Побег из концлагеря

Семь самых дерзких известных побегов из немецкого плена


8 февраля 1945 года группа советских военнопленных под руководством Михаила Девятаева совершила побег. Побег группы был совершен на захваченном немецком самолете-бомбардировщике Heinkel He 111 из немецкого концлагеря Пенемюнде, где производились испытания ракет «Фау-1». Узники лагерей, пытаясь вырваться на свободу, проявляли солдатскую смекалку и упорство в достижении цели. Мы расскажем о семи самых дерзких побегах из немецкого плена.
МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ ДЕВЯТАЕВ
Гвардии старший лейтенант летчик-истребитель Девятаев и его товарищи совершили побег из немецкого концлагеря на угнанном бомбардировщике. 8 февраля 1945 года группа советских военнопленных из 10 человек захватила немецкий бомбардировщик Heinkel He 111 H-22 и совершила на нем побег из концлагеря на острове Узедом (Германия). Пилотировал его Девятаев. Самолет был обнаружен воздушным асом полковником Вальтером Далем, возвращающимся с задания, но приказ немецкого командования «сбить одинокий “Хейнкель”» он не мог выполнить из-за отсутствия боеприпасов.
В районе линии фронта самолет обстреляли советские зенитные орудия, пришлось идти на вынужденную посадку. «Хейнкель» сел на брюхо южнее деревни Голлин в расположении артиллерийской части 61-й армии. Пролетев чуть более 300 км, Девятаев доставил командованию стратегически важные сведения о засекреченном центре на Узедоме, где производилось и испытывалось ракетное оружие нацистского рейха. Он сообщил координаты стартовых установок «Фау», которые находились вдоль берега моря. Доставленные Девятаевым сведения оказались абсолютно точными и обеспечили успех воздушной атаки на полигон Узедом.

НИКОЛАЙ КУЗЬМИЧ ЛОШАКОВ
Советский летчик-истребитель был сбит в воздушном бою и, попав в плен, подобно Девятаеву, сумел бежать на немецком самолете. Лошаков был сбит в воздушном бою 27 мая 1943 года на самолете Як-1Б, он выпрыгнул с парашютом и попал в плен. После многочисленных допросов в плену Николай Лошаков дает согласие на службу в немецкой авиации. 11 августа 1943 года, вместе с другим советским военнопленным, сержантом бронетанковых войск Иваном Александровичем Денисюком, совершил побег из немецкого плена на самолете «Шторх». 4 декабря 1943 года Лошаков был осужден ОСО НКВД за измену во время пребывания в плену на три года — с 12 августа 1943 по 12 августа 1946 года. В январе 1944 года помещен в Воркутлаг и уже 12 августа 1945 года освобожден из лагеря со снятием судимости.
ВЛАДИМИР ДМИТРИЕВИЧ ЛАВРИНЕНКОВ
Советский ас-истребитель, дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации. К февралю 1943 года Лавриненков совершил 322 боевых вылета, участвовал в 78 воздушных боях, сбил лично 16 и в группе 11 самолетов противника. В августе 1943 года таранил немецкий самолет-разведчик Focke-Wulf Fw 189, после чего попал в плен.
Лавриненкова, который тогда уже был Героем Советского Союза, повезли в Берлин. Возможно, его хотели отвезти к высокому начальству, которое попыталось бы склонить выдающегося летчика на сторону фашистов.

Лавриненков решил, что медлить с побегом особо нельзя. Вместе с товарищем Виктором Карюкиным они выскочили из поезда, который вез их в Германию.
Наши летчики вылетели из вагона, врезавшись в кучу песка, и, кувыркаясь, покатились под откос. Уйдя от погони, за несколько дней герои вышли к Днепру. С помощью крестьянина переправились на левый берег реки и в районе населенного пункта Комаровка в лесу встретились с партизанами.
АЛЕКСАНДР АРОНОВИЧ ПЕЧЕРСКИЙ
Офицер Красной армии, руководитель единственного успешного восстания в лагере смерти в годы Второй мировой войны. 18 сентября 1943 года в составе группы заключенных-евреев Печерский был отправлен в лагерь уничтожения Собибор, куда он прибыл 23 сентября. Там он стал организатором и руководителем восстания заключенных. 14 октября 1943 года узники лагеря смерти подняли восстание. Согласно плану Печерского, заключенные должны были тайно поодиночке ликвидировать персонал лагеря, а затем, завладев оружием, находившимся на складе лагеря, перебить охрану.
План удался лишь частично — восставшие смогли убить 12 эсэсовцев из персонала лагеря и 38 охранников-коллаборационистов, но завладеть оружейным складом не удалось. Охрана открыла огонь по заключенным, и они вынуждены были прорываться из лагеря через минные поля. Им удалось смять охрану и уйти в лес.
СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВСКИЙ
Солдат-ополченец. В октябре 1941 года ополченская дивизия, в которой сражался Сергей Александровский, вела бой в окружении и отступала в район Семлёва Смоленской области. В октябре под Вязьмой, Семлёвом и Дорогобужем в немецком плену оказались сотни тысяч русских солдат и офицеров. Среди пленных был и Сергей Александровский.
Александровский был направлен в концлагерь № 6, располагавшийся в городе Борисове Минской области. Бараки, обнесенные тремя рядами колючей проволоки, казались надежной защитой от побегов.
В один из январских дней 1943 года военнопленных согнали на аппельплац, где на используемый вместо трибуны грузовик поднялись начальник лагеря и человек в необычной форме. Последний был некто капитан Ложкин, который прибыл по поручению РОА (Русской освободительной армии, воевавшей на стороне фашистов). Он подробно рассказал о деятельности РОА, добавив, что прибыл по поручению своего командующего генерала Власова. В лагере Ложкин намеревался отобрать «обманутых русских людей» для РОА.
После этого прозвучала команда выйти из строя тем, кто готов служить в РОА. Сначала из толпы не вышел никто. Затем из центра толпы выскочил коренастый, очень худой человек с длинной седой бородой (предположительно, Александровский). Он швырнул в грузовик какой-то предмет. Раздался взрыв. Грузовик взорвался, а все, кто там находился, погибли. Толпа пленных, воспользовавшись паникой, ринулась к бараку охраны. Узники захватили оружие и сбежали.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ ВАНДЫШЕВ
Сергей Иванович Вандышев — советский летчик-штурмовик, гвардии майор. В 1942 году с отличием заканчивает училище, на базе которого создается 808-й (позже переименованный в 93-й гвардейский) штурмовой авиационный полк 5-й гвардейской штурмовой авиадивизии 17-й воздушной армии, направленный под Сталинград.
В июле 1944 года во время попыток контрнаступления немцев на Сандомирском плацдарме эскадрилья штурмовиков под командованием гвардии майора Вандышева получила приказ уничтожить крупный склад боеприпасов противника. При возвращении домой после успешного выполнения задания самолет Вандышева был сбит. Летчик был вынужден приземлиться на территории врага. Будучи тяжело раненным, он был захвачен в плен.
Его отправили в лагерь для русских военнопленных летчиков в Кёнигсберг. Огромное желание вырваться на свободу привело к мысли организовать побег. Вместе с солагерниками Сергей Иванович участвовал в подкопе, сорванном из-за предательства.
22 апреля 1945 года бежал из плена с острова Рюген вместе с другими советскими пленными, организовав восстание. По другим данным, он был освобожден из лагеря военнопленных в городе Люккенвальде, недалеко от Берлина, 29-й мотострелковой бригадой Советской армии.
После плена Вандышев вернулся в свою часть, снова был назначен командиром эскадрильи, участвовал во взятии Берлина. За время боевых действий он совершил 158 боевых вылетов, уничтожил 23 танка, 59 орудий, участвовал в 52 воздушных сражениях. Сбил лично три и в группе два самолета противника.
ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ МУРАТОВ
Летчик Владимир Иванович Муратов родился 9 декабря 1923 года в Тамбовской области. С ноября 1943 по май 1944 года сержант Муратов служил в составе 183-го истребительного авиационного полка, впоследствии ставшего 150-м гвардейским ИАП. В мае 1944 года Муратов получил приказ провести разведку. На обратном пути фашистский зенитный снаряд попал в его самолет. При взрыве летчика выбросило из кабины, и он очнулся в плену.
Пленных на одни сутки отправили строить капониры на аэродроме. Муратов стал очевидцем того, как немецкий офицер ударил по лицу румынского механика в чине капрала. Румын заплакал. Улучив момент, Муратов заговорил с ним и предложил бежать вместе.
Румынский капрал Петр Бодэуц незаметно раздобыл парашюты, приготовил самолет к взлету. Русский и румын вместе бросились в кабину. «Курс — советский!» — крикнул Муратов. В последний момент к беглецам присоединился Иван Клевцов, ставший впоследствии Героем Советского Союза. Муратову чудом удалось посадить машину на своем же аэродроме.

Как советский десант брал остров Узедом

Пролив простреливался немецкими пулемётами. Но советский десант не могли остановить ни балтийское течение, ни вражеский огонь, ни превосходящий численностью противник. На берег острова Узедом высадился ударный отряд из трёх десятков бойцов…

Был месяц май
В начале мая 1945 года Третий рейх доживал свои последние дни. Красная армия продолжала стремительно наступать на запад. Капитуляция вермахта была близка, но он ещё оказывал сопротивление.
2–я ударная армия генерала Федюнинского продвигалась вдоль балтийского побережья Германии, захватывая город за городом. 1 мая её соединения взяли Штральзунд и освободили там 4000 союзных военнопленных.
После этого войскам Федюнинского предстояло очистить от противника остров Узедом и овладеть там портом Свинемюнде (ныне — польский Свиноуйсьце).
Эта задача выпала 116–му стрелковому корпусу генерала Фетисова. Дивизии корпуса вышли к проливу Пенештром, чтобы форсировать его и выбить немцев с острова.
А на том берегу…
Узедом был важным узлом немецкой обороны. На острове располагались ракетный центр Пенемюнде с пусковыми установками «Фау» и концлагерь с пленными. Именно оттуда совершила свой побег на немецком бомбардировщике группа Михаила Девятаева в феврале 1945‑го.
8 февраля 1945 года группа из десяти советских военнопленных во главе с лётчиком–истребителем старшим лейтенантом Михаилом Петровичем Девятаевым совершила побег из концлагеря при полигоне Пенемюнде. Беглецы убили охранника, захватили бомбардировщик He.111, оснащённый радиоаппаратурой для контроля ракетных испытаний, и добрались на нём до линии фронта. Участники побега впоследствии были награждены орденами, Девятаев получил звание Героя Советского Союза.
Теперь настал черёд штурма мрачного острова.
По показаниям немецких пленных, оборону на Узедоме держали подразделения полка «Померания» и части 1–й дивизии морской пехоты. В частности, там находился её 3–й батальон: три роты общей численностью до 500 человек.
Юго–западный берег острова, где собирались высадиться части 86–й стрелковой дивизии, был хорошо укреплён. По всему побережью тянулись траншеи, замаскированные дзоты и другие огневые точки. Кроме пулемётов противник имел орудия и шестиствольные миномёты.
Ширина пролива, высокий берег острова и хорошая система огня позволяли немцам долго сдерживать попытки форсировать пролив Пенештром.
Первый блин комом
У артиллеристов 86–й дивизии практически не было снарядов, способных разрушить вражескую оборону. Зато у немцев мощные снаряды были, и хозяева острова неустанно обстреливали советский берег.
Но кроме отсутствия боеприпасов для тяжёлой артиллерии у красноармейцев не было и плавсредств, поэтому комдив перенёс день форсирования пролива со 2 на 3 мая. Бойцы под обстрелом противника обшарили побережье и нашли четыре лодки.
В 04:00 3 мая солдаты 1–го батальона 284–го стрелкового полка сели в них и поплыли к вражескому берегу. Но уже на середине пролива немецкие морпехи встретили их яростным огнём пулемётов и автоматических пушек.
Лавируя под шквалом свинца, отряд продолжал двигаться вперёд. Теперь его противником были не только державшие оборону гитлеровцы, но и сильное течение… Стало понятно, что форсировать Пенештром с ходу не удастся. Красноармейцы были вынуждены повернуть обратно.
Им вслед били немецкие пулемёты, а недружелюбный берег так и остался для них недосягаемым. В тот день рота потеряла 18 человек.
Батяня–комбат
На следующую ночь батальон снова предпринял попытку переправы. На этот раз к Узедому выдвинулись 30 бойцов, которых возглавлял комбат, — капитан Павел Ярыгин.
Теперь лодки шли к берегу разными каналами. Несмотря на огонь противника, красноармейцам удалось преодолеть водную преграду.
Во время переправы капитан, который вёл за собой отряд и ободрял бойцов, был убит. Командование десантом принял на себя другой офицер.
Остальные попытки переправиться через Пенештром немцы блокировали огнём.
Хотя высадка группы Ярыгина прошла успешно, у бойцов не было рации, чтобы сообщить об этом в дивизию. В штабе солдат сочли погибшими.
Но десантники уже начали действовать.
Не числом, а умением
Ярыгинцы высадились на берег и с ходу пошли в атаку. Выбили немцев из трёх домов и стали обходить вражеские позиции, отрезая противнику пути отхода.
Немцы запаниковали. Несмотря на то, что их было в десять раз больше, фрицы стали покидать свои позиции, бросая вооружение и боеприпасы. Вероятно, их командир решил, что больше не сможет контролировать ситуацию и приказал отходить к Свинемюнде.
Тем временем герои 1–го батальона снова вышли к берегу. В 13:00 они сумели сообщить своим, что живы, а путь к острову свободен. Дивизия немедленно начала переправу.
Салют героям!
К вечеру 4 мая два полка 86–й дивизии высадились на Узедом и двинулись к Свинемюнде. Немцы поспешно отходили, оказывая незначительное сопротивление, но минируя за собой дороги.
К 23:00 вся северо–западная часть острова была очищена от противника. А уже на следующее утро полки подошли к порту Свинемюнде и взяли его совместно с частями 19–й гвардейской армии, которые высадились на Узедом с востока. 3–й батальон морской пехоты кригсмарине сдался в плен.
Одновременно с этим 2–я ударная армия взяла ещё один балтийский остров — Рюген. Всего за десять дней боёв в западной Померании советские силы заняли свыше 500 городов и населённых пунктов. Из концлагерей освободили 57 000 советских и союзных военнопленных — граждан СССР и других государств.
5 мая 1945 года за взятие Свинемюнде Сталин объявил благодарность войскам Федюнинского и другим соединениям 2–го Белорусского фронта. А Москва салютовала героям двенадцатью залпами из 124–х орудий.
Все участники штурма Узедома были отмечены наградами. Капитана Ярыгина посмертно наградили орденом Отечественной войны I степени. Герой был похоронен в немецкой земле с отданием всех воинских почестей.

«Стал личным врагом Гитлера»: как побег группы Девятаева из концлагеря повлиял на развитие ракетной техники в СССР

8 февраля 1945 года состоялся один из наиболее дерзких побегов в истории нацистских концлагерей. Группа советских военнопленных под руководством лётчика Михаила Девятаева захватила переоборудованный для проведения ракетных испытаний немецкий бомбардировщик Heinkel He 111 и достигла на нём расположения частей Красной армии.

Путь в небо

Михаил Девятаев родился 8 июля (сам он в интервью утверждал, что 13 июля) 1917 года в посёлке Торбеево Тамбовской губернии. Он был 13-м ребёнком в небогатой крестьянской семье.

Также по теме«Нанёс врагу огромный ущерб»: как Иван Кожедуб стал одним из самых результативных асов антигитлеровской коалиции 75 лет назад лётчику-истребителю Ивану Кожедубу было присвоено первое звание Героя Советского Союза. Всего за годы Второй мировой…

С детства Девятаев мечтал стать лётчиком, поэтому после окончания седьмого класса вместе с друзьями поехал в Казань поступать в авиационный техникум. Однако там их не приняли из-за нехватки документов. В результате ребята пошли в Казанский речной техникум. Но свои мечты о небе Михаил не оставил: параллельно с учёбой посещал занятия в аэроклубе.

В 1938 году Михаил Девятаев ушёл в армию и поступил в одно из лучших советских лётных учебных заведений — Военное авиационное училище лётчиков им. К.Е. Ворошилова в Оренбурге, рассказал в интервью RT специалист-историк Музея Победы Александр Михайлов.

Сразу после выпуска Девятаев оказался на фронте Зимней войны с Финляндией, а по её завершении служил в Торжке, Риге и авиационных частях на территории Белоруссии, где его и застала Великая Отечественная война.

«Свой первый вражеский самолёт Девятаев сбил уже через два дня после нападения Германии на Советский Союз. В первые месяцы войны он оборонял Белоруссию и Украину. Во время боевого вылета в сентябре 1941 года получил тяжёлое ранение», — отметил Александр Михайлов.

Из-за последствий ранения врачебная комиссия запретила Девятаеву летать на истребителе. Некоторое время он служил в санитарной и бомбардировочной авиации. Однако в начале 1944 года, по словам историка, Михаила Девятаева представили знаменитому советскому асу Александру Покрышкину, и тот ходатайствовал перед командованием о переводе Михаила на истребитель.

Согласно официальной статистике, за время войны Девятаев сбил девять вражеских самолётов, однако в своих воспоминаниях он говорил, что побед на самом деле было больше — не менее 18, просто в начале войны их учёт должным образом не вёлся.

«Девятаев успешно сражался в Молдавии и на Западной Украине, но 13 июля 1944 года в районе Львова его самолёт попал под огонь противника. Покидая самолёт, он сильно ударился о консоль крыла, получил новое ранение и в бессознательном состоянии попал в плен», — отметил эксперт.

Плен и подвиг

В плену с Девятаевым пытались работать сотрудники немецкой разведки. Однако он тщательно изображал из себя военнослужащего, ничего не знающего об истинном положении дел в боевых частях. Ему помогло то, что при переводе в истребительную авиацию данные об этом не успели внести в его удостоверение личности офицера.

Затем Михаила с группой других пленных советских командиров перевели в лагерь на территории Польши, где им создали максимально лояльные условия пребывания, чтобы склонить к измене Родине и переходу на службу в коллаборационистские подразделения вермахта. После отказа Девятаева от сотрудничества отношение к нему нацистов резко изменилось: его отправили в находившийся возле польского города Лодзь концлагерь.

Оттуда Михаил вместе с группой единомышленников попытался совершить побег при помощи подкопа, однако его выдали. В результате Девятаев был приговорён к смерти и отправлен в концлагерь Заксенхаузен. Но там ему повезло: местный парикмахер-антифашист передал ему личную бирку другого узника — недавно погибшего учителя по фамилии Никитенко, который был «штрафником» и не находился в отряде «смертников».

Под видом Никитенко Михаил стал «топтуном». Так называли людей, которые в рамках договора коммерсантов с администрацией лагеря проверяли на прочность обувь. Для этого Девятаеву приходилось проходить по несколько десятков километров в день. Отбыв «штрафной» срок за погибшего учителя, Михаил был переведён на привилегированный по меркам концлагеря труд — рабочим подсобного хозяйства. Однако его поймали при попытке передать продукты другим заключённым и вернули на общий режим.

«До войны Девятаев занимался спортом. На фоне узников Заксенхаузена он выглядел физически крепким, поэтому его отобрали для работы в концлагере на острове Узедом, обслуживающем полигон Пенемюнде. Там производились испытания первых нацистских ракет «Фау», — рассказал в беседе с RT военный историк Юрий Кнутов.

Также по теме«Обязать провести налёт на Берлин»: о чём говорят рассекреченные ко Дню ВВС документы Минобороны Минобороны РФ сняло гриф секретности с части документов времён Великой Отечественной войны, посвящённых подвигам советских лётчиков. В…

На острове Михаил попал в команды заключённых, обслуживавших местный аэродром и обезвреживавших неразорвавшиеся бомбы, сброшенные авиацией союзников.

«Немцы очень сильно прогадали. Они не знали, что среди узников находится лётчик с огромным боевым опытом, технически грамотный и освоивший целый ряд типов самолётов», — отметил Юрий Кнутов.

По его словам, нацисты не обращали внимания на простоватого «учителя», который залезал «погреться» в корпус разбившегося самолёта или с удивлением рассматривал пилотов, заводящих свои машины. Гитлеровские лётчики даже посмеивались над заключённым и старались продемонстрировать ему своё превосходство, заводя самолёт как можно более «лихо». А Девятаев тем временем изучал приборные панели немецкой авиатехники, запоминал, как нацисты готовятся к полёту, фиксировал в памяти устройство вражеской базы и наблюдал за испытаниями ракет.

Ещё до перевода на Узедом Михаил услышал о попытке пленного лётчика захватить немецкий самолёт и загорелся этой идеей. Работая на полигоне, он познакомился с узниками, которые хотели бежать с острова на катере, и убедил их, что воздушный путь будет для них надёжнее.

«План побега прорабатывался детально — заговорщики следили за сменой постов, подбирали надёжных людей, усыпляли бдительность надзирателей. Тщательно всё взвесив, они решили бежать 8 февраля 1945 года. Убив охранника на площадке с самолётами, десять советских военнопленных пробрались в немецкий бомбардировщик Heinkel He 111. В состав экипажа входили Иван Кривоногов, Владимир Соколов, Владимир Немченко, Фёдор Адамов, Иван Олейник, Михаил Емец, Пётр Кутергин, Николай Урбанович, Тимофей Сердюков», — рассказал Александр Михайлов.

Как подчеркнул Юрий Кнутов, участники побега буквально балансировали на лезвии ножа. После захвата самолёта оказалось, что на машине не установлен аккумулятор, который пришлось забирать под носом у немцев. А уже после запуска двигателей Михаил, впервые оказавшийся за штурвалом немецкого самолёта, не сразу смог поднять его в воздух. Но в конечном итоге всё обошлось, самолёт взлетел.

«Отправленная вслед за беглецами погоня никого не нашла. Правда, уже в пути группа Девятаева встретила возвращающийся с задания немецкий истребитель, но у того осталось слишком мало топлива и боеприпасов, и лётчик ничего не смог сделать», — отметил историк.

Личный враг Гитлера

По словам Александра Михайлова, Девятаев смог пересечь линию фронта, однако самолёт был обстрелян советскими зенитчиками, его пришлось посадить в расположении 61-й армии. Сбежавших из плена направили в госпиталь.

В дальнейшем их пути разошлись. Семеро солдат и сержантов были направлены в действующую армию. Шестеро из них погибли в боях на территории Германии. А вот трое офицеров, включая Девятаева, попали в фильтрационный лагерь, ожидая подтверждения своих званий, и пробыли в нём несколько месяцев.

  • Михаил Девятаев, 1968 год
  • РИА Новости
  • © Владимир Акимов

Как рассказал Юрий Кнутов, в Германии из-за угона Девятаевым самолёта разгорелся страшный скандал.

«Счёт времени в немецких ракетных испытаниях шёл на дни, и потеря находившегося на самолёте специального оборудования лишила немцев возможности попытаться уйти от поражения. Кроме того, Девятаев передал советскому командованию координаты расположенных на острове замаскированных объектов, по которым после этого был нанесён мощный авиационный удар. Согласно ряду источников, руководству рейха доложили о деталях побега советских пленных, и Девятаев стал личным врагом Гитлера», — подчеркнул историк.

В 1945 году на остров Узедом прибыл руководитель советской ракетной программы Сергей Королёв, находившийся там как «полковник Сергеев», отмечает Кнутов.

«Ему сообщили об офицере, сбежавшем из лагеря. В итоге Девятаев был привлечён Королёвым в качестве консультанта. Он смог рассказать конструктору много полезного. Полученные при изучении немецких баз данные Королёв использовал при разработке советских ракетных вооружений», — пояснил историк.

По словам Кнутова, история жизни Девятаева после побега окутана тайной: в СМИ и исторической литературе существует множество версий на этот счёт. Возможно, такая неопределённость связана с тем, что часть документов до сих пор находится под грифом секретности, считает эксперт.

«Можно найти утверждения о том, что лётчика якобы осудили на девять лет за «измену Родине» и выпустили только в 1950-е годы. Исходя из интервью самого Девятаева, его демобилизовали спустя несколько месяцев, записав по ошибке артиллеристом. Некоторое время он из-за пребывания в плену не мог найти работу, а потом устроился помощником дежурного по порту в Казани», — рассказал эксперт.

Также по теме«Презрение к смерти»: как Александр Покрышкин прошёл путь от подручного кровельщика до маршала авиации 75 лет назад лётчик Александр Покрышкин был в третий раз удостоен звания Героя Советского Союза за подвиги в боях с…

В 1957 году статья о подвиге Девятаева была опубликована в «Литературной газете». 15 августа 1957 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза за отвагу и героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. По словам Юрия Кнутова, существуют данные о том, что инициатором награждения Девятаева был Сергей Королёв, отметивший таким образом заслуги лётчика в деле развития советской ракетной техники.

«В 1950-е годы Девятаеву поручили испытания одних из первых советских судов на подводных крыльях, затем он стал первым капитаном теплохода типа «Метеор», издавал книги, вёл активную общественную жизнь. Если бы в биографии Девятаева были хоть какие-то сомнительные моменты, он не смог бы достичь такого успеха. Значит, его жизнь была безупречной и за измену Родине его никто не судил. Иногда звучат версии о том, что он мог участвовать в секретных проектах советской разведки или помогать Королёву после 1945 года. Однако подтвердить или опровергнуть эти данные сейчас невозможно», — отметил Юрий Кнутов.

Михаил Девятаев умер 24 ноября 2002 года в Казани. В память о нём установлено несколько монументов. В Торбееве открыт посвящённый истории его жизни музей. Его имя было также присвоено нескольким судам.

«Хотя о некоторых деталях жизни Михаила Девятаева мы, возможно, узнаем только после снятия грифа секретности, мы можем смело констатировать, что он был выдающейся личностью: героическим офицером и человеком, который в известной мере помог нашей стране сделать рывок в развитии науки и техники», — резюмировал Юрий Кнутов.

Чистое небо Николая Лошакова

О подвиге этого человека, даже не ведая его имени, страна узнала в 1961 году, когда на экраны кинотеатров вышла картина Григория Чухрая «Чистое небо». Главного героя фильма — летчика Астахова, бежавшего из немецкого плена на угнанном вражеском самолете, но вместо награды «заслужившего» лишь недоверие и запрет летать. Летчик-истребитель Николай Лошаков, первый в истории войны угнавший немецкий самолет, за свой героический побег был как изменник родины приговорен к лагерному сроку в Воркуте. Но, в отличие от своего кинодвойника, Николай Кузьмич так и не дождался звездочки героя. Упования автора одного из самых первых фильмов хрущевской оттепели на восстановление исторической и человеческой справедливости по отношению к Н.Лошакову, к сожалению, не оправдались до сих пор.
Первый из десяти
Легенда об отважном советском летчике, бежавшем из плена на немецком самолете, ходила по всем фронтам уже с первых дней войны. Никто не знает, откуда она взялась, и был ли такой факт на самом деле, но, видимо, бойцам вера в возможность счастливого возвращения из плена была в тех условиях просто необходима. Слишком много наших частей в первые месяцы войны оказалось в окружении. Свыше пяти миллионов солдат, попавших в фашистский плен, были объявлены Сталиным изменниками родины. При попытке побега никого из них ничего обнадеживающего не ждало ни на немецкой, ни на советской стороне.
Подвиг Лошакова был уникальным, но не единственным. В годы войны побег из плена на фашистском самолете совершили по крайней мере еще девять человек: Абашидзе, Мартимян, М.Девятаев, А.Карапетян, А.Козявин, П.Марченко, В.Москалец, Н.Петров, П.Чкаусели. Все они, приземлившись на советской территории, тотчас же были арестованы, лагерного срока не избежал никто. И лишь один из них — Михаил Девятаев — после реабилитации, в 1957 году, был удостен звания Героя Советского Союза. Нисколько не умаляя заслуги этого героя, заметим, Девятаев в этом списке идет седьмым — побег из плена он совершил уже в победном 1945-м. А первым, кто отважился на такой дерзкий шаг, был 19-летний Николай Лошаков, младший лейтенант 14-го гвардейского истребительного полка, воевавшего в горячем 1943-м году под Ленинградом.

«Усиленные допросы»
121-й боевой вылет оказался для младшего лейтенанта Николая Лошакова роковым. В паре с другим летчиком ему предстояло ликвидировать два немецких самолета, корректировавших артиллерийский огонь по Ленинграду. В пылу яростного боя пришлось зайти далеко вглубь вражеской территории. На самолет Николая насели два «Фокке-Вульфа» — сбили колпак, приборную доску и повредили мотор. Из последних сил раненный в руку и ногу летчик дотянул на горящем истребителе до линии фронта, выбросился из самолета и… потерял сознание. Ветер отнес парашют к немецким окопам, в полку сочли Лошакова погибшим. Родным ушла похоронка: «Погиб 27 мая 1943 года».
Первое, что увидел Николай, когда открыл глаза, — склонившихся над ним людей в белых халатах. «Где я?» — вскинул голову раненый. «В плену, молодой человек, не рвитесь!» — ответил врач, возившийся с ногой, и тихо добавил: «В плену, как и мы». Не успели летчика вынести из операционной, появился гестаповец. В руках он держал отобранные документы. «Твой аэродром и сколько самолетов?» — приступил немец к допросу. Чтобы не отвечать, Николай притворился, будто снова впал в беспамятство.
На дощатом настиле за палаткой он окончательно пришел в себя. И только здесь заметил, что был в обмундировании. Рукав отстрижен, брючина тоже, поверх бинтов — деревяшки. Потрогал лицо — оно горело. Рука невольно потянулась к заднему карману и замерла — под сукном отчетливо прощупывались уголки партийного документа. Сохранить партбилет в плену, как ни банально и выспренно звучит это в наши дни, было сродни подвигу. С коммунистами и евреями немцы расправлялись в первую очередь. Но Лошаков и не подумал выбрасывать или глотать красненькую книжицу — как стемнело, перепрятал ее и военный билет в бинты, а позже хранил под стелькой немецкого опорка.
Потом был пересыльный пункт, лагерь военнопленных около станции Сиверская, куда согнали почти 6 тысяч человек. В лагере — голод и ежедневные публичные казни, смертников заставляли самих рыть себе могилы. Здесь Николай Лошаков вместе с еще двоими пленными летчиками — Михаилом Казновым и Геннадием Кузнецовым — предпринял первую попытку побега. Но едва троица начала собирать нужные сведения, как их кто-то выдал.
Летчиков перевели в «партизанский домик», как называли гестаповцы пыточную избушку, обнесенную в три ряда колючей проволокой. Домик кишел такими злющими клопами, что ночью не было никакого покоя. Клопы забирались даже под бинты. Навещавший беглецов эсэсовец после допросов обычно шутил: «Не беспокойтесь, товарищи, здесь вы оставите свое мясо клопам». Через 13 дней молодому и здоровому Мише Казнову пыточных дел мастера для острастки ампутировали ногу и оставили на съедение клопам. Кузнецова отослали в Псков, а Лошакова — в Остров. Здесь для него начались допросы уже с «музыкой». Били так, что вместе с кровью пленный сплевывал зубы, требовали назвать цифры, фамилии, координаты аэродрома. Но парень упрямо придерживался легенды, разработанной им самим еще в госпитале. Мол, летать почти не пришлось. Был сбит в первом же бою, вскоре после прибытия на фронт. Поэтому не помнит ни номера полка, ни имени командиров, ни где расположен аэродром. Ему верили и не верили. На всякий случай свозили к «специалистам» в Ригу. Там за него взялись серьезные дяди, знавшие толк в «особом обращении». Тщетно! В конце войны, в момент разгрома курляндской группировки немцев, удалось захватить значительную часть архивов абвера. Среди прочих документов разыскали и протокол допросов Лошакова. Из него следовало, что подследственный держался своей версии даже во время «усиленных допросов». Заключенного № 3264 отвезли обратно в Остров и поместили в лагерь военнопленных, расположенный около озера Гороховое. Работать пленных гоняли на строительство дороги, ведущей к аэродрому.
Неожиданный напарник
Однажды во время перерыва Лошаков сидел на обочине дороги, с тоской глядя на взлетающие самолеты, как вдруг кто-то положил ему руку на плечо. «Что, хлопец, хотел бы на одной из этих машин домой улететь?» — заговорил незнакомец с явно украинским акцентом. «А тебе разве не хочется?» — вопросом на вопрос ответил Лошаков. Да куда же мне без летчика», — вздохнул украинец. Так Николай познакомился с Иваном Денисюком, своим будущим напарником по побегу. В плену Денисюк находился в более привилегированном положении — немцы доверили ему подвозить бензин для заправки самолетов. Такие встречи и осторожные разговоры происходили несколько раз, пока летчик и солдат не удостоверились, что думают об одном и том же. Однажды Иван упомянул, что у коменданта аэродрома есть маленький хороший самолет. «Вот на нем и полетим!» — вырвалось у Лошакова.
К побегу готовились обстоятельно. Денисюк по заданию Николая запоминал и рисовал ему схемы расположения приборов управления в самолетах, стащил из бани немецкую форму и тщательно припрятал ее в придорожных кустах. Бежать решили 10 августа, в обеденный перерыв. Через лаз, сделанный напарником в заборе, Николай пробрался на аэродром, но едва успел забежать в ангар, как увидел немца с собакой, направляющегося в их сторону. С бьющимся сердцем летчик выскользнул из ангара и уполз в придорожные кусты. Побег не удался.
На следующий день условились повторить попытку на закате. В условленное время Николай снова юркнул в кусты и быстро переоделся в куртку немецкого летчика. В этот момент к заправочной как раз подрулил только что приземлившийся комендантский «Шторх-1», за ним — второй. Летчики подозвали механика для заправки, а сами двинулись в столовую. Время близилось к ужину, на который, как и на обед, немцы со всей присущей им пунктуальностью никогда не опаздывали. Лошаков поднялся из своего убежища, отбросил палку и, стараясь не хромать, решительно направился к самолету. В кабине впился глазами в приборную доску, а Денисюк уже выбрасывал из-под шасси колодки…

Под перекрестным огнем
В первый момент никто на аэродроме даже не обратил внимания на взлетающий самолет. Очухавшись, немцы открыли шквальный огонь по улетающей мишени, но время было уже упущено. До линии фронта самолету пришлось пролететь 300 км, и все время, пока беглецы были в воздухе, их «Шторх» находился под прицельным огнем — сначала немецких зениток, потом — советских. Лошаков вновь был ранен, но сумел в темноте посадить машину на колхозное поле. Самолет остановился в полуметре от старого окопа. По приземлении в «Шторхе» насчитали девять пробоин.
В кустарнике на другом берегу речки беглецы заметили костер. Слышались настороженные детские голоса. «Эй, ребята! Советская сторона? — закричали прилетевшие. «Да! Да! Советская!» — закричали мальчишки и бросились к самолету. Но, увидев на летчиках немецкую форму, бросились врассыпную. Самые сообразительные дунули в деревню. Председатель колхоза немедленно позвонил в штаб ближайшей войсковой части: мол, так и так, в деревне Бритино Мало-Вишерского района сделал посадку немецкий самолет. На нем прилетели из плена летчик Николай Кузьмич Лошаков и Иван Александрович Денисюк. Заканчивая разговор, председатель сообщил, что летчик предъявил ему партийный билет. «Загадочно, фантастично», — послышался ответ на другом конце провода, — немедленно выезжаем…»

В тот же день они были арестованы.
Допросы, на которых особисты выбивали из них «правду», оказались похлеще, чем в немецком плену. Следователь НКВД старался «раскрутить» изменников родины на полную катушку. Ивана Денисюка он довольно быстро припер к стенке — тот подписал все, что ему инкриминировали: измену родине, добровольный переход на службу к врагу и многое другое. А вот Лошаков, к досаде особиста, оказался крепким орешком. Сколько следователь с ним ни бился, тот так и не подписал ни один возведенный на него поклеп. К тому же из плена летчик прилетел с сохраненными документами, и это обстоятельство нельзя было сбрасывать со счетов. Поэтому, когда в декабре 1943 года состоялся суд, особая тройка приговорила Денисюка к 20 годам каторжных работ, а Лошакова «всего» к трем. Но и этот срок позже, уже в воркутинском лагере, за недоказанностью вины скостили. В 1945-м летчика освободили из-под стражи. Однако ему еще долго пришлось ждать полной реабилитации и восстановления в партии. Это произошло лишь в апреле 1959 года.
Наверное, это прозвучит нелепо, но в каком-то смысле Николаю Лошакову повезло с судьями, точнее, с одним из них, который отказался поставить свою подпись под приговором. По удивительному стечению обстоятельств к этому судье, когда на рубеже 50-60-х годов он, работая уже в органах прокуратуры, занимался делами о реабилитации, вновь попало дело Лошакова. Поэтому уже через неделю после отправления дела Николай Кузьмич был полностью реабилитирован, хотя до этого он 16 раз безуспешно обращался в Верховный Совет СССР.
Летчик мечтал вернуться в авиацию, но из-за ранения руки путь в небо отныне ему был заказан. Тем не менее, его направили работать на аэродром. За хорошую работу почти сразу же назначили начальником центрального аэродрома авиаотряда МВД. В характеристике, сохранившейся со времен его работы в этой должности, особо отмечается героизм, который Николай Кузьмич проявил при спасении людей со льдины после аварии тяжелого самолета в Байдарацкой губе и розысках пропавшего экипажа командира авиаотряда Зайцева в январе 1947 года. Вскоре, однако, Лошаков окончательно распростился с летным делом — перешел работать на шахту. После окончания горного техникума стал начальником участка на шахте № 40, позже был признанным профсоюзным лидером, а с 1970 по 1983 годы работал председателем Воркутинского территориального совета ВОИР.
Встреча с прошлым
В 1969-м живую легенду пригласили в Германию. Здесь гостя ждал сюрприз. После одной из встреч к Николаю Кузьмичу подошли немецкий пилот Густав Хойлер и охранник Отто Блатт — свидетели его побега в августе 1943 года. Густав Хойлер оказался тем вторым пилотом, который, приземлившись, отправился вместе с комендантом аэропорта на ужин. Видимо, он считался не вполне благонадежным — в тренировочных полетах его постоянно сопровождал комендант Алоиз Мойзиш, тот самый, чей самолет и угнал Лошаков. Хойлер рассказал о том, что произошло после. Мойзиш застрелился, а сам он в 1945 году перелетел на советскую сторону. Что касается охранявшего заключенных Отто Блатта, то его по законам военного времени ждал расстрел, но Отто оказался находчивым малым — на допросах изобразил из себя глухонемого, от которого невозможно было добиться никаких показаний. В тюрьме он просидел так долго, что гестапо попросту о нем забыло. После войны бывший охранник заделался владельцем небольшого ресторанчика, отужинать в котором он и пригласил Лошакова….
Николай Кузьмич умер 14 февраля 1984 в Краснодаре.
По материалам:
газеты «Молодежь Севера»
Википедии
Художественный фильм «Чистое небо»
См. также:
Михаил Девятаев – из концлагеря в небо!
Судьба капитана
Русские не сдаются: победившие смерть
Побег на танке
Герой лагеря смерти «Собибор»

Предатель родины, герой Советского Союза. История самой глупой измены

Жил-был такой офицер советских ВВС, лётчик Семён Трофимович Бычков. Великая Отечественная война застала его в возрасте 23 лет в звании младшего лейтенанта. В июле 1942-го Бычков попал под трибунал за поломку самолёта (неудачно приземлился спьяну), ему присудили пять лет пребывания в колонии, но затем отправили на фронт. Дрался Бычков так лихо (он участвовал в битве под Сталинградом), что судимость скоро (уже в октябре) сняли специальным приказом Военного совета – «за заслуги в деле борьбы с немецко-фашистскими оккупантами». Довольно быстро отчаянный Семён обрёл погоны капитана и занял должность заместителя командира 482-го истребительного авиационного полка. А 2 сентября 1943 года Бычков был удостоен звания Героя Советского Союза, награждён медалью «Золотая звезда» и орденом Ленина: за 15 немецких самолётов, лично сбитых в воздушных дуэлях. В представлении к награде было сказано: «проявил себя отличным лётчиком-истребителем, у которого отвага сочетается с большим мастерством. В бой вступает смело и решительно, проводит его в большом темпе, навязывает свою волю врагу, используя его слабые стороны. Проявил себя отличным командиром-организатором групповых воздушных боёв». Кто бы мог подумать, что всего через несколько месяцев Бычков начнёт верно служить… немцам.

Бронислав Антилевский. Фото: Commons.wikimedia.org

Алкоголь, трибунал и обида

Получилось всё таким образом. 10 декабря 1943-го истребитель Семёна сбили огнём зениток: лётчик получил ранения и в бессознательном состоянии попал в плен к солдатам вермахта. Удивительно, но весьма скоро, уже в феврале 1944-го, капитан пошёл на сотрудничество с нацистами. Как впоследствии (после Победы) объяснял Бычков следователям на допросах в Москве, его вынудили к измене силой: очень серьёзно давили морально и физически. А ещё один бывший Герой Советского Союза, состоявший на службе в вермахте (старший лейтенант Бронислав Антилевский), якобы избил пленника, дабы склонить к предательству. Однако соседи Бычкова по лагерю Морицфельд в Польше рассказали иное: с Антилевским Семён как раз дружил и добровольно решил работать с нацистами. Причиной послужила судимость за поломку самолёта в 1942 году, поскольку капитан затаил обиду: подумаешь, выпил и истребитель угробил, это вовсе не повод под трибунал храбреца-лётчика отдавать. В общем, Бычков вступил в специальную «русскую группу» люфтваффе и сначала перегонял самолёты на Восточный фронт. В дальнейшем, заслужив доверие оккупантов, до июня 1944-го участвовал в антипартизанских операциях у Двинска, обстреливая своих соотечественников с воздуха.

Карьера на краю пропасти

После расформирования немцами эскадрильи Бычков примкнул к печально знаменитому генералу Власову, записавшись в 1-й авиационный полк Комитета освобождения народов России (КОНР), созданный нацистами в октябре 1944-го, когда полностью стало ясно, что рейху приходит конец. Бычков словно этого не понимал. Он постоянно ездил по лагерям военнопленных, выступал там с пламенными речами, горячо уговаривая советских военнослужащих переходить к гитлеровцам во власовскую «Российскую освободительную армию» (РОА). Разумеется, подавляющее большинство на призывы бывшего капитана не реагировало: одним помогла верность присяге, другим – мысль, какой же идиот примкнёт к немцам, если сейчас они отступают по всем фронтам, а Красная армия каждый день занимает новые города? Но Бычков отчего-то внезапно уверился: немцы не проиграют войну, и преисполнился оптимизма. «Смотрите, Гитлер дошёл до Москвы, сталинские войска не пали духом, и сейчас ситуация поменялась, – говорил он. – Так снова случится, будьте уверены. Дойдём до Германии, и потом погонят нас обратно. Немец совсем не дурак, лучше с ним дружить». В феврале 1945-го предатель получил от своих хозяев звание майора РОА и знак отличия 3-го класса «За заслуги», чем ужаснейше гордился. Мол, окаянные большевики не ценили такого чудесного специалиста, всего лишь до капитана дослужился за столько лет, зато немцы хвалят и награждают. Поразительно: оставалось всего 3 месяца до Победы и краха Третьего рейха, а Бычков восторгался своей карьерой в организованных гитлеровцами формированиях. Реально, он являлся самым глупым изменником из всех, кто сотрудничал с нацистами.

«Хотел убить Власова и Гитлера»

Завершилась эта глупость вполне себе логично. В конце апреля 45-го даже весьма неумный экс-герой Советского Союза наконец-то сообразил, что «Великая Германия» рушится, а его на Родине ждет как минимум расстрел, как максимум виселица. Бычков решил обмануть судьбу и специально сдался военнослужащим 12-го корпуса 3-й американской армии. Он спокойно предложил свои услуги американцам, думая, что профессионала, имеющего советские и немецкие награды, просто с руками оторвут. Ожидания предателя не оправдались – в сентябре 1945-го Семёна Бычкова, забрав из лагеря для военнопленных немцев в Шербуре (Франция), передали советской стороне. Бычков и тут считал, что вывернется. Он совершенно заврался на допросах: то утверждая, что его страшно били, мучили, и только поэтому он перешёл на службу к немцам, то заявляя, что это был секретный план, дабы втереться к нацистам в доверие и убить Власова или, по возможности, самого Гитлера. Изменнику не поверили. 24 августа 1946 года Военный трибунал Московского военного округа приговорил Бычкова к высшей мере наказания. Тот возмущённо подал прошение о помиловании, не считая свою работу на врага чем-то плохим. Не помогло. 4 ноября экс-капитана РККА расстреляли. Указом президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1947 года его лишили всех наград.

Судьба второго бывшего Героя Советского Союза Бронислава Антилевского, в 1943 году решившего сотрудничать с немцами, сложилась весьма похоже. Он купил поддельные документы на фамилию Березовский и попытался выехать в СССР из советской зоны оккупации Германии. 12 июня 1945 года при тщательном обыске сотрудники НКВД нашли у Антилевского в каблуке сапога медаль «Золотая звезда» и документы на настоящее имя. Свидетелей предательства в плену оказалось более чем достаточно: старший лейтенант не стал отпираться от своих преступлений. 29 ноября 1946 года он был расстрелян, а его имущество – конфисковано. Вот так печально, но закономерно закончилась история предательств обоих Героев Советского Союза, решивших сделать карьеру в армии Гитлера.