Почему русские рабы?

Содержание

Как свободный Русский Север стал первым «окном в Европу»


Как свободный Русский Север стал первым «окном в Европу».

Крестьяне Русского Севера — свободный народ, не знавший татарских нашествий и крепостной повинности, преуспевший в судостроении, международной торговле, освоивший дальние рубежи морского северного пути и заложивший уникальные народные промыслы. И именно с Поморья,
так назывались эти территории было «открыто» первое окно в Европу.

Мирное освоение северных богатств

К 10 веку русские охотники, пахари и купцы вышли по рекам на берега Студеного моря, как тогда называли бассейн Северного Ледовитого океана. Покорение новых земель шло двумя потоками: сначала из Новгорода, а затем и из Ростова Великого. Север привлек Новгородцев пушниной, рыбой и морскими животными. Со временем там сформировался русский субэтнос поморов, а позже утвердилась территориальная единица — Поморье.
Природные богатства, которые доставались новгородцам, подтолкнули к Северу и ростово-суздальских князей. Между колонизаторами даже начали происходить вооруженные стычки. Жители Русского Севера и сегодня различают, из каких конкретно мест пришли их предки. В Архангельской области верховье Северной Двины называют Ростовщиной. А жители побережья Онежского озера не забывают о своих новгородских корнях.


Деревянное зодчество Поморья./Фото: www.ethnomuseum.ru

По отношению к северным аборигенам освоение новых земель шло преимущественно мирным путем, поэтому взаимоотношения с населением края сложились добрососедские. Плавная ассимиляция коренных жителей привела к появлению единой исторической общности, соединившей в себе культурные традиции славян и северных аборигенов.
С XVII века, после раскола Православной церкви, на Север пришли староверы, не принявшие нововведений патриарха Никона. Так, в Поморье развернулось масштабное старообрядческое движение с зарождением на пустынных болотистых землях десятков монастырских угодий. Множество северных подвижников прославились духовными подвигами и впоследствии были канонизированы Русской Православной Церковью.

Поморы в летних костюмах./Фото: paetz.ru

Русский Север снабжает Британский флот

К началу XVI века Поморье значительно расширяет свои границы и занимает больше половины территории Русского государства. В это время Россия устанавливает перспективные торговые связи с Западом. И поморский край становится всероссийским «окном в Европу». В 1584 году в роли столицы Поморья основывается Архангельск, который последующие 150 лет был единственным морским портом русских.
Россия торговала поморскими металлами, пушниной, мясом, смолой, пенькой. Британский флот оснащался канатами, изготовленными на вологодском и холмогорском канатных дворах. К началу XVII века аналогичное канатное производство в Архангельске считалось крупным конкурентоспособным предприятием со штатом в 400 человек. Еще один промысел национального значения — смолокурение. Смолу использовали в кожевенном, обувном ремеслах, для смазки колес, стен, дверей. Но больше всего произведенная на Русском Севере смола ценилась в качестве водонепроницаемого защитного материала для кораблей. Постоянным закупщиком северной смолы была Англия.

Обогащались русские и северной солью. Ее добыча несколько веков подряд была одним из ведущих промыслов русских поселенцев. На этой отрасли процветали целые города. В XVII веке один только северный Соловецкий монастырь ежегодно продавал около сотни тысяч пудов соли.


Кенозерье – национальный парк Архангельской области./Фото: travel.rambler.ru

Весомой статьей русского экспорта была слюда, считавшаяся лучшей в мире. Северный слюдяной промысел приносил немалые дивиденды допетровским предпринимателям. В устьях северных рек поморы добывали жемчужные раковины. В это время жемчуг становится традиционным украшением народных костюмов, завоевав особое положение среди украшений по всей Руси.
В 1745 году Поморье стало родиной первого российского нефтепромысла. Рудоискатель Фёдор Прядунов освоил кустарную добычу нефти на реке Ухта, переправляя ее бочками в Москву. Отсюда же, из Поморья, началось грандиозное продвижение русских в Сибирь и на Дальний Восток.
Русский Север повлиял на развитие всего Российского флота, став колыбелью судостроения. Морские суда поморов отличались достойными мореходными качествами. Исследователь Арктики Барроу, в 1555 году посетивший север России, отмечал масштабы развития русского мореплавания, указывая и на достойные мореходные качества русских судов.

Самое грамотное крестьянство России

Отсутствие традиционного крепостного права на Русском Севере позитивно сказалось на развитии края. И хотя северные крестьяне облагались всяческими податями и несли казенные повинности, барщины с полной личной зависимостью там не знали. В силу сжатого северного вегетационного периода земледелие этого края удовлетворяло лишь собственные потребности. Поэтому крепостничество в Поморье не прижилось. Дух свободы и предприимчивости сделал северян самыми грамотными сельчанами во всей России.


Вологда – Северная Фиваида, центр раннехристианского монашества./Фото: pbs.twimg.com

Имело значение и не добравшееся на Север татарское нашествие, парализовавшее земли большей части Руси. Здесь не затухало русское самосознание и крепла национальная культура. Допетровское Поморье по праву считалось свободным европейским обществом, основой жизни которого стала не боярская вотчина, а крестьянская волость. Большая часть сибирских землепроходцев – уроженцы Русского Севера. Из поморов вышли ученый Михаил Ломоносов, священник Иоанн Крондштатский, скульптор Федор Шубин. Александр Баранов, славный губернатор Аляски, тоже родом из Поморья.

Как петровский упадок Поморья русскую культуру сберег

Модернизатор Петр Великий много сделал для развития России, забросив передовое Поморье. Самых способных мореходов мобилизовали на флот, множество старообрядцев выжили преследованиями, а на смену главному торговому центру Архангельску пришел Петербург. Десятки преуспевающих городов Приморья превратились в захудалые деревни, а инициативное и образованное население Севера устремилось кто куда.
Парадоксально, но в силу экономического упадка Русский Север законсервировал первозданную старорусскую культуру, дав толчок развитию многих художественных промыслов, впоследствии ставших всероссийским достоянием. Русский Север сохранил образцы древнерусского зодчества, песенные и былинные традиции, древнерусскую книжную культуру, уникальное иконописание.


Создатели совершенной морской культуры./Фото: upload.wikimedia.org

Кажется сказкой, но на самом деле является чистой правдой история о том,
как русские и норвежцы стали говорить на одном языке.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:


Отец Михаила Ломоносова был черносошным крестьянином.

Крестьяне, приносящие оброк в монастырь.
6 Было ли крепостное право и монголо-татарское иго на Русском Севере?
На первый взгляд нет, не было. И, вслед за современными городскими «потомками чуди», живущими, в основном, в Архангельске и строящими новый этнос – «поморы», так утверждают многие. Работает закрепившийся стереотип. А что говорит история как наука? Крепостное право – юридические основания феодального государства, закреплявшие наиболее полную и суровую форму крестьянской зависимости. Включало запрет крестьянам уходить со своих земельных наделов (то есть прикрепление крестьян к земле или «крепость» крестьян земле; беглые подлежали принудительному возврату).
На Русском Севере существовало общинное землевладение. Это «форма землевладения, при котором право собственности на землю принадлежит всей общине в совокупности: каждый из членов общины получает участок земли (надел) во временное пользование, некоторые земли (выгоны, сенокосы, леса) находятся в общем пользовании всех, другие участки (усадьбы)— в подворнонаследственном пользовании. Участки, отдаваемые во временное пользование, через определенные промежутки перераспределяются между членами общины (переделы). Все земельные дела решаются собранием членов общины» . «Поземельная община в России была соединена с административно-фискальной единицей: члены поземельной общины были связаны круговой порукой по уплате податей» .
Волостная община у северных черносошных крестьян, не в смысле хозяйственной, а в смысле самоуправляющейся единицы, «црквы и великого князя тяглых», существовала не всегда, а утвердилась на Русском Севере только после насильственной ликвидации великим князем московским новгородских вечевых порядков в 1478 г. В новгородский же период наряду с церковным землевладением существовала и боярская вотчина – боярское землевладение, причем в перв. пол. ХVI в. на Двине в крестьянских семьях, происшедших от местных новгородских своеземцев, т. е. у «поморов», широко практиковалось патриархальное рабство (это вам покруче крепостного права!), которое в московский период изжило себя вместе с новгородской так называемой «демократией». Об этом определённо свидетельствуют отдельные сохранившиеся грамоты. См., например, дельную грамоту братьев Амосовых 1527 г. — Сборник грамот коллегии экономии. Т. 1. Грамоты Двинского уезда .
«Северное «черносошное» крестьянство и старые служилые люди русского юга, «однодворцы», также привлечены были к платежу подушного оклада и составили сословие «государственных» К. Это сословие должно было находиться в таком же отношении к правительству, в каком находились владельческие К. к своим господам. Уже московское правительство проводило эту идею, а Петр осуществил ее окончательно, обложив все разряды государственных К. особой «оброчной» податью, в половинном размере сравнительно с подушной (40 и 80 коп.) . Зависимость К. от чиновников была настолько велика, что некоторые современники серьезно доказывали преимущество перед ней помещичьей власти. Фискальные цели были для уездных властей на первом плане; волостное правление превращалось, поэтому, в простое орудие для взимания податей, в «низшую полицейскую инстанцию, безусловно подчиненную исправнику и становому приставу» .

«Указ 1597 г. (Указ о запрещении выхода крестьян в Юрьев день) сам по себе не создавал общего прикрепления: он говорил лишь о пятилетней давности для исков о беглых, и в истории постепенно сложившегося крестьянского прикрепления не играл никакой роли (см. Крестьяне). В конце XVI и начале XVII вв. право перехода сменилось двумя явлениями: побегом крестьян на окраины и «свозом» их на земли крупных владельцев, и законодательство направлено было на устранение этих явлений (указы 1601 и 1602 гг., 1642 г., указ о переписи 19 октября 1645 г.)» .
Таким образом, «крепостное право — это на самом деле вовсе не «вотчинный режим» управления крестьянством, т. е. помещики (поместная система возникла до крепостного права), а особый универсальный и всеобщий государственный режим стеснения передвижения податного населения для исправного сбора налогов в казну. Поэтому крепостное право на Русском Севере всё-таки было» .
«Зримым свидетельством существования крепостного режима в России был паспорт и повсеместная система сыска беглых. Для сбора налогов население не только было закреплено на месте своего проживания, но и связано еще и круговой порукой. Для того чтобы Михайло Ломоносов смог поехать в Москву учиться, его отцу пришлось заплатить круглую сумму своей общине. Вот оно крепостное право в действии. Режим крепостного права на Русском Севере был отменен только в результате реформы 1837-1841 гг. графа П.Д.Киселева». .
О существовании крепостного права на Русском Севере свидетельствует множество документов ХVI — ХVII вв., в частности такой массовый источник, как писцовые и переписные книги. А что пишут наши сочинители о «свободах для поморов» на Севере, не считаясь ни с какими источниками? «Согласно указам Петра I в 1719 и 1724 гг. свободное поморское черносошное крестьянство было лишено своих свобод, дарованных еще Иваном Грозным, и переведено в разряд государственных крестьян». . Но свобода, дарованная от Москвы, еще не свобода от патриархального рабства в ХVI в. (см. выше), от монастырской и других повинностей.
Еще более распространенный стереотип – об отсутствии на Севере монголо-татарского ига. Он хорош для обоснования особенного характера русских на севере, а уж тем, кто себя причисляет к отдельному маленькому, но гордому народу «поморов», и тем более. Но взгляд на характер нашествия Орды на Русь ученые-историки понимают по-разному. Во всяком случае, ордынской данью облагался и Русский Север. «Что касается монголо-татарского ига, пишет Вернадский Г.В. в книге «Монголы и Русь», то Новгородская земля, включая Заволочье, находилась через своего суверена — великого князя владимирского — во власти Орды в XIII–XIV вв.» .
Список источников:
1 Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона. 1890-1907. (см. Крепостное право).
2 Сборник грамот коллегии экономии. Т. 1. Грамоты Двинского уезда. Пг., 1922. № 60. Стб. 51–55.
3 Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона. 1890-1907. (см. Крестьяне).
4 Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона. 1890-1907. (см. Юрьев день).
5 Семушин Д.Л. «Поморство» Ломоносова — миф», в кн. «Поморский вопрос» и Русская Арктика» / Сб.ст. под ред. М.А.Колерова. М.:Издательский Дом «Регнум», 2013.256 с.
6 Семушин Д.Л. «Поморская истерия»: Продолжение…» http://arkhangelsk.russiaregionpress.ru/archives/9962
7 Мосеев И.И. «Петр I — главный антибренд Архангельска». http://www.bclass.ru/turizm/petr-i-glavniy-antibrend-archangelska
8 Вернадский Г.В.» Монголы и Русь». М., Тверь, 1997. С. 157, 178.
Примечание. Ссылка для книги «Поморский вопрос» и Русская Арктика» / Сб.ст. под ред. М.А.Колерова. М.:Издательский Дом «Регнум», 2013.256 с. —

О рабской сущности русского народа

Ричард Пайпс, «Россия при старом режиме»:
Крестьянин чутко осознавал разницу между себе равными и вышестоящими.
Всякого человека, не облеченного властью, он звал братом, а имеющего власть величал отцом или, чуть более фамильярно, батюшкой.
С себе равными он обращался на удивление церемонно. Приезжавшие в Россию путешественники изумлялись, насколько учтиво здоровались друг с другом крестьяне, вежливо кланяясь и приподнимая шапку. Один путешественник отмечает, что в отношении политеса они ничем не уступали парижанам, прогуливающимся по Boulevard des Italiens. Перед вышестоящими они либо били челом (привычка, приобретенная при монголах), либо отвешивали поясной поклон.
До революции 1905 г. русский крестьянин несомненно был «монархистом» в том смысле, что не мог представить себе иного средоточения земной власти, кроме царя. Он смотрел на царя как на наместника Божьего на земле, созданного Господом, чтобы повелевать крестьянином и печься о нем. Все хорошее он приписывал царю, а во всем дурном винил либо Божью волю, либо помещиков с чиновниками. Он верил, что царь знает его лично, и постучись он в двери Зимнего дворца, его тепло примут и не только выслушают, но и вникнут в его жалобы до самой мелкой детали.
Именно в силу этого патриархального мировосприятия мужик проявлял по отношению к своему государю такую фамильярность, которой, категорически не было места в Западной Европе. Во время своих поездок по России с Екатериной Великой граф де Сегур с удивлением отметил, насколько непринужденно простые селяне беседовали со своей императрицей.
В свете этих цитат крайне интересно выглядит замечание Сталина о нашей интеллигенции, склонной к преклонению до степени пресмыкания перед всяким западническим влиянием:
Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей, у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма.
У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя еще несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников. Эта традиция отсталая, она идет еще от Петра…
Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами-засранцами.
Простой крестьянин не пойдет из-за пустяков кланяться, не станет ломать шапку, а вот у таких людей не хватает достоинства, патриотизма, понимания той роли, которую играет Россия.
У военных тоже было такое преклонение. Сейчас стало меньше. Теперь нет, теперь и они хвосты задрали.
Почему мы хуже? В чем дело? В эту точку надо долбить много лет, лет десять эту тему надо вдалбливать.
Бывает так: человек делает великое дело и сам этого не понимает. Вот взять такого человека, не последний человек, а перед каким-то подлецом-иностранцем, перед ученым, который на три головы ниже его, преклоняется, теряет свое достоинство.
Так мне кажется. Надо бороться с духом самоуничижения у многих наших интеллигентов.
Как видим, сильно развитое чувство собственного достоинства среди простых русских людей — вполне характерная черта нашего национального характера, признаваемая даже теми, кого тяжело упрекнуть в симпатии и предвзятом отношении к «старым временам».
Самый обычный русский крестьянин в этом вопросе легко мог дать фору верхушке нашего общества, которая, казалось бы, по одному своему призванию должна была быть его независимой и горделивой элитой и вести за собой всю остальную нацию.
В чем причина этого парадокса догадаться нетрудно.
В рабской сущности простых русских людей обвиняет та самая «интеллигенция», не упускающая ни малейшей возможности заметить, что народ наш — быдло и анчоусы, неспособный по достоинству оценить все прелести западноевропейских ценностей и привыкший жить под кнутом господина и грозным взором царя-батюшки.
А теперь еще раз вспомним прекрасное замечание Пайпса о природе такого взгляда на историю:
Особенно важно избавиться от заблуждений, связанных с так называемой жестокостью помещиков по отношению к крепостным… Пропитывающее XX век насилие и одновременное «высвобождение» сексуальных фантазий способствуют тому, что современный человек, балуя свои садистические позывы, проецирует их на прошлое; но его жажда истязать других не имеет никакого отношения к тому, что на самом деле происходило, когда такие вещи были возможны.
На мой взгляд, если и есть основания говорить о рабской сущности какого-либо сословия в России, то ответ здесь очевиден.
Ни о каком крестьянстве речи и в помине нет.
P.S.
И немного еще о предприимчивости русского народа. Всё тот же Ричард Пайпс:
Чем же объясняется незначительность русского среднего класса?
Сразу же напрашивается ответ, связанный с состоянием экономики страны. Буржуазия по определению есть класс, имеющий деньги, а, как известно, в России в обращении денег никогда много не было. Страна была расположена слишком далеко от главнейших путей мировой торговли, чтобы зарабатывать драгоценные металлы коммерцией, а своего золота и серебра у нее не было, поскольку добывать их стали только в XVIII в. Нехватка денег была достаточной причиной для задержки появления в России богатого класса, сравнимого с западной буржуазией эпохи классического капитализма.
Однако это объяснение отнюдь не исчерпывает вопроса, ибо жители России всегда отличались незаурядной склонностью к торговле и промышленной деятельности, да и природная скудость почвы понуждала их к предпринимательству.
Не следует идти на поводу у статистических данных, показывающих, что при старом режиме почти все население Европейской России состояло из дворян и крестьян. Социальные категории старой России носили чисто юридический характер и предназначались для разграничения тех, кто платил подати, от тех, кто находился на постоянной службе, и обеих этих групп от духовенства, которое не делало ни того, ни другого; эти категории использовались совсем не для обозначения хозяйственной функции данного лица.
В действительности гораздо большая часть населения России всегда занималась торговлей и промышленностью, чем можно было заключить из данных официальных переписей.
По всей видимости, не будет ошибкой сказать, что в период становления русского государства (XVI–XVIII вв.) пропорция населения страны, постоянно или часть времени занимавшегося не сельскохозяйственной деятельностью, была выше, чем в любой из европейских стран. Посещавшие Московию западноевропейские путешественники неизменно приходили в изумление от деловой хватки ее обитателей.
Шведский торговый агент Йохан де Родес отмечал в 1653 г., что в России «всякий, даже от самого высшего до самого низшего, занимается … и вполне несомненно, что эта нация в этом деле почти усерднее, чем все другие нации…».
Побывавший там двадцать лет спустя немец Йохан Кильбургер наблюдал сходную картину: никто не был лучше русских приспособлен к коммерции в силу их к ней страсти, удобного географического нахождения и весьма скромных личных потребностей. Он полагал, что со временем россияне сделаются великим торговым народом.
На иноземцев производило особенно глубокое впечатление то, что, в отличие от Запада, где занятие торговлей считалось ниже дворянского достоинства, в России никто не смотрел на него с презрением: «Все Бояре без исключения, даже и сами Великокняжеские Послы у иностранных Государей, везде открыто занимаются торговлей. Продают, покупают, променивают без личины и прикрытия…».
Промышленное развитие России было менее бурным, чем бившая в ней ключом торговая деятельность. Однако и оно было куда значительней, чем принято полагать.
В XVIII в. литейные предприятия Урала, обслуживавшие главным образом английский рынок, по выплавке железа занимали первое место в Европе. Хлопкопрядильная промышленность, которую механизировали в России раньше других отраслей, в 1850-х гг. производила больше пряжи, чем германская. На всем протяжении XVIII и XIX вв. в России процветала надомная промышленность, чьи застрельщики по своей энергичности мало чем отличались от американских предпринимателей-самородков. Начавшийся в 1890 г. подъем всех отраслей тяжелой промышленности достиг таких темпов, каких России с тех пор добиться не удавалось. Благодаря ему накануне Первой мировой войны Россия заняла пятое место в мире по объему промышленного производства.

150 лет назад в России формально отменили рабство

150 лет назад, 19 февраля 1861 года в России манифестом царя Александра второго было отменено крепостное право, которое многие историки считают аналогом рабства. Современники, и позднейшие историки отмечали во многом несправедливый по отношению к крестьянству характер освобождения, сыгравший в процессе дальнейшего развития государства и общества роль «бомбы с часовым механизмом», причем для самого монарха – в самом прямом значении этого термина. С одной стороны, крестьяне объявлялись лично свободными, получали право самостоятельно распоряжаться своею личностью, имуществом, заключать сделки и т.п. С другой стороны, крестьяне остались единственным классом, который платил подушную подать, нёс рекрутскую повинность и мог подвергаться телесным наказаниям, хотя и по решению суда. Заметим, что Россия со времени Петра первого хотела заявить о себе всему свету. борясь за благо украинских крестьян, страдающих от польской барщины, проявляя заботу о крымских христианах греках и армянах в Крымском ханстве, осуждая вывоз африканских рабов в Америку и колонизацию Нового света европейцами, сама продолжала совершенствовать крепостное право, другими словами закабалять, покупать и продавать своих рабов вплоть до середины XIX века. Рабство на Руси, а позже в России – это особая и долгая тема, пишет историк Гульнара Абдуллаева. Оно зародилось практически сразу же, едва появились государственные образования. Изначально рабы делились на смердов, закупов и холопов. Но, в сущности, все они были рабами, прикрепленными к земле, принадлежавшей либо государству, либо владетельному князю. И если по началу труд крестьянина попросту эксплуатировался, но он мог уйти с земли в ремесленники, то по Судебнику 1649 года он окончательно прикреплялся к земле и становился собственностью владельца. То есть новый закон окончательно объявлял о рабстве. Несмотря на то, что в том же Судебнике 1649 года говорилось, что владелец поместья не имеет право посягать на жизнь крестьянина и лишать его земельного участка, это широко практиковалось. Жизнь простого раба не имела ценности, так как прирост населения не был низким. Рабовладельцы, русские князья и бояре не стесняясь пользоваться крепостными по своему желанию. Многие извлекали свою пользу из продажи своего раба или же продавали своих холопов купцам, а те в свою очередь перепродавали живой товар на невольничьих рынках в Константинополе, Смирне и генуэзской Кафе. Рожденным в рабстве крестьянам даже не приходило в голову роптать и тем более заявить о своих правах, которых у них попросту не было. Впрочем, об этом они даже не помышляли, так как для них это было нормой. Без хозяина и кнута народ не представлял себе иной жизни. Они покорно жили при одном хозяине, а когда на смену старому приходил новый они принимали и его. Крепостное право было для них естественным, мирообразующим элементом. С 1741 года повсеместно в России начинается монополизация собственности на крепостных в руках дворянства и крепостное право распространяется на все разряды владельческого крестьянства. При Екатерине II-й начинается завершающий этап развития государственного законодательства, направленного на усиление крепостного права в России «для твердости бытия государственного безопаснее порабощать людей, нежели дать им не вовремя свободу», писали в те времена. Русский народ дошел в своем рабском воспитании до того, что было в порядке вещей холопу продать самого себя в присутствии свидетелей. И именно в это время на историческую арену выходят знаменитые российские рабовладельцы. О зверствах, чинимых хозяевами над крепостными, свидетельствуют исторические факты. В то время, когда просвещенная царица Екатерина, которая, к слову сказать, загубила не одну душу своих верноподданных, вела высокоинтеллектуальные беседы с Вольтером в Подольском уезде Московской губернии, помещица Дарья Николаевна Салтыкова, прозванная Салтычиха, предавалась развлечению, привычному в те времена, жестоко истязала своих крепостных крестьян. Помещица замучила насмерть более 135 человек, преимущественно женщин, в том числе несколько девочек 11-12 лет. Вместе с тем Салтычиха вела набожный образ жизни, делала пожертвования церкви и ежегодно отправлялась в поездки к православным святыням. В 1768 году она была приговорена к смертной казни, которая была заменена пожизненным заключением в монастырской тюрьме. В монастыре Салтыкова провела 33 года и никогда не раскаивалась в своих злодеяниях. Расправившись с Салтычихой, Екатерина начала войну на юге, целью которой было присоединить к России Крымское ханство, дабы иметь выход в Черное море, а также пополнить страну новыми верноподданными и рабами. Несмотря на то, что путем дипломатических махинаций война была выиграна, население крымского полуострова так и не решились закрепостить, оставив его для видимости свободным, а вот южной Украине повезло меньше. Законом от 3 мая 1783 года крепостное право было распространено на присоединенную к России Малороссию и Запорожскую Сечь, где его ранее не существовало, а 12 декабря 1796 года – на Екатеринославскую, Воскресенскую, Таврическую губернии, Кавказ и Донскую область. Именно в этих регионах насильно перешедших под руку России, вспыхнули первые бунты. Привыкшие к вольной жизни люди стремились сбросить с себя непривычное ярмо, потому что рабство было неприемлемо. Любопытно то, что когда в самой же России продавали и покупали рабов целыми имениями и по одиночке русские и советские источники сообщают, что: «лишь покорением Крыма был положен конец этой позорной для Европы торговли христианскими рабами»… А между тем, в самой России рабство официально продолжалось вплоть до 1861 года! И в Петербурге неподалеку от Сенатской площади был самый обычный рынок, где продавали крепостных крестьян, не стесняясь разлучали матерей с детьми, мужа с женой, сестру с братом. Ничего не изменилось и после смерти Екатерины. Ее сын Павел хоть рьяно и приступил к изменению правления в государстве, но об отмене рабства не помышлял. При нем в поместьях процветала эксплуатация рабов. Их по-прежнему продавали и покупали (от 30 до 800 рублей за голову), но теперь уже только на внутреннем рынке. Либеральные замыслы Александра I об отмене крепостного права так и остались его задумками, не воплотившимися в жизнь. Зато при Николае I ни о каком раскрепощении речи не могло быть. Рабами себя почувствовали все его подданные. Поражение в Крымской войне, ненависть венгров, поляков, французов из-за участия русских войск в подавлении восстаний и революций в Европе в 1848-49 г.г., что могло грозить изоляцией для элиты заставило нового царя Александра второго всё-таки формально освободить большую часть населения России от личного рабства. Одна из либеральных газет того времени писала:»теперь, когда благополучно разрешена вековая задача о крестьянах, каждый из нас с гордостью может сказать, что наконец Россия на пути цивилизации не отстала от опередившего нас запада». Тем не менее, Россия и после манифеста 19 февраля 1861 года осталась для Европы страной чуждой, страной, где рабство индивидуума в отношении государства осталось нормой.

В настоящее время все фермеры и крестьяне имеют возможность обращения к такому специалисту, как земельный юрист для защиты своих интересов и своего имущества в суде от каких-либо посягательств.

Это рабство? Крестьян можно было бить? Стыдные вопросы о крепостном праве И калькулятор вашей стоимости до 1861 года!

Sovfoto / Universal Images Group / REX / Vida Press

19 февраля 1861 года в России закончилось рабство: Александр II подписал манифест об отмене крепостного права. «Медуза» попросила просветительский проект InLiberty, который считает тот день одной из семи ключевых дат в истории России, ответить на стыдные вопросы о крепостном праве, а также рассчитать, за сколько можно было бы купить или продать читателей «Медузы», если бы они жили в Москве два века назад и были бы крепостными.

Сначала — калькулятор

Все расчеты калькулятора — приблизительны и сделаны на основе объявлений в газете «Московские ведомости» с 1799 по 1802 год. Разработка — Дмитрий Швед, дизайн — Настя Яровая, продюсер — Екатерина Кронгауз, автор — Илья Венявкин

Крепостное право — это рабовладение?

Да, как минимум для многих современников крепостного права. В знаменитом «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев писал: «Земледельцы и доднесь между нами рабы; мы в них не познаем сограждан нам равных, забыли в них человека».

Было ли крепостное право похоже на американское рабовладение? Не совсем. Закон формально (но далеко не всегда на практике) защищал крепостных от чрезмерных поборов и насилия владельца. Крепостные, в отличие от рабов, которые находились в полной личной собственности владельца, содержали себя сами, отдавая часть своего дохода — деньгами или продуктами — владельцам земли, к которой были прикреплены.

Слово «рабство» со временем заменяют «крепостным состоянием», а затем — «крестьянским вопросом». Однако сути дела это не меняет — если человека можно купить или проиграть в карты, для описания его статуса не нужно искать сложных слов.

В основе крепостного права не было какого-то одного закона, оно складывалось постепенно и в итоге так глубоко укоренилось в сознании и повседневной жизни людей, что помыслить иное положение вещей для многих было очень сложно. В том числе поэтому его было так трудно отменить. Можно сказать, что крепостное право было следствием специфической ситуации с собственностью в России: вся земля принадлежала князю и раздавалась в качестве вознаграждения за военную или гражданскую службу. Крестьяне, жившие и работавшие на этой земле, закреплялись (именно отсюда происходит слово «крепостной») за ее хозяином. Окончательно крепостное право сложилось к середине XVII века — по Соборному уложению 1649 года владельцы земли получили право на бессрочный розыск беглых крестьян. Так у крестьян появились хозяева.

Практики продажи крестьян без земли Уложение еще не фиксирует, но у государства того времени не было ни необходимости, ни желания ей препятствовать. Уже в конце XVII века продажа, обмен или дарение людей стали обычным делом.

Сколько людей в России были крепостными? Крепостными были только подданные Российской империи или можно было себе купить африканских рабов?

К 1861 году в России 23 миллиона крепостных крестьян. Были и другие — «государственные», прикрепленные к земле, которая принадлежала казне, или «удельные», принадлежавшие императорской семье. По данным ревизии 1857 года, их было еще 29 миллионов человек, а всего в стране проживало немногим больше 60 миллионов. В некоторых губерниях крепостных было почти 70%, как в Смоленской и Тульской, в других их почти нет (в Сибири крепостных — около 4 тысяч человек).

Николай Неврев «Торг. Сцена из крепостного быта. Из недавнего прошлого»

Закон никак не регламентировал владение чернокожими рабами, хотя известно, что в аристократических семьях в XVIII веке было модно иметь чернокожих слуг. Однако поскольку юридически института «рабства» в империи не существовало, находились они на положении лично зависимых домашних слуг, то есть дворовых. Впрочем, некоторые выходцы из Африки имели и статус свободных людей. Все знают про прадеда Пушкина, «арапа» Петра I Абрама Петровича Ганнибала, который служил царю в качестве секретаря и камердинера, а затем дослужился и до одного из высших генеральских чинов.

Крепостного можно было бить — и ничего не будет? А разделять семьи? А насиловать?

Битье крепостных было скорее в порядке вещей. Закон формально запрещал жестокое обращение с крепостными, но правительство закрывало на это глаза.

Со времен Елизаветы Петровны дворяне получили право наказывать крепостных, ссылая их в Сибирь, и это была распространенная практика. В 1827–1846 годах помещики сослали в Сибирь почти четыре тысячи человек. Сосланные засчитывались за рекрутов, то есть помещик был волен «очищать» свои владения от тех, кто ему не нравился, и еще и ничего при этом не терять.

Телесные наказания крепостных (особенно порка) были широко распространенной практикой. Свод законов 1832–1845 годов смягчил возможные наказания крепостных — за помещиками оставили следующие: розги — до 40 ударов, палки — до 15 ударов, заключение в сельской тюрьме до 2 месяцев и в смирительном доме до 3 месяцев, отдача в арестантские роты на срок до 6 месяцев, а также в рекруты и удаление навсегда из имения с предоставлением в распоряжение местной государственной администрации.

Государство наказывало помещиков за злоупотребление властью и крестьян за неповиновение примерно в одинаковых масштабах — в 1834–1845 годах по всей России было осуждено 0,13% крестьян и 0,13% помещиков от общего числа тех и других в стране.

Перечислять разнообразные способы издевательств не хочется — достаточно сказать, что среди них — изнасилования, домашняя пыточная, домашний тир с непосредственным участием крепостных, травля собаками и так далее. Но особые зверства и садизм были скорее исключением. Здесь больших «успехов» добилась помещица Дарья Салтыкова, замучившая разными способами несколько десятков крепостных. Среди излюбленных средств наказаний были порка, обливание кипятком, горячие щипцы для завивки волос, вырывание волос, а также избиение провинившихся поленом.

Екатерина II решила сделать из следствия по делу Салтыковой пример. Следствие велось в отношении 138 возможных убитых и покалеченных крестьян, точно доказанными считались 38 смертей от руки Салтыковой. Приговор писала сама императрица — после публичного наказания у позорного столба Салтыкову поместили в монастырь, где она и умерла, проведя в заточении 33 года.

Крепостной мог быть богатым человеком? Как можно описать уровень жизни среднего крепостного крестьянина? Мог ли он сам себя выкупить и перестать быть крепостным?

История знает примеры разбогатевших крестьян. Одним из них был крепостной Николай Шипов, оставивший после себя мемуары (это большая редкость). Шипов обладал, судя по всему, немалым предпринимательским талантом: вместе с другими крестьянами из своей слободы Шипов перевелся на оброк и отправился в башкирские степи, чтобы покупать и перегонять оттуда стада овец. Это принесло ему такой доход, что он — вместе с другими крестьянами — предложил помещику выкупиться из зависимости. Барин отказался. Шипов вспоминал:

«Однажды помещик, и с супругою, приехал в нашу слободу. По обыкновению богатые крестьяне, одетые по-праздничному, явились к нему с поклоном и различными дарами; тут же были женщины и девицы, все разряженные и украшенные жемчугом. Барыня с любопытством все рассматривала и потом, обратясь к своему мужу, сказала: „У наших крестьян такие нарядные платья и украшения; должно быть, они очень богаты, и им ничего не стоит платить нам оброк“. Недолго думая, помещик тут же увеличил сумму оброка. Потом дошло до того, что на каждую ревизскую душу падало вместе с мирскими расходами свыше 110 руб. асс<игнациями> оброка».

Слобода, в которой жил Шипов, платила помещику 105 тысяч рублей ассигнациями в год. Это огромная сумма — по ценам начала XIX века, времени, о котором рассказывает Шипов, крепостного можно было купить за 200–400 рублей рублевыми ассигнациями (за 125 рублей Пущин в это время купил телегу, а Пушкин получил за «Евгения Онегина» 12 тысяч рублей гонорара).

В книге «Беседы о русской культуре» Юрий Лотман приводит эпизод из воспоминаний Николая Шипова и пишет:

«Интересно, однако, что помещик стремится не столько к своему обогащению, сколько к разорению крестьян. Их богатство его раздражает, и он готов идти на убытки ради своего властолюбия и самодурства. Позже, когда Шипов убежит и начнет свою „одиссею“ странствий по всей России, после каждого бегства с необычайной энергией и талантом вновь изыскивая способы развивать начинаемые с нуля предприятия, организовывая торговлю и ремесла в Одессе или в Кавказской армии, покупая и продавая товары то у калмыков, то в Константинополе, живя то без паспорта, то по поддельному паспорту, — барин будет буквально разоряться, рассылая по всем направлениям агентов и тратя огромные деньги из своих все более скудеющих ресурсов, лишь бы поймать и жестоко расправиться с мятежным беглецом».

С подписанием в 1803 году Александром I Указа о вольных хлебопашцах крестьяне получили право выкупаться у помещиков сразу целыми деревнями и вместе с землей. За время царствования Александра I была заключена 161 сделка и освобождено около 47 тысяч человек мужского пола, или менее 0,5% всего крестьянского населения. За 39 лет, с 1816 по 1854 год, свободу получили 957 тысяч человек. Как пишет историк Борис Миронов, всего за первую половину XIX века коллективно и индивидуально от крепостного права освободились около 10% помещичьих крестьян. В 1842–1846 годах, в период новых скромных попыток законодательно облегчить жизнь крепостных, крестьяне получили право выкупаться на волю как при согласии помещика, так и без его согласия, правда лишь в том случае, если помещичье имение продавалось на аукционе.

Константин Маковский «Крестьянский обед в поле»

Почему часть общества считала, что крепостные — это в порядке вещей? Какие у этого могут быть аргументы? А были случаи, что крестьяне хотят оставаться крепостными?

На самом деле разговор о том, что крепостное право аморально и неэффективно, начинается довольно рано. Екатерина II разделяла мнение, что человек не может владеть человеком, при Александре I дискуссия принимает еще более очевидный оборот, а ко времени царствования Александра II в необходимости отмены крепостного права уже почти никто не сомневался, спорили в основном об условиях и сроках. Другое дело — что сто лет дискуссии о крепостничестве никак не приводили к ощутимым результатам. Аргументов тут было несколько: и пресловутая неготовность людей к свободе, и экономическая сложность процесса (неясно было, где крестьянам взять деньги на выкуп), и размер империи.

Попадались случаи совсем причудливой логики. В 1803 году Дмитрий Бутурлин, дипломат и вольтерьянец, пишет: «Есть что-то такое отеческое и нежное во взаимных отношениях барина и крепостного, в то время как отношения хозяина и нанятого слуги кажутся мне чисто корыстными. Свободный рынок — это обмен услуг на мои деньги, и, едва заплатив, я нахожу, что полностью освобожден от любых обязательств, поскольку выполнил все, что обещал. Мимолетная сделка, которая проходит, не оставляя по себе малейшего следа. Она не несет ни для одной из сторон ни воспоминаний о прошлом, ни надежды на будущее. Наш обычай велит признавать за детьми услуги, оказанные их отцами, — вот вам и прошлое. Обеспечивать существование старым слугам, которые не трудятся уже по возрасту, — вот и будущее. Все это куда человечнее и добрее, чем простой денежный рынок».

К середине XIX века к дискуссии императорского дома и либерального дворянства подключается даже охранка. С 1827 года созданная Николаем I политическая полиция готовит для императора ежегодный отчет о положении в стране. Если читать эти отчеты подряд, хорошо видно, с какой скоростью отношение к «крестьянскому вопросу» менялось в среде высшей российской бюрократии:

  • 1827 год. Среди крестьян циркулирует несколько пророчеств и предсказаний: они ждут своего освободителя, как евреи своего Мессию, и дали ему имя Метелкина. Они говорят между собой: «Пугачев попугал господ, а Метелкин пометет их».
  • 1839 год. Толки всегда одни и те же: царь хочет, да бояре противятся. Дело опасное, и скрывать эту опасность было бы преступлением. Простой народ ныне не тот, что был за 25 лет перед сим. <…> Вообще крепостное состояние есть пороховой погреб под государством…
  • 1847 год. …Главным предметом рассуждений во всех обществах была непонятная уверенность, что Вашему Величеству непременно угодно дать полную свободу крепостным людям. Эта уверенность поселила во всех сословиях опасение, что от внезапного изменения существующего порядка вещей произойдут неповиновения, смуты и даже самое буйство между крестьянами.
  • 1857 год. Дворяне беспоместные, писатели и люди разных сословий… все с восторгом прославляют мысль об уничтожении крепостного права. Они доказывают — и весьма справедливо, — что положение крепостного человека есть состояние неестественное, противное разуму и христианской вере, что человек в рабстве перестает быть человеком и делается вещью…

Сами крепостные относились к происходящему по-разному: 23 миллиона человек довольно сложно считать однородной группой. Среди крепостных были более или менее предприимчивые люди, более или менее готовые к радикальной смене в своей каждодневной жизни, более или менее знающие, что делать дальше; были те, кто любил своих господ и предпочитал продолжать службу.

Крестьянскую реформу называют «ущербной» и видят в этом одну из предпосылок революции. Что в ней было ущербного? Это вообще хорошая реформа или плохая?

Манифест и «Положение о крестьянах» даровали крепостным личную свободу, но являлись компромиссными (и потому половинчатыми) результатами почти четырехлетней работы над законопроектом губернских комитетов, специально учрежденного Главного комитета по крестьянскому делу и так называемых Редакционных комиссий (предполагалось, что комиссий будет две — общая и региональная, но на самом деле работа шла в одной комиссии, которой от первоначального замысла досталось множественное число в названии).

Реформа считалась для царской России почти безупречной: более-менее впервые в процесс были вовлечены совсем разные люди с разными идеологическими взглядами — Александру II было важно, чтобы инициатива реформы исходила не от него, а от дворян. Так она и началась: 30 марта 1856 года, выступая перед уездными и губернскими предводителями московского дворянства, Александр в первый раз пытается внушить им эту мысль: «Слухи носятся, что я хочу дать свободу крестьянам; это несправедливо, и вы можете сказать это всем направо и налево; но чувство враждебное между крестьянами и их помещиками, к несчастию, существует, и от этого было уже несколько случаев неповиновения к помещикам. Я убежден, что рано или поздно мы должны к этому прийти. Я думаю, что вы одного мнения со мною, следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу».

Так начинается реформа — не вполне снизу, но настолько, насколько можно себе представить: роль инициаторов реформы берут на себя литовские дворяне, отчасти вдохновленные самим императором через виленского генерал-губернатора Владимира Назимова. 20 ноября 1857 года, в ответ на прошение дворян, император направляет Назимову рескрипт, разрешающий дворянству заняться разработкой проектов «об устройстве и улучшении быта помещичьих крестьян», что предполагало создание в губерниях специальных комитетов во главе с дворянским предводителем.

Григорий Мясоедов «Чтение Положения 19 февраля 1861 года»

Законы 19 февраля 1861 года дали крестьянам основные гражданские права и освободили их от унизительной личной зависимости от помещиков. Но вот найти простое решение земельного вопроса реформаторам не удалось. Предполагалось, что крестьяне могут выкупить у помещика надел земли, получив на 49 лет от государства ссуду под 6% годовых. Но до перехода на выкуп бывшие крепостные считались «временнообязанными», то есть, по сути, «арендовали» землю у помещика и продолжали платить за нее плату в виде барщины или оброка. Переход к выкупу земли занял в целом более 20 лет — с 1883 года оставшиеся временнообязанные в основном переводились на выкуп принудительно.

Дополнительную пикантность ситуации придавало и то, что, освободившись по манифесту 1861 года от помещиков, крестьяне остались «зависимы» от крестьянской общины, которая регламентировала их хозяйственную деятельность, часто запрещала переезжать (из-за круговой поруки в платеже податей и выкупных платежей) и так далее.

Возможность получить землю в настоящую личную собственность и оставить ее в наследство своим детям пришлось ждать очень долго — до закона 14 июня 1910 года.

Была ли реформа «плохой» или «хорошей»? Наверное, можно себе представить какой-то более правильный процесс с более точным результатом, но очевидно одно: после 19 февраля людей уже нельзя продать и купить — и это ее главный итог. Говорят, что окончательно крестьяне освободились в 1974 году, когда им впервые дали паспорта, говорят, что реформа и ее неполноценность явились предпосылками революции 1917 года, — это все так, но где-то должно быть начало, и это начало — 19 февраля, когда в России наконец отменили рабство.

«Медуза» и InLiberty благодарят за консультацию Игоря Христофорова, профессора Высшей школы экономики и старшего исследователя Принстонского университета, и старшего научного сотрудника НИУ ВШЭ Елену Корчмину

  • Напишите нам