Парагвай война 1864

masterok

Что я знал об истории Парагвая? Ну если только то, что ее как то искал Паганель в «Поисках капитана Гранта». А ведь на самом деле на Южном континенте разворачивались душещипательные события.

История Латинской Америки имеет немало тёмных историй, одна из самых страшных и кровавых – это убийство целой страны, «сердца Америки» (Парагвая). Это убийство вошло в историю как Парагвайская война, продолжавшаяся с 13 декабря 1864 года по 1 марта 1870 года. В этой войне против Парагвая выступил союз Бразилии, Аргентины и Уругвая, поддержанный тогдашним «мировым сообществом» (Западом).

Давайте вспомним с чего все это начиналось.

Первый европеец побывал на земле будущего Парагвая в 1525 году, а началом истории этой латиноамериканской страны принято считать 15 августа 1537 года, когда испанские колонисты основали Асунсьон. Эту территорию населяли племена индейцев гуарани.

Постепенно испанцы основали ещё несколько опорных пунктов, с 1542 года в Парагвай (в переводе с языка индейцев гуарани «парагвай» означает «от великой реки» — имеется ввиду река Парана) стали назначать специальных управленцев. С начала 17 столетия на этой территории стали создавать свои поселения испанские иезуиты («Общество Иисуса» — мужской монашеский орден).
Они создают в Парагвае уникальное теократически-патриархальное царство (Иезуитские редукции — индейские резервации иезуитов). Его основой стали первобытнообщинный родоплеменной уклад местных индейцев, институты Империи Инков (Тауантинсуйу) и идеи христианства. Фактически иезуиты и индейцы создали первой социалистическое государство (с местной спецификой). Это был первая масштабная попытка построения справедливого общества, основанного на отказе от личной собственности, приоритете общественного блага, главенстве коллектива над личностью. Отцы-иезуиты весьма хорошо изучили опыт управления в Империи Инков и творчески его развили.

Индейцев перевели от кочевого образа жизни к оседлому, основой хозяйства было земледелие и скотоводство, ремесло. Монахи прививали индейцам основы материальной и духовной культуры Европы, причём ненасильственным путём. В случае необходимости, общины выставляли ополчения, отбивая атаки работорговцев и их наёмников. Под руководством монашеской братии индейцы достигли высокой степени автономии от Испанской и Португальской империй. Поселения процветали, труд индейцев был довольно успешным.

В итоге независимая политика монахов привела к тому, что их решили изгнать. В 1750 году испанская и португальская короны заключили соглашение, по которому 7 иезуитских поселений, в том числе Асунсьон, должны были перейти под португальский контроль. Иезуиты отказались подчиниться этому решению; в результате кровопролитной войны, длившейся 4 года (1754—1758), испано-португальские войска победили. Последовало полное изгнание Ордена иезуитов из всех испанских владений в Америке (оно завершилось в 1768 году). Индейцы стали возвращаться к прежнему образу жизни. К концу 18 столетия примерно треть населения состояла из метисов (потомков белых и индейцев), и две трети были индейцами.

Независимость

В процессе развала Испанской империи, в котором приняли активное участие молодые хищники – англичане, независимым стал Буэнос-Айрес (1810 год). Аргентинцы попробовали начать восстание в Парагвае, в ходе т. н. «Парагвайской экспедиции», но ополчения парагвайцев разбили их войска.

Но процесс был запущен, в 1811 году Парагвай провозгласил независимость. Страну возглавил адвокат Хосе Франсия, народ его признал лидером. Конгресс, избранный всеобщим голосованием, признал его диктатором с неограниченными полномочиями сначала на 3 года (в 1814 году), а затем пожизненным диктатором (в 1817 году). Франсия правил страной до самой смерти в 1840 году. В стране была введена автаркия (экономический режим предполагающий самообеспечение страны), иностранцев редко пускали в Парагвай. Режим Хосе Франсия не был либеральным: мятежников, шпионов, заговорщиков беспощадно уничтожали, арестовывали. Хотя нельзя сказать, что режим отличался чудовищностью, — за все время правления диктатора казнили около 70 человек и около 1 тыс. было брошено в тюрьмы.

Франсия провёл секуляризацию (изъятие церковного и монастырского имущества, земли), беспощадно ликвидировал преступные шайки, в результате чего через несколько лет люди забыли о преступности. Франсия частично возродил идеи иезуитов, хотя и «без перегибов». В Парагвае возникло особенное народное хозяйство, основанное на общественном труде и частном мелком предпринимательстве. Кроме того, в стране возникли такие удивительные явления (на дворе была первая половина XIX века!), как бесплатное образование, бесплатная медицина, низкие налоги и общественные продовольственные фонды. В результате в Парагвае, особенно учитывая его довольно изолированное положение относительно мировых экономических центров, была создана крепкая государственная промышленность. Это позволило быть экономически самостоятельным государством. К середине 19 столетия Парагвай стал самым быстрорастущим и наиболее обеспеченным государством Латинской Америки. Надо отметить, что это было уникальное государство, где бедность отсутствовала как явление, хотя и богатых в Парагвае хватало (богатая прослойка была вполне мирно интегрирована в общество).

После смерти Франсио, которая стала трагедией для всей нации, по решению Конгресса, страну возглавил его племянник Карлос Антонио Лопес (до 1844 года правил вместе с консулом Мариано Роке Алонсо). Это был такой же жесткий и последовательный человек. Он провёл ряд либеральных реформ, страна была готова к «открытию» — в 1845 году открыт доступ в Парагвай иностранцам, в 1846 году прежний охранительный таможенный тариф заменён более либеральным, гавань Пилар (на реке Паране) открыта для внешней торговли. Лопес реорганизовал армию по европейским стандартам, довёл её численность с 5тыс. до 8 тыс. человек. Было построено несколько крепостей, создан речной флот. Страна выдержала семилетнюю войну с Аргентиной (1845—1852), аргентинцы были вынуждены признать независимость Парагвая.

Продолжалась работа по развитию образования, открывались научные общества, улучшались возможности путей сообщения, судоходства, совершенствовалось судостроение. Страна в целом сохранила своё своеобразие, так в Парагвае почти все земли принадлежали государству.

В 1862 году Лопес умер, оставив страну на своего сына Франсиско Солано Лопеса. Новый народный конгресс утвердил его полномочия на 10 лет. В это время страна достигла пика своего развития (затем страну просто убили, не дав идти по весьма перспективному пути). Численность её населения достигла 1,3 млн. человек, государственных долгов не было (страна не брала внешних займов). В начале правления второго Лопеса построили первую железную дорогу длиной в 72 км. В Парагвай пригласили более 200 иностранных специалистов, которые прокладывали телеграфные линии и железные дороги. Это помогало в развитии сталелитейной, текстильной, бумажной, типографской отраслей промышленности, производстве пороха и судостроении. Парагвай создал собственную оборонную промышленность, производили не только порох и другие боеприпасы, но пушки и мортиры (литейная мастерская в Ибикуи, построенная в 1850 году), строили корабли на верфях Асунсьона.

Повод к войне и её начало

К успешному опыту Парагвая присматривался соседний Уругвай, а после него эксперимент мог победно пройти по всему континенту. Возможное объединение Парагвая и Уругвая бросало вызов интересам Великобритании, местным региональным державам – Аргентине и Бразилии. Естественно, это вызывало недовольство и опасения англичан и латиноамериканских правящих кланов. Кроме того, с Аргентиной у Парагвая были территориальные споры. Нужен был повод к войне и его быстро нашли.

Весной 1864 года бразильцы отправили в Уругвай дипломатическую миссию и потребовали компенсацию за убытки, причинённые бразильским фермерам в приграничных конфликтах с уругвайскими фермерами. Глава Уругвая Атанасио Агирре (от Национальной партии, которая стояла за союз с Парагваем) отверг бразильские притязания. Парагвайский лидер Солано Лопес предложил себя в качестве посредника на переговорах Бразилии и Уругвая, но Рио-де-Жанейро выступило против этого предложения. В августе 1864 года парагвайское правительство разорвало дипломатические отношения с Бразилией, и объявило, что интервенция бразильцев и оккупация Уругвая будет нарушением равновесия в регионе.

В октябре бразильские войска вторглись в Уругвай. Сторонники партии Колорадо (пробразильская партия), поддержанные Аргентиной, вступили в союз с бразильцами, и свергли правительство Агирре.

Уругвай был для Парагвая стратегически важным партнёром, так как через его столицу (г.Монтевидео), шла практически вся парагвайская торговля. А бразильцы оккупировали этот порт. Парагвай вынудили вступить в войну, в стране провели мобилизацию, доведя численность армии до 38 тыс. человек (при резерве в 60 тыс., фактически это было народное ополчение). 13 декабря 1864 года парагвайское правительство объявило войну Бразилии, а 18 марта 1865 года — Аргентине. Уругвай, уже под управлением пробразильского политика Венансио Флореса, вошёл в союз с Бразилией и Аргентиной. 1 мая 1865 года в аргентинской столице три страны подписали Договор о Тройственном союзе. Мировое сообщество (в первую очередь Великобритания) поддержали Тройственный союз. «Просвещённые европейцы» оказали существенную помощь союзу боеприпасами, оружием, военными советниками, давали кредиты на войну.

Армия Парагвая на начальном этапе была более мощной, как численно (у аргентинцев в начале войны было примерно 8,5 тыс. человек, у бразильцев – 16 тыс., уругвайцев – 2 тыс.), так и в плане мотивации, организации. К тому же была хорошо вооружена, у парагвайской армии было до 400 орудий. Основа военных сил Тройственного союза – бразильские вооруженные части состояли главным образом из отрядов местных политиков и некоторых частей Национальной гвардии, часто это были рабы, которым обещали свободу. Затем в части коалиции хлынули разного рода добровольцы, авантюристы со всего континента, которые хотели поучаствовать в ограблении богатой страны. Считалось, что война будет недолгой, слишком разные были показатели у Парагвая и трех стран – численность населения, мощь экономик, помощь «мирового сообщества». Война фактически спонсировалась займами Лондонского Банка и банкирскими домами братьев Бэринг и «Н. М. Ротшильд и сыновья».

Но воевать пришлось с вооруженным народом. На начальном этапе парагвайская армия одержала ряд побед. На северном направлении захвачен бразильский форт Нова Коимбра, в январе 1865 года взяли города Альбукерке и Корумба. На южном направлении парагвайские части успешно действовали в южной части штата Мата-Гросу.

В марте 1865 года парагвайское правительство обратилось к аргентинскому президенту Бартоломе Митре с просьбой пропустить через провинцию Коррьентес 25 тыс. армию, для вторжения в бразильскую провинцию Риу-Гранди-ду-Сул. Но Буэнос-Айрес отказался, 18 марта 1865 года Парагвай объявил Аргентине войну. Парагвайская эскадра (в начале войны у Парагвая было 23 небольших парохода и ряд мелких судов, а флагманом канонерская лодка «Такуари», большинство из них были переделками из гражданских судов) спустившись по реке Паране, блокировала порт Коррьентеса, а затем сухопутные силы его взяли. В это же время парагвайские части пересекли аргентинскую границу, и через территорию Аргентины ударили по бразильской провинции Риу-Гранди-ду-Сул, 12 июня 1865 года взят город Сан-Боржа, 5 августа Уругваяна.

Вот один из моментов этой войны.

«Прорыв у крепости Умаита в 1868 г. Художник Виктор Мереллес.

В начале 1868 года бразильско-аргентинско-уругвайские войска подошли к самой столице Парагвая городу Асунсьон. Но взять город без помощи флота было нельзя, хотя с моря к нему и можно было подойти по реке Парагвай. Однако путь этот преграждала крепость Умаита. Союзники осаждали ее уже больше года, однако взять так и не смогли. Самое неприятное заключалось в том, что река делала в этом месте подковообразный изгиб, вдоль которого находились береговые батареи. Поэтому кораблям, идущим к Асунсьону, требовалось под перекрестным огнем на близкой дистанции пройти несколько километров, что для деревянных судов было неисполнимой задачей.

Но уже в 1866 – 1867 гг. бразильцы обзавелись первыми в Латинской Америке речными броненосцами – плавучими батареями типа «Баррозо» и башенными мониторами «Пара». Мониторы строились на государственной верфи в Рио-де-Жанейро и стали первыми башенными броненосцами в Латинской Америки, и, в частности, в ее южном полушарии. Было решено, что бразильская броненосная эскадра поднимется по реке Парагвай до крепости Умаита и уничтожит ее своим огнем. В эскадру входили малые мониторы «Пара», «Алагоас» и «Рио-Гранде», несколько больший монитор «Баийя», и казематные речные броненосцы «Баррозо» и «Тамандаре».

Интересно, что «Баийя» сначала назывался «Минерва» и в Англии его строили по заказу… Парагвая. Однако Парагвай в ходе войны был блокирован, сделка расторгнута, а корабль к радости англичан приобрела Бразилия. Умаита же в то время была самой сильной крепостью Парагвая. Строить ее начали еще в 1844 году и продолжали в течение почти 15 лет. Она располагала 120 артиллерийскими орудиями, из которых 80 простреливали фарватер, а остальные защищали ее с суши. Многие батарее находились в кирпичных казематах, толщина стен которых достигала полутора и более метров, а часть орудий была защищена земляными брустверами.

Наиболее мощной батареей крепости Умаита была казематная батарея «Лондрес» («Лондон»), на вооружении которой находилось шестнадцать 32-фунтовых орудий, причем командовал ей английский наемник майор Хадли Таттл. Впрочем, следует отметить, что количество орудий отнюдь не соответствовало их качеству. Нарезных среди них было очень немного, а основную массу составляли старые, стрелявшие ядрами, пушки, которые для броненосных судов были не опасны.

Батарея «Лондрес» в 1868 году.

Поэтому, чтобы не допустить бразильские корабли в реку, поперек нее парагвайцы протянули три толстые железные цепи, закрепленные на понтонах. По их замыслу, эти цепи должны были бы задержать неприятеля как раз в зоне действия его батарей, где был пристрелян буквально каждый метр речной поверхности! Что до бразильцев, то они, конечно, о цепях узнали, но рассчитывали преодолеть их после того, как их броненосцы протаранят понтоны и те, опустившись на дно, утянут за собой и эти цепи.

Прорыв был назначен на 19 февраля 1868 года. Главной проблемой был малый запас угля, который брали на борт мониторы. Поэтому экономии ради бразильцы решили, что они пойдут парами, чтобы более крупные корабли вели те, что поменьше на буксире. Таким образом «Баррозо» вел на буксире «Рио-Гранде», «Байя» – «Алагоаса», а «Пара» шел за «Тамандаре».

В 0.30 19 февраля все три сцепки, двигаясь против течения, обогнули мыс с высоким холмом и вышли к Умаита. Бразильцы рассчитывали, что ночью парагвайцы будут спать, но те оказались к бою готовы: уж очень громко шумели паровые машины бразильцев, а шум над рекой разносится очень далеко.

По кораблям открыли огонь все 80 береговых орудий, после чего им начали отвечать броненосцы. Правда, стрелять по берегу могли только девять пушек, однако качественное преимущество было на их стороне. Ядра парагвайских орудий, хотя и попадали в бразильские корабли, но отскакивали он их брони, тогда как продолговатые снаряды нарезных пушек Уитворта, разрываясь, вызывали пожары и разрушали казематы.

Тем не менее, парагвайским артиллеристам удалось перебить буксирный трос, связывавший «Баийю» с «Алагоасом». Огонь был так силен, что экипаж корабля не решился вылезать на палубу, и пять броненосцев в итоге ушли вперед, а «Алагоас» медленно понесло течением туда, откуда бразильская эскадра и начинала свой прорыв к столице противника.

Парагвайские артиллеристы скоро заметили, что корабль не имеет хода и открыли по нему сосредоточенный огонь, рассчитывая, что им удастся уничтожить хотя бы это судно. Но все их усилия были напрасны. На мониторе были разбиты шлюпки, снесло за борт мачты, однако его броню пробить им так и не удалось. Не удалось им и заклинить на нем башню, и уж совсем чудом на корабле уцелела дымовая труба.

В тоже время ушедшая вперед эскадра таранила и утопила понтоны с цепями, освободив, таким образом, себе путь. Правда, оставалась неизвестной судьба монитора «Алагоас», но зато на всех других кораблях не погибло ни одного матроса.

Парагвайцы берут «Алагоас» на абордаж. Художник Виктор Мереллес

Между тем монитор вынесло течением за излучину реки, куда парагвайские пушки уже не доставали. Он бросил якорь, а его матросы занялись осмотром судна. На нем оказалось более 20 вмятин от ядер, но ни одно не пробило ни корпус, ни башню! Увидев, что вражеская артиллерия против его корабля бессильна, командир монитора приказал развести пары и… дальше идти в одиночку! Правда, для того, чтобы поднять в котлах давление нужно было не меньше часа, но его это не смутило. Да и куда было торопиться, ведь утро уже началось.

Монитор «Алагоас» в окраске времен Великой Парагвайской войны.

А парагвайцы монитор, как оказалось, уже ждали и решили… взять его на абордаж! Они бросились в лодки и вооруженные саблями, абордажными топорами и баграми, направились наперерез медленно идущему против течения кораблю противника. Бразильцы их заметили и тут же поспешили задраить палубные люки, а полтора десятка матросов во главе с единственным офицером – командиром корабля, выбрались на крышу орудийной башни и принялись палить по людям в лодках из ружей и револьверов. Расстояние было невелико, убитые и раненные гребцы выбывали из строя один за другим, но четыре лодки все-таки сумели настичь «Алагоас» и от 30 до 40 парагвайских солдат прыгнули к нему на палубу.

И вот тут началось то, что лишний раз доказывает, что многие трагические события одновременно являются и самыми смешными. Некоторые попытались залезть на башню, но их били саблями по голове и расстреливали в упор из револьверов. Другие принялись рубить топорами люки и вентиляционные решетки в машинном отделении, но, сколько не старались, успеха не достигли. Наконец до них дошло, что стоявшие на башне бразильцы вот-вот расстреляют их по одному, словно куропаток и уцелевшие парагвайцы принялись прыгать за борт. Но тут монитор прибавил ход, и несколько человек затянуло под винты. Увидев, что попытка захватить монитор не удалась, парагвайские артиллеристы дали залп, который едва не погубил корабль. Одно из тяжелых ядер ударило ему в корму и сорвало броневую плиту, которая и так уже была расшатана несколькими предыдущими попаданиями. Деревянная обшивка при этом треснула, образовалась течь, и в корпус судна стала поступать вода. Экипаж бросился к помпам и принялся поспешно откачивать воду и занимался этим, пока корабль, не пройдя и нескольких километров, не выбросился на отмель в районе, который контролировался бразильскими войсками.

Между тем прорвавшаяся вверх по реке эскадра миновала парагвайский форт Тимбо, орудия которого ей также не причинили никакого вреда, и уже 20-го февраля подошла к Асунсьону и обстреляла только что выстроенный президентский дворец. В городе это вызвало панику, поскольку правительством неоднократно заявлялось, что ни один неприятельский корабль к столице страны не прорвется.

Но тут парагвайцам повезло, так как на эскадре закончились снаряды! Их не хватило не только на разрушение дворца, но даже на то, чтобы потопить флагман парагвайской военной флотилии – колесный фрегат «Парагуари», который стоял здесь же у причала!

24 февраля бразильские корабли еще раз прошли Умаиту и вновь без потерь, хотя парагвайским артиллеристам и удалось все-таки повредить броневой пояс у броненосца «Тамандаре». Проходя мимо обездвиженного «Алагоаса», корабли приветствовали его гудками.

Батарея «Лондрес». Сейчас это музей, возле которого лежат вот эти ржавые пушки.

Вот так и закончился этот странный рейд, в котором бразильская эскадра не потеряли ни одного человека, а парагвайцев было убито никак не меньше сотни. Потом «Алагоас» несколько месяцев чинили, но он все-таки успел принять участие в боевых действиях уже в июне 1868 года. Так что даже у такой страны, как Парагвай, оказывается, имеется свой собственный героический корабль, память о котором записана на «скрижалях» ее военно-морского флота!

С технической точки зрения это также был довольно интересный корабль, специально разработанный для действий на реках и в прибрежной морской зоне. Длина этого судна с плоскодонным корпусом составляла 39 метров, ширина 8,5 метров, а водоизмещение – 500 тонн. Вдоль ватерлинии борт прикрывал броневой пояс из железных плит шириной 90 сантиметров. Толщина бортовой брони составляла 10,2 см в центре и 7,6 см в оконечностях. Но и сами стенки корпуса, которые были сделаны из на редкость прочного местного дерева пероба, были толщиной 55 см, что, безусловно, представляло собой очень хорошую защиту. Палуба была покрыта противопульной броней толщиной в полдюйма (12,7 мм), на которую был уложен палубный настил из тикового дерева. Подводную часть корпуса обшили листами желтой оцинкованной бронзы – прием очень характерный для тогдашнего судостроения.

На судне имелись две паровые машины суммарной мощностью 180 л.с. При этом каждая из них работала на свой один винт диаметром 1,3 м, что давало возможность монитору двигаться со скоростью 8 узлов на спокойной воде.

Экипаж состоял из 43 матросов и всего одного офицера.

Вот она: 70-фунтовая пушка Уитворта, стоявшая на мониторе «Алагоас».

Вооружение состояло всего из одной единственной 70-фунтовой дульнозарядной пушки Уитворта (ну хоть бы митральезу какую-нибудь на башню бы поставили!) с гексагональным накалом ствола, стрелявшей специальными снарядами граненой формы и весом 36 кг, и бронзового тарана на носу. Дальнобойность орудия составляла примерно 5,5 км, при вполне удовлетворительной меткости. Вес орудия составлял четыре тонны, а вот стоило оно – 2500 фунтов стерлингов – по тем временам целое состояние!

Интересно также, что орудийная башня была не цилиндрической формы, а… прямоугольной, хотя передняя и задняя стенки у нее и были скруглены. Поворачивалась она физическими усилиями восьми моряков, крутивших вручную рукоятку привода башни, и которые могли развернуть ее на 180 градусов в течение примерно одной минуты. Лобовая броня башни имела толщину 6 дюймов (152 мм), боковые броневые листы – 102 мм, а задняя стенка – 76 мм.

Продолжение войны

Ситуация осложнилась из-за поражения парагвайской эскадры 11 июня 1865 года в битве при Риачуэло. Тройственный союз с этого момента стал контролировать реки бассейна Ла-Платы. Постепенно перевес в силах стал сказываться, к концу 1865 года парагвайские войска были выбиты из ранее захваченных территорий, коалиция сосредоточила 50 тыс. армию и стала готовиться к вторжению в Парагвай.

Армия вторжения не смогла сразу прорваться в страну, их задержали укрепления вблизи места слияния рек Парагвай и Парана, там сражения шли более чем два года. Так крепость Умайта стала настоящим парагвайским Севастополем и задержала врага на 30 месяцев, она пала только 25 июля 1868 года.

После этого Парагвай был обречён. Интервенты, находясь на содержании «мирового сообщества», медленно и с большими потерями просто продавливали оборону парагвайцев, фактически перемалывая ее, платя за это многочисленными потерями. Причём не только от пуль, но и от дизентирии, холеры и прочих прелестей тропического климата. В ряде битв декабря 1868 года были практически уничтожены остатки войск Парагвая.

Франсиско Солано Лопес отказался сдаваться и отступил в горы. В январе 1969 года пал Асунсьон. Надо сказать, что народ Парагвая защищал свою страну практически поголовно, воевали даже женщины и дети. Лопес продолжал войну в горах на северо-востоке от Асунсьона, люди уходили в горы, сельву, в партизанские отряды. В течение года шла партизанская война, но в итоге остатки парагвайских сил были разгромлены. 1 марта 1870 года отряд Солано Лопеса был окружён и уничтожен, глава Парагвая погиб со словами: «Я умираю за Родину!»

Территориальные потери Парагвая в результате войны

Итоги

— Парагвайский народ бился до последнего, даже враги отмечали массовый героизм населения, бразильский историк Роше Помбу писал: «Множество женщин, одни с пиками и кольями, другие с малыми детьми на руках яростно швыряли в атакующих песок, камни и бутылки. Настоятели приходов Перибебуи и Валенсуэла бились с ружьями в руках. Мальчики 8-10 лет лежали мертвые, и рядом с ними валялось их оружие, другие раненые проявляли стоическое спокойствие, не издавая ни единого стона».

В битве при Акоста-Нью (16 августа 1869 года) сражались 3,5 тыс. детей 9- 15 лет, а отряде парагвайцев всего было 6 тыс. человек. В память об их героизме 16 августа в современном Парагвае отмечается День ребёнка.

В сражениях, схватках, актах геноцида полегло 90% мужского населения Парагвая. Из более чем 1,3 млн. населения страны, к 1871 году осталось около 220 тыс. человек. Парагвай был полностью опустошён и отброшён на обочину мирового развития.

— Территория Парагвая урезана в пользу Аргентины и Бразилии. Аргентинцы вообще предлагали полностью расчленить Парагвай и разделить «по братски», но Рио-де-Жанейро не согласился. Бразильцы хотели иметь буфер между Аргентиной и Бразилией.

— Выиграла от войны Британия и стоящие за ней банки. Главные державы Латинской Америки — Аргентина и Бразилия оказались в финансовой зависимости, взяв в долг огромные суммы. Возможности, которые открывал парагвайский эксперимент, были уничтожены.

— Парагвайская промышленность была ликвидирована, большая часть парагвайских деревень была опустошена и покинута, оставшиеся люди переселились в окрестности Асунсьона. Люди перешли к натуральному хозяйству, значительная часть земель была скуплена иностранцами, в основном аргентинцами, и превратилась в частные поместья. Рынок страны был открыт для английских товаров, а новое правительство впервые взяло иностранный кредит на 1 млн. фунтов стерлингов.

Эта история учит тому, что если народ един и защищает свою Родину, идею, победить его можно только с помощью тотального геноцида.

источники

А потом же была еще Боливия без воды или Вторая Тихоокеанская война. Из других регионов можно вспомнить что такое Русско-индейская война на Аляске или например почему Авраам Линкольн — организатор войны. А вот легендарные Черные амазонки Дагомеи и Знаете ли вы, кто совершил первое кругосветное путешествие ? Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия — http://infoglaz.ru/?p=74358Tags: Война, История, Парагвай

«Великая Парагвайская война» Вячеслава Кондратьева (издательство «Пятый Рим») посвящена одному из самых трагичных эпизодов истории Латинской Америки, который у нас в стране не очень хорошо известен, хотя порой и всплывает в политических полемиках (но об этом позже). Война между Парагваем и Тройственным альянсом (Бразилия, Аргентина, Уругвай) шла с 1866 по 1870 год, опустошила Парагвай и нанесла существенный урон странам-победителям, хотя и не такой страшный, как проигравшей стороне.
Если кратко излагать историю этой войны (хотя лучше, конечно, прочитать книгу или хотя бы Википедию – там изложены основные события, хотя и достаточно тезисно), то получается примерно так. После распада испанской империи в Парагвае утвердился жёсткий диктаторский режим, причём, что необычно для той эпохи, радикально левого толка. С централизованной государственной экономикой, наглухо закрытыми границами, тотальной пропагандой и, кстати, с всеобщим начальным школьным образованием (при полной ликвидации образования высшего). При самом первом диктаторе Парагвай придерживался принципа полной автаркии, «опоры на свои силы», как сказали бы в наши дни, не поддерживал контактов даже с близкими соседями, и не лез ни в какие конфликты, а тихо и очень стабильно жил себе посреди джунглей и болот.
Но первый диктатор умер, а его племянник, взявший власть в свои руки, начал политику модернизации страны. Пригласил иностранных специалистов, построил несколько новых предприятий тяжёлой и лёгкой промышленности, судоверфь для парусно-паровых судов и даже одну ветку железной дороги. И, естественно, как оно обычно водится в диктатурах, особое внимание уделялось обучению и оснащению армии, а также пропаганде среди населения (для этого даже начали печатать первую в Парагвае газету). Второй диктатор правил недолго и умер от болезни, а ему на смену пришёл его молодой сын Франсиско Солано Лопес, и всё заверте…
Юный Лопес был человеком сверхамбициозным, учился в Европе, обожал Наполеона III и в идел в нём пример для подражания (что во многом оказалось пророческим), и положение диктатора мелкого государства, расположенного на задворках двух супердержав местного значения – Бразилии и Аргентины, его не устраивало. Тем более что и геополитическая ситуация, как ныне принято выражаться, на тот момент сложилась довольно интересная. Во-первых, Парагвай не имел прямого выхода к морю, остро необходимого для международной торговли. Во-вторых, после распада испанской колонии так и не была проведена полноценная демаркация территорий, и огромные куски земли по границам Парагвая оставались спорными территориями, предметом раздора с окружающими государствами. В третьих, в соседнем Уругвае шла перманентная гражданская война, в которой одна из сторон пользовалась полной поддержкой Бразилии, а другая сторона, соответственно, отчаянно искала внешней поддержки, и Парагвай решил такую поддержку предоставить. Если бы в Уругвае пришли к власти союзники Лопеса, можно было рассчитывать на образование коалиции против Бразилии, что сразу изменило бы равновесие сил на континенте. Поэтому Лопес начал ещё больше усиливать армию, покупать вооружение, наращивать собственное военное производство и вдобавок заказал в Европе новые современные очень дорогие броненосцы.
Бразильцы быстро поняли, в чью сторону направлена активность Парагвая и, чтобы опередить Лопеса, сами вторглись в Уругвай, по приглашению своих сторонников, разумеется. В ответ Парагвай объявил Бразилии войну, а так как между ним и Уругваем лежали земли, принадлежащие Аргентине, заодно объявил войну и ей. Поначалу парагвайская армия действовала очень успешно, захватила целую бразильскую провинцию, что было не так уж сложно с учётом того, что большая часть бразильской армии в это время исполняла «интернациональный долг» в Уругвае. Ну а дальше начались проблемы. Бразилия объявила мобилизацию, начала переводить экономику на военные рельсы и закупать за границей оружие и снаряжение. В Уругвае благодаря поддержке бразильских войск закончилась гражданская война, после чего Уругвай присоединился к антипарагвайскому союзу. Ну и Аргентина тоже потихоньку отмобилизовала и развернула войска, так что против Парагвая выступила совместная довольно сильная армия.
Тут ещё стоит немного сказать о том, на какой территории разворачивались военные действия. Большей частью это были джунгли и болота с редкими поселениями и ещё более редкими городами. Основными транспортными артериями региона выступали реки, соответственно, стратегический перевес в войне в первую очередь зависел от действий речного флота и крепостей по берегам рек, а уже во вторую от собственно полевых сражений. И в том, что касается флота, бразильцы и аргентинцы имели подавляющее преимущество – у них было больше боевых единиц, более современное оборудование и оснащение, больше пушек и больше опытных моряков. К тому же те современные броненосцы, которые Парагвай заказал в Европе, бразильцы перехватили по пути, выкупили у производителей и присоединили к своему флоту (вот что значит начинать войну, не имея нормального выхода к морю). Поэтому в сражениях на воде Тройственный Альянс без проблем разнёс парагвайский флот, после чего мог спокойно блокировать перемещения грузов и осаждать речные крепости со стороны воды.
Но вот в том, что касается сухопутной части войны, там события разворачивались с переменным успехом. Армия Парагвая, как говорилось выше, была многочисленна, обучена и хорошо вооружена, к тому же обладала очень высокой мотивацией, в том числе и по причине неустанной пропагандистской накачки. Власти Парагвая представляли населению войну как абсолютно справедливую, изображали Парагвай жертвой агрессии со стороны соседей, ну и заодно вовсю эксплуатировали чувство расового превосходства – бразильская армия в значительной степени состояла из негров, а парагвайцы — почти сплошь креолы.
Объединённые силы бразильцев, аргентинцев и уругвайцев в первые месяцы войны представляли собой смесь из немногочисленных профессиональных военных, срочно набранных добровольцев и наёмников, радостно слетевшихся на очередное пиршество смерти. У них имелись проблемы с вооружением, подготовкой, снабжением, координацией совместных действий, тем более что свежеиспечённые союзники не были дружны между собой, и даже перед лицом общего врага продолжались внутренние распри и выяснения, кто тут главный. Тем не менее, силы Тройственного Альянса обладали значительным численным преимуществом, их ряды постоянно пополняли новые рекруты, а промышленность воюющих держав пусть медленно и со скрипом, но переходила на военные рельсы.
После нескольких драматичных и кровавых сухопутных сражений, в которых побеждала то одна, то другая сторона Тройственный Альянс оказался в некотором замешательстве. Быстрой победы им явно не светило – они сумели вытеснить парагвайцев с захваченных территорий, но в самом Парагвае наткнулись на ряд мощных, хорошо укреплённых крепостей, которые не получалось взять с наскока, к тому же парагвайцы начали широко использовать тактику партизанской войны. В армии союзников начались эпидемии, мораль войск заметно снизилась, а в самих Аргентине и Бразилии после первого бурного прилива патриотического энтузиазма начались брожения и сомнения в том, стоит ли вообще продолжать эту войну.
На какое-то время силы Альянса прекратили активные боевые действия и занялись наведением порядка в своих рядах, осознав, что воевать придётся серьёзно – с чувством, толком, расстановкой. И тут Бразилия кинула на стол самый сильный свой козырь — выдвинула на пост главнокомандующего объединёнными силами герцога Кашиаса – военачальника, по-настоящему разбиравшегося в военном деле. Дело в том, что подавляющее большинство полководцев по обе стороны конфликта воевали пафосно, лихо и героично – конными и пешими рейдами, а также лобовыми атаками плотным строем на укрепления, с полным пренебрежением такими низменными для благородного идальго занятиями как разведка, стратегическое планирование, снабжение, обустройство военных лагерей и так далее. А герцог Кашиас воевал уныло, медленно и кропотливо. Начал он свою деятельность с того, что устроил санитарную службу, после чего в армии прекратилась холера и дизентерия. Организовал разведку, в том числе с использованием дирижаблей (что для Латинской Америки того периода было потрясающей инновацией). Разработал вместе со своим штабом подробный и тщательный план будущей кампании. И начал неторопливо, но неотвратимо продвигаться вглубь парагвайской территории. В сражениях Кашиас тоже предпочитал действовать, скажем так, по-уму. Использовать обходные манёвры и долговременные осады, атаковать только при наличии как минимум трёхкратного преимущества и по возможности одновременно с нескольких направлений, отступать для переформирования войск и подтягивания резервов. Ну и стоит добавить немаловажный факт, что одно только назначение не лихого и не героичного герцога главнокомандующим сразу же резко подняло моральную обстановку в армии, и все его последующие действия укрепляли мораль всё больше и больше.

Тактика герцога Кашиаса принесла плоды отнюдь не сразу. Парагвайцы отчаянно сопротивлялись, несколько раз ощутимо трепали войска Альянса внезапными атаками и партизанскими вылазками, но в тотальной войне на истощение у них не было никаких шансов. Экономика Парагвая по своему масштабу и в мирное время сильно уступала экономике Бразилии и Аргентины, а когда все ресурсы бросили на войну, да ещё вдобавок мобилизовали почти всех взрослых здоровых мужчин, дела пошли просто отвратительно. Начались перебои со всеми товарами первой необходимости, в том числе и с продовольствием, возможности прибегнуть к помощи соседних стран не осталось никакой, потому что война велась почти со всеми соседями сразу, а выход на заморские страны перекрывал бразильский флот. Впрочем, и в этих условиях вдохновлённый парагвайский народ продолжал поддерживать своего лидера и сохранял уверенность в победе. Да и сам Лопес чувствовал себя вполне уверенно и считал, что надо просто перетерпеть и подождать, пока внутренние кризисы стран Альянса (а там практически постоянно шли волнения по разным поводам, и довольно серьёзные) заставят их прекратить военные действия.
Но если Аргентина действительно к тому времени поумерила свой натиск, а Уругвай фактически вышел из войны, то Бразилия оставалась тверда в своём стремлении разгромить Лопеса подчистую (по всей видимости, бразильские власти видели в этой войне блестящую возможность продемонстрировать свою крутизну и показать всем, кто в Латинской Америке главный). После долгой осады войска Альянса взяли главную опору парагвайских сил – крепость Умаиту, потом за счёт сложного обходного манёвра окружили и разгромили то, что осталось от парагвайской армии. Парагвайцы во всех сражениях проявляли чудеса героизма, но войска Альянса значительно превосходили их числом, лучше снабжались и получали постоянные подкрепления.
Параллельно со всеми этими событиями Лопес устроил среди своих подчинённых большой террор. Несколько сотен человек, включая министров, военачальников, священников (в том числе епископа парагвайской церкви) и одного из братьев диктатора, арестовали по обвинению в предательстве, подвергли пыткам, а затем почти всех расстреляли. Такие дела.
После разгрома армии Лопес устроил ещё одну мобилизацию. Мужчины к тому времени в стране закончились, и в армию набирали стариков, подростков 11-14 лет и женщин (из них составили «Легион амазонок»). С оружием и обмундированием дела обстояли просто никак, вооружали новобранцев мачете, копьями и тренировочными ружьями. Впрочем, несмотря на это, подростки горели желанием вступить в бой и умереть за своего вождя. Такая возможность им вскоре представилась – Лопес оставил эту «армию» прикрывать свой отход, и бразильская артиллерия и кавалерия раскатали её в кровавую кашу.
Лопес после этого скрылся в непролазных джунглях, где устроил ещё один сеанс террора среди своих подчинённых, хотя и более скромный по масштабу (впрочем, и людей у него уже было куда меньше). В ходе этого террора подручные диктатора арестовали и пытали мать Лопеса и его второго брата. Они были приговорены к расстрелу, но приговор не успели привести в исполнение, и мать Лопеса осталась жива, а вот брат умер в заключении. В конце концов, один из беглецов из лагеря Лопеса (а бежали оттуда уже сплошным потоком) сообщил бразильцам, где тот находится, и бразильские солдаты атаковали лагерь, разгромили его защитников, а самого Лопеса убили.
Так закончилась эта жуткая война. Парагвай претерпел полный разгром по всем фронтам. Страна лежала в руинах, большинство мужчин зрелого возраста были убиты или покалечены. Про численность потерь по итогам войны среди историков нет единой оценки, сходятся обычно на том, что население Парагвая уменьшилось то ли в два, то ли в три раза. Союзники потеряли примерно 90-100 тысяч человек, что вообще-то тоже немало, но и численность населения у них была куда больше. По итогам войны страны-победители отрезали от побеждённой страны по приличному куску территории и обложили Парагвай огромной контрибуцией. На то, чтобы оправиться от поражения у Парагвая ушло несколько десятилетий, и последующая его история в основном представляла собой диктатуры разной степени жёсткости.
В качестве вишенки на торте стоит добавить, что Фердинандо Лопес считается национальным героем Парагвая, а всю вину за развязывание войны возлагают на Тройственный Альянс. День сражения, в котором Лопес отправил на верную смерть несколько тысяч подростков, празднуется ежегодно как «День детей», а школьника объясняют, что вот так и надо умирать за родину – доблестно и с улыбкой. Правда, по счастью, после Лопеса Парагвай больше не предпринимал попыток утвердить своё военное превосходство над окружающими странами, так что рассказы эти носят всё же скорее теоретический характер.
Что меня заинтересовало в книге и вообще в этой истории:
1. Характерная для Латинской Америки яркость и страстность событий. Все выкладываются по максимуму, идут до конца, никаких компромиссов, никаких полутонов. «Гулять так гулять, стрелять так стрелять». И тоже очень характерное для Латинской Америки массовое увлечение вождём, готовность потерять всё – страну, жизнь, — ради единственного человека, в котором воплощается воля Народа, судьба Родины и все прочие пафосные слова, приносящиеся с большой буквы. И вполне логично вытекающая отсюда политическая история всех стран Латинской Америки – бесконечный парад правых и левых диктатур, мало чем отличных друг от друга. И как результат – продолжающаяся из года в год экономическая и социальная отсталость. Взять хотя бы Аргентину, которая сделалась буквально притчей во языцех – любое научно-популярное изложение идей институционализма непременно включает в себя рассказ о том, как Аргентина в начале XX века считалась перспективной страной с растущей экономикой, будущей супердержавой Южного Полушария, но в результате шараханий от одного вождя к другому так и осталась примерно на том же уровне развития, что и сто лет тому назад.
2. В истории Парагвая удивительным образом проступают черты истории многих стран XX века. Социалистическая экономика, полная автаркия, «железный занавес» и переход власти в рамках одного и того же семейств прямо как в Северной Корее. Милитаристская пропаганда, основанная на расовом и нациоанльном превосходстве, – гитлеровская Германия, имперская Япония и так далее. Чем-то ход той войны напоминает события на Тихоокеанском фронте Второй мировой войны. Одна страна нападает сразу на несколько соседних держав и одерживает ряд быстрых побед, исход войны определяет сражение между флотилиями, но проигравшая сторона не сдаётся, и приходится вести крайне кровавые сухопутные сражения за укреплённые районы, а поражение признаётся только после окончательного и полного разгрома.
Да и в целом история об авторитарной модернизации, которая в какой-то момент перерастает в желание расширить своё «жизненное пространство», отобрать у соседей «спорные территории» или просто укрепить своё «геополитическое влияние», а в результате откатывается в лучшем случае в стагнацию, в худшем – в полноценный кризис, а в совсем плохом – в войну, из которой выходит разгромленной, обычная история для XX века. Да и для XXI, если на то пошло, вот, Российская Федерация, например, последние несколько лет движется по тому же сценарию, и ничего, нормально, все уже привыкли.
3. Интересно, что некоторые российские публицисты обращаются к истории Великой Парагвайской войны как примеру автономной социалистической страны, которая шла по пути прогресса, но была уничтожена соседями-капиталистами, видевшими в ней не просто политического, но идеологического конкурента. И всё это при поддержке (а в некоторых версиях и тайном руководстве) англосаксонского банковского капитала, который в современной конспирологии твёрдо занял место, ранее принадлежавшее масонам и сионистам. В принципе, определённая логика в таких рассуждениях есть. Действительно, Бразилия и Аргентина неприязненно смотрели на Парагвай, но их можно понять и без привлечения идеологических обоснований – когда соседняя страна, с которой имеется давний неразрешённый территориальный спор, начинает спешно вооружаться и проводить мобилизацию, это кого хочешь напряжёт. Да и, кстати, насчёт взаимных территориальных претензий, они ведь возникли как результат распада испанской империи, то есть эту войну можно трактовать и как одну из первых постколониальных войн, которых (см. п. 2) потом хватало и в истории XX века, да и в XXI они бушуют вовсю.
И насчёт английских банков тоже верно – Бразилия воевала за счёт огромных займов, а потом с огромным трудом расплачивалась по ним много лет, и это не лучшим образом отразилось на её развитии. Да и Парагвай был вынужден влезть в международные долги, чтобы восстановить экономику. Но это тоже обычное дело для многих войн – когда пыль оседает, оказывается, что больше всего от конфликта приобрели внешние стороны — торговцы оружием и банкиры.
Впрочем, как бы то ни было, насколько я заметил, более всего российские публицисты превозносят Парагвай за централизованное устройство экономики, железный занавес и стремление к полной экономической самостоятельности, причём подают это всё как некий общественный идеал. При том, что история более чем ясно показала: все эти три явления ведут общество к отставанию от других стран и ухудшению условий жизни населения. Да что там говорить, и в самом Парагвае той эпохи для модернизации пришлось привлекать иностранных специалистов и закупать за границей оборудование, просто потому что в автономной экономике Парагвая ничего этого не было и появиться не могло.
4. Но вот ещё что интересно: почему именно Парагвай и вообще история Латинской Америки привлекают внимание российских публицистов и так часто всплывают в обсуждениях наших отечественных проблем и способов их решения. Да, понятно, что, как я говорил выше, латиноамериканские истории яркие и запоминающиеся, а персонажи, в них участвующие, – величественные и героичные. Но, мне кажется, тут ещё дело в том, что и правые, и левые диктатуры Латинской Америки с одинаковой лёгкостью применяли насилие для утверждения своих принципов и представлений об идеальном общественном устройстве. А для российских дискуссий вопрос насилия в политике очень болезненный, и по этому вопросу существует широкий диапазон позиций от «слезинки ребёнка» до «только массовые расстрелы спасут родину». Так что примеры Латинской Америки оказываются вполне уместны и украшают спор, в котором отечественные примеры уже слишком сильно навязли на зубах. Другое дело, что все стороны очень уж стремятся к радикальным и взаимоисключающим примерам; и я не могу понять, почему при разговоре о правильном устройстве общества надо обязательно выбирать между, например, Пиночетом и Кастро (если уж надо обязательно кого-то выбрать из латиноамериканской история, я бы и вовсе предпочёл архиепископа Ромеро). Но, с другой стороны, есть у меня такое нехорошее предчувствием, что чем дольше над Россией нависает то душное безвременье, в котором мы живём, тем уже и уже становится коридор возможностей, тем сильнее радикализуется выбор. Вполне возможно, что в какой-то момент времени нашей стране действительно выбирать придётся между левой и правой диктатурой, между красным и белым террором (чего, конечно, очень бы не хотелось). Впрочем, это уже совсем другая история, и к тому, что творилось в сердце латиноамериканского континента сто с лишним лет тому назад, она имеет весьма отдалённое отношение.

Парагвайская Война: Братоубийственная Бойня

Парагвайская война (исп. Guerra do Paraguai) — военный конфликт между Парагваем и тройственным союзом Аргентины, Бразилии и Уругвая, продолжавшийся с декабря 1864 г. по март 1870 г.

Парагвай был сломлен, оставшись без возможности нормального развития на долгие и долгие десятилетия, поэтому совсем неудивительно, что сегодня это государство является одним из самых бедных и экономически отсталых на континенте.

Война Тройственного Союза (исп. Guerra de la Triple Alianza), именно так ее называют в Аргентине и Уругвае (в Парагвае ее называют не иначе, как Великая Война), вошла в историю, как самое смертоносное и кровавое международное противостояние в истории Южной Америки, в котором маленький, но близоруко фанатичный Парагвай был буквально уничтожен. Парагвайская экономика, близкая к самодостаточности, была полностью разрушена. Значительная часть территорий государства была безвозвратно утеряна. Целая нация была практически выжжена, ведь в результате войны погибло 69% парагвайцев!

Причины войны

Парагвайская война стала результатом продолжительных территориальных споров между соседними странами. Эти противоречия обострились во время гражданской войны в Уругвае, начатой «цветными» (партией «Colorado») во главе с Венансио Флоресом (исп. Venâncio Flores) в попытке свержения с власти правительства «белых» («Blanco») во главе с лидером партии, президентом Анастасио Агирре (исп. Atanasio Aguirre).

Для императора Бразилии Педру II (порт. Dom Pedro II) и президента Аргентины Бартоломе Митре (исп. Bartolomé Mitre) Анастасио Агирре был неугодным главой государства, именно поэтому и тот, и другой предоставили Венансио Флоресу широкую поддержку.

Президент Парагвая Франсиско Солано Лопес (исп. Francisco Solano López), бывший союзником Уругвая проявил свою поддержку правительству Агирре и написал письмо бразильскому императору, в котором он сообщил, что любая оккупация уругвайских земель Бразилией будет рассматриваться как нападение на Парагвай.

Тем не менее, после ряда требований бразильского правительства, которые Агирре отказался выполнять, 12 октября 1864 г. внушительное войско Бразильской Империи вторглись на территорию Уругвая и, при поддержке (пока только моральной) союзной Аргентины, помогли «цветным» свергнуть Агирре.

В ответ на вмешательство во внутренние дела Уругвая, 11 ноября 1864 г., Франсиско Солано Лопес сдержал слово и приказал атаковать Бразилию, которая, по его мнению, вопреки всем конвенциям, нарушила дисбаланс в регионе. Лопес хотел положить конец безоговорочному господству Бразилии и Аргентины в регионе. Обладая огромными амбициями, он всерьез задумался над тем, чтобы сделать Парагвай «третьей силой» в продолжающемся политическом соперничестве между этими странами. Его не устраивало, что только они решали важные региональные вопросы, силой диктуя всем остальным свои правила.

Кроме того, Солано Лопес был не против превратить свою страну в региональную державу и иметь долгожданный доступ к морю через порт Монтевидео, предоставленный союзом с «белыми» и аргентинскими федералистами (провинциями Корриентес, Энтре-Риос и Мисьонес).

Венансио Флорес, Франсиско Солано Лопес, Бартоломе Митре и Педру II

Парагвайская война: Начало

Первый «укол» со стороны парагвайцев произошел на следующий же день, 12 ноября парагвайский военный корабль Такуари (исп. Tacuari) захватил бразильское судно Маркиз де Олинда (исп. Marquês de Olinda), направлявшееся по реке Парагвай в сторону бразильского штата Мату-Гросу-ду-Сул (порт. Mato Grosso do Sul). На борту судна находилось военное снаряжение, золото, а также множество бразильцев, среди которых было несколько высокопоставленных военных и политических деятелей. Весь экипаж и пассажиры были взяты в плен и отправлены в тюрьмы.

Уже в декабре парагвайская армия захватила бразильский город Доурадос (порт. Dourados) на юге Мату-Гросу-ду-Сул. 13 декабря 1864 года Асунсьон официально объявил войну Бразилии.

Правительство Бартоломе Митре, во избежание внутренних конфликтов (большинство аргентинцев поддерживало конституционного президента Агирре, они были против вмешательства Аргентины в дела Уругвая и тем более были против войны с братским Парагваем) сразу объявило о своем нейтралитете и приняло выжидательную позицию, однако, данный нейтралитет сохранялся недолго. Дело в том, что для того, чтобы физически помочь «Бланкосам» парагвайцы, чтобы попасть в Уругвай, должны были сначала пересечь территорию аргентинской провинции Корриентес: в марте 1865 г. Парагвай официально обратился к правительству Аргентины с просьбой предоставления «зеленого коридора» для парагвайского войска, состоящего из 25 тыс. солдат, однако Бартоломе Митре ответил отказом.

Вслед за отказом, 18 марта 1865 г., Франсиско Солано Лопес незамедлительно отдал своему войску под командованием генерала Венсеслау Роблеса (исп. Venceslau Robles) приказ идти через Корриентес напролом, что де-факто означало объявление войны Аргентине.

1865-1870

В мае 1865 г. парагвайская армия напала на бразильский штат Риу-Гранди-ду-Сул, а сразу после этого Аргентина и Бразилия подписали военное соглашение, к которому чуть позже присоединилось и новое правительство Уругвая во главе с Флоресом. Таким образом был сформирован военный альянс, который вошел в историю как «Тройственный союз». Целью этого союза была защита своих государственных границ и, разумеется, полная и безоговорочная капитуляция противника.

Таким образом несчастный Парагвай оказался один против мощной коалиции, финансовым покровителем которой, кстати, была сама Великобритания, имеющая свои интересы в регионе.

В соответствии с договором, Верховным Главнокомандующим союзных войск был назначен Бартоломе Митре, который позже настаивал, что эта братоубийственная война началась не по воле участников «Тройственного союза» и была направлена не против парагвайского народа, а исключительно против правительства «диктатора» Лопеса. Однако, судя по всему это заявление было всего лишь меркантильным лукавством, ведь союзный договор предусматривал раздел большей части территории Парагвая.
К началу войны силы Тройственного союза была значительно меньше армии Парагвая, который располагал 60 тыс. солдат, более 400 единицами артиллерийских орудий и флотом из 23 пароходов и 5 военных судов. Им противостояли около 8 тыс. солдат аргентинской армии, 12 тыс. бразильских солдат и около 3 тыс. уругвайских гвардейцев.

Тем не менее Бразилия располагала мощным военно-морским флотом, состоявшим из 42 судов с 239 орудиями и экипажем из 4000 хорошо обученных моряков. Именно бразильская эскадра, состоящая из 11 судов, уже в первый год войны нанесла тяжелое поражение парагвайскому флоту в знаменитой Битве при Риачуэло (исп. Batalha do Riachuelo), которая произошла 11 июня 1865 г. на реке Парана. Контроль над реками практически решал ход войны, ведь в бассейне Ла-Платы почти не было дорог и любые коммуникации в основном осуществлялись по рекам. Именно поэтому, после того, как военно-морские силы Парагвая были разбиты, возможность дальнейшего продвижения парагвайцев на аргентинскую территорию была фактически предотвращена. С этого момента и до полной капитуляции, Парагвай был вынужден вести исключительно оборонительную войну.

Уже к осени того же года парагвайские войска были выбиты из штатов Риу-Гранди-ду-Сул и Мату-Гросу-ду-Сул, а также из провинций Энтре-Риос, Мисьонес и Корриентес. В конце 1865 г. Тройственный союз, чья армия уже насчитывала более 50 тыс. солдат, пошел в атаку на Парагвай.

20 мая 1866 г. союзные войска вторглись в Парагвай и разбили свой лагерь на болотах Туйюти. Спустя 4 дня они были атакованы парагвайцами. Это сражение, известное как Битва при Туйюти (исп. Batalha de Tuiuti), стало самым крупным в истории Южной Америки. Битва была выиграна союзнической армией, однако победа была «пирровой» – со стороны союзников было убито около 17 тыс. человек.

Франсиско Солано Лопес разместил свои главные оборонительные укрепления близ слияния рек Парагвай и Парана. Оборона крепостей Итапиру (исп. Fortaleza de Itapiru), Пасо-де-ла-Патрия (исп. Passo da Pátria) и Эстеро-Бельяко (исп. Estero Bellaco) продолжалась целых 2 года, с апреля 1866 по июль 1868 г.

После падения укреплений капитуляция Парагвая стала всего лишь вопросом времени. В декабре 1868 г., после множества очередных проигранных битв, Лопесу было предложено сдаться, однако он отверг это предложение.

1 января 1869 года столичный Асунсьон был занят союзными войсками. Здесь было назначено временное правительство во главе с коалиционной «марионеткой» Сирило Антонио Риваролой (исп. Cirilo Antonio Rivarola). Сам Лопес бежал в горы на севере страны и в течении целого года вел активную партизанскую войну, в которой принимали участие не только мужчины, но также призванные в армию женщины и даже дети — всего около 5 тыс. человек, практически все из которых умерли.

1 марта 1870 г. в одном из горных лагерей парагвайских партизан Серро-Кора (исп. Cerro Cora), Франсиско Солано Лопес был ранен копьем, а после отказа сдаться был убит. Его последними словами перед смертью была фраза «Muero por mi patria» («Я умираю за свою нацию»). По другой версии он сказал «Muero con mi patria» («Я умираю вместе со своей нацией»). Вместе с ним в победной эйфории бразильцы заживо сожгли большое количество мирных жителей, среди которых были женщины, дети и инвалиды.

Смерть Лопеса ознаменовала логичное завершение Парагвайской войны.

Последствия

Бразилия: Из примерно 160 тыс. бразильцев (1,5% от всего населения), сражавшихся в этой войне, по меньшей мере 50 тыс. человек погибли в бою или умерли от эпидемии холеры. Еще несколько тысяч человек пропали без вести.

Бразильская империя расширила свою и без того немаленькую территорию, но слишком дорого заплатила за победу. Ведь Парагвайская война фактически финансировалась британскими ссудами, которые Бразилия смогла погасить только к середине XX века. Все это время страна пребывала в состоянии серьезного финансового кризиса.

Аргентина: Потери в войне — 30 тыс. человек, из которых 18 тыс. солдат и 12 тыс. гражданских лиц, погибших в результате болезней и антисанитарии.

Кроме того, эта война спровоцировала проведения множества народных бунтов и протестов со стороны оппозиции против правительства Митре, отличающегося чрезмерной фанатичностью.

Аргентина также расширила свои территории за счет противника, присоединив к себе часть современных провинций Фармоса (область равнины Гран-Чако) и Корриентес и Мисьонес, кроме того страна развеяла многолетние претензии Парагвая на территории Аргентинской Месопотамии (исп. la región mesopotámica) — региона, расположенного между реками Уругвай и Парана.

Уругвай: Потери в войне — более 3 тыс. человек. Ценой этих человеческих жизней Уругвай наладил отношения с двумя старшими «сестрами», которые больше не вмешивались во внутреннюю политику «младшего брата».

«Цветные» получили власть в стране и правили почти 80 лет.

Парагвай: Итог этой страшной войны очевиден — Парагвай был разбит. Около 90% мужчин были убиты либо умерли от болезней, голода или физического истощения. В стране встала серьезная проблема: сильный дисбаланс между количеством мужчин и женщин. На 220 тыс. женщин приходилось не более 30 тыс. мужчин. Во избежание демографической катастрофы, временное правительство было вынуждено легализовать многоженство.

Человеческие потери оцениваются в 300 тыс. погибших.

Итогом этой войны для Парагвая стала потеря 40% своих территорий (более 150 тыс. км²) и полное уничтожение экономики и промышленности. Государство было вынуждено взять первый международный кредит, хотя до войны Парагвай оставался чуть ли не единственной страной в Латинской Америке, которая не брала займов и не зависела от Британской Империи, которая эти займы и раздавала.

По сей день парагвайская нация остается самой малочисленной в регионе. При этом местная экономика до сих пор не может прийти в себя, оставаясь самой слабой и нестабильной на континенте.

13.12.1864 года — 13.12.1866 года

Южная Америка

Победа Парагвая

Парагвайская война
Время Место Итоги
Участники
Парагвай Уругвай

Аргентина
Бразильская империя

Командующие
Франсиско Солано Лопес

Хосе Эдувихис Диас

Венансио Флорес

Бартоломе Митре
Педру II
герцог Кашиас

РИ: Парагва́йская война́ — продолжавшаяся с 13 декабря 1864 года по 1 марта 1870 года война Парагвая против союза Бразилии, Аргентины и Уругвая. Началась в конце 1864 года с конфликта Парагвая и Бразилии; с 1865 года в войне принимали участие Аргентина и Уругвай.

Результатом войны стало полное поражение Парагвая и потеря, по некоторым данным, 90 % взрослого мужского населения (население с 525 тыс. — 1,35 млн человек, по различным оценкам, до войны уменьшилось до 221 тыс. после неё (1871), из которых только 28 тыс. были взрослыми мужчинами). После победы войск Тройственного альянса над регулярной парагвайской армией конфликт перешёл в стадию партизанской войны, что привело к огромным жертвам среди мирных жителей. Территориальные потери (почти половина земель страны), гибель бо́льшей части населения и уничтожение промышленности превратили Парагвай в одну из самых отсталых стран Латинской Америки.

АИ: Основной точкой бифуркации становится получение Парагваем заказанных в Европе броненосцев, которые в РИ до него не дошли — война началась раньше, чем заказ выполнили. Скажем, заказали их пораньше, заплатили за сроки побольше — получили соответственно раньше.

На самом деле — это основной фактор. С усиленным флотом у Парагвая есть неплохие шансы.

Боевые действия

Первые сражения войны — вторжение в Мату-Гросу на севере в декабре 1864, в Риу-Гранди-ду-Сул на юге в начале 1865 года, и в аргентинскую провинцию Коррьентес — были навязаны союзникам наступавшей парагвайской армией. Двумя группами парагвайские войска одновременно вторглись в Мату-Гросу. Благодаря численному превосходству им удалось достаточно быстро захватить провинцию.

Пять тысяч человек под командованием полковника Висенте Барриоса на десяти судах поднялись по реке Парагвай и атаковали бразильский форт Нова Коимбра. Небольшой гарнизон, состоявший из 155 человек под командованием подполковника Эрменгильду ди Альбукерке Порт Карреру, в течение трёх дней оборонял укрепление. Исчерпав припасы, защитники оставили форт и на борту канонерской лодки «Аньямбаи» отправились в направлении Корумбы. Заняв оставленный форт, наступающие продолжили продвижение на север, и в январе 1865 года взяли города Альбукерке и Корумба. Несколько бразильских судов, в том числе и «Аньямбаи», достались парагвайцам.

Вторая колонна парагвайских войск, насчитывавшая четыре тысячи человек под командованием полковника Франсиско Исидоро Рескина, вторглась на территорию Мату-Гросу южнее. Один из отрядов этой группировки, находившийся под командованием майора Мартина Урбьета, 29 декабря 1864 года натолкнулся на ожесточённое сопротивление небольшого отряда бразильцев, численностью 16 человек под командованием лейтенанта Антониу Жоана Рибейру. Лишь полностью уничтожив их, парагвайцы смогли продвинуться дальше. Разбив войска полковника Жозе Диаза да Силва, они продолжили наступление в направлении районов Ниоакве и Миранда. В апреле 1865 года парагвайцы достигли района Кошин.

Парагвайские войска продолжили наступление на Куябу, столицу провинции Мату-Гросу — и к маю 1865 году захватывают Куябу. В июне Мату-Гроса полностью под контролем Парагвая.

Вторым этапом парагвайского наступления явилось вторжение в аргентинскую провинцию Корриентес и в бразильскую Риу-Гранди-ду-Сул. Помочь уругвайским «Бланкос» непосредственно парагвайцы не могли — для этого требовалось пересечь территорию, принадлежащую Аргентине. Поэтому в марте 1865 года правительство Ф. С. Лопеса обратилось к аргентинскому президенту Бартоломе Митре с просьбой пропустить через провинцию Коррьентес армию из 25 000 человек под командованием генерала Венсеслао Роблеса. Однако Митре, ещё недавно бывший союзником бразильцев в интервенции против Уругвая, отказал.

18 марта 1865 года Парагвай объявил Аргентине войну. Парагвайская эскадра, спустившись по реке Паране, заперла аргентинские суда в порту Коррьентеса, а шедшие следом части генерала Роблеса взяли город. Вторгаясь на территорию Аргентины, правительство Лопеса заручилось поддержкой Хусто Хосе де Уркисы, губернатора провинции Коррьентес и Энтре-Риос, являвшегося главой федералистов и противником Митре и правительства в Буэнос-Айресе. Продвижение войск Парагвая продолжается.

Одновременно с войсками Роблеса аргентинскую границу южнее Энкарнасьона пересёк 10 000-й отряд подполковника Антонио де ла Круса Эстигаррибии. В мае 1865 года он дошёл до бразильской провинции Риу-Гранди-ду-Сул, спустился вниз по реке Уругвай и 12 июня 1865 года взял город Сан-Боржа. Уругваяна, расположенная южнее, была взята 5 августа, не оказав особого сопротивления . Начало войны с Парагваем не привело к консолидации сил внутри Аргентины. В течение всей войны в Аргентине продолжались выступления, требовавшие, в частности, прекращения войны. Так, 3 июля 1865 года в Басуальдо произошло восстание 8000 военнослужащих ополчения провинции Энтре-Риос, отказавшихся воевать против парагвайцев. Восстание жестоко подавляют вызывая вспышку восстаний по всей стране — бунтуют провинции Толедо, Мендоса, Сан-Луис, Сан-Хуан и Ла-Риоха. В 1866 восстает еще и провинция Санта-Фе.

В апреле 1865 года колонна бразильских войск, насчитывавшая 2780 человек под командованием полковника Мануэла Педру Драгу, вышла из города Убераба в провинции Минас-Жерайс. Целью бразильцев был переход в провинцию Мату-Гросу для отпора вторгшимся туда парагвайцам. В декабре 1865 года, после тяжёлого двухтысячекилометрового марша через четыре провинции, колонна прибыла в Кошин. По прибытии в провинцию, колонна попадает в засаду парагвайских войск и уничтожается подчистую.

Битва при Риачуэло

В бассейне Ла-Платы коммуникации были ограничены исключительно реками; существовало лишь несколько дорог. Контроль над реками решал ход войны. 11 июня 1865 года между флотами сторон произошла битва при Риачуэло. Согласно плану Ф. С. Лопеса парагвайский флот должен был неожиданно атаковать бо́льшую по размерам бразильскую эскадру. В результате сражения бразильцы несут тяжелые потери — часть кораблей уничтожена, часть захвачена. Парагвай взял под полный контроль Ла Плату.

12 сентября 1866 года Франсиско Солано Лопес встретился с президентом Аргентины Митре. Аргентина выходит из войны, отдавая Парагваю провинции Коррьентес, Мисьонес и Энтре-Риос.

ТС превратился в ДС.

Ситуация у Бразилии тяжелая. Уругвай — вообще не союзник, скорее помеха под ногами. Аргентина вышла из войны, при этом Парагвай полностью контролирует Ла-Плату и провинцию Мату-Гросу. С другой стороны — экономически их сравнивать вообще не вариант. К примеру, бразильская Нац. Гвардия по размеру превосходила все мужское населения Парагвая. Но ведь солдат нужно собрать и привезти на ТВД — а железных дорог очень мало, бассейн Ла Платы контролируется Парагваем и, к тому же, Бразилия страна большая…

Парагвай двигает все силы (за исключением тех, что контролируют Мату-Гросу) на Монтевидео. Одновременно, Бланкос — одна из двух борющихся в Уругвае партий, пропарагвайская — устраивает переворот. Поддержанный переброшенными по рекам войсками Парагвая. Уругвай тоже выходит из войны.

Прекрасно понимая, что войны выиграть в одиночку невозможно, император Педру II соглашается на переговоры.

Итоги

Карта Южной Америки

13 декабря 1866 года, спустя ровна два года после начала войны, подписан мирной договор, поставивший точку в войне. Парагвай получает выход к океану, Уругвай остается независимым — но про-парагвайским, Парагвай серьезно увеличивает территорию за счет штата Мату-Гросу и аргентинских правинций Коррьентес, Мисьонес и Энтре-Риоси.

Немного о причинах Парагвайской войны 1864-1870 г.

pharmazevt: Так кто же начал военные действия? Я читал, что 12 ноября 1864 г. Парагвай захватил бразильский военный корабль, а 13 ноября Парагвай объявил войну Бразилии, с чего война и началась (да, чтобы обеспечить Парагваю очень нужный ему выход к морю). Это верно?

Ну, во-первых, было бы небезинтересно узнать, кто Вам изложил такую, скажем так, несколько мультяшную версию конфликта (который, кстати сказать, можно смело поставить в один ряд с южноамериканской войной за независимость, кубинской революцией и т.п.). Могу также добавить, что лично у меня из-под тех южноамериканских реалий 150-летней давности нет-нет да и проступают – среди прочих – такие, казалось бы, далекие расклады, как «Россия-Украина-Беларусь-2014».

Чтобы не сильно растекаться мысью по древу, постараюсь изложить своё видение той истории как можно более сжато. Ну а если вдруг «моя» (т.е. товарищей Juan Bautista Alberdi, José María Rosa, León Pomer, Eduardo Galeano, Felipe Pigna, Pelham Horton Box и пр.) версия Вам чем-то придется не по вкусу (если Вы, например, истовый либерал и англофил), то писаний обратной направленности — как грязи (Mariano Molas, Domingo Sarmiento, Ramón Cárcano, Francisco Doratioto и т.д.).

В общем, тут, конечно, надо бы начать с карты – хотя, к сожалению, пока не видел карт реальных экономических интересов и денежных потоков. И хотя из физической карты непонятно, почему это вдруг из Рио-де-Жанейро не было нормального торгового пути в Мату-Гросу, по крайней мере, один медицинский факт из нее следует совершенно очевидно – отсутствие у Парагвая прямого выхода к морю. И лично я пока не знаю ни одной более или менее развитой страны (за исключением банковских ячеек с надписями «Швейцария», «Люксембург» и «Лихтенштейн») без такого conditio sine qua non.

Хотя прямого выхода к морской торговле у Парагвая не было, но был «кривой» – по реке до Монтевидео. Причем степень его «кривизны» зависела от того, кто сидит по берегам этой реки (прежде всего, речь идет об Уругвае и «федералистских» на тот момент аргентинских провинциях Коррьентес и Энтре Риос): если условные «друзья» – дышать более или менее можно, если противники – сливайте воду. «Друзья» – это, грубо говоря, соперники буэнос-айресской проанглийской компрадорской портовой буржуазии, давящей «сепаратистов» и мечтающей об Аргентине как минимум в границах бывшего вице-королевства Рио-де-ла-Плата.

У Парагвайской войны 1864-1870 гг. была масса причин и поводов: непосредственных, локальных, хронических, глобальных и пр. Можно выделить некоторые из них:

1) «Мировой экономический кризис», большие проблемы в Великобритании, вызванные нарушением поставок хлопка (нефти тогдашнего времени) из САСШ как следствие Гражданской войны. Зарождение империализма (в 1876, по Ленину), одной из первых жертв которого, собственно, Парагвай и стал (если Индия – непосредственно через английские штыки, то Парагвай – чужими недалекими руками на английские займы и «подарки»). В общем, Великобритания рванула судорожно искать хлопок по всем закоулкам земного шара. Кстати, если в 1862 году колониальные территории составляли 29,4% территории планеты, к 1912 году их будет уже 62,3%, ну а дальше – известный передел награбленного, «закончившийся» Октябрем и Версалем.

2) Интересы великих держав: прежде всего, Великобритания — расширение рынков сбыта aka «свобода торговли». «свободные рынки» и пр., дешевое сырье, в т.ч. качественный парагвайский хлопок (не столько в наличии на тот момент, сколько в перспективе); растущие США; ну и Франция (здесь больше из-за статуса и желания нагадить англичанам).

3) «Дурной пример» Парагвая Х.Г.Франсии и Лопесов для Южной Америки и не только для нее (можно сказать, первое социалистическое государство в истории, этакий ненаучный государственно-фермерский социализм начала 19 века).

4) Бразильская работорговая империя с еще алчными поползновениями, умело подогреваемыми и финансируемыми Великобританией, как на восточно-парагвайские территории, так и на Сисплатину (бывшую провинцию Соединённого королевства Португалии, Бразилии и Алгарве, с 1828 г. — типа независимый Уругвай). Опять же, восточные земли Парагвая как единственный на тот момент наземный путь в бразильскую провинцию Мату-Гросу из Рио-де-Жанейро.

5) Аргентина (Аргентинская Конфедерация): «собирание земель» встроенной в мировой рынок портовой буржуазией, борьба Буэнос-Айреса с мятежными провинциями, которые якшаются с Парагваем как с противовесом Буэнос-Айресу (на и Парагвай, понятно, тоже с ними аккуратно дружит, чтобы не быть сожранным Аргентиной). Смысл простой: раздавим Парагвай, легче будет раздавить своих «оппозиционеров». Сюда же роль Хусто Хосе де Уркиса, на которого Парагвай надеялся, в т.ч. во время атаки бразильцами Пайсанду, но с которым бразильцы очень вовремя заключили крайне выгодную для него сделку. Эдуардо Галеано: «Парагвай был зажат между Аргентиной и Бразилией, которые вполне могли задушить его, сдавив горло его рек и наложив любую непосильную пошлину на транзит его товаров. Именно так поступали Ривадавиа и Росас. С другой стороны, стремление упрочить власть олигархии в этих государствах вызвало острую необходимость покончить с опасным соседством со страной, которая умудрялась сама себя обеспечивать и не желала преклонять колени перед британскими торговцами.»

6) Одной из причин (субъективных) конфликта некоторые называют излишнюю самоуверенность, недостаточную дипломатичность, молодость и неопытность тогдашнего парагвайского диктатора Франсиско Солано Лопеса («диктаторы» в Парагвае скорее смахивали на Лукашенко, чем на Пиночета).

Собственно, война могла начаться и гораздо раньше (различные агрессивные телодвижения со стороны Великобритании, Бразилии, США и пр. в предвоенные десятилетия). Понимая это, Парагвай еще при Карлосе Антонио Лопесе начал готовиться к ней (рекрутские наборы, заказ военных кораблей в Европе, которые так и не успели подойти, что во многом определило поражение Парагвая – см. битва при Риачуэло, потеря контроля над рекой).

Некоторые основные события начала войны пунктиром:

1) В 1862 году в Бразилии меняется политический режим на более либеральный (в смысле «свободы торговли» сиречь «еще плотнее ложимся под Великобританию») и более агрессивный по отношению у Парагваю и Уругваю (ключевой союзник Парагвая в регионе и своего рода гарант его экономической незадушенности, при условии нахождения у власти партии т.н. «белых»).

2) Как Бразилия, так и Буэнос-Айрес активно способствуют путчу Венансио Флореса (партия «цветных») (1863) и его продвижению на столицу.

3) 30 августа 1864 года Парагвай заявляет протест, в котором указывает, что Бразилия нарушила условия договора от 25 декабря 1850 года и что Парагвай будет рассматривать как casus belli военную окупацию своего союзника Уругвая, отмечая также, что подобные действия нарушат равновесие сил в регионе.

4) В октябре 1864 года бразильцы вторгаются в Уругвай под чуть менее чем надуманным предлогом, вступают в союз с Флоресом, в январе 1865 года Флорес берет Пайсанду, в феврале входит в Монтевидео. Буэнос-Айрес также поддерживает «цветных», в общем, партию «белых» в итоге скидывают.

5) Где-то 10 ноября Франсиско Солано Лопес узнает об окупации Уругвая бразильцами, приказывает захватить бразильский торговый корабль «Marquês de Olinda» с губернатором Мату-Гросу на борту. 12 ноября корабль захватывают, что собственно и становится официальной датой начала войны.

6) Остается, однако, проблема: чтобы схватиться с бразильцами, Парагваю нужно пройти через аргентинскую провинцию Коррьентес. Парагвай просит пропустить свои войска, Буэнос-Айрес отказывает под предлогом принятого им нейтралитета (не забывая при этом, впрочем, оказывать военную поддержку Венансио Флоресу в Уругвае). Парагваю ничего не остается как объявить войну Аргентине (март 1865 г.). В мае 1865 г. Бразилия, Аргентина и «поцветневший» Уругвай заключают между собой Договор о тройственном союзе (Tratado de la Triple Alianza) и радостно идут мочить Парагвай (хотя некоторые историки утверждают, что фактически Тройственный союз сложился еще как минимум в августе 1864 года).

Эдуардо Галеано: «Венансио Флорес вторгся в Уругвай, поддержанный обоими сильными соседями, и после бойни в Пайсанду создал в Монтевидео свое правительство, которое стало действовать по указке Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айреса. До этого президент Парагвая Солано Лопес угрожал начать войну, если будет организовано вторжение в Уругвай. Он хорошо знал, что в таком случае на горле его страны, загнанной в угол самой географией и врагами, сомкнутся железные клещи.»

Ну и дальше, собственно, 6 лет геноцида, по сравнению с которым армянский и еврейский могут показаться невинными шалостями.