) Заруцкий пытался вновь поднять против Москвы южные районы России. Но население, убедившееся на протяжении последних страшных лет в губительности междоусобиц, не поддержало атамана. В мае 1613 г. в сражении под Воронежем Заруцкий потерпел поражение от войска воеводы Одоевского и отступил еще дальше на юг. Атаман захватил Астрахань и решил создать там самостоятельное государство под покровительством иранского шаха.

Но казаки, уставшие от смуты и привлеченные посулами новой московской власти принять их на службу, не поддержали атамана. Жители Астрахани относились к Заруцкому с открытой враждебностью. Отказал в помощи и иранский шах, не желавший ссориться с Москвой. Не имея никакой серьезной поддержки, Заруцкий с Мариной Мнишек бежал из Астрахани при известии о приближении к городу правительственных войск. Грозный в прошлом атаман был вскоре разбит небольшим отрядом (700 чел.) царского воеводы Василия Хохлова. Заруцкий пытался укрыться на реке Яик, но его выдали властям местные казаки. Атаман и сын Марины Мнишек были казнены, а сама Марина заключена в тюрьму, где и скончалась. С освобождением Астрахани был ликвидирован наиболее опасный очаг внутренней смуты.

Московский поход Владислава (1618).

Последним же крупным событием русско-польской войны стал поход к Москве войска во главе с королевичем Владиславом (10 тыс. поляков, 20 тыс. украинских казаков) осенью 1618 г. Польский королевич попытался овладеть Москвой в надежде восстановить свои права на российский престол. 20 сентября польская армия приблизилась к российской столице и стала лагерем в знаменитом Тушино. В это время с юга к Донскому монастырю подошли отряды украинских казаков (подданных Польши) во главе с гетманом Сагайдачным. Москвичи попытались воспрепятствовать его соединению с Владиславом, но на них, по словам летописи, напал такой страх, что они без боя пропустили войско гетмана в Тушино. Ужас горожан увеличила комета, которая в те дни стояла над городом.
Тем не менее, когда поляки в ночь на 1 октября пошли на приступ Москвы, они встретили достойный отпор. Наиболее жаркий бой разгорелся у Арбатских ворот, где отличился отряд стрельцов во главе со стольником Никитой Годуновым (487 чел.). После яростной схватки он сумел отразить прорыв польских частей под командованием кавалера Новодворского. Потеряв в этом деле 130 чел., поляки отступили. Их приступ к Тверским воротам также не принес успеха.

Деулинское перемирие (1618).

После неудачного штурма начались переговоры, и вскоре утомленные борьбой противники (поляки вели тогда войну с Турцией и уже начинали новое столкновение со Швецией) заключили Деулинское перемирие на четырнадцать с половиной лет. По его условиям, Польша оставляла за собой ряд захваченных ею российских территорий: Смоленск, Новгород-Северские и Черниговские земли.

Сколько иностранных войск захватывали Москву

Москву за ее почти девятивековую историю захватывали неоднократно. Но каждый раз русским удавалось не только вернуть контроль над городом, но и восстановить его былое величие.

Нападение хана Тохтамыша

В августе 1382 года татаро-монгольские войска несколько дней безуспешно осаждали город. Вероятно, осада могла отбиваться раз за разом – крепостные стены были достаточно высокими и крепкими, а запасов смолы, оружия и провианта хватало на несколько недель, а то и месяцев. Но москвичей погубила доверчивость. Поверив обещаниям Тохтамыша и заверениям пришедших с ним суздальско-нижегородских княжичей, шуринов Великого Московского князя Дмитрия, которого в тот момент не было в городе, они открыли ворота. Предложение врага было заманчивым – татары признают свое поражение и готовы закатить пир в честь окончания сражения. Реальность была иной – проникнув в город, они мгновенно напали на жителей.

«Повесть о нашествии Тохтамыша» гласит: «И была в граде сеча зла и вне града тако же сеча велика». Напуганные москвичи в панике метались по улицам. Татаро-монгольские воины расстреливали беззащитных людей из луков, рубили саблями, кололи ножами, топили в Москва-реке. Разграбив здание, они поджигали его. При грабеже каждому позволялось взять себе столько добра, сколько он может унести. В отчаянии горожане пытались найти убежище в церквях, но ханские воины вламывались туда и продолжали убивать, не щадя ни грудных младенцев, ни немощных стариков. Не упускали они и случая поживиться церковной утварью. Над иконами, сорвав с них оклады из золота, серебра и драгоценных камней, захватчики глумились, топча их ногами.

За несколько дней резни, грабежей и пожаров были убиты более 24 тысяч человек – больше половины населения тогдашней Москвы. Оставляя выжженный и опустошенный город, завоеватели увели с собой сотни человек в качестве рабов и вывезли не только княжескую казну, но и все мало-мальски ценное.

Польско-литовская оккупация

Причиной и в этом случае стал «человеческий фактор». Смутные времена, наступившие после окончания царствования Ивана Грозного, раздоры между знатью, бесконечные крестьянские бунты привели к тому, что Москва фактически не имела реального правителя. Власть захватила Семибоярщина, призвавшая на русский трон ставленника Речи Посполитой Владислава, сына короля Сигизмунда. Поэтому в сентябре 1610 года польско-литовские войска вошли в Москву, не встретив сопротивления. В столице они пробыли почти два года.

Четыре полка – около 7200 человек, бойцы панцирных и гусарских хоругвей, пехотинцы, гайдуки – расселились в жилых домах и Новодевичьем монастыре. Большинство военных обустроились с комфортом, у каждого из них были слуги и даже женщины легкого поведения, присоединившиеся к войскам в дороге. Население же встретило незваных гостей без восторга, тем более что «гости», почувствовав себя хозяевами, грабили и избивали местных жителей, соревнуясь в изощренности издевательств.

Однажды польский часовой, перебрав спиртного на посту, принялся палить в икону на Никольских воротах. Другой боец Речи Посполитой, торгуясь с продавцом на рынке, спровоцировал кровопролитную стычку, в которой погибли пятнадцать москвичей. Уже эти два инцидента красноречиво показывают, каков был уровень дисциплины в войсках оккупантов.

Хоть как-то примирить «гостей» с местными жителями и обеспечить соблюдение законов призван был польско-русский военный трибунал. Но наличие в рядах «судей» русских перебежчиков и предателей Григория Ромодановского и Ивана Стрешнева только усиливало презрение москвичей.

В марте 1611 года авангард Первого народного ополчения, объединившего под своим крылом разрозненные группы недовольных, подошел к Москве. Поляки приказали местным извозчикам подвозить на санях пушки и устанавливать их на стенах и валах. Большинство с негодованием отказались. Некоторые поддались запугиваниям, но затем принялись сбрасывать пушки вниз. В ответ польские солдаты стали расстреливать извозчиков. И тогда под набат колоколов московских церквей москвичи подняли вооруженное восстание.

Поначалу поляки вынудили восставших отступить в Белый город. Но затем на помощь подоспели ополченцы во главе с князем Пожарским. Теперь уже настала очередь отступать для самих польских солдат.

Не найдя лучшего способа удержать контроль над ситуацией, поляки подожгли город. Пожары полыхали три дня. В общей сложности во время московского восстания погибли около семи тысяч горожан.

Вскоре, в апреле-мае, Первое народное ополчение совершило первый удачный штурм, освободив бо́льшую часть Москвы. Польско-литовский гарнизон спрятался за стенами Кремля и в Китай-городе, некоторое время держа оборону. Вместе с поляками в Кремле находились участники Семибоярщины и боярыня Ксения Романова с сыном-подростком Михаилом. По иронии судьбы будущего царя меньше чем за два года до восшествия на престол защищали от его народа.

Количество осаждающих превышало 20 тысяч человек, а еды катастрофически не хватало. Умирающие от голода солдаты питались собаками, кошками и крысами. Существует легенда, что измученные поляки съели кожаные переплеты книг из библиотеки Ивана Грозного – полумифической Либереи. Отмечались случаи каннибализма: один из осажденных вспоминал, что «пан войсковой» отдал на съедение солдатам двух, а затем еще трех «колодников».

Решающий удар нанесла аномально холодная зима 1611-1612 годов. С морозами пришли и перебои с поставкой продуктов, и теперь от голода страдали не только осажденные, но и москвичи за пределами крепостных стен. Процветала спекуляция. Нередко люди поедали трупы павших лошадей, домашних животных, а иногда и собственных соседей, умерших голодной смертью.

Однако в конечном счете природные катаклизмы сыграли русским на руку. Не выдержав лишений, остатки чужеземной армии бежали или сдались в плен. Их мог бы спасти обоз с провиантом, но он застрял всего в двух километрах от места сражения с ополченцами. «Подоспевшие» продукты достались уже победителям.

Захват Москвы Наполеоном: победа или поражение?

Наполеоновская оккупация продолжалась всего пять недель – со 2 (14) сентября до 8 (20) октября 1812 года. Кутузов отказался от идеи сражения за столицу и отступил, позволив французам беспрепятственно войти в город. К этому моменту Москва в буквальном смысле опустела – жители покинули свои дома, оставив бо́льшую часть вещей. В печах горел огонь, были накрыты столы, но в домах была пронзительная тишина.

Наполеон, удивляясь столь легкой победе, вошел в город. Но радость была недолгой — уже на следующий день начали вспыхивать пожары. Возвращающиеся крестьяне занимались мародерством, нападали на захватчиков, а те мстили им с необычайной жестокостью. Ситуация накалялась и в буквальном, и в переносном смысле, огонь охватывал все больше улиц, а стычки превращались в масштабные битвы. Военно-полевыми судами были приговорены к смерти более 400 человек из числа местных.

Французы сознательно размещали солдат и лошадей в церквях – так, в конюшню был превращен Успенский собор. Они согревались, сжигая деревянные реликвии, и переплавляли в специально установленных горнах церковную атрибутику из золота и серебра в слитки, которые потом легко было унести с собой. В Архангельском соборе французские гренадеры в поисках драгоценностей осквернили некрополь с царскими усыпальницами. В алтаре Казанского собора на место уничтоженного престола водрузили лошадиный труп.

В фактически превращенном в казарму кремлевском Сенате наполеоновские солдаты развлекались, круша мебель, постели же себе они устраивали из книг и архивных документов. Шеститонную статую Георгия Победоносца, венчавшую купол Сената, расчленили и упаковали в два огромных ящика для последующей отправки во Францию. Дальнейшая ее судьба до сих пор остается для историков загадкой. Та же таинственная участь постигла крест колокольни Ивана Великого, который Наполеон якобы хотел воздвигнуть над парижским Домом инвалидов, и многие другие реликвии, вывезенные французами из Москвы.

Вопреки всему французское командование стремилось сохранить видимость нормальной жизни. Чтобы обезвреживать смутьянов, были организованы патрули. Именно один из таких отрядов спас императора от неминуемой гибели, выведя его из огненной ловушки, в которую свиту Наполеона завел хитрый горожанин. Перед этим Бонапарт один раз уже чуть не погиб в огне – в самом начале пребывания в русской столице его выгнала из только что захваченного Кремля буря, гнавшая пламя пожара на крепость.

Оккупационные власти учредили Московский муниципалитет, в котором служили местные купцы. Основной его целью был поиск продовольствия и снабжение армии Бонапарта. Свет увидело множество указов, требующих немедленно: 1) подать коменданту рапорты «обо всех русских, находящихся у них, как о раненых, так и здоровых»; 2) составить отчеты «обо всех вещах, принадлежащих казне»; 3) сообщить о «мучных, ржаных и питейных припасах», точно подсчитать их количество и установить местоположение; 4) «объявить и представить» главе муниципалитета «все оружие».

Комендант обещал, что «спокойные жители Москвы не должны сомневаться в сохранности их имущества». Однако это оказалось ложью – размах мародерства поражал воображение даже опытных вояк.

Будучи опытным полководцем, Наполеон понимал, что удержать столицу зимой не получится. Морозы, отсутствие доступа к провизии и отчаянное нежелание местного населения подчиняться – все это могло привести только к человеческим и финансовым потерям, а затем и к полному разгрому. Поэтому он отступил, прихватив имущество генерала Ростопчина, в том числе и оружие, которое тот оставил для собственной защиты, отказав в помощи Кутузову. Уход французов был не менее впечатляющим, нежели вторжение, – было приказано сжечь город дотла и взорвать каменные стены Кремля. Но полностью удалось уничтожить лишь Водовзводную башню. Остальные строения пострадали не так сильно и в дальнейшем были реконструированы, хотя некоторые при этом по воле архитекторов частично изменили облик.

После ухода Наполеона из Москвы генерал Ростопчин, понимая, что его жадность привела к пополнению оружейного арсенала врага, решил умилостивить горожан и распорядился объявить полную амнистию мародерам. Все награбленное добро выжившие могли без опасения оставить себе. Развернулся невиданный до сих пор базар, где удачливые горожане обменивали, продавали или попросту пропивали свои «находки».

Русско-польская война (1609—1618)

Русско-польская война 1609—1618 годов
Основной конфликт: Смутное время, Русско-польские войны
Дата 1609—1618
Место Русское царство
Итог Деулинское перемирие
Изменения Русское царство потеряло Смоленскую, Черниговскую и Северскую земли, но избежало личной унии с Речью Посполитой
Противники
  • Речь Посполитая
  • Королевство Швеция (1610—1617)
  • Семибоярщина (1610—1612)
  • Тушинский лагерь (1609—1610, 1613—1614)
  • Русское царство
  • • Первое народное ополчение (1611)
  • • Второе народное ополчение (1611—1612)
  • Королевство Швеция (1609—1610, 1617—1618)
  • Тушинский лагерь (1610—1612)
  • Псковский лагерь (1611—1612)
Командующие
  • Сигизмунд III
  • королевич Владислав
  • Станислав Жолкевский
  • Ян Кароль Ходкевич
  • Александр Гонсевский
  • Ян Пётр Сапега †
  • Александр Лисовский †
  • Пётр Сагайдачный
  • Карл IX †
  • Густав II Адольф
  • Якоб Делагарди
  • Эверт Горн †
  • Лжедмитрий II
  • Марина Мнишек # †
  • Иван Заруцкий # †
  • Василий IV Шуйский # †
  • Михаил Фёдорович
  • Михаил Скопин-Шуйский †
  • Михаил Шеин #
  • Дмитрий Шуйский # †
  • Дмитрий Трубецкой
  • Прокопий Ляпунов †
  • Дмитрий Пожарский
  • Кузьма Минин †
  • Карл IX
  • Густав II Адольф
  • Якоб Делагарди
  • Лжедмитрий II †
  • Иван Заруцкий
  • Лжедмитрий III # †
Медиафайлы на Викискладе

Битвы Смутного времени

Лжедмитрий I: Новгород-Северский – Добрыничи – Кромы
Восстание Болотникова: Кромы – Елец – Калуга (1606) – Москва – Калуга (1607) – Венёв – Вырка – Серебряные Пруды – Тула – Дедилов – Пчельна – Восьма – Тула
Лжедмитрий II: Брянск – Зарайск – Болхов – Ходынка – Медвежий брод – Троицкая осада – Торопец – Торжок – Тверь – Калязин – Каринское поле – Дмитров
Русско-польская и русско-шведская войны: Смоленск (1609—1611) – Царёво-Займище – Клушино – Первое ополчение – Новгород – Орешек – Второе ополчение – Москва (1612) – Волоколамск – Тихвин – Смоленск (1613—1617) – Бронница – Гдов – Псков – Рейд Лисовского – Поход Владислава (Можайск – Москва (1618))

Русско-польская война 1609—1618 годов, известная также как Польско-литовская интервенция — вооружённый конфликт между Россией и Речью Посполитой, в ходе которого польско-литовские войска на два года (с 1610 по 1612) оккупировали Московский Кремль. Одно из основных событий Смутного времени.

Отдельные польские магнаты осуществляли военное вмешательство в российскую Смуту первоначально под предлогом оказания помощи Лжедмитрию I и Лжедмитрию II (в 1605 и 1607—1609 годах). Официально же Речь Посполитая в лице короля Сигизмунда III объявила войну России только после заключения царём Василием Шуйским союза с Шведским королевством (см. Выборгский трактат 1609 года), направленным на борьбу с Лжедимитрием II. Царское войско и его шведские союзники былы разгромлены в Клушинском сражении, в Москве вспыхнуло восстание и свергнутого Царя Василия Шуйского насильно постригли в монахи. Новое московское правительство — Семибоярщина вместе с Земским Собором на Сухаревом поле избрало царем на русский престол королевича Владислава.

В 1612 году Второе народное ополчение освободило Москву от интервентов, однако война полыхала до 1618 года, когда польские и казацкие формирования разорили южные области русского государства и без успеха осаждали Москву. Война завершилась подписанием Деулинского перемирия, по которому к Речи Посполитой отошли Смоленская, Стародубская и Черниговская земли.

Энциклопедичный YouTube

  • 1/1 Просмотров:523 040
  • ✪ Разведопрос: Клим Жуков про битву под Оршей

Субтитры