Кто такой шмидт

Людям нужны герои. Это нехитрое правило строго выполнялось советской властью. Однако часто оно приводило к тому, что некоторые личности, «канонизированные» пропагандой, на самом деле своим светлым образам соответствовали лишь отчасти.
В случае легендарного морского офицера, одного из руководителей Севастопольского восстания 1905 года Петра Петровича Шмидта эта часть была, пожалуй, слишком мала. Его липовые сыновья-аферисты, расплодившиеся в 20-х годах, как ни странно, на самом деле имели много общего со своим прославленным «отцом».
Славная династия морских офицеров, отпрыском которой являлся Петр Шмидт, подарила России не мало доблестных военных моряков. Его отец, дослужившийся в конце жизни до контр-адмирала, был героем обороны Севастополя 1854-1855 гг. Именно во время этих драматических событий он познакомился с будущей супругой, киевской дворянкой Екатериной фон Вагнер. Девушка доблестно исполняла свой долг, работая сестрой милосердия. Так что юному Петру Петровичу, родившемуся в феврале 1867 года, была уготована судьба военнослужащего.

Петр Петрович Шмидт
Надо отдать должное Петру Шмидту, он действительно с детства бредил морем, и в 1880 году поступил в Петербургское морское училище (Морской кадетский корпус). Правда, очень быстро выяснилось, что в реальности военная дисциплина не для него. У мальчика сразу начались нервные срывы и припадки. Только с помощью авторитетных родственников он одолел этот этап жизни и был по окончании учебы направлен мичманом на Балтийский флот.
Однако уже через два года службы молодой офицер совершает поступок, который, должен бы поставить крест на всей его дальнейшей карьере – он женится на женщине с «желтым билетом» — т.е. профессиональной проститутке Доминикии Павловой. Отец Петра Шмидта от такой выходки сына слег и вскоре умер. Дальше за его судьбу нес ответственность дядя, Владимир Шмидт, старший флагман Балтийского флота. Влиятельному родственнику удалось замять скандал и перевести непутевого племянника на Тихоокеанский флот.

Петр Петрович Шмидт
В принципе, вся история службы Петра Петровича Шмидта может служить примером того, как вредны бывают родственные связи в тех случаях, когда протеже действительно не соответствуют своему месту. Его послужной список представляет собой пестрое «лоскутное одеяло», в котором должности, корабли, «отпуски по болезни» и наказания сменяют друг друга непрерывной чередой.
Тем не менее, в 1895 он дослужился до лейтенанта. Несколько раз увольнялся и возвращался затем в строй. Интересно, что во время отставки Петр Шмидт жил некоторое время в Париже и изучал там воздухоплавание. В Россию он вернулся, одухотворенный идеей о покорении воздушных просторов, но при первом же показательном полете его аэростат потерпел крушение. В результате до конца жизни он страдал от болезни почек, полученной в результате удара при аварии.
Надо отметить, что этот человек действительно был психически не здоров. В 1889 году он даже проходил курс лечения в «Частной лечебнице доктора Савей-Могилевича для нервных и душевнобольных» в Москве, а до этого лечил неврастению в Нагасакском береговом лазарете. С ранней юности он был склонен к припадкам неудержимой ярости, которые часто заканчивались судорогами и конвульсиями.

Возможно, что, родись он в более спокойный для нашей страны период, его карьера бы тихо и бесславно закончилась, не став достоянием истории. Однако в моменты глобальных изменений такие люди, часто обладающие харизмой, талантом оратора и умением вести за собой толпу, порой оказываются настоящими «зажигалками» для революционных событий.

Открытки с изображением героя Севастопольского восстания 1905 года П.П.Шмидта
К 1905 году лейтенант Шмидт, пристроенный дядей в очередной раз на «теплое» и тихое местечко — командиром отряда из двух устаревших миноносцев в Измаиле, умудрился удрать в путешествие по югу России, прихватив с собой отрядную кассу. Так, из-за 2,5 тысяч рублей, он в очередной, и теперь уже последний раз расстался с флотом. Дезертирство в военное время, да еще и растрату даже высокопоставленный родственник уже не смог прикрыть. Деньги он, правда, помог вернуть, а вот с военной службы Петра Петровича выгнали.
Обиженный на всех, Шмидт с головой окунулся в политику — участвовать в митингах и выступлениях он начал еще до увольнения, а теперь же открыто примкнул к оппозиции во время беспорядков в Севастополе. У революционеров флотский офицер, да еще и с хорошо поставленной речью, оказался как раз на своем месте и быстро приобрел популярность. Его бывшие многочисленные отсидки на гауптвахтах, и даже его нервический темперамент с периодическими приступами (один случился прямо во время выступления), создали ему ореол страдальца.
Одним из самых известных стало выступление Петра Шмидта на похоронах восьми человек, погибших в ходе беспорядков. Его пламенная речь сохранилась в истории как «клятва Шмидта»: «Клянёмся в том, что мы никогда не уступим никому ни одной пяди завоёванных нами человеческих прав».

«Клятва лейтенанта Шмидта», иллюстрация из итальянской газеты «II Secolo», 1905 г.
В ноябре 1905 года, когда волнения переросли в мятеж, Шмидт оказался практически единственным русским офицером среди революционеров, что сделало его незаменимой фигурой. В ночь на 26 ноября восставшие вместе с Шмидтом прибыли на крейсер «Очаков» и призвали моряков присоединиться к «движению за свободу». Матросы захватили крейсер в свои руки. Шмидт объявил себя командующим Черноморским флотом, дав сигнал: «Командую флотом. Шмидт». И сразу вслед за этим отправил телеграмму Николаю II: «Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам. Командующий флотом П. Шмидт».
Если бы планы новоявленного героя осуществились, полуостров Крым отделился бы от России, образовав «Южно-русскую социалистическую республику» с самим лейтенантом Шмидтом, разумеется, во главе. Как вспоминал затем мичман Гарольд Граф, который несколько месяцев служил с Петром Петровичем, Шмидт «происходил из хорошей дворянской семьи, умел красиво говорить, великолепно играл на виолончели, но при этом был мечтателем и фантазером». Конечно, для реализации своих фантазий у него не было ни малейших возможностей. После подавления мятежа все руководители Севастопольского восстания, в том числе и П. П. Шмидт, по приговору военно-морского суда в марте 1906 г. были расстреляны на острове Березань.

Шмидта под конвоем ведут к зданию суда, февраль 1906 г.
Однако смерть яркой и запомнившейся людям личности, как это часто бывает, даже сделала его еще более популярным. После Февральской революции 1917 года это имя снова было использовано как символ революционной борьбы, в результате чего непутевый офицер и мятежник-неудачник стал одним из известнейших лиц революции.
На вопрос, кем же он был на самом деле – героем, психически-больным человеком или аферистом-растратчиком, наверное, можно ответить, что был, действительно, и тем, и другим, и третьим. Оказавшись в нужное время в нужном месте, эта странная и противоречивая личность смогла оставить свой след в истории. Огромное количество улиц, парков, заводов и учебных заведений, названных в его честь в нашей стране, до сих пор хранят это имя для потомков.
Памятник на могиле П. П. Шмидта на кладбище коммунаров в Севастополе

О гражданской жизни Шмидта известно немного. В биографическом словаре «Расстрелянная элита РККА» Н. и Ю. Черушевых не указана даже точная дата рождения будущего комдива. Упоминается лишь, что он появился на свет «в августе 1896 г. в г. Прилуки Полтавской губернии в семье служащего-конторщика страхового агентства». Учился Давид на дому, до призыва в армию работал слесарем и киномехаником. На военную службу будущий комдив отправился по достижении 21 года.

Еще в первую мировую войну Шмидт достойно проявил себя в боях. За два года службы в царской армии он трижды получал тяжелые ранения, за боевые заслуги был награжден четырьмя Георгиевскими крестами. В 1918 году он добровольцем записался в Красную Армию, участвовал в Гражданской войне, в частности, воевал с армией Петлюры. Был дважды награжден орденом Красного Знамени. После войны вплоть до ареста занимал ответственные командные должности.

Современникам Гутман-Шмидт запомнился как человек взрывного характера. В автобиографической книге «Соколы Троцкого» эмигрировавшего в США советского дипломата Александра Бармина есть короткий рассказ о том, как комдив расправился с минским офицером, оскорбившим его жену. Шмидт, «всадив пулю в живот обидчику, спустил его с лестницы».

Но куда более примечательна история о столкновении комдива со Сталиным. Случилось это, по свидетельству Бармина, после съезда, «когда было объявлено об исключении из партии троцкистской оппозиции». Как вспоминает бывший дипломат, комдив, подойдя к генсеку, стал «поносить его, как только может делать это настоящий солдат». Финалом этой встречи и стал легендарный жест комдива — Шмидт «сделал вид, что обнажает шашку» и пригрозил Сталину, что когда-нибудь отрубит ему уши.

Бармин пишет, что Сталин выслушал оскорбления молча. Но автор не сомневается, что именно эта выходка стоила комдиву жизни.

Давид Аронович Гутман, он же Дмитрий Аркадьевич Шмидт, был арестован в июле 1936 года. После 11 месяцев изолятора, допросов (а по некоторым данным, еще и пыток) комдив был расстрелян без суда за террористическую и контрреволюционную деятельность. Реабилитирован он был только спустя 19 лет.

Лейтенант Шмидт: женитьба на проститутке, больница для нервнобольных, бунт на «Очакове», конец

Крейсер «Очаков».
Имя лейтенанта Петра Петровича Шмидта было известно всей России.
Недаром в мае 1917 года его останки торжественно перезахоронили в Севастополе.
Александр Керенский, который тогда занимал должность военного и морского министра,

даже возложил на его могилу Георгиевский крест.
На могилу человека, не участвовавшего ни в одном сражении…
Удивительно, но советская власть, превозносившая Шмидта как героя, одновременно не запрещала
над ним подсмеиваться, как это делали Ильф и Петров в «Золотом теленке».
«Великая» и «бескровная» Февральская революция ознаменовалась массовым убийством офицеров,
в том числе — морских. Озверевшие матросы убили 120 адмиралов и офицеров.
Требовалось доказать матросам, что не все морские офицеры — крепостники и реакционеры,
были среди них и «положительные». И на эту роль был «назначен» Шмидт.
Он родился в 1867 году в семье потомственных моряков. Его отец — герой обороны Севастополя
в Крымскую войну, дослужившийся до контрадмирала. Будущий революционер рано потерял мать,
а мачеху ненавидел. Что, разумеется, сказалось на психике.
Естественно, Петр Шмидт пошел по стопам предков. Стал морским офицером. Отношения с товарищами не заладились еще во время учебы. Шмидт отличался на редкость вздорным характером и страдал нервными припадками. Периоды эйфории сменялись у него глубочайшими депрессиями.
Он совершенно не мог адекватно оценивать действительность. Эта особенность сохранится у него
на всю жизнь. Иногда он мнил себя самым ценным офицером флота, затем называл гражданской женой женщину, с которой лишь переписывался. Закончилось все это печально — лейтенант Шмидт назначит
себя командующим Черноморским флотом.

Пожалуй, самый героический момент в биографии Шмидта — это женитьба. Он женится на уличной
проститутке Доминике Павловой с целью ее духовного перевоспитания.
Петр был начитанным юношей, так что в этом нет ничего удивительного. В русской литературе
проститутка — это всегда страдательный, положительный и даже романтический образ.
Однако в офицерской среде этих взглядов не разделяли.
От греха подальше Шмидт подает в отставку и… попадает в лечебницу доктора Савей-Могилевича
для нервных и душевнобольных.
Известие о женитьбе сына на проститутке свело отца в могилу.
Но у него остался дядя — полный адмирал и член Адмиралтейств-совета. Дядя становится покровителем своего непутевого племянника.
Безденежье заставляет Петра Шмидта вновь проситься во флот. Дядя подсуетился, и племянника взяли. Отправили на Тихий океан. И снова — ссоры, скандалы, склоки. И снова — лечебница для нервнобольных.
На этот раз в Нагасаки, где Шмидт устроил такой скандал с японцем — хозяином гостиницы, что пришлось вмешиваться русскому консулу.
И опять на помощь приходит дядя. Он добивается для Петра Шмидта отставки, но с правом служить в коммерческом флоте.
Шмидт служит. Неплохо себя чувствует. Но начинается Русско-японская война. Его как офицера запаса призывают на службу и назначают старшим офицером на угольный транспорт «Иртыш», который должен был сопровождать 2-ю Тихоокеанскую эскадру.
Сначала по вине лейтенанта Шмидта судно попало в аварию, за что он был посажен под арест.
А потом Шмидт и вовсе списался с корабля «по болезни».

Болезнь была явно несерьезная, иначе Шмидта списали бы на берег, а не отправили командовать
миноносцем на Черное море, где никаких военных действий не велось.
Зато вовсю шло революционное брожение. Лейтенант Шмидт сочувствует революции.
Но сочувствие выражается как-то странно. Он похищает казенные деньги, предназначенные для
тех самых бесправных матросов, которых революционеры вроде бы должны защищать.
Позже Шмидт оправдывается, что деньги, мол, потерял.
И снова появляется вездесущий ангел-хранитель — дядя, который покрывает растрату.
В октябре 1905 года толпа народа, возбужденная царским Манифестом о свободах, пытается
освободить из тюрьмы заключенных. В толпу стреляют. Есть жертвы. Прискорбно, но вполне объяснимо. Любая власть в такой ситуации обязана защищаться.
На похоронах погибших демонстрантов лейтенант Шмидт произносит речь, полную революционной романтики. Его арестовывают, однако вскоре отпускают. Время смутное, власти не могут разобраться, как себя вести в связи с Манифестом.
Лейтенант Шмидт превращается в известного революционера. А тут как раз взбунтовались и прогнали офицеров матросы с крейсера «Очаков». Они обращаются к нему за советом, что делать дальше.
А дальше Шмидт отправляется на «Очаков» и провозглашает себя командующим Черноморским флотом.
Берет в заложники офицеров с нескольких кораблей и грозится их расстрелять, если по крейсеру будет совершен хоть один выстрел.
Одновременно он произносит бессвязную речь, что за ним стоит весь русский народ, что он
требует от царя созыва Учредительного собрания, а в случае отказа отделит Крым от России и
будет там президентствовать.
Кроме речей, Шмидт предпринимает и кое-какие действия.
К восставшему «Очакову» присоединился миноносец «Свирепый». По приказу самопровозглашенного командующего флотом миноносец попытался захватить и подвести к борту «Очакова»
минный транспорт «Буг», на котором находилось 300 мин.
Своеобразный шантаж. Если начнете стрелять по «Очакову», то последует такой взрыв,
что пол-Севастополя разнесет.
Однако черноморская эскадра не пошла за бравым лейтенантом.
Миноносец «Свирепый» был обстрелян, и захват «Буга» не удался.
На следующий день эскадра открыла огонь по «Очакову».
Мятеж был подавлен. Шмидт утверждал, что по крейсеру велся огонь, какого еще не знала
мировая история. Правда, крейсер почему-то не только не потонул, но и не получил сколько-нибудь серьезных повреждений. Впрочем, откуда было знать лейтенанту Шмидту, благополучно избежавшему Цусимского сражения, какой бывает огонь в морских битвах?
Раньше историки уверяли, что Шмидт последним покинул капитанский мостик.
Теперь доказывают, что первым. Так или иначе, он был захвачен и расстрелян.
Жена пыталась спасти его, убеждая судей в невменяемости мужа. Однако сам лейтенант упорно отрицал душевную болезнь и уверял, что абсолютно здоров.
Жизнь неврастеника и казнокрада закончилась, началась легенда.
На «Очакове» вместе с лейтенантом находился его сын. Самый настоящий сын
лейтенанта Шмидта — Евгений Петрович. Ему в то время было 16 лет, он учился
в реальном училище. Его судьба, пожалуй, более поучительна, чем судьба отца.
В 1905 году Евгений Шмидт всецело захвачен революционными идеями. Он сам добрался до
«Очакова», как только узнал о начавшемся восстании.
40 дней юноша находился под арестом, но суда избежал. Как сообщают источники, его «вызволили
родственники». Не иначе как вездесущий дядя лейтенанта, которому Евгений приходился внучатым племянником.
Февральскую революцию Евгений Шмидт также принял с воодушевлением.
Он просит у Временного правительства разрешения именоваться не просто Шмидтом,
а Шмидтом-Очаковским.
Временное правительство разрешает. Это было в мае. А уже в ноябре 1917 года, после Октябрьского переворота, Шмидт-Очаковский вопрошает в бессильной ярости: «За что ты погиб, отец!
Ужели для того, чтобы сын твой увидел, как рушатся устои тысячелетнего государства,
как великая нация сходит с ума, как с каждым днем, как с каждой минутой все более
втаптываются в грязь те идеи, ради которых ты пошел на Голгофу?»
Евгений Шмидт служил в белой армии, покинул Крым вместе с последними частями врангелевской армии. Советское правительство не раз предлагало сыну прославленного революционера вернуться,
но он неизменно отвечал отказом.
Евгений Шмидт умер в 1951 году в Париже в полной нищете.
В эмиграции он написал воспоминания об отце, в которых признал, что «совершилась полная
переоценка ценностей». Увы, слишком поздно.
Текст: Г.Сташков.
.

Как известно из классики, у лейтенанта Шмидта насчитывалось тридцать сыновей в возрасте от 18 до 52 лет и четыре дочки, глупые, немолодые и некрасивые. Между прочим, современники Ильфа и Петрова прекрасно понимали, почему в отцы Шуре Балаганову и Паниковскому был выбран именно героический лейтенант, а не какой-нибудь другой деятель революции. Потому что словосочетание «сын лейтенанта Шмидта» и до выхода романа было у всех на слуху…

Лейтенант Шмидт и его сын

Всю зиму 1905 года российские газеты пестрели заголовками вроде «Суд по делу мятежного лейтенанта» или просто «Участь Шмидта». Писали, что за облегчение этой участи перед государем ходатайствуют многие, начиная с председателя Совета министров Витте, фактического автора царского Манифеста 17 октября. Но тщетно… Отставной лейтенант, возглавивший мятеж на Черноморском флоте, был приговорён к смертной казни, и ни общественное движение за облегчение приговора, ни многочисленные кассационные жалобы так ничего и не изменили. Государь был непреклонен. И в каждой публикации на эту тему непременно упоминалась трогательная деталь: единственное, чего удалось добиться от властей, — это чтобы сына лейтенанта Шмидта (юношу почему-то никогда не называли по имени, а только просто «сыном лейтенанта Шмидта»), бывшего с отцом на «Очакове», выпустили из-под ареста и к суду не привлекали…

Этот сын-фантом, которого никто не видел и про которого никто толком ничего не знал (даже его возраст всё время указывали по-разному), сделался так популярен, что просто грех было этим не воспользоваться! И долго ещё ни один революционный митинг не обходился без выступления очередного «сына лейтенанта Шмидта». Их арестовывали пачками, однако ж неугомонные самозванцы не иссякали. И словосочетание «молодой человек, выдававший себя за сына лейтенанта Шмидта», в конце концов намертво въелось в сознание публики.

С того времени до момента написания романа «Золотой телёнок» минуло 25 лет, но про сына казнённого лейтенанта нет-нет да и вспоминали. Вернее, так. Люди смутно помнили, что там был какой-то сын, и были самозванцы, которые себя за него выдавали… И даже к новому названию Николаевского моста в Ленинграде, переименованного в 1918 году в мост Лейтенанта Шмидта, остряки некоторое время прибавляли «и молодого человека, выдававшего себя за его сына». Словом, когда Ильф с Петровым придумывали своих мошенников, лучшего «отца» для Шуры Балаганова, Паниковского и Бендера, чем лейтенант Шмидт, было просто не найти!

Тем временем настоящий сын лейтенанта Шмидта, которого, кстати, звали Евгением, был жив-здоров. В 1928 году (по Ильфу и Петрову — году заключения знаменитой Сухаревской конвенции детьми лейтенанта Шмидта) ему исполнилось 39 лет. Вот только жил он не в Советской России, а в Праге, а чуть позже перебрался в Париж. Евгений Петрович Шмидт в Гражданскую воевал на стороне белых, а после победы красных эмигрировал. Он никак не мог принять социалистической революции, поскольку был убеждённым конституционным монархистом. Если уж говорить начистоту, и сам Пётр Петрович Шмидт не был таким уж революционером, каковым его представляли потом советские идеологи. Но такова уж судьба Петра Петровича — повинуясь внезапному и прекрасному порыву, совершать парадоксальные поступки, которые приводили к самым неожиданным последствиям…

Всемогущий дядюшка

13-летний юноша, приехавший в 1880 году из Бердянска в Петербург поступать в Морское училище, как нельзя лучше годился для этого славного заведения. Во-первых, он был умён, благороден, преисполнен желания служить Родине, имел прекрасные манеры и тому подобное. Во-вторых, он происходил из самой что ни на есть военно-морской семьи! Его отец, тоже Пётр Петрович, плавал на линейном корабле «Двенадцать апостолов», корвете «Орест», фрегате «Успех», бриге «Диамид», а в дни первой Севастопольской обороны командовал батареей на Малаховом кургане. Дослужившись до вице-адмирала, отец в конце концов сделался градоначальником Бердянска. А дядя, Владимир Петрович Шмидт, и вовсе был полным адмиралом и первым по старшинству лицом на российском флоте. К слову, мать Пети, происходившая из князей Сквирских (обедневших потомков польских королей и литовских великих князей), в том же Севастополе служила у Пирогова сестрой милосердия.

В Морском училище царили жёстокие нравы, бывало, что старшие курсанты затачивали на точильном камне ногти младшим, что, между прочим, очень больно, а то заставляли на ночь чесать себе пятки. К Пете Шмидту всё это не относилось. Все знали, что в увольнительную он ходит на Английскую набережную, в дом дяди-адмирала (интересно, что путь его лежал по Николаевской набережной и Николаевскому мосту — тому самому, что позже назовут его собственным именем). И даже его лучшего друга — Михаила Ставраки — трогать опасались. Кстати, в те времена считалось, что именно Ставраки — оригинал и отчаянная башка, а не Шмидт. Это ведь Миша Ставраки сигал с Николаевского моста в Неву, вплавь добирался до училища и весело отправлялся на гауптвахту. А Петя Шмидт всё больше играл на скрипке и по субботам даже давал концерты в Летнем саду.

Николаевский мост, будущий мост Лейтенанта Шмидта

Однако к окончанию училища всех удивил именно Шмидт — оказывается, он входил в тайный кружок по изучению идей Чернышевского, Добролюбова и Герцена. Охранка вышла на след, мичманы Черневский и Шелгунов были осуждены на каторжные работы, ещё трое сосланы в Сибирь. Участие Пети Шмидта дяде удалось как-то замять. О, если б это был единственный раз, когда Владимиру Петровичу пришлось просить за племянника!

Пётр Шмидт в молодости

Казалось, молодой Шмидт взялся за ум, два года он прослужил на флоте, в восьмом Балтийском экипаже без каких-либо сюрпризов, был офицер как офицер, разве что довольно либеральный. На флоте его любили: симпатичный человек, общительный, открытый, незаменим в кают-компании и на скрипке играет. И тут новый скандал, да ещё какой! Это было что-то совсем неслыханное: Пётр женился на продажной женщине. Первым к Домникии Гавриловне начал похаживать Миша Ставраки — возмужавший, рослый, курчавый, с толстыми губами, толстым задом, очень шумный и самоуверенный. Петя — тонкий, нервный, с лучистыми глазами и грустной улыбкой — тоже как-то навестил Домникию Гавриловну. «Жаль мне её стало невыносимо. И я решил спасти эту женщину. Пошёл в банк, у меня там было 12 тысяч, взял эти деньги и всё отдал ей. На другой день, увидев, как много душевной грубости в ней, понял: отдать тут нужно не только деньги, а всего себя. Чтобы вытащить её из трясины, решил жениться», — объяснял Шмидт товарищам. Подобный путь спасения заблудших, конечно, практиковался среди либерального студенчества, и писатель Куприн отразил это в повести «Яма». Но чтобы такое сотворил юноша из родовитой, известной и уважаемой семьи, да ещё офицер — это уж нонсенс! Да что там, просто безумие! Больше всех был поражён Миша Ставраки.

Этот брак убил отца — Пётр Петрович проклял сына и вскоре умер (матери к тому времени давно уже не было в живых). На долгие годы рассорил Петю с сестрой (она не простила ему смерти отца). Стоил ему карьеры, ведь по негласному кодексу морской офицер мог жениться только на дворянке. Любого другого выгнали бы со службы, Шмидта, памятуя о дядюшке, — нет. Но в кают-компаниях стоял теперь такой ропот, столь многие не хотели подавать молодому человеку руку и столь часто в отношении Домникии Гавриловны раздавались дерзкие и оскорбительные реплики, что далее оставаться на флоте для «преступника» сделалось невыносимо. Дело кончилось пощёчиной, которую он отвесил одному офицеру, коротким арестом и отставкой.

Пётр Петрович с женой и сыном

Но самое худшее было даже не это. Оказалось, что спасти чужую жизнь, пожертвовав своей собственной, невозможно! Душевной грубости в Домникии ничуть не убавилось. Она смертельно завидовала чужому богатству, закатывала истерики, курила папироски без счету, дни напролёт пила вино и ещё открыто изменяла мужу. «Мать моя была настолько ужасна, что приходится поражаться нечеловеческому терпению и воистину ангельской доброте моего отца, вынесшего на своих плечах 17-летнее каторжное ярмо семейного ада», — писал Евгений Шмидт.

Но жена, как известно, не рукавица, с белой ручки не стряхнёшь и за пояс не заткнёшь. Пришлось Петру Петровичу смириться и как-то выстраивать жизнь заново. Для чего требовалось новое поприще. Он избрал воздухоплавание, ездил учиться в Париж, к знаменитому аэронавту Эжену Годару. Домникию взял с собой, водил в Лувр, пытался пробудить в ней интерес к прекрасному — без толку. Она только рассматривала шляпки посетительниц, а Венеру Милосскую нашла скучной и глупой. Всё было тщетно, в том числе и затея с аэронавтикой. Взяв псевдоним Леон Аэр, Пётр купил воздушный шар и принялся было гастролировать по России. В Петербурге посмотреть на его полёт собралась толпа, сбор превзошёл самые смелые ожидания. Но шар не поднялся в воздух — лег на бок и зашипел: водород вытекал сквозь не пойми откуда взявшуюся щель. Пришлось возвращать деньги за входные билеты и подсчитывать убытки. Примерно то же самое вышло с выступлениями в Риге, в Москве, в Киеве — аэронавт из Шмидта категорически не получился!

Полёт аэронавта Эжена Годара

И снова выручил дядя, выхлопотав для племянника зачисление в Русское общество пароходства и торговли — сначала ревизором, а потом и капитаном. В качестве торгового моряка Шмидт даже прославился, совершив героический поступок. Когда его судно село на камни у датского острова Мен, Пётр Петрович отправил всю команду на берег и остался на судне один, 16 дней ежеминутно рисковал жизнью (корабль мог в любой момент разлететься в щепки), но дождался помощи, а когда спас и судно, и товар, перед комиссией взял вину на себя, хотя на самом деле виноват был помощник, заснувший на вахте.

А тут разразилась Русско-японская, офицеров запаса стали призывать, и Пётр Петрович оказался старшим офицером угольного транспорта «Иртыш». Предполагалось, что вскорости ему подберут место получше. Но Шмидт рассорился с командиром эскадры, отказавшись выполнить приказ. Ведь «Иртыш» простоял на приколе в Либаве восемь месяцев без всякого дела, а тут вдруг пришла шифровка, что следует срочно, всего в три дня, загрузить восемь тонн угля и соединяться с эскадрой. Приказ был нереальным, и капитан решил выступать без угля, наскоро заполнив грузовые отсеки водой, чтобы судно выглядело, как тяжелогружёное. Тут старший офицер Шмидт позволил себе повысить голос: «Эскадре нужен уголь, а не вода!» И угодил под арест, а вскоре был списан с «Иртыша».

Команда угольного транспорта «Иртыш», Шмидт сидит в центре

И снова вмешался дядя — добился, чтоб Петра Петровича перевели на Черноморский флот, командовать отрядом из двух миноносцев. Но тут Шмидт совершил последнюю в своей карьере, но, увы, не последнюю в жизни ошибку. Легкомысленно положил казённую сумму — две с половиной тысячи рублей, которые следовало доставить по новому месту службы, в карман тужурки да и заснул в поезде. Разумеется, его обчистили! Дело неминуемо кончилось бы военно-полевым судом, если бы не новое, и последнее, благодеяние Владимира Петровича Шмидта. Дядя сам внес требуемую сумму и замял неприятную историю. В качестве наказания Петра Петровича отправили в отставку без присвоения полагающегося звания капитана второго ранга, без пенсии и без права ношения мундира!

Все, конечно, понимали, что похитить или растратить чужие деньги Шмидт не мог, в его офицерской чести никто не сомневался. Всех поражало другое: как он, уже далеко не юный и не глупый, мог так легкомысленно забыть об элементарных мерах безопасности! Разгадка была проста и совершенно в стиле этого импульсивного человека: он замечтался! Просто в том поезде случилось ещё кое-что, на взгляд Петра Петровича, поважнее потери казённых денег, репутации и службы. Он встретил женщину…

Ещё о прекрасных порывах

Впервые он увидел её не в поезде, а несколькими часами раньше — на ипподроме в Киеве. Дама сидела перед ним, и даже лица её Шмидт не рассмотрел, только тонкую нежную шею и спину, удивительно прямую, напряженную, будто дама вот-вот готова вскочить и броситься к кому-то навстречу. Пётр Петрович не мог отвести взгляда от этой спины, дама в конце концов почувствовала этот взгляд и обернулась. Пристально посмотрев на дерзкого незнакомца сквозь вуаль, она громко сказала своей спутнице: «Пойдем отсюда, здесь становится утомительно», поднялась и ушла. И Пётр Петрович вдруг почувствовал себя осиротевшим.

А через несколько часов он сел в поезд, чтобы ехать в Севастополь. И — о чудо! — в его купе вошла та самая дама! Сквозь вагонную полутьму, в неверном и колышащемся свете керосиновой лампы, Пётр Петрович силился рассмотреть её лицо — оно показалось ему нездешне красивым! Как случается с попутчиками, они разговорились, и Шмидт с ходу объявил их встречу судьбоносной, удивительной, волшебной! Их разговор занял не больше 40 минут — Зинаида Ивановна (так звали даму) сошла в Дарнице, но сколько же было переговорено! Она замужем, и вполне благополучно, а счастье? Ну, счастья-то как раз, кажется, и нет. Он недавно разведён (Домникия Гавриловна нашла себе присяжного поверенного, женатого, зато богатого, ушла из дома, завела особняк и рысаков). Живет с сыном, которого обожает. Его товарищи в плену у японцев, многие погибли, а он сам теперь едет к новому месту службы и надеется ещё послужить России. Расставаясь, он попросил разрешения писать. Весь остаток пути он думал о своей новой знакомой, вспоминал мерцание её глаз, её дивный голос, её рассудительные речи, её ласковые интонации. Замечтавшись, он заснул; в этот-то момент деньги и исчезли.

Зинаида Ивановна Ризберг, возлюбленная по переписке

Так завязалась переписка, длившаяся семь месяцев. Шмидт писал почти ежедневно, рассказывал о себе много и откровенно: о своем сыне, своей службе, своих неприятностях и своих мыслях. Она сначала отвечала сдержанно, и Пётр Петрович упрекнул: «Я люблю музыку и смотрю на каждую неделовую переписку, как на дуэт. Наш дуэт начался, и первый звук Вашей скрипки дал диссонанс! Но я знаю, что этот диссонанс быстро перейдет в спокойное созвучие». Так и случилось. «Наша мимолётная, обыденная, вагонная встреча, наше медленно, но идущее всё вглубь сближение в переписке, моя вера в Вас — всё это наводит меня часто на мысль о том, пройдём ли мы бесследно друг для друга. И если не бесследно, то что принесём друг другу: радость или горе?» — писал Шмидт из Севастополя, где так и остался после отставки. А куда ему было ехать?

Тем временем началась осень — страшная для Севастополя осень 1905 года. Россия уже вовсю пылала революцией, бастовали все. В «Санкт-Петербургских ведомостях» иронизировали, что, мол, на Кубани забастовали воры и обещали две недели не воровать, протестуя против притеснений от полицейских властей. Бастовала Одесса, летом взбунтовался броненосец «Князь Потёмкин Таврический» и исчез — его искали по всему Чёрному морю, у берегов Румынии, Болгарии, Турции…

В Севастополе заваруха началась только в октябре — после опубликования царского манифеста о даровании политических свобод, в том числе свободы личности, совести, слова, собраний. Кроме того, там было обещано не применять репрессий против лиц, не угрожающих обществу явно. А в Севастополе тем временем тюрьмы были забиты политическими заключёнными, и у входа на приморский бульвар красовалась табличка: «Собакам и нижним чинам вход запрещён».

18 октября был митинг. Пётр Петрович, казалось, давно оставивший студенческие мечтания о социальной справедливости, оказался на нём случайно, и уж тем более сам от себя не ожидал, что возьмёт слово. Но что-то толкнуло его выйти на трибуну. Он говорил ярко и убедительно. Призвал городские власти освободить из тюрьмы политических заключённых, раз уж сам государь разрешил свободу совести. Его слова подхватили другие, и вот уже толпа ринулась к тюрьме — освобождать заключённых самостоятельно. Что оставалось Петру Петровичу, как не встать во главе этой стихийной демонстрации? Вот только по дороге их встретили казаки, восемь человек зарубили насмерть, ещё пятьдесят ранили. На другой день город закипел митингами протеста. Восставшие избрали 28 депутатов, среди них — Шмидта. Ещё бы! Золотопогонник, пусть и отставленный, а ведь тоже за народ! Так один необдуманный порыв, несколько неосторожно сказанных слов поставили Петра Петровича на путь, с которого уже невозможно было свернуть…

Похороны расстрелянных демонстрантов. Петр Петрович вот-вот скажет свою знаменитую речь. Октябрь 1905 г.

Потом были похороны тех восьми убитых, и Шмидт снова выступал. Его речь угодила чуть ли не во все российские газеты. Рефреном в его речи звучало «клянёмся!» — клянёмся, что не простим, что добьёмся, что не отступим, что пойдём до конца… На следующий день Шмидта, как и следовало ожидать, арестовали. Отвезли на броненосец «Три святителя» и заперли в канатном ящике без окон. «По моей коробке, в которой я сижу, можно сделать только два шага. Чтобы не задохнулся, воздух мне накачивают через трубу», — писал Пётр Петрович Зинаиде. Вскоре начались невыносимая головная боль, резь в глазах, сильнейшая невралгия. Врачи настаивали, чтобы арестанта перевели в более подходящее место. А тем временем в городе создан Совет матросских, солдатских и рабочих депутатов, и Шмидт провозглашён пожизненным депутатом. Общественность потребовала своего депутата освободить. Вице-адмирал Чухнин — ещё недавно крутой на расправу, лично приказавший расстрелять четырёх матросов за бунт на «Пруте» — вынужден был пойти на уступки и приказал освободить Шмидта. А ведь посиди тот ещё немного в своём ящике, судьба, может, и пощадила бы его… Но дело неминуемо катилось к развязке!

Команда “Очакова” накануне восстания

«Командую флотом!»

Поводом к мятежу на крейсере «Очаков» была жестокость командира Глизяна, ставившего на часы матросов с тяжёлыми мешками песка на шее, чтоб не заснули. Офицеры едва успели покинуть корабль, предварительно выпустив жидкость из компрессоров орудий. И восставшая команда оказалась заложницей собственной смелости: управлять крейсером никто из матросов не мог — тут требовалась офицерская квалификация. Тогда «очаковцам» пришло в голову обратиться за помощью к Шмидту — единственному морскому офицеру, вставшему на сторону революции.

Матросы с «Очакова» пришли к Петру Петровичу 13 ноября, а на 15-е у него уже был куплен билет к сестре в Киев. Ещё два дня, и он бы уехал из Севастополя! Не успел… Он поздоровался с пришедшими за руку, усадил их вместе с собою за стол, продемонстрировав невиданный демократизм. Матросы были совершенно очарованы приемом! А Шмидт… Кто знает, что заставило его пойти на эту обречённую на провал авантюру? Может, он, как и в случае со своей женитьбой, снова решил, что нельзя отказывать людям, которым имел неосторожность подать надежду…

Крейсер “Очаков”

Облачившись в форму капитана второго ранга (на которую вообще-то не имел права после отставки), он отправился на «Очаков». Почести ему оказали поистине адмиральские! Команда выстроилась вдоль борта и трижды грянула «Ура!». Вскоре с «Очакова» сигнальными флажками было передано: «Командую Черноморским флотом. Шмидт». Ещё он велел послать срочную телеграмму государю императору, в которой потребовал созыва Учредительного собрания. «Кто этот подлец Шмидт? Неужели родственник Владимира Петровича?» — удивлялись во дворце.

Что случилось в эти дни с милейшим, тишайшим Петром Петровичем? Какие наполеоновские планы вдруг зароились в его мечтательном уме? Шмидт на ходу придумал план захвата Севастополя, затем Перекопа, затем план отделения Крыма от России, затем покорения Одессы и Херсона и в результате образования Южно-русской социалистической республики с ним самим, Шмидтом, во главе! Что это было? Наивность? Болезнь? Несколько раз за эти дни Пётр Петрович терял сознание, у него поднималась температура, безумно болела голова. Приглашённый врач заподозрил воспаление мозга.

Как бы там ни было, затеянное Шмидтом дело поначалу пошло неплохо. На миноносце «Свирепый» Пётр Петрович лично обошёл всю эскадру и убедил присоединиться к восстанию команды десяти кораблей! Удалось захватить в плен 150 офицеров — их всех свезли на «Очаков». Шмидт объявил их заложниками и грозился вешать, начав с самого старшего по званию, если верные царю войска посмеют сунуться к восставшим (Пётр Петрович Шмидт? Кого-либо вешать? Сомнительно, что такое было возможно).

Первая неудача случилась, когда Шмидт хотел освободить арестованных матросов, заключённых на учебном корабле «Прут». Этот корабль взбунтовался ещё в июне, одновременно с «Потёмкиным». Теперь же сделался тюрьмой. Пётр Петрович со своей абордажной командой ворвался на «Прут» и потребовал ключи от трюмов с арестованными. Лейтенант Викорст — соученик Шмидта по Морскому училищу — выкинул ключи за борт. В Севастопольской бухте чуть не на каждом корабле служили однокашники Петра Петровича, и все они теперь стали ему врагами. Ратьков крикнул: «Шкура матросская, подлец, презираю тебя». Радецкий пытался уговорить — мол, ты ослеплён, Петя, сила не за тобой.

Самое паршивое, что воевать Шмидту был решительно нечем — все корабли, оказавшиеся в его распоряжении, были предусмотрительно разоружены офицерами. Но Пётр Петрович придумал, что делать! От возможной атаки с берега он решил прикрыться, выставив между «Очаковым» и Севастополем минный транспорт «Буг» с полной загрузкой морских мин. Ведь любое попадание в эту огромную плавучую пороховую бочку снесло бы с лица земли полгорода! За «Бугом» отправился катер «Удалец» и привёл бы его, не подоспей вовремя канонерская лодка, которой командовал… Миша Ставраки! «Удальца» подбили, а команда «Буга», испугавшись и правда поджечь Севастополь, открыла кингстоны. И тут же в «Очаков» стали стрелять из сотни береговых орудий! Вот как описывает дальнейшее Куприн, оказавшийся в это время в городе: «Посредине бухты огромный костёр, от которого слепнут глаза и вода кажется чёрной, как чернила. Три четверти гигантского крейсера — сплошное пламя. Остаётся целым только кусочек корабельного носа… И потом вдруг что-то ужасное, нелепое, что не выразить на человеческом языке, — крик внезапной боли, вопль живого горящего тела, короткий, пронзительный, сразу оборвавшийся крик. А крейсер беззвучно горел, бросал кровавые пятна на чёрную воду. Больше не слышно криков. Крейсер горит до утра. До самой смерти не забуду я этой чёрной воды и этого громадного пылающего корабля, последнего слова техники, осуждённого вместе с сотнями человеческих жизней на смерть».

Пётр Петрович с сыном Женей успели спастись с гибнувшего судна, спрыгнув за борт. В воде их подобрал верный Шмидту миноносец, но уйти далеко не успели — друзья юности перехватили корабль и нашли беглецов в машинном отсеке, мокрых и перемазанных. Николай II в те дни писал: «Ещё одна тяжёлая неделя прошла. Покончили с мятежом. Какой-то прогнанный со службы офицер, бывший лейтенант Шмидт, объявил себя командующим «Очакова». Его, конечно, придётся расстрелять».

И снова друг детства

Узнав о том, что Шмидт арестован, заключён в крепости города Очакова и ему грозит смертный приговор, Зинаида Ивановна Ризберг уговорила мужа отпустить её туда. Добиться свидания было непросто, но ей удалось! «Завтра утром ты войдешь ко мне, чтобы соединить свою жизнь с моею и так идти со мной, пока я живу. Мы почти не видались с тобою никогда… Духовная связь, соединившая нас на расстоянии, дала нам много счастья и много горя, но единение наше крепко в слезах наших, и мы дошли до полного, почти неведомого людям духовного слияния в единую жизнь», — написал в тот день Пётр Петрович.

И вот два жандарма уселись у двери на табуретках, Зинаиде Ивановне велели войти, чрез минуту в сопровождении ротмистра появился заключённый. Увидев его, Ризберг поразилась! Постарел, поседел, на лице глубокие морщины — ему можно было дать теперь не меньше 50 лет. Впрочем, и Шмидт смотрел на неё с плохо скрываемым разочарованием. Ведь в каземат сквозь окна щедро проникали солнечные лучи, и Пётр Петрович смог, наконец, внимательно рассмотреть свою подругу. Ни вуали, как на ипподроме, ни полутьмы вагона с колышущимися тенями и трепетом керосиновой лампы… И Зинаида Ивановна предстала перед ним во всей своей миловидной простоте. Он едва узнавал её! Свидание продлилось не дольше 20 минут. Говорить особенно было не о чем…

Впрочем, Зинаида Ивановна не уехала. Она понимала: её долг быть рядом с терпящим бедствие Шмидтом, и неважно, что их невозможная идеальная любовь оказалась иллюзией! Свидания прекратились, когда эсеры произвели первое покушение на вице-адмирала Чухнина за Шмидта. И снова возобновилась переписка — так было даже привычнее и спокойнее. Шмидт придумал новую забаву: сочинять их с Зинаидой совместное будущее со всевозможными бытовыми подробностями. «Так мысленно мы проживём целую жизнь друг с другом!» — восхищался он. Однажды Пётр Петрович написал, что за окном только что прогудел пароход и он подумал было, что это матросы пришли его спасти, и с трепетом ждал, что будет. Но судно просто прошло мимо. Как же Зина плакала, читая эти строки!

Тем временем друзья и родные выбивались из сил, стараясь облегчить участь несчастного Шмидта. Сестра (та самая, что не разговаривала с ним долгие годы из-за позорного брака) дошла до Витте — его заступничество ничего не дало. К делу спасения Петра Петровича привлекли и бывшую жену: та написала в газету «Новое время» открытое письмо о том, что Шмидт давно страдает душевным расстройством, что у него смолоду случались приступы истерии, переходящие в судороги. Якобы сын Евгений, однажды увидев отца в таком состоянии, навсегда остался заикой. Но и попытка доказать невменяемость Шмидта провалилась. Что же касается дяди, Владимира Петровича, на этот раз он даже не пытался заступиться за племянника. Видимо, и его терпению наступил предел.

Шмидта (третий слева) ведут на суд. 5 февраля 1906 г.

Суд состоялся в день рождения Петра Петровича. Он сам себя защищал. Сказал: «Я не могу оценивать всё происшедшее статьями закона. Я знаю один закон — закон долга перед Родиной. Не горсть матросов, нарушивших дисциплину, и не гражданин Шмидт перед вами. Перед вами на скамье подсудимых вся стомиллионная Россия, ей вы несёте свой приговор, она ждёт вашего решения». При этом вопросу, принадлежит ли он к партии социал-демократов, Пётр Петрович даже удивился и ответил, что он конституционный монархист и верности Николаю II не нарушал.

Прокурор требовал казни двенадцати зачинщиков восстания на «Очакове». Шмидт старался склонить суд вынести единственный смертный приговор — ему самому. В итоге к смерти приговорили четверых. Причём троих через расстрел, а Шмидта — через повешение, что считалось куда позорнее. Вот только повесить мятежного лейтенанта не удалось. Палача Усачёва, даром что тот ехал к месту казни замаскированным — в парике и фальшивой бороде, — в поезде застрелили. И Чухнин был вынужден распорядиться заменить виселицу на расстрел. Кстати, самого Чухнина вскоре тоже застрелили, мстя за Шмидта.

До самого последнего дня Пётр Петрович писал Зинаиде Ивановне. Она пожаловалась, что боится мышей. Шмидт ответил: «Разве в мышах не проявляется жизнь? И если бы вы умели любить жизнь во всей её глубине, то и мышей не боялись бы, да и ко мне относились бы не так сурово, потому что ведь и я, грешный, тоже проявление той же мировой жизненной энергии». И снова Зина проплакала над письмом ночь. И вот, наконец, последнее письмо Шмидта: «Прощай, Зинаида. Сегодня принял приговор в окончательной форме. Вероятно, до казни осталось дней семь-восемь. Спасибо тебе, что приехала облегчить мне последние дни. Я проникнут важностью и значительностью своей смерти, а потому иду на неё бодро, радостно и торжественно. Ещё раз благодарю тебя за те полгода жизни-переписки и за твой приезд. Обнимаю тебя, живи и будь счастлива. Твой Пётр».

Ставраки

Командовать расстрелом назначили Михаила Ставраки. Он почему-то не отказался. Хотя даже его мичман, вовсе не знакомый со Шмидтом, не побоялся заявить: «Я офицер, а не палач», отстегнул кортик и положил на стол. И ничего, дело сошло мичману с рук!

В три часа утра 6 марта 1906 года в камеру к Шмидту вошла охрана: «Пора готовиться!» Приговорённых на барже доставили на остров Березань. Здесь их ждали четыре гроба, вкопанные столбы и лопаты. Стреляли 48 матросов из команды Ставраки, за ними на всякий случай поставили взвод солдат с ружьями на изготовку. Шмидт усмехнулся, глядя в глаза другу детства: «Неужели ты меня так боишься?» Последние слова лейтенанта также были обращены к Ставраки: «Миша, прикажи стрелять в сердце».

Через одиннадцать лет, в мае 1917 года, останки казнённых были перевезены с острова Березань в Севастополь и перезахоронены с величайшими почестями! Что касается крейсера «Очаков», его переименовали в «Кагул». Под этим именем крейсер воевал в Первую мировую. В Гражданскую легендарный революционный корабль принадлежал Добровольческой армии, с него высаживался морской десант, доставляя немало неприятностей Красной армии. За особые заслуги крейсер снова переименовали, на этот раз в «Генерала Корнилова». Под этим именем легендарный «Очаков» и закончил своё существование где-то на турецкой верфи…

Шмидт, Пётр Петрович

Для улучшения этой статьи желательно?:

  • Проверить достоверность указанной в статье информации.
  • Исправить статью согласно стилистическим правилам Википедии.
  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на авторитетные источники, подтверждающие написанное.
  • Переработать оформление в соответствии с правилами написания статей.

Проверить нейтральность. На странице обсуждения должны быть подробности.

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Шмидт.

Пётр Петрович Шмидт

Прозвище

лейтенант Шмидт

Дата рождения

5 (17) февраля 1867

Место рождения

Одесса

Дата смерти

6 (19) марта 1906 (39 лет)

Место смерти

остров Березань ныне Очаковский район, Николаевская область

Годы службы

с 1883 года

Звание

лейтенант

Сражения/войны

Севастопольское восстание 1905

Награды и премии

серебряная медаль «В память царствования императора Александра III» (1896 г.)

Пётр Петро́вич Шмидт (5 (17) февраля 1867, Одесса — 6 (19) марта 1906, остров Березань) — революционный деятель, один из руководителей Севастопольского восстания 1905 года, известен также, как лейтенант Шмидт.

  • 1 Биография
    • 1.1 Рождение, ранние годы
    • 1.2 Послужной список
    • 1.3 Революция 1905 года
    • 1.4 Смерть и похороны
    • 1.5 Память
    • 1.6 Лейтенант Шмидт в искусстве
    • 1.7 Оценки
  • 2 Семья
  • 3 Библиография
  • 4 Факты
  • 5 Примечания

Биография

Рождение, ранние годы

Родился 5 (17) февраля 1867 года в Одессе в семье дворянина. Его отец, Петр Петрович Шмидт — потомственный морской офицер, впоследствии контр-адмирал, градоначальник Бердянска и начальник Бердянского порта. Мать Шмидта — Екатерина Яковлевна Шмидт, в девичестве фон Вагнер. В 1880—1886 годах Шмидт учился в Петербургском морском училище. Окончив Морское училище, был произведён по экзамену в мичманы и назначен на Балтийский флот.

Послужной список

  • 12.09.1880 г. поступил в младший приготовительный класс Морского училища
  • 14.12.1885 г. присвоено звание гардемарина.
  • 29.09.1886 г. — окончил Морской кадетский корпус 53-м по списку и приказом по Морскому ведомству за № 307 произведён по экзамену в мичманы и получил назначение на Балтийский флот.
  • В 1886 г. зачислен в 8-й флотский экипаж.
  • С 1.01.1887 г. мичман Шмидт приступил к исполнению служебных обязанностей в учебно-стрелковой команде 8-го флотского экипажа.
  • На 1888—1889 гг. — Шмидт (4-й).
  • 21.01.1888 г. отчисляется от должности в 6-месячный отпуск «по болезни с последующим переводом на Черноморский флот по причине не подходящего ему климата».
  • 17.07.1888 г. Приказом Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала по Морскому ведомству № 86 переведён из Балтийского в Черноморский флот с зачислением во 2-й Черноморский флотский Его Королевского Высочества Герцога Эдинбургского экипаж.
  • 5.12.1888 г. Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 432 уволен в отпуск, по болезни, внутри Империи и за границу, на 6 месяцев.
  • В 1888 г. назначен на эскадру Тихого океана.
  • В 1889 г. подал прошение на Высочайшее Имя: «Болезненное мое состояние лишает меня возможности продолжать службу Вашему Императорскому Величеству, а потому прошу уволить меня в отставку».
  • 10.03-10.04.1889 г. проходил курс лечения в «частной лечебнице доктора Савей-Могилевича для нервных и душевнобольных в г. Москве».
  • 24.06.1889 г. Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 467 уволен от службы по болезни, лейтенантом (по причине нарушения офицерского кодекса по вопросу о женитьбе). Проживал в Бердянске, Таганроге, Одессе, уезжал в Париж.
  • 27.03.1892 г. обращается с прошением на высочайшее имя «о зачислении на военно-морскую службу».
  • 22.06.1892 г. отставной лейтенант 2-го флотского Черноморского экипажа Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 631 определён в службу с прежним чином мичмана с зачислением в 18-й флотский экипаж вахтенным офицером на строившийся крейсер 1 ранга «Рюрик».
  • 5.03.1894 г. Приказом Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала по Морскому ведомству № 23 переведён из Балтийского флота в Сибирский флотский экипаж. Назначен вахтенным начальником миноносца «Янчихе», затем крейсера «Адмирал Корнилов».
  • На 1894 и 1895 г. — Шмидт (3-й).
  • 6.12.1895 г. Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 59 произведён в лейтенанты, по линии, на основании ст. 118 и 128, кн. VIII Свода Морских Постановлений, по продолжению 1892 г.
  • До 04.1896 г. штабной офицер ЛД «Силач», транспорта «Ермак».
  • 04.1896 г. приказом командующего Владивостокского порта назначен вахтенным начальником брандвахты, канонерской лодки «Горностай».
  • В 1896—1897 г. вахтенный начальник и командир роты КЛ «Бобр». В заграничных плаваниях: 1896—1897 гг. на КЛ «Бобр». Последнее плавание в 1897 году.
  • 14.01.1897 г. отправлен в Нагасакский береговой лазарет для лечения от болезни неврастении.
  • 20.02-1.03.1897 г. находился на лечении в береговом лазарете в Нагасаки, затем отозван во Владивосток.
  • До конца августа 1897 г. — и. д. старшего штабного офицера ЛД «Надежный».
  • 30.08.1897 г. приказом командира Владивостокского порта контр-адмирала Г. П. Чухнина «… За противодисциплинарные поступки относительно судового командира и за таковой же рапорт, поданный 23 августа, лейтенант Шмидт арестовывается с содержанием на гауптвахте на три недели».
  • В августе 1897 г. списан с ЛД «Надежный» за отказ участвовать в подавлении забастовки и за рапорт на командира Н. Ф. Юрьева, связанного с браконьерами.
  • 28.10.1897 г. следует приказ командира Владивостокского порта контр-адмирала Г. Чухнина: «…Вследствие рапорта лейтенанта Шмидта предлагаю главному доктору Владивостокского госпиталя В. Н. Попову назначить комиссию из врачей и при депутате от Экипажа освидетельствовать здоровье лейтенанта Шмидта… Акт комиссии предоставить мне».
  • 08.1897-07.1898 г. вахтенный начальник на брандвахте Владивостокского рейда.
  • В августе 1898 г. после конфликта с командующим эскадрой Тихого океана подал прошение об увольнении в запас.
  • 24.09.1898 г. приказом по Морскому ведомству за № 204 лейтенант Шмидт был вторично уволен от службы в запас флота, но уже с правом службы в коммерческом флоте.
  • В 1898 г. поступил на службу в Добровольный флот. 2-й помощник капитана П/Х «Кострома» (служил 2 года).
  • В 1900 г. переходит на службу в Российское Общество Пароходства и Торговли (РОПиТ)
  • В 1900—1901 гг. старший помощник капитана П/Х «Ольга».
  • В 1901 г. назначен капитаном П/Х «Игорь».
  • В 1901—1902 гг. капитан П/Х «Святой Николай», «Полезный».
  • В 1903—1904 гг. капитан П/Х «Диана».
  • 12.04.1904 г., по обстоятельствам военного времени, Петра Шмидта, как офицера запаса флота, вновь призвали на действительную военную службу и направили в распоряжение штаба Черноморского флота с зачислением в 33-й флотский экипаж.
  • 2.05.1904 г. Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 541 определен в службу, с 30.03.1904 г.
  • 14.05.1904 г. получил назначение старшим офицером на угольный транспорт «Иртыш», приписанный к 2-й Тихоокеанской эскадре, который в декабре 1904 года с грузом угля и обмундирования вышел вдогонку эскадре.
  • 12.06.1904 г. в чине за пребывание в запасе флота.
  • В сентябре 1904 г. арестован в Либаве на 10 суток с часовым, за дисциплинарный поступок (нанесение публичного оскорбления другому офицеру флота).
  • На 1904 г. состоял в 9-м флотском экипаже.
  • На 1904 г. — Шмидт (3-й).
  • В январе 1905 г. списан в Порт-Саиде с ТР по болезни (приступ почек) и убыл в Севастополь.
  • 21.02.1905 г. Приказом Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала по Морскому ведомству № 36 переведён в Черноморский флот с прикомандированием к 28-му флотскому экипажу.
  • 21.02.1905 г. Приказом по Морскому ведомству за № 36 назначен командиром ММ «№ 253″(в Измаиле).
  • В августе 1905 г. возвращается в Севастополь, где ведёт антиправительственную пропаганду.
  • 25.10.1905 г. на митинге с ним случился припадок, и он на глазах толпы бьётся в судорогах.
  • В конце октября 1905 г. арестован за антиправительственную пропаганду. В ходе следствия и проведенной по месту его службы ревизии, выяснилось, что в 1905 г. он похитил денежную кассу вверенного ему миноносного отряда (2 ММ), (более 2500 руб.), дезертировал, разъезжал по городам, между Киевом и Керчью, растрачивая казённые деньги. Давал объяснения своему поступку: «Потерял казённые деньги, катаясь на велосипеде по Измаилу». Растраченную сумму возместил из собственных средств его дядя сенатор, адмирал В. П. Шмидт (1827—1909).
  • 7.11.1905 г. Высочайшим приказом по Морскому ведомству капитан третьего ранга Шмидт уволен от службы капитаном второго ранга в отставке.
  • 14.11.1905 г. поднимается на борт КР «Очаков» в качестве руководителя восставших матросов, самовольно присваивает себе чин капитана 2-го ранга действительной службы. Вечером того же дня на совещании на «Очакове» было решено предпринять целый ряд наступательных действий как на море, так и в самом Севастополе: захватить суда и арсеналы, арестовать офицеров и т. д. Но активных действий флот под руководством Шмидта не предпринял . На следующий день мятеж был подавлен.

Революция 1905 года

  • В начале Революции 1905 года организовал в Севастополе «Союз офицеров — друзей народа», затем участвовал в создании «Одесского общества взаимопомощи моряков торгового флота». Ведя пропаганду среди матросов и офицеров, Шмидт называл себя внепартийным социалистом.
  • 18(31) октября Шмидт возглавил толпу народа, окружившую городскую тюрьму, требуя освободить заключённых.
  • 20 октября (2 ноября) 1905 года на похоронах восьми человек, погибших в ходе беспорядков, произнёс речь, ставшую известной как «клятва Шмидта»: «Клянёмся в том, что мы никогда не уступим никому ни одной пяди завоёванных нами человеческих прав». В тот же день Шмидт был арестован. .
  • Вечером 13 ноября депутатская комиссия, состоявшая из матросов и солдат, делегированных от разных родов оружия, в том числе от семи судов, пригласила для военного руководства отставного флотского лейтенанта Шмидта, завоевавшего большую популярность во время октябрьских митингов. «Он мужественно принял приглашение и с этого дня стал во главе движения» .
  • 14(27) ноября возглавил мятеж на крейсере «Очаков» и других судах Черноморского флота. Шмидт объявил себя командующим Черноморским флотом, дав сигнал: «Командую флотом. Шмидт». В тот же день он отправил телеграмму Николаю II: «Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам. Командующий флотом П. Шмидт».

Выбросив на «Очакове» адмиральский флаг и дав сигнал: «командую флотом, Шмидт», с расчетом сразу привлечь этим к восстанию всю эскадру, он направил свой крейсер к «Пруту», чтобы освободить потемкинцев. Сопротивления никакого не было оказано. «Очаков» принял матросов-каторжан на борт и обошел с ними всю эскадру. Со всех судов раздавалось приветственное «ура». Несколько из судов, в том числе броненосцы «Потемкин» и «Ростислав», подняли красное знамя; на последнем оно, впрочем, развевалось лишь несколько минут.

  • 15 ноября, в 9 час. утра, на «Очакове» был поднят красный флаг. Против восставшего броненосца правительство немедленно открыло военные действия. 15 ноября, в 3 часа дня, завязался морской бой, а в 4 часа 45 мин. царский флот уже одержал полную победу. Шмидт вместе с другими руководителями восстания был арестован.
  • С 1926 года Шмидт П. П. — почётный член Севастопольского совета депутатов трудящихся.

Смерть и похороны

Шмидт вместе с соратниками приговорён к смертной казни закрытым военно-морским судом, проходившем в Очакове с 7 по 18.02.1906. Предание капитана второго ранга в отставке Шмидта военно-полевому суду было незаконно, поскольку военно-полевой суд имел право судить только находившихся на действительной военной службе. Обвинители утверждали, что Шмидт якобы готовил заговор, будучи ещё капитаном третьего ранга на действительной службе. Адвокаты Шмидта убедительно опровергали и этот не доказанный факт тем, что из патриотических соображений добровольно вступившего во время русско-японской войны на действительную службу Шмидта считали подлежащим военно-полевому суду незаконно, так как по состоянию здоровья он призыву не подлежал независимо от его патриотического порыва, состояние его здоровья совершенно очевидно, и его законное воинское звание — уже много лет не существовавший тогда чин флотского лейтенанта, предание которого военно-полевому суду — не просто юридический казус, а вопиющее беззаконие. 20 февраля был вынесен приговор, по которому Шмидт и 3 матроса приговаривались к смертной казни. 06.03.1906 на острове Березань расстрелян вместе с Н. Г. Антоненко (член революционного судового комитета), машинистом А. Гладковым и старшим баталёром С. Частником. В советские годы общепринятой была версия, что командовал расстрелом товарищ детства Шмидта и сокурсник его по училищу (который сидел с ним за одной партой) Михаил Ставраки, расстрелянный за это советской властью в 1923 г. Однако сам Ставраки на суде вины своей в казни Шмидта так и не признал, заявив, что он присутствовал на казни только как офицер связи, а командовал казнью командир транспорта «Прут» капитан 2-го ранга Радецкий.

8(21).05.1917 останки Шмидта и расстрелянных вместе с ним матросов, по приказу Колчака перевезли в Севастополь, где в Покровском соборе состоялось временное захоронение.

Памятник на могиле П. П. Шмидта на кладбище коммунаров в Севастополе

В мае 1917 г. военный и морской министр А. Ф. Керенский возложил на могильную плиту Шмидта офицерский Георгиевский крест. 14.11.1923 г. Шмидт с товарищами перезахоронен в Севастополе на городском кладбище Коммунаров. На их могиле был установлен памятник, который ранее лежал на могиле погибшего в 1905 году командира броненосца «Князь Потемкин-Таврический» капитана 1-го ранга Е. Н. Голикова.

Память

Имя Петра Петровича Шмидта носят улицы в городах: Вязьма, Бердянск, Тверь (бульвар), Владивосток, Ейск, Гатчина, Днепропетровск, Егорьевск, Казань, Мурманск, Бобруйск, Нижний Тагил, Новороссийск, Одесса, Первомайск, Очаков, Самара, Севастополь, Симферополь, Таганрог, Керчь, Кировоград, Кременчуг, Каменец-Подольский, Хабаровск, Харьков, Люботин, Мелитополь. Именем Лейтенанта Шмидта названы набережные в Санкт-Петербурге и городе Великие Луки, Благовещенский мост в Санкт-Петербурге носил имя «Лейтенанта Шмидта» в период с 1918 по 14 августа 2007 года. Также в честь Шмидта названы Яхта «Лейтенант Шмидт», завод имени Лейтенанта Шмидта в Баку. На острове Березань в 1968 году архитекторы Н. Галкина и В. Очаковский установили памятник в память расстреляным руководителям восстания. Музей имени П. П. Шмидта в городе Очакове был открыт в 1962 г., в настоящее время музей закрыт, часть экспонатов была перенесена в бывший Дворец Пионеров.

Лейтенант Шмидт в искусстве

  • Повесть «Чёрное море» (глава «Мужество») Константина Паустовского.
  • Поэма «Лейтенант Шмидт» Бориса Пастернака.
  • Роман-хроника «Клянусь Землёй и Солнцем» Геннадия Александровича Черкашина.
  • Фильм «Почтовый роман» (1969) (в роли Шмидта — Александр Парра) — история сложных взаимоотношений П. П. Шмидта и Зинаиды Ризберг на основе их переписки.
  • В романе Ильфа и Петрова «Золотой телёнок» упоминаются «тридцать сыновей и четыре дочери лейтенанта Шмидта» — мошенники-самозванцы, добивающиеся субсидий от государственных органов под имя своего знаменитого «отца». Тридцать пятым потомком лейтенанта Шмидта стал О. Бендер. Настоящий сын Петра Петровича Шмидта — Евгений Шмидт-Завойский — был эсером и эмигрантом.
  • В фильме «Доживём до понедельника» судьба П. П. Шмидта становится предметом обсуждения на уроке истории, который ведёт учитель Илья Семёнович Мельников (Вячеслав Тихонов).
  • Одна из самых известных команд КВН называется «Дети лейтенанта Шмидта».

Оценки

Капитан второго ранга в отставке Пётр Шмидт был единственным известным офицером русского флота, примкнувшим к революции 1905—1907 года. Чтобы поддерживать классовый подход и объяснить переход племянника генерал-адмирала на сторону революции, Петру Шмидту был даже «присвоен» не существовавший тогда чин младшего офицера флота — лейтенанта. Так, 14 ноября 1905 В. И. Ленин писал: «Восстание в Севастополе всё разрастается… Командование „Очаковым“ принял лейтенант в отставке Шмидт…, севастопольские события знаменуют полный крах старого, рабского порядка в войсках, того порядка, который превращал солдат в вооруженные машины, делал их орудиями подавления малейших стремлений к свободе». Но сам Шмидт, пусть и социал-демократ, много лет участвовавший в подпольной деятельности, по воспоминаниям близко знавшей его Ростковской, к моменту начала восстания уже отошёл от революционной деятельности и был «конституционным монархистом». , На суде Шмидт заявил, что если бы действительно готовил заговор, то заговор бы победил, и он согласился возглавить готовившееся левыми и вспыхнувшее без его участия восстание только для того, чтобы избежать резни матросами всех представителей привилегированных классов и нерусских и ввести бунт в конституционное русло.

Семья

Сын: Шмидт, Евгений Петрович

Библиография

Факты

Существуют две оперы «Лейтенадт Шмидт». Первая написана в 1938 году (композитор Н. И. Платонов), вторая в 1970 году (композитор Б. Л. Яровинский, поставлена в 1970 году В. М. Скляренко в Харьковском оперном театре).

Примечания

  1. По некоторым данным неожиданно получив наследство после смерти тетушки по матери, А. Я. Эстер, Шмидт с женой и маленьким Женей уезжает в Париж и поступает в школу воздухоплавания Эжена Годара. Под именем Леона Аэра пытается освоить полеты на воздушном шаре. Но избранное предприятие не сулило успеха, семья бедствовала, и в начале 1892 года они переехали в Польшу, затем в Лифляндию, Петербург, Киев, где полеты Леона Аэра также не дали желаемых сборов. В России в одном из показательных полетах отставной лейтенант потерпел аварию, и в результате весь остаток жизни он страдал от болезни почек, вызванной жестким ударом корзины аэростата о землю. Дальнейшие полеты пришлось прекратить, Шмидты задолжали за гостиницу. Шар, вместе с оборудованием для обеспечения полетов, пришлось продать.
  2. В сентябре 1904 года в Либаве, где готовился к походу «Иртыш», Шмидт устроил драку на балу, организованном обществом Красного Креста. «В самый разгар бала, во время передышки в танцах, старший офицер транспорта „Анадырь“ Муравьёв, танцевавший с голубоглазой, белокурой красоткой — баронессой Крюденер, сидел и разговаривал со своей дамой. В это время, старший офицер транспорта „Иртыш“ Шмидт, бывший на другом конце зала, подошёл вплотную к Муравьёву и, не говоря ни слова, закатил ему пощёчину. Баронесса Крюденер вскрикнула и упала в обморок; к ней бросились несколько человек из близ сидевших, а лейтенанты сцепились в мёртвой схватке и, нанося друг другу удары, свалились на пол, продолжая драться. Из под них, как из под дерущихся собак, летели бумажки, конфети, окурки. Картина была отвратительная. Первым кинулся к дерущимся 178-го пехотного полка штабс-капитан Зенов, его примеру последовали другие офицеры, которые силою растащили дерущихся. Тотчас же они были арестованы и отправлены в порт. Когда их вывели в прихожую, большие окна хрустального стекла которой выходили на кургаузский проспект, где стояли в очереди сотни извозчиков, то Шмидт схватил тяжёлый жёлтый стул и запустил им в стёкла.» По предположению Рерберга, этот инцидент Шмидт устроил специально для того, чтобы его выгнали со службы. Фрагмент из воспоминаний начальника штаба Либавской крепости Ф. П. Рерберга
  3. Владимир Шигин НЕИЗВЕСТНЫЙ ЛЕЙТЕНАНТ ШМИДТ
  4. Сказ о везучем лейтенанте
  5. Л. Троцкий. КРАСНЫЙ ФЛОТ
  6. Бросок на юг
  7. Служение богу во флоте
  8. Екатерина Ростковская
  9. Музыкальная энциклопедия. Гл. ред. Ю. В. Келдыш. Т 6. Хейнце — Яшугин. 1008 стб. илл. М.: Советская энциклопедия, 1982 (стб. 1002)

Ссылки

  • Генеалогическая база Украины. Шмидт Пётр Петрович
  • Борис Никольский «Севастополь, год 1905»
  • Мятеж на крейсере «Очаков» осенью 1905 года
  • Листая старые страницы… Комментарии Вадима Паустовского
  • Русский Интеллигент: о лейтенанте Шмидте
  • Ф.Зинько «Просвещеннейший капитан»
  • Письма лейтенанта Шмидта
  • Лейтенант Шмидт и его «дети»
  • Сын лейтенанта Шмидта
  • Фото монумента и мемориальной доски на острове Березань
  • Плевок в лейтенанта Шмидта или не стреляйте в прошлое, господа!
  • Россия 1905 года. Лейтенант Шмидт