Немецкая прыгающая мина

Противотанковые средства немецкой пехоты (часть 2)


Вскоре после нападения Германии на Советский Союз выяснилось, что противотанковые ружья, имеющиеся в распоряжении Вермахта, ограниченно эффективны против лёгких танков и абсолютно непригодны для борьбы со средними Т-34 и тяжелыми КВ. В связи с этим немецкая пехота, как и в годы Первой мировой, была вынуждена использовать подручные средства: связки гранат, инженерные шашки со взрывчаткой и мины. В связках обычно использовалось 5-7 корпусов гранат Stielhandgranate 24 (М-24), присоединенных к гранате с рукояткой при помощи поясного ремня, проволоки или верёвки. При этом в каждой гранате содержалось 180 г взрывчатки, чаще всего «колотушки» снаряжались суррогатами на основе аммиачной селитры.

Связка гранат М-24
Согласно немецким наставлениям, связку гранат рекомендовалось метать под ходовую часть, или, запрыгнув на танк, уложить её под кормовую нишу башни танка, после чего активировать тёрочный запал. Понятно, что такой метод уничтожения бронетехники был крайне рискован для того, кто на это осмеливался.
Аналогичным образом, но гораздо реже против танков использовались тротиловые и мелинитовые 100-200 г шашки, объединенные в связки по 5-10 штук и снабженные верёвочной петлёй или деревянной рукояткой, а также 1 кг инженерный боеприпас Sprengbüchse 24 (нем. Взрывной заряд обр. 1924 года). Его можно было метать на дальность до 20 м, используя ручку на внешней части водонепроницаемого ящика.

Немецкий инженерный боеприпас Sprengbüchse 24 с установленным в гнездо детонатором, снабженный огнепроводным шнуром и воспламенителем ANZ-29
Sprengbüchse 24 представлял собой шашку взрывчатого вещества (тротил или пикриновая кислота) в водонепроницаемом цинковом или стальном контейнере с ручкой для переноски и тремя отверстия для детонаторов. В случае использования в качестве ручного противотанкового фугаса, для поджигания огнепроводного шнура длиной 10-15 мм использовались стандартные воспламенители ANZ-29. Также 1 кг заряды при установке нажимного взрывателя DZ-35 могли подкладываться под гусеницы танков.
Помимо собственных гранат и инженерных боеприпасов германская пехота для изготовления противотанковых связок использовала трофейные советские гранаты РГД-33, которых в начальный период войны было захвачено более 300 тыс. единиц. РГД-33 была принята на вооружение в вермахте под обозначением Handgranate 337 (r) и активно использовалась до 1943 года. Кроме того, немцы не чурались применять на Восточном фронте бутылки с зажигательной жидкостью, хотя конечно и в меньших масштабах, чем в РККА.

Что касается противотанковых мин, то в начальный период войны они использовались достаточно ограниченно. Тем не менее, предусматривалось, что противотанковые мины Tellermine 35 (T.Mi.35) с взрывателем нажимного действия могут при помощи веревки или телефонного провода подтаскиваться под ходовую часть танков, движущихся перпендикулярно огневым ячейкам и окопам пехотинцев.
Для борьбы с бронетехникой и долговременными огневыми точками в Германии в конце 30-х годов была спроектирована кумулятивная мина Panzerhandmine (нем. Ручная противотанковая мина), которая крепилась к броне при помощи войлочной подушки, пропитанной клейким составом. При хранении и переноске клейкая поверхность закрывалась защитной крышкой.


Кумулятивная мина Panzerhandmine
Внутри мины массой 430 г содержалось 205 г смеси тротила и аммиачной селитры и тетриловый детонатор массой 15 г. Основной заряд имел кумулятивную воронку со стальной облицовкой и был способен пробить по нормали 50 мм броню. Panzerhandmine комплектовалась стандартным терочным запалом от ручной гранаты, со временем замедления 4,5-7 с. Теоретически мину можно было метать в цель как ручную гранату, но при этом не было никакой гарантии, что она попадёт в цель головной частью и приклеится к броне.
Реальный опыт боевых действий продемонстрировал недостаточную бронепробиваемость клейкой мины и невозможность её закрепления на запылённой или влажной поверхности. В связи с этим в начале 1942 года на вооружение была принята более совершенная Panzerhandmine 3 (PHM 3) бутылочной формы с корпусом из алюминиевого сплава.

Магнитная противотанковая мина Panzerhandmine 3
В отличие от более ранней модели данный боеприпас крепился на броне при помощи магнитов. Кроме того, Panzerhandmine 3 дополнительно снабжалась металлическим кольцом с шипами для крепления мины на деревянную поверхность. На «горлышке» мины имелась матерчатая петля для подвески на поясе. Panzerhandmine 3 комплектовалась стандартным терочным запалом и капсюлем-детонатором от ручной гранаты Eihandgranaten 39 (М-39) с замедлением 7 с. По сравнению с «клейкой миной» магнитная мина стала намного тяжелей, её вес достиг 3 кг, а масса взрывчатого вещества составила 1000 г. При этом бронепробиваемость увеличилась до 120 мм, что уже позволяло пробивать лобовую броню тяжелых танков.
Вскоре магнитную мину бутылочной формы в производстве заменила мина, известная как Hafthohlladung 3 или HHL 3 (нем. Прикрепляемый кумулятивный заряд). При увеличенной до 140 мм бронепробиваемости, этот боеприпас был более простым и дешевым в производстве.

Магнитная противотанковая мина Hafthohlladung 3
Корпус новой мины представлял собой жестяную воронку с рукояткой, закрепленной на гетинаксовой пластине, к нижней части которой крепились три мощных магнита, закрытых при транспортировке предохранительным кольцом. При подготовке к боевому применению в рукоятке размещался запал от ручной гранаты с замедлением 4,5-7 с. Магниты выдерживали усилие в 40 кг. Масса самой мины составляла 3 кг, из которых половина приходилась на взрывчатое вещество.

Устройство магнитной мины Hafthohlladung 3
1 – Взрывчатое вещество. 2 – Рукоятка. 3 – Гнездо для детонатора. 4 – Резьба для тёрочного запала. 5 – Место размещения запала. 6 – Болты крепления магнитов. 7 – Гетенаксовая пластина. 8 – Магниты.
В середине 1943 года появилась усовершенствованная Hafthohlladung 5 (HHL 5). Изменения внесённые в форму кумулятивной воронки и увеличение массы взрывчатого вещества до 1700 г позволили пробивать 150-мм броню или 500 мм бетона. При этом масса модернизированной мины составила 3,5 кг.
Немецкий солдат с магнитной противотанковой миной
Достаточно высокая бронепробиваемость и возможность установки на броню под прямым углом вне зависимости от формы броневого корпуса, позволяла преодолевать защиту любого советского танка, применявшегося в годы Второй мировой войны. Однако на практике применение HHL 3/5 было затруднено и связано с большим риском.
Установка магнитной мины на бортовую броню танка
Для того, чтобы закрепить магнитную мину в уязвимых местах движущейся бронетехники, требовалось покинуть окоп или другое укрытие и приблизится к танку вплотную, а после установки мины на броню инициировать запал. С учетом того, что зона сплошного поражения осколками при взрыве составляла приблизительно 10 м, шансов уцелеть у истребителя танков было немного. Пехотинцу при этом требовалось огромное мужество и готовность к самопожертвованию. Возможность установить мину, не подвергая себя смертельной опасности, немецкий солдат имел только на местности имеющей укрытия, в ходе боевых действий в городе или же против потерявшего подвижность танка, не прикрываемого своей пехотой. Тем не менее, магнитные мины производились в значительном количестве. В 1942-1944 гг. было произведено более 550 тыс. кумулятивных боеприпасов HHL 3/5, которые использовались в боевых действиях до последних дней войны.
Помимо противотанковых магнитных мин на вооружении немецкой пехоты имелись кумулятивные ручные гранаты Panzerwurfmine 1-L (PWM 1-L). Дословно название гранаты можно перевести как: Ручная противотанковая мина. Данный боеприпас в 1943 году был создан по заказу управления Люфтваффе для вооружения десантников-парашютистов, однако впоследствии активно использовался Вермахтом.
Кумулятивная граната Panzerwurfmine 1-L рядом с осколочной гранатой Stielhandgranate 24
Граната имела каплевидный жестяной корпус, к которому крепилась деревянная рукоятка. На рукоятке размещался матерчатый подпружиненный стабилизатор, раскрывающийся после снятия предохранительного колпачка во время броска. Одна из пружин стабилизатора переводила в боевое положение инерционный взрыватель. Граната массой 1,4 кг снаряжалась 525 г сплава тротила с гексогеном и под углом 60° могла пробить 130 мм броню, при встрече с бронёй под прямым углом бронепробиваемость составляла 150 мм. После воздействия кумулятивной струи в броне образовывалось отверстие диаметром около 30 мм, при этом заброневое поражающее действие было весьма значительным.
Хотя после броска кумулятивной гранаты, дальность которого не превышала 20 м, требовалось немедленно укрыться в окопе или за препятствием, защищающим от осколков и ударной волны, в целом PWM 1-L оказалась более безопасной в применении, чем магнитные мины.

В 1943 году в войска было передано более 200 тыс. ручных противотанковых гранат, большая их часть поступила в подразделения на Восточном фронте. Опыт боевого применения продемонстрировал, что кумулятивная боевая часть имеет достаточную эффективность против брони средних и тяжелых танков, однако солдаты отмечали, что граната имеет слишком большую длину и неудобна в применении. Вскоре в серию была запущена укороченная Panzerwurfmine Kz (PWM Kz), которая имела ту же головную часть, что и предшественница PWM 1-L.
Ручная противотанковая граната PWM Kz
В модернизированной гранате PWM Kz была изменена конструкция стабилизатора. Теперь стабилизация обеспечивалась парусиновой лентой, которая вытягивалась из рукоятки при броске. При этом длина гранаты сократилась с 530 до 330 мм, а масса стала меньше на 400 г. В связи со снижением массы и габаритов дальность броска увеличилась примерно на 5 м. В целом PWM Kz являлась достаточно удачным противотанковым боеприпасом, гарантирующим возможность пробития брони всех существующих на тот момент серийных танков. Подтверждением этого является тот факт, что на базе PWM Kz в СССР во второй половине 1943 года была оперативно создана противотанковая граната РПГ-6, которая, как и PWM Kz, применялась до момента окончания боевых действий.
Метаемые вручную противотанковые гранаты и кумулятивные магнитные мины получили широкое распространение в вооруженных силах нацисткой Германии. Но в то же время немецкое командование прекрасно понимало, с каким риском связано использование противотанкового «оружия последнего шанса» и стремилось оснастить пехоту противотанковыми средствами, в которых был минимизирован риск поражения личного состава осколками и ударной волной и отсутствовала необходимость выхода из укрытия.
С 1939 года в противотанковом арсенале немецкой пехоты имелась 30-мм кумулятивная ружейная граната Gewehr Panzergranate 30 (G.Pzgr.30). Отстрел гранаты происходил из мортирки, закрепляемой на дульной части стандартной 7,92-мм карабина Mauser 98k при помощи холостого патрона с бездымным порохом. Предельная дальность выстрела при угле возвышения 45 ° превышала 200 м. Прицельная – не более 40 м.
Кумулятивная ружейная граната Gewehr Panzergranate 30
Для стабилизации гранаты в полёте, в её хвостовой части имелся поясок с готовыми нарезами, которые совпадали с нарезной частью мортирки. Головная часть гранаты была выполнена из жести, а хвостовая — из мягкого алюминиевого сплава. В головной части размещалась кумулятивная воронка и заряд тротила массой 32 г, а в задней — капсюль детонатора и донный взрыватель. Гранаты вместе с вышибными патронами поставлялись в войска в окончательно снаряженном виде, в футлярах из прессованного картона, пропитанного парафином.
Немецкий пехотинец заряжает 30-мм ружейную гранату
Кумулятивная граната G.Pzgr.30 массой около 250 г по нормали могла пробить 30 мм броню, что позволяло бороться только с лёгкими танками и бронеавтомобилями. Поэтому в 1942 году на вооружение поступила «большая» ружейная граната Grosse Gewehrpanzergranate (gr. G. Pzgr.) с надкалиберной боевой частью. В качестве вышибного заряда применялся усиленный патрон с гильзой с удлиненным дульцем и деревянной пулей, которая при выстреле придавала гранате дополнительный импульс. При этом отдача стала существенно выше, и плечо стрелка без риска получения травмы выдерживало не более 2-3 выстрелов подряд.
Кумулятивная ружейная граната Grosse Gewehrpanzergranate (gr. G. Pzgr.)
Масса гранаты увеличилась до 380 г, при этом в её корпусе содержалось 120 г сплава тротила с гексогеном в пропорции 50/50. Заявленная бронепробиваемость составила 70 мм, а предельная дальность выстрела из винтовочного гранатомёта – 125 м.
Вскоре после появления gr. G. Pzgr на вооружение поступила граната с усиленной хвостовой частью, предназначенная для отстрела из гранатомёта GzB-39, который был создан на базе противотанкового ружья PzB-39. При переделке в гранатомёт, ствол ПТР укорачивался, на него устанавливалась дульная насадка для отстрела ружейных гранат и новые прицельные приспособления. Как и противотанковая винтовка, PzB-39, гранатомет GzB-39 имел складывающуюся в походном положении сошку и поворачивающийся вниз-вперед металлический приклад. Для переноски гранатомета использовалась закрепленная на оружии ручка.
Гранатомёт GzB-39
Благодаря большей прочности и лучшей устойчивости точность стрельбы из гранатомёта была выше, чем из винтовочных мортирок. Эффективный огонь по подвижным целям был возможен на дальности до 75 м, а по неподвижным целям — до 125 м. Начальная скорость гранаты – 65 м/с.
Хотя бронепробиваемость ружейной гранаты gr. G. Pzgr теоретически позволяла бороться со средними танками Т-34, её поражающее действие в случае пробития брони было небольшим. Вначале 1943 года на базе гранаты Grosse Gewehrpanzergranate была разработана большая 46-мм ружейная бронебойная граната Gewehrpanzergranate 46 (G. Pzgr. 46) улучшенной эффективности. Благодаря увеличению массы взрывчатого вещества в кумулятивной боевой части до 155 г бронепробиваемость G. Pzgr. 46 составила 80 мм. Однако немцам этого показалось мало и вскоре на вооружение поступила граната Gewehrpanzergranate 61 (G. Pzgr. 61), у которой была увеличена длина боеголовки и ее диаметр. Масса 61-мм гранаты составила 520 г, а её боевая часть содержала 200 г заряд взрывчатки, что позволяло пробивать под прямым углом 110 мм бронелист.
Снизу – ружейная граната Gewehrpanzergranate 46.Сверху – Gewehrpanzergranate 61
Стрельба новыми гранатами могла вестись из ружейной мортирки, закрепленной на дульную часть винтовки, однако на практике из-за очень сильной отдачи больше одного выстрела с упором в плечо сделать было затруднительно. В связи с этим приклад винтовки рекомендовалось упирать в стенку окопа или в землю, но при этом снижалась точность стрельбы, и поразить подвижную цель было практически нереально. По этой причине гранаты G. Pzgr. 46 и G. Pzgr. 61 в основном использовались для стрельбы из гранатомёта GzB-39. Согласно справочным данным максимальная дальность стрельбы из гранатомёта составляла 150 м, что, по всей видимости, стало возможно благодаря применению усиленного вышибного патрона. До появления реактивных противотанковых гранатомётов, GzB-39 оставался самым мощным и дальнобойным немецким пехотным противотанковым средством, используемым в звене взвод-рота.
В 1940 году для парашютно-десантных частей Люфтваффе приняли на вооружение 61-мм ружейную гранату Gewehrgranate zur Panzerbekämpfung 40 или GG/P-40 (нем. Винтовочная противотанковая граната).
Кумулятивная ружейная граната GG/P-40
Граната GG/P-40 при помощи холостого патрона и дульной насадки, оснащённой гранатомётным прицелом, могла отстреливаться не только с карабинов Mauser 98k, но и с автоматических винтовок FG-42. Начальная скорость гранаты составляла 55 м/с. Стабилизация в полёте осуществлялась шестилопастным оперением в конце хвостовой части, где также располагался инерционный взрыватель.
Ружейная кумулятивная граната, весившая 550 г, с улучшенной боевой частью снаряженной зарядом гексогена массой 175 г, обеспечивала бронепробиваемость до 70 мм. Максимальная дальность стрельбы составляла 275 м, прицельная – 70 м. Помимо возможности поражения бронированных целей данный боеприпас обладал неплохим осколочным действием. Хотя ружейная граната GG/P-40 на момент появления имела хорошие боевые характеристики, достаточно высокую надёжность, простую конструкцию и была недорога в производстве, в начальный период войны она не получила особого распространения в связи с противоречиями между командованием Вермахта и Люфтваффе. После 1942 года в связи с ростом защищённости танков её сочли устаревшей.
Кроме ружейных гранат для стрельбы по бронетехнике использовались «пистолетные» кумулятивные гранаты. Отстрел гранат производился из стандартной 26-мм ракетницы с гладким стволом или же из гранатометных комплексов Kampfpistole и Sturmpistole, которые создавались на основе однозарядных сигнальных пистолетов с переламывающимся стволом и ударным механизмом куркового типа. Первоначально для стрельбы осколочными и кумулятивными гранатами были приспособлены 26-мм сигнальные пистолеты Leuchtpistole конструкции Вальтера обр. 1928 или обр. 1934 года.

Сигнальный пистолет Leuchtpistole 34
Выстрел 326 H/LP, созданный на базе осколочной гранаты 326 LP, представлял собой оперенный кумулятивный снаряд с контактным взрывателем, соединенный с алюминиевой гильзой, в которой находился метательный заряд.
26-мм «пистолетная» граната Wurfkorper 326 Leuchtpistole (326 LР)
Хотя предельная дальность стрельбы превышала 250 м, эффективный огонь кумулятивной гранатой был возможен на дистанции не более 50 м. Ввиду малого калибра кумулятивной гранаты в ней находилось всего 15 г взрывчатого вещества, и бронепробиваемость не превышала 20 мм.
По причине невысокой бронепробиваемости при попадании «пистолетной» кумулятивной гранаты зачастую не удавалось остановить даже лёгкие танки с противопульным бронированием. В связи с этим на основе 26-мм сигнальных пистолетов были созданы гранатомёт Kampfpistole с нарезным стволом, предназначенный для отстрела надкалиберных гранат, в головной части которых имелась возможность разместить больший по объёму разрывной заряд. На левой стороне корпуса пистолета крепился новый градуированный прицел и спиртовой уровень. При этом нарезной ствол не допускал возможности использовать ни пистолетные гранаты 326 LP и 326 H/LP, ни сигнальные и осветительные патроны, принятые для 26-мм ракетниц.
Кумулятивная граната Panzerwnrfkorper 42 LP
61-мм граната Panzerwnrfkorper 42 LP (PWK 42 LP) имела массу 600 г и состояла из надкалиберной головной части и стержня с готовыми нарезами. Кумулятивная боевая часть содержала 185 г сплава тротила с гексогеном. Её бронепробиваемость составляла 80 мм, но эффективная дальность стрельбы была не более 50 м.
Немецкий пехотинец пистолетным гранатомётом Sturmpistole заряженным кумулятивной гранатой PWK 42 LP
В связи со значительной массой снаряда и соответственно возросшей отдачей на «пистолетном» гранатомёте Sturmpistole, принятом на вооружение в начале 1943 года, использовались плечевые упоры, а точность стрельбы была повышена за счёт введения складного прицела проградуированного на дистанцию до 200 м. Благодаря использованию вкладного нарезного лейнера Einstecklauf имелась возможность отстрела гранат с готовыми нарезами в хвостовой части, а после его удаления огонь можно было вести старыми гладкоствольными боеприпасами, используемыми в сигнальных пистолетах. Исходя из опыта боевого применения, во второй половине 1943 года гранатомёт Sturmpistole подвергся модернизации, при этом длина ствола была увеличена до 180 мм. С новым стволом и установленным прикладом его длина составила 585 мм, а масса – 2,45 кг. В общей сложности до начала 1944 года фирмами Carl Walther и ERMA было произведено около 25 000 гранатомётов Sturmpistole и 400 000 шт. вкладных стволов-лейнеров для переделки сигнальных пистолетов в гранатомёты.

Впрочем, гранатометы, переделанные из сигнальных пистолетов, не сильно усилили возможности немецкой пехоты в борьбе с танками. Так как дальность прицельного выстрела из «пистолетного» гранатомёта была невелика, а боевая скорострельность не превышала 3 выстр/мин, пехотинец, как правило, не успевал произвести более одного выстрела по приближающемуся танку. Кроме того, при большом угле встречи с лобовой бронёй «тридцатьчетвёрки», инерционный взрыватель, находящийся в хвостовой части гранаты, срабатывал не всегда корректно, и взрыв зачастую происходил при неблагоприятном для пробития брони положении кумулятивного заряда. То же самое было свойственно и ружейным кумулятивным гранатам, которые к тому же не пользовались популярностью из-за мешкотного способа применения. Для ведения огня из ружейного гранатомёта пехотинцу требовалось присоединить мортирку, вложить в неё гранату, зарядить винтовку специальным вышибным патроном, и только после этого прицелиться и произвести выстрел. И всё это проделать в стрессовой ситуации, под огнём противника, видя приближающиеся советские танки. С полной уверенностью можно констатировать, что до ноября 1943 года, когда на Восточном фронте появились первые образцы реактивных гранатомётов, у немецкой пехоты не было оружия, позволяющего эффективно бороться с советскими танками. Но речь о германских реактивных одноразовых и многоразовых гранатомётах пойдёт уже в следующей части обзора.
Продолжение следует…
По материалам:

Мины-лягушки — прыгуны, несущие смерть

Выпрыгивая вверх на полтора метра, мина сеет вокруг себя хаос и разрушение. Маленькие металлические шарики с леденящим душу свистом разлетаются, пронизывая насквозь все живое и неживое в радиусе 30 метров.

Противник прячется, не понимая, то ли по нему ведет прицельный огонь артиллерия, то ли их подразделение нарвалось на хорошо организованную засаду. Связисты неприятеля в суматохе пытаются запросить у штаба помощь из медицинского отряда. Все это сделал лишь один инженерный боеприпас. Мины-лягушки — страшное противопехотное оружие, о котором сегодня пойдет речь.

Как все начиналось

Более 500 лет назад появились первые мины и выглядели они, как пороховые заряды, которые солдаты подкладывали под каменные укрепления противника.

Саперы тех времен рыли подкопы и были ответственными лицами за системы траншей и стойкость оборонительных сооружений. Доходило до того, что если при ведении оборонительных действий та или иная конструкция не выдерживала натиска врага — виновным считали сапера, и его голова летела с плеч.

Англичанин Бикфорд значительно расширил возможности мастеров подрывного дела, изобретя в конце ХIХ века огнепроводный шнур.

Первые фугасы стали применять в периоды Гражданской войны в Америке (1861—1865 г.г.) и Русско-турецких сражениях (1877—1878 г.г.)

Человек открыл тротил и динамит, и с успехом стал применять их в подрывных операциях на рубеже 19 и 20-го веков.

В начале ХХ века производство мин приобретает массовый характер. В период Русско-японских боестолкновений 1904-05 годов, применяется данное оружие уже заводского производства.

С появлением на полях сражений танков, начинка мины заметно тяжелеет и теперь такой тип зарядов применяется не только против пехоты, но и против бронированной гусеничной техники. После окончания Великой Отечественной, полководцы ведущих стран пришли к общему мнению о необходимости постепенного снижения количества противопехотных боеприпасов данного вида.

Разновидности противопехотных мин

Самая известная отечественная мина — противопехотная мина нажимная, или сокращенно ПМН. Мало кто мог подумать, что этот образец инженерного оружия станет одной из самых мощных мин фугасного типа в мире, когда ее принимали на вооружение в СССР в 1950 году. Ее можно разминировать, но целесообразнее будет подорвать на месте установки методом траления или забрасыванием саперной «кошки», потому как она сверхчувствительна к нажиму.

Если солдат противника наступает на нажимную поверхность крышки мины, то через секунду ему понадобится срочная госпитализация. Солдаты окрестили мину «черной вдовой» — из-за черной поверхности прорезиненной крышки.

Мощности мины хватало, чтобы у наступившего на ПМН оторвало ступню по срез ботинка практически в 100% случаев.

Во время войны в Афганистане советские спецназовцы очень туго шнуровали кроссовки или берцы, когда знали, что при выполнении задания будет присутствовать заминированный такими минами участок. Это в исключительных случаях могло спасти поврежденную конечность от ампутации.

Почти через два десятилетия, в конце 60-х годов была разработана ПМН-2 -мина, схожая по принципу действия с ПМН. Эта мина также гарантированно выводило из строя противника отрывом конечности. Только в отличие от «черной вдовы», она еще и наносила серьезный урон другой ноге. Хотя масса взрывчатого вещества в начинке мины была вдвое меньше чем у ПМН.

Нередки случаи, когда солдат противника, наступивший на ПМН-2, лишался сразу обеих ступней. Ударная волна мины настолько сильна, что в ряде случаев пострадавшие лишались сознания. Помимо этого, от болевого шока и большой кровопотери солдаты противника погибали задолго до прибытия полевых санитаров.

Через 10 лет возникает потребность в установке на минах нового поколения таймера на самоликвидацию. Произошло это по причине того, что многие наступательные операции в условиях ограниченного времени проваливались в случае, когда войска сталкивались со своими же не демонтированными минными полями.

В 70-е годы была принята на вооружение ПМН-3, и в нее был вмонтирован электронный датчик, который позволял произвести автоматическую детонацию мины через определенный промежуток времени.

Также мину было очень тяжело разминировать, потому, что во время контрсаперных действий противника она тут же срабатывала, в случае превышения угла наклона больше, чем 90 градусов.

Тактико-технические характеристики мин ПМН

Характеристика ПМН ПМН2 ПМН3
Масса, кг 0.55 0.4 0.6
Взрывчатое вещество Тротил Смесь гексогена с тротилом Тротил с гексогеном
Масса ВВ, кг 0.2 0.1 0.08
Радиус нажимной пластины, мм 55 60 61
Нажимная чувствительность, кг 8-25 15-25 5-25
Высота, мм 50 54 54
Временной диапазон самоликвидатора 12 часов, 1, 2, 4 или 8 суток.

Если срабатывание фугасной мины направлено на выведение из строя одной боевой единицы пехоты противника, то принцип действия осколочных боеприпасов основан на поражении нескольких солдат. При задевании проволочных растяжек у мины кругового действия ПОМЗ-2 выдергивается боевая чека взрывателя и происходит детонация снаряда.

Корпуса таких мин изготовлены так, чтобы при взрыве их составляющие также являлись частями поражающих элементов.

Тактико-технические характеристики ПОМЗ-2

Масса, кг 1.6
Взрывчатое вещество тротил
Масса ВВ, кг 0,075
Радиус чугунного корпуса, мм 30
Чувствительность натяжения, кг 1-2
Высота, мм 130
Длина растяжек, м 4

Мина направленного действия МОН-50. Ее детонация происходит после подачи сапером команды на пульт управления.

Также она оснащена механическим датчиком срабатывания в виде натяжной проволоки. Является одной из самых мощных противопехотных мин и единственной, которая наносит существенный ущерб не только пехоте, но и легкой технике противника.

Тактико-технические характеристики МОН-50

Масса, кг 2
Взрывчатое вещество ПВВ-5А
Масса ВВ, кг 0.7
Поражающие элементы, шт. 550 металлических шариков
Поражающая дальность, м 30
Высота, мм 160
Длина, мм 220
Ширина, мм 60

Мины-лягушки

За что мины-лягушки получили такое прозвище? Все потому, что принцип действия таких мин-лягушек основан на подскоке снаряда с взрывчаткой на расстояние 1-1.5 метров над землей с последующей детонацией. Одной из ярких представительниц выпрыгивающих мин является ОЗМ-72. Сегодня, спустя более 40 лет после принятия ее на вооружение, она остается самой эффективной и смертоносной миной кругового поражения.

Противник задевает натяжной трос, который приводит в действие вышибной заряд. Он подбрасывает мину-лягушку на расстояние до 140 см. над землей. В момент нахождения заряда в высшей точке происходит срабатывание детонатора и мина-лягушка взрывается. Она разбрасывает вокруг себя 2400 шариков и обломков чугунного корпуса на расстояние до 25 метров.

Разминировать мину-лягушку ОЗМ-72 возможно только в одном случае — если она применяется в условиях дистанционного минирования. В остальных случаях чувствительность взрывателя не дает саперу противника шанса на вторую ошибку, поэтому он предпочитает действовать «кошкой».

Страшную силу представляет собой группа из нескольких мин-лягушек ОЗМ-72 с примененным к ним НВУ-П.

Это специальное взрывное устройство, которое представляет собой электронный блок с вмонтированным в него сейсмическим датчиком. Этот блок подключается к расставленным по периметру ОЗМ-72 и считывает колебания земной поверхности от шагов противника. В этом случае не понадобятся растяжки, как этого требует одиночная установка противопехотной мины.

Датчик подает сигнал о приближении к ней противника, и та срабатывает в самый выгодный для детонации момент. Шансов выйти с такого минного поля живым и невредимым, у противника нет вообще. Сейсмический прибор реагирует только на передвижение пехоты противника, танки и другая техника его не интересуют.

Но какая мина стала прототипом смертоносной ОЗМ-72? Все началось еще в период боевых действий на фронтах Первой мировой войны. Немецкие инженеры изобрели S-мине — 500 граммовую чугунную банку, начиненную взрывчаткой. Шрапнель в мины-лягушки помещали между стенками банки и взрывчатым веществом, и все это было залито цементом.

Запал навинчивался на трубку, проходящую через продольную ось банки. Снизу конструкции, на деревянном дне располагался ударный механизм, а к нижней части банки, по центру монтировалась металлическая цепочка длиной до 1.5 метров. Ее второй конец был прикреплен к нижней части соединительной трубки, проходящей через корпус мины-лягушки. Также на дне мины, с внешней стороны был уложен мешочек с дымным черным порохом, в котором помимо этого находился электрический воспламенитель.

S-мине начали применять в период активной фазы «окопной войны». Их закапывали прямо перед проволочными заграждениями, а провода подводились в траншею. Сапер замыкал провода на гальваническую батарею, после чего срабатывал пороховой заряд, подбрасывая мину-лягушку на 150 см. Как только цепочка достаточно натягивалась, она тянула за собой запальную трубку. Запал ударялся об ударник, высекая искру, тем самым, провоцируя взрыв и поражая противника осколками.

В те времена первая мина-лягушка не особенно отличилась эффективностью.

Во-первых, это произошло из-за визуальной сложности определения нахождения противником в зоне поражения снаряда — из окопа это было сделать очень трудно. Помимо этого у мины-лягушки в комплект шли очень длинные провода не менее 50 метров, и они не отличались особой прочностью.

Провода легко деформировались от разрывов снарядов противника, их изоляция была очень далека от совершенства. Иногда, даже случайно срикошетившая пуля противника могла запросто привести к отказу срабатывания механизма детонации.

После того как дым на полях сражений Первой мировой рассеялся, полководцы ведущих стран сразу же принялись вкладывать огромные деньги государственных бюджетов на развитие главных, по их мнению направлений развития вооружения. Они считали, что авиация, танки и химическое оружие будут «править балом» в будущих сражениях.

Про мины забыли все, кроме немцев. Хотя другого выхода у них не было, потому что Версальский договор, последовавший следом за окончанием Первого мирового конфликта, запрещал немецкой армии иметь самолеты, химическое оружие и танки.

В 1935 году на вооружение Германии поступает новый образец мины-лягушки Sprengmine 35 (Шпрингмине 35). Дословно ее название переводится как «выпрыгивающая мина». Также немецкие саперы называли эту смертоносную мину Schueltzenmine 35 и Schrapnell-Mine 35. За основу была взята конструкция S-мине, но теперь миной-лягушкой не нужно было управлять, всматриваясь в горизонт, пытаясь увидеть приближающегося противника.

Основной принцип действия мины Sprengmine 35 был основан на автономной работе мины без участия сапера в ее подрыве.

Солдат противника задевал одну из четырех растяжек, крест-накрест проходящих от корпуса мины-лягушки на расстоянии 4-х метров. Растяжки выдергивали чеку и взводили капсюль-воспламенитель мины в боевое положение. Спустя 3,5 секунды мина-лягушка с оглушительным свистом подскакивала вверх и разрывалась на множество смертоносных кусков проволоки и осколков корпуса. Иногда в качестве поражающих элементов немцы использовали шарики от подшипников.

Устанавливалась мина-лягушка практически на любую поверхность и под любым углом. Главным правилом сапера тех времен считалась грамотная маскировка мины-лягушки. Для этого достаточно было отрыть неглубокую ямку на 20 см, после чего аккуратно установить в нее Шпрингмине. Растяжки у мины-лягушки были изготовлены из прочного металлического троса, и их тоже было необходимо маскировать, потому что незаметными для противника их назвать было нельзя.

Мину-лягушку можно было также установить без использования натяжных проволок. Достаточно было применить при монтаже мины-лягушки взрыватель S.Mi.Z 35, усики которого выходили за пределы диаметра корпуса мины на 5-10 см. Но саперы Вермахта применяли этот способ закладки мины только в условиях сильной ограниченности во времени.

В остальных случаях, когда позволяла обстановка на мину-лягушку навинчивался взрыватель ANZ 29, к которому подводились растяжки-проволоки. Этот взрыватель также можно было использовать при дистанционном подрыве мины. Как и в случае с предшественницей S-мине, сапер замыкал концы проводов на гальванической батарее, приводя ANZ в боевое положение и через несколько секунд мина-лягушка взмывала вверх. Также S.Mi. 35 легко сопрягалась со следующими взрывателями: MiZ 40, DZ 35, SMiZ 44, ZZ 35 и ESMiZ 40.

Использование взрывателей на немецкой мине-лягушке Sprengmine 35 не предусматривало демонтаж устройства.

Разминировать участок местности, начиненный минами-лягушками, можно было только одним способом — методом подрыва.

Тактико-технические характеристики S.Mi. 35

Боевое применение

Одно из первых «боевых крещений» мины-лягушки Sprengmine 35 случилось в разгар ожесточенных боев между французами и немцами во время Второй мировой войны. Тогда, 13 сентября 1940 года немцам пришлось отступить и занять оборону в районе Пфальцского леса. Французским командованием было принято решение об отправке многочисленных разведгрупп, чтобы выяснить расположение оборонительных позиций противника.

Под покровом ночи разведчики выдвинулись на выполнение боевой задачи. Но почти никто из них не вернулся обратно живым, а те немногие солдаты, кому посчастливилось выжить, сбивчиво рассказывали о «засадах из ниоткуда» и «прицельном огне немецких орудий». На самом деле французы нарывались на грамотно расположенные Sprengmine 35. Мины-лягушки, взрываясь на высоте полутора метров, уничтожали практически весь личный состав разведгруппы.

Изобретенная в годы Первой мировой войны S-мине положила начало к открытию новых смертоносных снарядов — мин-лягушек.

Новые образцы лягушек очень сложно обнаружить, поскольку если сапер будет использовать миноискатель, то непременно заденет подведенные к взрывателю растяжки. Да и при использовании щупа существует риск подрыва. А при умелой маскировке мина-лягушка может стать непреодолимым препятствием для пехоты противника.

«Всё-таки засекли меня, гады фашистские», – думала фотокорреспондент фронтовой газеты «Красная армия», перезаряжая верную «лейку». Она любила этот аппарат — её главное оружие и верный спутник, друг ещё с довоенного времени. Подарок мужа Бориса, погибшего в июле 1941.

Немецкий фотоаппарат требовал аккуратного обращения, чистки и смазки и хорошей плёнки. Правильно папа говорил: твоя «лейка» – девушка немецкая, ей нужен уход и порядок во всём.

Вот и приходилось стараться, немецкий порядок соблюдать с «лейкой» – нежно, как ребёнка, согревать дыханием на морозе, обтирать детали спиртом, добытым у медиков, доставать незамерзающую смазку у лётчиков, и очень редко страшный дефицит – трофейную фотоплёнку. Один единственный раз – редкое везенье – знакомые разведчики подарили трофейные цейсовские объективы. Солдаты были рады помочь, тем более что всегда получали на память свой портрет. Иногда этот портрет был единственным и, очень часто, последним. Тогда его нужно было посылать родным. И это тоже был порядок, которому она всегда следовала.  

Бойцы любили фотокорреспондентку, помогали, чем могли – продуктами, транспортом, связью, сопровождали на передовой. Один коллега-журналист сказал так: – Наташу можно ставить впереди полка, и весь полк как один пойдёт в атаку!   Её синий комбинезон, подарок друзей-танкистов, мелькал по всему фронту: на артпозициях, в танковых мастерских, учебных полигонах, госпиталях, на передовой. Десятки, сотни километров фронтовых дорог, да что дорог – просто направлений, в которых часто вязли »вилиссы» и «полуторки» редакции, холод, голод, дождь, ветер, жара, снег… В общем, жив или помер – главное, чтоб в номер.

Все фиксирует беспристрастный глаз «лейки»: сгоревшие дома, плачущие бездомные крестьяне, мёртвые лошади, атаку бойцов под огнём, развороченные танки, бравых лётчиков, минуты радости, жалкие, удивлённые фигуры пленных врагов, горечь отступления, неубранные хлеба, радость побед, мёртвые солдаты, простреленные, разорванные, сожжённые; покинутые сёла, разрушенные города, мёртвые дети, немой стон земли.

Но как найти силы смотреть на всё это через видоискатель…

Двое суток без сна. Очень хочется курить. Просто страшно. Горло сводит как пружину. Скрипит на зубах земля. Но – нельзя. Снайперы.

– Помню, как первый раз закурила, — думала Наташа. – Сентябрь 1941 года – немцы взяли Киев. Киев! Мой Киев! Седой Днепр, родной Крещатик, Святая София, Печеры, Соломенка, где в тенистой аллее у входа похоронен старший брат Сашенька. Конечно, про Киев сначала не поверила – что за шутки, столица Советской Украины! А потом плакала, рыдала, ругала себя страшно. В Киеве остались мама и папа, и главное – Шуренька, сынок. Ему два года как раз исполнилось, а сейчас – почти 4.  Жив ли он. Чёрт бы побрал этого Гитлера и эту войну! Невыносимо думать, что на кудрявых холмах, в Печерах, вдоль Днепра, на Крещатике ходят солдаты в мышино-серых мундирах и вместо тягуче-ласковых напевов родной украинской мовы слышится мерзко-жестяное дребезжание германской речи…

Наташа осторожно выглянула из воронки. Проверить фотоаппарат, мысленно досчитать до сотни, так папа советовал. Она помнила – осталось 30 кадров, плёнка новая с утра заряжена, несколько кадров сделала настроечных, чтобы перестраховаться.

Усталые голубые глаза Наташи смотрели во фронтовое июльское небо Курской дуги 1943 года. Со дна глубокой воронки, вырытой тяжёлым гаубичным снарядом, оно казалось не таким уж и большим. Словно в какой-то чаше лежишь. Нежная, светящаяся июльская лазурь разбавлена лёгкими разводами облаков. Наши и немцы не стреляли, наступила какая-то звенящая, почти довоенная тишина…  

Она любила так лежать раньше. Сейчас бы искупаться на заветном любимом днепровском пляже Труханова острова и смотреть в небо…  

– Как же я устала … весь вечер и ночь вчера проявляла и печатала. Уже расстелила шинель на ящиках из-под снарядов, собиралась ложиться, когда под утро танкисты сообщили, что на нейтральной полосе стоит подбитый T-6. Тот самый неуязвимый «тигр» – немецкий танк с непробиваемой бронёй и мощной 88-мм пушкой.

Силуэт «тигра» – это страшный сон любого, даже самого опытного танкиста, артиллериста, чего уж говорить про пехоту…

Их уже подбивали, они горели и взрывались. Об этом писали во всех фронтовых газетах. Но ни одного чёткого снимка подбитого танка на поле боя напечатано не было.

Каждый фотокорреспондент без всяких секретных заданий главредов понимал, что будет значить такая фотография.

Если не поторопиться – фрицы уволокут его к себе в тыл. У них тоже немецкий порядок! Пару раз каталась впустую – в одном случае «тигр» остался в полосе наступления немцев, во втором случае бойцы приняли за новейший танк уже хорошо знакомый T-4, обвешанный дополнительными броневыми листами.   

– Небо какое высокое… Тихое такое небо… Как же устала..  Ничего, подожду минут 20 и поближе к танку. Осталось всего метров 50-70 подползти. Если бы не немецкий пулемётчик, загнавший её в воронку, уже сделала бы фото…

Главное – не уснуть, не уснуть…уснуть… устала….  

– Что это? Где я? Наша киевская кухня в квартире на Крещатике! Странно, но почему-то точно знаю, что война закончилась. В открытое настежь окно всеми красками играет радостный и богатый майский Киев, расцвеченный пирамидальными свечками цветущих каштанов. Весело щебечут дети, на лавочках чинно беседуют бабушки, присматривая за играющими во дворе детишками. На кривом столике, шуточно называемом старорежимным словом «ломберный», как всегда, старички забивают козла, привычно шутливо переругиваясь.  

– Наточка, чай будешь? – за спиной раздался голос, такой родной, такой знакомый, мужа Бори.  

– Боречка! Ты живой?   

– Конечно, Ната, живой, ты сомневаешься? – шутливо ответил муж, разливая ароматный чай, как всегда густой, как они любили. – Как видишь, отпустили проведать тебя и сына, вроде увольнительной! Так ты же… – ком в горле.

Она помнила Колю, его сослуживца, который в конце июля страшного 41 года принес ей скорбную весть о гибели младшего лейтенанта Бориса Павловича Козюка, командира отделения зенитчиков 263 ОЗАД.

– Не жди его, Наташа. Видел его тело без головы, – горько сказал Коля, махнув 100 грамм водки, сидя за этим же столом. Тогда в груди и поселился слепой белый ком. Опустела без него земля. Она и пошла мстить на фронт, за него, за Борю.   

– Мама, мамочка! – на кухню влетел сынок Шурик.  

– Да, Шуренька, что случилось?  

– Надо Шпунтика покормить! Голодный! – на руках ребёнок тащил огромного белого кота. Кот привык к подобному со стороны своего маленького хозяина и совершенно не сопротивлялся, впрочем, Шурик никогда его не обижал, заботился, играл с ним и кормил, поэтому кот относился к бесцеремонному обращению с достоинством античного стоика.  

– Сынок, он у тебя всегда голодный, прямо не кот, а крокодил какой-то! – пошутил отец.  

– Папа, ну он же голодный!  

– Конечно, Шуренька, вот ему молочко от бабы Глаши, с утра принесла.  

Ребенок радостно завозился, кормя своего пушистого друга, а Наташу переполняло счастье. Шуренька как вырос! Боря живой! Сидит на своём месте за столом, в своей любимой вышитой украинской рубахе, но почему-то в военных галифе и сапогах, пьёт чай с сушками.

– Господи! Чудо какое!!   

– Почему чудо, – отозвался Боря. – Ты не веришь, что ли?!

– Верю, Боречка, слава Богу!   

– Как работа, Нат? Сложная съёмка тебе досталась. Сам «тигр».   

– Откуда ты знаешь? Да, задание редакции, секретное… Откуда?  

– Да уж знаю. Справишься. Позирует танк хорошо, стоит смирно, – шутливо заметил муж. –И не бойся ничего. Вернёшься домой с победой! Сына встретишь, родителей тоже, все тебя дождутся

– А ты? Боречка, а ты что же?

Внезапно налетели тучи, хлопнули створки настежь распахнутых окон. В углу  гостиной, где сидел Борис, потемнело.

– Ну я же сказал, ненадолго я. Сына и тебя повидать отпустили. Потом увидимся…Обязательно увидимся…  

Занавески беспокойно затрепались от порыва ворвавшегося в гостиную ветра, стоящий на подоконнике фикус опасно наклонился. Наташа протянула руки, чтоб его удержать, и в эту секунду её оглушил раскат грома.

  

Наташу разбудила канонада. Наши, как и обещал полковник Кротов, произвели короткий огневой налёт на позиции, отвлекая немцев от танка. Девушка посмотрела на свои часики, ещё один предмет из довоенной жизни, подарок Боречки. Она спала всего 2 минуты. Надо было работать. Пушки стихли, немцы пока молчали.  

Почему-то вспомнились слова того лейтенанта, которого встретила в передовом окопе:

– Девушка, милая, куда же вы лезете, да вас убьют! В танке может сидеть немец, пристрелит как куропатку!  

  

Ну это мы ещё посмотрим.  Сожрать меня попробовать можно, но подавятся.

Проверила все ещё раз. Так, хорошо, фотоаппарат готов к работе. В боковом кармане нащупала холодную сталь маленького «вальтера», подарок знакомого капитана-танкиста, который сгорел под Харьковом в 1942 году. Ей пока не приходилось стрелять из этого изящного пистолетика с полированными боками, но он давал ей какую-то уверенность. Наташа твёрдо знала, что в плен ей нельзя. Слишком часто приходилось слышать, что именно эти когда-то культурные немцы делают с женщинами-военнослужащими Красной армии. Один раз даже пришлось делать жуткие снимки.

Время! Наташа рывком перебросила тело через край воронки и осторожно поползла вперед. Тьфу, опять этот запах. Ещё на подходе ветерок приносил, а тут прямо ужас что. Прямо перед танком валялись трупы в тёмных комбинезонах. Ближайший белокурый, прямо красавчик, если бы не аккуратное красное отверстие на месте правого глаза. А на груди орден так и сверкает, заслуженный фриц на этом «тигре» катался.

Эх, хороший кадр пропадает, но нет, главные кадры – вон впереди, манит, зовёт заказчик серьёзный. 

Всё-таки какая гадость – переползать через трупы немцев. Как подумаешь, у него может тоже жена, дети дома остались… Почему они побежали в другую сторону. Потеряли ориентацию. Не звали мы их сюда, не звали. Вот и пусть лежат. 

Еще несколько десятков метров. Ох, как же локти и колени болят, ободрала комбез, жалко, ну никак иначе.  Ну вот отсюда хороший ракурс.

   

Размалёван пятнами, прямо как зверь настоящий. Ну и чудовище – огромный стальной утюг. Целый дот на гусеничном ходу, склонил пушку, словно нацеливаясь на фотографа. Люк механика открыт. Хорошо его наши приголубили, молодцы, такую махину подстрелить. На левом борту, чуть правее креста зияет пробоина…

Есть кадр! Щёлк, щёлк – ещё пару раз. Ещё раз для контроля чуть в стороне. Теперь сменить ракурс – хорошо бы сбоку, с черным паучьим крестом на борту. Есть кадр! Подстрахуемся – ещё три.

Наташа заметила через объектив, как правее от танка поднимаются фонтанчики пыли. Мгновенно долетели звуки выстрелов: немцы засекли и дали из пулемётов. Не целятся, но опасно близко.

Нарастающий визг – взрыв! Совсем рядом, осколки с шумом срикошетили от танка. Немец выплюнул ещё несколько мин. Потом ещё, прямо серией. Похоже, «ишак» шестиствольный у них тут, характерно воет.

Поймали блеск объектива, не учла солнце, дура! Наверное думают, что снайпер или артнаблюдатель затаился. Сейчас накроют.

На негнущихся ватных ногах она добежала до неглубокой воронки, повалилась туда и замерла. Трясущейся рукой крышечкой закрыла зоркий глаз объектива «лейки». 

Как же сердце колотится! Как колокол! Да и всё как-то трясёт. Всё-таки я это сделала! Танк «тигр» заснят на плёнку! Надо только принести!  Вернуться с плёнкой.

«Всегда была везучей, – думала Наташа, скрючившись на дне воронки. – Бог хранил. Молитвы мамы, как же иначе. Часто видела, ещё маленькой, когда трудно бывало, бывало болели они с Сашкой, а мама лампадку зажжёт у иконы Богородицы и молится. Тихо так, со слезами. Так и вымаливала их. Теперь, конечно, только её. Брата в 1934 году унес тиф». 

Она вспомнила ту лунную майскую ночь под Валуйками в 1942 году. Ночь работе не помеха, как говаривали в её редакции, поэтому, как всегда, Наташа проявляла пленки и печатала фотографии. И хорошо, и тихо, пыли меньше, и главное – темнота, первый друг и помощник фотолаборатории. Споро работала, хорошо.  

Не знала сама, почему тогда согласилась погулять с журналистом Женей. Уж больно ночь была хорошая, мирная, соловьи поют, словно дома в зелёной кипени родного Киева… Да и Женька, конечно, красавец сероглазый, видный хлопец и поэт к тому же, книжку стихов подарил с автографом. Гулять они далеко ушли от поезда тогда. В это время налетела авиация противника – не только высыпали бомбы, но и ещё сверху облили горючей смесью. Словно давно охотились на нашу редакцию, выследили и уничтожили.  Как же страшно горел поезд! И фотолаборатория сгорела дотла, все вещи, платье любимое, ещё довоенное… Чудом уцелел фотоаппарат, который привычно повесила на плечо перед выходом. На следующий день рядом с полустанком появилась братская могила сотрудников редакции, многих друзей… Их хоронили в пакетах из газетной бумаги, которая чудом уцелела в нетронутом хвостовом вагоне. Горько… Но они с Женей остались в живых. 

А как летела на последнем самолёте из Харьковского котла? Тоже чудом спаслась…

Тогда под Харьковом в 1942 полковник заставил – практически силой усадил её в связной У-2. Это был последний самолёт, вылетевший из кольца. 

  

– И сейчас смогу уйти, я счастливая и живучая, – думала Наташа, немного поёживаясь и с трудом сдерживая нервную дрожь.  Немец лениво, методично плевал минами, которые летели с протяжным воем и резко хлопали рядом с танком, осыпав его осколками. Один мелкий осколок всё-таки достал её – над верхней губой Наташа почувствовала резкий укол и жжение, потекла струйка крови.  Девушка резко отпрянула и откатилась на дно спасительной воронки. Ждём… 

Через пять минут обстрел стих, но надо было успокоиться и переждать. В голове всплыли слова генерала-командира дивизии, в полосе которой подбили «тигр»:

– Что они там, совсем обалдели? Мужика не могли прислать?!

Спасибо ему, выделил бойцов, помог найти танк и обеспечил прикрытие.  

Да, мужик может и справился бы. Но повезло именно мне. Теперь надо, чтобы повезло окончательно! 

Наташа осторожно выбралась из воронки и медленно поползла в сторону наших окопов.  Вдруг снова заработал немецкий «ишак». Мерзкий и такой знакомый свист мины, ни с чем не спутать. Немцам что-то показалось, или они и в самом деле опять её заметили. Удар! Свист! Удар!  

Наташа вскочила и перебежками понеслась вперёд, вот уже рядом, 200 метров, 150… Свист, удар! Наташу бросило на изрытую землю, и она ненадолго потеряла сознание. Темнота… 

– Где я? Сколько времени прошло? – девушка с трудом стёрла налипшую землю с часиков. Ух, всего 5 минут только, но отключилась капитально. Так, «лейка» цела, слава Богу! Вперёд, вон наш окопчик. Как же колени и локти болят, стёрла капитально, от души прямо. Только бегом дальше! 

Наташа осторожно поднялась и побежала. До спасительной линии окопов оставалось примерно сто метров. Дико завыли мины врага. Очень не хотелось умирать. Особенно сейчас, когда в фотоаппарате на плёнке был запечатлён «тигр». «А ведь в школе я лучше всех из девчонок в классе бегала», – думала Наташа. – Не могла и представить, что пригодится…»

Она споткнулась о каблук сапога засыпанного землёй солдата и полетела лицом вперёд на землю. Через несколько секунд впереди прогремел каскад разрывов, засвистели осколки над головой.

«Спасибо тебе, неизвестный солдат», – сказала Наташа сама себе, вытирая грязным рукавом кровь из разбитого носа.

Через минуту девушка перевалилась через бруствер спасительного окопа, прижимая к груди «лейку».

  

За этот подвиг фотокорреспондент газеты «Красная армия» Наталья Федоровна Боде была награждена орденом Красной Звезды. Она прошла всю войну, закончив её в Берлине, вернулась в Киев с победой, нашла живыми родителей и сына. Но об этом она пока не знает, трясясь в почтовой попутной «полуторке», бережно держа в руках «лейку» с драгоценными кадрами. Кадрами, которые приблизили победу.

Василий Кутьин Денис Бобкин март 2020

Саперные штучки. Главные противопехотные мины Великой Отечественной Войны.

На этой фотографии, сделанной в ЦМВС, запечетлены
противопехотные мины ПМД-6 и ПОМЗ-2. А между ними —
Граната РГД-33. Какова связь между минами и гранатами.
а также почему ПОМЗа весит вверх ногами, для меня
так и осталось загадкой…
Итак, перед нами две самых массовых противопехотных мины ВОВ, которые советские саперы ставили сотнями тысяч.
ПМД-6
Это противопехотная фугасная нажимного действия. Корпус у нее, как вы наверное заметили деревянный. Мина состоит из деревяного корпуса, тротиловой 200гр. тротиловой шашки, взрывателя серии МУВ с «Т»-образной чекой, запала МД. Вот собственно и все. Более простую конструкцию представить себе трудно.
Механизм действия следующий. В торцевой стороне крышки сделана прорезь, отчетливо видная на рисунке. При закрывании крышки ее края опираются на Т-образную боевую чеку взрывателя МУВ. Когда солдат противника наступит на мину, то опирающиеся на боевую чеку края крышки выдавят чеку вниз и произойдет взрыв.
Мина, сама по себе, очень нехорошая. Эффективная, но опасная для самих саперов. Из-за чувствительности взрывателей МУВ первого поколения, мина требовала от сапера большой осторожности. Нередки были случаи, когда весной под грузом подтаивающего снега крышка выдавливала боевую чеку и мины рвались вообще самопроизвольно. Минные поля из этих мин разминированию не поддаются вообще. Нельзя сказать, что это опасно. Идти разминировать такое поле просто самоубийство.
Срок боевой работы мины ограничивается сроком службы деревяного корпуса. При его разрушении от гниения нажимная крышка может не выдавить боевую чеку из взрывателя и взрыва не произойдет.
Теперь, что касается «результатов» срабатывания мины. Если верить ветеранам, то обычно при взрыве мины отрывается полностью стопа ноги, которой солдат противника наступил на мину, и, в зависимости от расстояния, второй ноги от места взрыва, она также может быть значительно повреждена или не получить повреждения вовсе.
ПМД — страшное оружие!
Во-первых, деревянные осколки рентгеном не обнаруживаются и быстро загнивают в теле человека!
Во-вторых, для выведения пехотинца из строя навсегда, вполне достаточно нескольких десятков грамм такого ВВ как тротил. А заряд в 200г. отрывает колесо Урала!
ПОМЗ-2
Это и есть так называемая «мина-растяжка». Это название она получила от того, что ее взрыв происходит при задевании за проволочную растяжку. Впрочем, в Чечне в войнах 1994-96гг. и 1999-2000гг. под этим названием чаще понимали обыкновенную ручную гранату РГ-42 (РГД-5,Ф-1), к предохранительной чеке, которой привязана проволочная растяжка, а предохранительный рычаг или вовсе отломан, или граната закреплена так, чтобы не мешать рычагу отскочить в момент выдергивания чеки. Однако, как говорил Остап Бендер, это «низкий класс, нечистая работа». Граната предупреждает о своих намерениях громким щелчком в момент выдергивания чеки. У солдата есть до взрыва 4.2 сек. А это масса времени, чтобы укрыться. Настоящая мина-растяжка срабатывает мгновенно. Только и утешения. что рентген хорошо обнаруживает в теле чугун.
Мина противопехотная осколочная натяжного действия. Предназначена для выведения из строя личного состава противника. Поражение человеку (или нескольким одновременно) наносится осколками корпуса мины при ее подрыве в тот момент, когда солдат противника, зацепившись ногой за проволочную растяжку невольно выдернет боевую чеку взрывателя.
Мина устанавливается вручную на вбитый в грунт деревяный колышек, который входит в комплект мины.
Мина состоит из чугунного корпуса, имеющего по внешней стороне насечки, взрывателя серии МУВ с Р-образной чекой, запала МД, тротиловой шашки 75гр., двух деревяных колышков и отрезка проволоки длиной 8,3м.
Кстати, у немцев она носила название «Stockmine». А кто у кого скомуниздил идею, мы, увы, уже никогда не узнаем.
Вы можете обвинить меня в том, что я расскал лишь о двух образцах, причем далеко не самых лучших и интересных. Цель моего поста — рассказать о самых МАССОВЫХ советских минах ВОВ.
О том, как ставить эти древние мины, мы, недавные курсанты, читали только в книжках, но уже этого хватило для того, чтобы мы прониклись безграничным уважением к саперам прошлого…
А на последок самое забавное:
В настоящее время мины ПОМЗ-2 и ПМД-6 не производятся, в табелях снабжения войск не числятся, однако все ее комплектующие, кроме чугунного (деревянного) корпуса числятся в табелях как минно-подрывное имущество и широко применяются в иных минах и подрывном деле. А производство корпусов можно организовать в считанные дни или даже часы. Поэтому с вооружения армии эта мина не снята!!!

Минное оружие Вермахта
(1929-45 гг.)
Часть 1 (1929-40)

Первая Мировая война среди многих других новых видов средств ведения войны (самолет, танк, автомобиль, радио, автоматическая винтовка, миномет, отравляющее вещество) породила еще один новый вид оружия — мины. Собственно, как таковые, мины ведут свое происхождение с древнейших времен, однако в этом виде и как элемент боевого порядка, будучи опробованными еще в период Гражданской войны в США (1861-65гг.) мины в полной мере развились именно в Великую войну (так она называлась в те годы). В этой войне мины впервые нашли систематическое и довольно значительное применение, были отработаны конструкции мин.

И все же, после окончания войны интерес к минам в странах -победительницах был утрачен. Военные специалисты не проанализировали в должной мере применение мин и сочли их, несмотря на доказанную эффективность, все же случайным, сугубо специфичным именно для Первой Мировой войны оружием, характерным исключительно для позиционной войны.

В двадцатые годы умы всех, кто имел хоть какое-то отношение к армии, военному делу, были всецело поглощены двумя техническими новинками и одним ужастиком. Это самолеты, танки и химическое оружие. Танки подсказали выход из позиционного тупика, в который попала Мировая война вследствие того, что в начале века средства обороны превосходили средства нападения. А самолеты переносили боевые действия из плоскости в пространство, что давало огромные перспективы. Химическое же оружие, несмотря на то, что уже 1918 г. объективно показал его полный закат, еще много десятилетий оставалось излюбленной страшилкой политиков, военных, журналистов.

И только, пожалуй, в двух странах минному оружию уделялось пристальное внимание. Это Советский Союз и Германия.

От автора. Хотелось бы предостеречь читателя от системной ошибки, в которую впадают не только любители истории, но и маститые ученые-историки.

Почему-то автоматически Германия считается гитлеровской буквально чуть ли не на второй день после окончания Первой Мировой войны, и всю ее политику в межвоенный период рассматривают только через призму гитлеризма. Чего стоит только один тезис «Нацистский меч ковался в СССР», в свете которого все довоенное сотрудничество Германии и СССР преподносится как дружба Гитлера и Сталина, как неизбежная связь двух братских (??) тоталитарных режимов.

Между тем, военно-техническое сотрудничество СССР и Германии началось в 1924 году, когда Гитлер со своей НСДАП был всего-навсего чем-то вроде современного российского Эдуарда Лимонова с его НБП, а закончилось в 1933, когда нацисты только еще пришли к власти и даже не было известно во что выльется этот режим.

Сбрасывается со счетов то, что в Германии двадцатых годов было наиболее сильное социал-демократическое движение в Европе и самая сильная коммунистическая партия, в то время как в Италии уже пришли к власти фашисты, а во Франции власть едва не попала в руки тамошних фашистов. В Великобритании партии фашистского и националистичесого толка также были очень сильны. А Германия двадцатых годов — это была униженная Версалем, ограбленная Антантой, обстриженная со всех сторон соседними государствами, нищая и голодная страна. Вдобавок, еще и находящаяся в политической изоляции, лишенная права и возможности даже вооруженной защиты своего суверенитета.

В политической изоляции находился и Советский Союз, и тоже это была ощипанная соседями, разрушенная, нищая и голодная страна. И тоже в постоянной военной опасности со стороны своих бывших союзников по Антанте (достаточно вспомнить ультиматум лорда Керзона).

Удивительно ли, что эти две страны нашли взаимопонимание и стали сотрудничать? Подчеркиваю — Германия двадцатых годов не гитлеровская. И то, что немецкий народ к тридцатым годам не нашел для себя иного выхода, чем придти к гитлеризму, не вина ли это в большей степени западных демократий, чем самих немцев?

И никто тогда не мог знать, что Германия станет гитлеровской и это сотрудничество сегодня (подчеркиваю, сегодня) поставят в вину России. Сегодня мы улыбаемся и подписываем договоры о дружбе и сотрудничестве с NATO. А если завтра NATO…, то в далеком будущем не обвинят ли потомки Россию в сотрудничестве с агрессивной, зверской, античеловечной организацией? Кто может заглянуть в будущее?

Согласно Версальского мирного договора Германия могла иметь армию численностью не более 100 тыс. чел, из них офицеров не более 4 тыс., без авиации, без флота, без танков и почти без артиллерии. Между тем, соседи Германии отнюдь не были ангелами и голубями мира, как это теперь трактуется.

Польша, получившая по Версальскому миру обширные немецкие территории, получившая выход к морю за счет немецких же земель и снедаемая своим извечным лозунгом «Велька Польска от можа до можа» (Великая Польша от моря до моря, т.е. от Балтики до Черного моря), имея гораздо большую по численности и весьма неплохо вооруженную армию, постоянно политически давила на Германию, добиваясь новых уступок как в режиме города Данциг, так и предоставления польскому меньшинству в Германии широчайших прав автономии. При этом постоянно угрожая применением силы.

Другая, вновь появившаяся на карте Европы страна Чехословакия, получившая в наследство не только чешские территории рухнувшей Австро-Венгерской империи, но и Судетскую область Германии тоже вела себя не самым миролюбивым образом. Заметим, что Чехословакия имела одну из самых сильных в Европе армий при довольно большом количестве современных танков.

В подобных условиях немецкие военные постоянно искали способы скрытного усиления своей военной силы, не выходя за рамки Версаля, с тем, чтобы хоть как-то противостоять агрессивным устремлениям соседей. Правда, не будем рисовать немецких генералов эдакими ангелами — надежды и мечты о реванше, о возрождении германской военной мощи здесь тоже присутствовали. Но что бы там ни было, но поиски шли. И раньше, чем где либе еще, в Германии сумели своевременно, точно и верно оценить значение и наступательную мощь танковых соединений. И задумались над вопросом о том, что сможет Германия противопоставить танкам противника. Авиации нет, артилерии, практически, тоже, и увеличивать численность пушек не разрешено.

А вот мины из поля зрения Версаля выпали и договором никак не регламентировались.

А раз так…, то еще в середине двадатых годов немецкие конструкторы работают по изучению конструкций мин, а офицеры изучают опыт применения мин в Первой Мировой войне.

Скрытно, под видом командно-штабных учений, начиная с августа 1928 года отрабатывается программа развития Рейхсвера (Reichwehr). Среди многих, решаемых в ходе этих «учений» проблем, перед инжерными специалистами ставится задача задачами создания одного типа речной мины (Flussmine) со взрывателем (Zunder), огневого фугаса (Brandmine), радиовзрывателя мин (drahtlose Fernzundung fur Minen), по одному образцу противотанковой (Panzermine) и противопехотной (Shuetzenmine) мин, и специального миноукладчика (Minenleger).

К сентябрю 1929г. конструкторы создают первый образец противотанковой мины, взяв за основу немецкую противотанковую мину времен Первой Мировой войны Tellermine.

Примечание автора. Необходимо пояснить разницу в советских и немецких обозначениях мин.

У нас мины обозначаются буквенно-цифровыми аббревиатурами, например, противопехотная мина «ПОМЗ-2М», реже только буквенными аббревиатурами типа «ПМН».

У немцев же во время Второй Мировой войны мины было принято обозначать только цифровым индексом, чаще всего годом принятия мины на вооружение.
Но поскольку это могло приводить к путанице (например в 1935 году на вооружение были приняты две мины — одна противопехотная, другая противотанковая), то перед цифровым индексом указывали одним словом характерные внешние признаки мины (не тип, а признаки!). Например, «Tellermine 35». Дословно — «Тарельчатая мина 35 года». Или «Sprengmine 35» , т.е. «Выпрыгивающая мина 35 года» .
А хорошо известные всем обозначения типа T.Mi.35 это просто сокращенное написание. Ну, типа нашего вместо длинного и неуклюжего «бронетранспортер» мы пишем БТР. Нельзя писать «Tellermine T.Mi.35» или даже «Mine T.Mi.35». Только либо «Tellermine 35», либо T.Mi.35.

Если же мина того или иного вида в этом году принималась одна и ничего подобного до нее еще не создавалось и создаваться не будет, то нередко она имела просто название без цифрового индекса. Например, так произошло с легкой противотанковой миной leichte Panzermine (l.Pz.Mi.))в переводе это означало «легкая танковая мина». То же самое произошло с противолыжной миной. Немцы ее назвали Skimine — т.е. «Лыжная мина», а в силу краткости слова не потребовалось использовать сокращение.

Эта новая мина была принята на вооружение Рейхсвера в 1929 году и получила наименование Tellermine 29, в сокращенном написании T.Mi.29.

Она имела диаметр 255 мм и высоту 70 мм. Из 6 кг полного веса 4 кг приходились на разрывной заряд (тротил или мелинит). Она имела три взрывателя ZDZ 29 и взрывалась при наезде танка или машины на любой из трех взрывателей.

Это было очень оргигинальное решение — вместо сложного и громоздкого нажимного датчика цели в виде нажимной крышки — три взрывателя. Это значительно упрощает конструкцию мины и делает ее значительно дешевле и технологичнее.

Не менее интересным был и взрыватель мины ZDZ 29, который мог использоваться как нажимной, причем с двумя установками силы срабатывания — 45 или 125 кг., или же как взрыватель натяжного действия. Последнее было сделано для того, чтобы взрыватель мог бы использоваться и как элемент неизвлекаемости мины. В этом случае взрыватель (четвертый) вкручивался в гнездо, расположенное на днище мины и устанавливался на режим Zug, т.е. натяжной.

Было принято решение, что эти мины должны приобретаться Рехсвером до 1932г. по 6.000 экземпляров ежегодно (цена штуки 5100 рейхсмарок). Однако, уже 30 января 1931 Начальник Сухопутного Ведомства (Chef der Heeresleitung) утвердил закупку 61648 штук мин и 315000 взрывателей Zug- und Druckzuender 29 (ZDZ 29). Тогда это признавалось минимально достаточным количеством для нужд обороны.

Одновременно было выпущено довольно большое количество этих мин в учебном варианте (T.Mi. 29 (Ueb)). Вместо заряда ВВ они наполнялись дымовой смесью и имели по бокам отверстия для выхода дыма. Эти учебные мины очень широко использовались при обучении личного состава саперных подразделений и отработки тактики минной войны.

Примечание автора. Очевидно, только этим и можно объяснить наличие в этом взрывателе установки на 45кг. Ведь до 1935 года Германия танков не имела и опробовать эффективность минных полей можно было только на макетах. А для противопехотных мин такая установка чрезмерна. Да и не планировался этот взрыватель использоваться в противопехотных минах. Ведь перед конструкторами стояла задача создания только средства защиты от танков. Вопрос противопехотных мин возникнет гораздо позднее.

Впрочем, довольно быстро выяснилось, что три взрывателя в одной мине при ее простой и дешевой конструкции, сильно удорожают весь комплект (мина+три взрывателя), время установки становится чрезмерно большим, а количество ошибок саперов недопустимо велико (необходимо при установке мины задать режимы трем взрывателям и удалить три предохранительные чеки). Поэтому, вскоре мины были изъяты из войск и складированы в Сперенберге и Рехаген-Клаусдорфе, где по уверениям немецкого историка В. Флейшера и пролежали до капитуляции Германии в 1945г. Лишь учебные мины использовались Вермахтом до 1937г.

Однако это утверждение не согласуется с советским справочником по минам противника издания 1943г., где эта мина и взрыватель описаны во всех подробностях. Следовательно, по состоянию на 1943г. эти мины были известны советским саперам и использовались немцами на Восточном фронте.

Разработка противопехотной мины затянулась до 1935 года. Это было связано с тем, что Рейхсвер имел очень ограниченное финансирование, противотанковые мины имели явный и значительный приоритет перед противопехотными. Ведь вопрос защиты от пехоты противника не стоял столь остро, как проблема защиты от танков и деньги, отпущенные на разработку ППМ, были истрачены на приобретение ПТМ у промышленности.

С приходом к власти в стране Гитлера финансирование вооружений резко возросло и к концу 1935 года Вермахту была предложена, ставшая впоследствии знаменитой выпрыгивающая осколочная мина кругового поражения Sprengmine 35 (S.Mi. 35). У нас ее обычно называли либо «мина-лягушка» либо на немецкий манер «шпрингмина».

Ее действие основывалось на том, что закопанная в землю мина выбрасывалась из земли на высоту до 1,5 м. через 4,5 секунды после срабатывания взрывателя. При взрыве 365 стальных шариков (шрапнель) и осколки корпуса и осколки разлетались в стороны и поражали цели на дальности 15-20 метров.

Весила она около 5 кг. и имела разрывной заряд около 450 гр.

Мина могла использоваться как мина нажимного действия со взрывателем S.Mi.Z.35, либо как мина натяжного действия с двумя взрывателями ZZ 35 (позднее ZZ 42). В этом случае использовался так называемый «тройник» или «двойник» -устройство, ввертываемое вместо взрывателя и позволяющее установить в него три или два взрывателя (как показано на снимке — слева ZZ 35, в центре S.Mi.Z.35, справа ZZ 42). Штатным же взрывателем был специально разработанный для этой мины нажимной взрыватель S.Mi.Z.35, т.к. немцы вообще в сфере противопехотных мин тяготели к минам нажимного действия.

Свое происхождение мина ведет от немецкой же выпрыгивающей Schrapnell-Mine времен Первой Мировой войны, однако та мина являлась управляемой и приводилась в действие электроимпульсом с пульта управления. Поэтому, нередко в литературе Sprengmine 35 (S.Mi. 35) ошибочно именуют как Schrapnell-Mine 35 или S-Mine 35 по аналогии со шрапнельной миной Первой Мировой войны, тем более, что и S.Mi. 35 можно было использовать как управляемую, вкрутив в нее вместо взрывателя электродетонатор.

Принятие S.Mi. 35 на вооружение должно было произойти в начале 1936. Тем не менее, первые 1000 штук поступили гораздо позже — в августе. В течение следующих месяцев ее изготовление значительно колебалось (декабрь 1938 — 70660 штук, январь 1939 -26465 штук). В целом количество этих мин по состоянию на февраль 1939 достигало согласно доклада Управления статистики вооружений № 715/39 388070 штук.

В этом же 1935 году Вермахт получил на вооружение серию взрывателей к этой мине -нажимной S.Mi.Z.35, натяжной ZZ 35 и комбинированный натяжной/обрывной ZuZZ 35.

Однако, наряду с этими взрывателями, очень широко использовался, принятый на вооружение еще в 1929 году терочный воспламенитель для огнепроводного шнура ANZ 29. Два таких воспламенителя ввинчивались в тройник или в двойник вместо взрывателя ZZ 35.

Примечание автора. Если быть строгим, то все без исключения, изображенные на снимке взрыватели являются на деле воспламенителями, т.к. все они не имеют в своем составе детонатора и на выходе дают форс пламени. Детонатор во многих немецких минах являлся частью не взрывателя, а самостоятельным элементом, вставляемым либо во взрыватель при подготовке мины к использованию, либо в саму мину. Да и задача этих взрывателей состояла не во взрыве мины SMi 35, а в воспламенении порохового вышибного заряда. Это уже во время полета мины огонь добирался до одного из трех капсюлей-детонаторов внутри мины и взрывал его.

В этом же году на вооружение Вермахта был принят еще один нажимной взрыватель DZ 35. Он предназначался для снаряжения различного рода импровизируемых противотанковых и противопехотных мин. В частности, он мог использоваться при импровизации мины из 200-граммовой шашки Sprengkoerper 28 или с использованием корпуса ручной гранаты Stielhandgranate 24 и специального переходника.

Эти мины не были табельными минами Вермахта (Heeresminen), а относились к категории dспомогательных (Behelfsminen). Однако, личный состав саперных подразделений обучался изготовлению и применению таких мин. Это предусматривалось на тот случай, если минная война примет широкий размах, а промышленность не будет успевать поставлять табельные мины.

Взрыватель DZ 35 мог использоваться и в мине SMi 35. Такие комбинции встречались в период войны на Восточном фронте.

Позднее, к 1940 году эта мина получит еще один электрический взрыватель нажимного действия E.S.Mi.Z.40, который будет устанавливаться не в мину, а втыкаться в землю на некотором удалении от нее и соединяться миной проводами через специальный переходник -адаптер. Этот адаптер позволяет присоединить к мине до 18 взрывателей E. S. Mi. Z. 40, что резко повышает вероятность срабатывания мины и позволяет ей держать под контролем всю окружающую местность. Или же наоборот — один взрыватель может привести в действие одновременно до 18 мин.

Скачок финансирования вооружений с приходом Гитлера к власти позволил Вермахту отказаться от неудобной в обращении мины T.Mi.29 и принять на вооружение в декабре 1935 года в качестве новой табельной мины (Heeresminen) более совершенную мину Tellermine 35 (T.Mi.35).

Вместо трех взрывателей, она имела один, весьма надежный и безопасный в обращении. Достаточно сказать, что взрыватель T.Mi.Z 35 имел две ступени предохранения, что позволяло перевозить и переносить мину, полностью снаряженную и готовую к использованию, а также переводить взрыватель из боевого в безопасное положение, не извлекая его из мины.

Мина весила 9.1 кг. при разрывном заряде 5.5 кг. Срабатывание мины происходило при наезжании на ее верхнюю часть (не менее чем на треть площади нажимной крышки). Усилие срабатывания составляло 90-180 кг.

Однако, промышленность начала поставки мин T.Mi.35 только в 1937году. До апреля 1938г. вермахт получил 75700 штук. Как и с противопехотной миной S.Mi.35 в поставках мин T.Mi. 35 наблюдались значительные колебания; если в июне 1938 было произведено 119000 штук, то в октябре 38 лишь 14000.

Позднее, с учетом опыта использования этих мин в Северной Африке и на Восточном фронте будет разработан ее модифицированный вариант T.Mi. 35 Stahl, имевший более плоскую нажимную крышку с ребрами жесткости. Как утверждает В.Флейшер, эта модификация мины поступит в производство в конце 1942 года. Однако это не согласуется с данными советского справочника «Минно-подрывные средства противника» и рядом других источников, утверждающих, что T.Mi. 35 Stahl на Восточном фронте была более известна, чем T.Mi. 35. Возможно В.Флешер имел в виду вариант T.Mi. 35 Stahl со взрывателем T.Mi.Z.42 (изображены на снимке).

Боевое применение как S.Mi.35, так и T.Mi.35 началось в 1939 году после того, как Англия и Франция объявили войну Германии. Во время германо-польской войны Вермахт мины не использовал, т.к. обороняться немцам не пришлось, а вот западную границу Германии укрепить возникла необходимость. На Западном Вале (Westwall) или как у нас принято называть на «линии Зигфрида» в сентябре 1939г. было установлено 129000 противопехотных мин S.Mi.35, и 82000 противотанковых мин T.Mi.35. Это из общего числа имевшихся на тот момент у Вермахта 706000 противопехотных и 773000 противотанковых мин.

Производство мин в целом в 1940 году составило 1мл. 304 тыс. штук.

Уже во время полькой кампании сентября 1939 года немецкая авиация против польской пехоты и кавалерии с упехом применяла кассетные авиабомбы, снаряжаемые, как это принято теперь называть, осколочными «суббоеприпасами», а практически, малоразмерными осколочными авиабомбами. При раскрытии в воздухе такой кассетной бомбы, суббоеприпасы разлетались в стороны и накрывали довольно обширную площадь.

Эти суббоеприпасы комплектовались взрывателем одного из трех типов. Один взрывал суббоеприпас еще в воздухе на небольшой высоте или при ударе о землю, другой через несколько минут после падения, а вот третий только, если солдат противника заденет этот боеприпас, лежащий на земле.

По сути дела суббоеприпас SD-2 со взрывателем Z.70B являлся осколочной противопехотной миной, устанавливаемой с самолета (Spreng Dickenwend — 2 / Zuender 70B (SD-2/Z.70B)).

SD-2/Z.70B в касетную бомбу укладывалось не более 10% от общего снаряжения, например, в кассетной бомбе АВ-250-2 из 144 SD-2 только 10-11 штук были SD-2/Z.70B, и основная цель их применения составляла в исключении работы санитаров противника в очаге поражения после бомбежки.

Немцы недооценили свое изобретение, а ведь эти кассетные бомбы, если их снаряжать исключительно SD-2/Z.70B, по сути дела, явились бы первой в мире авиационной системой дистанционного минирования. И это при том, что эффективность SD-2 во всех вариантах оценивалась очень высоко и они применялись немцами на протяжении всей Второй Мировой войны.

Но по номенклатуре инженерных боеприпасов Вермахта SD-2 не числилась, т.к. это был авиационный боеприпас, т.е. они относились к другому ведомству — Люфтваффе.

К весне 1941 года на вооружение Вермахта была принята легкая противотанковая мина leichte Panzermine (l.Pz.Mi.).

Эта мина предназначалась исключительно для парашютно-десантных частей. в 1941г. их было изготовлено всего 22900шт. и в 1942г. около 8 тыс., после чего их производство было прекращено. Впервые эта мина использовалась немецкими десантниками в мае 1941г. при десантной операции по захвату острова Крит.

Весила она 4 кг. и имела разрывной заряд всего 2 кг., что было явно мало; имела очень сложную конструкцию, но в данном случае главным являлись малый вес и простота обращения с миной, и этим требованиям эта мина отвечала.

Завершая обзор минного оружия Вермахта в предвоенный период, можно резюмировать, что во Вторую Мировую войну Германия вступила, имея два типа противотанковых мин (T.Mi.29 и T.Mi.35) и один тип противопехотной (S.Mi.35). Это считалось вполне достаточным. Хотя Германия и уделяла достаточно внимания минному оружию, но и она полагала тогда мины второстепенным, вспомогательным средством.

В Инструкции Службы Армии 22, Боевой устав саперов, брошюра 4 » Заграждения» от 25 июня 1935 (Heeresdienstvorschrift 22 Ausbildungsvorschrift fur die Pioniere, Heft 4 «Sperren vom 25. Juni 1935) указывалось: » Заграждения пространных областей может оказывать на движение врага оперативно тормозящее влияние. Решение на их применение должно оставаться за высшим руководством». Пехота, танкисты и артиллеристы минированию не обучались, мины были преррогативой саперов.

С началом войны к двум типам противотанковых мин добавилась еще одна (l.Pz.Mi.). В целом итоги кампании 1939-40гг. на Западе и первые недели войны против СССР не способствовали развитию минного оружия в Германии. Вермахту практически не приходилось вести оборонительных боев и большой нужды в минах не было. Производство мин в Германии сократилось с 1мл. 304 тыс. в 1940г. до 949 тыс. в 1941 году.

Источники и литература