Кто такой януш

Краткий курс истории. Януш Корчак

22 июля 1878 года родился выдающийся классик педагогической мысли, польский врач, писатель и общественный деятель Януш Корчак.

Одна из грубейших ошибок – считать, что педагогика является наукой
о ребенке, а не о человеке. Вспыльчивый ребенок, не помня себя,
ударил; взрослый, не помня себя, убил. <…> Детей нет – есть люди, но
с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями,
иной игрой чувств…
Я. Корчак. Как любить ребенка: Интернат

Детский доктор

Настоящее имя Корчака – Эрш Хенрик Гольдшмит. Он родился в Царстве Польском, входившем тогда в состав Российской империи, в интеллигентной семье: дед – врач, отец – адвокат. Свободы в детстве Януша не было, мать не позволяла ему проводить время с детьми не своего социального статуса, так что жизнь ребенка проходила в четырех стенах. Смерть главы семейства привела к потере Гольдшмитами прежнего социального положения. Чтобы как-то справиться с утратой отца, Корчак взялся за перо – и с тех пор писал всегда (первые его рассказы публиковались в еженедельных польских журналах). В 1898 году он поступил на медицинский факультет Варшавского университета, там же появился его творческий псевдоним – Януш Корчак. Профессора в университете говорили, что Корчаку, слишком сильно сочувствующему больному, никогда не стать врачом, а он, студент первого курса, принявший решение стать детским доктором, искренне не понимал, как можно оставаться безучастным к страданиям ребенка. После поездки по Швейцарии, где Корчак посещал детские больницы и школы, в Варшаве он все чаще стал бывать в бедных кварталах, приносил детям еду и лекарства, рассказывал истории. Это была настоящая двойная жизнь: днем – приличный студент, вечером – походы по трущобам. Помогая нуждающимся детям, Корчак забывал о собственных проблемах в семье и со здоровьем.

Дом сирот. Оркестр под управлением Януша Корчака

Детская республика

В 1904 году Корчак устроился врачом в больницу для детей из бедных семей. Эту работу он считал тогда основным своим делом. Затем была стажировка в Германии для повышения квалификации. Во время поездки он значительную часть времени провел, посещая центры для содержания малолетних преступников и приют для умственно отсталых детей. Вернувшись в Варшаву, уже будучи весьма знаменитым, Корчак пребывал в поисках выхода из следующей ситуации: он может вылечить детей с разными заболеваниями, но дальше эти дети попадут назад, в трущобы, в нездоровую среду. Как быть? Корчак принял решение оставить медицину и работать в детском приюте. В шок были повергнуты все – и родные, и пациенты. На педагогическом поприще Корчак начал осуществлять свою мечту – создавать детский дом, в котором дети имели бы такие же права, как и взрослые. В рабочем районе на спонсорские деньги он стал строить настоящую детскую республику, которая открылась в 1911 году. Прекрасно сознавая, что дети не ангелы, что у них свои особенности черт характера, Корчак полагал, что детство должно быть счастливым несмотря ни на что и это счастье человек должен запомнить на всю жизнь. Мало кто верил в успех эксперимента Корчака, тем более что большинство его воспитанников были сиротами или детьми из неблагополучных семей, которых он просто подбирал с улицы, они даже не знали, что такое простыни и подушки. В 1912 году детская республика со своим парламентом, газетой, конституцией была выстроена.

Януш Корчак со своими воспитанниками

Две войны

В 1914 году Корчак был вынужден по призыву отправиться в военно-полевой госпиталь на Восточный фронт Первой мировой войны, среди всех жутких последствий которой было и сиротство. Волею судьбы Корчак попал в Киев и создал там аналогичный варшавскому приют. Тогда же он начал писать свою знаменитую книгу «Как любить ребенка», негласно называемую «Библия для родителей». В 1918 году Корчак вернулся в Варшаву (Польша тогда получила независимость) и продолжил заниматься своей педагогической и литературной деятельностью. К Корчаку под конец жизни относились неоднозначно. Одни считали его неудачником, старым холостяком (Корчак действительно принес личное счастье в жертву ради своих воспитанников) без банковских сбережений, да еще с опасной для лихолетья Второй мировой войны национальностью. Другие видели в Корчаке или увидели со временем баловня судьбы, чьи сказки переводились на многие мировые языки, а научные работы легли в основу первой в мире Женевской декларации прав ребенка (1959 года). За права детей Корчак боролся всю жизнь и выделял среди них три основных: право ребенка на смерть; на сегодняшний день; быть тем, что он есть. В октябре 1940 года, оккупировавшие Польшу гитлеровцы создали в Варшаве гетто для евреев, куда позднее перевели и сиротский приют Корчака. Он всеми силами самоотверженно старался сохранить детскую республику, долго и наивно верил в то, что детей нацисты не тронут. Члены польского Сопротивления, когда поползли слухи о готовящихся чистках в гетто, предложили Корчаку бежать, но он отказался покинуть своих воспитанников (их было почти 200 человек). Позже он еще дважды отказался оставить их: перед этапированием в лагерь смерти Треблинку и перед лицом солдата, узнавшего знаменитого писателя, уже у входа в товарный поезд, направлявшийся в Треблинку, где 6 августа 1942 года Януша Корчака и всех детей завели в газовую камеру…

Памятник «Януш Корчак с детьми» в Иерусалиме

Януш Корчак

Биография Януша Корчака

Януш Корчак стал известным педагогом из-за пережитых неприятностей в детстве. Болезнь отца, безденежье, отсутствие доброты в гимназии — всё это способствовало тому, что он до конца своих дней помогал еврейским сиротам почувствовать себя нужными и любимыми.

Семья и детство

Януш Корчак — ненастоящее имя известного педагога. От рождения он назывался Хенриком Гольдшмидтом, вторым его именем было Эрш или Хэрш — в честь дедушки. Несмотря на то, что родители будущего педагога были евреями, в их доме не слишком придерживались иудаистских обрядов. В то время множество польских евреев были весьма ассимилированными, поэтому дома к нему обращались, используя польское имя Хенрик.

Его отец был адвокатом, автором различных монографий. Кроме него в семье также воспитывали младшую дочь Анну.

Поскольку в то время часть Польши была под Российской Империей, то первые свои знания Хенрик получал в российской гимназии, где ни на капельку не изменились армейские уставы былых времён. Жёсткая дисциплина, физические наказания за проступки, унижения, и, конечно же, издевательство над евреями, который не любили в царской России.

Но кроме всего этого там преподавали множество интересных для Хенрика предметов, например, языки. Французский, латынь, греческий и немецкий, хотя сами преподаватели общались с гимназистами исключительно на русском.

Когда Хенрику было одиннадцать, у его отца начались проблемы со здоровьем. Врачи обнаружили у него психические нарушения, и его пришлось определить в клинику для душевнобольных. Поскольку содержать отца в хорошей больнице стоило больших денег, уже через несколько лет с деньгами начались серьёзные проблемы. Чтобы хоть как-нибудь улучшить положение, Хенрик идёт на свою первую работу — репетитором. Ему тогда было 15 лет.

Образование и призвание

Как это часто случается, обстоятельства сами указали Хенрику на его будущую профессию. Болезнь отца и подработки учителем стали его призванием. Поэтому двадцатилетним он подаёт документы на медицинский факультет университета Варшавы, мечтая помочь отцу вылечиться, но тот вскоре умирает в больнице. Параллельно Хенрик слушает курс подпольного университета, где улучшает свои качества как педагог.

Уже с ранних лет Хенрик интересовался литературной деятельностью. А после смерти отца его переживания выплеснулись в пьесе о сумасшедшем, который уничтожает собственную семью. Эту работу он даже отправил на литературный конкурс. Но, скромный от природы Хенрик просто не мог подписать пьесу своим именем, так появляется псевдоним Януш Корчак.

В 1899 он даже был в Швейцарии, чтобы послушать лекции известного местного педагога Иоганна Песталоцци. Больше всего его уже тогда интересуют больницы и детские школы.

Начиная с 1903 и следующие восемь лет он работал в больнице для еврейских детей на Сенной, а летом подрабатывал воспитателем в детских лагерях. В те же годы он вступает в Общество помощи сиротам, организованное опять же евреями в Варшаве.

В конце весны 1905 года Гольдшмидт стал дипломированным врачом, после чего участвовал в Русско-японской войне, поехав на фронт как военный врач.

После возвращение Генрик решает завязать с медицинской практикой, и свою жизнь посвятить именно воспитанию детей. Несколько лет он накапливает знания в сфере педагогики, слушая лекции во Франции, Англии и Германии.

Результатом становится его «Дом сирот», который открыл двери в 1911 году. Сиротинец на улице Крахмальной в Варшаве стал местом для самых несчастных детей того времени — еврейских. Гонимые в стране, в которой процветали антисемитские взгляды, брошенные собственными родителями, Гольдшмидт стал для них и отцом, и другом. Мягкий, но весьма требовательный Хенрик не только находил общий язык с детьми улиц, но и с богатыми евреями Варшавы, ведь именно они давали деньги на содержание беспризорников.

Корчак и Украина

Во время Первой мировой Корчак-Гольдшмидт был на территории современной Украины. Как военный врач он помогал в госпитале поблизости Тернополя. Там, на улицах города, он подобрал мальчика Штефана, мать которого умерла, а отца забрали в армию. Ребёнок не умел ни читать, ни писать, а сердобольный Корчак забрал его к себе в казарму, где научил не только письменности, но и в азам ремесла — при госпитале была мастерская. Обо всём этом известно из записей в дневнике Корчака.

В Тернополе педагог заболел, и его отправили в Киев на лечение. Там же он продолжил свою работу в приютах для сирот, количество которых после войны резко увеличилось. В Киеве же Корчак и написал своё самое знаменитое творение — книгу «Как любить ребёнка».

Сиротская демократия Корчака

В 1918 Корчак вернулся в Варшаву и вновь принялся руководить своим сиротинцем. Кроме того он становится и радиоведущим — под именем Старый Доктор ведёт программу, где рассказывает молодым мамам об азах воспитания и ухода за детьми. Также начинает читать лекции в педагогических университетах, пишет статьи в журналы о педагогике.

Во время польско-советской войны опять помогает как военный врач, на этот раз в госпитале города Лодзь.

Кроме «Дома сирот» Корчак также 15 лет до 1936 помогал в организации «Нашего дома» — ещё одного сиротинца на окраине Варшавы.

С 1926 до 1932 был соредактором еженедельника Mały Przegląd, статьи для которого писали его воспитанники. Это было приложение к варшавской еврейской газете Nasz Przegląd.

Своих детей Корчак старался воспитывать как хороших евреев, читал им талмуды и учил основам справедливости. Так, в стенах «Дома сирот» была не только редакция газеты, но и свой суд и присяжные. За каждую шалость виновник получал наказание. Суд присяжных рассматривал дело и выносил приговор. Если он был слишком строгим, то Корчак имел право голоса. Но на самом деле его самого несколько раз «осудили», когда он ошибочно выругал невиновного воспитанника.

В сиротинце его называли либо Старым Доктором, либо Королём детей.

Варшавское гетто и Треблинка

О Корчаке часто отзывались, как о добром, но своенравном человеке: он очень плохо переносил несправедливость. Когда Варшаву в 1939 оккупировали нацисты, он не повиновался приказу носить звезду Давида на рукаве. Корчак ощущал себя польским офицером, который не должен повиноваться приказам противника.

Через год сиротинец перевели в стены Варшавского гетто. А самого Корчака на месяц посадили в тюрьму — за неповиновение по поводу нарукавной повязки. Освободили его оттуда по просьбе местного провокатора и агента гестапо. Тот попросту хотел получить «своего» человека в стенах гетто, но Корчак не согласился.

Даже в гетто Корчак делал всё возможное, чтобы его воспитанники хорошо питались. Он постоянно связывался с юденратом и выбивал из них деньги на еду для детей. Самое ужасное, что он тогда видел на улицах гетто — это мёртвые дети, которых даже некому было похоронить, поэтому своих он лелеял пуще прежнего. В последние дни пребывания в гетто Корчак настолько погрузился в депрессию из-за происходящего, что предложил юденрату дать разрешение на эвтаназию для его сирот. По его мнению, это было намного гуманнее, чем оставить детей погибать от голода.

В августе 1942 Дом сирот решили депортировать из города. Друзья Корчака до последнего уговаривали его бежать, но он не согласился. Так великого педагога вместе с его воспитанниками отправили в концлагерь Треблинку.

6 августа Корчак и его сироты погибли там в газовой камере.

Интересные факты

  • Последние месяцы жизни Корчак описывал в дневнике, который потом замуровал в стенах дома варшавского гетто. Его случайно нашли через несколько лет после завершения войны. Записи дневника стали основой для сценария фильма Анджея Вайды «Корчак».
  • У педагога было своё отношение к смерти: своих воспитанников он с малых лет приучал к тому, что смерть — это обычное явление. Неудивительно, что его Король Матиуш (герой детской книги) также умирает.
  • Во время Второй мировой Корчак стал глубже интересоваться сионизмом, даже решил уехать в Израиль, но остался в Варшаве только ради своих детей.
  • Основы педагогики Василия Сухомлинского основаны на подходе Януша Корчака.
  • Поскольку могилы у педагога нет, то на еврейском кладбище Варшавы поставили кенотаф в память о нём и его воспитанниках, а в Треблинке — камень с его именем.
  • Несмотря на почти полное разрушение Варшавы во время Второй мировой, «Дом сирот» на Крахмальной выстоял. Он работает до сих пор.

Титулы и награды

  • 1972 — Премия мира немецких книготорговцев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Януш Корчак: смерть, победившая ложь и зло

Если Бог тебе доверил человека

Имя Януша Корчака я впервые услышал достаточно поздно, уже в университетские годы. Услышал, записал в список программной литературы по курсу педагогики и, конечно же, забыл. Скажу честно, что я не видел, да и теперь не особо вижу себя педагогом, учителем, преподавателем, хотя и учился в педагогическом вузе. Но дисциплину тогда нужно было сдавать, а память о ней, как мне казалось, после этого, навеки останется где-то в зачетке, а потом и вовсе исчезнет.

Господь распорядился иначе. Пригодились и знания, и даже список литературы. И дисциплина оказалась куда намного шире и интереснее, а главное, знания — практически полезными и применимыми, в чем раньше я почему-то сомневался. Но став священником, я со временем осознал, что Бог доверил мне своих детей. И детей разных: счастливых, спокойных, унывающих, неверующих, сомневающихся, порой злых и недоверчивых, надеющихся, ожидающих, ищущих и все равно прекрасных в своей, задуманной Им, неповторимости.

Нет, не работу с людьми поручил, не духовное консультирование, а именно доверил людей как своих детей. И даже наших с женой детей Он мне тоже доверил, а не дал в собственность. Иначе говоря, где-то священник — тоже детоводитель, получается, то есть педагог.

Впрочем, Януш Корчак видел педагогику не наукой именно о детях и воспитании детей: «Одна из грубейших ошибок — считать, что педагогика является наукой о ребёнке, а не о человеке»…И с этой фразой для меня очень многое стало на свои места. Какая же все-таки ответственность, если кто-то тебе доверил человека. И не с 8 до 19.00, а каждый день, ежечасно, от младенческого крика до последнего вздоха. Доверил, а не подарил. А это значит не распорядиться, а сохранить.

Душа ребенка равно сложна, как и наша

Удивительна судьба Хенрика Гольдшмидта (настоящее имя Януша Корчака). Родился он в 1878 году Польше, когда та была еще княжеством в составе Российской империи. Учился в русской гимназии. Надо еще не забыть, что по происхождению Хенрик – еврей, а это значило, что особое, зачастую далеко не дружелюбное отношение со стороны окружающих, было знакомо ему с самого детства, несмотря на то, что семья Гольдшмидтов считалась ассимилированной, в которой очень чтились польские традиции.

Януш Корчак

Уже учась в гимназии, он начинает репетиторскую деятельность, поскольку отец Хенрика Юзеф становится недееспособным по причине душевного заболевания. Во многом болезнь отца стала причиной того, что в дальнейшем Хенрик не заводит семью, боясь, что заболевание генетически передастся его внукам и правнукам, но всю свою жизнь посвящает именно детям. Да и не только жизнь, но и смерть.

По окончании гимназии прекрасно знает русский, немецкий, французский языки, владеет древними языками, поступает и заканчивает медицинский факультет Варшавского университета. В войне с Японией и в Первой мировой войне, а также в советско-польской войне, Корчак, имевший уже к тому времени этот псевдоним, военный врач, часто бывает на передовой, помогает и оказывает раненым не только медицинскую, но и психологическую помощь, а зачастую просто беседует с человеком, помогая ему отвлечься от страданий и боли разговором, каким-либо интересным, увлекательным рассказом.

А между войнами и после них происходит становление Корчака как педагога, публициста и детского писателя. Его работы приобретают всемирную известность, его идеи в педагогике становятся новаторскими, ими интересуются. За годы активной работы, Корчак создает детские приюты в Киеве, в Варшаве, особое внимание уделяется воспитанию сирот. Одним из важнейших принципов педагогической системы Януша Корчака была и есть самовоспитывающая активность детей.

Ведущими чертами его воспитания были такие качества, как самопознание, саморазвитие, самоконтроль, самооценка и еще много различных вещей, которые делает ребенок САМ.

Взрослый может участвовать в воспитании ребенка только любовью, без интереса к личности ребенка и любви к нему общение с ребенком Корчак считал пагубным.

Одной из главных идей, которую Корчак нес родителям, была мысль позволить ребенку вырасти самим собой, а не тем, кем не стали его родители. Видеть в ребенке полноценного человека: «Вспыльчивый ребёнок, не помня себя, ударил; взрослый, не помня себя, убил. У простодушного ребёнка выманили игрушку; у взрослого — подпись на векселе. Легкомысленный ребёнок за десятку, данную ему на тетрадь, купил конфет; взрослый проиграл в карты все своё состояние. Детей нет — есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств…» (Как любить ребенка?), одновременно предлагая понять, что на самом деле преимуществ у повзрослевшего человека перед ребенком, если не считать таковой ответственность, по большому счету нет.

Уважать и изучать, открывать личность ребенка, «всё, что достигнуто дрессировкой, нажимом, насилием, — непрочно, неверно и ненадёжно», до уровня ребенка, по мысли Корчака, нужно было не опускаться или приседать, а подтягиваться, расти, становиться на цыпочки, потому что до чувства ребенка надо еще суметь подняться, «душа ребенка равно сложна, как и наша, полна подобных противоречий, в тех же трагичных вечных борениях: стремлюсь и не могу, знаю, что надо, и не умею себя заставить».

Очень точно Корчак указывал на то, что представляет собой воспитание и любовь в том виде в каком они есть сейчас: «Мой ребенок — это моя вещь, мой раб, моя комнатная собачка. Я чешу его за ушами, глажу по челке, украсив ленточками, вывожу на прогулку, дрессирую его, чтобы он был послушен и покладист, а когда надоест: — Иди поиграй. Иди позанимайся. Пора спать». А не так ли это действительно?

Иногда кажется, что те методы и решения, которые когда-то были предложены «старым доктором» — это прямой ответ на те страшные и порой роковые «воспитательские» ошибки, допускаемые родителями в отношении детей. Любить и дать развиваться, наблюдать и не вмешиваться. Казалось бы в идеях Корчака не просто любовь к человеческой личности, но и доверие Творцу этой личности. И напоминание родителям о том, что «ребенок не лотерейный билет, на который должен пасть выигрыш в виде портрета в зале заседаний магистрата или бюста в фойе театра. В каждом есть своя искра, которую может высечь кремень счастья и правды, и, может, в десятом поколении, она вспыхнет пожаром гениальности и, прославив собственный род, осветит человечество светом нового солнца».

Сами нацисты предложили Корчаку свободу

Книги для взрослых и детей, статьи, педагогические исследования, свыше 20 книг о воспитании. К началу Второй мировой войны Януш Корчак был хорошо известен во многих странах. А поскольку огонь и вода в жизни старого доктора уже были, то оставалось самое тяжелое испытание – медными трубами. Слава и известность, заслуги писательские, могли бы обеспечить Янушу Корчаку не только почет и уважение, но и саму жизнь. Вместе со своим «Сиротским домом» Януш Корчак оказался в Варшавском гетто, а это означало только одно – уничтожение.

Еще за несколько лет до войны, может быть предчувствуя развивающиеся события, бывшие ученики старались сделать все, чтобы вывезти доктора Януша из Польши, его ждали в Палестине, в нейтральных странах, куда потом война не дойдет, он много путешествовал, но не оставил свое детище.

Более тридцати лет до своей гибели действовал варшавский «Сиротский дом». Корчак не покинул его и во время оккупации Варшавы нацистами. Более того, в условиях гетто Корчаком были предприняты попытки создания приюта для тяжелобольных и умирающих детей, смертность на огражденной территории была высокая. Так старый доктор предвосхитил идею создания детских хосписов. Понимая невозможность помочь умирающим, Корчак делал все чтобы обеспечить хотя бы достойный и спокойный уход маленьких страдальцев.

Корчака пытались спасти из гетто, он отклонил все попытки вывести его в безопасное место. Наконец, когда судьба еврейских сирот была решена, сами нацисты предложили Корчаку свободу. Однако эта свобода предлагалась только ему. Одному. Поэтому Корчак вместе со своими воспитанниками поднялся в вагон, уходящий в лагерь смерти Треблинка.

Кадр из фильма «Корчак»

Эммануэль Рингельблюм, один из подпольщиков варшавского гетто, оставил воспоминание: «Нам сообщили, что ведут школу медсестёр, аптеки, детский приют Корчака. Стояла ужасная жара. Детей из интернатов я посадил в самом конце площади, у стены. Я надеялся, что сегодня их удастся спасти… Вдруг пришёл приказ вывести интернат. Нет, этого зрелища я никогда не забуду! Это был не обычный марш к вагонам, это был организованный немой протест против бандитизма! Началось шествие, какого никогда ещё до сих пор не было. Выстроенные четвёрками дети. Во главе — Корчак с глазами, устремлёнными вперед, державший двух детей за руки. Даже вспомогательная полиция встала смирно и отдала честь.

Когда немцы увидели Корчака, они спросили: «Кто этот человек?» Я не мог больше выдержать — слезы хлынули из моих глаз, и я закрыл лицо руками».

6 августа 1942 года Януш Корчак вошел в газовую камеру вместе со своими воспитанниками.

Вернуть доверенное в сохранности, можно, лишь вложив него любовь

В качестве послесловия хотелось бы вспомнить об одном эпизоде, который, скорее всего, наверное, является просто мифом, но, тем не менее, недалеким от правды. Офицер СС, командовавший погрузкой и депортацией в Треблинку, узнал писателя Корчака, узнал того, чьи книги он когда-то в детстве читал, и именно ему было поручено предложить Корчаку покинуть вагон и именно ему Корчак отказал. А совсем недавно я прочитал о том, что летчиком, который сбил самолет Сент-Эксюпери, тоже, как ни странно, оказался один из его читателей.

И Корчак, и Экзюпери – люди, сделавшие в своей жизни нечто очень важное: они написали о человеке прекрасном… не о прямоходящем, не о разумном, а о человеке, который может созидать этот мир, о той глине, которая была оживотворена Духом, о том, кто украсит мир, когда для зла и беды в нем больше не останется места. И в какое безумное, страшное время, в какой разрушительный и страшный век.

Вернуть доверенное в сохранности, можно, лишь вложив него любовь. А иногда и жизнь. Удивительный и страшный подвиг, постичь который нельзя, если ты им не жил всю жизнь. Умирание за этих детей случилось в жизни Корчака не в Треблинке, а гораздо раньше, когда детские глаза посмотрели на него с доверием и любовью. Ответной любовью. И почему-то я уверен, что это чувство не оставило их в этот страшный смертный миг. И даже не чувство. А именно Любовь. Как начало и причина всего.

Светлая и добрая память «старому доктору» и его воспитанникам.

Старый доктор Януш Корчак

Давайте, дорогие читатели «Военного обозрения», вспомним Януша Корчака. О нём написано много книг (есть и песни), сняты фильмы, по его произведениям поставлены спектакли. Ему установлены памятники. Но в учебниках истории я практически не встречала его имени (очень редко). Нет его и в учебниках литературы, только в одном списке для внеклассного чтения, рекомендуемого на лето, я встретилась с его «Королём Матиушем Первым». А ведь это очень неправильно, хотя, к счастью, не только не учебниками измеряется память о человеке. Так давайте вспомним этого большого, мудрого и искреннего друга детей, талантливого педагог и врача.

Итак, 22 июля 1878 года в семье польских евреев Гольдшмидтов появился на свет первенец — мальчик. Родители назвали его в честь дедушки Ершем (в некоторых источниках — Эршем), Ершем Хенриком, но вскоре это имя незаметно превратилось в Генрика — на польский манер. Надо сказать, первое своё образование будущий врач и педагог получил в Варшаве, в русской гимназии. Это учебное заведение отличалось большой строгостью, здесь царила примерная дисциплина, нарушителей которой наказывали сурово, иногда даже жестоко. Любое, даже незначительное отклонение от распорядка дня обязательно должно было быть письменно разрешено директором.

Уже в первом классе десятилетний Генрик изучал латынь, а через год — и французский, и немецкий, и греческий языки.
А в семье Гольдшмидтов тем временем случилось горе: отец Юзеф, известный в то время адвокат, автор научных монографий, стал душевнобольным. Ему требовалось если не постоянное, то частое и дорогостоящее лечение в клинике. И через некоторое время семья Гольдшмидтов начала еле-еле сводить концы с концами. К сожалению, отец так и не излечился: он умер в больнице. И очень скоро заботы о содержании осиротевшей семьи легли на плечи повзрослевшего мальчика. Генрик, будучи ещё гимназистом, стал подрабатывать репетиторством, желая помочь маме и младшей сестре Анне. А окончив гимназию, он выбрал профессию врача и в 1898 году поступил в Варшавский университет на медицинский факультет. Во время практики работал в госпиталях, больницах, детских лагерях. Он совершенствовался в клиниках Лондона, Парижа, Берлина. Гонорары, которые Генрик получал за лечение богатых людей, давали ему возможность совершенно бесплатно лечить бедных. Работал он и в еврейской детской больнице имени Берсонов и Бауманов.

Ещё студентом молодой врач стал пробовать свои силы в литературном труде, взяв себе псевдоним Януш Корчак. Сначала это были публикации в польских газетах, а затем рядом с публицистикой встала литература. Его сказочная повесть «Король Матиуш Первый» посвящена воспитанию детей, их понимаю и счастью. В молодом враче проснулся педагог. Генрик всё больше осознавал, что всем сердцем прикипел к детям. Он хотел их учить, быть им опорой, делать их жизнь радостной, полной доброго и полезного труда. Он видел несправедливость, которую часто допускают по отношению к детям взрослые, и остро переживал это. Так, потихоньку, к нему пришло решение: он будет лечить души…
В 1905 году Корчак получил диплом врача. Как врач он участвовал в русско-японской войне.
А в 1911 году благодаря усилиям Януша Корчака в Варшаве, на улице Крахмальной (в некоторых источниках — Крохмальной), в доме номер 92 открылся Дом сирот. Как очень уважаемому человеку, Корчаку удалось собрать богатые пожертвования, на которые и содержался этот дом. Он очень отличался от известных прежде приютов, где, в основном, заботились лишь о еде и одежде для детей. Нет, Дом сирот был совершенно другим — «настроенным» на воспитание детей, а не только их содержание. Даже само здание, красивое и просторное, в глубине большого сада, было построено очень продуманно. В оборудованном подвале — прачечная, кухня, раздевалка, мастерские. Первый этаж был рекреационным залом, где дети проводили большую часть дня. Плюс кабинеты для учёбы, столовая. На втором этаже — комнаты бурсистов и большая галерея. А уже на третьем — спальни мальчиков и девочек, разделённые комнатами воспитателей. Сам же доктор жил на чердаке.

Система воспитания в Доме сирот была построена на уважении к ребёнку. Корчак (здесь его называли ещё Старым доктором) утверждал, что многие взрослые разделяют жизнь будто на два класса, два лагеря: взрослые и дети. И часто бывает, что класс детей оказывается угнетённым, чаще по незнанию взрослых, чем по их желанию. «Хочешь воспитать ребёнка — воспитывай, в первую очередь, себя!» — это выражение принадлежит именно Корчаку. В Доме не было места очень жёсткой дисциплине, но и распущенности тоже никто не позволял. Многие решения дети принимали сообща, сами беря на себя ответственность. Воспитателям строго запрещалось переходить на крик. Особое место в детском доме занимали сказки — Старый доктор говорил, что сказка — это язык детей. И на этом языке им можно объяснить многие реальные вещи.
Здесь была большая игра в маленькое государство. Был и товарищеский суд, на котором разбирались все конфликты и трудные ситуации. Суд собирался раз в неделю. Пятеро судей выбирались жеребьёвкой, но только из тех, на кого неделей раньше не поступало жалоб.
В суде имелся свой секретарь — воспитатель, который только собирал показания и зачитывал их на заседании. Особого внимания заслуживала и стенная доска, книга показаний и приговоров, и своя газета. И свой кодекс, разработанный Янушем Корчаком. Первые его 99 статей — прощающие, оправдательные. «Суд прощает мальчика А., ведь он раскаялся…»
Только сотая статья — обвинительная, порицающая: за неуважительное отношение к людям, за равнодушие. Наказание за это — публикация имени виновного в газете. Почти самое значительное наказание — в предпоследней статье: провинившийся на неделю лишается гражданских прав. Он ни на кого не может подать в суд на него никто не может тоже. Приговор публикуется в газете, в Дом сирот приглашаются родственники (если они есть). Но самое страшное наказание — в последней статье: провинившийся признан неисправимым и исключается. Всё, что можно было сделать, не дало никаких результатов. Такие случаи в истории дома есть, их два или три.
Чтобы подать заявление в суд, ребёнок просто записывал на доске своё имя, имя того, на кого он жалуется и за что. Подать в суд можно было и на учителя, и на воспитателя, и даже на себя (да-да, были и такие случаи!) — подробно и вдумчиво разбирали абсолютно все дела.
Может сложиться впечатление, что методика Корчака основывалась только на детском самоуправлении. Но это абсолютно не так. В его Доме не было распущенности, вседозволенности, никто не умалял роль воспитателя.
Ещё одним очень важным условием в приюте был честный труд. Вдумайтесь: на сто детей — всего одна экономка, один сторож и одна кухарка! Никакой зависимости от технического персонала, и притом — чистота и порядок. Секрет таился в дежурствах. Их было гораздо больше, чем детей: каждый воспитанник дежурил сразу на нескольких «фронтах», которые он выбирал себе сам. Бывало, ребята по несколько недель или даже месяцев выполняли одну и ту же работу — но это была их любимая работа, они сами решили, что будет именно так. Мальчишки и девчонки сами подметали и мыли полы, помогали на кухне, убирали во дворе, помогали младшим соблюдать правила личной гигиены, мыли посуду, ухаживали за больными и даже работали на выдаче инструментов в переплётном, столярном и других цехах. Дежурства оценивались. Полчаса труда на пользу общества — один балл. Когда набиралось 500 баллов, ребёнку выдавали памятную открытку труженика (конечно, это только при условии хорошей, добросовестной работы).

Тем, кто прожил в доме сирот более одного года, общим решением присваивали звания: король и друг детей, гражданин, милый друг, равнодушный квартирант, обременительный пришелец. Каждое из этих званий давало определённые права и накладывало определённые обязательства. К примеру, «товарищ» имел право постоянного пребывания в доме до достижения 14 лет. А вот «пришелец» или «квартирант» мог исправиться только в том случае, если найдёт себе опекунов и будет исправно трудиться около года. Комиссия по разбору званий проходила несколько раз в год. Здесь оценивалось всё: успеваемость, трудолюбие, активность, хорошее поведение…
Примечателен и корчаковский способ обучения самоорганизации. Старый доктор был уверен, что наказаниями не приучить к дисциплине. Он придумал другое. Каждый квартал на общем собрании задавал вопрос: «Кто хочет вставать с первым звонком?» (а ведь звонок-то был очень ранний). Желающие поднимали руку. Начиная со следующего дня, они вступали в борьбу за звание самых организованных. С первым звонком вставали, со вторым — умывались, а с третьим — были уже в столовой и оставляли своё имя на специальной доске в «списке раннего вставания». Через три месяца подводились итоги. Тот, кто смог побороть себя и рано встать хотя бы пять раз, награждался специальной открыткой.
Или другой приём — пари, тайну которого знал лишь Януш Корчак. Ребёнок заключал пари с самим собой, обещая в чём-то исправиться. Он брал в свидетели Старого доктора, но никаких протоколов при этом не вели. К примеру, ученик хотел отвыкнуть произносить какое-то ругательство. Сначала он зарекался не говорить этого слова, допустим, более тридцати раз за неделю. Если выигрывал — количество слов сокращалось, и так постепенно добирались до нуля. Бывало, ученики стеснялись говорить доктору, в чём суть пари. Корчак принимал это на веру, никогда не требуя объяснений.
Висел на стене приюта и специальный почтовый ящик. Сюда каждый ребёнок мог опустить записку с любым вопросом, если стеснялся задать его вслух.
Старый доктор, казалось, был повсюду. Он лечил и воспитывал детей, писал книги о педагогике, вёл радиопередачи «Шуточная педагогика». И хотя название на первый взгляд несерьёзное, но… Вот один их текстов передачи, посвящённой дракам. «Ты, мой милый, не зловредный, не скандалист. Ты вспыльчивый. По правде говоря, я тоже… До сих пор веду борьбу со своей несдержанностью… И сам себе придумал наказание: если повздорю с кем, три раза обязан на трамвае объехать всю Варшаву. Или же полдня не имею права курить… Знаю: нельзя за горло, в живот, не разрешается выкручивать голову, выламывать пальцы… Только в исключительных случаях, если невозможно избежать, не из-за пустяковых дел, не кое-как и не за кое-что. И должна быть сильная воля, торможение. Да.»
Корчак принимал участие в создании второго сиротского приюта — «Наш дом». И этот приют тоже стал особенным.
***
…А время шло. К власти пришёл Адольф Гитлер. По Варшаве уже разгуливали фашисты, а Януш Корчак ходил по улицам в мундире войска польского. Он утверждал, что это — мундир солдата, которого предали. Однако спустя год после начала оккупации мундир пришлось снять, но не из страха за себя, а из опасений за жизнь «своих» детей. Старый доктор продолжал писать научно-популярные работы о детях («право ребёнка на уважение», «Право жизни», «Шутливая педагогика»). Он выступал по радио, обращался к детям войны, подсказывая, как вести себя в экстренных ситуациях.
Но вот на территории города появилась стена, отделившая еврейское гетто от всего мира. Корчака пригласили остаться в Палестине, но он не бросил своих сирот и отказался от всех попыток спастись. Игорь Неверли — писатель, который несколько лет проработал в доме сирот, достал Старому доктору пропуск на выход из гетто. Вот его воспоминания: «На Белянах сняли ему комнату, приготовили документы. Корчак мог выйти из гетто в любую минуту. Хотя бы со мной, когда я пришёл к нему, имея пропуск на два лица — техника и слесаря водопроводно-канализационной сети. Корчак взглянул на меня так, что я съёжился. Видно было, что он не ждал от меня подобного предложения. Смысл ответа доктора был такой: не бросишь же своего ребёнка в несчастье, болезни, опасности. А тут двести детей. Как оставить их одних в газовой камере? И можно ли всё это пережить?»
Летом 1942 года поступил указ о депортации «Дома сирот». Ребят отправили в концлагерь Треблинка — один из самых жестоких лагерей смерти (впрочем, бывают ли не жестокие лагеря смерти?..). Количество его жертв за годы войны — около 800 тысяч: больше только в Освенциме.

И вот 6 августа Старому доктору в последний раз официально предложили спастись. «Доктор Гольдшмидт может остаться…» Немецкое командование хотело проявить публичную милость ко всеми любимому педагогу, врачу, писателю. Однако Корчак наотрез отказался: «Предать детей, пустить их умирать одних — это означает уступить злодейству!»
Весь детский дом — двести детей и воспитатели — ровной колонной, без слёз и попыток к бегству, прошёл к вагонам, что должны были доставить их в Треблинку. Во главе шёл Старый доктор, за руки он вёл двух детей.
Вот воспоминания польского историка Эммануэля Рингельблюма, позже расстрелянного: «Нам сообщили, что ведут школу медсестёр, аптеки, детский приют Корчака. Стояла ужасная жара. Детей из интернатов я посадил в самом конце площади, у стены. Я надеялся, что сегодня их удастся спасти. Вдруг пришёл приказ вывести интернат. Нет, этого зрелища я никогда не забуду! Это был не обычный марш к вагонам, это был организованный немой протест против бандитизма! Началось шествие, какого никогда ещё до сих пор не было. Выстроенные четвёрками дети. Во главе — Корчак с глазами, устремлёнными вперёд, державший двух детей за руки. Даже вспомогательная полиция встала смирно и отдала честь. Когда немцы увидели Корчака, некоторые спросили: «Кто этот человек?». Я не мог больше выдержать — слёзы хлынули из моих глаз, я закрыл лицо руками…»
Конвоир, стоявший около поезда, узнал Корчака. Он читал его знаменитую сказочную повесть «Король Матиуш Первый». «Я могу вас спасти, — сказал он. — Выходите из поезда, оставайтесь в Варшаве». И Корчак снова отказался.
Всю дорогу в поезде Старый доктор рассказывал детям очень длинную сказку. Не прервал он свой рассказ и тогда, когда все они приехали в Треблинку и входили в газовую камеру. И, наверное, детям было не так страшно умирать, потому что рядом с ними был их учитель, их Старый доктор…
Сегодня в Треблинке, на предполагаемом месте гибели, лежит памятная плита. На ней написано: «Корчак и его дети». У него не было своей семьи в том смысле, в котором мы привыкли это понимать. И у него была своя семья. Очень большая, которой Старый доктор был предан до последней минуты жизни.

LiveInternetLiveInternet

Цитата сообщения Оксана_Лютова Недетский подвиг детского писателя


Януш Корчак (Janusz Korczak; настоящее имя Генрик Гольдшмит; 22 июля 1878, Варшава — 6 августа 1942, Треблинка) — польский педагог, писатель, врач и общественный деятель еврейского происхождения. Родился в Варшаве 22 июля 1878 года в интеллигентной ассимилированной еврейской семье. Печататься Корчак начал в 1898 г., тогда же он взял и свой псевдоним.
Корчак не только теоретизировал на тему воспитания, но и воплощал свои идеи в жизнь. Человек с научным мышлением, он искал подтверждения своим идеям в практике, практик — он не раз уносился мыслью в заоблачные высоты. Делом его жизни был открытый в 1911 г. Дом сирот для детей еврейской бедноты. Это была настоящая школа жизни, детская республика с самоуправлением, газетой, товарищеским судом, пред которым, кстати, представали не только дети, но и взрослые, нарушавшие права детей. Но главной статьей в судебном кодексе Корчака было – прощение…
Старый Доктор зябно повел плечами, отодвинул дневник, снял очки и растер пальцами переносицу. Закончился трудовой день. Сегодня ему удалось раздобыть подгнившей картошки и накормить детей перед сном. В зимней оккупированной Варшаве 1942 года это было непросто, особенно если голодных ртов у тебя не один, не два, а двести…
В 1907 году доктор Януш Корчак организовал в Варшаве Дом сирот, содержащийся на пожертвования купцов и интеллигенции. Обездоленные дети обретали стараниями Старого Доктора нормальную жизнь в будущее.Он создал настоящую детскую республику, краеугольным камнем ее фундамента были любовь и уважение к воспитанникам. Кто-то из мальчиков, покидая Дом сирот, сказал:»Если бы не этот дом, я бы не знал, что на свете есть честные люди, что возможно говорить правду… что на свете есть правда».
Старый Доктор долго не мог понять, что есть Бог, пока не решил, что его Бог- глубочайшее уважение и любовь к лучшему, что есть на земле,- детям.
Старый Доктор считал самой главной своей книгой «Как любить ребенка»,ведь единственное, что не терпит отсрочек в нашей жизни, считал Корчак, это любовь к детям. Остальное не уйдет никуда. Старый Доктор так и не завел семьи .Незадолго до смерти он скажет:»Сыном своим я выбрал идею служения ребенку».Благодаря стараниям и доброте Старого Доктора сотни детей обрели настоящее и будущее.
В годы оккупации Варшавы последним офицером, носившим мундир Войска Польского, был директор Дома сирот.»Вы провоцируете гитлеровцев,- говорили друзья,- такую одежду уже не носят!»»Еще бы,- отвечал Корчак,- ведь это мундир солдата, которого предали».
«Все я, Боже, получил сполна.
Где, в какой мне расписаться ведомости?
Об одном прошу — спаси от ненависти,
Мне не причитается она.»
До конца своих дней Корчак не утратил способности видеть добро в каждом человеке. Последняя запись в дневнике Старого Доктора не об ужасе грядущего дня, нет… Она об эсесовце, стоящим с карабином у Дома сирот.»Что он будет делать ,если я дружески махну ему рукой? Вряд ли выстрелит… Возможно, до службы он был учителем или нотариусом… и не знает, как все на самом деле…».
Наступило завтра — проклятый день 5 августа 1942 года. Двести детей Дома сирот и 4 воспитателя, не покинувшие ребят, построились в колонну по четверо. Они не плакали и не пытались бежать, только, как птенцы, жались к Старому Доктору… Он шел впереди, держа на руках маленькую Натю — девочка не могла ходить после тяжелей болезни. Над головами безмолвного строя развивалось клеверно-зеленое знамя героя корчаковской сказки, короля Матиуша Первого…
Старый Доктор давал детям страшный последний урок — он учил их достойно умирать.
-Что это? — закричал комендант пункта перегрузки. Ему сказали: это Корчак с детьми.
— Грузить в вагоны! — скомандовал комендант, но припомнив что-то, бросился к Старому Доктору.
— Вы написали «Банкротство маленького Джека»? Хорошая книга, я читал в детстве… Вам разрешено остаться, доктор!
Но Корчак со словами:»Нет, дети — главное!»,захлопнул изнутри дверь вагона.
Даже эсэсовцы не выдержали. Впервые поезд Варшава — Треблинка отправился раньше, чем следовало по расписанию.

«Дети отличаются от взрослых тем, что еще не умеют скрывать безграничную потребность быть любимыми.
Ребенок — тот же человек, что и взрослый, только маленький. Маленький — значит, еще слабый, нуждающийся в нашей помощи, заботе, любви… Маленький — не низкорослый, к которому надо нагибаться, чтобы снисходительно выслушать, о чем он там плачет….
Чтобы понять ребенка, любить ребенка, дотянуться до его мудрости и глубинного понимания мира, взрослому приходится вставать на цыпочки» — таково было кредо этого Великого педагога.
В августе 1942 г. в Треблинкой печи сгорели 200 воспитанников Дома сирот. И с ними их отец — воспитатель Януш Корчак. После войны по миру прошла легенда о Корчаке. Скорбная и правдивая, она на время заслонила от нас невысокого человека с детскими голубыми глазами, застенчивого и одновременно наделенного железной волей. Не святого – он не любил высоких слов, – а просто человека, подвиг которого продолжался не только несколько последних часов или дней, а больше полстолетия, с семи лет, когда он впервые (как все дети, сердцем, а не умом) понял, что сделать мир счастливым без создания справедливой школы нельзя.
» Уважайте текущий час и сегодняшний день! Уважайте каждую отдельную минуту, ибо умрёт она и никогда не повторится.»
Дневник Корчака нашли уже после войны. Он был замурован в стену на чердаке Дома сирот.
В Израиле уже много лет существует и активно работает Общество Януша Корчака, а вот Дом Корчака в Иерусалиме появился совсем недавно.
источник- А.Шаров http://blogs.mail.ru/mail/raldu/3F4A87DB7D260C89.html
Кто в детстве прочитал Корчака, тот его уже не забудет. В повести «Король Матиуш I» читатель чувствует себя маленьким Наполеоном, на необитаемом острове обдумывающим свои поступки. Повесть «Кайтусь-чародей» показывает ребенку, к чему может привести исполнение всех его желаний, «Маленький бизнесмен» — о первом знакомстве с деньгами… Но детям не до того, чтобы думать, как он погиб — знаменитый детский врач, опекун своего варшавского Дома сирот. 6 августа 1942 года Януш Корчак в газовой камере в Треблинке вместе с 200 воспитанниками Дома сирот принял смерть. Хотя ему предлагали выйти на свободу.
Российский детский фонд и его глава, замечательный писатель Альберт Лиханов, помнят эту дату — 6 августа. В Культурном центре ГлавУпДК при МИДе пройдет памятный вечер, выпущены плакаты и книги, главный адресат которых — региональные библиотеки.
— В Польше этот год объявлен Годом Корчака, — рассказывает «МК» Альберт Лиханов. — Судьба писателя — это выдающийся пример защиты детства, когда человек отдает ради детей жизнь и не думает отходить в сторону, хотя ему и предлагали. Это подвиг учителя, писателя, врача.


— Когда вы впервые познакомились с его судьбой и творчеством?
— Я даже не вспомню. Но 25 лет назад я получил премию Корчака в Польше за книгу «Драматическая педагогика». Книга была острой, трудной, конфликтной. Денежную премию я отдал Фонду Корчака для детского дома имени Корчака. Но это было давно. А перед этим, в 90-е годы, мы выпустили его книгу «Как любить ребенка». Сейчас мы переиздали «Правила жизни» Корчака, к этой книге я написал предисловие. Но главный мой замысел сейчас в том, чтобы детство в нашей стране не забывало о том, что в годы войны происходило в мире. Мы в РДФ видим, как мало сегодняшние дети знают о войне даже в нашей стране, а уж за ее пределами… Так же как британские дети, наверное, слышали о событиях Второй мировой войны, но почти ничего не знают, как воевала Россия. А я отношусь к детям войны, очень хорошо помню ее, и многие мои книги — о детстве во время войны и после. Меня ранит незнание трагедий войны и таких историй, как история Корчака.
— Замечательный плакат фонд придумал к 6 августа.
— Наша инициатива состояла вот в чем. В каждом городе, области, крае есть главная региональная детская библиотека. Ей подчиняются все районные. Региональным мы разослали эти плакаты с изображением Корчака, книги «Правила жизни» и обратились к ним с письмом за подписью замминистра культуры Андрея Бусыгина. Просьба наша такая: чтобы 6 августа не было забыто, чтобы были проведены мероприятия, где детям рассказали бы про Корчака и дали им эту важную, нужную книжку — «Правила жизни».
— Отдельным изданием она вышла впервые — раньше была только в сборниках, насколько я знаю.
— Она замечательна тем, что адресована не только взрослым, но и подросткам. Как раз тем, кому именно сейчас страшно нужно доброе слово. Сегодня и в семье разговаривать некогда. Посадил у телека — всё, живи дальше. Ребенок не получает постоянной, необходимой любви, а это всегда плохо кончается. Нужны инвестиции в детство! Это не только материальное понятие, но и моральное. В детей нужно вкладывать любовь. Наше сиротство — 750 тысяч детей — это же недоцелованное детство. Как будет складываться их взрослая судьба, если они не знают, каково это — тискать, целовать, любить, заботиться… Это беда и родительства, и учительства, и государства.
Наследие Корчака не устарело. Напротив, оно сегодня еще значимее становится. Да, тогда дети погибли от рук фашизма, была явная угроза детской жизни. Но и сегодня в нашей стране жизнь ребенка подвергается гибельной опасности. В школе исчезло воспитание как составная часть обучения. Русская педагогика всегда трактовала просвещение как образование и воспитание. И многие ребята просто не знают, куда кинуться, у них нет смысла в жизни. Учитель не знает, как спасти ребенка, если он в трудной семейной ситуации. Достаточно сказать, сколько совершается разводов, — это число приближается к числу браков! А детские и подростковые самоубийства? За последние 5 лет — 14 тысяч! Тут Корчак снова мог бы помочь — и школе, и педагогике, и родителям. Он один из практиков мировой педагогики, своей жизнью подтвердивших свою чистоту, честность, самоотверженность. Педагогики без самоотверженности быть не может! Учитель должен отдавать себя своим детям — вот один из уроков Корчака.
— Альберт Анатольевич, думая о судьбе Корчака, каждый задаст себе вопрос: а смог бы ли я…
— Если бы он не пошел, он бы себе этого никогда не простил. А это значит, он лишил бы себя сущностного начала. Смог бы он тогда писать с той же искренностью? Остаться жить для него означало предать этих детей. Кто предает, тот в итоге погибает сам. Иуда предал — и повесился. Никто не ответит вам на эти вопросы.
— Корчака преступно мало переиздают. Что может сделать Российский детский фонд, чтобы помочь делу?
— Даже небольшое издательство «Детство. Отрочество. Юность», которое к нам прислушивается, смогло бы это сделать — были бы деньги. Вот сейчас обсуждают список из 100 книг по инициативе Путина. Такие книги должны раздаваться в школах бесплатно.
источник- Московский Комсомолец № 26005 от 3 августа 2012 г., http://www.mk.ru/culture/interview/2012/08/02/7328…podvig-detskogo-pisatelya.html
Януш КОРЧАК. 10 заповедей воспитания.
10 заповедей для родителей
1. Не жди, что твой ребенок будет таким, как ты или таким, как ты хочешь. Помоги ему стать не тобой, а собой.
2. Не требуй от ребенка платы за все, что ты для него сделал. Ты дал ему жизнь, как он может отблагодарить тебя? Он даст жизнь другому, тот — третьему, и это необратимый закон благодарности.
3. Не вымещай на ребенке свои обиды, чтобы в старости не есть горький хлеб. Ибо что посеешь, то и взойдет.
4. Не относись к его проблемам свысока. Жизнь дана каждому по силам и, будь уверен, ему она тяжела не меньше, чем тебе, а может быть и больше, поскольку у него нет опыта.
5. Не унижай!
6. Не забывай, что самые важные встречи человека — это его встречи с детьми. Обращай больше внимания на них — мы никогда не можем знать, кого мы встречаем в ребенке.
7. Не мучь себя, если не можешь сделать что-то для своего ребенка. Мучь, если можешь — но не делаешь. Помни, для ребенка сделано недостаточно, если не сделано все.
8. Ребенок — это не тиран, который завладевает всей твоей жизнью, не только плод плоти и крови. Это та драгоценная чаша, которую Жизнь дала тебе на хранение и развитие в нем творческого огня. Это раскрепощенная любовь матери и отца, у которых будет расти не «наш», «свой» ребенок, но душа, данная на хранение.
9. Умей любить чужого ребенка. Никогда не делай чужому то, что не хотел бы, чтобы делали твоему.
10. Люби своего ребенка любым — неталантливым, неудачливым, взрослым. Общаясь с ним — радуйся, потому что ребенок — это праздник, который пока с тобой.