Подвиг маринеско и трагедия густлоффа

Подвиг Маринеско и трагедия “Густлоффа”


30 января 1945 года подлодка «С-13» по командованием Александра Маринеско потопила немецкое судно «Вильгельм Густлов». По разным данным тогда погибло от 4 до 8 тысяч человек. До сих пор это самая ужасная морская катастрофа. Почему Маринеско не дали звания Героя Советского Союза и был ли подвиг его экипажа действительно подвигом или на судне находились мирные граждане Германии?
Обратимся сначала к официальным советским источникам:
«Подводная лодка «С-13» под командованием капитана 3 ранга А.И.Маринеско 30 января 1945 г. потопила к северо-западу от Данцигской бухты германский лайнер «Вильгельм Густлов» водоизмещением в 25 484 тонны, на борту которого находилось более 6 тыс. человек. Подошедшие в район потопления крейсер «Адмирал Хиппер», миноносцы и тральщики не могли уже оказать транспорту никакой помощи. Опасаясь атак советских лодок, они поспешно отошли на запад. 9 февраля та же подводная лодка «С-13» потопила пароход «Генерал Штойбен» водоизмещением в 14 660 тонн. За боевые успехи в этом походе подводная лодка «С-13″ была награждена орденом Красного Знамени.»
Вот и все, что говорится о достижениях Маринеско в «Истории Великой Отечественной Войны Советского Союза 1941-1945». Следует обратить внимание на слова «6 тыс. человек» и «пароход».
А вот что написал в своем опусе «Капитан дальнего плавания» (изд-во «Советский Писатель», 1984) политрук А. Крон:
«30 января 1945 года подводная лодка «С-13» под командованием капитана 3-го ранга А. И. Маринеско потопила в районе Штольпмюнде гигантский лайнер фашистского флота «Вильгельм Густлов» водоизмещением 25 484 тонны, на борту которого находилось свыше семи тысяч эвакуировавшихся из Данцига под ударами наступающих советских войск фашистов: солдат, офицеров и высокопоставленных представителей нацистской элиты, палачей и карателей. На «Густлове», служившем до выхода в море плавбазой для школы подводного плавания, находилось свыше трех тысяч обученных подводников — примерно семьдесят экипажей для новых подлодок гитлеровского флота. В том же походе Маринеско торпедировал большой военный транспорт «Генерал Штойбен», на нем переправлялись из Кенигсберга 3600 солдат и офицеров вермахта».
А теперь «Большой Энциклопедический Словарь», 1997:
«МАРИНЕСКО Ал-др Ив. (1913-63), моряк-подводник, капитан 3-го ранга (1942), Герой Сов. Союза (1990, посм.). В Вел. Отеч. войну, командуя подводной лодкой «С-13» (1943-45), потопил в р-не Данцигской бухты 30 янв. 1945 нем. суперлайнер «Вильгельм Густлов» (имевший на борту св. 5 тыс. солдат и офицеров, в т. ч. ок. 1300 подводников) и 10 февр. — вспомогат. крейсер «Генерал Штойбен» (св. 3 тыс. солдат и офицеров). После войны работал в Ленингр. пароходстве, затем на з-де.»
Налицо тенденция — сначала на «Густлове» согласно официальной историографии было 6 тысяч ЧЕЛОВЕК, затем у Крона 7 тысяч ФАШИСТОВ, среди которых свыше 3 тысяч подводников, и наконец снова в официальном источнике — 5 тысяч солдат и офицеров, среди которых только 1300 подводников. Что касается «Штойбена», называемого то пароходом, то крупным военным транспортом, то вспомогательным крейсером (а Крон в своем опусе называет его и просто крейсером), то вспомогательными крейсерами германцы называли гражданские суда, вооруженные 5-7 орудиями.

Не известно, кто первый запустил байку об объявлении Маринеско личным врагом Гитлера и о трауре после потопления «Густлова». По советским источникам траур был, по немецким – нет. Впрочем, несомненно, что действительно ни одно другое столь малочисленное подразделение не уничтожало за один раз столь большое число германских граждан. Даже во время знаменитой бомбардировки Дрездена, когда было убито 250 тысяч жителей, в этом участвовало несколько тысяч летчиков. Однако ни тогда, ни после потопления «Густлова» траур не объявлялся — эти потери немцы не афишировали, чтобы не давать повод для паники среди населения Германии.
Так кого и сколько утопил Маринеско? Несколько тысяч человек или фашистов-палачей или военных? В различных источниках состав пассажиров «Густлова» сильно варьируется. По количеству утонувших — от 4 до 8 тысяч. По составу-то говорится то просто «беженцы», то «беженцы и военные», то «беженцы, военные, раненые и заключенные».
Наиболее детальные цифры о пассажирах «Густлова» таковы:
918 военных моряков, 373 из женской вспомогательной части флота, 162 раненых военнослужащих, 173 члена экипажа (гражданских моряков) и 4424 беженца. Всего 6050. Кроме них, внесенных в списки, на борт «Густлова» удалось попасть еще до 2 тысяч беженцев. Всего было спасено 876 человек. Погибло 16 офицеров учебной дивизии подводных сил, 390 курсантов, 250 женщин-военнослужащих, 90 членов экипажа, а также раненые военнослужащие. Таков военный урон, нанесенный потоплением «Густлова».
Что касается утонувших на «Штойбене» — то на нем действительно (как и написано в советских источниках) было более 3 тысяч солдат и офицеров — 2680 раненых и 100 здоровых военнослужащих, 270 медперсонала, а также 285 членов экипажа и около 900 беженцев. Всего было спасено 659 человек. Некоторые источники включают потопление «Штойбена» в первые строки списка крупнейших по числу жертв морских катастроф. Кстати, потопление «Густлова» всегда присутствует в таких списках — или на первом, или на втором месте по числу погибших за всю мировую историю мореплавания. Если на втором месте называют «Густлов», то тогда на первом месте называют или потопление «Гойи» (советской подводной лодкой Л-3 17 апреля 1945 года) — от 5 до 7 тысяч беженцев, или потопление лайнера «Кап Аркона» (британской авиацией 3 мая 1945 года), в результате которого утонуло 5 тысяч заключенных.
А теперь представим, как это событие выглядело на историческом фоне.
Германия неудержимо катится к пропасти. Это понимают даже те, кто еще совсем недавно во все горло кричал «Хайль Гитлер!» Пламя войны бушует на земле Третьего Рейха. Советские танки грохочут на дорогах, ведущих к Берлину, летающие крепости наводят ужас на организованно отступающих немецких солдат.
В начале февраля 1945 года в Крыму собрались главы правительств союзных держав, чтобы обсудить меры, обеспечивающие окончательный разгром фашистской Германии, и наметить пути послевоенного устройства мира.
На первом же заседании в Ливадийском дворце в Ялте Черчилль спросил Сталина: когда советские войска захватят Данциг, где сосредоточено некоторое количество строящихся и готовых немецких подводных лодок? Он просил ускорить захват этого порта.
Беспокойство английского премьера было понятно. Военные усилия Великобритании и снабжение ее населения во многом зависело от морских перевозок. Однако волчьи стаи фашистских подводных лодок продолжали бесчинствовать на морских коммуникациях. Хотя конечно, их эффективность была уже не той, что в первые годы войны, когда оказалось, что корабли британцев просто бессильны перед угрозой немецких U-шек. Данциг был одним из основных гнезд фашистских подводных пиратов. Здесь же находилась и германская высшая школа подводного плавания, плавучей казармой для которой служил лайнер «Вильгельм Густлов».
Но английский премьер запоздал со своим вопросом. В Данциге уже слышались залпы советских орудий и «катюш». Началось поспешное бегство противника. “Тысячи солдат, моряков и гражданских чинов погрузились на «Вильгельм Густлов». Половину пассажиров лайнера составляли высококвалифицированные специалисты — цвет фашистского подводного флота. Сильное охранение в море должно было обеспечить безопасность их перехода от Данцига до Киля. В состав конвоя входили крейсер «Адмирал Хиппер», миноносцы и тральщики”. Так следует из советских послевоенных источников. На деле же, cреди 9000 беженцев подавляющее число составляли лица гражданские, иначе их бы задержали как дезертиров, или наоборот свели в какие-нибудь команды. Вообще странно предполагать в числе 9000 беженцев абсолютное отсутствие каких-то военных, например одноногих ветеранов Франко-Прусской войны. Вся подводная немецкая элита погибла 42-44 годах. А весь конвой состоял из одного(!) тральщика.
В конце января 1945 года советская подводная лодка «С-13» под командованием Александра Маринеско вошла в Данцигскую бухту.
30 января в море разыгрался жестокий шторм. Рубка лодки, антенны и перископы быстро покрываются толстым слоем льда. Командир и комиссар до боли в глазах всматриваются в темноту. И вот показался силуэт огромного судна.
«С-13» и около двадцати трех часов 30 января атакует неприятельское судно: несколько торпед одна за другой устремляются к цели. Раздается сильнейший взрыв — и «Вильгельм Густлов» идет ко дну.
Находившийся на борту лайнера и оставшийся в живых гитлеровский офицер Гейнц Шен, в своей книге «Гибель «Вильгельма Густлава», изданной в Западной Германии, подтверждает, что 30 января 1945 года недалеко от Данцига «Вильгельм Густлав» был торпедирован советской подводной лодкой, в результате чего погибло более пяти тысяч человек. «Если этот случай можно считать катастрофой, — пишет автор, — то это несомненно была самая большая катастрофа в истории мореплавания, по сравнению с которой даже гибель «Титаника», столкнувшегося в 1913 году с айсбергом, — ничто».
На «Титанике» погибло 1517 человек. Эта трагедия потрясла тогда все человечество. О «Вильгельме Густлове» не жалел никто.
Гейнц Шеп подробно описывает историю гибели лайнера:
«Wilhelm Gustloff находился под двойным командованием — как судно, лайнер возглавлялся капитаном торгового флота Фридрихом Петерсеном, а как плавказарма 2 учебной дивизии подплава, лайнер воглавлялся офицером ВМФ Вильгельмом Цаном.
К вечеру 22 января 1945 года лайнер был подготовлен к рейсу и погрузке пассажиров — тысяч изможденных, обмороженных и раненых беженцев. Термометр показывал 14 градусов ниже нуля, кругом царили хаос и развал.
В собственно гавани Готенхафн находилось порядка 60 тысяч беженцев, и как только были установлены трапы, тысячи людей бросились на штурм. В ходе посадки многие дети, в возникшей давке, были разлучены с родителями.
На борт судна поднялись около 400 девушек — сотрудниц женской вспомогательной организации ВМФ, в возрасте от 17 до 25 лет. Их разместили в плавательном бассейне на палубе Е. Разумеется, девушки были более чем рады, в виду грозящей советской оккупации Восточной Пруссии, покинуть Готенхафн. Утром 29 января в Готенхафн прибыл еще один госпитальный поезд, раненых разместили на солнечной палубе.
Теперь на борту находилось порядка 7-8 тысяч человек, но сколько их было точно, установить не удалось и по сей день. Лайнер был буквально набит битком, и каюты, и коридоры и проходы, были переполнены.
В качестве противовоздушной обороны, на верхней палубе установили пару зенитных орудий. Спасательными средствами были обеспечены порядка 60% пассажиров.
Во вторник 30 января, 12.30 местного времени, к лайнеру подошли 4 буксира и отвели его от причала. Погодные условия были плохими — ветер силой до 7 баллов, температура 10 градусов ниже нуля, шуга (мелкий рыхлый лёд — прим. М. Волченкова).
Я был назначен старшиной зенитного расчета. По выходу, на палубах началось обледенение, и мы должны были постоянно очищать орудия от льда. Впереди лайнера следовал тральщик, для поиска и уничтожения мин. Стемнело, и стало еще холоднее. Внизу на смену чувств радости и облегчения пришла подавленность, т.к. многие беженцы начали страдать от морской болезни. Но большинство считало себя в полной безопасности, твердо веря, что через пару дней они достигнут Штеттина или Дании.
Моя вахта началась в 21.00. Все было тихо и спокойно. И вдруг, где-то в 21.10, раздались взрывы. Сначала я подумал, что мы наскочили на мины. Но позже узнал, что нас поразили торпеды, выпущенные советской подлодкой С-13, ей командовал Александр Маринеско. Тысячи людей впали в панику. Многие начали прыгать за борт, в ледяные воды Балтики. Сначала судно накренилось на правый борт, но затем выпрямилось, и в это время в лайнер попала еще одна торпеда, в район бака. Мы находились в районе побережья Штольпмюнде, Померания. Немедленно подали сигнал SОS и начали выпускать сигнальные ракеты.
Удар второй торпеды пришелся на участок судна, на котором размещался плавательный бассейн. Почти все девушки погибли, их буквально разорвало на куски. Я хотел было вернуться в свою каюту и взять несколько личных вещей, но это было уже невозможно. Тысячи людей рвались с нижних палуб наверх, подгоняемые снизу потоками воды.
Карабкаясь наверх, люди беспрерывно и страшно кричали и толкались, те, кто упал, были обречены, их затаптывали насмерть. Никто не мог помочь беспомощным — беременным женщинам и раненым солдатам. Толпы людей брали штурмом спасательные шлюпки, и речи не было о исполнении знаменитой заповеди “Женщины и дети — первыми!”. Никто никому не подчинялся, верх брали те, кто был физически сильнее. Многие шлюпки, покрытые льдом, не могли быть спущены вообще, а я наблюдал, как у ряда спускаемых шлюпок обрывался один из фалиней, и шлюпка вываливала всех находящихся в ней людей вниз в ледяной ад. Лайнер продолжал погружаться в воду носом, релинги бака были уже под водой, и спуск шлюпок стал еще более затруднительным.
Некоторое время я стоял на солнечной палубе, наблюдая этот кошмар. Некоторые семьи и отдельные люди, у которых было личное оружие, предпочли застрелиться, нежели погибнуть гораздо более мучительной смертью в ледяной воде и мраке. А тысячи других продолжали цепляться за лайнер, в то время, как он продолжал погружаться.
Я думал, что мне не выбраться. Я прыгнул в воду и начал быстро отплывать в сторону, чтобы меня не затянуло в воронку. Сначала холод вообще не ощущался, и вскоре я смог зацепиться за брот переполненной спасательной шлюпки (вдоль бортов спасательных шлюпок протянуты специальные спасательные лини именно для этой цели — авт.). Картина, мне открывшаяся, была воистину ужасной. Дети, на которых одели спасательные жилеты, переворачивались вниз головой, и над водой выдавались только их беспомощно дрыгающиеся ноги. Кругом уже плавали мертвецы. Воздух был наполнен криками умирающих и призывами о помощи. В меня вцепилось двое детей, они кричали и звали родителей. Я ухитрился поднять их на борт шлюпки, но спаслись они или нет, я так и не узнал.
Затем я ощутил свою слабость — наступило переохлаждение. Я смог зацепиться за металлический спасательный плотик — на расстоянии приблизительно 50 ярдов от тонущего лайнера. Нос почти полностью погрузился, корма поднялась в воздух, а сотни людей все еще находились там, дико крича. Скорость погружения возрастала. Затем, вдруг, наступила мертвая тишина. Wilhelm Gustloff исчез под водой, унеся с собой жизни тысяч людей. Самая большая в истории мореплавания катастрофа длилась приблизительно 50 минут.
В течении приблизительно 20 минут, самых страшных минут в моей жизни, я просто куда-то плыл. Время от времени меня накрывала ледяная шуга. Крики вокруг меня становились все тише и раздавались все реже. Затем случилось то, что я считаю чудом. Я увидел надвигающуюся на меня тень и закричал, собравшись с последними силами. Меня заметили и подняли на борт.
Спас меня торпедный катер Т-36. Экипаж катера помогал нам, спасенным, всеми имеющимися средствами — горячий чай, массаж. Но многие спасенные умирали уже на борту, от переохлаждения и шока. Среди спасенных были и беременные, и так уж получилось, что членам экипажа пришлось попробовать себя в роли акушерок в ту ночь. Родилось трое детей. Катер Т-36 был частью эскадры, которой командовал лейтенант Херринг, и задачей которой было эскортирование тяжелого крейсера “Адмирал Хиппер”. Крейсер также шел из Восточной Пруссии, имея на борту беженцев. Внезапно катер резко изменил курс, взвыли машины. Как я позже узнал, заметили след двух торпед, одна прошла по правому борту, от другой катер смог уклониться резким маневром. Поворот было настолько крутым, что часть спасенных, находящихся на верхней палубе, выпала за борт и утонула. Но 550 человек было спасено. Из-за большой опасности повторной атаки субмарины, катер отошел от места катастрофы и в 02.00 31 января прибыл в Сашшнитц. Спасенные были перегружены на борт датского плавучего госпиталя Prinz Olaf, который стоял там на якоре. Многих отправили, на носилках, на берег. Нас, военных моряков, разместили в казармах. Лейтенант Херринг находился все время на мостике и отдал честь в тот момент, когда последний спасенный покинул борт катера. Как я позже узнал, спаслось только 996 человек из приблизительно 8000 находившихся на борту.
Мы, спасшиеся военные моряки, еще раз избежали смерти. Как моряки ВМФ Германии, мы все были товарищами, мы любили нашу родину и считали, что мы делаем правое дело, защищая ее. Мы не считали себя героями, а смерть нашу героической, мы просто исполняли свой долг.»
Спустя десять дней лодка Маринеско потопила ещё один корабль, лайнер «Генерал фон Штойбен», погибло 3500 человек…
Почему Маринеско не дали Героя, но и практически при первой возможности уволили из флота? Больше, чем он, никто из советских подводников не сделал. Неужели из-за пьянства? Или это был просто предлог, а мотивы были другими?
Возможно, была тут обыкновеннейшая политика. Давайте посчитаем — парой залпов, в одном походе, Маринеско отправил на тот свет, по самым скромным подсчетам, свыше 10 тысяч человек! Гибель “Густлова” была крупнейшей в истории человечества морской катастрофой, “Титаник” по сравнению с победными залпами Маринеско глядится, как перевернувшаяся на пруду лодочка с пьяными отдыхающими. Круче Маринеско были, пожалуй, только экипажи тех Б-29, что укрощали Японию — атомными бомбами. А в общем, цифры-то сопоставимы. Там и там — десятки тысяч. Только, правда, Маринеско без атомных бомб обошелся, всего двух на тот момент на всей планете. Маринеско и десятка торпед хватило.
Вероятно, что уничтожения «Густлова» постеснялись, ведь для оккупированной Германии готовили партии хлеба, хотели расположить немцев к себе, а тут — гибель такого большого количества народа, причём отчасти гражданского, от торпед одной небольшой подлодки.
Напоследок — о самом Маринеско. Мать у него была украинка, а отец служил в юности кочегаром на военном корабле королевского румынского флота. После какой-то ссоры с начальством отец бежал в Россию и осел в Одессе. Подрастающий Александр Маринеско окончил школу юнг, а затем в тридцатые годы — и Одесское мореходное училище. Плавал на пароходах в Черном море. Как штурман дальнего плавания Маринеско был призван в ВМФ и после учебы попросился на подводную лодку.
Всегда спокойный, уверенный, он был очень настойчив в искусен в достижении своих целей. Командуя кораблем, он никогда не повышал голоса, не кричал на подчиненных. Все это создало ему непоколебимый авторитет, он заслужил любовь и уважение матросов.
В противовес ко всему этому, остается добавить, что Маринеско вышибли с флота за пьянство и плохую дисциплину. Маринеско устроился завскладом. Там окончательно спился и стал пропивать вверенное ему казенное имущество. Его поймали и осудили в 1949 году на 3 года.
Как видно, Александр Маринеско — фигура довольно противоречивая. И подвиг его можно трактовать по-разному… Несмотря на все противоречия, награда всё-таки нашла подводника: в 1990 году его посмертно наградили золотой звездой Героя Советского Союза.

Подвиг Маринеско и трагедия «Густлоффа»
Александр Маринеско — одна из самых противоречивых фигур Великой Отечественной войны, вокруг которого до сих пор не стихают споры. Человек, овеянный многими мифами и легендами. Незаслуженно забытый, а затем возвращенный из небытия.

Сегодня в России им гордятся, воспринимают как национального героя. В прошлом году памятник Маринеско появился в Калининграде, его имя было занесено в «Золотую книгу Санкт-Петербурга». Вышло немало книг, посвященных его подвигу, среди них — изданная недавно «Подводник № 1» Владимира Борисова. А в Германии ему до сих пор не могут простить гибели корабля «Вильгельм Густлоф». У нас этот знаменитый боевой эпизод называют «атакой века», немцы же считают его крупнейшей морской катастрофой, едва ли не еще более страшной, чем гибель «Титаника».
Не будет преувеличением сказать, что имя Маринеско в Германии известно всем, а тема «Густлофа» сегодня, спустя много лет, будоражит печать и общественное мнение. Особенно в последнее время, после того как в Германии вышла и едва ли не сразу же стала бестселлером повесть «Траектория краба». Ее автор — известный немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии Гюнтер Грасс, открывает неизвестные страницы бегства восточных немцев на запад, а в центре событий — катастрофа «Густлофа». Для многих немцев книга стала настоящим откровением…
Гибель «Густлофа» недаром называют «укрытой трагедией», правду о которой долгое время скрывали обе стороны: мы всегда говорили, что на судне находился цвет германского подводного флота и никогда не упоминали о тысячах погибших беженцев, а послевоенные немцы, выросшие с чувством покаяния за преступления нацистов, замалчивали эту историю, поскольку опасались обвинений в реваншизме. Те, кто пытались говорить о погибших на «Густлофе», об ужасах бегства немцев из Восточной Пруссии, незамедлительно воспринимались как «крайне правые». Только с падением Берлинской стены и вхождением в объединенную Европу стало возможным более спокойным смотреть на восток и говорить о многом, о чем долгое время не было принято вспоминать…
Цена «атаки века»
Хотим мы того или нет, но нам все равно не обойти вопрос: что же топил Маринеско — военный корабль гитлеровский элиты или корабль беженцев? Что же случилось в Балтийском море в ночь 30 января 1945 года?
В те дни Советская армия стремительно продвигалась на Запад, в направлении Кенигсберга и Данцига. Сотни тысяч немцев, боясь расплаты за злодеяния нацистов, стали беженцами и двигались к портовому городу Гдыне — немцы называли его Готенхафен. 21 января гросс-адмирал Карл Дениц отдал приказ: «Все имеющиеся в наличии немецкие корабли должны спасать от Советов все, что можно будет спасти». Офицеры получили приказ передислоцировать курсантов-подводников и их военное имущество, а в любом свободном закутке своих кораблей — разместить беженцев, и в первую очередь женщин и детей. Операция «Ганнибал» стала крупнейшей эвакуацией населения в истории мореплавания: свыше двух миллионов человек были переправлены на запад.
Готенхафен стал для многих беженцев последней надеждой — здесь стояли не только большие военные корабли, но и крупные лайнеры, каждый из которых мог взять на борт тысячи беженцев. Одним из них и был «Вильгельм Густлоф», который казался немцам непотопляемым. Построенный в 1937 году, великолепный круизный лайнер с кинотеатром и плавательным бассейном служил гордостью «Третьего рейха», он призван был продемонстрировать всему миру достижения нацистской Германии. Сам Гитлер участвовал в спуске судна, на котором была его личная каюта. Для гитлеровской организации культурного досуга «Сила через радость» лайнер в течение полутора лет доставлял отдыхающих в Норвегию и Швецию, а с началом второй мировой войны стал плавказармой курсантов 2-й учебной дивизиии подводного плавания.
30 января 1945 года «Густлоф» вышел в своей последний рейс из Готенхафена. О том, сколько на его борту было беженцев и военных, данные немецких источников разнятся. Что касается беженцев, то до 1990 года цифра была почти постоянной, поскольку многие выжившие в той трагедии жили в ГДР — а там эта тема не подлежала обсуждению. Теперь они стали давать свидетельские показания, и цифра беженцев выросла до десяти тысяч человек. В отношении же военных цифра почти не менялась — она в пределах полутора тысяч человек. Подсчетом занимались «пассажирские помощники», одним из которых был Гейнц Шен, ставший после войны летописцем гибели «Густлофа» и автором нескольких документальных книг на эту тему, в том числе «Катастрофа Густлофа» и «SOS — Вильгельм Густлоф».
Подводная лодка «С-13» под командованием Александра Маринеско поразила лайнер тремя торпедами. Оставшиеся в живых пассажиры оставили страшные воспоминания о последних минутах «Густлофа». Люди пытались спастись на спасательных плотах, но большинство выдерживало только несколько минут в ледяной воде. Девять кораблей участвовали в спасении его пассажиров. Ужасающие картины навсегда врезались в память: детские головы тяжелее, чем ноги, и поэтому на поверхности видны только ноги. Много детских ног…
Итак, скольким же удалось уцелеть в этой катастрофе? По данным Шена, выжило 1239 человек, из них половина, 528 человек, — личный состав немецких подводников, 123 человека вспомогательного женского состава военно-морского флота, 86 раненых, 83 члена экипажа и только 419 беженцев. Эти цифры хорошо известны в Германии и сегодня уже нет смысла скрывать их у нас. Таким образом, уцелело 50% подводников и только 5% беженцев. Приходится признать, что, в основном, погибли женщины и дети — они были совершенно безоружны перед войной. Такова была цена «атаки века», и вот почему в Германии сегодня многие немцы считают действия Маринеско военным преступлением.
Беженцы стали заложниками безжалостной военной машины
Однако не будем спешить с выводами. Вопрос здесь стоит гораздо глубже — о трагедии войны. Даже самая справедливая война — бесчеловечна, ведь от нее в в первую очередь страдает мирное население. По неумолимым законам войны Маринеско топил военный корабль, и нет его вины в том, что он потопил корабль с беженцами. Огромная вина в трагедии лежит на немецком командовании, которое руководствовалось военными интересами и не думало о гражданских людях.
Дело в том, что «Густлоф» вышел из Готенхафена без должного сопровождения и раньше запланированного срока, не дождавшись кораблей охранения, поскольку надо было срочно перебросить немецких подводников из уже окруженной Восточной Пруссии. Немцы знали, что этот район особенно опасен для кораблей. Роковую роль сыграли габаритные огни, включенные на «Густлофе» после того, как было получено сообщение о движении навстречу к нему отряда немецких тральщиков — именно по этим огням Маринеско и обнаружил лайнер. И, наконец, в свой последний рейс корабль ушел не как госпитальное судно, а как военный транспорт, окрашенный в серый цвет и оснащенный зенитными орудиями.
До сих пор у нас практически не известны цифры Шена, а продолжают использоваться данные о том, что на «Густлофе» погиб цвет немецкого подводного флота — 3700 моряков, которыми можно было бы укомплектовать от 70 до 80 подводных лодок. Эта цифра, взятая из сообщения шведской газеты «Афтонбладет» от 2 февраля 1945 года, считалась у нас бесспорной и не подвергалась сомнению. До сих пор необычайно живучи легенды, сотворенные еще в 1960-е годы с легкой руки писателя Сергея Сергеевича Смирнова, поднявшего тогда неизвестные страницы войны — подвиг Маринеско и оборону Брестской крепости. Но нет, никогда не был Маринеско «личным врагом Гитлера», и не объявлялся трехдневный траур в Германии по гибели «Густлофа». Этого не было сделано по той простой причине, что эвакуации морем ожидали еще тысячи людей, и известие о катастрофе вызвало бы панику. Траур же объявлялся по самому Вильгельму Густлофу, руководителю национал-социалистической партии в Швейцарии, убитому в 1936 году, а его убийца, студент Давид Франкфуртер, был назван личным врагом Гитлера.
Почему же мы до сих пор не решаемся называть истинные масштабы той трагедии? Как ни печально это признавать, но мы боимся, что померкнет подвиг Маринеско. Однако сегодня даже многие немцы понимают: германская сторона спровоцировала Маринеско. «Это была блестящая военная операция, благодаря которой инициатива господства в морской войне на Балтике была прочно перехвачена советскими моряками, — говорит заместитель директора Музея подводных сил России имени А.И.Маринеско Юрий Лебедев. — Своими действиями подводная лодка «С-13» приблизила конец войны. Это был стратегический успех советского военно-морского флота, а для Германии — крупнейшая морская катастрофа. Подвиг Маринеско состоит в том, что он уничтожил казавшийся непотопляемым символ нацизма, корабль-мечту, пропагандирующую «Третий рейх». А гражданские люди, находившиеся на корабле, стали заложниками немецкой военной машины. Поэтому трагедия гибели «Густлофа» — это обвинение не Маринеско, а гитлеровской Германии».
Признавая, что на потопленном «Густлофе» были не только немецкие подводники, но и беженцы, мы сделаем еще один шаг к признанию исторического, хотя и нелицеприятного для нас факта. Но выходить из этой ситуации надо, ведь в Германии «Густлоф» — это символ беды, а в России — символ наших военных побед. Вопрос о «Густлофе» и Маринеско — очень сложный и деликатный, затрагивающий настоящее и будущее отношений России и Германии. Недаром побывавший недавно в Музее подводных сил России имени А.И.Маринеско генеральный консул Германии Ульрих Шенинг оставил такую запись в книге почетных посетителей: «Через 60 лет после трагических событий Второй мировой войны наконец наступило время, когда русские и немцы совместно строят будущее. К этому призывает гибель немецкого лайнера «Вильгельм Густлоф» в январе 1945 года».
Сегодня у нас есть возможность даже в таком тяжелом вопросе идти к примирению — через историческую достоверность. Ведь в истории нет черно-белых красок. И уникальность Маринеско в том, что его личность не оставляет никого равнодушным. Его легендарной личности, возможно, уготовано бессмертие. Он стал человеком-легендой и останется ею…

30 января 1945 г. советская подлодка под командованием Александра Маринеско потопила немецкий лайнер «Вильгельм Густлофф», что явилось логичным продолжением действий Красной Армии в Восточной Пруссии. Германские авторы отмечают самые большие потери гражданского населения именно в этой части Германии. Некоторые называют цифры в 2 млн. или более. Могло ли так быть? Обычно советские источники отрицали или замалчивали такую возможность из политических соображений, поскольку нам хотелось иметь дружественные отношения с восточными немцами.

На момент подхода советских войск к границам Восточной Пруссии там было более 12 млн. населения. В результате боевых действий практически все население покинуло места своего проживания и устремилось в центральные области Германии. Исход 12 млн. женщин, детей и стариков в условиях зимней погоды (мороз доходил до – 25 градусов Цельсия), острого недостатка транспорта и продовольствия на расстояния от нескольких сот до тысячи километров должен был иметь катастрофические последствия. Цифра в 2 млн. жертв, может быть, и не преувеличена.
Причиной смерти всех этих людей, разумеется, отчасти является наступление советских войск. Однако в равной степени причиной исхода является также и пропагандистское запугивание германского населения ужасами советского вторжения. Такая пропаганда могла иметь успех тем больший, что многие немцы собственными глазами видели злодеяния своих соотечественников на советских территориях и справедливо опасались адекватной мести. Так что истинной виновником массовой гибели людей и в этом случае был Гитлер.
Но, конечно, жертв было бы меньше, если бы эвакуация производилась организованным порядком. Однако порядка не было вследствие шкурных настроений среди чиновников рейха. Об этом есть многие свидетельства, в частности в советской печати того времени было опубликовано письмо к Геббельсу беженки из Кенигсберга Хильды Борнинской, члена НСДАП, лично знакомой с гауляйтером Кохом, рисующее картину общего развала. Несомненно, еще меньше было бы жертв, если бы население вообще никуда не уходило, а встречало бы освободителей белыми флагами, как это было в мае 1945. Часть немцев (1 120 000 человек) осталась на территориях, отошедших Польше, и их никто не тронул. Германские мемуаристы, многие из которых сами несут ответственность за гибель массы беженцев из Восточной Пруссии, возлагают, однако, главную вину на действия большевиков.
Бомбежки эшелонов и колонн беженцев в 1941-42 годах в СССР были обычным делом для немецких летчиков. Во многих случаях германские военные после войны объясняли их ошибками своих пилотов. Однако если это так, то вполне могли быть ошибочными и некоторые бомбардировки колонн и эшелонов немецких беженцев. В то же время не исключается, что при этом были и преднамеренные налеты, объяснявшиеся чувством справедливой мести, имевшимся у некоторых советских пилотов, часть которых вполне могла испытать ужасы таких же налетов, отступая наземным путем вместе с колоннами беженцев или находясь в них еще в качестве гражданских лиц.
О событиях происходивших на территории Восточной Пруссии пишет известный военный историк Британии Макс Гастингс в своей книге «Армагеддон: битва за Германию, 1944-1945» :
Едва ли хоть один гражданский избежал смерти от рук советских солдат. Женщин распинали на дверях сараев и перевернутых телегах, или, изнасиловав, давили гусеницами танков. Их детей тоже зверски убили. Сорок французских военнопленных, работавших на окрестных хуторах, предполагаемые освободители расстреляли. Та же судьба постигла и признанных немецких коммунистов. Действия красноармейцев не были проявлением бессмысленной жестокости – это был методичный садизм.

Резня в Метгетене, Восточная Пруссия январь-февраль 1945 года
(сейчас посёлок имени Александра Космодемьянского Калининградской области)

«Во дворе фермы стояла телега, к которой, в позе распятых, были прибиты гвоздями за руки еще несколько голых женщин, – докладывал немецкий фольксштурмовец Карл Потрек (Karl Potrek). – Возле большого постоялого двора находится сарай; к каждой из двух его дверей была в позе распятой прибита гвоздями голая женщина. В жилых домах мы обнаружили в общей сложности 72 женщин и девочек, а также одного мужчину 74 лет – все они были убиты зверским образом; лишь у нескольких в голове обнаружены пулевые отверстия. Некоторым младенцам размозжили головы».
На самом же деле то, что случилось в ходе этих первых атак, было лишь предвестником варварского поведения Красной Армии в страшные месяцы ее стремительного продвижения вглубь Третьего Рейха. Более 100 миллионов человек, находившихся в пределах гитлеровской Германии, оказались в темном лабиринте, где их ждали ужасы, намного превосходившие все, что пришлось испытать западным странам в годы второй мировой войны.
Большинство сдавшихся немцев так и не увидели лагерей для военнопленных. «Мы убивали пленных просто вот так, – говорит капитан Василий Крылов, и щелкает пальцами. – Если солдатам приказывали доставить пленных в тыл, чаще всего их «убивали при попытке к бегству»».
Витольд Кубашевский вспоминает, как невыносимо было для него расстреливать пленных, и как он старался не смотреть обреченным людям в глаза. Но, как и все, он стрелял, выполняя приказ.
«На войне одно правило – ты идешь в бой, видишь врага, и враг для тебя – не человек, – вспоминает сержант Николай Тимошенко. – Подняв руки, ты не спасешься».
Храбрость и упорство красноармейцев сочетались с крайней недисциплинированностью, подпитываемой чудовищным пьянством: неумеренное потребление водки было единственным, что хоть как-то помогало выносить фронтовые будни.

В Восточной Пруссии красноармейцы насиловали женщин в таком количестве, что речь явно шла не о чисто сексуальном удовлетворении, а о стремлении надругаться над целым народом.
После пережитой жестокости и в состояние дичайшего ужаса жители этих деревень вынуждены были бежать. Многие в страхе, решили вернуться обратно, полагая, что «освободителей» не так жестоки как о них говорят, но сравнявшись с советскими войсками все были в упор расстреляны, старики, женщины, их дети. Остальным пришлось бежать морем и это стало одной из самых масштабных трагедий войны, а так же одной из самых глобальных фальсификаций истории. В это тяжелое время бежать морем был единственный выход, поэтому большинство беженцев им и воспользовались. В порту Гдыня недалеко от Данцига загружался в прошлом круизный лайнер, на борту которого еще в мирное время помещалось 1900 пассажиров и членов экипажа, но в этот день в списке числилось около 7 тыс. человек включая беременных женщин, инвалидов и детей. Но их ждала смерть. Советский подводник тов. Александр Маринеско, который дважды попадал в истории из-за пристрастия к алкоголю: первый раз в октябре 1941-го года его исключили из кандидатов ВКП(б) за пьянство и организацию в дивизионе азартных карточных игр, второй раз в 1943, к службе он вернулся только в 1944 году. А 30-го января 1945 года он выпустил три торпеды украшенные лозунгами «За Родину! За Сталинград! За советский народ!» по лайнеру «Вильгельм Гутслофф».

Одна из торпед попала в самый центр судна — в машинное отделение, выведя из строя все четыре дизеля, оставив лайнер без хода и электроэнергии. Бортовая радиостанция не работала, поэтому сигнал бедствия подали корабли экскорта. Через 40 минут после попадания торпед крен «Вильгельма Густлова» достиг 22 градуса и в 00.10 (время московское) 31 января 1945 года лайнер затонул.
Экскортирующий «Вильгельм Густлов» миноносец «Лёве» и подоспевшие к месту катастрофы пароходы «Геттинген» и «Гётенланд», тральщики «М-341», «М-375», «М-387», миноносец «Т-36» и торпедолов «ТF-19» подобрали из воды 1252 человека, 36 из которых умерли от переохлаждения на борту у спасателей. Из пассажиров «Вильгельма Густлова» в ту ночь погибло 406 (приходилось видеть цифру в 512) моряков-подводников, около 250 женщин-военнослужащих, 90 членов экипажа и свыше 4 500 раненных и беженцев.
По данным приведенным Heinz Schoen. «Die «GUSTLOFF» katastrophe». Bericht eines Uberlebenden uber die groste Schiffskatastrophe im Zweiten Weltkrieg, Stuttgart на борту лайнера «Вильгельм Гутслофф» находились:
— 918 офицеров и матросов 2-ого учебного дивизиона подводного флота;
— 173 моряка (т.е. экипаж судна);
— 373 женщины из вспомогательных частей Кригсмарине;
— 162 тяжелораненных;
— около 5 тыс беженцев 3 тыс. из которых были дети. Всего на борту насчитывалось 6600 человек.
Из которых погибли:
— 406 моряков-подводников
— 250 женщин-военнослужащих
— 90 членов экипажа
— более 4 500 раненных и беженцев.
Все дети, находящиеся на борту лайнера погибли. Всего примерно 5400 человек.
На судне был также оборудован роддом, поскольку среди вывозимых женщин было значительное число беременных.
Не сложно подсчитать, что доля военнослужащих III Рейха в них составляла вряд ли более 10-12%. Однако не стоит полагать, будто уничтожение в январе 1945 года нескольких сотен курсантов подводного училища (в советской пропаганде их почему-то называют «цветом подводного флота») имело хоть какое-то военное значение. К тому времени подводный флот Германии был уже разгромлен и никакой роли не играл.
Хотя в иных источниках говорится, что количество присутствующих на борту людей как и количество жертв было гораздо выше до 9 тыс.
Чтобы спрятать правду и не потерять доверие советского народа это преступление получило название «Атака Века», Маринеско стал подводником №1 и пресса мигом завопила «За один только поход Александр Маринеско уничтожил 8 тыс гитлеровцев. Полноценная дивизия! Да еще какая! Отборные офицеры, первоклассные специалисты – подводники, эсэсовцы, фашистские Бонзы». Нева №7 1968 год. Да и сейчас, когда время стало медленно расставлять все по своим местам возникает новый аргумент «На Гутслоффе не был нарисован крест, поэтому красные имели полное право стрелять по кораблю, а вся ответственность должна лечь на плечи экипажа, потому как они взяли на борт беженцев под свою ответственность». Словно если бы экипаж Гутслоффа не взял беженцев на борт у них появился бы шанс остаться в живых.
Затем Маринеско отличился еще в одном боевом походе 9 февраля 1945 года, когда потопил санитарное судно «Генерал Штойбен» и это уже не смотря на то, что на нем был нарисован крест. На борту судна находилось:
— 2800 раненых солдат;
— 800 беженцев;
— 270 врачей и человек медперсонала;
— 112 солдат;
— 285 членов экипажа.
Итого: 4267 человек. Погибло: 3608 человек, удалось спасти 659.
Маринеску топил суда, которые формально входили в состав Кригсмарине и тут претензий к нему быть не может. Информацию о том, что на «Генерале Штойбене» был нарисован крест, но Маринеску все равно стрелял по нему, комментировать сложно.

Александр Маринеско

Советская агитмашина раздула из уничтожения этих двух судов гениальную «атаку века», записав их пассажиров поголовно в «СС-овцев, карателей, палачей и фашистских бонз». Даже до сих пор советские патриоты в своих статьях частенько повторяют эту ложь. Ссылаться на то, что историки и агитаторы якобы не имели и не имеют точной информации о составе пассажиров судов, наивно.
Примеры:
«Таким образом, за один только поход Александр Маринеско уничтожил восемь тысяч гитлеровцев. Полноценная дивизия! Да еще какая дивизия! Отборные офицеры, первоклассные специалисты — подводники, эсэсовцы, фашистские бонзы…» («Нева», №7, 1968.)
или:
«30 января 1945 года подводная лодка «С-13» под командованием капитана 3-го ранга А. И. Маринеско потопила в районе Штольпмюнде гигантский лайнер фашистского флота «Вильгельм Густлов» водоизмещением 25 484 тонны, на борту которого находилось свыше семи тысяч эвакуировавшихся из Данцига под ударами наступающих советских войск фашистов: солдат, офицеров и высокопоставленных представителей нацистской элиты, палачей и карателей. На «Густлове», служившем до выхода в море плавбазой для школы подводного плавания, находилось свыше трех тысяч обученных подводников — примерно семьдесят экипажей для новых подлодок гитлеровского флота.»(enet.ru/~kc/LESE/RUSSLAND/MILMYT/marinesk.htm)
Отдельно стоит заметить, что во всем мире среди не только военных моряков, но и обычных нормальных людей (пропаганду — отдельная история) не принято хвастаться потоплением санитарных судов или же судов, набитых под завязку женщинами и детьми.
Памятники Маринеско установлены в Калининграде, Кронштадте и Одессе. Памятники красноармейцам стоят в каждом городе. Мы называем их героями. А в детстве, когда в наши школы приезжали ветераны Второй Мировой или мы ходили к ним поздравляя с праздником победы, освобождения города, окончания войны и очень часто мы просили рассказать нам про боевые подвиги и про жестоких фашистов…
Макс Гастингс «выдержки из книги армагеддон: битва за германию 1944-45» http://inosmi.ru/inrussia/20041020/213942.html

Величайший обман XX века: Маринеско потопил корабль с беженцами

Автор Инна Новикова 28.02.2003 20:16 Наука » Экология » Человек

Мотивы советского офицера Александра Маринеско, которыми он руководствовался когда топил корабль с беженцами, согласно ряду свидетельств, носили скорее личный, чем военный характер
На протяжении 50 лет Германия на цыпочках обходила один зловещий эпизод из своей истории: потопление корабля «Вильгельм Густлофф» (Wilhelm Gustloff) советской подводной лодкой в 1945 году. Более 9000 беженцев, среди которых были женщины, дети и старики, погибли в Балтийском море.

«Германия — это продажная женщина. Мы в Германии. Города горят, и я счастлив. У немцев нет души. Мы возведем в Берлине эшафоты. Страх гонит немцев и их самок на запад. Германия, можешь сколько хочешь вертеться и гореть и выть в своей смертельной агонии. Час расплаты пробил!»

Так писал в начале 1945 года Илья Эренбург, знаменитый советский корреспондент, который был в Испании во время гражданской войны, а затем проехал по полям сражений Восточной Европы. После трех лет непрерывной и жестокой войны советские войска достигли Германии и были готовы отыграться за зверства, совершенные на его территории силами III-го Рейха.

Злодеяния, совершаемые советскими войсками и воодушевляемые такими коммунистическими пропагандистами, как Эренбург, простирались от грабежей до убийств и от нанесения увечий до пыток. Тем не менее, самыми ужасающими были те, что имели отношение к обращению с женщинами.

На советской территории изнасилования были очень редки и даже в Польше, хотя такие случаи и имели место, дисциплина все же поддерживалась. На территории III-го Рейха изнасилование немок, в том числе девочек и старух в возрасте восьмидесяти и более лет, превратилось в систематическую практику.

Логичной реакцией немцев было стремление покинуть территорию Рейха и попасть в зону, контролируемую американцами и англичанами. Для побега годились любые возможные транспортные средства.

Повозки, велосипеды, грузовики и легковые автомобили превратились в подвижные средства спасения в попытке убежать от нахлынувшей волны смерти и уничтожения, напоминающей орды Чингиз Хана и Тамерлана. Те, кто хотел спастись от советских войск, даже море считали возможным путем для бегства.

В студеную ночь 30 января 1945 года более 60 000 немецких беженцев, мужчин и женщин, жались, превозмогая ужас и холод, на пристани балтийского порта Готенхафен (Гдыня). Среди града тычков, пинков и криков они безнадежно пытались попасть на борт корабля «Вильгельм Густлофф» (Wilhelm Gustloff ), на котором они могли достичь берегов Дании.

Корабль мог принять на борт максимум 1865 пассажиров, но, в конце концов, на «Вильгельм Густлофф» поднялись 10582 человека, среди которых были солдаты, а, кроме того, женщины, дети и старики. В его трюмах также находились и часть сокровищ, награбленных немцами на территории Советского Союза, например, часть янтарной комнаты из Царского Села, императорского дворца, расположенного неподалеку от Санкт-Петербурга.

«Вильгельм Густлофф» до войны предназначался для отдыха немцев, пользовавшихся привилегиями нацистской организации «Сила Веселья», занимавшейся устройством хорошего отдыха для рабочих. Так имя кораблю было присвоено в честь одного из вождей нацистской партии, убитого в 1936 году в Швейцарии.

«Вильгельм Густлофф» был одним из четырех кораблей, которые в мае 1939 года использовались для репатриации в Германию добровольцев Легиона Кондор, которые сражались во время гражданской войны в Испании на стороне генерала Франко (Franco). После начала Второй мировой войны, корабль сначала служил местом жительства для экипажей подводных лодок, проходивших подготовку, а впоследствии был классифицирован как корабль-госпиталь.

В этом статусе он находился более четырех лет, когда адмирал Денитц (Doenitz), главнокомандующий подводным флотом, отдал приказ об использовании его для эвакуации своих моряков.

«Вильгельм Густлофф» подчинялся сразу двум ведомствам. Как гражданское судно, он подчинялся капитану торгового флота Фридриху Петерсену (Friedrich Petersen), а как корабль-место жительства для экипажей подводных лодок — командующему Вильгельму Зану (Wilhelm Zahn).

На протяжении вечера 22 января 1945 года, при температуре 14 градусов ниже нуля на корабле начались приготовления к эвакуации. Из 60000 человек, пытавшихся попасть на борт, туда смогла попасть лишь шестая часть желающих.

В добавление к этому, когда корабль был, в прямом смысле, заполнен до предела, в порт прибыли четыреста девушек-медсестер в возрасте от 17 до 25 лет. Учитывая реально существовавшую опасность того, что они могли быть изнасилованы советскими солдатами, было принято решение поместить их в зоне, которую занимал бассейн на палубе Е.

Наконец, утром 29 января в Готенхафен прибыл эшелон с ранеными, и в самых тяжелых условиях их начали перегружать на корабль. На тот момент, коридоры, комнаты и подсобные помещения представляли собой общую картину массового нагромождения народа, из которых лишь 60% пассажиров имели спасательные жилеты. Во вторник, 30 января 1945 года в 12.30 четыре лодки отвели корабль от пристани, чтобы он смог выплыть из порта.

Погода была ужасной. Ветер дул со скоростью семь узлов в час, температура была меньше десяти градусов ниже нуля, шел снег, и опасные льдины рассекали поверхность моря.

Когда спустилась ночь, беженцев, страдающих от морской болезни и тех, кто стал терять присутствие духа, были тысячи. Несмотря на это, большинство тешило себя надеждой через несколько дней достичь берегов Дании.

Около 9.10 вечера, пассажиры почувствовали удар по корпусу «Вильгельма Густлоффа». Они не могли знать этого, но в корабль попали три торпеды, выпущенные советской подводной лодкой S-13.

ЛЕДЯНАЯ ВОДА

Первая торпеда попала в корабль ниже ватерлинии, но урон, нанесенный двумя следующими был гораздо серьезнее. Вторая попала в бассейн на палубе Е, убив почти всех медсестер, в то время как третья разрушила практически полностью машинное отделение.

В то время как охваченные паникой пассажиры безрезультатно пытались добраться до внешних палуб, а было не мало и таких, что выбрасывались в холодные воды Балтийского моря, экипаж начал посылать сигналы SOS на побережье Столпмунде, в Померании. Хотя капитан и настаивал на том, что женщины и дети должны были первыми подняться на спасательные шлюпки, приказ был нарушен, и беременные женщины и раненые стали первыми жертвами.

Через пятьдесят минут корабль ушел под воду, унеся с собой большинство пассажиров. Те, кому удалось достичь шлюпок или те, кто просто плавали в открытом море без надежды на спасение, были подобраны немецким торпедоносцем Т-36 и другим кораблем со схожими характеристиками, который, как и тот принадлежал к небольшой флотилии, сопровождающей тяжелый крейсер «Адмирал Гиппер».

Хотя многие из подобранных пассажиров и умерли из-за переохлаждения, среди спасшихся было несколько беременных женщин. Той же ночью даже родилось три ребенка, которых приняли солдаты, превратившиеся в импровизированных акушерок; это эпизод послужил лауреату Нобелевской премии Гюнтеру Грассу (Guenter Grass) в качестве основы для сюжета его последней книги Im Krebsgang (Поступью рака). Пауль, главный действующий герой книги, появляется на свет после того, как его мать спасают из вод Балтийского моря. Достигнув пенсионного возраста, он начинает нелегкую работу — пишет свои воспоминания в той стране, которая захотела сделать чистый лист из этой трагедии.

Между тем, торпедоносец Т-36 стал целью новых атак подводных лодок, в одном из случаев он был вынужден маневрировать, чтобы избежать столкновения с торпедой, тогда некоторые из пассажиров выпали за борт и погибли. Тем не менее, 31 января 1945 года, около 14.00, оба корабля со своим грузом прибыли в Саснитц. Из более чем 10000 пассажиров, на обоих кораблях удалось спастись лишь 996 счастливцам. Наконец, около 1000 спасшихся были приняты на борт датского корабля-госпиталя Король Олаф.

Трагедия «Вильгельма Густлоффа» стала величайшей морской катастрофой ХХ-го столетия, количество жертв в шесть раз превосходило 1495 пассажиров, погибших вместе с Титаником. Но страшна не только количественная сторона этой трагедии, но и качественная, так как кораблекрушение произошло не по естественным причинам.

Мотивы советского офицера Александра Маринеско, которыми он руководствовался когда топил корабль с беженцами, согласно ряду свидетельств, носили скорее личный, чем военный характер. Маринеско в последнее время имел проблемы со своим командованием, и ходили слухи, что он может быть в любой момент задержан и депортирован. Советский моряк пришел к выводу, что такой военный успех, как потопление «Вильгельма Густлоффа», может спасти его из сложной ситуации, и действовал соответствующим образом.

В своих расчетах он не просчитался. Гибель более 9000 военных и гражданских лиц была воспринята советскими руководителями как достаточный повод для присвоения Маринеско звания героя Советского Союза.

С того самого момента этот эпизод превратился в запретную тему. Западные союзники не хотели бросать тень на честь советских воинов, а те, в свою очередь, не были заинтересованы в раскрытии той жестокости, с которой они действовали. Коммунистическая диктатура ГДР также не хотела вспоминать, каким образом на территорию Германии вошли ее политические менторы.

Пришлось ждать 1955 года, когда вышел фильм с названием «Ночь над Готенхафеном» (Nacht fiel ueber Gotenhafen), посвященный этой теме, и лишь недавно в книге Хайнца Шона (Heinz Schon) было представлен опыт исторического исследования этого трагического эпизода. И, наконец, существование выживших свидетелей трагедии сделало невозможным погребение этой трагедии, в котором столь явно отразились наихудшие побуждения человеческой природы.

Сесар Видал / Cesar Vidal («El Mundo», Испания)

Бисмарк – невезучий “канцлер” Гитлера

Во время Второй мировой войны германский военно-морской флот должен был обеспечить превосходство стран Оси на морских просторах Атлантики. Это было жизненно необходимо сначала для покорения Британии, а затем, для того, чтобы помешать снабжению СССР по программе ленд-лиза.

Однако в самом начале войны немцы понесли одну из самых болезненных утрат, превративших оставшиеся на плаву корабли в драгоценные фарфоровые статуэтки. Линкор «Бисмарк», погибший в бою с англичанами, внушил кригсмарине и, в первую очередь, самому фюреру опасность выходов в море. «Бесноватый» с удивлением узнал, что там его любимые игрушки могут потопить.

Создание линкора

Согласно условиям Версальских соглашений, поставивших точку в Первой Мировой войне, Германия не имела права создавать военные корабли водоизмещением свыше 35 тысяч тонн. До 1933 года это мало кого интересовало, так как у населения не было выбора «пушки или масло», потому что не было ни того ни другого. Все изменил приход Гитлера к власти.

Пообещав вновь сделать Германию великой, фюрер с рвением бросился осуществлять замыслы. Одним из важнейших аспектов было создание военно-морского флота, способного бросить вызов, в ту пору еще мощным кораблям Его Королевского Величества британского монарха.

Находившиеся на вооружении линкоры типа «Дойчланд» вызывали сардонические ухмылки на лицах британцев, так как и вооружением, и водоизмещением они даже близко не стояли с «Ройял Неви». Собственно, британцы окрестили эти корабли «карманными линкорами», и не воспринимали всерьез.

Был разработан план Z, согласно которому к 1948 году немецкий флот должен был стать самым сильным в мире. К этому времени должны были быть готовы восемь линейных кораблей типа «Бисмарк», четыре авианосца, около пяти тяжелых крейсеров и несколько сотен миноносцев и эсминцев.

Флагманами флота должны были стать первенцы новорожденного рейха, корабли «Бисмарк» и «Тирпиц».

1 июля 1936 года на верфи Blohm&Voss, расположенной в Гамбурге, был заложен линейный корабль Бисмарк. Во время строительства французы, в отличие от англичан серьезней относившиеся к немецким карманным линкорам, спустили линкор «Страсбург» и модернизировали «Дюнкерк», поэтому Гитлер потребовал увеличить размеры, чтобы обогнать заклятых врагов.

14 февраля 1939 фюрер получил гигантскую стальную «валентинку». На спуске корабля, получившего имя канцлера Бисмарка, «железом и кровью» сковавшего Германию в XIX веке присутствовали все важнейшие чины рейха. Была и внучка канцлера, Доротея фон Левенфельд. Именно она стала крестной линкору, разбив о его борт бутылку шампанского.

Еще примерно два года проходили испытания и доводка линкора до его максимальных характеристик, и только к весне 1941 года корабль мог выйти на боевую операцию.

Конструкция «Бисмарка»

Немецкие инженеры, разрабатывавшие судно, решили сделать его максимально бронированным. На 70 % площади поверхности стальные листы покрывали корпус корабля. Уязвимые места закрывались толстой сталью марки Schiffbaustahi 52 (St. 52).

В местах со сложной конфигурацией использовались более мягкая сталь марки St.45 и судостроительная мягкая сталь N-52.КМ.

Самые важные участки брони скреплялись заклепками, в остальных случаях использовалась сварка. Корпус делился на семь палуб. Три из них были сплошными, остальные четыре представляли собой по сути площадки под бронепалубой. В среднем расстояние между палубами равнялось 2,40 м.

В длину линкор «Бисмарк» имел 251 м в подводной части и 241,6 м по ватерлинии. Ширина корпуса составляла 36 м, а в высоту корабль был 15 метровый. Любители моделирования могут поискать модель от компании Звезда в масштабе 1:400 и 1:1200. Большего масштаба выпустить громадный корабль смельчаков пока не нашлось.

Новый корабль должен был получить мощное бронирование, способное защитить от тяжелой артиллерии противника. Цементированную броню, использовавшуюся для линкора, произвела фирма Круппа. Специальный сорт брони имел название Wotan, в честь древнегерманского бога войны, отождествляемого с Одином. Толщина броневого листа варьировалась в разных частях судна, и составляла:

  • 356 мм, цитадель борта;
  • 150 мм, нос и корма по борту;
  • 50 мм палубная броня;
  • 100 мм главная броневая палуба;
  • 350 мм барбеты главного калибра;
  • 150 мм барбеты среднего калибра;
  • 400 мм боевая рубка.

Общий вес бронирования составлял почти 19 тыс. тонн, и на момент создания это был самый бронированный корабль в мире, за исключением японского «Ямато», но японец был большего размера.

Силовая установка представлена 12 котлами конструкции Вагнера, с тремя турбозубчатыми агрегатами фирмы-изготовителя корабля.

Суммарно установки выдавали 138 тыс. л.с., что позволяло развить скорость в 30 узлов. Три трехлопастных винта приводили махину корабля в движение, изготовлены они были из особого бронзово-марганцевого сплава.

Топливные цистерны вмещали 7900 м³ мазута, что обеспечивало дальность похода без дозаправки в 8410 морских миль при 15 узлах или 3740 морских миль на 30 узлах.

Всего в штате корабля было 1962 матросов и старшин и 103 офицера, то есть 2065 человек. Они были разделены на дюжину команд от 122 до 18 в каждой, каждая обслуживала свой сектор на корабле, на российском флоте это называется БЧ (боевая часть):

  • I-IV команды артиллеристы главного и среднего калибра;
  • V-VI команды обслуживали пороховые погреба и подающие устройства, а так же зенитную артиллерию на корабле;
  • VII команда «боцманская», палубные матросы, плотники, маляры, а так же писаря, портные и команда судовых коков;
  • VIII команда следила за механизмами артиллерийских систем;
  • IX команда радисты, акустики, радиолокация, а так же сигнальщики и рулевые;
  • X-XII команда ГЭУ (главная энергоустановка) и все энергосистемы.

В среднем матросам «Бисмарка» было по 22 года. Перед последним выходом в море на борт взошли 65 штабистов адмирала Лютьенса, отвечавшего за операцию, и примерно столько же курсантов, отправившихся на веселую практику, а так же некоторое число рабочих, «недопиливших» линкор в срок и отправленных доделывать работу прямо в боевом походе.

Всего в походе мая 1941 года участвовало 2221 человек и 1 судовой кот.

Для питания экипажа на корабле было организовано четыре камбуза – два матросских, и по одному для унтеров и офицеров. Матросы принимали пищу на носу и на корме, на броневой палубе, там же, за загородкой кормили унтеров. Их благородия офицеры кригсмарине изволили откушивать в настройках, там же была организована кают-компания.

Интересно, что в последний поход на борт поднялись тысяча 50-литровых бочек с пивом. Однако экипажу оно было положено только после оплаты, по 30 пфеннигов за кружку 0,5 литра. Вслед за пивом на борт отправились 500 свиных и 300 говяжьих туш, но большая часть этого досталась рыбе Атлантики.

Вооружение корабля

Немцы справедливо решили, что их корабль должен топить любого, бросившего вызов «Бисмарку». Для обеспечения этого были установлены 4 башни, в каждой из которых помещалось по два 380-мм орудия SK/C34. Каждая башня имела собственное имя, Anton, Bruno, Cesar и Dora, наименование начиналось с носа.

Примечательно, что пушки считались скорострельными, цикл стрельбы составлял всего 26 секунд.

Вспомогательный калибр был представлен дюжиной 150-мм орудий. Они так же располагались в барбетах попарно. Установлены барбеты были в средней части судна, и вместо имен собственных имели номера, начинавшиеся от носа.

Из-за близкого расположения к настройкам углы были недостаточны для полноценной стрельбы в своих секторах, однако это не было трагедией для инженеров, ведь все должны были решить орудия главного калибра.

Зенитки на корабле были разного калибра и разного назначения. Самыми серьезными в этом классе орудиями были 105-мм SKC/33. 12 стволов устанавливались в несколько этапов, конструкции менялись в зависимости от новых скоростей стремительно развивавшейся авиации. 105-мм зенитки ставились так же по две в башню. Средний класс представляли спаренные 37-мм орудия SK.C/30, общим числом 16, в 8 турелях.

Скорострельность этих орудий в теории 80 выстрелов в минуту, но практически редкий расчет делал больше 30 выстрелов. Объяснялось это ручной зарядкой обойм со снарядами. По традиции, именно эти установки не имели брони вообще. Никак не были защищены и операторы тяжелых зенитных пулеметов MG.C/30 калибром 20-мм.

Их так же было 12, и у этих пулеметов также были проблемы с теоретической и практической скорострельностью. На этот раз дело было в магазинах более удобной формы, но менее вместительных. Также в Данциге на «Бисмарк» были поставлены счетверенные MG.C/38, дававшие большую плотность огня за счет стрельбы из четырех стволов.

Уже в 1930-е годы немецкое руководство пронимало важность авиации на флоте, однако у нового линкора это вооружение обеспечивало скорее разведку, нежели штурмовку кораблей противника.

На «Бисмарке» имелось 4 гидросамолета, в случае необходимости могли добавить еще 2. Хранились они в сложенном состоянии в районе грота и трубы. Интересна система использования авиации.

Для запуска требовался необычайно смелый летчик и телескопическая катапульта. В катапульту устанавливали самолет, в самолет пилота, и запускали в свободный полет.

Когда пилот решал возвратиться на корабль, он сажал гидроплан у борта «Бисмарка», после чего его забирали на борт. Пока пилот сушился в кают-кампании, его AradoAr 196 складывали до следующего раза. Неудивительно, что в своем походе «Бисмарк» не очень активно использовал свою авиацию.

Поход в Вальхаллу

На май 1941 года немецкий штаб флота запланировал серьезную операцию, призванную нарушить снабжение Британских островов и до смерти напугать англичан возросшей мощью германского флота. Расчет ставился на факте, что «Бисмарк» был сильнее любого британского корабля один на один, но несколько кораблей могли разделать его под орех.

18 мая «Бисмарк» и сопровождавший его крейсер «Принц Ойген» вышли из Данцига и взяли курс на Норвегию.

По плану, в случае обнаружения флота или каравана, линкор должен вступить в бой и разделаться с вооруженными судами, а тяжелый крейсер потопить торговцев. Дойдя до норвежского Бергена, корабли встали на отдых. «Принц» начал принимать дополнительное горючее.

По неясным причинам «Бисмарк» не грузил ничего, что впоследствии окажется серьезной ошибкой. Пока оба корабля мирно стояли в Норвегии, британское адмиралтейство было поднято на уши сообщением о выходе в море сильнейшей немецкой флотской группы.

Об этом сообщали самолеты-разведчики, эти же данные доставили норвежские партизаны из Сопротивления. К моменту выхода из фьорда к немецкой группе стремились несколько соединений кораблей, в том числе английский флагман «Худ».

23 мая вечером британские крейсера заметили немецкие корабли, однако в бой вступить не решились. Всю ночь британцы преследовали немцев, собирая силы и проводили время в поисках на главный вопрос, атаковать «Бисмарка» или нет. В полшестого утра британский адмирал Холланд окончательно решил атаковать эскадру, и в 05:52 «Худ» открыл огонь.

Правда в тумане флагман начал стрелять по «Принцу Ойгену», но развитие событий показало, что это было не так важно. В 6.00 залп «Бисмарка» накрыл «Худ». Моментально в районе трубы сдетонировал боезапас, и краса и гордость флота Его Величества, разломившись пополам, пошел ко дну. Из экипажа 1418 человек удалось спасти троих, среди выживших Холланда не оказалось.

Сопровождавший «Худ» «Принц Уэльский», однако, сумел нанести роковое повреждение германскому линкору. Один из снарядов попал в нефтехранилище, и мазут начал вытекать в океан. По этому следу английская эскадра понеслась в погоню за поврежденными и уходившими на базу немцами.

«Принцу Ойгену» было приказано охотиться за торговыми судами, поэтому после боя с флагманом, крейсер оставил «Бисмарка». Сам линкор, на котором несколько попаданий вызвали серьезные, но не смертельные повреждения, взял курс на побережье Франции, уже занятое немцами. Англичане преследовали линкор несколько суток, теряли и снова находили.

Решающую роль в разворачивающихся событиях сыграл единственный авианосец Ark Royal, гидропланы-торпедоносцы которого атаковали линкор несколько раз.

Допотопные самолетики англичан были настолько тихоходны и летели так низко, что немецкие зенитчики банально не могли разглядеть их на фоне моря.

В итоге одна из торпед попала в руль, и «Бисмарк» стал выписывать круги, будто под циркуль, вместо того, что бы идти прямо на Францию. Подошедшие линкоры «Родни» и «Король Георг V» открыли огонь по бессильному в маневренности кораблю. Планомерно снаряды этих кораблей сбивали, сначала дальномерный пост, потом башни главного калибра.

Один из 406-мм снарядов угодил в рубку, перебив командование корабля и штабистов адмирала Лютьенса. Гордость фюрера превратилась в идеальную мишень и грушу для озлобленных гибелью «Худа» английских моряков. Потом подсчитано, что в то утро английским флотом было выпущено 2800 снарядов разного калибра, и 700 из них попали в цель.

Несмотря на громадные повреждения, выход из строя всех орудий главного калибра и гибель офицеров, «Бисмарк» не спускал флаг. Это дало британцам право долбить корпус снарядами и торпедами до тех пор, пока кто-то не открыл кингстоны на гибнущем линкоре. В 10:39 линкор, перевернувшись вверх килем, пошел ко дну в 380 милях юго-западнее побережья Ирландии.

Несколько членов экипажа, находившиеся на корпусе в момент затопления, отдавали воинское приветствие гибнущему судну. Организованные спасательные работы позволили выловить из воды 110 человек, еще 5 спасла подошедшая, сутки спустя, немецкая подлодка. Команда эсминца Его Величества «Казак» спасла кота, окрестив его Оскаром.

Правда, он не принес удачи кораблям, на который забрасывала его судьба. «Казак» будет потоплен торпедой, после чего Оскар переберется на тот самый Ark Royal. Через короткое время и этот авианосец окажется на дне, уже у берегов Мальты. Но кот опять выживет. Непотопляемый Сэм, известный ранее как Оскар, после этого, от греха подальше, будет отвезен в Белфаст, где в мире и покое окончит свои дни в 1955 году.

Расследование обстоятельств гибели «Бисмарка» будет волновать умы еще много лет.

Версия о том, что корабль был потоплен экипажем во избежание захвата, будет косвенно подтверждена в 2002 году. Место гибели, поиски которого увенчались успехом в 1989, привлекло знаменитого создателя «Титаника» и фанатика подводных съемок Джеймса Кэмерона.

Используя новейшее оборудование, в 2002 году он снял уникальный фильм о состоянии покоящегося на дне корабля. Именно он обнаружил открытые кингстоны. Исследованиям, правда, помешало международное законодательство, по которому «Бисмарк» является массовым воинских захоронением, и исследовать его необходимо очень осторожно.

Для любителей морского флота и сам линкор, и обстоятельства его гибели являются одной из главных историй флота Второй Мировой войны. Привлекает обстоятельство героической борьбы экипажа «Бисмарка» на протяжении всего похода. Несмотря на огромное превосходство англичан в море и многочисленные трудности, немецкие моряки с честью сражались и с честью погибли.

На формирование образа корабля повлияло также время его гибели. К маю 1941 года война еще не приняла ожесточенный характер, и почти рыцарское поведение обоих флотов подняло престиж самого сильного германского линкора.

Две правды одного лайнера

«Вильгельм Густлоф». Фото: wikipedia.org

Подлинная история стала мне известна в 90-х годах через Гарри Шёна — одного из немецких моряков, служивших на этом лайнере. Помнится, разговор зашел о войне, вернее, о ее жертвах, в том числе и о его погибших родственниках. Признаться, я не слишком поверил тому, что на лайнере перевозили беженцев. Тогда он показал фотографию своей жены и сына, которые январской ночью 1945 года ушли на дно вместе с кораблем и тысячами других беженцев. Затем достал акт свидетельства об их смерти. Там стояло название корабля.

По возвращении в Петербург я еще раз перечитал копию представления командира лодки Александра Маринеско к званию Героя Советского Союза от 20 февраля 1945 года. С этим документом удалось ознакомиться в архиве Центрального военно-морского музея. На общее обозрение он не выставлялся. Действительно, в нем говорилось, что «Вильгельм Густлоф» среди прочих перевозил свыше 4000 беженцев. Но упор в данном документе делался, естественно, не на них, а на то, что были потоплены 3700 подводников и что этого количества было бы достаточно для укомплектования 70 подводных лодок среднего тоннажа. Именно такая непроверенная и, как впоследствии оказалось, ложная информация шведской газеты «Стокгольм Тиднинген» от 18 февраля 1945 года как нельзя лучше подошла в тот момент для создания образа героя войны. Поэтому в опубликованных в советский период книгах об «атаке века» сведения о погибших беженцах либо отсутствовали, либо сводились к констатации, что это были семьи фашистов, заслуживавших такой гибели. Что касается самого Александра Маринеско, то благодаря писателю Александру Крону сформировался трагический образ героя-подводника. Когда в 1984 году вышла его повесть «Капитан дальнего плавания», в библиотеках записывались в очередь желающие ее прочитать. Разумеется, о беженцах там не говорилось.

Александр Маринеско. Фото: wikipedia.org

В одну из поездок по Германии я посетил памятник погибшим немецким подводникам в местечке Мёльтенорт на севере Германии у города Киль. Надолго остановился у бронзовой доски с именами военных моряков, отправившихся с «Густлофом» в последний рейс. Искал цифру 3700. Ее не было. В алфавитном порядке там были перечислены 390 погибших подводников. Среди них: восемь офицеров, старший их которых теоретически мог бы быть командиром немецкой подводной лодки, остальные — унтер-офицерский и рядовой состав. Тогда мне стало окончательно ясно, что точку в истории с гибелью этого корабля ставить рано.

Несколько лет затем я занимался поисками материалов с обеих сторон. Разговаривал с живыми участниками торпедной атаки на «Густлоф»: со штурманом ПЛ «С-13» Николаем Редкобородовым и матросом Павлом Астаховым. Помню, с каким восхищением говорили они о своем командире Александре Маринеско, называя его батей. Дочь Маринеско Татьяна Александровна показала мне рукопись книги о своем отце, назвав ее «Я с тобой говорю, как с живым». Я понял, что не зря одни люди восхищались Маринеско, а другие порицали. Это был неординарный человек, сочетавший удивительное самообладание, железную волю и одновременно совершавший дисциплинарные проступки.

В Германии я познакомился и с бывшим помощником казначея на лайнере — Гейнцем Шёном, который после войны стал летописцем «Густлофа», написал несколько книг, нашел массу архивных материалов.

Если бы не он, то данная катастрофа так и осталась бы белым пятном истории.

И уж точно не было бы скандального романа лауреата Нобелевской премии Гюнтера Грасса «Траектория краба». Когда он в переводе появился в начале 2000 годов в России, всё окончательно стало на свои места. Грасс дал меткую характеристику «Вильгельму Густлофу»: «Это было не госпитальное судно Красного Креста, не транспортный корабль, переполненный исключительно беженцами, а подчиненный военно-морскому флоту вооруженный лайнер, на борт которого чего только не погрузили».

Обложка романа Гюнтера Грасса «Траектория краба» — о гибели лайнера «Вильгельм Густлофф». Фото: amazon.de

Удалось мне обменяться мнением и с крупнейшим специалистом по истории военно-морских флотов периода Второй мировой войны Юргеном Ровером. Вот как он охарактеризовал причину гибели немецкого лайнера: «Из-за отсутствия надлежащего взаимодействия лиц, отвечавших за конвойное сопровождение, «Вильгельм Густлоф» не получил необходимой охраны. Сопровождаемый лишь маленьким миноносцем «Леве» лайнер следовал по глубоководному фарватеру севернее отмели Штолпебанк в западном направлении. Темной холодной ночью подводная лодка «С-13» обнаружила корабль и атаковала его. Пораженный тремя торпедами «Вильгельм Густлоф» начал тонуть. Его агония продолжалась 62 минуты. Незадолго до гибели лайнера к месту катастрофы подошел крейсер «Адмирал Хиппер», сопровождаемый миноносцем «Т-36». В связи с тем, что подводная лодка находилась поблизости, командир крейсера принял решение уйти с места катастрофы. Однако он оставил там «Т-36″, который спас 564 человека и вынудил лодку отойти, забросав ее глубинными бомбами. Из числа спасенных впоследствии умерли от переохлаждения 13 человек. Катастрофу пережили 1239 человек. Погибло по меньшей мере 9343 человека».

Я тоже оказался причастен к истории с «Густлофом», переведя книгу английских исследователей. В русском варианте под названием «Правда о «Вильгельме Густлофе» с фотографиями из архива Гейнца Шёна она вышла в 2005 году в издательском доме «Нева» и давно уже стала библиографической редкостью. Но она есть в электронном варианте.

Помню оценку известного петербургского писателя Михаила Чулаки после прочтения этой книги: «Вы замахнулись на подвиг, вам этого не простят». Действительно, и по сей день встречаю резкое осуждение как фальсификатор истории.

Мне до сих пор ставят в вину, что превозношу трагедию немцев и преуменьшаю подвиг экипажа советской подводной лодки.

Но в силу своей военной профессии, как офицер информационно-аналитических служб, возражаю и говорю, что привык ответственно работать с документами.

В сегодняшних условиях, зная реальную картину событий 30 января 1945 года, я бы не решился характеризовать произошедшее как подвиг, хотя с полным пониманием отношусь к тому, что именно эта оценка наиболее оптимальная для советского времени. Но давайте честно признаемся, что мы фактически имеем дело с одной из самых трагических страниц войны, где переплелись мастерство экипажа подводной лодки Маринеско и гибель огромного числа мирных немецких граждан, ставших заложниками войны. Это была мастерская атака, проведенная в сложнейших условиях, результатом которой оказался трагический финал. Что касается гражданских лиц с лайнера «Вильгельм Густлоф», то примечательную характеристику дал Даниил Гранин: «Эти люди бежали от войны, но она их вновь настигла».

В данной истории заложена квинтэссенция любой из войн, сущность которых заключается в их бесчеловечности, в первую очередь по отношению к мирным гражданам, которые не в состоянии защититься от вооруженного нападения. Но это также и драма людей в военной форме, которые, выполняя боевой приказ, нередко, сами того не ведая, уничтожают вместе с вооруженным противником и мирных людей.

Модель корабля в Международном морском музее Гамбурга. Фото: imm-hamburg.de

Иногда я задумываюсь: вдруг где-то наверху встречаются души Гюнтера Грасса и писателя Сергея Смирнова, открывшего в 60-х годах историю Брестской крепости. Он приложил руку и к «Вильгельму Густлофу», будучи допущенным к засекреченным материалам. И «открыл» нам удивительные тайны о том, что Маринеско был личным врагом фюрера, а сам Гитлер устроил трехдневный траур по кораблю, уничтоженному советскими подводниками. Видимо, советский писатель полагал, что никто и никогда не узнает истинную правду, а потому можно кое-что и переиначить. А в итоге все равно это оказалось секретом Полишинеля. Как пишет и подтверждает фотоснимками Грасс, траур был, но не по кораблю, а по человеку с таким именем, сподвижником Гитлера. Он ему устроил шикарные поминки в 1935 году в Шверине в присутствии 35 тысяч нацистов. Личный враг тоже был, но не советский подводник, а еврейский студент Давид Франкфуртер, убивший реального Вильгельма Густлофа.

Вот такие казусы преподносит нам история, а потом из них рождаются фальсификации. К сожалению, они нескончаемы. Уж больно велика фантазия у человека.

Юрий Лебедев, историк, член союза писателей СПб