Орлов Александр Михайлович дочь вера

Неразгаданная тайна Орлова

Лев Никольский, Александр Берг, Вильям Годин, «Швед» — всё это псевдонимы одного человека: Льва Лазаревича Фельбина ((1895–1873). Но в кругах советской и международной разведки он официально фигурировал как Александр Орлов. Под этим именем он и вошёл в историю спецслужб, где его до сих пор считают не только выдающимся теоретиком и практиком разведывательной работы, но и самым разносторонним, сильным и продуктивным советским разведчиком. Лев Фельбин родился в Бобруйске, в ортодоксальной еврейской семье торговца лесом. Доходы отца были невелики, но мальчик получил неплохое образование. С детства он мечтал стать кавалеристом. Конечно, в условиях царской России это было нереально. Родители хотели видеть сына адвокатом, и он согласился. Но тут началась война, и учёбу пришлось прервать. Льва призвали в армию и вскоре направили в военное училище. Октябрьскую революцию прапорщик Фельбин встретил с восторгом. Он вступил в партию большевиков и принял активное участие в гражданской войне. Потом попал в особый отдел 12-й армии, где его, умного, способного, физически хорошо развитого, заметили и вскоре назначили начальником контрразведки. На молодого человека обратил внимание и Дзержинский, который пригласил Фельбина на службу в ЧК. Нового сотрудника направили в Архангельск, в погранвойска. Здесь он познакомился с прелестной девушкой Марией Рожнецкой, которая стала не только его женой, но и другом, помощником на всю жизнь. Вскоре Фельбина-Орлова перевели в Москву. Работая в центральном аппарате, он осуществил мечту своих родителей — закончил юрфак МГУ, после чего получил назначение на пост командующего погранвойсками Закавказья. Здесь, кстати, он был представлен Сталину и Берии. Уже через год Орлова забирают в ИНО (иностранный отдел) ОГПУ. Он становится кадровым разведчиком-нелегалом. Главная задача, которую поставило руководство перед резидентом, — создание разветвлённой, хорошо законспирированной разведывательной сети в ряде европейских стран. Так в Германии появилась созданная Орловым легендарная «Красная капелла», которая в течение длительного времени снабжала СССР ценнейшей информацией, позволившей максимально приблизить победу над фашизмом. Разведывательную сеть, располагавшую связями в высших кругах британского общества, Орлов внедрил и в Англии. В течение тридцати лет в СССР отсюда поступали сведения, какими не располагали даже союзники Великобритании. По слухам, учитывая такие успехи, Льва Лазаревича хотели назначить руководителем ИНО, но тут вмешалась… любовь. Одна из сотрудниц НКВД влюбилась в Орлова и стала его преследовать. Когда он отверг все притязания женщины, в том числе и требование оставить семью, она покончила с собой. Чтобы замять дело, Орлова направили в Испанию. В 1936 году он становится резидентом советской разведки, руководит партизанским движением в тылу мятежников, по приказу из Москвы ищет и уничтожает троцкистов. Выполняя личное указание Сталина, Орлов организовал отправку в СССР испанского золотого запаса, за что был награждён орденом Ленина. Между тем, с родины приходили всё более и более тревожные вести. Раскрутившийся маховик репрессий перебросился и на чекистов: одних расстреливали по скоротечным приговорам, другие погибали при странных обстоятельствах, третьи просто исчезали… В мае 1938-го, в Антверпене, Орлову приказали явиться на борт советского судна, где вроде бы должно было проводиться ответственное совещание. Разведчик понял, что это ловушка. Он подтвердил Москве своё согласие, а сам, забрав жену и дочь, через Францию и Канаду выехал в США. Затем переправил Сталину и Ежову два одинаковых письма. В них он предупреждал, что провалит агентуру многих стран, если семью или родственников, оставшихся в СССР, будут преследовать. Сталин распорядился оставить родственников мятежного резидента в покое. Однако решение это держалось в секрете. В том числе и от Орлова, семья которого меняла в США города и квартиры, опасаясь агентов НКВД. Злой рок преследовал разведчика со всех сторон. В 1940-м умерла его единственная и горячо любимая дочь Вера. Спустя ещё какое-то время ушли из жизни его мать и тёща. Больше опасаться было, очевидно, не за кого. И тогда Орлов пишет книгу, разоблачающую преступления Сталина. Первые публикации отрывков из этой книги в журнале «Лайф» были подобны взрыву. «Взрывная волна» докатилась и до директора ФБР Гувера. Дело Орлова назначается к слушанию в комиссии по безопасности… Но подследственный был во всеоружии: за 15 лет жизни в США легенда, которую тщательно продумал для себя Орлов, оказалась неуязвимой. На допросах Александр вёл себя спокойно и уверенно. Не скрывая того, что скрыть было нельзя, он ничего конкретного не говорил о советских разведчиках. В доказательство того, что не преследовал троцкистов, привёл выдержки из письма, которым лично предупреждал Троцкого о готовящемся на него покушении. Но Троцкий не поверил, и это стоило ему жизни. Рассказал Орлов и о том, как было вывезено испанское золото, как по указанию Сталина было начато печатание фальшивых американских долларов, но вскоре от этой затеи почему-то отказались. После сенатских слушаний Орловых, наконец, оставили в покое. Больше они не скрывались. Кроме преподавательской деятельности в Мичиганском университете, он написал и опубликовал вторую книгу — «Руководство по разведке и партизанской войне». Но в один прекрасный день он встретился с посланцем КГБ, который предложил бывшему разведчику вернуться в Москву. Орлову посулили солидную генеральскую пенсию, квартиру в центре, почёт и уважение. При этом посланец подчеркнул, что Центр никогда предателем его не считал, что его заслуги перед советской разведкой оцениваются очень высоко. Можно лишь гадать, насколько искренним был представитель Москвы. Но Орловы отказались, сославшись на возраст и нежелание покидать могилу дочери. В 1971 году от сердечного приступа умирает Мария, через два года — Лев. Ныне все документы Орлова хранятся в Национальном архиве США. Есть они и в архиве КГБ-ФСБ. Но многое остаётся засекреченным, а то, что «просачивается», — зачастую преднамеренно искажается. Одни считают Александра Орлова верным рыцарем революции, другие — разведчиком-профессионалом экстра-класса. Кем считал себя он сам, мы вряд ли узнаем.

Подготовил Игорь Маневич

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Как КГБ искало в США сбежавшего разведчика Александра Орлова

Резидентом советской военной разведки в Испании во время гражданской войны являлся «Швед». Это был псевдоним опытного разведчика Александра Михайловича Орлова (носившего также фамилии Никольский, Николаев, Берг и другие; настоящие имя и фамилия — Лейба Фельдбинг). Одновременно он занимал должность советника по вопросам безопасности при правительстве республиканцев.
Орлов (под этой фамилией вошел в историю советской разведки) был незаурядной личностью. В 1920 году он стал сотрудником ЧК, а в 1926 — Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ, так как знал немецкий, английский, французский, а затем и испанский языки.
В 1926–1930 годах началась нелегальная работа во Франции, затем в Австрии и Великобритании, где он возглавил большую нелегальную резидентуру, обладавшую ценными источниками информации, среди которых — знаменитая «кембриджская пятерка»: К. Филби, Д. Маклейн, Г. Берджес, Эн. Блант, Дж. Кернкросс. Работа Орлова в разведке была отмечена орденами Ленина и Боевого Красного Знамени. В 1935 году ему присвоили специальное звание майора государственной безопасности, что соответствует нынешнему званию генерал-майора.
Работа в Испании была трудной, опасной и разносторонней. Борьба со шпионажем, организация диверсий, практическое создание контрразведывательной службы, руководство (во время встреч во Франции) работой Кима Филби, бывшего тогда корреспондентом английской газеты «Таймс», аккредитованным при ставке Франко, и другой агентуры.
Были в этот период и светлые моменты (спасение генерала Вальтера — будущего министра обороны Польши, генерала Сверчевского — от возможных репрессий, попытка не допустить отзыва чекиста Сыроежкина, знаменитого своим участием в делах «Синдикат» и «Трест», окончившаяся неудачей (он был отозван и расстрелян). Были и темные — участие в похищении и убийстве Нина, главы троцкистского крыла испанской компартии. Были и героические — участие в разгрузке боеприпасов с советского судна под бомбежкой.
Но 9 июля 1938 года в резидентуру пришла роковая шифровка под номером 1743. В ней Орлову предписывалось прибыть в Антверпен в сопровождении генерального консула в Париже для встречи с известным ему человеком. В те времена это могло означать только одно — захват, насильственное возвращение на родину, ложные обвинения, пародия на следствие и смерть. Шел грозный девятый вал ежовских репрессий, жертвами которых пали десятки тысяч ни в чем не повинных людей. Его ждала та же участь. Орлов понял это, выехал во Францию, а оттуда, пользуясь дипломатическим паспортом, в США. Вскоре в советское посольство поступило драматическое письмо Орлова на имя наркома внутренних дел Н.И. Ежова, в котором автор объяснял причины своего поступка. Он писал, что был и остается преданным Родине и партии человеком, никогда не станет на путь предательства и отказался от возвращения даже не из страха за свою судьбу, а опасаясь за судьбу своей больной 14-летней дочери. Он давал торжественную клятву: если его не тронут и оставят в покое его 70-летнюю мать, «до конца моих дней не проронить ни единого слова, могущего повредить партии, воспитавшей меня, и стране, взрастившей меня».
Из текста письма, в котором упоминались псевдонимы Филби, Маклейна, а также Зборовского, задействованного в операции по устранению Троцкого (которая находилась под контролем самого Сталина), а также из приложения на двух страницах, где Орлов напоминал о других лицах (перечислены 62 агента) и операциях, раскрытие которых могло бы привести к катастрофическим последствиям, стало ясно, что он прибег к шантажу. И Ежов, и его заместитель Берия были уверены, что Орлов положил копию этого документа на хранение в банковский сейф и дал инструкцию своему адвокату вскрыть его в случае исчезновения или внезапной смерти автора.
Когда письмо Орлова дошло до Москвы, в Центре уже был составлен словесный портрет Орлова для организации охоты за беглецом. Но эта операция так и не состоялась: она была отменена по указанию «сверху». Начался американский этап жизни Орлова, его жены и дочери. Они ненадолго остановились в Нью-Йорке, затем пожили в Филадельфии, переехали в Калифорнию, оттуда — после смерти дочери в 1942 году — в Бостон и, наконец, в Кливленд, который на последующие тридцать лет стал их родным городом. Жили они в постоянном страхе за свою жизнь, всегда держали двери на замке и не пускали никого в квартиру, если это был незнакомый человек. Главным «телохранителем» семьи стала жена Орлова Мария, подозревавшая всех и каждого.
В 1953 году, когда заканчивались «изъятые» Орловым из кассы резидентуры деньги, он написал книгу «Тайная история сталинских преступлений», позаботившись при этом о том, чтобы изобразить себя не как соучастника, а как одну из намеченных Сталиным жертв.
Надо, однако, сказать, что обе стороны выполнили молчаливое соглашение: ни советская сторона не пыталась уничтожить Орлова, ни Орлов не выдал ни одного агента и ни одной операции.
В то же время у руководства советской разведки всегда существовали опасения: ведь еще действовали разведывательные сети и отдельные агенты, о существовании которых Орлов знал, недвусмысленно предупредив об этом в своем письме и приложении к нему. Надо было убедиться, что Орлов никого не выдал ни по доброй воле, ни на допросах в Службе иммиграции, в ФБР и подкомитете Конгресса по внутренней безопасности. О факте его показаний в Москве узнали в 1955 году, однако их характер не был полностью известен. Учитывая, что ни один агент, о котором Орлов знал, не пострадал, можно было сделать вывод, что он никого не выдал. Лучшим способом убедиться в этом была бы личная встреча с Орловым, но его местонахождение оставалось тайной.
Первые расплывчатые сведения о том, где проживает Орлов, появились в Центре в 1964 году. Они могли показать только направление поиска. Номер телефона Орлова не был указан в списке абонентов; почту он получал через адвоката, который пересылал ее на несколько абонентских почтовых ящиков. Было известно лишь то, что Орловы в 1962 году переехали в штат Мичиган. В 1969 году КГБ получило новую информацию с указанием адреса и телефона в Анн-Арборе, где Орлов жил под своим собственным именем.
Встал вопрос о том, кого направить на встречу с Орловым. Рассматривались кандидатуры бывшего летчика Федора Химочко, который когда-то спас жизнь Орлову, и бывшего офицера НКВД в барселонской резидентуре Николая Прокопюка, ставшего в годы Отечественной войны известным партизанским командиром, Героем Советского Союза, писателем. От направления Химочко отказались из-за его возраста, от Прокопюка — потому, что провал мог бы привести к крупному скандалу.

Остановились на кандидатуре сотрудника разведки Михаила Александровича Феоктистова, который в это время под псевдонимом «Георг» работал в нью-йоркской резидентуре. Юрист и следователь по образованию и подготовке, хороший спортсмен, смелый и находчивый человек, Феоктистов как никто другой подходил для выполнения этого деликатного задания. Он был вызван в Москву, где получил подробную информацию по делу Орлова, изучил все детали его досье и был подробно проинструктирован.
Георг был сотрудником ООН, и на него не распространялось требование об обязательной нотификации при выезде за 25-мильную зону. Тем не менее он не афишировал свою поездку и неизменно проверялся от наружного наблюдения.
«Метлард хаус», где жили Орловы, оказался одиннадцатиэтажным домом. Посторонний мог войти в него, только позвонив снизу хозяину и дождавшись ответного щелчка дверного замка. 14 ноября 1969 года Георг стоял у витрины магазина рядом с подъездом, раздумывая о том, как войти внутрь. В это время к подъезду направились два школьника. Георг обратился к ним, перебросился парой слов на спортивную тему и так, разговаривая, прошел вместе с ними в подъезд. Поднялся на седьмой этаж и нажал кнопку звонка у двери квартиры 763.
Дверь открыл пожилой мужчина, в котором Феоктистов сразу узнал нужного ему человека. «Могу я поговорить с господином Орловым?» — спросил он по-английски. «Да, конечно», — ответил мужчина, но тут из комнаты стремительно выскочила женщина. Закрыв собой мужчину и оттеснив его, она спросила у Феоктистова: «Кто вы и откуда?» Михаил, ответив, что привез письмо от Николая Прокопюка, протянул его Орлову. Тот взял письмо и стоял, раздумывая, но жена снова требовательно обратилась к Феоктистову: «Кто вы?» Вынув из кармана пальто паспорт, он произнес: «Успокойтесь, пожалуйста». Увидев советский паспорт, женщина закричала: «Саша! Это агент КГБ! Он пришел, чтобы убить нас!» С криком она кинулась в комнату и выскочила оттуда с пистолетом. «Я застрелю вас! Вы явились, чтобы убить нас! Саша! Отдай письмо назад, оно отравлено!» Михаил, конечно, не был готов к тому, что его встретят с пистолетом, но, сохранив самообладание, выхватил у Орлова письмо, вскрыл конверт, энергично потер ладони о конверт и его содержимое, а затем лизнул обе руки. «Успокойтесь, — сказал он. — Если бы письмо было отравлено, я так бы не сделал».
Но это не образумило Марию Вячеславовну, жену Орлова. Она вытолкала мужа из комнаты. «Но, Мария, я хочу поговорить с ним», — возражал Орлов. «Нет. Он убьет тебя!» — повторяла Мария. Она заставила Михаила поднять обе руки и повернуться к стене, а затем ощупала его как заправский полицейский.
Михаил пытался урезонить Марию, несколько раз повторял, что в СССР Орловых не считают предателями и не собираются причинять им вреда, говорил о том, что у него есть вести от ее сестер, проживающих в Москве, но она не желала слушать. Неожиданно спросила у Феоктистова имя его дяди. Он назвал, и она сказала, что знала его. Но все это не успокоило ее. Вытеснив Михаила в коридор, она стала рассказывать о перенесенных ее семьей лишениях и снова начала кричать: «Вы сорвали все наши планы! Вы нам все испортили! От советской разведки нигде не скрыться, даже в гробу! — Немного успокоившись, добавила: — Тем не менее вы мне понравились!» Перед тем как уйти, Михаил услышал, как Орлов сказал: «Позвоните мне по телефону».
Выйдя на улицу, Феоктистов зашел в ближайшую телефонную будку и позвонил Орлову. Трубку взял сам хозяин. Произошел спокойный разговор двух бывших коллег. Задачей Михаила было вытянуть из памяти Орлова все, что нужно, и получить необходимую информацию. Он верил Орлову и считал, что если тот подтвердит, что никого не выдал, этого будет достаточно. Но Орлов тщательно избегал говорить по телефону о чем-либо, кроме общих тем. Телефонный разговор окончился, как только Феоктистов стал настаивать на личной встрече. Прощаясь, он сказал, что намерен вернуться в Анн-Арбор до конца 1969 года. Однако это произошло лишь в феврале 1970 года. Приехав в Анн-Арбор, Феоктистов обнаружил, что Орловы скрылись, не оставив следов. Пришлось возвращаться в Нью-Йорк ни с чем.
Только полтора года спустя он получил команду снова вернуться к этой операции. Летом 1971 года Михаил отправился на машине в штат Мичиган. Уезжая в отпуск в 1970 году, он оставил мне, автору этих строк, свой синий «шевроле», и теперь у него был «плимут-валиант». Деловую поездку он совместил с экскурсией на Ниагарский водопад, поэтому взял с собой находившуюся на последних месяцах беременности жену и дочь.
Просмотрев список профессоров университета Анн-Арбор, Михаил убедился, что Орловы не вернулись, и принялся за поиски. Он начал обходить все библиотеки университетского городка и его ближайших окрестностей. В одной из библиотек ему повезло — он обнаружил советский журнал «Коммунист» № 11 за 1969 год. Это был тот самый журнал, который он заметил в квартире Орлова — на его обложке было чернильное пятно. Он попросил библиотекаря проверить регистрационные записи и узнал, что пожилая русская пара покинула их город более года назад. «Однако, — сказала библиотекарша, — они уехали не очень далеко, поскольку говорили, что не хотели бы уезжать от могилы любимой дочери». Она любезно посоветовала Феоктистову, который выдал себя за старого друга семьи, поискать в Детройте, Толедо или Кливленде — трех ближайших городах на берегах озера Эри.
Для начала Михаил поехал в Кливленд. Не найдя Орловых в списке местных телефонных абонентов, направился в центральную библиотеку, где имелись адресные книги пригородов Кливленда. Ему не хотелось называть фамилию разыскиваемых им людей, но и тут ему повезло. На этаже, куда его направили, никого не было, лишь за занавеской он услышал звуки любовного свидания и разглядел две пары ног. Не теряя времени, бросился к стеллажам. Интуиция подсказала ему, что Орловы живут теперь под собственной фамилией, и он вытащил том на букву «О». И вот удача! Феоктистов без труда отыскал адрес Орловых, запомнил его и номер телефона. В это время из-за занавески вышел чернокожий служащий и спросил, чем может помочь. Михаил ответил, что вопрос сложный и он заглянет через неделю.
На следующее утро, 10 августа 1971 года, Михаил подъехал к дому, где жили Орловы. Оставив жену и дочь в машине, он вошел в дом.
Жена Орлова не сразу узнала Михаила — он был небрит, в шортах, сандалиях и спортивной рубашке. Увидев его паспорт, спросила: «Когда вы порвали с вашим правительством?» — предположив, что он тоже стал перебежчиком. Услышав, что он по-прежнему работает на свое правительство, она снова обыскала его и лишь после этого позволила говорить с мужем.
Александр Михайлович дружески пожал Михаилу руку, усадил на диван «подальше от современной техники» — телефона и радиоприемника, и начался серьезный, можно сказать дружеский, разговор, который растянулся на пять часов. Орлов рассказал все, что интересовало Феоктистова. Из его рассказа явствовало, что он до конца остался верен своему слову.
Расставаясь с Михаилом, Орлов подарил ему свои книги, а прощаясь, обнял за плечи и сказал: «Мне бы человек двадцать таких молодцев, как ты, в то время, когда я работал, и теперь весь мир был бы советским, а во главе каждой разведки стояли бы советские сотрудники».
Феоктистов сказал супругам, что он уполномочен предложить им вернуться в СССР, где им будут предоставлены генеральская пенсия, квартира в Москве и гарантировано возвращение в США, если они передумают. Орловы поблагодарили, но сказали, что, во-первых, они не могут покинуть могилу дочери, а во-вторых, слишком стары, чтобы начинать новую жизнь.
Операция «Поиск» завершилась.
Расставание было трогательным. Мария Вячеславовна, сжав руку Михаила, сказала: «Будьте верны себе и никогда, ни за какие миллионы не предавайте свою страну. Родина — это все!» — и глаза ее наполнились слезами.
На прощание она вручила Михаилу торт для его жены и дочери. Но Михаил побоялся угощать им своих близких. Он привез торт в резидентуру и сказал: «Вот, сами решайте, не отравлен ли он». И автор этих строк, большой любитель сладкого, отважился первым попробовать подарок Марии Вячеславовны. А за ним и другие.
Мария Вячеславовна умерла в том же, 1971, году, а в 1973 году, написав ее сестре первое и последнее письмо на Родину, умер и Александр Михайлович Орлов.

Просмотров: 17678

Что означает имя Лейба?

«Лейба» — это расширенная форма (обычно в разговорной речи) имени «Лейб», что на языке европейских евреев идиш означает «лев». В Израиле сейчас это имя редко встречается, так как язык идиш выходит из употребления, а на иврите «лев» — «арье». Поэтому имя Арье можно встретить чаще.

Впрочем, иногда встречается и Лейб, но в составе двойного имени «Арье-Лейб». Дело в том, что такая двойная форма имени — на иврите и на идиш — была распространена среди европейских евреев до Второй мировой войны. Такие двойные (и даже тройные) имена носили многие выдающиеся еврейские законоучители, например, Раби Йеhуда-Арье-Лейб, возглавлявший общину Гурских хасидов с 1870-го по 1905-й год, а также другие известные раввины. Поэтому и в наши дни это имя популярно среди хасидов.

Первое имя в этом сочетании (Йеhуда) перекликается по смыслу с вторым и третьим. Символом колена Йеhуды, к которому относится большинство современных евреев, был лев, то есть Арье-Лейб.

Кстати, хочу воспользоваться случаем и исправить небольшую неточность в ответе моего уважаемого друга Condorita:

Лейб — (лев) — это не колено, а символ колена Йеhуды, как я написал выше.

Источник этого символа — Благословение колена Йеhуды, данное праотцом Иаковом — Берейшит (Бытие) 49:9-10:

К этому колену принадлежал царь Давид, потомки которого царствовали в Иудее в течение полутора тысячелетий, до окончания эпохи Первого Храма.

Великий мистификатор из НКВД

В Испании вышло исследование историка Бориса Володарского El caso Orlov («Дело Орлова. Советская разведка и гражданская война в Испании»). Одна из центральных фигур – сотрудник НКВД Александр Орлов, который в 1938 году стал невозвращенцем и написал разоблачительную книгу «Тайная история сталинских преступлений», ставшую международным бестселлером и переведенную на многие языки, в том числе (через 40 лет) на русский. Многие историки убеждены в том, что Орлов был выдающимся разведчиком, знавшим немало тайн. Борис Володарский, изучивший документы из архивов спецслужб нескольких стран, пришел к выводу, что это всего лишь миф.
Александр Орлов в Испании, 1937 – Когда я начал работать над материалами по Орлову, я прочитал и «Роковые иллюзии» Костелло и Царева, и книгу бывшего специального агента ФБР Эдуарда Гацура, куратора Орлова, и мемуары самого Орлова, которые были опубликованы через 30 лет после его смерти. Потом мне очень повезло. Я смог выйти на центр документации ЦРУ в Вашингтоне и получил копии всех связанных с Орловым деклассифицированных документов, которые находились в архивах КГБ, ЦРУ, ФБР и французской контрразведки DST. Впоследствии, в 2005–2006 годах был деклассифицирован файл Орлова британской службы безопасности МИ-5, и я тоже смог с ним ознакомиться. Министерство иностранных дел Коста-Рики впервые в истории предоставило мне архив, который посвящен известному советскому нелегалу Иосифу Григулевичу, который был послом Коста-Рики в Италии и Югославии, а в Испании – помощником и переводчиком Орлова, участником нескольких его операций. Огромный объем документов из архивов 15 стран я получил в процессе работы над этой книгой. Совместно с известным испанским ученым, ведущим специалистом по гражданской войне Анхелем Виньясом, автором многих блестящих книг о гражданской войне в Испании, мы начали работать над испанской темой этой части исследования. И по его просьбе я поднял большое количество испанских документов, испанских архивов и книг, опубликованных в Испании в течение последних 70 лет, связанных с гражданской войной. Это позволило расширить испанскую часть до 300-350 страниц. После этого я был приглашен в Лондонскую школу экономики и политических наук профессором Полом Престоном, он предложил мне сделать докторскую диссертацию о роли советских спецслужб в гражданской войне Испании. Я за полтора года смог подготовить сначала кандидатскую, а потом и докторскую, которую успешно защитил в 2010 году. Вот это и было основой книги.
– Испанская история – это только часть большого исследования. Что вас привлекает в судьбе Орлова и выйдет ли его биография полностью?
– В книге, которая вышла в Испании, освещен только период гражданской войны. Она начинается с 1936 года и заканчивается в декабре 1938 года. Полная биография Орлова, которую я написал, занимает больше 900 страниц, она выйдет в конце нынешнего года в издательстве Oxford University Press одновременно в Англии, Америке, Канаде, Австралии, Новой Зеландии и Гонконге. Все началось в январе 1991 года, когда Джон Костелло был приглашен в новое здание на Лубянке и начал сотрудничать с КГБ, собирая информацию по делу Орлова. КГБ был заинтересован получить большой гонорар от издательства (миллион долларов), архивисты КГБ подобрали комплект документов, из которых следовало, что Орлов был большим генералом НКВД, выдающимся советским разведчиком и смог блестяще обмануть западные спецслужбы, ничего им не рассказав о своей деятельности и, наоборот, представив себя как поборника демократии и справедливости, а на самом деле сохранял в течение всей жизни преданность интересам Сталина и НКВД. Они подготовили такой материал, книга оказалась сенсационной и стала бестселлером. Огромное количество историков поверили в то, что это правда, и начали трактовать Орлова всерьез как генерала НКВД, преданного советской державе, и как человека, который обеспечил выдающиеся достижения в области разведки. Его представляют как личного вербовщика Филби и всей «Кембриджской пятерки», как оператора многих других шпионов в Англии, как человека, проводившего крупные операции во Франции, в Германии, человека, к которому Сталин послал своего родственника Павла Аллилуева в обучение, как человека, который смог впоследствии обмануть американский конгресс, ЦРУ и ФБР, дав им ложные данные или не дав вообще никаких данных. Но все это неправда. На самом деле Александр Орлов был малозаметным и совершенно не выдающимся сотрудником НКВД. Он полностью провалил операцию во Франции в 1934 году, после этого очень неуспешно работал в Берлине на мелкой должности, потом его отправили в Америку, потом в Великобританию, где он один или максимум два раза встретился с Филби, который был предварительно завербован совершенно другими людьми. В то время Филби не был агентом, он проходил испытания, probation, только через много лет он стал работать на советскую разведку. С другими Орлов вообще не был знаком. После этого из Великобритании он также сбежал, как за год до этого сбежал из Франции. Когда он вернулся в Москву, его сразу понизили в должности и назначили помощником начальника транспортного отдела, то есть даже из внешней разведки убрали. Потом его любовница застрелилась прямо перед зданием ЧК на Лубянке. Его должны были уволить, но в этот момент началась гражданская война в Испании, поэтому он обратился к своим приятелям во внешней разведке и попросился в Испанию. Пишут, что он поехал начальником НКВД в Испанию – это неправда. Он поехал представителем НКВД при Министерстве внутренних дел республиканской Испании вместе с Наумом Белкиным. И только через несколько месяцев пребывания в Испании, после того как резидента НКВД вернули и расстреляли, Орлов был назначен шефом очень маленькой резидентуры. После этого в июле 38 года он понял, что ему возвращаться в Союз небезопасно. На самом деле реальной опасности не было, то есть его не вызывали, как это написано в «Роковых иллюзиях» и других книгах, секретными телеграммами, ему предложили приехать в Амстердам и встретиться с человеком, который приедет из Москвы. Он использовал последнюю операцию, которую исполнял в Испании и Франции, чтобы тайно выехать в Париж. В Париже он получил канадскую визу, выехал в Канаду, а в Канаде довольно легко получил американскую визу в советский дипломатический паспорт и смог легально въехать на территорию США, где как бы растворился. Многие родственники его жили в Америке. Он сам из Бобруйска. Бобруйские евреи в годы революции выехали в Америку и там неплохо жили. В 1932 году, посетив Америку с целью получения американского паспорта для спецопераций, он смог установить контакты с родственниками. Поэтому, когда он в июле 38 года приехал в Нью-Йорк, он с ними снова установил контакты и стал использовать их имена для того, чтобы тайно жить в Америке и для того, чтобы никто не узнал о его существовании. Он вывез с собой очень крупную сумму из Испании, из сейфа НКВД. По сегодняшним оценкам более миллиона долларов. Эти деньги позволили ему безбедно жить, помогли и американские родственники. Поэтому он смог 15 лет тайно прожить в Америке. И все эти годы на основе книг советских перебежчиков, родственников перебежчиков, людей, которые просто выехали из России, он Александр Орлов в Америке, 1972 copyright Edward Gazur писал мемуары, которые вышли в 1953 году в издательстве Random House под названием «Секретная история сталинских преступлений» и сразу стали сенсацией. Сначала он предложил свою рукопись журналу Life. Когда они ее отклонили, на весь мир прозвучало известие, что Сталин умер. Они тут же пригласили его снова и выпустили эту книгу. Поскольку время выхода книжки было удачным, она заинтересовала всех. Тем более что он описывал все события на кремлевской верхушке, как будто сам был хорошо знаком с руководителями Советского Союза, был вхож в узкий круг людей, близких Сталину, и прекрасно знал все события, которые происходили в Советском Союзе в последние 20 лет. Поэтому книга до сих пор многими считается сенсационной, и многие верят, что там написана правда, хотя на самом деле в ней нет ни единого слова правды. Абсолютно все, что написано в книге, каждый факт до единого, все неправда. Это все документально опровергнуто, но представлено достаточно убедительно и эффектно для того, чтобы все поверили.
– То есть он был авантюристом и мистификатором?
– Абсолютно правильно. Блестящий авантюрист и мистификатор. И поразительно, что и вышедшая в 2003 году книга его воспоминаний The March of Time, которую подготовил сотрудник ФБР Эд Газур, тоже ни единого слова правды не содержит. Абсолютно все выдумано. Сегодня это, конечно, ясно: масса исследований академических и журналистских сделана почти по каждому направлению, описанному в книгах Орлова, чтобы заявить, что абсолютно все неправда.
– Испанские читатели и критики заметили вашу книгу, идет дискуссия. Я видел один из отзывов, в котором говорится, что вы по-новому рассказываете о тайных пружинах гражданской войны в Испании. Это не преувеличение?
– Думаю, что не преувеличение. Мне известна вся литература, которая выходила в Испании, начиная с июля-августа 36 года и по сегодняшний день, – это огромный объем. Я ознакомился и со многими книгами на французском. До сих пор ни у кого не было возможности сделать такое исследование. Во-первых, оно требует свободного владения целой группой языков. Необходимо хорошо знать немецкий, английский, испанский, французский, итальянский, чтобы можно было работать и с книгами, и с документами из этих стран. Испанские архивы до 1975 года вообще были закрыты для исследователей. Во-вторых, очень многие документы из российских архивов, благодаря Светлане Пожарской и другим историкам, были опубликованы в последние несколько лет. Естественно, требуется знание русского языка, потому что Россия активно участвовала в конфликте в Испании. Это группа факторов, которая действительно не позволяла провести такое серьезное исследование ранее. Поэтому о роли советских спецслужб в гражданской войне в Испании и обо всех их тайных операциях впервые станет известно только из моей книги.
– Касательно роли советской разведки в гражданской войне в Испании – в чем главное открытие книги?
– В книге около 600 страниц, и открытий там достаточно много, но главное следующее. Во-первых, никакой разведдеятельностью НКВД в Испании не занималось. Как и в Советском Союзе, они играли роль тайной политической полиции. Во-вторых, вопреки общему мнению, с сентября 1936 года по июль 1938 года резидентура НКВД в Испании состояла только из пяти человек. После отзыва резидента Кулова и назначения Орлова в феврале 1937 года, в Испании постоянно работали сам Орлов, Наум Белкин, Григорий Сыроежкин, Лев Василевский и Наум Эйтингтон в Барселоне. Все остальные работники НКВД приезжали в командировки на несколько месяцев. Главной задачей резидентуры была слежка за советскими военными советниками, вербовка агентов среди испанцев и бойцов интербригад и борьба с троцкистами. Но никакого террора, никакой «советизации» или, как еще говорят, «сталинизации» в Испании не было. Испанская компартия, которая к началу войны составляла несколько тысяч человек, многие из членов и руководства которой сотрудничали с НКВД, выросла во время войны до 300 тысяч членов, но к концу войны практически распалась. При этом руководство было в Москве, а остатки – во Франции и Мексике, куда позже перебрались Эйтингтон и Василевский. Ну, и еще из открытий: в операции по уничтожению Андреу Нина, лидера оппозиционной партии ПОУМ в Барселоне, непосредственно участвовали Орлов («Швед»), Григулевич («Юзик»), Эрих Таке («Бом»), Луис Лакаса и водитель Эйтингтона Виктор Нежинский. Стрелял, скорее всего, Григулевич.
Иосиф Григулевич, Роман Кармен, Лев Василевский и Григорий Сыроежкин в Испании, 1937
– Вы написали свою книгу по-английски, на испанский она переведена с английского, а полная биография Орлова выйдет сразу на английском. Есть ли надежда, что появится русский перевод?
– Практически уверен, что биография Орлова не появится, так же как не появился русский перевод «Архива Митрохина», блестящей книги, написанной Кристофом Эндрю на основе документов Василия Митрохина. В моей книге открывается огромное количество малоизвестных или совершенно неизвестных операций советской разведки, происходивших в предвоенные годы, и опубликованы все материалы по Орлову после того, как он перешел на западную сторону. Протоколы его допросов, документы, которые я получил от семьи его куратора из ЦРУ, принципиально меняют ту картину, которая нарисована российскими историками, тесно сотрудничающими с СВР и ФСБ. Они представляют российскому читателю принципиально другую картину событий, представляют по-другому тех людей, которые в этом деле участвовали, и те операции, в которых участвовал Орлов. Поэтому, я думаю, что никто не заинтересован в России, чтобы эта книга вышла. Что же касается той книги, которая была переведена в Испании, то я думаю, что она может выйти, потому что в России много интересующихся гражданской войной в Испании. Книги на эту тему российских ученых недостаточно хороши в связи с тем, что они не имеют доступа к огромному пласту документов, появившихся на Западе за последние годы. Я знаю, что есть интерес, некоторые люди пишут мне из России, просят выслать книгу. Поэтому, надеюсь, издадут ее и на русском языке.

Еврейские имена. Как распознать еврея?
Помимо еврейских имен есть еще славянские, греческие и другие имена, пользующиеся у евреев популярностью.
Конечно не все евреи называю своё потомство традиционными еврейскими именами, вроде Марка, Абрама или Моисея. Извечный еврейский вопрос заставил их приспосабливаться к условиям и называть детей именами, не отличающимися от распространенных в России. Вот вам пример. Берем шесть имен, я утверждаю, что эти имена, хоть и не имеют еврейского происхождения, тем не менее очень популярны среди них.
Мужские имена
Владимир
Александр
Леонид
Лев
Борис
Аркадий
А теперь имена еврейского происхождения, но которые распространены среди славянского населения:
Илья
Михаил
Семён
Петр
Менее популярные: Даниил, Савелий, Ефим, Яков.
Просто имена ничего не дадут, смотрите фотографии евреев и сопоставляйте.
Вот небольшой список популярных имен в России, которые непопулярны у евреев:
Дмитрий
Алексей
Денис
Николай
Сергей
Максим
Артем
Правдивость моего утверждения проверяется в сравнении.
Вот еще имена не еврейского происхождения, но популярные у них:
Андрей
Евгений
Глеб
Вадим
Всеволод
Роман
Женские имена, наиболее популярные:
Жанна
Раиса
Дина (не путайте с Дианой)
Тамара
Алиса
Ирина
Мария
Марина
Рита
Почему например среди евреев популярно имя Борис? Во-первых оно созвучно с еврейским именем Борух и также созвучно с английским Bear (медведь). Михаил созвучно с Моше. Рита созвучна с Ривки. Лев (русское имя) и Леонид (сын льва — греческое) также созвучны с Леви и к тому же прямое сходство с сильным животным.
Имя и отчество
Борис Абрамович, Михаил Борисович, Роман Аркадьевич, Леонид Аркадьевич, Александр Абрамович, Борис Ефимович, Владимир Александрович…
Березовский, Ходорковский, Абрамович, Ярмольник, Друзь, Немцов и Гусинский соответственно.
Фамилии
По личным наблюдениям, если у человека фамилия заканчивается на «штейн», то у него однозначно еврейские корни. С окончанием «ман» не однозначно, однако Гусман, Либерман и прочие, не дают усомниться что это окончание распространено в фамилиях евреев. Ситуации с окончанием «берг» аналогичная.
Далее фамилии заканчивающие на «Ц» — Кац, Шац и прочие.
Далее фамилии с окончанием «ер». Это Рабинер, Позднер, Гинер, Шустер…
Фамилии с окончанием «он» Кобзон, Гордон, Шарон…
Фамилии с окончанием на «ич» и «ий». Евреев с фамилиями заканчивающиеся на такие окончания предостаточно, но эти окончания также присущи славянам. Если взглянуть на польские/украинские и сербские/хорватские фамилии то фамилий на «ич» и «ий» соответственно, там предостаточно.
В данном случае, если есть сомнения, уместно убирать окончание и смотреть на то, что осталось.
Окончание «ик» — Ярмольник, Качайник, Олейник.
Фамилии на «ин». По моим личным наблюдениям еврейские фамилии с таким окончанием короткие. Тут надо либо убирать окончание, либо на него делать ударение. Берлин, Горин, Гаршин, Ресин.
Евреев с фамилиями имеющие славянские, русские окончания «ов» «ёв» полно. Много евреев имеющих вообще русские фамилии. Соловьёв, например.
Так же множество на «ер». Краковер, Каганер, Канегисер, Бляхер, Клемпнер, Бухбиндер и пр.
Итого:
Если вы всерьез решили идентифицировать еврея, то смотрите не только на ФИО. Но и на внешней вид, повадки, манеру поведения.
На протяжении истории основным родом занятий у евреев была торговля (с ростовщичеством и закулисными интригами). Работа больше головой и языком и отсутствие работы связанной с физическим трудом на протяжении столетий, способствовало тому, что появились некоторые внешние признаки, присущие евреям:
Разговорчивость, умение «красиво» говорить — предлагать своё;
Не выраженные мышцы спины, груди, рук и плеч. При умственном труде они не нужны;
Залысина, крючковатый нос;
Толстые короткие пальцы рук;
Плохое зрение — наличие очков, линз;
Большой зад и живот— следствие сидячей и малоподвижной работы
P.S. все написанное выше не является абсолютной правдой, а есть личное наблюдение автора.