Назначение кутузова главнокомандующим 1812

Подробнее

Главная Народная война Подробнее

Назначение главнокомандующим М.И. Кутузова


С.В. Герасимов. Прибытие М.И. Кутузова в Царево-Займище. 1957 г.

После боев за Смоленск соединенные русские армии продолжили отход в направлении на Москву. Непопулярная ни в армии, ни в российском обществе отступательная стратегия М.Б. Барклая де Толли, оставление врагу значительной территории вынудили императора Александра I учредить должность главнокомандующего всеми русскими армиями и 8 (20) августа назначить на нее 66-летнего генерала от инфантерии М.И. Голенищева-Кутузова.
Его кандидатуру единогласно поддержал Чрезвычайный комитет по выбору главнокомандующего. Полководец Кутузов, обладавший большим боевым опытом, был популярен как среди русского воинства, так и среди дворянства. Император не только поставил его во главе действующей армии, но и подчинил ему ополчения, резервы и гражданские власти в затронутых войной губерниях.
В штабы 1-й, 2-й, 3-й Западных и Дунайской армий из столицы были посланы курьеры с извещением о назначении главнокомандующего. 17 (29) августа М.И. Кутузов прибыл в штаб-квартиру армии. Когда Наполеон узнал о появлении в стане противника главнокомандующего, так хорошо знакомого ему, то он произнес фразу, которая стала пророческой: «Кутузов не мог приехать для того, чтобы продолжить отступление».
Русский полководец был встречен в войсках с большим воодушевлением. Солдаты говорили: «Приехал Кутузов бить французов». Все понимали, что теперь война примет совсем иной характер. В войсках заговорили о скором генеральном сражении с наполеоновской «Великой армией» и о том, что отступлению пришел конец.
Однако главнокомандующий отказался дать генеральное сражение неприятелю у Царево-Займища, посчитав выбранную позицию невыгодной для русских войск. Отведя армию на несколько переходов по направлению к Москве, М.И. Кутузов остановился перед городом Можайском. Обширное поле у села Бородино позволяло с наибольшей выгодой расположить войска и перекрыть одновременно Старую и Новую Смоленские дороги.
23 августа (4 сентября) генерал-фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов доносил императору Александру I: «Позиция, в которой я остановился при деревне Бородине в 12-ти верстах вперед Можайска, одна из наилучших, которую только на плоских местах найти можно. Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить искусством. Желательно, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции; тогда имею я большую надежду к победе».


Наступление «Великой армии» Наполеона в ходе Отечественной войны 1812 г.

Бой за Шевардинский редут
Бородинское сражение имело свой пролог – бой за Шевардинский редут 24 августа (5 сентября) на крайнем левом фланге русской позиции. Здесь держали оборону 27-я пехотная дивизия генерал-майора Д.П. Неверовского и 5-й егерский полк. Во второй линии стоял 4-й кавалерийский корпус генерал-майора К.К. Сиверса. Всего эти войска, находившиеся под общим командованием генерал-лейтенанта А.И. Горчакова, насчитывали 8 тыс. человек инфантерии, 4 тыс. конницы при 36 орудиях.
У недостроенного пятиугольного земляного редута разгорелась ожесточенная и кровопролитная схватка. Подошедшие к Шевардино три пехотные дивизии корпуса маршала Л. Даву и кавалерийские корпуса генералов Э. Нансути и Л.-П. Монбрена попытались с ходу овладеть редутом. Всего на это полевое укрепление русских войск наступало около 30 тыс. пехоты, 10 тыс. кавалерии, и обрушился огонь 186 орудий. То есть в начале Шевардинского боя французы имели более чем трехкратное превосходство в силах и подавляющее – в артиллерии.
В дело втягивались все новые и новые войска. Огневой бой раз за разом перерастал в рукопашные схватки. Редут трижды в тот день переходил из рук в руки. Пользуясь численным превосходством, французы после упорнейшего четырехчасового боя к 8 часам вечера все же заняли почти полностью разрушенное укрепление, но удержать его в своих руках не смогли. Генерал от инфантерии П.И. Багратион, лично руководивший боем, проведя уже ночью сильную контратаку силами 2-й гренадерской и 2-й кирасирской дивизий, вновь занял укрепление. В ходе той схватки значительные потери в людях понесли оборонявшиеся в редуте французские 57-й, 61-й и 111-й линейные полки.
Огнем артиллерии полевое укрепление было разрушено окончательно. Кутузов понял, что редут уже не может представлять серьезного препятствия для наполеоновских войск, и приказал Багратиону отойти к Семеновским флешам. В 11 часов вечера русские оставили Шевардинский редут и увезли с собой пушки. Три из них с разбитыми лафетами стали трофеями неприятеля.
Потери французов в Шевардинском бою составили около 5 тыс. человек, русские потери – приблизительно такие же. Когда на следующий день Наполеон делал смотр 61-му линейному полку, наиболее пострадавшему в бою, он спросил полкового командира, куда девался один из двух его батальонов. Тот ответил: «Сир, он в редуте».
Генеральное сражение Отечественной войны 1812 г.
Генеральное сражение Отечественной войны 1812 г. состоялось 26 августа (7 сентября) на Бородинском поле, славном для русского оружия. Когда «Великая армия» подошла к Бородино, армия Кутузова изготовилась к ее встрече. На поле были возведены полевые укрепления на Курганной высоте (батарее Раевского) и у д. Семеновское (недостроенные Семеновские, или Багратионовы, флеши).
Наполеон привел с собой около 135 тыс. человек при 587 орудиях. У Кутузова имелось около 150 тыс. человек при 624 орудиях. Но в это число входило 28 тыс. плохо вооруженных и необученных ратников Смоленского и Московского ополчений и около 8 тыс. иррегулярной (казачьей) конницы. В составе регулярных войск (113–114 тыс.) числилось и 14,6 тыс. новобранцев. Русская артиллерия имела превосходство в числе орудий крупных калибров, но 186 пушек из этого числа оказались не на боевых позициях, а в главном артиллерийском резерве.
Битва началась в 5 часов утра и продолжалась до 20 часов вечера. Наполеону так и не удалось за весь день ни прорвать русскую позицию в центре, ни обойти ее с флангов. Частные тактические успехи французской армии – русские отступили от первоначальной позиции примерно на 1 км – не стали для нее победными. Поздно вечером расстроенные и обескровленные французские войска были отведены на исходные позиции. Взятые ими русские полевые укрепления были настолько разрушенными, что удерживать их уже не было никакого смысла. Русскую армию Наполеону победить так и не удалось.
Позднее, находясь уже в ссылке на о. Святой Елены, Наполеон скажет, что при Бородине «французы показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми».
Бородинское сражение не стало решающим в Отечественной войне 1812 г. Наполеону Бонапарту не удалось добиться главной цели своего похода в Россию – в генеральном сражении разгромить русскую армию. Он выиграл тактически, но проиграл стратегически. Не случайно великий русский писатель Лев Николаевич Толстой считал Бородинское сражение нравственной победой русских.
Поскольку потери в битве оказались огромны, а резервы израсходованы, русская армия ушла с Бородинского поля, отступив к Москве, ведя при этом арьергардные бои. 1 (13) сентября на военном совете в Филях большинством голосов было поддержано решение главнокомандующего «ради сохранения армии и России» оставить Москву неприятелю без боя. На следующий день, 2 (14) сентября, русские войска оставили первопрестольную столицу.

Материал подготовлен Научно-исследовательским институтом (военной истории)
Военной академии Генерального штаба
Вооруженных Сил Российской Федерации

20 августа 1812 года во время Великой Отечественной войны положение дел на фронте требовало назначение нового главнокомандующего российской армии. Французы стремительно продвигались вглубь территории Российской Империи, громя разрозненные отряды командиров русской армии, которые прежде всего преследовали интересы своего тщеславия и гордости, не позволявшие единым фронтом выдвинуться против врага. Это было обусловлено отсутствием настоящего авторитета среди военного начальства для координации и управления войсками. Император Александр I был вынужден назначить на руководящий пост бывшего когда-то в опале Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова. Это был опытный генерал, прошедший школу мужества во время русско-турецких баталий и взявший от военной науки, которую ему преподал сам Суворов, важнейшие тактические и стратегические ухищрения.

Кутузов прекрасно видел положение дел на фронте и понимал, что передовые силы армии уже разбиты и деморализованы, поэтому начался срочный набор ополченцев в народную армию, а за пределами Московской губернии стали организовываться дополнительные части доброльнических сил. Именно поэтому война 1812 года считается Отечественной, так как исход ее решили не регулярные войска, а резервные и заново мобилизованные части из народного ополчения.

Но Кутузов столкнулся с серьезнейшей проблемой. Резерв был только на подходе, а французы просто-таки неслись по нашей земле с желанием захватить Москву и таким образом заставить могучую Империю капитулировать. Знаменитый совет в Филях ознаменовал сдачу Москвы с целью сохранения остатков армии для объединения с подходящими резервами. Французы вступили в Москву, но какого было их удивление, когда они поняли, что на столице Россия не заканчивается и что вся война еще впереди.

Не зря считается, что назначение Кутузова на пост главнокомандующего всеми русскими войсками было знаковым и судьбоносным решением. Он принес победу своему Отечеству и скончался уже во время освободительного похода на Европу. Миссия спасения России была окончена, и великий полководец мог спокойно отправляться в мир иной, войдя в историю народным заступников своей земли.

Кутузов назначен главнокомандующим армией — сегодня в 1812 году

Так или иначе, 17 августа (5 августа по ст. стилю) на особом совете было принято, а 20 августа (8 августа по ст. стилю) подписано царем «Постановление чрезвычайного комитета о назначении М.И. Кутузова главнокомандующим армиями». Приводим подлинный текст документа, содержащего подробные доводы в пользу этого назначения, которое, как показывает сама история, стало одним из главных решений для победы России в войне.

1812 г. августа 5 — Постановление чрезвычайного комитета о назначении М.И. Кутузова главнокомандующим армиями

Комитет, составленный по высочайшему повелению из председателя Государственного совета генерал-фельдмаршала графа Салтыкова, главнокомандующего в С.-Петербурге генерала от инфантерии Вязмитинова, из председателей Государственного совета действительных тайных советников князя Лопухина и графа Кочубея и министра полиции Балашева, имел в доме председательствующего сего августа 5-го дня пополудни с 7 до 10 1/2 часов собрание.

По высочайшему повелению предложены были сему комитету генералом от артиллерии графом Аракчеевым получаемые на имя его императорского величества от главнокомандующих армиями рапорты: от военного министра генерала Барклая-де-Толли с отбытия государя императора из армии по 30-е прошедшего июля, а от генерала князя Багратиона со дня атаки его под Могилевым до вышеписанного же числа; равным образом предложены были и полученные партикулярные письма: князя Багратиона, генерал-адъютантов графа Шувалова, графа Сент-Приеста и барона Винценгероде и исправляющего при 1-й Западной армии должность генерал-квартирмейстера полковника Толя.

По выслушании всех оных бумаг все единогласно признали, что бывшая доселе недеятельность в военных операциях происходит от того, что не было над всеми действующими армиями положительной единоначальной власти, и сколь в настоящее время невыгодно сие власти раздробление, столь, напротив того, необходимо общее оной соединение.

Истина сего основывается как на положении вообще нынешних обстоятельств, так и на том, что по действию разных армий на столь значительном пространстве армии сии обязаны всегда соглашать все свои движения и действия одна с другой; а посему члены комитета и находят необходимо нужным назначение над всеми действующими армиями одного общего главнокомандующего, основывая сие равным образом и на следующих примечаниях.
Нынешний главнокомандующий 1-ю Западною армиею, соединяя вместе с сим постом и звание военного министра, имеет по сему случаю распорядительное влияние на действия прочих главнокомандующих; но как он, будучи в чине моложе их, то может быть, и сие самое стесняет его в решительных им предписаниях. Притом же, заметив и из последних его донесений сделанные им перемены касательно предложенной Военным советом (и им самим утвержденной) атаки на неприятеля, утвердительно находят, что звание военного министра, соединенное с постом главнокомандующего, производит различные неудобства в достижении желаемой пользы.

После сего, рассуждая, что назначение общего главнокомандующего армиями должно быть основано, во-первых, на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на самом старшинстве, посему единогласно убеждаются предложить к сему избранию генерала от инфантерии князя Кутузова. Военному же министру Барклаю-де-Толли полагают предоставить на волю остаться при действующих армиях под командой князя Кутузова; но в таком уже случае сложить ему звание и управление Военного министерства. В противном же случае предоставить его же воле сдать командование 1-ю Западною армиею кому от князя Кутузова приказано будет, а ему возвратиться по должности военного министра в С.-Петербург.
Генералу князю Кутузову полагают предоставить на волю употребить под своим начальством в действующих армиях генерала от кавалерии барона Беннигсена по собственному его усмотрению.

Постановленную власть положением полевого военного уложения большой действующей армии надлежит при соединении армий предоставить уже одному общему главнокомандующему князю Кутузову.

Звание командующего внутренним ополчением в С.-Петербурге члены комитета полагают препоручить, вместо князя Кутузова, генерал-лейтенанту князю Горчакову, потому более, что и самые регулярные войски входят в состав сего ополчения.
Заметив из разных донесений государю императору, что главнокомандующие армиями между прочими причинами, удерживающими их от наступательных действий, поставляют себе правилом выиграть время для приуготовления внутреннего ополчения, то члены комитета полагают нужным дать предписание во все губернии, где образуются сии ополчения, дабы начальники оных доносили главнокомандующему князю Кутузову о успехе сего вооружения с означением мест, где собраны уже силы.

Наконец, заключают тем, что в обоих случаях, если бы военной министр Барклай-де-Толли согласился остаться в действующей армии или возвратился бы в С.-Петербург, то все следует уволить его от звания военного министра, предоставя в обоих случаях полное управление сим министерством управляющему уже и ныне департаментами оного генерал-лейтенанту князю Горчакову.

Граф Н. Салтыков
Сергей Вязмитинов
Князь Лопухин
Граф Аракчеев
Граф В. Кочубей
А. Балашев

— Краткие записки Адмирала А.Шишкова, Издание второе, Санкт-Петербург. В типографии Императорской Российской Академии. 1832.

Назначение Кутузова главнокомандующим

11 (23) августа 1812 года

Неприязнь Барклая и Багратиона друг к другу
После соединения двух армий, которого все ждали с замиранием сердца, продолжающаяся тактика отступления, выбранная командованием армии, вызывала еще больший вопрос. Под удар попадал М.Б. Барклай-де-Толли. Недовольство главнокомандующим достигло такого предела, что его – «немца» – стали подозревать в измене: «Вся Россия, оскорбленная вражеским нашествием, небывалым в продолжение целого столетия, не верила, чтобы такое событие было возможно без измены или, по крайней мере, без непростительных ошибок главного вождя».

Обостряла ситуацию и явная неприязнь, которую Барклай и Багратион испытывали друг к другу. «Генерал Барклай и князь Багратион очень плохо уживаются, последний справедливо недоволен», – писал Александру I граф Шувалов. Более того, Багратион действительно стал общаться с Барклаем как с подозреваемым в измене. По словам Багратиона, Барклай поместил к нему подполковника Лезера, чтобы тот доносил ему о Багратионе и, что вполне вероятно, этот Лезер исполнял также шпионские обязанности в пользу французов. Однако эта история не получила дальнейшего развития и закончилась уже через три дня после отставки Барклая.

Вопрос о новом главнокомандующем
В этой обстановке всеобщего недовольства перед императором ставят вопрос о назначении нового главнокомандующего. На имя императора приходят письма, в петербургском и московском обществе все только и говорят что о необходимости перемен. Граф Шувалов писал государю: «Если ваше величество не даст обеим армиям одного начальника, то я удостоверяю своей честью и совестью, что все может быть потеряно безнадежно… Армия недовольна до того, что и солдат ропщет, армия не питает никакого доверия к начальнику, который ею командует…». Ф.В. Ростопчин сообщал Александру о том, что «армия и Москва доведены до отчаяния слабостью и бездействием военного министра, которым управляет Вольцоген».

Даже сестра императора Екатерина Павловна писала своему брату о важности этого шага: «Ради бога не берите командования на себя, потому что необходимо без потери времени иметь вождя, к которому войско питало бы доверие, а в этом отношении вы не можете внушить никакого доверия. Кроме того, если бы неудача постигла лично вас, это оказалось бы непоправимым бедствием вследствие чувств, которые были бы возбуждены».

Глас общий взывает к Кутузову

Портрет князя М.И. Кутузова-Смоленского. Худ. Р.М.Волков, 1812-1830 гг.

Ставился вопрос – если не Александр I, то кто возглавит армию? Почти все отвечали на него одинаково – Михаил Илларионович Кутузов, старый екатерининский генерал, который совсем недавно блестяще завершил войну с Турцией. К тому моменту он уже был избран командующим Петербургского ополчения, за него проголосовало и большинство на выборах главы Московского ополчения, но совмещать эти две должности ему было никак нельзя.

Ф.В. Ростопчин писал императору: «Москва желает, чтобы командовал Кутузов и двинул ваши войска». И.П. Оденталь сообщал о том, как Кутузов воспринимался в Петербурге: «Глас общий взывает: пустите героя вперед с регулярными! Все уцелеет, и до задних оруженосцев дело не дойдет. Им достанется токмо возсылать к богу усердные благодарения за победы, за истребление врага». Историк и участник событий А.И. Михайловский-Данилевский рассказывал: «В Петербурге народ следил за каждым шагом Кутузова, каждое его слово передавалось приверженными ему людьми и делалось известно; в театрах, когда произносились драгоценные для русских имена Дмитрия Донского и Пожарского, взоры всех были обращены на Кутузова».

Казалось бы, выбор был очевидным. Но император не хотел так сразу единолично назначать Кутузова главнокомандующим (здесь сыграла свою роль личная неприязнь императора к военачальнику).

5 августа по его повелению был собран чрезвычайный комитет, которому предстояло решить вопрос о выборе нового главнокомандующего. В нем приняли участие граф Салтыков, генерал Вязмитинов, граф Аракчеев, генерал Балашов, князь Лопухин и граф Кочубей. Перед ними стояла щекотливая проблема: народ и армия поддерживали Кутузова, но они прекрасно знали и то, что сам император Кутузова «терпеть не мог», и что последний в этом отношении отвечал ему взаимностью. Но, несмотря на это, после многочасовых обсуждений резолютивная часть протокола была сформулирована следующим образом: «После сего рассуждая, что назначение общего главнокомандующего армиями должно быть основано: во-первых, на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на самом старшинстве, почему единогласно убеждаются предложить к сему избранию генерал-от-инфантерии князя Кутузова».

Для императора это, впрочем, не стало сюрпризом. Еще 29 июля, как бы готовясь к этому назначению, Александр I возвел Кутузова в достоинство Светлейшего Князя, как говорилось в Высочайшем указе, «в изъявление особенного благоволения к усердной службе и ревностным трудам графа Михаила Илларионовича, способствовавшего к окончанию войны с Оттоманскою Портою и к заключению полезного мира, пределы Империи распространившего».

8 августа император официально утвердил решение комитета: «Князь Михаил Илларионович! Настоящее положение военных обязательств Наших действующих армий, хотя и предшествуемо было начальными успехами, но последствия оных не открывают еще той быстрой деятельности, с каковою надлежало бы действовать на поражение неприятеля. Соображая сии последствия и извлекая истинные тому причины, Я нахожу нужным назначение над всеми действующими армиями одного Главнокомандующего, которого избрание, сверх воинских дарований, основывалось бы и на самом старшинстве. Известные военные достоинства ваши, любовь к Отечеству и неоднократные опыты отличных ваших подвигов, приобретают вам истинное право на сию Мою доверенность. Избирая вас для сего важного дела, Я прошу Всемогущего Бога, да благословит деяния ваши к славе Российского Оружия, и да оправдает тем счастливые надежды, которые Отечество на вас возлагает».

Михаилу Илларионовичу Кутузову шел 68-й год. В тот вечер он говорил в тесном кругу своих родных: «Я не оробел, и с помощью Божией надеюсь успеть, но, слушая Государя, я был растроган новым назначением моим».

Отъезд из Петербурга
11 августа Кутузов должен был покинуть Петербург и отправиться в действующую армию. Около его дома на Дворцовой набережной Невы толпился народ. В 9 часов утра, новый главнокомандующий сел в карету, но от большого скопления людей карета двигалась очень медленно, почти шагом. Он слушал молебен в Казанском Соборе: «Во все продолжение оного стоял он на коленях, вся церковь с ним. Он заливался слезами, воздевая руки к распорядителю судеб, вся церковь рыдала. По окончании молитвы всяк хотел подхватить русскую надежду под руки… Народ теснился вокруг почтенного старца, прикасался его платья, умолял его: «Отец наш, останови лютого врага, низложи змия!». Выходя из церкви, князь Кутузов сказал священникам: «Молитесь обо мне; меня посылают на великое дело!»

Символично, что именно в Казанском соборе через восемь месяцев были погребены останки этого великого полководца, посвятившего свою жизнь служению Отечеству.

Назначение М. И. Кутузова главнокомандующим

Отказ от генерального сражения под Смоленском окончательно подорвал авторитет Барклая. Многие открыто называли его изменником. В этих условиях был необходим единый главнокомандующий, пользующийся авторитетом и в обществе, и в солдатской среде. Александр I под давлением общества назначил главнокомандующим М. И. Кутузов, хотя и недолюбливал его после поражения под Аустерлицем.

Приехав в армию близ села Царево-Займище под Гжатском, где Барклай собирался дать генеральное сражение, Кутузов приказал отступать дальше к Москве, продолжая тем самым выполнять план Барклая.

Бородинское сражение

Армия остановилась в 124 км западнее Москвы, на обширном поле близ села Бородина. Выбранная Кутузовым позиция имела ряд преимуществ.

Через Бородинское поле проходят две дороги на Москву: Старая и Новая Смоленские. Западнее Можайска они сходятся. Избранная позиция позволяла перекрыть обе дороги на участке шириной 4 км, не растягивая армии.

Правый фланг русской позиции прикрывали высокие обрывистые берега реки Колочи. Левый фланг упирался в заболоченный лес с густым подлеском. Таким образом, обход русской позиции был затруднен, французы должны были атаковать русских «в лоб». Кутузов считал выбранную позицию лучшей,»какую только на плоских местах найти можно». Относительно слабый левый фланг он надеялся «исправить искусством».

На правом фланге у дер. Маслово были построены флеши, в центре, на господствующем над местностью кургане — люнет для артиллерийской батареи, на левом фланге — редут у деревни Шевардино. Русская позиция протянулась с северо-востока на юго-запад. Однако позднее Кутузов оттянул левый фланг к селу Семеновскому, где были построены флеши, а Шевардинский редут стал теперь передовой позицией.

Соотношение сил в Бородинском сражении историки интерпретирую по-разному. Практически все считают, что у Наполеона при Бородине было 133 — 135 тыс. человек. Численность русских войск традиционно определялась в 126 тыс. человек, в т. ч. около 10 тыс. ополченцев. Однако в новейшем исследовании Н. А. Троицкого утверждается, что общая численность русских войск, включая казаков и ополченцев, составляла 154,5 тыс. человек.

24 августа состоялся бой за Шевардинский редут. 12 тыс. русских солдат под командованием ген. Горчакова, неоднократно переходя в контратаки, отбили все атаки 40 тыс. французов. Ночью отряд Горчакова присоединился к основным силам армии. За время боя у Шевардино русские завершили сооружение Курганной батареи и Семеновских флешей.

После шевардинского боя Кутузов усилил левый фланг, подтянув туда гвардейские полки и скрытно расположив южнее Старой Смоленской дороги корпус ген. Тучкова. Однако начальник штаба русской армии ген. Беннигсен, перевел корпус на Смоленскую дорогу, в линию войскам левого фланга. Впрочем, и без его вмешательства замысел использовать корпус «из засады» не осуществился бы, так как в ходе сражения Наполеон направил южнее Старой Смоленской дороги польский корпус ген. Понятовского, который неминуемо наткнулся бы на Тучкова.

25 августа обе армии готовились к решающему сражению.

Утро 26 августа началось атакой французов на правом фланге русских. Они заняли Бородино, но развить атаку по Новой Смоленской дороге и форсировать Колочь не смогли.

Основные события развернулись на левом фланге русской армии. Французы предприняли несколько атак на флеши. Но каждый раз, когда им удавалось занять флеши, русские выбивали их. Взять флеши французам удалось лишь в ходе восьмой атаки. Багратион и на этот раз готовил контратаку, но был тяжело ранен осколком ядра. Русские войска отошли за Семеновский овраг, однако сохранили способность продолжать бой.

Столь же упорный бой шел в центре позиции, где оборонялся корпус Раевского. Французы захватили Курганную батарею со второй попытки. Начальник штаба 1-й армии Ермолов и начальник русской артиллерии Кутайсов организовали контратаку и отбили батарею. В середине дня батарею атаковали французская пехота и тяжелая кавалерия. Наполеон рассчитывал прорвать центр русской позиции. Ценой огромных потерь французы взяли батарею, но русские закрепились на высотах позади нее. Прорвать фронт русской армии Наполеону не удалось.

В разгар штурма батареи Кутузов предпринял кавалерийский рейд в обход левого фланга Наполеона. Атака кавалеристов Уварова и казаков Платова побудила Наполеона вернуть в резерв Молодую гвардию, готовившуюся к атаке. Император заявил своим генералам: «Я не могу рисковать гвардией за 3 тысячи лье от Парижа». Но переломить ход сражения, вырвать у французов инициативу не удалось. Кутузов был недоволен итогами рейда.

К вечеру 26 августа сражение прекратилось. Потеряв основные укрепления, русская армия сохранила боеспособность.

Историки по-разному оценивали Бородинскую битву. Крайние мнения представляли сражение как безоговорочную победу либо Наполеона, либо Кутузова. Более осторожные авторы говорили о том, что в тактическом плане сражение завершилось вничью, а в стратегическом явилось победой русских.

Потери сторон также по-разному оцениваются историками. Французы исчисляли свои потери в 30 тыс. человек. В российской историографии их потери исчисляются в 50-58 тыс. человек. Русские потери обычно исчисляются в 38 тыс. человек, но с казаками и ополченцами они достигают 45,6 тыс. человек. Кутузов считал потери приблизительно равными — по 40 тыс. человек. Численность французской армии к началу сражения он преувеличивал, определяя ее в 180 — 185 тыс. человек. Зная, что русские резервы израсходованы, а французы сохранили свежими гвардейские корпуса, он принял решение отступать. Ночью с 26 на 27 августа русская армия отступила на восток.