Ледяной поход 1918

Как рождалась Белая армия: Ледяной поход генерала Корнилова, о котором не рассказывали в школе


Как рождалась Белая армия: Ледяной поход генерала Корнилова.

О Ледяном походе не рассказывали в школах, особенно в советское время, но оставить без внимания эти страницы российской истории значило бы закрыть глаза на события, показавшие силу духа, патриотизм и талант воинов белого движения, тех, кто боролся за свою Родину. С похода на Кубань началась история Добровольческой армии.

1917 год и начало создания Добровольческой армии



Начало 1917 года принесло Российской империи много потрясений и перемен, на фоне событий Первой Мировой войны и отсутствия сильной власти в стране среди армейского командования стали возникать идеи о введении военной диктатуры. Человеком, стремившимся навести строгий порядок в вооруженных силах и ввести строжайшую дисциплину, которая позволила бы сохранить ресурсы страны для борьбы с внешней угрозой, стал генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов.


Еще в августе 1917 года он инициировал так называемое Корниловское выступление – воспользовавшись положением Верховного Главнокомандующего генерал сделал попытку навязать Временному правительству и его министру-председателю Александру Керенскому свою программу действий. Начинание не было поддержано, и выступление обернулось тюремным заключением в городе Быхове Могилевской губернии – впрочем, весьма условным. Заключение Корнилов отбывал вместе с другими офицерами-союзниками, и именно тогда возник план создания армии, впоследствии получившей название Добровольческой.
После переворота 25 октября генерал Духонин, ставший Верховным Главнокомандующим после бегства Керенского, направил в Быхово, где содержались корниловцы, телеграмму с рекомендацией срочно уходить к Дону – во избежание расправы большевиков. На Дону офицеры рассчитывали заручиться поддержкой казачества и начать борьбу с большевиками.
Перед своим отъездом Генерал Корнилов отправил генералу Духонину телеграмму: «Доношу вам, что сегодня покинул Быхов и отправляюсь на Дон, чтобы там снова начать хотя бы рядовым бойцом беспощадную борьбу с поработителями Родины». В начале декабря Корнилов уже был в Новочеркасске.

Генерал Корнилов в Новочеркасске

Движение к Екатеринодару

Еще ранее, 15 ноября 1917 года, генерал Алексеев, бывший Верховный главнокомандующий и бывший руководитель штаба Ставки командования, опубликовал воззвание, где призывал всех, кто не признал новую власть, бежать на Дон. Началось создание Добровольческой армии, которая уже в ноябре, когда в Ростове прошло восстание большевиков, показала свою силу и отвагу в боях. Когда стало ясно, что советское движение на Дону набирает обороты, командованием Добровольческой армии было принято решение уходить к Екатеринодару, главному городу Кубани – нынешнему Краснодару.


Январь 1918 г. Бойцы Добровольческой армии

Так начался первый Кубанский поход армии, возглавил которую генерал Корнилов. Малочисленные войска назывались армией потому, что считали себя наследницей, преемницей Русской армии. В состав участников похода на тот момент входило около четырех тысяч человек, включая 122 сестры милосердия. Продвижение в сторону Екатеринодара сопровождалось постоянными стычками и боями с подразделениями Красной Армии. Офицеры, принимавшие участие в походе, вспоминали, что никогда перевес численности противника не был менее чем 6-10 раз, армия постоянно находилась в кольце войск большевиков. Тем не менее, армия продолжала путь – сопровождаемая уверенностью в правильности борьбы за будущее страны, вдохновляемая Корниловым, в ожидании помощи от казачьих войск Кубани.


Участники Ледяного похода

Между тем стало известно о захвате Красной Армией Екатеринодара в марте 1918 года. Корнилов решил уйти на юг, в горы, где армия сможет получить отдых в горных селениях. Март в том году был крайне холодным: проливные дожди сменялись морозами, от чего, по воспоминаниям участников похода, по вечерам приходилось штыками снимать ледяную корку с раненых, лежащих на телегах. В горах температура опускалась до 20 градусов ниже нуля, начались снегопады. Собственно, и название похода, как считается, закрепилось благодаря одной из сестер милосердия, якобы однажды она сказала генералу Маркову – «Это настоящий ледяной поход!».

Генерал С.Л. Марков

Генерал Сергей Леонидович Марков, «шпага генерала Корнилова», был одним из лидеров движения и весьма харизматичной фигурой в Добровольческой армии. Победы добровольцев над войсками большевиков и современники, и историки часто приписывают личной отваге генерала, его умению применять тактическое мастерство в сложных условиях и при многократном превосходстве сил противника.

Конец Ледяного похода

После заключения в марте 1918 года союза с формированиями Кубанского правительства численность Добровольческой армии увеличилась до 6000 человек, и корниловцы повернули обратно к Екатеринодару — несмотря на то, что его защищали 20-тысячные войска Красной армии. С 27 марта начался штурм города, при котором генерал Корнилов был убит случайной гранатой. Командование принял генерал Деникин, которому благодаря все тому же Маркову удалось отвести армию за Дон и таким образом сохранить ее. К концу апреля 1918 года армия вышла на юг Донской области и поход был окончен. Корниловцы, таким образом, описали «восьмерку», и при формальном отсутствии побед на силами Красной Армии все же воспринимали поход как триумф – именно тогда оформилось ядро будущего белого движения.
Екатеринодар был взят во время Второго Кубанского похода в августе 1918 года, в этом же походе погиб генерал Марков.



За участие в Ледяном походе выдавался знак, ценившийся участниками белого движения крайне высоко – серебряный терновый венец с серебряным мечом, на Георгиевской ленте с розеткой цветов. Сами же участники именовали себя первопоходниками — поскольку именно эта операция положила начало формированию армии на юге страны.
Среди первопоходников были Евгений Шварц, будущий писатель, поэт и драматург, и Сергей Эфрон, муж Марины Цветаевой. В марте 1918 года она написала цикл стихотворений «Дон», посвященный белой гвардии:
«Не лебедей это в небе стая:
Белогвардейская рать святая
Белым видением тает, тает…
Старого мира – последний сон:
Молодость – Доблесть – Вандея – Дон».

С.Я. Эфрон, муж Марины Цветаевой

Поражение белогвардейцев в Гражданской войне изменило судьбы тех, кто уцелел — многим фоицерам и их семьям пришлось переехать в Южную Америку и строить там жизнь с нуля.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Ледяной поход Добровольческой Белой армии

1Ростов

9 (22) февраля 1918 года начался знаменитый «Ледяной поход» (1-й Кубанский) только что сформированной Добровольческой белой армии под командованием генерала Л. Г. Корнилова. В ночь с 9 на 10 февраля 3683 человека во главе с Корниловым вышли из Ростова-на-Дону в задонские степи.

К началу февраля 1918 года Красные части обложили Ростов со всех сторон. В город отошел последний заслон капитана Чернова, теснимый войсками Сиверса. Оставался узенький коридорчик, и Корнилов приказал армии выступить в поход.
Отряд, выступивший из Ростова, включал в себя:
— 242 штаб-офицера (190 — полковники)
— 2078 обер-офицеров (капитанов — 215, штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535, прапорщиков — 668)
— 1067 рядовых (в том числе юнкеров и Кадет (воспитанник кадетского корпуса) старших классов — 437)
— добровольцев — 630 (364 унтер-офицеров и 235 солдат, в том числе 66 чехов)
— медицинский персонал: 148 человек — 24 врача и 122 сестры милосердия.
С отрядом также отступил значительный обоз гражданских лиц, бежавших от большевиков.

2Станица Ольгинская

Выведя армию из кольца, окружавшего, Ростов, Корнилов остановил ее в станице Ольгинской. Там собирались воедино силы, рассеявшиеся после падения Дона. Подошел отряд Маркова, отрезанный от армии и пробившийся мимо занятого красными Батайска. Присоединились несколько казачьих отрядов. Догоняли офицеры, сбежавшие из Ростова и Новочеркасска после начала террора. Подтягивались отставшие группы и раненые. Всего собралось 4 тысячи бойцов. Здесь Корнилов провел реорганизацию, сводя воедино мелкие отряды. Первыми, положившими начало легендарным добровольческим дивизиям, стали: Офицерский полк ген. Маркова; Корниловский ударный полк полковника Неженцева; Партизанский полк (из пеших донцов) ген. Богаевского; Юнкерский батальон ген. Боровского, сведенный из Юнкерского и Студенческого «полков»; Чехословацкий инженерный батальон; три дивизиона кавалерии (один — из бывших партизан Чернецова, другой — из остальных донских отрядов, третий — офицерский). Огромному обозу беженцев было приказано оставить армию.
Корнилов предлагал уйти в Сальские степи, где на зимовниках имелись большие запасы продовольствия, фуража, много коней. Алексеев резко возражал. Армия оказалась бы в блокаде, зажатая между Доном и линиями железных дорог, лишенная пополнений и снабжения, и могла быть задушена в кольце. Предлагалось идти на Кубань, где еще сражался Екатеринодар, где была надежда на кубанское казачество. На военном совете к Алексееву присоединились Деникин, Романовский.

Корнилов решил идти на восток. Двигались медленно, выслав разведку и организуя обоз. Красные нащупали армию, начали тревожить ее мелкими наскоками. Дополнительные сведения, собранные разведкой о районе зимовников, оказались удручающими.

3Бой у села Лежанки

В последней донской станице, Егорлыкской, корниловцев встретили приветливо, с блинами и угощением. Дальше начиналось Ставрополье, где ждала иная встреча. Ясным, морозным днем по колонне ударила артиллерия. Вдоль речушки у села Лежанки протянулись окопы. Большевистский Дербентский полк, дивизион пушек, Красная гвардия. Корнилов атакован с ходу, бросив в лоб Офицерский, а с флангов Корниловский и Партизанский полки. Юнкера выкатили артиллерию на прямую наводку. Марков, даже не дождавшись фланговых ударов, ринулся вброд через стылую грязь реки. И враг побежал, бросив пушки. Белые потеряли убитыми 3 человек, красные — свыше 500. Половину — в бою, половину корниловцы после боя вылавливали по селу и расстреливали.

4Бой за станцию Кореновскую

Войска Корнилова вступили на Кубань. Наперерез корниловцам стали бросать отряд за отрядом. Но решительного натиска красные не выдерживали и стоять насмерть не считали нужным. А для Добровольческой армии каждый бой был вопросом жизни. И они побеждали. Уже где-то близко должна была проходить, по расчетам, линия обороны Покровского. Сопротивление красных вдруг резко усилилось. Станция Выселки несколько раз переходила из рук в руки. Ее взяли, лишь введя в бой все силы. И узнали неприятные новости. Во-первых, совсем недавно здесь был бой Покровского с большевиками. Белые были разбиты и отошли в Екатеринодар. А во-вторых, на следующей станции, Кореновской, стояла 14-тысячная армия Сорокина с бронепоездами и большим количеством артиллерии.
4 марта началось сражение. В лоб пошли юнкера и студенты Боровского. Сбоку ударили Офицерский и Корниловский полки. Их встретили шквалом огня, остановили. Корнилов бросил в охват последний резерв — партизан и чехословаков. Патроны и снаряды были на исходе. Красная конница появилась в тылу. Раненые, обозники строили из телег укрепления, занимали оборону. Корнилов лично остановил попятившиеся цепи, а сам со взводом верных текинцев и двумя орудиями обскакал станицу и открыл огонь по тылам. Началась общая атака, и красные побежали.
Но после тяжелой победы ждал еще один удар. В Кореновской узнали, что такой близкий уже Екатеринодар пал. В ночь на 1 марта добровольцы Покровского, казачья фракция Рады, правительство и много беженцев покинули город, уходя в черкесские аулы. Здесь Покровский занялся переформированием частей, насчитывавших около 3 тыс. бойцов с артиллерией. Узнав о боях 2−4 марта, Покровский перешел в наступление, захватил переправу через Кубань под Екатеринодаром и два дня вел с красными перестрелку, уклоняясь от серьезных столкновений. Корнилов, узнав о падении Екатеринодара, как раз в это время свернул в другую сторону. Армия крайне устала. Потеряла до 400 человек убитыми и ранеными. Крушение близкой цели нанесло тяжелый моральный урон. Решили уйти в горные станицы. Отдохнуть, разобраться в обстановке. Сорокин немедленно двинул армию на преследование, прижимая добровольцев к Кубани. А впереди, в станице Усть-Лабинской, ждали свежие силы красных. Пока Богаевский с партизанским полком еле-еле держал наседающие войска Сорокина, корниловцы и юнкера прорвали оборону, овладели мостом через Кубань, и армия выскочила из огненного кольца.

Но отнюдь не отдых ждал на левом берегу. Угодили в сплошной большевистский район. Шли с непрекращающимися боями. 10 марта, форсируя реку Белую, армия попала в засаду, запертая в узкой долине. Тысячи красных, заняв окрестные высоты, поливали артиллерийским и пулеметным огнем. Густыми цепями лезли в атаки. Но продержавшись целый день, белые в сумерках поднялись в отчаянную атаку. Кольцо было прорвано, и армия, сопровождаемая беспорядочным артогнем, ушла в кавказские предгорья.
А кубанцы после бесполезной вылазки к Екатеринодару оказались в критической ситуации. Едва начали отход в горы, красные преградили им путь. 11 марта зажали под Калужской. Из кольца вырваться не получалось. И вдруг появился разъезд корниловцев. Радость кубанцев была так велика, что наутро они ринулись на красных и погнали их прочь.

5Бой у станицы Ново-Дмитровской

14 марта в аул Шенджи к Корнилову приехал Покровский. Он попытался было выразить мнение кубанского правительства о самостоятельности своих частей при оперативном подчинении Корнилову, но тот отрезал однозначно: «Одна армия и один командующий. Иного положения я не допускаю». Деваться правительству и Покровскому было некуда — их армия желала идти с Корниловым. Силы объединились, и 15 марта Добровольческая армия, которую большевики уже списали со счетов, перешла в наступление.
Всю ночь накануне лил дождь. Армия шла по сплошным пространствам воды и жидкой грязи. Люди были промокшие насквозь. На подступах к станице Ново-Дмитровской была речка без мостов, берега которой подернулись льдом. Марков нашел брод. Приказал собрать всех коней, переправляться верхом по двое. По броду начала бить артиллерия врага. К вечеру погода сильно переменилась: неожиданно грянул мороз, ветер усилился, началась снежная пурга, лошади и люди обрастали ледяной коркой. Станицу, битком забитую красными полками, договаривались брать штурмом с нескольких сторон. Но Покровский с кубанцами посчитал невозможным наступать в такую жуткую погоду. Пушки завязли в грязи. Добровольческая армия надолго застряла на переправе. И авангард, Офицерский полк, оказался у станицы один. Марков решил наступать. Полк бросился в штыки. Опрокинули линию обороны и погнали по станице, где грелись по домам не ожидавшие такого удара основные красные силы. Подъехал Корнилов со штабом. Когда они входили в станичное правление, оттуда в окна и другие двери выскакивало большевистское командование.
Два дня подряд красные контратаковали, врывались даже на окраины, но каждый раз их отбивали с большим уроном. 17 марта подтянулись кубанцы. Корнилов перемешал их воинские части со своими, объединив в три бригады — Маркова, Богаевского и Эрдели.

6Штурм Екатеринодара

Чтобы штурмовать Екатеринодар, нужны были боеприпасы. Конница Эрдели пошла брать кубанские переправы, Богаевский с боями очищал окрестные станицы, а Марков 24 мата атаковал станцию Георгие-Афипскую с 5-тысячным гарнизоном и складами. Внезапным нападение не получилось. Красные огнем остановили добровольцев. Пришлось перебросить сюда и бригаду Богаевского. Бой был жесточайшим. Получил ранение генерал Романовский, Корниловский полк трижды ходил в штыки. Но станцию взяли, и главное драгоценные трофеи — 700 снарядов и патроны.
Два моста через Кубань, деревянный и железнодорожный, естественно, сильно охранялись и могли быть взорваны. Поэтому Эрдели по приказу Корнилова стремительным броском занял единственную паромную переправу у станицы Елизаветинской. Войска выходили на штурм не с юга, где их ждали, а с запада. Переправившись на пароме грузоподъемностью в 50 человек, армия отрезала себе путь к отступлению. Корнилов оставил за Кубанью прикрывать переправу и обоз бригаду самого боевого генерала — Маркова.

27 марта началось сражение. Красные повели наступление на переправу от Екатеринодара. Корниловский и Партизанский полки опрокинули их. Корнилов приказал немедленно штурмовать город, еще не подтянув всех сил. Желая разделаться с красными сразу, Добровольческая армия принялась обкладывать Екатеринодар со всех сторон. Большевикам некуда было отступать. Против них начали восставать окрестные станицы, присылая к Корнилову отряды казаков.
28-го сражение приняло сразу ожесточенный характер. Если белые вынуждены были экономить каждый снаряд, огонь красных орудий достигал 500−600 выстрелов в час. Чередовались атаки и контратаки. Все же белогвардейцы упорно продвигались, очищая предместья, и зацепились за окраины — дорогой ценой, потеряв около 1000 человек. Бой продолжался и ночью. Но фронт не продвинулся, приведя лишь к новым потерям.
29-го подтянулась бригада Маркова, и Корнилов бросил на штурм все силы. Марков, лично возглавляя атаку, занял сильно укрепленные Артиллерийские казармы. Узнав об этом, Неженцев поднял поредевший Корниловский полк — и был убит пулей в голову. Его заменил полковник Индейкин — и свалился раненым. Атака захлебнулась. Подошедший с резервным батальоном партизан раненый Казанович выправил положение, прорвал оборону большевиков и ворвался в Екатеринодар. Но Казановича никто не поддержал. Кутепов, принявший корниловцев, уже не мог поднять в атаку расстрелянные войска. Марков не получил донесения Казановича. И тот всего с 250 бойцами дошел по улицам до центра города. Захватил повозки с хлебом, патронами и снарядами. И лишь под утро, удостоверившись, что помощи не предвидится, повернул к своим.
30-го продолжались бои, хотя войска уже выдохлись. Измотанные и выбитые, они не могли продвинуться ни на шаг. В середине дня состоялся военный совет. Картина выявилась катастрофическая. Командный состав выбит. Огромные потери: только раненых — свыше полутора тысяч. В Партизанском полку остались 300 штыков, в Корниловском — еще меньше. Боеприпасов нет. Настал предел человеческих сил. Корнилов, выслушав всех, сказал, что другого выхода, как взятие города, нет. Отступить большевики не дадут. Без боеприпасов это будет лишь медленная агония. Он принял решение дать войскам день отдыха, перегруппировать силы, а 1-го апреля идти в последнюю отчаянную атаку.
Начаться штурму было не суждено. 31 марта в восьмом часу утра снаряд попал прямо в дом, где расположился штаб. Корнилов погиб. Его смерть нанесла армии последний жестокий удар. Оставалось одно — отступать. Алексеев издал приказ о назначении Деникина командующим армией.

7Бой у станции Медведовской

Деникин решил выводить армию из-под удара. С юга была река Кубань, с востока — Екатеринодар, а с запада — плавни и болота. Оставался путь на север. После захода солнца войска скрытно снялись с позиций. Уходили в порядке, с обозом и артиллерией. Из Елизаветинской не смогли вывезти 64 раненых, телег не хватало. Уже с рассветом колонну обнаружили. Из попутных станиц встретили ружейным и артиллерийским огнем. Бронепоезд стал обстреливать арьергард. Красных выбили атакой. Пытавшуюся приблизиться многочисленную пехоту отогнали пушечными выстрелами. После 50-километрового марша армия остановилась в немецкой колонии Гначбау. Впереди лежала Черноморская железная дорога, занятая красными. Сзади появились крупные преследующие силы, начали окружать селение, десяток орудий повели обстрел. Бригада Богаевского, выдвинувшись в поле, отбивала атаки. Деникин приказал сократить обоз, оставив одну повозку на 6 человек. Оставить лишь 4 орудия — для них все равно было лишь 30 снарядов. Остальное испортили.
2 апреля, перед самым закатом авангард Добровольческой Армии выступил на север. Его заметили, начали обстреливать ураганным огнем. Но едва стемнело, колонна круто повернула на восток. Вышли к железной дороге вблизи станции Медведовской. Марков со своими разведчиками захватил переезд, от имени арестованного сторожа поговорил по телефону с красным станционным начальством и заверил, что все в порядке. На станции был бронепоезд, 2 эшелона пехоты. А под боком у них, на переезде — весь белый штаб. Около 4 часов утра части Маркова стали переходить через железнодорожное полотно. Марков расставил пехотные части вдоль железнодорожного полотна, выслал в направлении станицы отряд разведчиков для атаки противника и начал организацию переправы через железную дорогу раненых, обоза и артиллерии. В это время от станции в сторону сторожки двинулся красный бронепоезд. Генерал Марков бросился навстречу поезду с криками, что это «свои». Ошеломленный машинист затормозил, и Марков тотчас зашвырнул в кабину паровоза гранату. Следом две трехдюймовые пушки в упор выстрелили в цилиндры и колеса паровоза. Завязался горячий бой с командой бронепоезда, которая в результате была перебита, а сам бронепоезд — сожжен.

Боровский, поддержанный Кубанским стрелковым полком, атаковал тем временем станцию и взял ее после рукопашной схватки. С юга сунулся было второй бронепоезд. Белая артиллерия встретила его точным огнем, и он отошел, продолжая обстрел на предельной дистанции и не причиняя вреда.

8Окончание похода

Армия вырвалась из кольца. К 29 апреля белые вышли на юг Донской области в район Мечетинская — Егорлыцкая — Гуляй-Борисовка. Поход был окончен, он длился 80 дней, из них 44 — с боями. Армия прошла свыше 1100 километров.

ПУБЛИКАЦИИ

Олег Ракитянский.

22 февраля 1918 года начался Первый Кубанский («Ледяной») поход.

Государственный переворот, совершенный большевиками в октябре 1917 года привёл к фактическому развалу страны, поражению на русско-германском фронте и развязыванию Гражданской войны. Не признавшие власти большевиков офицерский и рядовой чин приняли решение объединиться для борьбы с незаконно узурпировавшими власть коммунистами. С ноября 1917 года на Дон потянулись тысячи военнослужащих бывшей Императорской армии. Формирование новых воинских частей происходило на базе «Алексеевской организации», начало которой было положено в день прибытия генерала М. Алексеева в Новочеркасск — 2 (15) ноября 1917 года. Обстановка на Дону в этот период была напряжённой и неоднозначной. Пропаганда и демагогия красных комиссаров дезориентировала местное казачество, занявшее до времени выжидательную позицию. Донской атаман А. Каледин, с которым генерал М. Алексеев обсудил планы относительно своей организации, выслушав просьбу «дать приют русскому офицерству», ответил принципиальным согласием, однако, учитывая местные пробольшевистские настроения, рекомендовал М. Алексееву не задерживаться в Новочеркасске.

18 (31) декабря 1917 года совещание, созванное из представителей политических и военных кругов, бежавших на Дон, рассмотрело вопрос «Алексеевской организации». В соответствии с принятым решением военная власть перешла к генералу Л. Корнилову. Генерал М. Алексеев сосредоточился на решении политических и финансовых вопросов. Обязанность по срочному завершению формирования частей и приведению их в боевую готовность 24 декабря 1917 (6 января 1918) года была возложена на Генеральный штаб руководимый генерал-лейтенантом С. Марковым. На Рождество был объявлен «секретный» приказ о вступлении генерала Л. Корнилова в командование вооружёнными силами, которые с этого дня стала официально именоваться Добровольческой армией.

Несмотря на звучное название в этом воинском объединении насчитывалось чуть больше 3 700 человек, из которых 2 350 составляли офицеров. Донское казачество, уставшее от войны, не стремилось присоединиться к Белому делу. Оно присматривалось к большевикам щедрым на лживые посулы и надеялось на сохранение казачьих привилегий. Вся армия по числу бойцов равнялась полку трёх-батальонного состава. Армией она именовалась, во-первых, по той причине, что против неё боролась сила численностью в армию, а во-вторых, потому что была полноправной наследницей прежней Императорской армии, «её соборной представительницей». Малочисленность добровольцев была вызвана рядом причин. Основной – продолжающаяся глубокая нравственная апатия и депрессия, после всего перенесённого на фронте, и обусловившая социальную инфантильность в поведении офицерства в ходе октябрьских событий, неверие в возможность что-либо исправить, чувство отчаяния и безнадежности, наконец, просто малодушие. Других удерживала неопределенность положения Добровольческой армии, третьи просто не были в достаточной мере информированы о её целях и задачах, четвёртые были обременены бежавшим семейством, которых они не решались оставить на произвол судьбы.

Возможность дальнейшего нахождения добровольцев в Ростове была предрешена, когда большевики бросили значительные силы на уничтожение «Кубанского очага контрреволюции» (28 января 1918 года Кубанская рада на землях бывшей Кубанской области провозгласила независимую Кубанскую народную республику со столицей в г. Екатеринодаре). Из Азербайджана и Грузии по железной дороге срочно перебрасывались части бывшего Кавказского фронта, перешедшие на сторону большевиков. Беззастенчиво лживая агитация комисаров, распространявших слухи о том, что добровольцы и Кубанская рада якобы препятствуют возможности их возвращению домой, существенно расширила ресурсную базу красных армий. К этому следует добавить, что Кавказ, как прифронтовой регион, располагал большими запасами оружия, боеприпасов и снаряжения.

С целью защиты своей «государственной независимости» Кубанская рада срочно сформировала Кубанскую армию около 3 000 человек во главе со штабс-капитаном В. Покровским, отряд которого численностью в 300 казаков 21 – 23 января 1918 г. нанёс первое крупное поражение красным под г. Энем у станицы Георгие-Афипской.

В начале февраля большевики начали наступление с севера на Новочеркасск, а с юга и запада на Ростов. Красные постепенно стали сжимать кольцо окружения. В развернувшихся кровопролитных боях Добровольческая армия отчаянно сопротивлялась, неся большие потери. После отказа донского казачества поддержать Добровольческую армию и начала наступления красных войск, генерал Л. Корнилов принял решение оставить Дон. Это было тяжелое решение усугублявшееся еще и тем, что в Ростове находились тыловые склады с оружием, снарядами, патронами, обмундированием, запасами медицинских средств и медицинский персонал — то есть, всё то, в чём так остро нуждалась охранявшая подступы к городу малочисленная армия. И в то же время, в городе пребывало на «отдыхе» до 16 000 офицеров, не пожелавших участвовать в его обороне.

1 (14) февраля 1918 года Добровольческая армия лишилась возможности отхода на Кубань по железной дорогое: добровольцы были вынуждены оставить станцию и посёлок Батайск — отряды большевиков прибыли к станции в эшелонах и были поддержаны в своём наступлении на малочисленных добровольцев местными железнодорожными рабочими. Однако им удалось удержать левый берег Дона и отбить все попытки красных ворваться в Ростов.

Одновременно к городу, только с другой стороны — от Матвеева Кургана и Таганрога — подходила ещё одна красная армия под командованием Р. Сиверса, сумевшего организовать выступление против добровольцев гарнизона г. Ставрополя, с примкнувшей к нему 39-й дивизией. Когда 22 февраля враг вышел на подступы к Ростову, было принято решение отходить из города за Дон — в станицу Ольгинскую. Вопрос о направлении дальнейшего движения еще не был решен окончательно по причине отсутствия объективных данных разведки о положении на Кубани или в Сальских, донских степях.

Генералы М. Алексеев и Л. Корнилов приняли окончательное решение отходить на юг, в направлении Екатеринодара, рассчитывая поднять антисоветски настроеное кубанское казачество и народы Северного Кавказа, сделав район Кубанского войска опорной базой для дальнейшего продолжения борьбы. По достижению станицы Ольгинской армия насчитывала 3 683 бойца и 8 орудий, а с обозом (в 500 подвод) и гражданскими лицами числом свыше 4 тысяч человек. Здесь все наличные силы были реорганизованы. Состоявшая до этого из 25 отдельных частей, армия преобразовалась в:

Сводно-Офицерский (1-й Офицерский) полк (ген. Марков) – из трёх офицерских батальонов разного состава, Кавказского дивизиона, части Киевской школы прапорщиков, Ростовской офицерский и Морской рот;

Корниловский ударный полк (полковник Неженцев) – со включением частей Георгиевского полка и отряда полковника Симановского;

Партизанский полк (ген. Богаевский) – 3 пеших партизанских сотни, главным образом из донских партизан;

Особый Юнкерский батальон (ген. Боровский) – около 400 чел. (1-я рота из юнкеров и кадет, 2-я и 3-я из учащихся) – из прежнего Юнкерского батальона, Отдельного Студенческого батальона (Ростовского студенческого полка) и части Киевской школы прапорщиков;

Артиллерийский дивизион (полковник Икишев) – 4 батареи (подполковники Миончинский, Шмидт, Ерогин и полковник Третьяков);

Чехословацкий инженерный батальон – до 250 чел. с русско-галицким взводом (капитан Неметчик, инженер Кроль, прапорщик Яцев);

Техническая рота (полковник Банин);

Конный отряд полковника Глазенапа – из донских партизан;

Конный отряд полковника Гершельмана – из регулярных кавалеристов;

Конный отряд подполковника Корнилова – из чернецовских партизан;

Охранная рота штаба армии (полковник Дейло);

Конвой (из текинцев) командующего армией (полковник Григорьев);

Походный лазарет (доктор Трейман).

Личный состав армии включал:

242 штаб-офицера (190 — полковники);

2078 обер-офицеров (капитанов — 215, штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535, прапорщиков — 668);

1067 рядовых (в том числе юнкеров и кадетов старших классов — 437)
добровольцев — 630 (364 унтер-офицеров и 235 солдат, в том числе 66 чехов);

Медицинский персонал:148 человек — 24 врача и 122 сестры милосердия.

С отрядом также отступил значительный обоз гражданских лиц, бежавших от большевиков. Этот, связанный с огромными потерями, марш фактически стал рождением Белого сопротивления на Юге России.

Мнение о дальнейшем пути движения разделились. Л. Корнилов предлагал уйти в Сальские степи (в направлении Царицына), где на зимовниках (становищах племенных табунов) имелись большие запасы продовольствия, фуража и лошадей. Приближалась весенняя распутица, разлив рек, что мешало передвигаться крупным силам и позволяло белым выиграть время, выждать удобного момента для контрнаступления. Ему оппонировал М. Алексеев, аргументируя свою позицию тем, что зимовники подходили для мелких отрядов, так как были разбросаны на значительных расстояниях друг от друга. Там было мало усадеб для проживания и топлива. Войска пришлось бы распылить на небольшие подразделения и красные отряды получали возможность их легко уничтожать по частям. К тому же армия оказывалась зажатой между Доном и железными магистралями. Её можно были лишить притока подкреплений, снабжения и организовать блокаду. Кроме того, добровольцы вынуждены были бы бездействовать, выключившись из потока событий в России. Именно поэтому большинство, включая А. Деникина (заместителя Л. Корнилова) и И. Романовского, предлагали идти на Кубань. Там возможностей было очевидно больше. А в случае полного фиаско задуманного, можно было отойти в горы или в Грузию.

В этот момент пришло известие, что добровольческий отряд во главе с походным атаманом войска Донского генерал-майором П. Поповым (около 1 600 бойцов при 5 орудиях и 39 пулеметах) ушёл из Новочеркасска в Сальские степи — т. н. Степной поход. Донские казаки не хотели уходить с Дона и отрываться от родных мест, они собирались начать партизанскую войну и снова поднять Донскую область против большевиков. Генерал П. Попов со своим начальником штаба полковником В. Сидориным приехали к добровольцам. Добровольцы решили, что будет выгодно объединиться с сильным отрядом казаков, и изменили первоначальное решение. Армия получила приказ идти на восток.

Но здесь в поход вмешалась природа. В марте неожиданно резко испортилась погода: дождь и степной ветер, сменявшийся заморозками, приводил к оледенению шинелей, продуктов, фуража. Ослабленная в беспрестанных боях и измученная ежедневными переходами, Армия стала изнемогать еще и под ударами стихии. Дальше стало еще хуже. Резко похолодало. По свидетельствам современников, доходило до того, что раненых, лежавших на телегах, вечером приходилось освобождать от ледяной корки штыками. Но «заледеневшие» колоны продолжали движение, совершая очередные переходы по покрытой ледяным панцирем степи, что и дало основание её участникам назвать эту героическую эпопею — «Ледяным походом», а её участников «первопоходниками».

Вопреки неимоверным трудностям, лишениям и потерям из горнила «Ледяного похода» в конечном итоге вышла уже пятитысячная армия, сплочённая, закалённая, покрывшая свои боевые знамёна в сражениях с врагами России неувядаемой славой и беспримерными подвигами.

* По существу – это был вопрос распределения полномочий между генералами М. Алексеевым и Л. Корниловым (последний прибыл на Дон 6 (19) декабря 1917 года). К этому времени, конфликтная ситуация во взаимоотношениях между ними приобрела новую форму. Причиной всему явилось то, что М. Алексеев в августе 1917 г. не поддержал «корниловский мятеж» и по приказу А. Керенского арестовал Л. Корнилова с его штабом. Личная неприязнь между ними в феврале 1918 г. доходила до абсурда и выражалась даже в форме общения посредством записок и писем из одной комнаты в другую. При этом «почтальоном» выступал генерал А. Деникин.

Начало героического «Ледяного похода» Добро­вольческой армии ген.Корнилова

22.02.1918. – Начало героического «Ледяного похода» Добро­вольческой армии ген.Корнилова

«Ледяной поход»

22 февраля 1918 г. начался знаменитый «Ледяной поход» (1-й Кубанский) от Ростова-на-Дону до Екатеринодара с жестокими боями. Это было первым отступлением только что сформированной Добровольческой белой армии по инициативе генерала М.В. Алексеева под командованием сначала Л.Г. Корнилова, а после его гибели – А.И. Деникина. Однако этот тяжелейший поход на пределе сил, связанный с огромными потерями, стал – вопреки ожиданиям торжествовавших красных – закалением и новым рождением Белого сопротивления.

В сущности, сначала это была не армия, а большой офицерский партизанский отряд, включавший в себя 36 генералов, 2103 офицеров и 1067 рядовых (в том числе 467 юнкеров и кадетов старших классов ). Столько воинов Русской Императорской армии, собравшихся на Дону после Октябрьского переворота, решили, что не имеют права сложить оружие и разойтись по домам в конце проигранной Великой войны, закончившейся оккупацией Отечества красным жидобольшевицким Интернационалом. Медицинский персонал насчитывал 148 человек – 24 врача и 122 сестры милосердия. С армией следовал обоз с беженцами. Поддержки от местной буржуазии и от донского казачества, прежде всего необходимых денежных пожертвований, добровольцы поначалу не получили, потому и вынуждены были покинуть Ростов перед занятием его превосходившими красными силами.

Алексеев все это тяжело переживал: «Мы уходим в степи. Мы можем вернуться, если только будет милость Божия. Но нужно зажечь светоч, чтобы хоть одна светлая точка была среди охватившей Россию тьмы…».

Было решено двигаться на Кубань на соединение с войсками Кубанской Рады. Численность и боевые средства Добровольческой армии были невелики. Неизвестность окружающей обстановки, холод и лишения довершало катастрофическое невезение. Так, белые безуспешно попытались взять Екатеринодар, потеряв при этом своего командующего генерала Л.Г. Корнилова. 13 апреля в его штаб попал снаряд, выпущенный красными. Было в этом невезении даже что-то мистическое, если вспомнить, что именно Корнилову Временное правительство поручило взять под арест Царскую семью… Так, видно, было суждено ему искупать свой грех предательства Помазанника Божия…

Из Ледяного похода, несмотря на высокую смертность, вернулась уже пятитысячная вооруженная сила, закаленная в тяжелых боях. Впоследствии офицеры-первопоходники становились костяком и других белых армий. О Ледяном походе написано множество книг, звание «первопроходник» стало одним из самых почетных в эмиграции. Потому что они были первыми, кто начал Белую борьбу, которой было суждено, искупая свои грехи и учась на ошибках, в боях и поражениях расти и дорастать до восстановления утраченного духовного понимания православной России.

Можно много в чем упрекать первых руководителей Белого движения, особенно политиков, далеко не сразу изживших свой феврализм или вообще не изживших его. Можно упрекать и военачальников, не всегда принимавших верные решения. Но невозможно отрицать жертвенный подвиг белых добровольцев, которому посвящена первая награда Белого движения: меч в терновом венце, наглядно выражающий суть русского христолюбивого воинства в годину лишений и смуты.

Вечный Завет

Ив. Шмелев

Перед «горсточкой» поставлен был жизнью выбор. Извечный выбор. Выбор – отсвет того далекого Выбора, когда дьявол «показывает Ему все царства мiра и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, падши, поклонишься мне». И, маленькие, решили: идти путем Его. И показали зрителям мiра, что есть ценности, которые отдавать нельзя, за которые платят жизнью!.. И вот, «горсточка» сильных духом, большею частью юных, ведомая достойными вождями, не могла склониться, духовно сдаться, – и ушла в ледяные степи, – в неизвестность! – чтобы продолжать бороться, до последнего вздоха, – за Россию. Не за Россию только. Но последнее разве на расстоянии поймется…

В этот день 9/22 февраля русская «горсточка» доблестно показала страстную волю к жертве, к Голгофе – за свободу, за право верить и жить свободно, за право России –­ быть. Из этого похода возгорелось святое пламя – освобождения.

Этот подвиг – а сколько же их было и сколько отдано жизней! – не увенчался конечной победой… Но зажженное пламя, «светоч», – горит, не угасая… И будет гореть, пока не сожжет всю тьму.

Вот духовный и исторический смысл, неумирающий смысл великого 9/22 февраля 1918 года, – ухода в ледяные степи. Смысл, родившийся из безсмертного Смысла Голгофской Жертвы, родственный самым чудесным мигам истории человеческого мiра, тем мигам, когда на весах истории и жизни взвешивались явления двух порядков: тленного, рабства, безволия, безчестия… – и, с другой стороны, – нетленного, свободы, воли, чести…

Севр, 22 февраля 1928 г.

Награда «За ледяной поход»
слева – для участников боев,
справа – для тех, кто не принимал участия в боях

Белое движение и монархические лозунги

В начале вооруженного сопротивления жидобольшевикам состав его был весьма пестрым. Свои причины бороться с ними, – чисто политические, а не идейные, – были у социалистических партий, не нашедших общий язык с «узурпаторами»-большевиками (таковы были повстанческие выступления, организованные меньшевиками и эсерами в 1918 г. и позже). Разумеется, очень активны были масонские февралисты-сторонники Учредительного собрания, – они при поддержке Антанты постарались сразу же оседлать Белое движение. На республиканских принципах создавался левоцентристский «Союз Возрождения России», который признавал либо коллегиальную директорию, либо ограниченную военную диктатуру. Но их идейное влияние было невелико.

Подавляющее большинство белых офицеров были монархистами. Однако возглавители первых белых правительств политически ориентировались на военных союзников России по Антанте, которая обещала помощь против большевиков при условии «демократических идеалов» и продолжения войны с Германией. (Лишь позже выяснилось, что такая политика Антанты была обманом, ибо ставка мiровой закулисы была изначально сделана на расчленение России, на поддержку новообразованных государств-лимитрофов и большевиков в центре, как свидетельствуют документы, опубликованные в книге Э. Саттона «Уолл-стрит и большевицкая революция».) Таким образом белое офицерство поначалу было вынуждено компромиссно подчиняться установкам своего политического начальства в надежде на помощь союзников; так, для облегчения формирования армии, был навязан преобладавший тогда принцип «нередрешенчества» относительно будущего строя в России.

Несмотря на это были предприняты попытки создания монархических армий: Астраханская армия полковника Тундутова и генерала Павлова, Южная армия генерала Н.И. Иванова, Северная армия генерала Ф.А. Келлера, русско-немецкая армия Авалова-Бермондта в Прибалтике и др. Эти попытки не имели успеха по разным причинам, о которых ниже.

Тем не менее и первые вожди Белого движения при виде той катастрофы, в которую ввергла страну Февральская революция, быстро начали трезветь. Так, первый командующий Добровольческой армией генерал Л.Г. Корнилов (по приказу Временного правительства он арестовал Царскую семью) говорил во время «Ледяного похода»:

«После ареста Государыни я сказал своим близким, что в случае восстановления монархии мне, Корнилову, в России не жить. Это я сказал, учитывая, что придворная камарилья, бросившая Государя, соберется вновь. Но сейчас, как слышно, многие из них уже расстреляны, другие стали предателями. Я никогда не был против монархии, так как Россия слишком велика, чтобы быть республикой. Кроме того, я – казак. Казак настоящий не может не быть монархистом».

Основатель Добровольческой армии генерал М.В. Алексеев (участвовавший в заговоре против Государя и предавший его) летом 1918 г. говорил о причинах, по которым Белое движение не развернуло сразу монархическое знамя:

«Вопрос этот недостаточно назрел в умах всего русского народа и преждевременно объявленный лозунг может лишь затруднить выполнение широких государственных задач. Но руководящие деятели армии сознают, что нормальным ходом событий Россия должна подойти к восстановлению монархии, конечно, с теми поправками, которые необходимы для облегчения гигантской работы по управлению для одного лица. Как показал продолжительный опыт пережитых событий, никакая другая форма правления не может обезпечить целость, единство, величие государства и объединить в одно целое различные народы, населяющие его территорию. Так думают почти все офицерские элементы, входящие в состав Добровольческой армии, ревниво следящие за тем, чтобы руководители не уклонялись в своей деятельности от этого основного принципа.

Но в своей деятельности Добровольческая армия пока связана местными условиями. Существует она на государственные средства, собранные в пределах и за счет Донской области, комплектуется же главным образом кубанским казачеством. Это отражается на ее деятельности двояким образом: а) она должна в известной мере приспосабливаться к настроению населения этих двух областей, еще далеко не подготовленных к восприятию монархической идеи и б) свою боевую деятельность подчинить первоначально частным интересам освобождения от большевиков этих двух казачьих областей. А главным образом Кубани, лишенной собственных средств противодействия и являющейся как бы цитаделью большевизма на юге».

А вот что свидетельствовал безспорный монархист генерал А.Г. Шкуро (он был готов вместе со своим начальником генералом Келлером защищать Государя в марте 1917 г.) о настроениях крестьян Ставропольской губернии летом 1918 г.: «население почти всюду относится отрицательно к большевизму и поднять его не трудно, но при непременном условии демократичности лозунгов, а также отсутствия покушения на имущественные интересы крестьян».

Даже кадетский лидер П.Н. Милюков осознал необходимость восстановить монархию для спасения России в условиях наступившего хаоса. Таким образом, восстановление монархии в качестве очевидного лозунга обсуждалось не только на офицерских собраниях Добрармии, но и в руководстве Белого движения задолго до монархического Земского собора 1922 года. И если этот лозунг не был поднят официально, значит, для того были указанные выше причины.

Итак, подавляющее число участников Белого движения были монархистами. Все без исключения правые, монархические военно-политические структуры в той или иной форме участвовали в Белом движении, в том числе около 90 % членов Союза Русского Народа, но они не имели руководящего влияния. Те из них, кто критиковал белых вождей за отсутствие немедленных монархических лозунгов, тем не менее признавали вооруженную борьбу единственным способом борьбы с «комиссародержавием». Поэтому в рядах белых армий сражались видные монархисты, как генералы Марков, Каппель, Краснов, Врангель, Колчак, Дитерихс, Дроздовский, полковники Гершельман, Глазенап, Кириенко и тысячи других офицеров-монархистов.

Еще одну причину «непредрешения» в Белом движении упомянул один из последних председателей РОВСа генерал-майор А.А. фон Лампе: «Провозглашение монархического лозунга было возможно только в единственном случае и только на фронте адмирала Колчака: именно, если бы удалось искусным военным выдвижением предотвратить преступление 17 июля 1918 года, вследствие чего на Восточном фронте оказался бы Император Николай II и Его Семья… Во всех остальных случаях всякое провозглашение монархического лозунга привело бы не к объединению, а к разъединению бойцов, сражавшихся в боевой линии и объединенных Родиной, честью и врагом…» То есть нужно было возглавление Белого движения конкретным Лицом из Династии Романовых. Это не позволили сделать большевики в 1918 году.

Дальнейшее развитие Белого движения и его очевидное предательство Антантой привело к смене его политических лидеров. В 1920 г. в правительстве генерала Врангеля в Крыму, как и у адмирала Колчака в Сибири (он даже получил благословение от Патриарха Тихона), монархисты преобладали. Но отмеченный Шкуро «эгоистический демократизм» населения изживался медленно, взаимопонимание белых армий с крестьянством не было налажено, неизбежные реквизиции провианта и лошадей мало кому нравились, приходилось применять силу. Поэтому Врангель, Правитель Юга России, говорил: «Царь должен явиться только тогда, когда с большевиками будет покончено, когда уляжется та кровавая борьба, которая предстоит при их свержении. Царь не только должен въехать в Москву «на белом коне», на нем самом не должно быть крови гражданской войны – и он должен явиться символом примирения и высшей милости».

Приамурский Земский Собор, провозгласивший в августе 1922 г. верховенство всероссийской власти Дома Романовых, вместе с тем, отметил, что подобное призвание возможно только на Всероссийском Земском соборе. Иными словами – сначала победа над богоборцами-жидобольшевиками, преодоление Смуты и затем восстановление монархии. Это понимали и наши предки в 1612-1613 гг.

Поэтому слишком поверхностны те нынешние критики, которые называют белых вождей «февралистами» и упрекают в антимонархизме. Они упрощенчески и высокомерно судят о той смуте с высоты свершившегося. А некоторые вообще утверждают, что «Белое движение по своей сути было такой же антинародной силой, как и большевизм» (Платонов О.А. История Русского народа в ХХ веке. М., 1997. Т. I. С. 564). Неужели – такой же «антинародной по сути», а не просто ущербной и слабой из-за своих ошибок, предательства Антанты и первоначального духовного непонимания причин революции (как этого не понимали поначалу даже члены Синода)? Нельзя не видеть, что отрицательные свойства красных и белых были совершенно разного нравственного качества: красные (жидобольшевики) были богоборческим разрушительным инструментом мiровой закулисы против православной Российской Империи. Белые были стихийной попыткой русского офицерства выполнить свой патриотический долг в сопротивлении разрушителям.

В заключение отметим также, что «герои Февраля» белыми себя не называли. Понятие белых появилось позже и заимствовано из времен Французской революции, когда именно монархисты называли себя «белыми». «Происхождение термина «белогвардейщина» связано с символикой белого цвета как цвета сторонников «законного» правопорядка, в противоположность красному – цвету восставшего народа, революции. Во время Великой Французской революции под знаменами с изображениями белых лилий (эмблема монархии) выступало контрреволюционное дворянство», – утверждается в «Советской Военной Энциклопедии» (М. 1976, т. 1, с. 428). Традиционно белый цвет символизирует в русском языке чистоту, целомудрие, благородство, царственность («белый Царь»).

И как можно в оценке Белого движения игнорировать то, что при всей его первоначальной пестроте и всех своих ошибках оно в России закончилось при генерале Дитерихсе монархическим Приамурским Земским Собором во Владивостоке, восстановившим Основные законы Российской империи и признавшим династию Романовых царствующей. А завершающее оформление Белой идеи было дано в эмиграции И.А. Ильиным.

Использован материал Василия Цветкова и Руслана Гагкуева.
См. также в книге «Вождю Третьего Рима», гл. III-6: Капитуляция в Мiровой войне для начала гражданской и причины поражения Белого движения.

Другие статьи на эту тему на нашем сайте:
Димитрий Саввин. Мифология «православного» сталинизма и клевета на Белое движение.
М. Назаров. Всемiрное значение Белого движения.
Раздел полемики о Белом движении на нашем форуме

Постоянный адрес страницы: https://rusidea.org/25022201

В ночь с 22 на 23 февраля (c 9-го на 10-е по русскому стилю) 1918 года начался знаменитый «Ледяной» (Первый Кубанский) поход Добровольческой армии…

Добровольческая армия, сформированная по инициативе генерала М.В. Алексеева под командованием сначала Л.Г. Корнилова (а после его гибели – А.И. Деникина), с жестокими боями начала свой поход из Ростова-на-Дону в Екатеринодар. Этот тяжелейший, на пределе сил, поход стал – вопреки ожиданиям уже начавших заливать страну кровью большевиков – рождением и боевым крещением Белого движения.

В сущности, сначала это еще была не армия, а большой офицерский партизанский отряд: офицеры, юнкера, кадеты, студенты, солдаты, бойцы бывших ударных батальонов, — все, кто с ноября 1917 года захотел и смог добраться в Новочеркасск. На защиту России поднялись в первую очередь дети-кадеты и мальчишки-юнкера со своими офицерами. Во всех городах, где были военные училища и кадетские корпуса, большевикам было оказано достойное сопротивление. Банды красных уже по всем городам начали террор и массовые убийства офицеров и юнкеров.

Путь на Дон был труден, многие приходили совершенно измученные, голодные, оборванные, хлебнувшие уже большевицких тюрем и издевательств, но не павшие духом. Шли в одиночку и группами, прорываясь сквозь большевистские кордоны… Здесь смешались все — и монархисты, и республиканцы, и вчерашние революционеры-студенты, которые, увидев «дело рук своих», буквально в один день становились ярыми противниками режима врагов России.

Прибыли из Киева небольшой кадр Георгиевского полка, Корниловский ударный полк, юнкера Михайловского и Константиновского артиллерийских училищ, добрались поодиночке генералы Деникин, Марков, Корнилов, Лукомский, Романовский и многие другие. Что им всем давала Добровольческая армия? Винтовку и пять патронов — такой был ответ в бюро записи добровольцев. В первый месяц добровольцы получали только скудный паек, начиная со второго выплачивалось небольшое жалованье. Очень тяжело решался вопрос денег. Народ еще не осознал, какую цену он заплатит за господство кровавой власти большевиков…

Если патроны еще как-то доставали, то артиллерия армии формировалась самыми оригинальными способами. Так, одно орудие купили у едущих с фронта в родные края казаков, а другое просто забрали, подпоив изрядно казачью же прислугу. Армия росла, несмотря на неверие в успех многих офицеров, оставшихся в стороне, на злобное шипение из-за угла: «…в солдатики решили поиграть!» 26 декабря 1917 года организация генерала Алексеева была официально переименована в Добровольческую армию, отличительным знаком которой был установлен бело-сине-красный угол, носимый на левом рукаве шинели и гимнастерки вершиной вниз. Командующий армией — генерал Лавр Корнилов, сын казака, его заместитель — генерал Антон Деникин, сын крепостного, ставшего офицером. Сам генерал Алексеев — сын сверхсрочного солдата.

Восстание в Ростове, первые бои с большевицкой красной гвардией… Не проходило и дня, чтобы в Новочеркасске не хоронили убитых добровольцев. Генерал Алексеев, стоя у открытой могилы, сказал:

«Я вижу памятник, который Россия поставит этим детям, и этот памятник должен изображать орлиное гнездо и убитых в нем орлят…»

Штаб армии переехал в Ростов, а большевики наседали уже со всех сторон. Оставаться на Дону было нельзя. Ночь с 22 на 23 февраля 1918 года — начало 1-го Кубанского похода Добровольческой армии, начало организованной борьбы против поработителей Отечества. Добровольцы морозной и снежной ночью оставляют Ростов… Строчки генерала Алексеева, написанные близким, служили ответом на мучительный вопрос, куда идем и что ждет впереди:

«…Мы уходим в степи. Можем вернуться, только если будет милость Божья. Но нужно зажечь светочь, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы…».

Итак, почти «за синей птицей» шла четырехтысячная Добровольческая армия, и в этом весь смысл ее первого похода, где все было наперекор уготованной судьбе и здравому смыслу. Дать увидеть эту еще тускло мерцающую свечу священной борьбы всей России! Никогда еще не было такой армии в истории человечества. С винтовками на ремне, с жалкими пожитками в вещмешках шли в колонне по глубокому снегу два бывших главнокомандующих Императорской армией, бывшие командующие фронтами, чины высоких штабов, корпусные командиры, полковники и офицеры, кадеты и юнкера, женщины-ударницы и ростовские гимназистки.

История сохранила для нас первый состав этой маленькой армии: 36 генералов, 242 штаб-офицера (из них 190 — полковники), 2078 обер-офицеров (капитанов — 215, штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535, прапорщиков — 668), 1067 рядовых (в т. ч. юнкеров и кадетов старших классов — 437), добровольцев — 630 (364 унтер-офицеров и 235 солдат, в т. ч. 66 чехов). Медицинский персонал насчитывал 148 человек — 24 врача и 122 сестры милосердия. С армией следовал обоз с беженцами.

Небольшая остановка в станице Ольгинской. Генерал Корнилов проводит реорганизацию армии и производит юнкеров в прапорщики, а кадетов старших классов — в полевые юнкера. Состав армии:

  1. Сводно-офицерский полк;
  2. Корниловский ударный полк;
  3. Партизанский полк;
  4. Особый юнкерский батальон;
  5. Чехословацкий инженерный батальон;
  6. Техническая рота;
  7. Два дивизиона конницы;
  8. Артиллерийский дивизион (восемь орудий);
  9. Конвой генерала Корнилова

Очень мало патронов, скудная казна, катастрофически мало снарядов, повсюду численно превосходящий противник, но — вперед!

Тяжелые, идущие чередой бои и беспрерывный марш. Все берется в бою — снаряды, патроны, продовольствие… Направление похода определено — взять столицу Кубани Екатеринодар. От станицы Ольгинской до Егорлыцкой, 88 верст, прошли за шесть дней, а дальше — Ставропольская губерния, охваченная большевизмом.

15 марта армия подошла к станице Новодмитриевской. Именно здесь родилось второе название похода — Ледяной, и с этим боем связаны наиболее яркие воспоминания каждого первопроходца. Всю ночь накануне и утром следующего дня шел дождь. Люди промокли до нитки и месили глубокую грязь… К полудню подул ветер, пошел снег. Впереди — речка, а за ней станица. Офицерский полк генерала Маркова начал долгую переправу на крупах лошадей. А погода опять меняется — сильнее ветер, ударил мороз и метель. Все быстро обросло ледяной коркой, одежда, ставшая панцирем, сковывала любое движение… Упавшие люди уже не могли подняться…

Марков оказался со своим полком в одиночестве перед станицей. Остальные части только переправлялись. Вопрос стоял ребром — замерзнуть в поле или взять станицу и спасти армию. Марков бросился в атаку. Замерзшие офицеры, сжимая в окоченевших руках винтовки, падая в месиво грязи и снега, снова поднимались навстречу убийственному огню красных. Станица была взята.

В одном из боев Офицерская рота услышала женский голос: «Девочки! Тащите сюда пулемет!» Рота невольно рассмеялась, но коротким смехом, поняв серьезность этого своеобразного приказа. Да, это были ударницы женских батальонов, иные в чине прапорщиков с крестами на груди. Они продолжали служить России и без колебаний ушли с армией в 1-й Кубанский поход.

Армия получает первые подкрепления с Кубани (в том числе киевских юнкеров), ее численность возрастает до шести тысяч человек. 27 марта подошли к Екатеринодару.

31 марта, 7.30 утра. Один из снарядов красной артиллерии залетел в штабную комнату, где за столом сидел генерал Корнилов… Весть о его смерти разнеслась очень быстро. Армию принимает генерал Деникин. В тот же день вечером добровольцы отходят. Блестяще маневрируя, Деникин выводит армию из самых сложных ситуаций. 25 апреля присоединяется отряд полковника Михаила Гордеевича Дроздовского, прошедшего с боями 1200 верст с далекого Румынского фронта.

30 апреля 1918 года, преодолев с боями 1050 верст, армия вернулась на Дон и расположилась на отдых в станицах Мечетинской и Егорлыцкой. Из 80 дней похода — 44 в боях, потеряно убитыми до 400 человек, вывезено 1500 раненых, вышла в составе четырех тысяч, а вернулась в составе пяти тысяч.

Приказом генерала Деникина для всех участников похода был установлен особый знак: терновый венец с мечом на георгиевской ленте и с розеткой национальных цветов на ней. Ныне в распоряжении Русского общевоинского союза (образован генералом Врангелем в 1924 году) имеется уникальный список участников похода, награжденных этим знаком.

По-разному сложились судьбы участников похода. Большинство погибло в дальнейшей борьбе, кто-то испытал всю тяжесть эмигрантской жизни, кто-то погиб продолжая борьбу с большевизмом. Многие стали молодыми и прославленными военачальниками — генералы Туркул, Харжевский, Кутепов. Первопроходцы всегда оставались своеобразным «цементирующим» составом всех белых частей. Их девизом до самой смерти было:

«Все для России! Ничего для себя!»