Летчик Иван Федоров

Правда и ложь лётчика Фёдорова

ФЁДОРОВ награжден многими орденами и медалями… (фото topwar.ru)

Большую часть своих подвигов летчик-ас попросту выдумал

В канун Дня защитника Отечества на 96-м году жизни скончался Герой Советского Союза Иван Евграфович ФЕДОРОВ. Жизнь летчика достойна авантюрного романа. А он сам может поспорить с бароном Мюнхгаузеном.

Первого своего «немца» Иван Федоров завалил в небе Испании 17 июня 1937 года. По его словам, в период гражданской войны он сбил 24 самолета, причем два таранил.

— Испанцы называли меня Диабло Рохо (Красный Дьявол. — П. С.), а Долорес Ибаррури подарила трехэтажную виллу, — вспоминает о своих подвигах Иван Евграфович.

А всего на боевом счету аса в разных сражениях 134 машины врага. Иногда Федоров «повышал градус» до 148 самолетов. С такими показателями впору поспорить с двумя главными нашими воздушными снайперами трижды Героями Советского Союза Кожедубом и Покрышкиным. Вот только слова фронтовика сильно расходятся с официальными данными. Скажем, генерал Борис Смирнов и старший военный советник по авиации Яков Смушкевич (легендарный генерал Дуглас), командовавший в Испании нашими летчиками, о Федорове даже не упоминают.

…но их ему казалось мало (фото sammler.ru)

Всех сбивал дважды

Нет доверия и версии летчика, почему за военные подвиги он не получил Звезду Героя. Якобы во время банкета в Кремле по случаю вручения награды он затеял драку и представление на награждение было отозвано. Вот как было на самом деле.

— Имея личную нескромность и пристрастие к правительственным наградам, не удовлетворяясь уже полученными двумя орденами, тов. Федоров стал на путь вымогательства и очковтирательства, приписывая себе несуществующие боевые заслуги… В результате настоятельных требований полковника Федорова командиром 6 ИАК был представлен наградной лист на присвоение звания Героя Советского Союза полковнику Федорову. При рассмотрении наградного материала в январе 1944 года в представлении мною было отказано… Изучая справки о сбитых самолетах противника, я выяснил, что полковник Федоров проявил исключительную нечестность и очковтирательство, приписав себе дважды одни и те же самолеты, — указано в официальном документе за подписью командующего 16 ВА генерал-лейтенанта С. И. Руденко.

По словам известного летчика-испытателя Марка Галлая, не один год знавшего Ивана Евграфовича, он имел славу неистощимого фантазера. С этой оценкой согласен и генерал-лейтенант Степан Микоян.

За рекорд скорости на Ла-168 Иван Евграфович получил Звезду Героя

Так что же, Иван Федоров — вовсе даже не герой, а стопроцентный врун и мистификатор? Нет, летчик действительно воевал, фашистов сбивал, причем командовал не кем-нибудь, а штрафниками, не раз был ранен. И Героя Советского Союза получил честно. Правда, не за подвиги на фронтах. Уже в мирном 1948 году высшей награды Родины он был удостоен за испытания новой техники — первым на истребителе Ла-168 достиг скорости 1000 км/ч.

Только факт

* Первым самолетом, который сбил в начале Великой Отечественной войны трижды Герой Советсвого Союза Александр Покрышкин, стал… советский легкий бомбардировщик Су-2. Ас совершил роковую ошибку.

* В 1945 году легендарный летчик Иван Кожедуб, на счету которого было уже 62 фашистских стервятника, сбил два американских «мустанга». Союзники по ошибке атаковали нашего аса.

Фашисты потеряли с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года 91 303 самолёта

Супер ас Иван Фёдоров -правда или вымысел????

Еще в 50-е годы в авиационном полку, базировавшемся близ Севастополя на аэродроме Бельбек, я от старых летчиков-фронтовиков услышал, что, помимо прославленных асов второй мировой войны — Александра Покрышкина и Ивана Кожедуба, сбивших, как известно, наибольшее количество самолетов противника, есть и другой ас — Иван Федоров, который уничтожил лично 49 и в группе 47 самолетов противника и о котором официальная пресса молчит по каким-то особым причинам.
У меня, как у летчика-профессионала, возникли недоуменные вопросы: если Звезду Героя вручали за 12-16 сбитых самолетов противника, то Федоров был достоин двух, а то и всех трех золотых звезд. Однако, по данным авиационной энциклопедии, к первому высокому званию Героя он был представлен только в 1948 году и то за испытания новой авиатехники.
С годами мне удалось собрать некоторые документы, изучить личное дело Федорова. Удалось, наконец, встретиться и с самим прославленным летчиком.
Весной 1941 года, по соглашению с Риббентропом, на паритетных началах был произведен обмен военными летчиками-испытателями для укрепления взаимного доверия между Сталиным и Гитлером.
Немцы предложили Москве прислать своих летчиков-испытателей и облетать любой их новейший самолет, вплоть до самых секретных образцов. Немецкие военные летчики-испытатели также должны были облетать новые советские самолеты.
И это происходило в то время, когда советская разведка была осведомлена, что еще в октябре 1940 года по приказу шефа нацистской разведки Вальтера Шелленберга создано специальное подразделение, руководимое подполковником Теодором Ровелем, главной обязанностью которого было добывание секретных сведений о советской авиации.
К тому же военный атташе немецких ВВС в Москве полковник Генрих Ашснбреннер, прекрасно владевший русским языком (в 30-е годы он обучался полетам на военных самолетах в СССР), в последнее время настойчиво искал встреч с высокопоставленными военачальниками и уверял их, что для дружбы и доверия необходим постоянный обмен новинками авиатехники.
Он даже предлагал свою помощь в покупке для СССР новейших секретных истребителей фирмы Вилли Мессершмитта (такая сделка действительно была осуществлена за несколько месяцев до начала войны. Было приобретено три десятка самолетов двенадцати разных типов.)

Как известно, по Версальскому договору Германия не могла иметь военную авиацию. Однако Сталин, желая ослабить Запад, помог немцам восстановить военный потенциал, и особенно в авиации. На него произвел впечатление стремительный взлет Гитлера. Кроме того, Сталин обожал секретные договоры…
Тогда, в 1939 году в Москву приезжали министр иностранных дел Риббентроп, генералы Эрнст Кестринг и Курт Гаммерштейн-Экворт. Все трое прекрасно говорили по-русски. И переговоры шли почти без переводчиков, что очень понравилось Сталину.
Теперь становится понятной командировка наших летчиков-испытателей в Берлин. Иван Евграфович помнит эту необычную командировку очень хорошо.
— Перед Великой Отечественной войной, — рассказывал он, — несколько немецких военных летчиков более трех месяцев изучали, а затем облетывали нашу авиатехнику, главным образом истребители.
Истребитель И-16 для них оказался не простым и четверо побились… (цифра неточная и подтвердить ее не удалось — Л. В.).
Наш визит был ответным. Разрешили поехать в Германию только четверым: мне, Стефановскому, Супруну и Викторову. И мы, прибыв в Берлин, в темпе испытали все, что нам было предложено немецкой стороной: самолеты Мессершмитта, Хейнкеля, Юн-керса, Дорнье…
На прощальном банкете Адольф Гитлер вручил нам награды. Я получил железный крест…
За банкетным столом я сидел почти рядом с Гитлером и пару раз попытался с ним заговорить. Но не тут-то было! Гитлер сразу дал понять, что я не подхожу по рангу для разговоров с ним и отослал меня к Герингу.
Федорова не покидала уверенность: немцы отлично осведомлены, что он воевал против их «кондора» в Испании и что Гитлер готовит войну против СССР.
Тут надо вернуться к испанским событиям, точнее, к окончанию гражданской войны в Испании. У Ивана Евграфовича сохранились записи только за 7 месяцев боев в Испании, что составило 131 вылет, 160 часов 40 минут.
Когда война в Испании закончилась, летчики-истребители Анатолий Серов, Михаил Якушин, Николай Остряков и еще несколько человек были представлены к званию Героя Советского Союза (без опубликования Указа Верховного Совета СССР), был представлен к этому высокому званию и Федоров, но Золотую Звезду Героя ему не суждено было получить.
Во время банкета, уже в Москве, на котором присутствовало более 150 человек (летчики, пехотинцы, артиллеристы и моряки) — в основном молодые командиры, — после окончания застолья по какому-то незначительному поводу возникла драка…
Иван Федоров особого участия в ней не принимал, но приставленному к нему органами самонадеянному и нагловатому нквдэшнику, разозлившись, нанес короткий удар правой. На второй день тот, не приходя в сознание, скончался.
После этого печального события Федорова и еще несколько пилотов вызвал начальник Генерального штаба по авиации генерал-лейтенант Я. Смушкевич и сказал: «Воевали геройски и все насмарку!» Обложил матом и добавил, что представление на звание Героя на Федорова возвращено. А оставшись с ним наедине, предупредил, что НКВД завело на него особую папку… Эта папка и сыграла в судьбе Ивана Евграфовича печальную роль: его надолго «задвинули» в своеобразную политическую тень, а славу засекретили наглухо…
Вернувшись из Германии, Федоров не успел сдать свой загранпаспорт, когда поступил приказ Наркомата обороны — отбыть в новую командировку, на сей раз в Китай, в город Кульджа (близ Урумчи).
Там при содействии СССР был построен авиазавод по сборке самолетов И-15 и И-16, на котором работало много советских специалистов. Федорова назначили начальником летно-испытательной станции и одновременно летчиком-испытателем и сдатчиком.
Согласно дальнейшим записям в личном деле Ивана Федорова, после Китая, в городе Горьком он продолжил работу по испытанию самолетов Лавочкина и Поликарпова. И вот здесь, в силу своего необузданного характера, он вновь совершил весьма рискованный поступок, едва не стоивший ему головы.
Вот как Иван Евграфович рассказывал об этом:
— В июне 1942 года я сознательно пошел на нарушение, думал, что после этого меня направят на фронт. До этого сколько ни просился, меня не пускали. Улетел самым скандальным образом.
На опытной машине ЛаГГ-3 сделал три мертвых петли под мост над Окой. Выходя из-под моста, делаю петлю — и вновь под мост. Такого трюка никто еще не делал. Потом вижу — по мне охрана моста открыла огонь, видимо, решив, что могу мост разрушить…
Сначала хотел было вернуться и сесть, уже выпустил шасси, потом передумал: был уверен, что отлетался. Убираю шасси, делаю вдоль полосы на малой высоте замедленную бочку и по радио передаю: «Ждите по окончании войны при условии, если уцелею».
Долетел до Монино без карты, 419 км. Там моросил дождь. Совершил посадку. Никто не встречает. Вижу — в стороне стоят два бомбардировщика и около них заправщик. Подрулил к нему вплотную. Вылез из кабины. Шофер заправщика уставился на меня. Кричу ему:
— Эй, побыстрее заправь, срочно лететь надо!
— А вы коменданта аэродрома видели?
— А где он?
Он показывает в другой конец аэродрома. Я соображаю, что делать дальше.
— Ты в Бога веруешь? — спрашиваю и достаю свой пистолет (патронов в нем не было), — считаю до трех!
Тот оторопел.
— А расписку дашь?
— Дам расписку. Заправляй!
Я запрыгнул на крыло и сам стал заправлять через горловину… Смотрю, по мокрой траве катит «форд», в нем голубые фуражки. Ну, думаю, это по мою душу. Быстренько закрыл горловину бака и кричу:
— Давай, распишусь.
А он тянет время, не торопится и тоже посматривает на «форд». Я все же расписался. Мотор еще не остыл и запустился сразу. Развернулся, обдал подъехавших струей от винта и взлетел…
Прилетаю в Клин. На берегу реки белеет церковь. Шарю по воздуху глазами, чтобы не атаковали ненароком. Это был аэродром третьей воздушной армии. Несколько минут кряду выделывал фигуры высшего пилотажа, резвился, чтобы привлечь внимание высокого начальства. И действительно, привлек внимание самого Михаила Михайловича Громова, который в это время в своем штабе проводил совещание и все видел из окна.
Когда я сел, зарулил и выключил двигатель, увидел, что ко мне едут легковые машины.
Первым вышел Громов из «кадиллака» (подарок президента США после перелета через Северный полюс в Америку), за ним его замести гели и среди них Юмашев, Вахмистров, Байдуков. Громов стройный, высокий, сдержанный, а я предстал перед ним в китайской кожаной куртке, на голове берет испанский, штиблеты немецкие и пистолет «ТТ» без патронов в кобуре. Волнуюсь, конечно…

Обратился к Громову со словами: «Товарищ командующий, разрешите доложить… — и далее объяснил, как умел, свой перелет к нему. Громов с интересом меня разглядывает. Помолчал. Затем пригласил в машину со словами: «Ну-тис. будем разбираться, посты ВНОС уже о вас сообщили…»
Я подтвердил, что у Вознесенска зенитки открыли по мне огонь, но не попали, а у Ногинска пара Миг-3 атаковала, но нерешительно, «по-школьному», и я от них без труда ушел…
Так, благодаря Громову, я остался у него в 3-й воздушной армии и стал воевать на Калининском фронте…
Между тем руководство Горьковского завода объявило Федорова дезертиром и потребовало вернуть с фронта. Он послал им телеграмму: «Не затем удирал, чтобы к вам вернуться. Если виноват, отдайте под трибунал».
На душе было тревожно, но Громов успокоил: «Если бы ты с фронта удрал, тогда судили бы, а ты же на фронт». Действительно, дело закрыли, но жене, Анне, оставшейся в Горьком (между прочим, тоже летчице), пришлось туго. У Громова попросил разрешения слетать за нею на двухместном самолете Як-7. Потом с ней воевали вместе…
Громов очень быстро убедился, что Иван Федоров отличный воздушный ас. Уже через несколько дней он, поднявшись в воздух на опытном ЛаГГ-3, сбил пару «юнкерсов», причем весь экипаж, спустившийся на парашютах, был взят в плен. Громов откликнулся телеграммой: «Первый раз видел из КП, как ЛаГГ сбивал немца».
За полтора месяца Федоровым было сбито 18 самолетов противника! Общий счет составил 42 победы, но представления на звание Героя не давали. Вместо этого — 6 орденов Отечественной пойми с короткими интервалами. Согласно личному делу, его летная карьера резко пошла в гору.
Приказом Главкома за № 067 от 23 октября 1942 года он назначается командиром 157 ИАП. в апреле 1943 года — командиром 273 авиадивизии, а затем старшим инспектором-летчиком управления третьей воздушной армии у Громова.
Его жена, Анна Артемьевна Федорова, которую он сам когда-то учил летать, сбила 3 немецких самолета, — но в 1943 году сама оказалась сбитой. Раненая в ногу, она приземлилась на парашюте, спаслась, но потом долгие годы мучалась по больницам.
Даже будучи в должности командира авиадивизии, Федоров был «летающим начальником», что было редкостью на фронте. При такой должности ему было неловко всякий раз доказывать свои победы в воздухе.
Учеников у него было достаточно, из них четверо стали Героями Советского Союза. Их имена мелькали на страницах «Красной звезды», но фамилия Федорова не упоминалась. Секретное распоряжение СМЕРШа о запрете публикации в открытой печати его имени действовало.
В личном деле Ивана Евграфовича в графе «Прохождение службы в Вооруженных силах» записано, что он назначен командиром группы штрафников. Это очень интересный факт фронтовой биографии Федорова, ибо ни в «Истории Великой Отечественной войны», ни в трудах военных историков о летчиках-штрафниках нет ни слова!
— Это было идеей самого товарища Сталина, — рассказывает Иван Евграфович, — такого еще не было ни в одной стране. Это была первая и последняя группа «летчиков-сорвиголов», просуществовавшая на фронте несколько месяцев, 64 проштрафившихся летчика, осужденных трибуналом, должны были кровью искупить свою вину в воздушных боях, воевать до первого ранения…
Когда пришел секретный приказ Сталина, Громов вызвал Боровых, Зайцева (впоследствии они стали дважды Героями). Онуфриенко (тоже Герой) и предложил принять командование. Все отказались, сказав: «Если прикажете — исполним, а так ни за что! Штрафники люди отчаянные, от них одни неприятности…» Тогда я встал и говорю: «Михаил Михайлович, разрешите мне…» Так я стал командиром группы летчиков-штрафников, вошедших в 3-ю воздушную армию…
Летчиков-штрафников одели как простых красноармейцев и присвоили всем без исключения звание «рядовой». Полномочия мне дали большие: за малейшую попытку неповиновения расстреливать на месте. Я, слава Богу, этим правом не воспользовался ни разу.
Помню, командующий фронтом Иван Степанович Конев поставил перед Громовым задачу прикрыть с воздуха истребителями участок фронта в виде выступа, или «аппендикса», километров 18.
Видимо, немецкое командование решило там создать плацдарм. (В истории Великой Отечественной эта операция получила название Ржевско-Сычевской — Л. В.). Приказ Конева был такой: «Если хоть одна бомба упадет на своих пехотинцев, приеду — отдам под трибунал…»
Составили очередность и стали летать «шестерками», барражируя над этим чертовым «аппендиксом». Была облачность. Летали так: группа прилетает, когда у нее кончается горючее, ее сменяет другая…
Вдруг звонит мне Громов:
— Кто у тебя летал в 9 часов утра?
— Ломейкин, Гришин… (мой друг).
Они только что сели.
— Всю «шестерку» Конев приказал расстрелять и в 14.00 доложить об исполнении. Наши войска не были прикрыты с воздуха…
Я так думаю, что, возможно, из-за облачности пехотинцы не увидели наших истребителей. Дело принимало дурной оборот. И я говорю:
— С кем же воевать будем, если своих же под расстрел? Они четыре дня назад сбили 11 самолетов. Я против этого, тем более, что летчики не виноваты…
Скоро на аэродром приезжает сам Иван Степанович Конев на трофейном «опель-адмирале». Кроме него, в машине еще какой-то подполковник. Конев злой, настроен на скорую расправу (его самого недавно спас от снятия Сталиным Георгий Жуков), кричит мне: «Знаешь, кто ты такой?» Отвечаю: «Знаю — сталинский сокол». Конев опять: «Знаешь, кто ты такой?» Приехавший с ним подполковник торопится сорвать с меня ордена, У меня «маузер» с 25 патронами. Думаю: «Кажись, приходит время застрелиться…»
Между тем Конев приказал выделить взвод автоматчиков («расстрельная команда»). Поодаль уже вырыты могилы, не в длину, а в глубину, чтоб предатель или штрафник лежал в земле согнувшись в три погибели. Ритуал такой казни был хорошо отработан СМЕРШем.
Несмотря на такую нервную обстановку, я, стараясь быть спокойным, в кратком докладе все же убедил Конева, что тщательная проверка показала, что летчики район прикрывали, прикрывали за облаками и в расчетное время, и что их с земли или блиндажа могли не увидеть… Страха я тогда не испытывал. Конев посверкал глазами, успокоился и сказал: «В первый раз отменяю свое решение».
Мои штрафники за все время боев в воздухе сбили около 400 самолетов, не считая сожженных на земле, но эти победы им не засчитывали. Фотоконтроля тогда не велось… Так и воевали «за общую победу». Сбитые штрафниками самолеты в штабе «раскладывали» по другим полкам, что было в порядке вещей, или вообще не засчитывали. Вот и получалось: «Каков пошел, таков и воротился».

Удалось разыскать некоторые данные о боевых действиях 157 авиаполка, куда входила группа летчиков-штрафников из 256 авиадивизии, которой командовал Федоров. Из них следовало, что в период Ржевско-Сычевской операции «добрая слава шла об этом полке, на счету которого было 130 самолетов противника, а по дивизии 380». Так говорят документы.
В разгар боев за Ржев и Сычевку немецкое командование перебросило до 12 дивизий и усилило группу армии «Центр».
— Приходилось делать по нескольку боевых вылетов в день, — вспоминает Иван Евграфович. — Потерял четырех ведомых, в том числе своего друга Анатолия Томильченко. Отличный был летчик, Я получил ранения в руку и ногу (при таране), к счастью, довольно легкие (это зафиксировано в личном деле — Л. В.). Получил ранение и в лицо — покрепче, осколок изуродовал нос.
Выковыривал его сам перед зеркалом. Больно было — терпел… Не разговаривал и не ел несколько дней. Лицо, конечно, стало изрядно попорченное.
Когда Калинин вручал очередную награду в Кремле, спросил: «Вопросы есть?» Я говорю ему: «Михаил Иванович, хорошо бы до того, как родители меня увидят, нос в порядок привести…»
Оперировали в Кремлевской больнице. Нос стал похожим на картошку. Раньше был лучше…
Очень интересно рассказывал Иван Евграфович о своих полетах ведущим «девятки» на «свободную охоту», более похожую на воздушную дуэль.
Это совершенно особый вид воздушного боя, который придумали немецкие асы, обладавшие прекрасной выучкой, опытом и отличной техникой пилотирования.
Об асах и асах-дуэлянтах официальные источники также умалчивают, а они были… Например, немецкий ас Рудольф Мюллер. Советский ас Евгений Савицкий также совершил несколько полетов на дуэль под Ростовом (потом ему запретили).
Борис Веселовский, Александр Покрышкин и многие другие летчики летали на «свободную охоту» за линию фронта.
Федоров вспоминал нашего летчика-истребителя, полковника В. Н. Вальцефера (был начальником кафедры в Ейском ВВАУЛ), о его дуэли в воздухе с немецким асом обер-фельдфебелем Мюллером, которая состоялась в небе Заполярья в 1943 году.
Мюллер прилетел на аэродром Ваенга на новеньком «мессершмитте» Ме-109 С-2 (имевшим улучшенные летные характеристики по сравнению с Ме-109 Е) и сбросил вымпел с запиской, что один самолет может подняться в воздух для честного поединка… И подписался: Рудольф Мюллер.
В воздух на английском истребителе «харрикейн» поднялся Вальцефер, тогда еще старший лейтенант. Он опасался, что Мюллер подстрелит его еще на взлете. Но тот, снизившись над взлетной полосой, пристроился и «вежливо» ждал, когда его русский противник уберет шасси, после чего с увеличением скорости вышел вперед и восходящей спиралью стал набирать высоту.
Молодой летчик просто обрадовался такой удаче, он сразу оказался в хвосте аса, в очень выгодной позиции. Следуя друг за другом, правой восходящей спиралью, Вальцефер попытался взять упреждение и открыть заградительный огонь, но не тут-то было!
Его самолет сразу стал дрожать, грозя сорваться в штопор. И тогда только он понял, что это точно рассчитанный маневр — увлечь его в эту предательскую спираль, на которой невозможно вести прицельный огонь!
Самолеты, как привязанные друг к другу, виток за витком набирали высоту, но мотор на «харрикейне» был слабее (и это тоже входило в расчет Мюллера), он начал терять скорость, а Мюллер продолжал лезть вверх.
Наконец, Вальцефер, потеряв терпение, на короткое время довернул машину, дав очередь по Мюллеру (мимо!), и тут же свалился в штопор.
Ас, внимательно следивший за поведением противника, мгновенно выполнил полупереворот и на выходе из штопора сразил того очередью с минимальной дистанции.
Самолет Вальцефера загорелся… За этим показательным, виртуозным боем люди на земле следили затаив дыхание.
Мюллер, покачав на прощание крыльями, скрылся, а Вальцефер, сбив скольжением пламя, с поврежденным мотором произвел посадку на свой аэродром. Он был ранен в низ живота осколком (остальные застряли в парашюте). К счастью, ранение оказалось легким…
Об этом бое с Мюллером полковник Вальцефер любил рассказывать в назидание молодым летчикам…
Видимо, подражая Рудольфу Мюллеру, на Калининском фронте появился другой немецкий ас. Дважды он вызывал на «воздушную дуэль» и дважды ему удавалось одерживать победу. Об этом Иван Федоров узнал, когда оказался на аэродроме Злобино.
— Я приехал на аэродром Злобино, — рассказывал Иван Евграфович, — от Рокоссовского на мотоцикле. Мне докладывают: так, мол, и так, уже прилетал два раза. Действительно, ас прилетел и в третий раз, пунктуально, на «фокке-вульф-190″… Самолет мне уже приготовили.
Вызов я принял. Сел в самолет — и в воздух. Бой был короткий, всего несколько минут. Аса я завалил, он почему-то показался мне не очень опытным — крылышки, конечно, есть, а перышки еще втыкать надо… От моей очереди у него отвалилось крыло, но он успел выпрыгнуть на парашюте. Жаль, фамилию его не запомнил.
Ивану Федорову кроме Калининского фронта (июль 1942 — апрель 1943), пришлось воевать на Центральном фронте (апрель 1943 — июнь 1944), на 3-м Прибалтийском (июнь-ноябрь 1944) и на 2-м Белорусском (ноябрь 1944 — май 1945).
В 1943 году Федорова наконец представили к званию Героя (на 23 февраля), но Военный совет не утвердил. Более того, приказом от 1 мая 1944 года он сдал дела 213-й авиадивизии и перевелся на должность заместителя командира Краснознаменной 269-й авиадивизии 4-й воздушной армии.
Это было сделано по просьбе самого Федорова:
— Ушел с должности командира дивизии, — говорил он. — Не в моем характере «шлифовать» кресло. Стал замом, чтобы иметь возможность больше летать.
В этот период он сколотил девятку отличных летчиков, в которую вошли Андрей Боровых, Василий Зудилов, Иван Баранов, Василий Зайцев, Григорий Онуфриенко… — впоследствии все стали Героями, а Зайцев и Боровых дважды.
«Девяткой» стали летать за линию фронта на «свободную охоту». Рассказывает Иван Евграфович:
— Меня за эту «охоту» прозвали «анархистом», так как я разрешения не спрашивал и всю ответственность брал на себя.
Благодаря разведке мы хорошо знали расположение немецких аэродромов. Как-то решили лететь ближе к вечеру. Прилетаем. Я с высоты 20 метров бросаю вымпел (банку из-под тушенки с шестерней и куском белой материи). В банке записка по-немецки: «Вызываем на бой по числу прилетевших. Не вздумайте шутить. Если запустите хоть на один двигатель больше — сожжем на земле».

Немцы большей частью условия принимали. Вижу, первый «мессер», второй взлетел, кричу по рации: «Гришка, твой пошел!» — «Есть мой!» — отвечает. Немец шасси убрал — наш уже рядом. Набрали высоту, разошлись — и бой начинается.
Первого собьешь и сразу бросаешься помогать другой паре. Так же действовали и другие. В этом сказывалось преимущество боя девяткой…
Сбил я 21 немецкий самолет, другие по 10 и более, на земле уничтожили около трех десятков, но нам удалось сделать только 16 вылетов, затем на такие полеты пришел запрет…
В июне 1944 года в результате допроса пленного немецкого летчика стало известно, что вблизи фронта появилась группа асов «Мельдерс» из 29 пилотов, которой командовал полковник Берг.
Вот как рассказывал об этом Иван Евграфович:
— На фюзеляжах их машин были нарисованы тузы, короли, валеты — целая колода карт, за что их прозвали «картежниками». Самолет Берга был разукрашен трехглавым драконом, говорили, что на его счету 127 побед.
В паре с Боровых его с трудом удалось сбить вместе с ведомым (на борту был червовый туз).
Через некоторое время мне принесли его шпагу, курительную трубку — Мефистофель с автографом Гитлера и белый маузер из нержавейки.
Наши летчики знали, что многие немецкие асы летали с сувенирами-талисманами (ладанки, медальоны, зверушки разные), ну а у Берга шпага его предка…
Иван Евграфович не раз таранил самолеты противника. Старался ударить по хвосту.
— Удачный таран был в 1942 году, — вспоминал Федоров, — в конце августа, недалеко от деревни Федотове. Летели вдоль железной дороги в паре со штрафником. Смотрю, противоположным курсом строй «юнкерсов». Насчитал 31 бомбардировщик. Их сопровождают и прикрывают 18 «мессеров».
Едва начал строить маневр для атаки, ведомый (фамилии не помню) пошел вниз и меня бросил. На душе сделалось скверно. Я передаю по рации: «Следите за последней работой, чем позорно жить, лучше честно умру!» — и бросился в самую гущу строя бомбардировщиков. С близкой дистанции подряд сбил пять «юнкерсов» и одного таранил…
Точную дату этого боя Иван Евграфович не помнил, но мне удалось отыскать документ от 17 августа 1943 года, подписанный начальником штаба 6-го истребительного авиационного корпуса полковником Н. П. Жильцовым, подтверждающий описание этого боя.
— Вернулся живой, — сказал Иван Евграфович, завершая рассказ об этом бое. — Правда, поранило в ногу, мой самолет стал разваливаться еще в воздухе. Я хоть и не был штрафником, а только их командиром, но некоторое время спустя обнаружил, что начальник штаба Волков мне эти победы не записал. Я знал, что после моего «дезертирства» с завода ко мне все еще присматриваются особисты и сделал вид, что не придаю этому значения. Слава Богу, живой остался…
Наступил 1945 год. Кончилась война. Вскоре пришел приказ Сталина «всех летчиков-испытателей вернуть на свои места». Иван Федоров поехал в Горький к Лавочкину. Тот был рад встрече с ним и сразу предложил интересную работу.
Лев Вяткин

Федоров Иван Евграфович

Советский летчик. Герой Советского Союза. Полковник.

Иван Федоров родился 23 февраля 1914 года в городе Харьков, Украина. С 1918 года, мальчик проживал в городе Луганск. После смерти родителей, в период с 1921 по 1927 год беспризорничал. В 1928 году, под опекой государства окончил 5 классов школы, а в 1930 году, завершил обучение в вечернем рабфаке при Донецком институте народного образования. С 1931 по 1932 год, завершил курс обучения в школе ФЗУ и окончил 1-й курс Луганского педагогического института.

Трудовую деятельность начал на Луганском паровозостроительном заводе, с должности слесаря — инструментальщика. Затем, работал помощником машиниста и машинистом маневрового паровоза. В 1929 году, без отрыва от производства приступил к занятиям в Луганской школе Осоавиахима, где впоследствии летал на планерах.

В августе 1932 года, Федоров окончил Луганскую военную авиационную школу летчиков. Службу начал с должности младшего летчика. Позднее, занял должность командира звена истребительной авиаэскадрильи. Принимал непосредственное участие в Гражданской войне в Испании, где с мая 1937 по январь 1938 года, являлся летчиком истребительной авиагруппы республиканских ВВС. Совершил более 150 боевых вылетов на истребителе И-16, в воздушных боях сбил 2 самолета противника.

После возвращения на родину, Иван Федоров служил командиром отдельного авиаотряда. Так же, занимал должность помощника командира и командира истребительного авиаполка.

В 1939 году, окончил Липецкие высшие авиационные курсы усовершенствования и продолжил службу в Военно — Воздушных Силах в качестве командира истребительного авиаполка, расположенного в городе Великие Луки.

С мая по октябрь 1940 года, проходил службу в должности летчика — испытателя авиазавода № 21 города Нижний Новгород. Испытывал серийные истребители И-16.

Начиная с ноября 1940 года, опытный пилот находился в командировке в Китае, на построенном советскими специалистами авиазаводе №600, производящем истребители И-16. На вышеуказанном предприятии, Федоров занимал должность начальника летно — испытательной станции, но в мае 1941 года, вследствие катастрофы летчика — испытателя Викторова, покинул вышеупомянутую должность и стался работать на заводе рядовым летчиком.

В феврале 1942 года, Иван Евграфович вернулся на авиазавод № 21, где продолжил испытывать серийные истребители.

Позже, в июле 1942 года, перегоняя самолет ЛаГГ-3 на передовую, самовольно принял решение и остался на Калининском фронте.

С июля по август 1942 года, занимал должность старшего инспектора по технике пилотирования Управления 3-й воздушной армии. С августа по октябрь того же года, являлся командиром группы летчиков — штрафников 3-й воздушной армии. С октября 1942 года, замещал пост командира 157-го истребительного авиационного полка. Принимал активное участие в Ржевско — Сычевской и Ржевско — Вяземской операциях.

В 1943 году, получил дополнительное образование, успешно окончив Курсы начальствующего состава, после чего, занимал различные командные и начальствующие должности.

За время Великой Отечественной Войны, Федоров совершил 118 боевых вылетов на истребителях ЛаГГ-3, Як-1, Як-3, Як-7, Як-9 и Ла-5. В 15 воздушных боях сбил лично 8 и в группе 2 самолета противника.

По окончании войны, с сентября 1945 по сентябрь 1949 года, служил в должности старшего летчика — испытателя ОКБ имени Лавочкина. В числе первых испытал отечественные реактивные истребители. Провел испытания реактивных самолетов Ла-150, Ла-150М, Ла-150Ф, Ла-156, Ла-174ТК и их модификаций, а в 1947 году, поднял в небо и провел испытания первого отечественного самолета со стреловидным крылом Ла-160.

В 1948 году, при испытаниях самолета Ла-168, первым в стране достиг скорости 1.000 км/ч. В мае 1948 года, испытатель покинул аварийный реактивный самолет Ла-174 с парашютом. В конце декабря 1948 года, во время испытаний самолета Ла-176 одним из первых в стране достиг скорости звука в полете со снижением.

За мужество и героизм, проявленные при испытании новой авиационной техники, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 марта 1948 года полковнику Федорову Ивану Евграфовичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Впоследствии, в 1949 году окончил курсы при Школе летчиков — испытателей. Далее, продолжил работу в ОКБ-1 города Дубна, Московская область. С июля 1950 года, занимал должность летчика — испытателя НИИ самолетного оборудования.

С марта 1954 года, полковник Иван Федоров находился в запасе.

После завершения военной карьеры, Иван Евграфович работал в редакции журнала «Международная жизнь». Затем с 1956 по 1960 год, являлся ответственным референтом спецотдела Управления делами Министерства иностранных дел СССР, а в 1960 году, занял должность сотрудника посольства СССР в Тунисе. Позднее, вплоть до 1974 года, работал референтом в Министерстве иностранных дел СССР.

С 1960 года, Федоров Иван Евграфович проживал в городе Москва. Умер 12 февраля 2011 года. Похоронен на Покровском кладбище в селе Алабино Московской области.

1936 • СОВЕТСКИЕ АСЫ • 1953

А Б В Г Д Е Ж-З И К Л М Н О П Р С Т У-Ф-Х Ц-Ч Ш-Щ Э-Ю-Я

Фёдоров Иван Евграфович

13 побед
(11 + 2)

Родился 10 (23) февраля 1914 года в городе Харьков (Украина). С 1918 года жил в городе Луганске (Украина). В 1930 году окончил вечерний рабфак при Донецком институте народного образования, в 1931 году — школу фабрично-заводского ученичества, в 1932 году — 1 курс Луганского педагогического института. Работал на паровозостроительном заводе в Луганске: слесарем-инструментальщиком (в 1929-1930 гг.), помощником машиниста и машинистом маневрового паровоза (в 1930-1932 гг.). С 1929 года без отрыва от производства занимался в Луганской школе Осоавиахима, летал на планерах. С февраля 1932 года в рядах Красной Армии. В августе 1932 года окончил Луганскую военную авиационную школу лётчиков. Служил в строевых частях ВВС младшим лётчиком и командиром звена и отряда 35-й ИАЭ (56-я ИАБ Киевского военного округа).

С 31 мая 1937 по 28 января 1938 года лейтенант И. Е. Фёдоров участвовал в гражданской войне в Испании. Был пилотом И-16. 21 августа 1937 года легко ранен в аварии при посадке, вскоре вернулся в строй. Совершил около 150 боевых вылетов (боевой налёт до 190 часов), в воздушных боях сбил лично 2 самолёта противника.

После возвращения из Испании был командиром эскадрильи (до июля 1938 года), помощником командира полка (с июля по август 1938 года) и командиром полка в Житомире (до января 1939 года). До октября 1939 года учился на Курсах усовершенствования командного состава, после чего командовал 17-го ИАП. С мая по октябрь 1940 года работал лётчиком-испытателем авиационного завода № 21 (город Горький, ныне Нижний Новгород), испытывал серийные истребители И-16. С ноября 1940 года по февраль 1941 года находился в Китае, выполнял обязанности советника по истребительной авиации. Затем, вернувшись на авиазавод № 21, испытывал серийные истребители ЛаГГ-3.

С июля 1942 года майор И. Е. Фёдоров на фронтах Великой Отечественной войны в должности старшего инспектора по технике пилотирования Управления 3-й Воздушной армии, летал на Як-7. С августа по сентябрь 1942 года командовал группой штрафников (Калининский фронт). С сентября по ноябрь 1942 года командовал 157-м ИАП (Калининский фронт), летал на Як-7. С декабря 1942 года по апрель 1943 года командовал 256-й ИАД (Калининский фронт), продолжая летать на Як-7. В 1943 году окончил Курсы начальствующего состава. С апреля 1943 года по июнь 1944 года командовал 273-й ИАД (Центральный и Белорусский фронты), летал на Як-1 и Як-9. С июня 1944 года по май 1945 года — заместитель командира 269-й ИАД (3-й Прибалтийский и 2-й Белорусский фронты), летал на Як-9.

К концу войны полковник И. Е. Фёдоров совершил 114 боевых вылетов, провёл 16 воздушных боёв, в которых сбил лично 9 и в составе группы 2 самолёта противника.

С октября 1945 года по сентябрь 1949 года работал старшим лётчиком-испытателем ОКБ С. А. Лавочкина. В числе первых начал испытывать отечественные реактивные истребители. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 марта 1948 года за мужество и героизм, проявленные при испытании новой авиационной техники, удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 8303).

С сентября 1949 года по июль 1950 года — лётчик-испытатель ОКБ-1 (город Дубна Московской области). С июля 1950 года по декабрь 1953 года — лётчик-испытатель НИИ самолётного оборудования. С марта 1954 года полковник И. Е. Фёдоров — в запасе. Жил в Москве. Умер 12 февраля 2011 года. Похоронен на Покровском кладбище села Алабино Наро-Фоминского района Московской области.

Награждён орденами: Ленина (05.03.1948), Красного Знамени (28.10.1937, 03.03.1938, 31.07.1948, 13.06.1952), Александра Невского (16.12.1943), Отечественной войны 1-й степени (05.01.1943, 06.06.1945, 20.09.1947, 11.03.1985), Отечественной войны 2-й степени (14.10.1944), Красной Звезды (30.04.1947); медалями, иностранными наградами.

* * *

Список известных воздушных побед И. Е. Фёдорова:

Гражданская война в Испании 1936-1939 гг.

Д а т а Противник Место падения самолёта или
проведения воздушного боя
Свой самолёт
18.06.1937 1 Ю-52 Испания И-16
21.08.1937 1 «самолёт»
Всего сбитых самолётов — 2 + 0; боевых вылетов — около 150.

Великая Отечественная война 1941-1945 гг.

Д а т а Противник Место падения самолёта или
проведения воздушного боя
Свой самолёт
08/09.1942 1 Ме-109 (в группе) Калининский фронт (до 18.09.1942) Як-7
22.09.1942 1 Ю-88 Бошарово
23.09.1942 1 Ю-88
26.09.1942 1 Ю-88
1 Ме-109
27.09.1942 1 Ю-88 Ржев
1 Ме-109
05/06.1943 1 Ю-88 Центральный фронт * Як-1
1 Ме-109 (в группе)
25.04.1945 1 ФВ-190 юго-восточнее Пренцлау Як-9
1 ФВ-190 северо-западнее Битиков
Всего сбитых самолётов — 9 + 2; боевых вылетов — 114; воздушных боёв — 16.

* Эти победы, вероятно, вымышлены; в документах говорится, что на Центральном фронте в воздушных боях И. Е. Фёдоров не участвовал и в справке о лётной работе на 01.01.1944 г. не указано никакого налета за апрель — июль 1943 года.
Список воздушных побед лётчика составлен по материалам наградных листов и других личных документов; в оперативных
и отчётных документах все сбитые самолёты, кроме последних двух, отсутствуют.
Из фотоматериалов различных лет:

Героями не рождаются, ими становятся. Война раскрывает всю сущность человека. Когда ты на волосок от смерти, перед тобой только один выбор. Такой выбор для себя сделал Иван Федоров, посмертно Герой Великой Отечественной войны. Его участие в военных действиях наравне со взрослыми началось с печальных событий. Ваня жил под Смоленском в деревне. При первом наступлении фашистов был убит его отец, ушедший на фронт. К сожалению, для него этот путь оказался последним.

Свою утрату он оплакивал очень тяжко, и при этом часто убегал в лес около деревни, оставаясь один на один со своим горем. В один из таких побегов Ваня услышал взрывы и крики в родной деревне. Фашисты разбомбили поселок, под руинами погибла и мать Вани.

Это произошло, когда пареньку не было еще четырнадцати. Переполненный ненавистью к фашистам, оставшимся без родни и жилья, он всеми силами старался попасть на фронт. Пытался незаметно забраться в эшелон к бойцам, прятался в телеги с провизией и вооружением, но каждый раз его находили и отправляли в тыл.

Герой артиллерист: и на войне пришлось учиться

После нескольких тщетных попыток отправится на войну, мальчик перебивался, как мог. Приходилось голодать и спать где придется. Но тут его случайно заметил командир батареи противотанковых войск – лейтенант Очкин и принял решение забрать мальчика в свой отряд. С этого момента в жизни Вани начался военный путь в качестве помощника повара и ученика. Но Ваня был рад и этому.

Все свободное время Иван изучал противотанковые орудия и тренировался в метании бутылок с зажигательной смесью, которую называли «коктейлем Молотова». Благодаря его помощи батарея неоднократно выстояла в тяжелых ситуациях. Мальчик запросто заменял любого бойца у орудия – был и заряжающим, и наводчиком, и доставлял боеприпасы.

Последняя битва: отступать некуда

Иван хорошо ладил с взрослыми бойцами, мог найти общий язык с каждым из них. В отряде его считали талисманом. Но чуда не случилось. В момент тяжелейшей защиты Сталинграда лейтенант Очкин поднял красноармейцев по тревоге. В его распоряжении было только три 45-миллиметровые пушки и с десяток противотанковых ружей.

А немецких танков было значительно больше. Только в первой линии наступления их было несколько десятков! Загремели взрывы, и наши солдаты приняли бой. Очкин командовал отчаянно, и невероятными усилиями первая атака была отбита.

Немцы не давали передышки! Как только первая волна танков была остановлена, фашистская авиация накрыла наших артиллеристов градом бомб. Заканчивались снаряды, и отряд нес колоссальные потери. Отдавая приказы бойцам, лейтенант глазами искал Ивана. Паренек оказался за другим расчетом, уже в одиночку делая выстрелы по вражеской технике. Как не кричал лейтенант и не приказывал Ване отступать, но шум от взрывов и его страстная ненависть к фашистам были сильнее голоса командира.

На глазах своего командира герой выстрелил по врагу последние два снаряда и подобрал автомат у павшего товарища. Одним точным попаданием с немецкой стороны орудие полностью вышло из строя, а Ване раздробило осколком локоть. Здоровой рукой бесстрашный герой продолжал метать по фашистским танкам гранаты. Следующим осколком Ване оторвало руку. На несколько мгновений все посчитали, что он погиб. В это же время немецкие танки стали огибать расчет по узкой дороге, что пролегала рядом. Но это был не конец. Окровавленный герой Иван Федоров неимоверным усилием воли поднялся из окопа и с гранатой в руке бросился под гусеницу головного танка. Прогремел взрыв – танки были заблокированы.

О подвиге Вани не писали в газетах, да и медаль за это ему не присвоили. Но герой навсегда остался в памяти однополчан и своего командира, лейтенанта Очкина, который выжил и написал о мальчике целую повесть. И еще о многих героях, которые привели к победе в самой страшной в истории человечества войне!

Понравилась статья? Оцени запись, нажми на звездочки.