Кто такие пластуны история

Кто такие пластуны?

Российское военно-историческое общество постоянно обращается к теме славного прошлого русского воинства. На страницах нашего сайта «История.РФ» вы можете найти материалы о самых разных родах войск русской армии и людях, которые создавали ее героическую историю.

Сегодня мы расскажем вам о военной специальности, которая была широко распространена раньше, но со временем стала забываться. Это пластуны – казаки без коня. Когда звучит слово «казак», мы всегда представляем молодца, гарцующего на лихом коне и размахивающего шашкой. Но история сохранила для нас и другой образ, который соответствовал пешему казаку, несшему сторожевую и разведочную службу.

О подвигах этих воинов в каждой семье рассказывали маленьким детям, о них слагали песни и легенды, а у врагов пластуны вызывали ужас и панику. Кто еще мог часами, порой в тяжелейших условиях, пластом лежать на земле, слившись с окружающей местностью, и вести наблюдение?

Принято считать, что слово «пластун» произошло от древнеславянского «плазати» (ползать), так что такая специализация появилась еще у наших предков-воинов, о которых византийские и древнеславянские источники говорили, что они могут «врага руками поясти».

Как боевое подразделение пластуны появились в XVI веке. Среди различных казачьих куреней был отдельный, Пластуновский. Именно пластуны на самой границе Дикого поля отслеживали передвижение турок, татар, поляков. И пластунам же доставалось право быть главной силой внезапной атаки. Они были проводниками в бескрайних степях, в походе – глазами и ушами основного войска, а на привалах обеспечивали надежную охрану.

Официальная история пластунов на государственной службе началась в 1787 году. Екатерина Великая переселила запорожцев на Кавказ. Во-первых, в качестве награды за их заслуги в Русско-турецкой войне, а во-вторых – по их личной просьбе и, самое главное, для охраны рубежей государства. Так пластуны стали Черноморским казачьим войском, территория которого простиралась от реки Кубани до Азовского моря, до Ейского городка.

Засада пластунов

Новая богатая и плодородная земля требовала постоянной защиты от воинственных соседей. Спокойной жизни не было, и казакам пришлось вырабатывать новую тактику. Они не гонялись за абреками на взмыленных конях, а сделались разведчиками, пешими следопытами и научились воевать небольшими силами. В среде казаков появились воины, ничем не уступавшие врагу и способные самостоятельно ходить на его территорию. Такая приграничная война продолжалась 70 лет, и она сформировала замечательных воинов. Терпение в поиске, смелость в стычках, изворотливость, смекалка, меткость сделали пластунов опасными противниками.

Служба Отечеству у пластунов не ограничивалась только Кавказом. Первоначально в «больших» войнах были задействованы в основном конные подразделения казаков, а пешие – в меньшей степени. Мастерство пластунов сводилось в основном к охране границ. Поворотным событием стала Крымская война 1853–1856 годов.

Защита Севастополя потребовала новых приемов боя. Технически английские и французские войска были вооружены лучше, винтовки стреляли дальше и, естественно, приводили к большим потерям. Понадобились люди, которые могли незаметно пробраться к вражеским окопам, молниеносно уничтожить солдат противника или разгромить батарею. Такими людьми стали кубанские пластуны.

Черноморские пластуны

Сначала в Севастополь прибыло два батальона, но они вели такие успешные боевые действия, что командование потребовало дополнительные подразделения. В хрониках обороны Севастополя приводится случай, когда пластуны захватили мортирную батарею и на пленных французах утащили три тяжеленные пушки. Боевая работа пластунов была высоко оценена авторитетами той войны, а сами пластуны говорили: «Хвалили нас в Севастополе бог весть за что. А мы привыкли службу нести и сроду промаха не давали».

К концу XIX века пластунские батальоны – важная составляющая русской армии. Они насчитывали по штату четыре-пять сотен по 180 человек. В Русско-японской войне 1904–1905 годов в боевых действиях принимали участие шесть пластунских батальонов 2-й Кубанской пластунской бригады. В Первую мировую войну 20 тысяч пластунов Кубанского казачьего войска сражались на фронте. Это были первоклассные стрелки и разведчики.

К сожалению, революционные события и Гражданская война внесли много изменений в жизнь страны. Бесследно исчезли кубанские казачьи полки, а вместе с ними и пластунские батальоны. Но не исчезла сама традиция. Все, что было накоплено пластунами, взяли на вооружение пограничники и войсковая разведка. Во время Великой Отечественной войны пластунскими назывались отдельные казачьи батальоны, полки и Краснодарская стрелковая дивизия.

Пластуны Черноморского казачьего войска отличившиеся при защите Севастополя в 1854-1855 гг.

Опыт и навыки кубанских пластунов находят применение и сегодня. Энтузиасты возрождают их боевое искусство и активно применяют его в патриотическом воспитании подрастающего поколения.

Казаки — пластуны часть 1

Худ. Г. В. Тимм рисовал казаков–пластунов карандашом в осаждённом Севастополе в январе 1855 г. по желанию великих князей Михаила и Николая (Николаевичей). Слева направо ему позировали черноморцы: Сидор Белобородов, Дмитрий Горленко, п/п-к Венедикт Головинский — командир 2-го пешего батальона, есаул Даниленко, Макар Шульга, Андрей Гиденко, Иван Демьяненко, Лука Грешов. Рисунок сохранил А.Ф. Гейрот.
…в глазах простого народа воин идеальный, воин по преимуществу мыслим всегда как казак — митрополит Антоний (Храповицкий).
И пойдёт дыбом по свету о них слава, и все узнают, кто такие казаки — (Гоголь Н.В. — один из русских пророков).
Казак куда хочет скачет, никто за ним не заплачет; дождь его умоет, терен расчешет, а высушит ветер… Их боялись турки, татары, черкесы, ногайцы, они наводили страх на европейские армии, а военачальники восхищались их отвагой и изобретательностью. Речь о пластунах – особом роде казачьих войск, не одно столетие верой и правдой защищавших рубежи Отечества. История казачества уходит в глубинные пласты далекого прошлого. Его происхождению было посвящено немало интересных трудов. И всё же никто не отразил, пожалуй, так верно и образно историческую подоплёку зарождения казачества, как гениальный Н.В. Гоголь, ведший свою родословную от запорожцев. Говоря о тяжёлом состоянии полукочующего угла Европы XV века, он писал: «Когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах в виду грозных соседей и вечной опасности селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось казачество — широкая, разгульная замашка русской природы… Это было, точно необыкновенное явление русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед». Да, эти беды, а также стремление к независимости от иноземных поработителей и доморощенных крепостников выталкивали на окраины страны наиболее отважную, мобильную и энергичную часть славянского населения. Российское правительство, постепенно осознав значимость казачества, превратило его с помощью ряда законодательных актов в своеобразное сословие воинов. Тогда и появилось в «Толковом словаре» Владимира Даля следующее определение казака: «Войсковой обыватель, поселённый воин, принадлежащий к особому сословию казаков, легкого конного войска, обязанного служить по вызову на своих конях, в своей одежде и вооружении».
И далее: «Есть и пешие казаки, в числе которых более известны черноморские пластуны». За свою почти трехсотлетнюю историю казацкая Сечь восемь раз меняла своё месторасположение. Известно, что шесть раз казаки обустраивались на территории нынешней Днепропетровской обл. и только в двух последних случаях — Запорожской. Боевым братством пластуны стали ещё в XVI веке, когда в Сечи, среди 38 куреней был и Пластуновский, собиравший под своей крышей опытных следопытов и тёртых волков пограничья — пластунов. Этот факт красноречиво говорит о том, что пластуны с самого создания Сечи уже выделялись особняком, так как каждый курень называли в честь атамана-основателя (Ивановский, Сергиевский и т. д.) или по месторождению его казаков (Уманский, Полтавский и др.), и лишь Пластуновский – по роду деятельности казаков, его составлявших… Реестр запорожцев 1756 г. сообщает нам численность Пластуновского куреня в 430 казаков, а «История Новой Сичи» Аполлона Скальковского говорит о 541 пластуне Низового войска в 1759 г. Здесь необходимо отметить, что численный состав куреней мог существенно изменяться в течение даже одного года, и порой сами куренные атаманы не знали точно, сколько именно казаков приписано к куреню. Причины такого положения были разными. Какая-то часть казаков могла находиться в военном походе или на кордоне, другие уходили на промыслы, занимались хозяйством, ещё кто-то отдыхал в зимовнике или навещал родню. Ограничений по численности казаков, приписанных к куреням, не было, как не существовало и ограничений на передвижение запорожцев, имеющих право свободно покинуть свой курень и Кош. В самой Сечи в мирное время и зимой обычно находилось незначительное число запорожцев. Например, когда в конце 1647 г. на Сечь прибыл Б. Хмельницкий, он застал там всего 300 гарнизонных казаков, хотя вскоре набежало не менее 10 тыс. пеших запорожцев.
О пластунстве в Запорожье сообщал хорунжий Кубанского казачьего войска (ККВ) Червинский. «Пластуны существовали издавна. Как только появился казак, тут же появился и пластун. И, начиная от первых дней Запорожья и в последующих столетиях, часть казаков выполняла роль пластунов. Слово «пластун» появилось от слова «пласт» и означало человека, которому приходилось в большинстве случаев работать ползком, лежать пластом. Это название и назначение получали храбрейшие и самые ловкие казаки, они были ушами и глазами остального казацкого товарищества и под их охраной казаки могли свободно заниматься делом или пировать, не боясь быть внезапно захваченными врагами. Ползком, прижавшись к земле, подкрадывался пластун к неприятелю, всё высматривал, что ему было нужно, и отходил так же незаметно. По несколько часов лежал он ничком, спрятавшись за кочкою или кустом, поджидая непрошеного гостя». Д.И. Яворницкий, непревзойдённый исследователь казачества, в своей «Истории запорожских козаков» называет Пластуновский курень одним из первых в Сечи. О пластунах он пишет: «Скрываясь, будто звери, по тёрнам и камышам, умея выть волком, выкрикивать перепелом, питаясь всем, что только попадалось по пути, запорожские козаки зорко высматривали врагов, внезапно нападали на них и с малыми силами разбивали и побеждали множество неприятелей». История сохранила до наших дней имена некоторых пластунов-запорожцев, участников гайдамацких отрядов. Семён Голомозый и Василий Сараджик в 1734 г. громили поляков; пластун Василий Швец в 1750 г. участвовал в нападении гайдамаков на г. Радомышль; пластун Трохим Серый отметился на страницах истории побегом из тюрьмы. Как известно из протокола допроса, вождь Колиивщины Максим Зализняк тоже был казаком Пластуновского куреня. В реестре атаманов Низового войска упоминается атаман Пластун, который был кошевым Запорожья с сентября 1666 г. по июнь 1667 г.
В самой Запорожской Сечи пластуны выполняли функции своеобразной службы безопасности и контрразведки. Так, письменный приказ кошевого атамана Петра Калнышевского от 9 августа 1770 г. предписывал куренному атаману Пластуновского куреня Федору Третьяку: «Про бродяг и других, что без паспортов слоняются, сомнительных людей… всеми силами намагатися пересматривать и ловить». Природа щедро одарила нижнее Приднепровье. Многочисленные реки кишели разнообразной рыбой, которую запорожцы ловили не только для собственного употребления, но и на продажу. Водились осетры, сазаны, сомы, севрюги, судаки и множество других водных обитателей – «…рыбы очень много особенной, которую пекут вместо хлеба». В бескрайних степях выпасались табуны диких коней и коз, стада зубров. Днепровские необозримые плавни, которые сами казаки называли Великим Лугом, служили пристанищем для кабанов, бобров, выдр, куниц, различной болотной и водоплавающей птицы. Многочисленные балки населялись косулями, зайцами, лисами, волками, медведями. «Всех балок, оврагов и байраков в степях запорожских казаков было поистине необозримое число, точно звёзд в бесконечном пространстве небес», — восхищался природой Запорожья один из исследователей края. Христофор Манштейн, служивший под началом фельдмаршала Миниха, о запорожских степях писал так: «Земля та есть прекраснейшая в Европе». Богатая ничейная земля, недоступная для власти, вольготно раскинувшаяся на границе с татарской степью, манила к себе энергичных и предприимчивых, уходивших на Низ казаковать, заниматься промыслами «на уходах». Эта земля и стала колыбелью казачества, местом его рождения и возмужания. Здесь, в созданных самой природой угодьях, охотился запорожец-пластун, добывая свой хлеб насущный и оттачивая мастерство снайперской стрельбы. Товарищество низовых казаков было их семьей, а главным занятием — война, это и определяло уровень военной подготовки казаков и весь уклад их жизни.
«Казаку воевать, что соловью петь». На юго-западной окраине Дикого поля в приднепровских камышах, зарослях, пластуны-запорожцы из засад наблюдали за передвижениями крымских татар и других недругов. В боевой обстановке, при необходимости, сближались с врагом, переползали — «пластаясь», добывали «языка» и быстро уходили от погони. Окружающая обстановка диктовала вольнолюбивым лыцарям свои каноны выживания. Где-то отвлекся, зазевался, проморгал – и вот уже какие-нибудь турецкие или крымско-татарские искатели добычи заарканят тебя и потащат в ясыри к своим ханам, заодно тем самым нанеся, немалый вред и всему сичевому товариществу. Так что держи, казак, ухо востро и оружие всегда наготове. По таким неписаным законам жила и воевала Сечь казацкая. Название «пластун», по словарю Брокгауза и Ефрона, скорее всего, произошло от слов: пласт, пластувати — (ползти, ползать) и обозначало сначала в Запорожском, Черноморском, а затем и в ККВ, пешие отряды казаков, несущих сторожевую и специальную разведывательную службу. Исследователь казачьей старины Д. Кошкарев также писал в начале XX века: «Ещё запорожцы в днепровских камышах залегали пластом, высматривая подолгу то татарский чамбул, то неприятельский разъезд…». Понимая, какие личностные качества требуются пластуну для успешного исполнения службы, перестаешь удивляться невозмутимости и хладнокровию, терпеливости и презрению к смерти, поражавших воображение современников запорожцев, и оставивших потомкам восторженные описания казаков. Дабы не быть голословным, приведу некоторые из этих отзывов. Гийом де Боплан, французский инженер и военный картограф на службе польского короля, знал о запорожцах не понаслышке, поскольку сам участвовал в походах польских войск против восставших казаков под началом гетманов Павлюка и Остряницы.
Боплан писал: «Они остроумны, сообразительны, щедры и изобретательны, не стремятся к большому богатству, но чрезвычайно любят свою свободу, без которой не представляют жизни: именно поэтому они так склонны к бунтам и восстаниям против местных вельмож, как только почувствуют притеснения. Редко проходит 7-8 лет без того, чтобы они не бунтовали и не поднимались против них. Помимо того это люди вероломные, коварные, которым доверяться можно, лишь хорошо посчитав. Они чрезвычайно прочны телосложением, легко переносят жару и холод, голод и жажду, неутомимые на войне, мужественны, смелые, а скорее безрассудные, потому что не дорожат жизнью. Сотня казаков в лагере, ограждённом возами, не боится ни тысячи поляков, ни нескольких тысяч татар». Итальянский учёный Биссачиони Майолини так отзывался о казаках: «Это благороднейшие рыцари…, которые умеют также искусно владеть оружием, они отчаянны в борьбе, их воля к победе неудержима, даже до самопожертвования». Венецианский посол Альберто Вимини, посетивший Запорожье в 1650 г., сравнивал сечевиков со спартанцами, а Проспер Мериме и Шарль Лезюр находили в казаках много общего с древними римлянами. Шерер в «Анналах Малороссии», опубликованных в 1788 г., сравнивал Запорожскую Сечь с античными республиками Спарты и Рима, но видел и различия между ними: «воспитанные, как спартанцы, и привычные к войне, как римляне, граждане казацкой республики, однако, никогда не стремились к завоеванию чужих земель, а лишь к защите своих алтарей и домашних очагов. С чем они никогда не могли примириться, так это с несвободой». Французский историк Бартенон писал о казаках запорожских: «Эти люди выросли в труде, как скифы, закалённые всевозможными бедствиями, как гунны, способные к войне, как готы, загоревшие на солнце, как индейцы, и жестокие, как сарматы.
Львы в преследовании врага, похожие на турок в коварстве, подобные скифам в ярости, по своей вере – христиане». Ещё один француз, барон де Сези, посол в Константинополе с восхищением писал: «Эти люди уверенно чувствуют себя на суше, в воде и в воздухе, везде умеют справиться и взять верх во всех стихиях». Особенно ярко казаки-пластуны прославились умением точной, снайперской стрельбы. Они были «стрелками на выбор», т. е. поражали в первую очередь наиболее значимые цели живой силы противника: офицеров, орудийную обслугу. В битвах пластунов использовали, как застрельщиков, ведущих прицельный огонь впереди войска. Они стреляли виртуозно даже в темноте, «на звук». Упомянутый выше венецианец Альберто Вимини, описывая запорожцев, отмечал: «Мне приходилось видеть, как они пулей гасят свечку, сбивая нагар так, что можно подумать, будто бы это сделано с помощью щипцов». Шведский офицер Петре в 1709 г. с удивлением описывает умение казаков «стрелять по врагу в лесу сидя и причиняя ему значительные потери», отмечая при этом, что они имели «хорошие тянутые ружья». Папский посол Гамберини в 1584 г. писал: «Оружие их (запорожцев) — сабли и несколько ружей, из которых они никогда не промахиваются». Что же означает это слово – «пластун»? Всем нам еще с детства знаком способ передвижения «по-пластунски», т. е. ползком. Украинское слово «пластуваты» означает «ползать». Выводится «пластун» и от старославянского «плазати» — ползать. Кроме того, слово «пластати» упоминается ещё в давних былинах в значении «резать, рубить». Любопытное описание пластунов оставил потомок знатного запорожского рода Яков Кухаренко, бывший наказным атаманом Азовского и Черноморского казачьих войск, а с 1861 г. — начальником Нижнекубанской кордонной линии. Пластунами, по его словам, на Запорожье были специальные охотники-разведчики, которые в Днепровских плавнях охотились на дичь и выслеживали врага, пытавшегося незаметно проникнуть в казацкие земли.
Продолжение следует в части 2 http://proza.ru/2018/02/15/1944