Левые эсеры

Левые эсеры

партия левых социал-революционеров, мелкобуржуазная политическая партия в России 1917—21. Появилась как оппозиционное политическое течение в партии эсеров (См. Эсеры) в годы 1-й мировой войны 1914—18, выступив под антивоенными лозунгами. Лидерами его были М. А. Спиридонова, Б. Д. Камков, М. А. Натансон. После Февральской революции 1917 левое крыло эсеров объединилось вокруг газеты «Земля и воля», выступавшей с разоблачениями империалистического характера войны. На 3-м съезде партии эсеров Л. э. образовали т. н. «левую оппозицию» и выступили с декларацией, в основе которой лежало три главных пункта политических разногласий с ЦК партии эсеров: осуждение войны как империалистической, немедленное прекращение войны и выход из неё России; осуждение сотрудничества эсеров с буржуазным Временным правительством как правительством контрреволюции; немедленное решение вопроса о земле в духе эсеровской программы «социализации» и передача земли крестьянам по уравнительной норме. Эти разногласия, постепенно усиливаясь, привели сначала к образованию фракции Л. э. внутри партии, а затем, после Октябрьской революции, к окончательному расколу — образованию новой партии. На Демократическом совещании (1917) в Петрограде Л. э. выступили против коалиции с кадетами, а в Предпарламенте заявили, что считают политику руководства партии эсеров предательством, и покинули заседание. Л. э. входили вместе с большевиками в Военно-революционные комитеты, участвовали в Октябрьском вооруженном восстании 1917, в работе 2-го Всероссийского съезда Советов 25—27 октября (7—9 ноября) 1917 (в то время как правые эсеры ушли со съезда), голосовали за его декреты и были избраны во ВЦИК. Постановлением 4-го съезда эсеров 26 ноября — 5 декабря (8—18 декабря) 1917 Л. э. были исключены из партии. 2(15) декабря 1917 1-й съезд Л. э. оформил их организационно как самостоятельную партию. На Чрезвычайном, а затем на 2-м Всероссийском съездах Советов крестьянских депутатов (ноябрь — декабрь 1917) Л. э. в целом поддержали большевиков, но вначале отказались от их предложения войти в Советское правительство, потребовав создания «однородного» правительства из представителей различных социалистических партий. Большевики, учитывая, что Л. э. признали Октябрьскую революцию 1917 и Советскую власть, и принимая во внимание их влияние среди крестьянства, пошли на временное соглашение с ними. В конце 1917 семь левых эсеров вошли в СНК: А. Л. Колегаев был назначен наркомом земледелия, И. 3. Штейнберг — наркомом юстиции, П. П. Прошьян — наркомом почт и телеграфов и т.д. Л. э. участвовали в проведении аграрной политики Советской власти, строительстве Красной Армии, в борьбе с контрреволюцией. Но и в период соглашения с большевиками Л. э. по ряду принципиальных вопросов расходились с ними (по отношению к Учредительному собранию, контрреволюционной печати, к ВЧК, земствам и т.д.), причём в основе всех разногласий лежало отрицание Л. э., как мелкобуржуазной партией, диктатуры пролетариата. В февраля 1918 в сложных политических условиях Л. э., склонные к колебаниям и авантюризму, выступили против большевиков. На заседании ВЦИК 23 февраля 1918 Л. э. проголосовали против подписания условий Брестского мира 1918 (См. Брестский мир 1918) с Германией, а на 4-м Чрезвычайном съезде Советов (14—16 марта 1918) — против его ратификации. Когда же подавляющим большинством съезда мирный договор был ратифицирован, Л. э. объявили себя свободными от выполнения условий соглашения с большевиками и вышли из состава СНК, оставшись, однако, в составе ВЦИК и в др. советских учреждениях. В первые месяцы после Октябрьской революции 1917 Л. э. выражали интересы трудящегося крестьянства, но по мере развёртывания социалистической революции в деревне значительная часть его отошла от Л. э. (что и показали, в частности, выборы в местные Советы в конце июня 1918). Гл. социальной базой Л. э. становится кулачество, против которого были направлены декреты Советской власти о комбедах, и часть середняков, интересы которых также были затронуты этими декретами. 24 июня 1918 ЦК Л. э., а затем их 3-й съезд (28 июня — 1 июля) постановили всеми доступными средствами «выпрямить линию советской политики». С 5-го Всероссийского съезда Советов (4—10 июля 1918), на котором из 1164 депутатов было 773 большевика, а остальные — почти все Л. э., началась открытая их борьба против большевиков. Большинство депутатов не поддержало Л. э.; тогда они приступили к «активным» действиям. 6 июля 1918 левым эсером Я. Г. Блюмкиным был убит в Москве германский посол В. Мирбах, что послужило сигналом к началу контрреволюционного мятежа (см. Левоэсеровский мятеж 1918). После разгрома мятежа решением 5-го Всероссийского съезда Советов часть Л. э., поддерживающая политическую линию своего ЦК, была исключена из состава Советов. Однако значительная часть рядовых член партии Л. э. и даже лидеров не поддержала авантюристических действий своего руководства. Партия раскололась и в сентябре 1918 из неё выделились партии «народников-коммунистов» (См. Народники-коммунисты) и (революционных коммунистов (См. Революционные коммунисты)). В 1918 часть лидеров Л. э. (В. А. Алгасов, А. Л. Колегаев, Г. Д. Закс, Б. Ф. Малкин, Ю. В. Саблин и др.) вступила в ряды большевиков; некоторые перешли в лагерь открытых врагов Сов. власти, участвовали в контрреволюционных заговорах и восстаниях. Отдельные группы Л. э. играли известную политическую роль в 1918—19 на Украине, Дальнем Востоке, в Туркестане и т. д. в борьбе с белогвардейцами, но выступали против большевистского руководства. В начале 20-х гг., потеряв всякое влияние в массах, партия Л. э. прекратила своё существование.

Левоэсеровский мятеж 1918

Смотреть что такое «Левоэсеровский мятеж 1918» в других словарях:

  • ЛЕВОЭСЕРОВСКИЙ МЯТЕЖ 1918 — контрреволюц. выступление левых эсеров 6 7 июля в Москве. В сер. июня 1918 ЦК левых эсеров начал подготовку к мятежу, создавая боевые дружины. Однако эта подготовка была скрыта от низовых орг ций, т. к. у ЦК не было уверенности, что его планы… … Советская историческая энциклопедия

  • ЛЕВОЭСЕРОВСКИЙ МЯТЕЖ 1918 — вооруж. выступление левых эсеров 6 7 июля в Москве и др. городах с целью сорвать Брестский мир 1918, свергнуть пр во большевиков во гл. с В.И. Лениным, захватить власть в стране и возобновить войну с Германией. 6 июля заговорщики убили герм.… … Военный энциклопедический словарь

  • Левоэсеровский мятеж в Москве — Левоэсеровский мятеж в Москве события в Москве в июле 1918 года, связанные с убийством германского посла Мирбаха, и вооруженным выступлением левых эсеров против большевиков. Революция 1917 года в России Общественн … Википедия

  • ЛЕВОЭСЕРОВСКИЙ МЯТЕЖ — ЛЕВОЭСЕРОВСКИЙ МЯТЕЖ, вооруженное выступление левых эсеров (см. ЛЕВЫЕ ЭСЕРЫ) 6 7 июля 1918 в Москве против Брестского мира (см. БРЕСТСКИЙ МИР). На 5 м Всероссийском съезде советов фракция левых эсеров (352 человека) выразила недоверие советскому… … Энциклопедический словарь

  • ЛЕВОЭСЕРОВСКИЙ МЯТЕЖ — вооруженное выступление левых эсеров 6 7.7.1918 в Москве с целью сорвать Брестский мир, спровоцировать войну с Германией. Подавлен Красной Армией … Большой Энциклопедический словарь

  • Левоэсеровский мятеж — вооруженное выступление левых эсеров 6 7 июля 1918 в Москве с целью сорвать Брестский мир, спровоцировать войну с Германией. Подавлен Красной Армией. Политическая наука: Словарь справочник. сост. проф пол наук Санжаревский И.И.. 2010 … Политология. Словарь.

  • Левоэсеровский мятеж — Плакат левых эсеров Восстания левых эсеров 1918 года выступления левых эсеров против большевиков, своих бывших союзников по осуществлению Октябрьского вооружённого восстания 1917 и первому этапу установления Советской власти в России. Эти… … Википедия

  • МУРАВЬЁВА МЯТЕЖ 1918 — см. Левоэсеровский мятеж 1918 и Муравьев, М. А … Советская историческая энциклопедия

  • Гражданская война и военная интервенция 1918-20 — в России, борьба рабочих и трудящихся крестьян Советской России под руководством Коммунистической партии за завоевания Великой Октябрьской социалистической революции, свободу и независимость Советской Родины против сил внутренней и… … Большая советская энциклопедия

  • ИНОСТРАННАЯ ВОЕННАЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В СССР 1918-20 — вооруж. борьба иностр. империализма и внутр. контрреволюции против социалистической революции в России с целью ликвидации Сов. гос ва, восстановления помещичье бурж. строя, расчленения и порабощения Сов. страны. Начало иностранной военной… … Советская историческая энциклопедия

БОРЦЫ ЗА АНТИАВТОРИАТАРНЫЙ СОЦИАЛИЗМ
Мария Спиридонова
Партия левых эсеров выросла из леворадикальных антивоенных течений внутри ПСР (партии эсеров), сформировавшихся после 1914 г. Во время Первой мировой (империалистической) войны, многие эсеры заняли оборонческие позиции. Они выступили в поддержку царской империи. Как и аналогичные оборонческие патриотические течения во время второй империалистической, они мотивировали необходимость защиты Российской империи тем, что со стороны Германии грозит «бОльшее зло», или тем, что царская Россия выступает в коалциии с демократиями Запада в борьбе против авторитарных империй (Германии и Австро-Венгрии).
Антивоенные левые течения эсеров, напротив, призывали солдат всех воюющих армий отказаться выполнять приказы своих офицеров и направить оружие против офицеров и своих правительств, тем самым превратив войну в революцию. Наиболее выдающимися лидерами левого течения были Мария Спиридонова, Исаак Штейнберг, Прош Прошьян, Борис Камков.
После свержения самодержавия в феврале-марте 1917 г левое крыло партии эсеров, выступило с антивоенными лозунгами. На III съезде партии эсеров (май — июнь 1917) левые эсеры образовали так называемую «левую оппозицию», заявив о своих политических разногласиях с ЦК партии. Левые эсеры потребовали:

  • осудить войну как империалистическую и немедленно выйти из неё;
  • прекратить сотрудничество партии эсеров с Временным правительством, поскольку в нем присутствуют стороники войны и защитники частной собственности и наемного труда;
  • немедленно решить земельный вопрос в соответствии с программой партии, безвозмездно передав земли помещиков и государства сельским общинам.

Левые эсеры поддержали октябрьскую революцию и передачу власти советам, в отличие от ПСР. Они образовали самостоятельную, отдельную от эсеров организацию — Партию Левых Социалистов-Революционеров (интернационалистов). Однако первый съезд ПЛСР состоялся только в ноябре 1917 г.
Исаак Штейнберг
Партия вошла в различные органы советской власти, участвовала в работе местных советов, съездов советов, Совнаркома, ВЦИК и других учреждений. Однако, вскоре выявились острые разногласия с большевиками.
Левые эсеры не были сторонниками огосударствления промышленности, за которое ратовали большевики. Они критиковали Ленина за его попытки навязать предприятиям диктатуру чиновников, назначенных центральным правительством или подчиненными центру ведомствами. Вместо этого предполагалось расширять рабочее самоуправление на фабриках, с последующей передачей выбранным рабочими фабричным комитетам всех функций контроля над промышленностью.
Левые эсеры были противниками государственного вмешательства в дела местных советов и сельских общин. Они считали, что большевистское правительство подменяет социализацию земли (ее передачу в пользование самоуправляемым общинам) национализацией (т.е. передачей в управление государственным назначенцам).
Левые эсеры отвергали продразверстку, введенную центральным правительством — Совнаркомом весной 1918 г. Централизованный государственный контроль над товарными и, в том числе, продовольственными, потоками, насильственные изъятия продовольствия у сельских общин, вели, по мнению ПЛСР, к государственной монополии в экономике, к ограблению трудового общинного крестьянства (составлявшего абсолютное большинство населения страны). Вместо разверстки предлагался добровольный обмен произведенной продукцией между сельскими и городскими органами самоуправления. Такие системы обмена стихийно формировались по всей стране и левые эсеры расчитывали на их упорядочивание через местные советы.
Левые эсеры твердо отстаивали федерализм (добровольный союз местных самоуправляемых трудовых советов) свободное развитие местных этнических культур и языков в рамках широчайшей автономии на местах (в политике, экономике, военных вопросах и вопросах социальной культуры) в противовес централизму большевиков, строго подчинявших местные власти диктатуре Кремля.
Наконец, важным пунктом разногласий с большевиками стал Брестский мирный договор с германской империей. Левые эсеры указывали, что согласие Ленина с передачей германской империи колоссальных территорий, охваченных революцией (Финляндии, Украины и др), а так же тяжелые экономические обязательства перед немцами ведут к разрушению русской революции, к превращению республики советов в колонию или полуколонию капиталистической Германии.
Капитуляции большевиков перед немцами левые эсеры пртивопоставляли революционное народное восстание, партизанскую войну против оккупантов. Они утверждали, что для них, как для интернационалистов, нет никакой разницы между германским и русским империализмом, и что они будут вести борьбу с германским империализмом теми же методами, что вели ее против русских помещиков и капиталистов.
6 июля 1918 г. по постановлению ЦК ПЛСР левоэсеровские боевики Блюмкин и Андреев убили в Москве немецкого посла Мирбаха. Предполагалось путем террористических актов против виднейших представителей германского империализма сорвать брестский мирный договор. За этим терактом последовали столкновения между большевиками и левыми эсерами, закончившиеся разгромом последних (в СССРовской историографии данные события получили название «левоэсеровский мятеж 6 июля»).
К июлю 1918 г ПЛСР набрала огромную численность (до 200 тысяч членов) и продолжала стремительно расти. Укреплению ее влияния на местах способствовало разочарование крестьян и рабочих в политике большевиков, массовая безработица среди рабочих, голод в городе и деревне, а так же тот факт, что левые эсеры оставались почти единственной легальной оппозицией большевикам на советской территории. Кроме того, партия пользовалась особым влиянием среди русских религиозных сектантов. В итоге крестьяне стали вступать в ПЛСР целыми деревнями. Но, запланировав теракт против Мирбаха, ЦК партии не поставило в известность о нем местные организации и те оказались совершенно не готовы к последующим атакам со стороны большевиков. Это обстоятельство предопределило поражение левых эсеров.
Борис Камков
Первоначально, от момента своего создания (ноябрь 1917 г) и до разрыва с большевиками весной-летом 1918 г. партия включала в себя множество «государственно-мыслящих людей». Позднее эти авторитарии вышли из организаций левых эсеров; многие примкнули к большевикам.
После 6 июля изменилась и внутренняя структура организации. Если до лета 1918 г ПЛСР представляла собой централизованную систему, то затем она, фактически, превратилась в конфедерацию региональных групп и различных идейных фракций, в союз надпольных и подпольных организаций, зачастую действующих совершенно автономно друг от друга. В этих условиях внутри левоэсеровских организаций стали решительно преобладать идеи трудового самоуправления.
На четвертом съезде партии (сентябрь-октябрь 1918 г) была принята новая партийная доктрина — синдикально-кооперативная федерация. Согласно этой программе, производство предлагалось передать синдикатам — ассоциации самоуправляемых трудовых коллективов. Потребление следовало организовать через сеть потребительской кооперации (самоуправляемых ассоциаций потребителей). Кооперативам и синдикатам следовало затем договариваться о совместном планировании хозяйственной жизни. Фактически, это была либертарно-социалистическая программа, близкая к анархизму.
Окончательно определилась враждебность левых эсеров по отношению к большевикам и разногласия с последними. Левые эсеры определяли себя как жестких сторонников власти советов, тогда как большевики оставили от советов одну только ширму, заменили советскую власть своей партийной диктатурой. Лидер ПЛСР Мария Спиридонова писала в своем письме в ЦК партии большевиков в 1918 г.:
«Своим циничным отношением к власти советов, своими белогвардейскими разгонами съездов и советов и безнаказанным произволом назначенцев-большевиков вы поставили себя в лагерь мятежников против советской власти, единственных по силе в России. Власть советов -это при всей своей хаотичности большая и лучшая выборность, чем вся Учредилка, Думы и Земства. Власть советов — аппарат самоуправления трудящихся масс, чутко отражающий их волю, настроения и нужды. И когда каждая фабрика, каждый завод и село имели право через перевыборы своего советского делегата влиять на работу государственного аппарата и защищать себя в общем и частном смысле, то это действительно было самоуправлением. Всякий произвол и насилие, всякие грехи, естественные при первых попытках массы управлять и управляться, легко излечимы, так как принцип неограниченной никаким временем выборности и власти населения над своим избранником даст возможность исправить своего делегата радикально, заменив его честнейшим и лучшим, известным по всему селу и заводу. И когда трудовой народ колотит советского своего делегата за обман и воровство, так этому делегату и надо, хотя бы он был и большевик, и то, что в защиту таких негодяев вы посылаете на деревню артиллерию, руководясь буржуазным понятием об авторитете власти, доказывает, что вы или не понимаете принципа власти трудящихся, или не признаете его. И когда мужик разгоняет или убивает насильников-назначенцев — это-то и есть красный террор, народная самозащита от нарушения их прав, от гнета и насилия. И если масса данного села или фабрики посылает правого социалиста, пусть посылает это ее право, а наша беда, что мы не сумели заслужить ее доверия. Для того, чтобы советская власть была барометрична, чутка и спаяна с народом, нужна беспредельная свобода выборов, игра стихий народных, и тогда-то и родится творчество, новая жизнь, новое устроение и борьба. И только тогда массы будут чувствовать, что все происходящее — их дело, а не чужое. Что она сама творец своей судьбы, а не кто-то ее опекает и благотворит, и адвокатит за нее, как в Учредилке и других парламентарных учреждениях, и только тогда она будет способна к безграничному подвигу. Поэтому мы боролись с вами, когда вы выгоняли правых социалистов из советов и ЦИК. Советы не только боевая политико-экономическая организация трудящихся, она и определенная платформа. Платформа уничтожения всех основ буржуазно-крепостнического строя, и если бы правые делегаты пытались его сохранить или защищать в советах, сама природа данной организации сломила бы их, или народ выбросил бы их сам, а не ваши чрезвычайки, как предателей его интересов. Программа октябрьской революции, как она схематически наметилась в сознании трудящихся, жива в их душах до сих пор, и масса не изменяет себе, а ей изменяют. Неуважение к избранию трудящимися своих делегатов и советских работников, обнаруживаемое грубейшим пулеметным произволом, который был и до июльской реакции, когда вы уже часто репетировали разгоны съездов советов, видя наше усиление, — даст богатые плоды правым партиям. Вы настолько приучили народ к бесправию, создали такие навыки безропотного подчинения всяким налетам, что авксентьевская американская красновская диктатура могут пройти, как по маслу. Вместо свободного, переливающегося, как свет, как воздух, творчества народного, через смену, борьбу в советах и на съездах, у вас — назначенцы, пристава и жандармы из коммунистической партии».

Методы работы ПЛСР так же претерпели некоторые изменения. Все члены этой организации обязаны были вести работу в тех или иных общественных организациях — кооперативах, профсоюзах и т.д. При этом организация выступала за развитие рабочего, крестьянского и кооперативного движения, независимого от большевистского государства. Так, представлялось желательным заменить действующие профсоюзы автономными фабричными рабочими комитетами (фабзавкомами). На базе федерации этих новых фабзавкомов предполагалось затем создать новые рабочие союзы (синдикаты), которые возьмут в свое управление промышленное производство.
Левые эсеры приняли активное участие в рабочих и крестьянских выступлениях против большевиков и белогвардейцев по всей стране. Особенно велика их роль в крупных забастовках (экономических и политических) против большевиков весной 1919 г, а так же в антоновском и махновском восстаниях. Кронштадтское восстание 1921 г находилось под некоторым идейным влиянием левых эсеров
Наряду с рабочими и сельскими массами трудового населения, левые эсеры пытались собрать воедино представителей левой небольшевистской интеллигенции. Важным шагом на пути создания интеллектуальной левой оппозиции большевикам стала ВФА (Вольная Философская Ассоциация, или Вольфила). Только в Питере Вольфила объединила сотни людей; у нее были отделения в ряде городов страны. Среди тех, кто в разное время был близок к левым эсерам известные поэты — Блок, Есенин, Клюев…
ПЛСР не отказалась от идеи партийной организации. Левые эсеры подчеркивали важность идейно-революционной дисциплинированной политической организации, способной оказывать влияние на массы. Но партия, с точки зрения левых эсеров, призвана не управлять трудящимися через советы, а лишь выступать в роли идейного и практического инициатора борьба за социализм, за самоуправляемую бесклассовую федеративную республику советов. Советы же должны управляться самими трудовыми массами, дающими наказы своим выборным делегатам.
После поражения антибольшевистских народных движений в 1921 г и угасания революции, деятельность ПЛСР пошла на спад. Тем не менее, отдельные группы и индивиды, имевшие отношение к левым эсерам, вели оппозиционную работу до середины 20х гг.
Прим.
Интересующимся темой левых эсеров советую прочесть эти материалы:
1. Антиавторитарная Доктрина Левых Эсеров и Идеи Исаака Штейнберга

2. О самоуправляющемся предприятии Муравейник, созданном левыми эсерами в 20 е гг. Статья историка, специалиста по левым эсерам, Ярослава Леонтьева: http://anarhobarnaul.org/artel/
3. Актуальность революционно-народнической традиции. Марлен Инсаров. http://shraibman.livejournal.com/273280.html
4. Дневник «советской Анны Франк». Дневник дочери видного левого эсера С.Рыбина Нины Луговской 1932-1937 гг. http://shraibman.livejournal.com/797866.html

ЛЕ́ВЫХ СОЦИАЛИ́СТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕ́РОВ ПА́РТИЯ

ЛЕ́ВЫХ СОЦИАЛИ́СТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕ́РОВ ПА́РТИЯ (ЛСРП), Пар­тия ле­вых со­циа­ли­стов-ре­во­лю­цио­не­ров (ин­тер­на­цио­на­ли­стов), рос. по­ли­тич. пар­тия ле­во­на­род­ни­че­ско­го на­прав­ле­ния. По­пыт­ки дей­ст­во­вать са­мо­сто­я­тель­но и соз­дать свои ор­га­ни­за­ции ле­вое кры­ло со­циа­ли­стов-ре­во­лю­цио­не­ров пар­тии (ПСР) пред­при­ни­ма­ло пос­ле Февр. ре­во­лю­ции 1917. К осе­ни офор­ми­лись ле­во­эсе­ров­ские фрак­ции в ря­де Со­ве­тов; ле­вые эсе­ры вхо­ди­ли в со­став Пет­рогр. (пред. – ле­вый эсер П. Е. Ла­зи­мир) и Моск. во­ен.-ре­во­люц. ко­ми­те­тов, а в Тур­ке­ста­не, где они бы­ли са­мой мно­го­числ. по­ли­тич. ор­га­ни­за­ци­ей, воз­глав­ля­ли ВРК, соз­дан­ный в сент. 1917. ЛСРП офор­ми­лась на сво­ём уч­ре­дит. съез­де 19–28.11(2–11.12).1917, вы­де­лив­шись из со­ста­ва ПСР. Фак­тич. ли­дер – М. А. Спи­ри­до­но­ва. В ию­не 1918 об­ра­зо­ва­на ЛСРП Ук­раи­ны, в кон­це го­да – ЛСРП Лит­вы и Бе­ло­рус­сии с цен­тром в Виль­но, в нач. 1920-х гг. – Бу­рят-Монг. ЛСРП. Макс. чис­лен­ность ЛСРП 150 тыс. чел. (в кон­це ию­ня 1918). В 1-й пол. 1918 име­ла изд-во «Ре­во­лю­ци­он­ный со­циа­лизм», вы­пус­ка­ла ок. 20 га­зет, в т. ч. центр. парт. ор­ган – газ. «Зна­мя тру­да» (до 6.7.1918; ти­раж 50 тыс. экз.), жур­на­лы «Наш путь», «Ре­во­лю­ци­он­ная ра­бот­ни­ца» и бюл­ле­тень лит-ры, ис­кусств и по­ли­ти­ки «Зна­мя тру­да». В про­ек­те про­грам­мы ЛСРП ут­вер­жда­лись прин­ци­пы со­циаль­ной ре­во­лю­ции: по­строе­ние фе­де­ра­ции сов. рес­пуб­лик, ши­ро­кая де­цен­тра­ли­за­ция управ­ле­ния, со­циа­ли­за­ция зем­ли, вве­де­ние тру­до­вой по­вин­но­сти, за­ме­на ча­ст­ной тор­гов­ли коо­пе­ра­тив­ной и по­сте­пен­но – де­неж­но­го об­ра­ще­ния сис­те­мой не­по­сред­ст­вен­ных рас­чё­тов ме­ж­ду при­ну­ди­тель­но тре­сти­ро­ван­ны­ми пред­при­ятия­ми, при­зна­ние на пе­ре­ход­ный пе­ри­од от ка­пи­та­лиз­ма к со­циа­лиз­му воз­мож­но­сти осу­ще­ст­в­ле­ния дик­та­ту­ры тру­дя­щих­ся и ре­прес­сий про­тив «экс­плуа­та­тор­ско­го клас­са», унич­то­же­ние де­ле­ния об­ще­ст­ва на клас­сы и т. д. В ду­хе клас­сич. на­род­ни­че­ст­ва ЛСРП вы­сту­па­ла за «все­сто­рон­нее и гар­мо­ни­че­ское раз­ви­тие че­ло­ве­че­ской ин­ди­ви­ду­аль­но­сти» на «ос­но­ве со­ци­аль­ной со­ли­дар­но­сти».

О Великой Отечественной и не только…

Эсеры (социалисты-революционеры), последователи народников, позиционировали себя как защитники крестьянства, они требовали «социализации земли», то есть передачи ее во владение общин и установления уравнительно-трудового землепользования. Земля должна была стать общенародным достоянием», как воздух или вода, и перейти в пользование тех, кто её обрабатывает.

Согласно программе партии, составленной ещё в 1905 г. одним из основателей и её ведущим теоретиком Черновым В.М., «социализации земли» должна была обеспечить мирный, эволюционный путь перехода к социализму. Эсеры, не разделяли идеи установления диктатуры пролетариата, отрицали социальное расслоение общества. Выступая за политическую и демократические свободы, эсеры для выполнения своей программы использовали полный арсенал средств борьбы, в том числе и индивидуальный террор.

Сразу после Февральской революции 1917 г. партия эсеров нача­ла бурно расти. Эсеры стали самой многочисленной партией в России. Летом их число состав­ляло примерно 700 тыс. человек (они не вели точного подсчёта). «Ни одна партия не росла так неудержимо стремительно, – заме­чал Чернов В.М. – Старый, испытанный состав партии был букваль­но размыт бурным притоком новых пришельцев».

Эсеры вошли в коалиционное Временное правительство, причём Чернов В.М. стал министром земледелия, а другой эсер Керенский А.Ф. вскоре возглавил Временное правительство. Эсеры выступали за продолжение войны и «категорически отвергали сепа­ратный мир и сепаратное перемирие».

Один из лидеров партии эсеров Чернов В.М.

Они считали, что земельную реформу надо проводить планомерно, решением правительства. Однако в правительстве долгожданная реформа встречала всё новые и новые препятствия. Недовольство крестьян росло. В августе министр земледелия Чернов Виктор Михайлович, потеряв надежду провес­ти желательные меры, подал в отставку.

В то же время среди социалистов-революционеров посте­пенно сложилось левое крыло во главе с Марией Спиридоновой, Борисом Камковым и старым народником Марком Натансоном. Левые эсеры выступали в поддержку стихийного крестьянского движения. До ноября 1917 г. они оставались частью единой Пар­тии социалистов-революционеров.

Октябрьский переворот 1917 г. привёл к расколу среди эсеров. Большинство руководителей партии решительно выступили про­тив Октября. В то же время левое крыло эсеров поддержало со­ветскую власть. Причины этой поддержки были достаточно ясны: ведь «Декрет о земле» наконец осуществил эсеровскую земель­ную программу. Спиридонова М.А. говорила о большевиках в но­ябре 1917 г.: «Как нам ни чужды их грубые шаги, но мы с ними в тесном контакте, потому что за ними идёт масса, выведенная из состояния застоя…» Кроме того, левые эсеры поддерживали сам принцип советской власти, считая её более близкой народу и крепко связанной с ним.

Лидер партии левых эсеров Спиридонова М.А., 1917 г.

26 ноября (8 декабря) 1917 г. открылся последний IV съезд партии эсеров. Де­легаты определённо высказались за борьбу с большевиками под лозунгом «Вся власть Учредительному собранию!» На съезде левые эсеры были исключены из партии. 19 (30) ноября начал работу первый съезд новой партии – ле­вых эсеров. Три недели спустя левые эсеры согласились войти в Советское правительство и получили в нём почти половину порт­фелей (в том числе такие важные, как наркоматы земледелия, юстиции). Два этих съезда окончательно оформили состоявший­ся в партии раскол.

И вот в разгар всех этих тяжёлых для эсеров событий они неожиданно узнали о своей… победе. Их лозунги, в том числе главный – о земельном переделе, принесли им успех на выбо­рах в Учредительное собрание 12 ноября. Но эта победа, за которую 16 лет боролась пар­тия, имела теперь какой-то иллюзорный, символический харак­тер. Ведь победила старая, ещё единая партия, в списках которой товарищами оставались А. Керенский и М. Спиридонова…

После победы большевиков эсеры стали восприниматься исключительно как контра, митинг в Москве, июль 1922 г.

Мало кого из эсеров эта победа по-настоящему обнадёжила. Уже в марте 1918 г. левые эсеры разошлись с большевиками по во­просу о подписании Брестского мира. Они (как, впро­чем, и многие большевики во главе Бухариным Н.И.) выступили за «революционную войну» с Германией. Когда Брестский мир всё-таки одобрили, левые эсеры вышли из правительства. Левые эсеры не ограничивались только критикой усло­вий мирного договора, но и настаивали, чтобы каждый Совет (вплоть до местных), каждая воинская часть самостоятельно ре­шили, согласиться ли с его условиями. Большевики же опаса­лись, что подобная постановка вопроса могла спровоцировать новое немецкое наступление, что, естественно, угрожало сущест­вованию советской власти.

Вскоре стало ясно, что Брестский мир больше всего ударил по крестьянам. Лишившись хлебной Украины, власти примени­ли самые суровые меры, чтобы получить зерно у российских кре­стьян. В деревне началась «война за хлеб». Власть в сёлах передали комитетам деревенской бедноты – комбедам. Участники комбедов помогали изымать зерно у своих более зажиточных односельчан.

Всё это вызвало горячий протест левых эсеров, тесно свя­занных с крестьянством. Особенно их возмущало то, что от «за­конных сельских Советов» власть передаётся каким-то «самозва­ным комитетам». Левый эсер Камков Б.Д. (Кац) с негодованием на­звал комбеды «комитетами деревенских лодырей».

Знаменитые эсерки-террористки в Акатуйской тюрьме фотографируются с конвоем. переднем ряду слева – Мария Школьник, за ней справа – Ревекка Фиалка, далее – Мария Спиридонова, фото 1906 г.

Левые эсеры рассчитывали дать бой по вопросу о комбедах и Брестском мире на V съезде Советов, который открывался 4 июля. Но вскоре стало ясно, что левые эсеры останутся на нём в меньшинстве. Хотя они и получили очень много мест – 353, большевикам досталось ещё больше – 773, а другим партиям – всего 28 мест. Так получилось в силу того, что на выборах голос рабочего «весил» в пять раз боль­ше голоса крестьянина, а поддерживали левых эсеров в основном крестьяне.

24 июня ЦК партии левых эсеров принял тайное решение сорвать Брестский мир с помощью покушений на «виднейших представителей германского империализма». 6 июля, в разгар работы съезда Советов, левый эсер Яков Блюмкин исполнил ре­шение своего ЦК: застрелил германского посла графа Виль­гельма Мирбаха. После такого шага возобновление войны каза­лось неизбежным. В сообщении властей в тот же день говори­лось: «Россия теперь по вине негодяев левоэсерства на волосок от войны…»

Из посольства Яков Блюмкин направился в военный отряд чекистов, который возглавлял левый эсер Д. Попов. Здесь, в шта­бе отряда в Трёхсвятительском переулке, собрались члены ЦК левых эсеров. Через несколько часов сюда же прибыл председа­тель ВЧК Дзержинский Ф.Э. Он потребовал немедленно вы­дать ему убийцу германского посла. Конечно, левые эсеры не могли выдать товарища. Они предпочли обезоружить и аресто­вать самого Ф. Дзержинского… Так началось событие, известное как восстание, или мятеж левых эсеров.

Узнав об аресте Дзержинского, большевики взяли под стражу всю левоэсеровскую фракцию съезда Советов – около 350 че­ловек! Их арестовали прямо в зале заседания, в Большом театре. Среди арестованных, ошеломлённых случившимся, царило мрач­ное настроение. Известная террористка Анастасия Биценко, чтобы подбодрить товарищей, запела революционную песню. Но все остальные продолжали подавленно молчать.

Когда Д. Попов узнал, что левоэсеровские делегаты во главе с Марией Спиридоновой арестованы, он решил действовать. «За Марию, – воскликнул он, – снесу пол-Кремля, пол-Лубянки, пол­театра!» Его отряд открыл беспорядочный артиллерийский огонь по Кремлю. Однако немногие снаряды, упавшие на территорию крепости, особого вреда ей не причинили.

Небольшой отряд во главе с левым эсером Василием Лихобадиным захватил здание Главного телеграфа. Оттуда В. Лихобадин разослал по стране несколько телеграмм. В одной из них он предложил «задерживать всякие депеши за подписью Ленина, Троцкого и Свердлова, признавая их вредными для Советской власти вообще и правящей в настоящее время партии левых эсе­ров в частности».

Большевики бросили против левых эсеров красных латыш­ских стрелков. Утром 7 июля латыши заняли телеграф. Из пушек они обстреляли здание штаба Д. Попова в Трёхсвятительском переулке. 17 выпущенных по зданию артиллерийских выстрелов решили исход борьбы: левые эсеры покинули свой штаб. К по­лудню всё было кончено, «мятежники» разоружены.

Июльский мятеж 1918 года имел трагические последствия. Социалисты-революционеры были изгнаны из политики и из государственного аппарата и уже не имели возможности влиять на судьбы страны, российское крестьянство лишилось своих защитников. Позднее, уже при Сталине, всех видных эсеров уничтожили. Поначалу Мария Спиридонова верила, что партию еще можно будет восстановить. Она взяла на себя ответственность за убийство германского посла. Вечером того же дня в Трёхсвятительский переулок приехал Ленин В.И. с Круп­ской Н.К. Они осмотрели здание штаба левых эсеров, разбитое пу­шечным огнём…

Через два дня по решению ВЧК 13 чекистов из отряда Д. По­пова расстреляли как «изменников». Почти всех остальных арес­тованных в тот же день выпустили, а М. Спиридонову освободи­ли спустя пять месяцев, Блюмкина заочно осудили на три года заключения. Интересно, что после разгрома мятежа Попов Д.И. бежал на Украину, служил у Махно. Во время переговоров боль­шевиков с батькой был посредником. Как только отпала необ­ходимость в Махно, ненужным стал и Попов. В ноябре 1920 г. украинское ЧК арестовало и направило его в Москву. Попова расстреляли в мае 1921 г.

Левые эсеры не ограничили свою борь­бу против Германии только убийством графа Вильгельма Мирбаха. На окку­пированной немцами Украине в 1918 г. действовала Боевая организация левых эсеров. Её самым известным террори­стическим актом стало убийство гер­манского генерал-фельдмаршала Гер­мана фон Эйхгорна, командующего оккупационными войсками на Украи­не. Руководила подготовкой покуше­ния террористка Ирина Каховская, родственница декабриста П.Г. Каховского.

Сами левые эсеры позднее утверждали, что никакого восста­ния с их стороны не было, а только самозащита, к которой их вынудили обстоятельства. Так или иначе, июльские события поч­ти уничтожили их партию как значительную политическую силу. Левые эсеры уже никогда не смогли восстановить своё былое влияние.

После раскола партии эсеров и исключения из её рядов левых эсеров, оставшиеся крыло стало называться правыми эсерами. Правые эсеры ещё некоторое время занимались легальной деятельностью, издавали газе­ты и журналы. Так продолжалось примерно до середины 1918 г. Затем обстановка в стране обострилась, стала разгораться Граж­данская война.

В годы Гражданской войны правые эсеры вели вооружённую борьбу против советской власти, участвовали в организации заговоров и мятежей в Ярославле, Рыбинске, Муроме. Руководство эсеров так и не приняло решения о начале ин­дивидуального террора против новых властей. Правда, этот во­прос неоднократно обсуждался руководством партии. Однако несколько рядовых эсеров совершили покушения на видных большевиков. В июне 1918 г. эсеры убили М. Володарского, в ав­густе – М. Урицкого и тяжело ранили В. Ленина, после выступления перед рабочими на заводе Михельсона эсерка Каплан тяжело ранила большевистского вождя двумя отравленными пулями.

После этих покушений власти объявили «красный террор». Среди эсеров прошли массовые аресты. В «Кратком курсе исто­рии ВКП(б)» позднее так рассказывалось об этом: «Эсеры, убив­шие тт. Урицкого и Володарского и произведшие злодейское покушение на жизнь Ленина, за белый террор против боль­шевиков были подвергнуты красному террору и разгромлены во всех сколько-нибудь значительных пунктах центральной России».

Летом 1918 г. члены ЦК партии эсеров перебрались в Сама­ру, а затем в Уфу. Здесь они возглавили вооружённую борьбу с большевиками. Эсеры выступали под лозунгами демократии и защиты Учредительного собрания. Как писал Чернов В.М., они бо­ролись с попытками «против красной диктатуры воздвигнуть белую диктатуру». Проводя политику «третьей силы» (между пролетариатом и буржуазией), в соответствии с теорией Чернова В.М., эсеры хотели сплотить вокруг себя все демократические силы страны, от рабочего до капиталиста.

По воле исторических обстоятельств главным полигоном для реализации эсеровского «тре­тьего пути» стало Поволжье: здесь после Февральского переворота 1917 г. было сильно влияние социалистов-революционеров, занимавших многие ключевые посты во властных структурах. В Самаре после роспуска Учредительного собрания находился ряд его членов. Воспользовавшись захватом чехами Самары и падением власти большевиков в городе, члены тайного Комитета Учредительного собрания (Комуч) объявили о взятии власти в свои руки.

К осени 1918 г. в Самаре находилось уже более 60 членов Учредительного собрания, а власть его распространялась на территорию не только Самарской, но и Уфимской, Саратовской, Симбирской и Казанской губер­ний. Объявив себя продолжателем дела Февральской революции, Комуч стал главным врагом советской власти. Правые эсеры участвовали также в создании Временного сибирского правительства, «Верховного управления Северной области» в Архангельске, Закаспийского временного правительства и др.

Однако очень скоро политика «третьего пути» показала свою полную несостоятельность. Прежде все­го, провалилась надежда на классовый мир. Предприниматели, охотно принимая восстановление своих прав, но вовсе не желали признавать права рабочих, которые отвечали забастовками. Оконча­тельно испортились взаимоотношения Комуча и населения с началом мобилизации в «Народную армию». Враждебно отнеслись к насильственной мобилизации в армию крестьяне. Комитет все чаще был вынужден прибегать к репрессивным мерам.

В условиях острого гражданского проти­востояния «демократическая власть» Комуча на практике ничем не отличалась и от власти «реак­ционных генералов». Программно-идейные установки социалистов-революционеров быстро вошли в разительное противоречие с жизненными реалиями. С первых шагов социально-экономическая политика Комуча носила двойственный и противоречивый характер. Не желая прибегать к дик­таторским методам управления, комитет не смог решить ни финансовый, ни продовольственный, ни другие вопросы. В итоге к осени 1918 г. Комитет членов Учредительного собрания утратил поддержку всех социальных слоев.

Эсеры потерпели поражение. Под их знамёна скоро собралось офицерство, одинаково враждебно на­строенное к любым социалистам. В ноябре 1918 г. в «сибирской столице» Омске произошёл переворот, и к власти пришел адми­рал Колчак А.В. Учредительное собрание, которое пытались воссоздать эсеры, подверглось «второму разгону». Многих депута­тов арестовали, а нескольких человек офицеры даже расстреля­ли на берегу Иртыша: как они говорили, «отправили в респуб­лику Иртыш».

После этих событий эсеры попытались вести борьбу «на два фронта» под лозунгом «Ни Ленин, ни Колчак» (за что их ирони­чески прозвали «нинистами»). Такую позицию, в частности, за­нимали В. Чернов, А. Аргунов, А. Керенский. Другие под давлением обстоятельств склонялись к союзу с большевиками против А. Колчака. Большевики также как будто проявили готовность пойти навстречу эсерам. 27 февраля 1919 г. ВЦИК постановил «предоставить правым социалистам-револю­ционерам право участия в советской работе». Это означало, что партия может вести легальную деятельность.

В Москве вновь начала выходить эсеровская газета «Дело народа». Однако на легальном положении партия находилась недолго. После двух недель «весны» среди эсеров, вышедших из подполья, прокати­лась волна арестов… Однако не все эсеровские группы на советской территории попали под запрет. Например, продолжали действовать эсеры-максималисты, украинские эсеры-борьбисты. Левые эсеры до 1922 г. выпускали в Москве журнал «Знамя», эсеры-максима­листы – журнал «Максималист».

Эсеры вновь смогли встать во главе внутренней контрреволюции, выступив под лозунгом «Советы без коммунистов» организаторами Кронштадтского антисоветского мятежа 1921 г., мятежа в Тамбовской губернии в 1920-1921 (антоновщины), Западносибирского мятежа 1921 г. После подавления Кронштадтского восстания, Ленин, опасаясь оппозиции, призвал отправ­лять эсеров за границу или «бережливо держать их в тюрьме». По­литика властей по отношению к ним стала гораздо более суровой. В мае 1921 г. эсеры ещё могли выступать на Всероссийском съезде профсоюзов. Но под влиянием арестов деятельность сохранив­шихся эсеровских групп постепенно затухала.

Летом 1922 г. в Москве в Доме союзов состоялся знамени­тый «процесс эсеров». В числе подсудимых находились видные эсеровские вожди – А. Гоц, Е. Тимофеев и др. Суд вынес им смерт­ные приговоры, два года спустя смягчённые до тюремного заклю­чения и ссылки. После процесса 1922 г. деятельность эсеров в Советской стра­не окончательно перешла в подполье…

В 1936-1937 гг. прошли массовые аресты среди оставав­шихся на свободе бывших эсеров и левых эсеров. Арестовывали их и в местах ссылки. К началу 40-х годов погибли почти все быв­шие вожди этих партий. Например, А. Гоц скончался в лагере под Красноярском в августе 1940 г. В 1937 году была арестована и приговорена к 25 годам тюремного заключения Спиридонова М.А. Ли­квидирована в тюрьме в 1941 г. при оставлении Красной Армией Орла.

Из биографии Марии Спиридоновой

Марию Александровну Спиридонову в 1917 году называли самой популярной и влиятельной женщиной в России. Начиная с того январского дореволюционного дня 1906 г., когда Мария Спиридонова выстрелила в царского чиновника, и до 11 сентября 1941 г., когда ее расстреляет комендант Орловского областного управления Наркомата внутренних дел, она проведет на свободе всего два года. Практически всю взрослую жизнь ей было суждено оставаться за решеткой. Менялись режимы, вожди и тюремщики, но власть предпочитала держать ее в камере.

16 января 1906 года в город Борисоглебск в сопровождении большой охраны прибыл советник Тамбовского губернского управления Гавриил Николаевич Луженовский. Он исполнял особое поручение тамбовского губернатора – с помощью казаков беспощадно усмирял крестьянские бунты. Луженовский знал, что революционеры охотятся за ним, поэтому вышел из поезда в окружении казаков и полиции. Они оградили его со всех сторон, но не обратили внимания на юную девушку. Это была гимназистка седьмого класса дворянка Мария Спиридонова, член тамбовской эсеровской боевой дружины. Она успела четыре раза выстрелить в Луженовского, прежде чем его охрана схватила ее.

«Обалделая охрана опомнилась, – писала партийцам Спиридонова, – вся платформа наполнилась казаками, раздались крики: “бей”, “руби”, “стреляй!” Когда я увидела сверкающие шашки, я решила, что тут пришел мой конец, и решила не даваться им живой в руки. Поднесла револьвер к виску, но оглушенная ударами, я упала на платформу. Потом за ногу потащили вниз по лестнице. Голова билась о ступеньки…»

Ее отвезли в местное полицейское управление, где началось следствие: «Пришел помощник пристава Жданов и казачий офицер Абрамов. Они велели раздеть меня донага и не велели топить мерзлую и без того камеру. Раздетую, страшно ругаясь, били нагайками. Один глаз у меня ничего не видел, и правая часть лица была страшно разбита. Они нажимали на нее и спрашивали:
– Больно? Ну, скажи, кто твои товарищи?»

Самое страшное ее ждало в вагоне ночного поезда, которым ее срочно отправили в Тамбов, в жандармское управление: «Холодно, темно. Грубая брань Абрамова висела в воздухе. Чувствуется дыхание смерти. Даже казакам жутко. Брежу: воды — воды нет. Офицер увел меня в купе. Он пьян, руки обнимают меня, расстегивают, пьяные губы шепчут гадко: “Какая атласная грудь, какое изящное тело…”». Когда об этом стало известно, эсеры отомстили насильникам.

Начальнику Тамбовского губернского жандармского управления полковнику Семенову доложили, что «около 12 часов ночи в городе Борисоглебске при выходе из квартиры девиц Ефимовых тремя выстрелами из револьвера убит подъесаул 21-й Донской сотни Петр Федорович Абрамов. Убийца не обнаружен». Казнили и второго мучителя – бывшего помощника пристава 2-й части полиции Тамбова Тихона Саввича Жданова. Спасая свою жизнь, он хотел уехать из города, да не успел.

Симпатии многих были на стороне Спиридоновой. Даже часовые, охранявшие камеру, тайно носили её письма сестре. Та передавала их в газеты. О Спиридоновой узнала вся страна. Многие ей сочувствовали. Накануне суда Спиридонова писала: «11 марта суд и смерть. Осталось прожить несколько дней. Настроение у меня бодрое, спокойное и даже веселое, чувствую себя счастливой умереть за святое дело народного освобождения. Прощайте, дорогие друзья, желаю жить в счастливой, освобожденной вашими руками, руками рабочих и крестьян, стране. Крепко жму ваши руки».

На суде она объяснила причины, по которым стреляла в Луженовского. Партия социалистов-революционеров считала своим долгом вступиться за крестьян, которых усмиряли нагайками, пороли и вешали. Мария Спиридонова сама вызвалась остановить одного из палачей. Первым эсеры убили тамбовского вице-губернатора Николая Евгеньевича Богдановича. Потом Спиридонова застрелила Луженовского. И, наконец, эсеры достали и самого губернатора – Владимира Федоровича фон дер Лауница, который за проявленную им жестокость уже получил повышение и был переведен в столицу.

«Я взялась за выполнение приговора, – объясняла судьям Спиридонова, – потому что сердце рвалось от боли, стыдно и тяжко было жить, слыша, что происходит в деревнях после Луженовского, который был воплощением зла, произвола, насилия. А когда мне пришлось встретиться с мужиками, сошедшими с ума от истязаний, когда я увидела безумную старуху-мать, у которой пятнадцатилетняя красавица-дочь бросилась в прорубь после казацких “ласк”, то никакая перспектива страшнейших мучений не могла бы остановить меня от выполнения задуманного».

Спиридонову приговорили к смертной казни через повешение, но потом заменили казнь бессрочной каторгой. У нее открылось кровохарканье, как тогда говорили. Врачи составили заключение, что она нуждается в лечении, но ее отправили на Нерчинскую каторгу. Когда Спиридонову везли по этапу, ее встречали толпы. На одной станции монашка поднесла ей букет с запиской: «Страдалице-пташке от монашек».

«Заброшенная вглубь Забайкалья, отданная на полный произвол обиженной богом и людьми военщины, Нерчинская каторга, кажется, самая древняя из русских каторг, – вспоминала Спиридонова. – Каждое бревно в тюремной постройке, облипшее заразой, грязью, клоповником и брызгами крови от розог, свидетельствовало о безмерном страдании человека. Иссеченный розгами, приходя к фельдшеру с просьбой полечить страшно загноившуюся от врезавшихся колючек спину, получал в ответ: “Не для того пороли”. Политические заключенные от отчаяния принимали яд или разбивали себе голову об стену».

Спиридонова провела на каторге 11 лет. Ее освободила Февральская революция. У нее неожиданно открылись ораторские и организаторские способности. Когда она выступала, в ее словах звучали истерические нотки. Но в революцию такой накал страстей казался естественным…

***

В начале 1919 года Спиридонову новь арестовали. Ее дело разбирал Московский революционный трибунал. Процесс открылся 24 февраля и продолжался один день. Свидетелем обвинения выступал Николай Иванович Бухарин. Ни защитника, ни свидетелей защиты на заседание не пригласили. Бухарин говорил о «погромном, антисоветском характере» выступлений Спиридоновой, объясняя их чрезвычайной неуравновешенностью ее психической структуры. Сама Спиридонова – честный человек, но она считает советскую власть и большевиков самым страшным злом в мире и ее речи опасны, потому что «недовольный элемент впитывает ее речи как губка». Трибунал признал Спиридонову виновной в клевете на советскую власть, дискредитации власти. Мария Александровна опять оказалась за решёткой.

В конце марта 1919 г. ЦК партии левых эсеров принял решение организовать Спиридоновой побег. 2 апреля один из сотрудников ВЧК, молодой крестьянский парень, вывел ее из кремлевской тюрьмы. Она стала жить в Москве под чужой фамилией, но чекисты ее нашли и арестовали. Спиридонову поместили в психиатрическую больницу с диагнозом: истерический психоз, состояние тяжелое, угрожающее жизни. Нет сомнения, что психика ее пострадала и она, несомненно, нуждалась во врачебной помощи. Но чекисты лечили ее своими методами. Эсеры были фактически поставлены вне закона: их судьбу решали закрытые инструкции госбезопасности.

В 1921 г. Спиридонову отпустили под поручительство группы левых эсеров, отказавшихся от борьбы с советской властью. «Под честное слово» для ухода за больной Спиридоновой освободили Александру Адольфовну Измайлович. Больше со Спиридоновой они не расставались и вместе прошли свой путь… Она вышла замуж за товарища по партии Илью Андреевича Майорова, разработавшего эсеровский закон о земле. Родила сына. В 1930 году ей разрешили пройти курс лечения в Ялтинском туберкулезном санатории под присмотром местного отдела ОГПУ.

Но с каждым годом положение Спиридоновой ухудшалось. Ее выслали в Самарканд. Оттуда вместе с мужем перевели в Башкирию. Она работала экономистом в кредитно-плановом отделе Башкирской конторы Госбанка. И, наконец, последний арест – в феврале 1937 года. Тяжело больной женщине предъявили нелепое обвинение в подготовке терактов против руководителей Советской Башкирии. Приговор вынесли стандартный – 25 лет. Держали ее в Орловской тюрьме. Здесь провели остаток жизни многие лидеры эсеров, причем в неизмеримо худших условиях, чем те, что существовали в царских тюрьмах.

В ноябре 1937 года Мария Александровна Спиридонова отправила большое письмо своим мучителям. Она напоминала о том, что в царское время ее личное достоинство не задевалось. В первые годы советской власти старые большевики, включая Ленина, щадили ее, принимали меры, чтобы над ней, по крайней мере, не измывались.

Эсеры особенно болезненно воспринимали покушение на их личное достоинство. В царских тюрьмах многие совершали самоубийство в знак протеста против оскорблений. А что касается Спиридоновой, то страшная ночь в поезде не прошла бесследно. В революционные годы, пока была на свободе, Спиридонова не расставалась с браунингом, готовая пустить его в ход. Как-то призналась:
— Не могу допустить, чтобы кто-то на меня замахивался.

Она не выносила не только прямого насилия над собой, но и даже грубого прикосновения к своему телу. Однако же в сталинских застенках Марию Спиридонову сознательно унижали. «Бывали дни, когда меня обыскивали по десять раз в день, – писала она. – Обыскивали, когда я шла на оправку и с оправки, на прогулку и с прогулки, на допрос и с допроса. Ни разу ничего не находили на мне, да и не для этого обыскивали. Чтобы избавиться от щупанья, которое практиковалось одной надзирательницей и приводило меня в бешенство, я орала во все горло, вырывалась и сопротивлялась, а надзиратель зажимал мне потной рукой рот, другой притискивал к надзирательнице, которая щупала меня и мои трусы; чтобы избавиться от этого безобразия и ряда других, мне пришлось голодать, так как иначе просто не представлялось возможности какого-либо самого жалкого существования. От этой голодовки я чуть не умерла…»

Жалобы были бесполезны. Никто не собирался их выслушивать. Она была врагом, подлежащим уничтожению…