Пакт о ненападении Германии

«Польское руководство содействовало Гитлеру»: как пакт между Варшавой и Берлином приблизил Вторую мировую войну

По итогам трёх разделов Речи Посполитой и Венского конгресса территория некогда могущественной Польши в конце XVIII — начале XIX века оказалась под контролем соседних держав — России, Австрии и Пруссии. Особенно сильное раздражение у польских националистов вызывало создание в восточной части их страны Царства Польского во главе с российскими монархами, ведь до этого именно Россия неоднократно становилась жертвой польской агрессии, а земли, заселённые этническими русскими, столетиями находились под властью Речи Посполитой.

Предпосылки к союзу

Несмотря на то что социально-экономическое развитие Царства Польского под властью российских царей демонстрировало положительную динамику, а его население быстро росло, местные националисты неоднократно поднимали восстания и создавали антироссийские тайные общества. При этом они зачастую действовали как агенты иностранных разведок, в частности японской и австрийской.

Также по теме«Толкнул страну в объятия Гитлера»: какую роль в истории Польши сыграл Юзеф Пилсудский 26 сентября 1908 года Юзеф Пилсудский во главе группы польских боевиков ограбил почтовый поезд на станции Безданы под Вильнюсом….

В 1917 году Временное правительство пообещало полякам независимость в обмен на участие в антигерманском союзе. 29 августа 1918 года Совнарком РСФСР отменил действие царских международных договоров, фактически предоставив Польше национальный суверенитет. Через несколько недель была провозглашена независимая Польша, которую вскоре возглавил революционер, бывший японский и австрийский шпион Юзеф Пилсудский. Придя к власти, он не стал принимать во внимание тот факт, что именно Советская Россия даровала его стране независимость, и развязал против неё в 1919 году войну, в результате которой Варшава захватила Западную Украину и Западную Белоруссию.

По Версальскому договору 1919 года Польше отошли обширные германские территории — Познань и часть Померании. Данциг (Гданьск), свыше 95% населения которого говорили по-немецки, был объявлен вольным городом, но оказался связан с Польшей таможенным договором. Восточную Пруссию от основной территории Германии отделяла полоса земли, известная как Польский коридор.

«Рано или поздно территориальный вопрос между Берлином и Варшавой должен был подняться. Кроме того, в начале 1930-х в Германии к власти пришли нацисты во главе с Гитлером, известным своими антиславянскими взглядами. Однако Пилсудский, который хоть и не являлся формально главой Польши, но фактически ею руководил, стоял на прогерманских позициях. Он считал, что Берлин и Варшава смогут объединиться против Советского Союза и ряда других соседних стран», — рассказал в интервью RT кандидат исторических наук старший преподаватель РГГУ Вадим Трухачёв.

Польско-нацистское партнёрство

«Сближение Польши и Германии в 1930-х объяснялось комбинацией нескольких взаимосвязанных факторов. Во-первых, внешнеполитические цели Берлина и Варшавы во многом совпадали. Польша и Германия стремились разрушить Малую Антанту — политический блок, объединявший Чехословакию, Югославию и Румынию. И польское, и германское руководство имели территориальные претензии к Чехословакии и стремились расчленить это государство. У Берлина и Варшавы также были далеко идущие планы относительно Советского Союза», — отметил в беседе с RT научный сотрудник Музея Победы кандидат исторических наук Николай Пономарёв.

  • Граница Германии и Чехии, приветственный плакат, 7 октября 1938 года: «Мы благодарны нашему Вождю»
  • © Bundesarchiv

По словам эксперта, когда в 1933—1935 годах начала нарастать угроза войны между Японией и СССР, в Германии и Польше стали обсуждать перспективы совместного нападения на Советский Союз.

«Многие польские политики открыто мечтали о совместном польско-нацистском параде на Красной площади», — рассказал в беседе с RT Вадим Трухачёв.

Также по теме«Карательная политика держалась на местных коллаборационистах»: как нацисты проводили холокост в Литве 23 сентября 1943 года нацисты приступили к ликвидации Вильнюсского гетто — начался один из заключительных актов холокоста на…

26 января 1934 года министр иностранных дел Германии Константин фон Нейрат и посол Польши в Берлине Юзеф Липский подписали Декларацию о неприменении силы между Германией и Польшей. В документе указывалось, что он закладывает основу для новой фазы отношений между двумя странами. Варшава и Берлин гарантировали друг другу, что любые спорные вопросы в двусторонних отношениях будут решать исключительно мирным путём. Договор заключался на десять лет с автоматической пролонгацией, если одна из сторон его не денонсирует. Подписание декларации имело далеко идущие последствия.

«Позиция официальной Варшавы сделала невозможным заключение договора о коллективной безопасности между Чехословакией, Финляндией, Литвой, Латвией, Германией и Советским Союзом. Во многом партнёрство Польши и Германии сказалось и на судьбе Чехословакии. Варшава, заинтересованная в отторжении Тешинской области, поддержала Берлин в судетском вопросе», — рассказал Пономарёв.

В 1935 году Пилсудский скончался от рака, но власти Польши продолжили его внешнеполитический курс.

  • Адольф Гитлер на похоронах Юзефа Пилсудского, 1935 год
  • © Wikipedia

Пик сотрудничества Берлина и Варшавы пришёлся на 1938 год. В мае Германия подняла вопрос об отторжении у Чехословакии Судетской области. Прага объявила частичную мобилизацию, а Советский Союз, связанный с Чехословакией договором о взаимопомощи, заявил о поддержке союзника. Однако Польша пообещала мировому сообществу объявить СССР войну, если Красная армия попытается прийти на помощь Праге (польские земли отделяли советскую территорию от чехословацкой).

Международная ситуация становилась всё более напряжённой, однако в сентябре Франция, которая официально являлась союзником Чехословакии, а также Англия гарантировали Гитлеру, что его требования будут удовлетворены без боевых действий. Чехословакию же власти западных держав предупредили, что если она объединится в борьбе за независимость с русскими, то война примет характер «крестового похода против большевизма», и Париж с Лондоном не останутся в стороне.

«Обманули себя сами»

29 сентября 1938 года в Мюнхене прошли переговоры между представителями Германии, Италии, Англии и Франции. Делегацию Чехословакии на них не пустили, по факту уведомив её о принятых решениях. Интересы Польши на переговорах фактически представлял Адольф Гитлер. Согласно достигнутому соглашению, Чехословакия была разделена. Судетская область отошла Германии.

Одновременно с немецкими войсками 30 сентября в Чехословакию вторглась польская армия, аннексировавшая Тешинскую область. В дальнейшем Германия взяла под контроль всю Чехию. Словакия получила формальную независимость под немецким контролем, а Венгрии отошли земли южной части Словакии и Закарпатья. Захват чехословацких арсеналов и предприятий военно-промышленного комплекса сделал немецкую армию одной из сильнейших в мире. Чехословацкое оружие в дальнейшем нацисты использовали в войне против Польши и Советского Союза.

  • Немецкие солдаты демонтируют шлагбаум с польским гербом на немецко-польской границе
  • © Hans Sönnke / Bundesarchiv

«Польское руководство фактически содействовало Гитлеру в реализации его внешнеполитических планов. Особо следует отметить, что шаги Варшавы способствовали минимизации доверия к Польше со стороны СССР», — рассказал Пономарёв.

По его словам, политика Польши во многом повлияла на позицию Москвы после фактического провала переговоров с Британией и Францией относительно заключения договора о взаимопомощи в 1939 году.

«Так как Лондон и Париж были не готовы к полноценному сотрудничеству, а Варшава была настроена враждебно, советскому руководству оставалось только одно — попытаться на приемлемых условиях договориться с Германией. Пакт о ненападении 1939 года (также известен как пакт Молотова — Риббентропа. — RT) нужно рассматривать именно в контексте предшествующего польско-германского сотрудничества. Для СССР этот договор был шансом использовать в своих интересах конфликт двух враждебных государств, руководство которых совсем недавно обсуждало возможность совместного нападения на Советский Союз», — отметил эксперт.

По мнению Вадима Трухачёва, польское руководство до конца верило, что Германию заинтересуют перспективы совместных действий против СССР.

«Кроме того, Варшава рассчитывала на гарантии безопасности со стороны Парижа и Лондона. Но мы прекрасно знаем, чем всё закончилось. После нападения Германии на Польшу на западном фронте у рейха началась очень странная война, которая ничем не помогла Варшаве. Поляков обманули и Германия, и Франция, и Англия. Но в первую очередь они обманули себя сами», — отмечает эксперт.

С точки зрения Николая Пономарёва, именно сближение Польши и Германии в предвоенные годы сделало возможной катастрофу 1939 года.

«С одной стороны, польское руководство способствовало усилению Германии, а с другой — убедило советских вождей в своей враждебности и неспособности договариваться», — подытожил Пономарёв.

85 лет назад Польша заключила акт о ненападении с нацистской Германией

«Маршал Пилсудский был настоящим человеком. Я познакомился с ним лично и впечатлен силой его личности. Маршал Пилсудский беззаветно и с величайшей отдачей работал на благо своей родины», — эти слова о знаменитом польском политике Юзефе Пилсудском написал в предисловии к книге его мемуаров нацистский идеолог Герман Геринг.

Реклама

Польский маршал вряд ли питал сходные чувства к нацистскому лидеру, однако именно его именем был назван договор с нацистской Германией, который был заключен 26 января 1934 года. Речь идет о «Декларации о неприменении силы между Польшей и Германией», которую часто называют «пактом Гитлера-Пилсудского». Это название, правда, не совсем корректно — в то время когда пакт был подписан, Пилсудский уже не стоял во главе Польши. При этом он продолжал оказывать существенное влияние на судьбу польского государства.

Подписание пакта с набиравшим стремительное влияние в Европе лидером нацистов казалось тогдашнему польскому руководству единственной возможностью отсрочить войну. Это стало понятым после того, как Париж отказался пойти на военный союз с Варшавой против нацистской Германии.

«Сегодня поляки смотрят на эти события как на урок политического реализма: надо действовать исключительно в национальных интересах и, как сказал Черчилль, в условиях угрозы для государства быть готовым заключить пакт даже с дьяволом», — говорит «Газете.Ru» Якоб Корейба.

В свою очередь, сам Гитлер, как отмечает в своей работе немецкий военный историк Рольф-Дитер Мюллер, в то время рассматривал Польшу как возможного военного союзника в действиях против России.

Автор пишет в своей книге «Враг стоит на востоке»: возможность подобного союза обсуждалось во время визита Геринга в Польшу в 1935 году уже после смерти Пилсудского. Польские военные, с которыми Геринг вел переговоры доложили политическому руководству страны, говорили, что нацистский политик хочет уговорить Польшу «организовать совместный поход на Россию».

Cам Пилсудский, несмотря на свой антисоветский настрой, в отличие от нацистских лидеров, был политическим реалистом и, беседуя с польскими военными, дал понять, что против подобных идей. Более того, он не желал предпринимать ничего, что могло бы стать предметом еще большей напряженности с СССР. Несколькими месяцами позже польское правительство продлило польско-советский пакт о ненападении, чтобы уверить СССР в своих благих намерениях.

«Пилсудский никогда не отказывался от своего закоренелого антирусизма и рассматривал царизм и большевизм как империалистический и антипольский, но он получит некоторое утешение от пакта, даже если будет убежден, что это будет не более чем временная отсрочка от советской враждебности», — так писал в работе «Польша 1918-1945» британский историк Питер Стачура.

Меньшее из зол?

Польша Пилсудского была не хуже и не лучше большинства тогдашних европейских государств, каждое из которых пыталось по-своему умиротворить Гитлера. Особенно это проявилось в 1938 году после «Мюнхенского сговора» — фактического раздела Чехословакии нацистами при пособничестве Англии и Франции. В этом разделе поучаствовала и Варшава, которая, воспользовавшись разделом Чехословакии, ввела своих военных в Тешинскую область — ее Польша оспаривала. В результате часть этой территории, которая раньше входила в состав польского государства, вновь отошла под юрисдикцию Варшавы.

В Польше, где среди населения были распространены как антигерманские, так и антироссийские настроения, пакт воспринимали как «меньшее зло» — советскую угрозу в Варшаве рассматривали как более серьезную.

«Когда живешь между СССР и Германией, часто нет хороших вариантов. В таких условиях инстинкт самосохранения приоритетнее моральных принципов: понимая природу нацизма, Пилсудский купил Польше время для подготовки к войне. Нужно помнить, что договор с Германией был заключен только после того, как Франция отвергла польский план превентивной войны против Германии», — так объясняет логику польского руководство Корейба.

Однако гитлеровцы имели на Польшу свои планы, активно распространяя пропаганду среди немецкоязычных жителей этой страны. Резко против пакта выступили польские коммунисты: «Товарищи! Фашистское правительство Пилсудского заключило с фашистским правительством Гитлера пакт о ненападении. На весь белый свет фашистская пресса трезвонит, что этот пакт ознаменует собой установление мира», — писали в то время представители польских левых кругов. В СССР на стенания польских коммунистов обращали мало внимания — в Кремле были сильны антипольские настроения.

В свою очередь, лидер болгарских коммунистов Георгий Димитров также отмечал в своих дневниках, что пакт несет опасность для СССР: «Пилсудский все более сближается с Гитлером. Правда, между ними существуют серьезные империалистические противоречия…

Но всего этого сильнее — их общая ненависть к СССР, их общее стремление к овладению новыми пространствами на Востоке…»,

— писал Димитров, который отмечал, что «пакт о ненападении, заключенный с Советским Союзом, является для Пилсудского лишь маневром».

Рост давления на Польшу

Пилсудский умер через год после заключения пакта. На его похороны из Германии прибыл Геринг, задачей которого был зондаж намерений нового польского руководства. Взаимоотношения между Берлином и Варшавой продолжались, как и контакты с военными: «Если смертельно больной Пилсудский и его изворотливый министр иностранных дел цеплялись за статус-кво и не были расположены к авантюрам, то в польском руководстве присутствовали и другие взгляды», — пишет Рольф-Дитер Мюллер.

Играя на антисоветских настроениях большей части руководства Польши, германский рейх пытался активно вовлечь Польшу в военный союз: «При этом изначально речь не шла о покорении Польши или придании ей статуса сателлита — важней было образование антисоветского фронта», — пишет Рольф-Дитер Мюллер.

Убеждая руководство Польши в своих благих намерениях, гитлеровское руководство настойчиво требовало от страны вернуть ей Данциг. Этот город, находился под протекторатом Лиги Наций, однако входил в таможенный союз с Польшей. Его население было немецким.

В Варшаве притязания нацистов на Данциг вызывали обеспокоенность. По иронии судьбы, именно после «Мюнхенского сговора», когда Польша выступила на стороне Германии в вопросе Чехословакии, давление на нее стало нарастать.

В октябре 1938 года министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп потребовал от Польши согласиться на включение Данцига в состав Германии. При посредничестве японских дипломатов в январе 1939 года состоялась встреча Гитлера с главой польского МИДа Юзефом Беком, где тот уверял, что Германии «требуется сильная Польша».

Позже, приехав в Варшаву в конце января,

Риббентроп пытался убедить Польшу в том, что в случае успехов Германии в противостоянии с СССР, она сможет получить часть Украины в качестве компенсации за Данциг.

Польский министр обещал рассмотреть предложение, однако отказался вступить в Антикоминтерновский пакт, который гитлеровцы создавали для противодействия советскому влиянию.

Между тем, Варшава пыталась найти спасение от нацистов, обратившись к Великобритании. В марте 1939 года премьер-министр Невилл Чемберлен выступил в британском парламенте, заявив о независимости польского государства. В случае если Варшаве будет грозить опасность, заявил премьер, Лондон вмешается в ситуацию.

Но никакой практической помощи Варшава не получила, а ее судьба, между тем, была решена. В сентябре 1939 года нацистские войска вступили на территорию Польшу, что стало первым актом Второй мировой войны. Свою неблаговидную роль в этом сыграл и сталинский СССР, который также оккупировал Польшу с востока. Это было частью соглашения, известного впоследствии как пакт Молотова-Риббентропа, — договора о ненападении заключенного СССР и Германией в августе 1939 года.

Стоит отметить, что в 2015 году, говоря о пакте Молотова-Риббентропа, президент России Владимир Путин напомнил о роли Польши в захвате части чехословацкой территории: «Получилось так, что после пакта Молотова-Риббентропа и раздела Польши она сама оказалась жертвой той политики, которую и пыталась проводить в Европе», — отметил Путин.

Ситуация стала для Польши еще более тревожной когда Гитлер, пришедший к власти в Германии в январе 1933 года, взял курс на пересмотр Версалькой системы. Сам по себе приход к власти Гитлера Польшу поначалу не очень то беспокоил. Создатель польского государства Юзеф Пилсудский уже в 1932 году, когда немецкие национал-социалисты во главе с Адольфом Гитлером находились в одном шаге от получения власти в Веймарской Германии, стал внимательно следить за этим политиком и пытаться выйти с ним на контакт. Польский диктатор признавался, что победа национал-социалистов в январе 1933 года не являлась для него неожиданностью.

Польшу беспокоило другое. В это же время Бенито Муссолини с подачи английской дипломатии выступил с предложением создать Пакт четырех – союз крупнейших держав Европы, призванный заменить неповоротливую бюрократию Лиги наций Директорией четырех держав и вернуть европейскую дипломатию ко временам «концерта европейских держав», который в XVIII-XIX веке пересматривал границы, замирял конфликты между мелкими странами, преследуя целью сохранение баланса интересов между самими ведущими державами.

15 июля 1933 года «пакт согласия и сотрудничества» между Англией, Францией, Италией и Германией (пакт четырех) был подписан в Риме и послами Франции (де Жувенель), Англии (Грэхем) и Германии (фон Хассель).

Германия, идя на эти соглашения, требовала полного равенства прав в вопросах вооружения (т.е. на отмене ограничений Версальского договора) и вместе с Италией настаивала на пересмотре мирных договоров, заключённых после 1-й мировой войны. Англия надеялась захватить в «большой четвёрке» лидирующее положение. Франция, связанная договорными отношениями со странами Антанты Малой и Польшей и заинтересованная в сохранении версальской договорной системы, сначала отвергла требования Германии и Италии. Однако позиции четырёх крупных держав сближало стремление создать замкнутую группировку, противостоящую Советскому Союзу.

В беседе с германским послом в Риме Хасселем 15 марта 1933 г. Муссолини откровенно показал огромную выгоду, какую «Пакт четырех» предоставлял фашистской Германии:

«Благодаря обеспеченному таким путем спокойному периоду в 5 — 10 лет Германия сможет вооружаться на основе принципа равенства прав, причем Франция будет лишена предлога предпринять что-либо против этого. В то же время возможность ревизии будет впервые официально признана и будет сохраняться на протяжении упомянутого периода… Система мирных договоров будет, таким образом, практически ликвидирована…»

Заключение «Пакта четырех» усилило опасения Польши, что «большие» державы будут готовы пожертвовать интересами «малых» в случае кризиса. Результатом стала попытка обезопасить себя от возможной агрессии договором с Германией. Кроме того, на позицию Польши повлиял тот факт, что в среднеевропейской политике складывался четко выраженный союз Польши и Венгрии, направленный против Чехословакии, Югославии, а также Румынии — то есть против Малой Антанты. Польское руководство ожидало от Германии (также заинтересованной в разделе Чехословакии и, возможно, Австрии и Югославии) активной взаимной поддержки в вопросах передела версальских границ. Частично эти ожидания оправдались после Мюнхенского соглашения 1938 года, когда Германия, Венгрия и Польша разделили между собой чехословацкие территории.

Переговоры активизировались, когда 19 октября 1933 года Германия вышла из Лиги Наций, после чего последовала ее международная изоляция. Польский диктатор посчитал, что это уникальный момент для того, чтобы окончательно снять взаимную напряженность между Польшей и Германией.

15 ноября варшавский посол в Берлине вручил Гитлеру устное послание Пилсудского. В нем говорилось, что польский правитель положительно оценивает приход к власти национал-социалистов и их внешнеполитические устремления. Было сказано о личной позитивной роли немецкого фюрера в налаживании отношений между странами и что, сам Пилсудский рассматривает его как гаранта нерушимости польских границ. Нота завершалась словами, что польский диктатор обращается лично к Гитлеру с просьбой о необходимости преодоления всех накопившихся противоречий.

Гитлер с восторгом принял послание, так как рассматривал польский жест как возможность демонстрации миролюбивых намерений, в которых стали сильно сомневаться после ухода Германии из Лиги Наций. Меньше чем за 12 дней германская сторона подготовила проект пакта о ненападении, который предоставила полякам. Те, в свою очередь, внесли необходимые правки, и 26 января 1934 года между Польшей и Германией было заключен пакт о ненападении.

Договор между Германие и Польшей был подписан в Берлине министром иностранных дел Германии Константином фон Нейратом и послом Польши в Берлине Юзефом Липски 26 января 1934 года.

Текст договора гласит, что он не аннулирует обязательства, данные ранее правительствами Германии и Польши третьим странам. Предусматривалось сохранение пакта в силе и в случае вступления в войну с третьими государствами одной из договаривающихся сторон. В Берлине в беседе с журналисткой Ж.Табуи посол граф Липский сказал: «Отныне Польша не нуждается во Франции… Она также сожалеет о том, что в свое время согласилась принять французскую помощь, ввиду цены, которую будет вынуждена платить за нее».

Впрочем, чтобы не вызывать опасения у французской дипломатии Польша немедленно продлила польско-советский договор о ненападении, до истечения которого оставалось более года. Однако на протяжении следующих лет правительство Пилсудского рассматривало советскую угрозу как более серьёзную, и последовательно блокировала попытки создания советско-польско-чехословацкого и, позднее советско-французско-англо-польского антигерманского блока.

После Аншлюсса (присоединения Австрии к Германии) 13 марта 1938 года, в Польше решили, что настал момент воспользоваться Польско-Германским пактом и поучаствовать в разделе Чехословакии.

8-11 сентября 1938 года в ответ на выраженную Советским Союзом готовность прийти на помощь Чехословакии, причём как против Германии, так и против Польши, на польско-советской границе были организованы крупнейшие в истории возрождённого польского государства военные манёвры, в которых участвовало 5 пехотных и 1 кавалерийская дивизии, 1 моторизованная бригада, а также авиация. Наступавшие с востока «красные» потерпели полное поражение от «голубых». Манёвры завершились грандиозным 7-часовым парадом в Луцке, который принимал лично «верховный вождь» маршал Рыдз-Смиглы.

19 сентября 1938 года посол Польши в Германии Липский доводит до сведения Гитлера мнение польского правительства, что Чехословакия является искусственным образованием и поддерживает венгерские претензии в отношении территории Прикарпатской Руси

20 сентября 1938 года Гитлер заявляет Липскому, что в случае военного конфликта Польши с Чехословакией из-за тешинской области рейх встанет на сторону Польши, что за линией германских интересов у Польши совершенно свободные руки, что он видит решение еврейской проблемы путем эмиграции в колонии в согласии с Польшей, Венгрией и Румынией.

21 сентября 1938 года польская сторона предъявила Чехословакии ультиматум о «возвращении» им Тешинской области. 30 сентября 1938 года, в день заключения мюнхенского соглашения Польша направила Праге очередной ультиматум и одновременно с немецкими войсками ввела свою армию в Тешинскую область.

После оккупации Гитлером оставшей части Чехословакии в нарушение Мюнхенских соглашений встал вопрос о противодействии дальнейшим захватам Германии. Советский Союз вновь предложил создать систему коллективной безопасности с участием Англии, Франции и СССР, а также других заинтересованных государств. Польша заинтересованности в этом не проявила.

В условиях обострения отношений с Германией, Польша обратилась за помощью в Англии. Великобритания пообещала Польше, что Англия и Франция являются гарантами независимости Польши. 6 апреля 1939 года во время визита польского министра иностранных дел Юзеф Бека в Лондон было договорено, что эти гарантии примут официальную форму в виде Англо-польского военного альянса.

28 апреля 1939 Германией был разорван Пакт Гитлера-Пилсудского под предлогом того, что Польша отказалась предоставить Германии возможность строительства экстерриториальной шоссейной дороги в Кёнигсберг (ныне Калининград) через территорию т. н. Польского коридора.

* * *

P.S.

В августе 1939 года в Москве начинаются переговоры английской и французской военных миссий о заключение оборонительного союза, направленного против германской агрессии. Ключевым моментом на переговорах становится вопрос, о пропуске советских войск через Польскую территорию в случае нападения Германии на Францию. Польша на соответствующие запросы отвечает отказом. Соглашение между Францией, Великобританией и СССР не удается достигнуть и 23 августа 1939 года Москва идет на заключение пакта Молотова-Риббентропа.

Через два дня после этого, 25 августа 1939 года был подписан пакт между Польшей и Великобританией об общей защите. Договор содержал взаимные обещания в оказании военной помощи в случае если кто-то из сторон будет атакован третьей стороной. Благодаря этому пакту Гитлер отложил нападение на Польшу с 26 августа на 1 сентября. За это время Польша сумела перевести в Англию свои самые современные корабли, чтобы они не были уничтожены Германским флотом (эти три эсминца и две прорвавшиеся позднее подводные лодки позднее усилили Royal Navy в борьбе с немцами в начавшейся в 1940 году битве за Атлантику).

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. Англия и Франция размышляли два дня, но все-таки решились объявить Германии войну. Правда, этим вся помощь Польше и ограничилась. Англичане (по признанию У. Черчилля) «ограничивались тем, что разбрасывали листовки, взывающие к нравственности немцев». На появившемся «втором фронте» против Германии французские войска, передовым частям которых было запрещено заряжать оружие боевыми снарядами и патронами, безучастно взирали на германскую территорию, в то время как немцы продолжали возведение укреплений. Неоднократные просьбы поляков о военной помощи оставались без ответа, а в отдельных случаях их просто дезинформировали…

Пакт о нападении

2009 год, 10 августа
Итоги №33(687)
Денис Бабиченко
Пакт о нападении
23 августа 1939 года — одна из ключевых дат в истории ХХ века. В этот день был подписан советско-германский договор о ненападении, получивший название пакт Молотова — Риббентропа. В секретном дополнительном протоколе к этому акту «коллективной безопасности» были разграничены «сферы обоюдных интересов» СССР и Германии в Восточной Европе. В соответствии с договоренностями три страны — Латвия, Литва, Эстония — полностью, а также отдельные территории Польши, Румынии и Финляндии вскоре были аннексированы СССР. После подписания документов состоялся банкет, на котором Сталин произнес тост: «Я знаю, как немецкий народ любит фюрера. Поэтому я хочу выпить за его здоровье». Через восемь дней началась Вторая мировая война. До Великой отечественной оставалось менее двух лет. За это время Гитлер успел занять девять европейских стран. О событиях, предшествующих пакту, последовавших за ним, а также о сегодняшнем политическом смысле документа 70-летней давности на страницах «Итогов» спорят глава фонда «Историческая память» Александр Дюков и ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН,профессор РГГУ Елена Зубкова
С одной стороны
Александр Дюков: «Если мы сравниваем СССР с гитлеровским режимом, то получится, что единственное «место памяти», которое скрепляет наше общество Победа в Великой Отечественной войне, — разрушается»
— Александр Решидеович, не следует ли отмечать дату подписания пакта Молотова — Риббентропа как день начала конца тоталитарных режимов?
— Как начало конца нацистского режима — да, возможно. А вот как начало конца советского режима 23 августа 1939 года отмечаться не может. К процессу распада Советского Союза пакт имеет косвенное отношение.
— Разве рассекречивание секретного протокола к пакту в 1989 году не приблизило выход прибалтийских республик из состава Советского Союза, а затем и конец СССР?
— В какой-то мере да. Упорное отрицание властями факта существования этого документа привело к тому, что его обнародование имело эффект разорвавшейся бомбы. И это привело к катастрофическим последствиям для советского общества.
— Мюнхенский договор 1938 года мог спровоцировать сближение Сталина с Гитлером в 1939 году?
— Мюнхен был поражением дипломатии СССР, потому что вопрос о его союзнике — Чехословакии — решался за его спиной. После Мюнхена Кремль перешел к прагматичной политике по обеспечению безопасности страны на двух ключевых направлениях: прибалтийском и украинском. Прибалтийская проблема сводилась к следующему: в случае войны немцы в Прибалтике имели бы возможность, во-первых, блокировать советский Балтийский флот и, во-вторых, с выгодных позиций начать наступление на Ленинград. Суть украинской проблемы была в том, что в результате малоудачной для Москвы советско-польской войны в 1921 году украинская нация оказалась разделенной. Для СССР это создавало серьезную опасность: возможность появления на Западной Украине марионеточного государства для отторжения всей Украины от Советского Союза. Безопасность СССР напрямую зависела от того, сможет Германия использовать Прибалтику, Западную Украину и Западную Белоруссию в качестве плацдармов или нет. Весной и летом 1939 года СССР пытался снять эту проблему путем заключения союза с Англией и Францией, однако безуспешно. И тогда было принято решение договариваться с Германией.
— Вы выступаете против тезиса о том, что Германия и СССР делили Европу в 1939 году. Чем же они занимались, подписывая секретный протокол?
— Разграничивали зоны своих интересов. Под ними понимались территории, на которых одна сторона не будет проводить мероприятий против другой. Пакт был гарантией, что Германия не вступит в Прибалтику и на территорию Западной Украины. Этот договор положил предел нацистской агрессии на Восток.
— И открыл советскую агрессию на Запад…
— Планов таких никогда не было.
— Что же тогда происходило в трех прибалтийских странах, Польше, Румынии и Финляндии в 1939-1941 годах?
— В 1939 году в Кремле еще не было планов советизации Прибалтики. Этот вопрос возник только после победы Германии над Францией. И вот тут СССР стало не до игр.
— Сравнивали ли вы количество репрессированных жителей Прибалтики при советской и гитлеровской оккупациях?
— Я исследовал этот вопрос на примере Эстонии. Количество репрессированных эстонцев во время нацистской оккупации значительно больше, нежели во время «первой советской оккупации». В 1940-1941 годах, до начала войны, в Эстонии было осуждено около 1500 человек, более 9000 было депортировано в Сибирь. Нацистами же на территории республики были убиты десятки тысяч человек.
— Латвийские историки считают, что приход немцев в 1941 году спас многих латышей от советской депортации. Есть ли какие-то конкретные данные на сей счет?
— Депортация, как известно, была проведена до начала войны. Второй депортации не планировалось. Что же касается их последствий, то есть оценка нацистских спецслужб, сделанная летом 1941 года: латыши недостаточно активно участвуют в погромах евреев, поскольку советские власти вывезли «нацио¬нальную элиту».
— Вы предлагаете рассматривать историю СССР как нормальную историю, а не что-то исключительное?
— Нужно рассматривать события в их историческом контексте. Невозможно считать ввод советских войск на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии преступным, если помнить, что в 1941 году США точно так же ввели свои войска в Исландию. В чем же здесь различие?
— В том, что американцы не расстреливали десятки тысяч исландских офицеров. Или вы считаете, что Катынь на совести немцев?
— Я считаю, что польские офицеры были расстреляны органами НКВД, и доказательств на этот счет достаточно. Но это все-таки исключительное явление. В целом же судить события тех лет в соответствии с современным международным правом нельзя. Мы же не судим неандертальцев по современным нормам.
— Сталин — неандерталец?
— Все вожди тогда были хороши.
— В одном из интервью вы сказали: «Кто владеет прошлым, тот владеет будущим».
— Да.
— Не смущает, что это почти дословный лозунг тоталитарного режима из книги Оруэлла «1984»?
— Как ни грустно, но это правда.
— Там еще были лозунги: «Война — это мир», «Свобода — это рабство», «Незнание — сила». Тоже правда?
— Если тезис был озвучен негодяем, это не значит, что он не может соответствовать действительности.
— Что вы понимаете под фразой «владеть прошлым»?
— Важно, кто формирует образ прошлого. Если это конкуренты, которые хотят, чтобы наше общество было неконкурентоспособным и не защищало свои интересы, естественно, этот образ будет формироваться в черных красках.
— То есть России следует бороться за светлый образ СССР?
— Да. Мы правопреемники Союза. Если мы сравниваем СССР с гитлеровским режимом, то получится, что единственное «место памяти», которое скрепляет наше общество — Победа в Великой Отечественной войне, — разрушается. Не надо ломать хребет нашему обществу.
— Может быть, активнее решать проблемы настоящего, оберегая хребет? Что мы все за прошлое боремся?
— Без формирования адекватного образа прошлого в настоящем не разобраться. При этом надо говорить правду: и о сталинском терроре, и о достижениях СССР.
— Рассказывая об эффективном менеджере Сталине?
— Я как раз не уверен в его эффективности. Эта формулировка зря в книге для учителей появилась.
— Считаете ли вы себя историком вне политики?
— Политические или национальные пристрастия всегда влияют на историка. Это давно и хорошо известный факт.
— Почему вас, борца с фальсификациями, не включили в состав соответствующей президентской комиссии?
— Я не вошел в комиссию, но в составе рабочих групп и экспертного совета буду участвовать вместе с сотрудниками нашего фонда.
— У вас есть списки фальсификаторов, которые запрашивались в письме академика РАН директорам институтов истории?
— Как таковых списков нет, но если будет запрос, я смогу предоставить список около сорока фальшивок, которые широко используются в научной и популярной литературе о советской истории.
С другой стороны
Елена Зубкова: «Советско-германский договор 1939 года стал последним звеном в цепи решений, приведших к войне»
Елена Юрьевна, к числу наиболее злостных фактов фальсификации истории у нас относят утверждение о том, что, заключив пакт Молотова — Риббентропа, СССР развязал Вторую мировую войну. Вы что по этому поводу думаете?
— Вопрос о том, как произошло сползание к величайшей катастрофе ХХ столетия, столь же неизбежно влечет за собой и вопрос об ответственности за свершившееся — коллективной и индивидуальной. Советско-германский договор 1939 года стал последним звеном в цепи решений, приведших к войне. Это так же очевидно, как и то, что пакт был вовсе не единственным звеном в той роковой цепи.
— Какие цели преследовал Сталин, заключив сделку с Гитлером и поделив таким образом пол-¬Европы?
— Во всяком случае, не для того чтобы ввязаться в большую войну, а тем более развязать ее. В отличие, например, от вполне прозрачных намерений на этот счет Гитлера. Сталин надеялся получить свою «долю» иным путем — сначала как советскую «сферу влияния», а позднее под прикрытием «добровольного присоединения», как это случилось, например, с балтийскими странами. Однако какими бы мотивами ни руководствовался Сталин в 1939 году, соглашение с нацистской Германией оказалось шагом к большой войне. Между пактом от 23 августа 1939 года и нападением Германии на Польшу 1 сентября 1939 года — связь прямая.
— Согласны ли вы с версией, по которой антигитлеровская коалиция не сложилась летом 1939 года из-за отказа Англии удовлетворить территориальные претензии СССР?
— Идея антигитлеровской коалиции в том формате, как она обсуждалась в ходе трехсторонних переговоров между Советским Союзом, Великобританией и Францией в 1939 году, была обречена с самого начала. Точнее, ни о какой антигитлеровской коалиции речь тогда вообще не шла. Обсуждались возможности создания так называемой системы коллективной безопасности в Европе. Одним из элементов этой системы должны были стать гарантии «малым» странам со стороны «больших», которые брали первых под свою защиту в случае агрессии. Советская сторона по¬пыталась добиться для себя статуса гаранта безопасности для стран Балтии, что предполагало в том числе советское военное присутствие в этих странах. Резко негативная реакция на эти предложения Латвии и Эстонии во многом определила позицию Англии и Франции. Но разногласия по поводу гарантий и гарантов не были главной причиной срыва переговоров. Переговорщики так и не смогли найти общий язык. Впрочем, как показывают документы, и не особенно старались его найти.
— Некоторые исследователи считают, что Сталин в августе 1939 года не имел плана захвата Прибалтики. Этот вывод соответствует действительности?
— Идея «освобождения» территорий, когда-то принадлежавших Российской империи и затем утраченных большевиками, начинает появляться уже в середине 1930-х годов. Но пока неявно и без указания конкретных адресатов, подлежащих «освобождению». Просто есть такая идея и тоска по империи. Политбюро же занимается более конкретными вещами, и в их число попадает такой предмет, как отношения с ближайшими соседями. Попадает не случайно. В январе 1934 года Германия и Польша заключают договор о ненападении. Германо-польский союз меняет баланс сил в Восточной Европе, что заставляет СССР искать новых союзников. В том же январе 1934 года Политбюро принимает первое решение «О Прибалтике». Это означает, что Москва стремится активизировать свою политику в регионе: для начала пригласить в гости лидеров стран Балтии, наладить экономические связи, культурный обмен, рассмотреть перспективы военного сотрудничества. Никаких намеков на создание «красной империи» в этих планах нет. Все меняется в 1939 году, после заключения советско-германского пакта идея имперского реванша начинает обретать плоть и кровь. Это, однако, не значит, что Сталин изначально имел четкий план по «захвату» новых территорий. Он скорее действовал ситуативно, реализуя свою имперскую идею в пошаговом режиме и в разных формах. Сначала создание советских военных баз в Эстонии, Латвии и Литве на основании двусторонних договоров о взаимопомощи 1939 года. Потом под нажимом ультиматумов будет осуществлен московский сценарий «народных революций», и, наконец, завершится эта история присоединением балтийских стран к Советскому Союзу.
— Не ослабляла ли эта «ситуативность» обороноспособность страны?
— Осуществляя аннексию, Сталин руководствовался в том числе и военно-стратегическими соображениями, как он их понимал. Правда, эффект от такого «укрепления обороноспособности» оказался скорее обратного свойства, что стало ясно уже в ходе первых военных действий. Но дело даже не в стратегическом просчете Сталина. Сам по себе проект восстановления империи оказался весьма затратным и неэффективным. Я имею в виду в первую очередь даже не материальные затраты, хотя перечню взаимных исков и претензий, кажется, не будет конца. Балтийские страны так и не стали и не могли стать полноценной частью Советского Союза. Советская власть просуществовала там пятьдесят лет, а в результате Прибалтика была самой «несоветской» частью СССР.
— По вашим данным, на присоединенных к СССР территориях после 1939 года начинается строительство аэродромов, взлетно-посадочных полос и так далее. Подобные меро¬приятия могут свидетельствовать о создании плацдарма для нападения на Германию?
— Мнения по этому поводу высказываются разные. Но у нас пока мало документов, позволяющих судить о конкретных военно-стратегических планах советского руководства в тот период. Можно только сказать, что идея наступательной войны советским военным стратегам была отнюдь не чужда.
— Каковы данные о количестве репрессированных в утративших независимость странах при сталинской и гитлеровской власти?
— И советизация, и нацистская оккупация стоили их гражданам огромных жертв. Репрессии нацистов носили главным образом характер геноцида и были направлены в первую очередь на уничтожение еврейского населения. Жертвами холокоста в Литве стали более 200 тысяч человек, в Латвии — 70 тысяч, в Эстонии было уничтожено около двух тысяч евреев и цыган. В числе жертв нацистской оккупации были советские активисты. В Литве, например, в течение 1941 года от рук нацистов погибли две тысячи коммунистов и бывших советских работников. О размахе репрессий в сталинский период можно судить по статистике МВД. В течение 1944-1952 годов в Литве, например, было репрессировано более 270 тысяч человек, из них арестовано 130 тысяч, выслано в ходе депортаций 126 тысяч и убито 20 тысяч человек. Среди убитых были главным образом участники антисоветского вооруженного сопротивления.
— Латвийские историки считают, что приход немцев в Латвию в 1941 году спас многих латышей от очередной советской депортации.
— Первая массовая депортация из Латвии, как и из Литвы и Эстонии, была проведена 14 июня 1941 года — за неделю до нападения Германии на Советский Союз. Послевоенный опыт свидетельствует, что депортации использовались сталинским режимом как один из инструментов советизации. Но рассуждать в этой связи о нацистах как «спасителях» аморально, если вспомнить о многочисленных жертвах нацистской оккупации.
— Соответствуют ли действительности данные о том, что в 1940-1941 годах, до начала войны, в Эстонии было осуждено около 1500 человек, более 9000 было депортировано в Сибирь?
— Первый советский год в Эстонии тоже был связан с репрессиями и расстрелами — не случайно он остался в памяти эстонцев как «страшный год». В 1940-1941 годах военными трибуналами на территории Эстонии были приговорены к высшей мере наказания более 300 человек. Среди главных формулировок обвинения — «измена Родине» и «шпионаж».
— Не следует ли Европе отмечать 23 августа 1939 года как дату начала конца двух тоталитарных режимов?
— У нас и так слишком много новых дат — разобраться бы с теми, что есть. А если всерьез, то, если какое событие и определило конец тоталитарных режимов, то это война и 1945 год. Нацистский режим пал в полном смысле этого слова, для сталинского этот рубеж стал началом конца.
— Как вы относитесь к нынешним попыткам «овладеть прошлым» с политическими целями?
— Попытки политизировать историю были, есть и будут. Только метод «овладения прошлым» не имеет отношения к истории, если заниматься ею профессионально. Жаль, что это как-то подзабыли некоторые мои коллеги, переквалифицировавшиеся в политиков.
— Вы как-то сказали, что историки в странах Балтии находятся под более мощным государственным прессом, чем наши исследователи. Создание у нас комиссии по борьбе с фальсификациями не говорит ли о том, что ситуация развивается по схожему сценарию?
— Ситуация схожая, но неодинаковая. Все-таки у нас пока еще сохраняется значительная часть профессионального сообщества, не обремененная членством во всякого рода государственных комиссиях. А значит, более независимая. Историков в странах Балтии меньше, и многие из них одновременно служат «комиссарами», то есть работают в комиссиях при президентах, парламентах. Совмещать профессию и комиссарство трудно. В этом смысле я им сочувствую. Теги: Пакт Молотова — Риббентропа, Публикации в СМИ (журналы, газеты)

23 августа 1939 г. был подписан пакт Молотова-Риббентропа
(3 фото)

Из предыстории советско-германского сближения
Ко времени подписания договора Третий рейх аннексировал Судеты, включил Чехию и Моравию в состав Германии как Протекторат Богемия и Моравия. Все попытки Москвы создать в Европе «коллективную систему безопасности» провалились. Главную роль в провале миротворческих усилий СССР сыграли Париж и Лондон, которые проводили политику «умиротворения» Германии (за счёт третьестепенных стран и СССР). Последней попыткой советской дипломатии остановить большую войну стали московские переговоры между СССР, Великобританией и Францией. Однако и они не привели к успеху, так как британцы и французы их фактически саботировали.
Англо-франко-советские переговоры о заключении пакта о взаимопомощи начались ещё в апреле 1939 года и продолжались четыре месяца. Первоначально британцы выдвинули неприемлемые условия, которые игнорировали принцип взаимности и равных обязательств. Несмотря на это, советское правительство не отказалось от переговоров. Москва пыталась договориться о конкретных военных мерах против агрессора. Однако военные переговоры провалились. Польша отказалась от военной помощи со стороны СССР. Лондон не только не пытался преодолеть сопротивление Варшавы, но и поддерживал её.
Позиция Англии и Франции была весьма интересной. Во-первых, они хотели твердых обязательств со стороны СССР, а сами не хотели их давать. В конце концов, британцы и французы соглашались гарантировать СССР военную помощь при агрессии Германии. Но делали столько оговорок, что помощь могла стать формальной, появлялось юридическое основание увильнуть от оказания помощи Союзу. Будущие «союзники» фактически хотели обмануть советскую делегацию. Во-вторых, представители западных держав требовали от СССР оказать военную помощь Польше при агрессии Германии. Одновременно поляки отказывались пускать советские войска на свою территорию, а у СССР не было общей границы с Германией, поэтому серьёзную военную поддержку советское государство оказать полякам не могло. Польская военно-политическая элита была уверена, что Германия не нападёт на Польшу, которую поддерживают Англия и Франция и ударит по СССР через территории Прибалтики и Румынии. В-третьих, Англия и Франция проявляли крайнюю медлительность и несерьёзное отношение к переговорам, которые поручили второстепенным лицам, не имеющим полномочий для заключения пакта.
Таким образом, Лондон и Париж сделали всё, чтобы затянуть и сорвать переговоры. Надо отметить, что во главе Англии тогда находились консерваторы: премьер-министром был Невилл Чемберлен, а внешней политикой руководил Эдуард Вуд лорд Галифакс. Когда Англия сдала Чехословакию, Галифакс весьма хорошо озвучил суть британской политики того времени (в разговоре с Гитлером): «… исходя из того, что Германия и Англия являются двумя столпами европейского мира и главными опорами против коммунизма и поэтому необходимо мирным путем преодолеть наши нынешние трудности… Наверное, можно будет найти решение, приемлемое для всех кроме России».
Надо сказать, что в Англии были и национально ориентированные политики, военные, которые требовали союза с СССР против Германии. Так, Черчилль хоть и ненавидел коммунизм, но считал, что в данный момент германский нацизм более опасен для Англии. Он предлагал создать Восточный фронт из СССР, Польши и прибалтийских стран (Эстонии, Латвии и Литвы). По его мнению, Берлин не рискнул бы начать мировую войну, имея столь мощных и сплочённых противников на Западе и Востоке. Требовали союза с СССР и британские генералы. 16 мая 1939 года начальники штабов трёх видов вооруженных сил Британии представили правительству меморандум, в котором говорилось, что пакт о взаимопомощи между СССР, Великобританией и Францией «будет представлять собой солидный фронт внушительной силы против агрессии». Военные подчёркивали, что дипломатическое поражение на переговорах с СССР «повлечёт за собой серьёзные военные последствия». Однако лорд Галифакс сообщил, что политические соображения против пакта с Москвой более существенны, чем военные интересы. А глава правительства заявил, что он «Скорее подаст в отставку, чем подпишет союз с Советами». В то же время британцы решили, что целесообразно продолжить переговоры с Москвой, т. е. продолжать обманывать советскую сторону.
Французская позиция была более склонна к военному союзу с СССР, французы понимали, что могут остаться один на один с Германией и пытались найти общий язык с Польшей. Но поляки упорно отказывались пускать советские войска на свою территорию. Когда Москва заявила, что поступит также, как Англия, Франция, Польша и государства Прибалтики – заключит с Берлином пакт о нейтралитете и ненападении, французы сделали последнюю попытку надавить на Варшаву. 22 августа 1939 года министр иностранных дел Франции приказал французскому послу в Варшаве предпринять новые усилия перед Рыдз-Смиглы, чтобы устранить единственное препятствие перед заключение трехсторонних соглашений в Москве. Министр говорил о необходимости подчеркнуть «самым решительным образом, что Польша ни морально, ни политически не может отказаться испытать этот последний шанс спасти мир». Поляки отказались и вскоре поплатились за это. Уже 1 сентября 1939 года немецкие солдаты будут топтать польскую землю, на которую польские политики отказались пустить тех, кто мог защитить страну – советских солдат.
Почему Англия и Польша столько упорно отказывались от советской помощи? Ответ один – в 1939 году они были полностью уверены, что Гитлер атакует СССР. Удар Германия должна была нанести через Прибалтику и Румынию, перед этим эти территории должны были попасть в сферу влияния Третьего рейха. Эта уверенность опиралась на несколько факторов. Британцы (вместе с американцами) сами приняли участие в возрождение германской военно-экономической мощи, Гитлер фактически был ставленником «мирового закулисья». Однако «мировое закулисье» не было (да и теперь не является) единым целым, оно состоит из нескольких центров и кланов, которые могут решать различные задачи. В результате часть мировой элиты (британская и французская) считала, что Германия сразу ударит по СССР, после захвата Чехословакии. Другая часть, более могущественная, решила отдать Гитлеру Польшу и Францию, чтобы ещё более усилить Третий рейх. Кроме того, в Варшаве и Лондоне хорошо знали о жесткой антикоммунистической позиции Берлина, мечтах Гитлера, который хотел «жизненного пространства» для немцев. Учитывался и тот факт, что в 1939 году Германия ещё и близко не имела той армии, которая в 1940 году разгромит франко-английские войска, а в 1941-1942 гг. нанесёт тяжелейшие поражения Красной Армии. В начале 1939 года германская армия, которую начали восстанавливать всего несколько лет назад, была ещё слаба, как в численном и организационном, так и материально-техническом и моральном планах. Об этот прекрасно знал и германский генералитет, который составлял против Гитлера заговор, чтобы не вступать в войну с Чехословакией и её союзниками (они не знали, что Чехословакию просто отдадут Германии).
Гитлер должен был обладать абсолютно достоверной информацией о бездействии мощной французской армии и английских вооружённых сил, чтобы решится оккупировать Чехословакию и ударить по Польше. Союз Англии, Франции и Польши оставлял Гитлеру только одну дорогу – ударить по Советскому Союзу через Прибалтику и Румынию. Можно было не сомневаться, что после первых побед вермахта над Красной Армией, к «крестовому походу» против СССР присоединилась бы и «гиена Европы» — Польша. Необходимо учесть и ещё один важный фактор. С начала июля 1939 года СССР уже был втянут в конфликт на территории Монголии с союзником Германии по «Антикоминтерновскому пакту» (ось Рим – Берлин – Токио) Японией. СССР грозила война на два фронта: на Востоке с Японской империей, на Западе – с коалицией стран во главе с Германией.
Москва сделала единственно возможный верный шаг, чтобы отодвинуть сроки начала войны и расколоть возможную широкую вражескую коалицию. Советский Союз оказался не в силах остановить мировую войну, но смог выключить часть врагов и отодвинуть сроки своего вовлечения в схватку гигантов.