Командир красных Орлов

Алтайские партизаны и их ласковый вождь

Незадолго до своего ухода из жизни Эдуард Лимонов опубликовал нечто вроде политического завещания. «Сразу после смерти Назарбаева разделите с Китаем Казахстан. Только не давайте Китаю выход к Каспию. Что-то вроде пакта Молотова – Риббентропа о разделе Казахстана. Дайте китайцам – восток», – предложил среди прочего политик. Это вовсе не про Китай. Понимая немного Деда, скажу, что Поднебесная здесь приплетена лишь как некая сильная сущность, в союзе с которой разделить вотчину Назарбаева было бы проще. Но главное для Лимонова – Казахстан как самостоятельное государство должен исчезнуть.

У такого подхода найдётся немало критиков. Даже если отставить в сторону Китай, возникают вопросы. Ведь Казахстан – ключевой союзник России в Центральной Азии, что-то вроде братской пока ещё Белоруссии. Назарбаев – автор идеи евразийской интеграции, давно оформленной в виде ЕАЭС. Кремль предпочитает иметь его союзником, а не противником. В экономическом и военном плане Казахстан, вполне себе состоявшееся государство. Попробуй расчлени такое с кондачка – хлопот не оберёшься. И, наконец, что будет с русскими, которые по-прежнему живут в Казахстане, если аншлюс сорвётся? А вдруг неудача?

В отличие от многих отечественных патриотов, Лимонов никогда не считал временно благосклонное отношение этнократий, воцарившихся в бывших советских республиках, гарантией благополучной судьбы русского населения.

2005 год
Фото: Константин Постников/ИТАР-ТАСС

Ещё в 1993-м писатель предрекал скорую резню в Донбассе и Крыму. И оказался прав. Ошибся лишь в сроках. Только заступничество большой Родины – России спасло наших людей от ятаганов «Правого сектора». Казахстан в этом смысле выглядит пока приличнее, но и на Украине москалей долгое время не любили только на словах.

Необходимость для России энергично отстаивать интересы русских Лимонов понял ещё в бывшей Югославии, оказавшись в своё время участником местных межэтнических конфликтов. Жуткое зрелище детей с перерезанными шеями и выколотыми глазами в центре опознания трупов убедило его, что брать «своих» под физическую защиту следует вовремя. Не ждать кровавой бани, а действовать на упреждение. Вот почему защита русских в Казахстане, на Украине и в Латвии стала одним из приоритетных направлений деятельности созданной Лимоновым ещё в 1994 году Национал-большевистской партии (Судом России запрещена на территории РФ).

Из программы Национал-большевистской партии: «Денонсируем Беловежский договор, и, как следствие, границы России будут пересмотрены. Объединим всех русских в одном государстве. Территории отколовшихся от нас “республик”, где русское население составляет более 50 процентов, будут присоединены к России путём проведения местных референдумов и их поддержки Россией (Крым, Северный Казахстан, Нарвский район и проч.)».

За акцию «Севастополь – русский город!», проведённую в 1999 году в Крыму, нацболы полгода сидели в украинской тюрьме. Но теперь Крым наш. Вчерашнее уголовное преступление оказалось подвигом.

Вот почему лимоновский взгляд на Казахстан как минимум заслуживает внимания. Кажется невероятным, но что если крымский сценарий, пусть и в каком-то другом виде, реализуется однажды и там? Лимонов и его партия приложили в своё время немало усилий для этого. Тюремное заключение политика и нескольких его соратников в начале нулевых (знаменитый процесс в Саратове) объяснялось как раз реакцией некоторых представителей нашего государства на их пророссийские действия, попытки действий на казахстанском направлении. Кому, как не мне, его подельнику, напомнить об этом?

«Отберём у Нурсултана русский север Казахстана!»

Вообще-то прежде чем взяться за русское дело самостоятельно, НБП хотела участвовать в думских выборах. И только заполучив там свою фракцию, в союзе с другими силами, если таковые найдутся, поставить вопрос о возвращении населённых русскими территорий. То есть речь шла о государственной позиции. Мы верили, что политическая монополия КПСС канула в Лету, и никому не возбраняется, исполнив требования закона, реализовать себя в политике. Но Минюст, возглавляемый Павлом Крашенинниковым (тогда либералом – эспээсовцем, а сейчас единороссом), отказал Лимонову в регистрации партии, испугавшись «пяти тысяч молодых» радикалов (в этом чиновник ведомства признался на суде), и путь в Госдуму был закрыт.

2009 год
Фото: Илья Питалев/РИА Новости

Поэтому пришлось идти другим путём. Энергичными действиями в сопредельных республиках с большой долей русского населения, в том же Казахстане, следовало добиться такой приязни соотечественников, чтобы этот факт уже невозможно было игнорировать внутри России. Мы хотели буквально навязать себя стране. Какими именно действиями планировалось добиваться этой цели? Такими же, как в Крыму и Латвии. Ну, может быть, чуть радикальнее. Да, это было на грани закона, но… Именно по поводу характера предполагаемых методов шёл впоследствии спор в суде. Российское государство считало, что мы готовили партизанскую войну.

Из обвинительного заключения по «алтайскому делу»: «В 2000–2001 годах Савенко и Аксёнов, действуя на основании разработанной Савенко и принятой в феврале 2000 года делегатами 3-го съезда НБП программы, предприняли организационные меры к вооружённому вторжению на территорию Казахстана для совершения там действий террористического характера».

Если верить обвинительному заключению, региональные руководители партии должны были подобрать кандидатов для включения в состав «незаконного вооружённого формирования» под названием Национал-большевистская армия. Партийный лозунг «Отберём у Нурсултана русский север Казахстана!» в деле не цитировался, но подразумевался.

Местом сбора ватаги нацболов, по версии следствия, стала пасека недалеко от села Банное в приграничной части Горного Алтая. Туда же подельники Савенко и Аксёнова якобы должны были привезти оружие, закупленное у неизвестного лица в Саратове. Кроме того, организаторы (так написано в обвинении!) изучили тропы, ведущие с территории Республики Алтай к границе с Казахстаном, провели разведку местности на той стороне, а также собрали информацию о силах и средствах, которыми там располагают правоохранительные органы Казахстана. Следствие было уверено, что однажды, в час икс, нацболы, видимо, с криком «Ура!» перешли бы в наступление на сопредельную территорию.

2011 год
Фото: Артём Житенев/РИА Новости

Опасения государства можно понять. Речь шла о горной местности, покрытой тайгой, размером в разы больше, чем, например, та же Чечня. Начнись там партизанская война, пресечь её было бы ой как непросто. В регионе имелся район, место стыковки территорий четырёх государств: России, Казахстана, Монголии и Китая. Повстанцы могли бегать из страны в страну. Попробуй поймай. В таком деле лучше перебдеть, чем недобдеть, очевидно, думали в российских спецслужбах. В том, что готовилась именно война, а не вполне законная политическая кампания, там почему-то не сомневались. Политическую сторону вопроса – то, что это борьба за интересы русских, своих, – «погоны» вообще не учитывали.

Думать так, как они думали, правоохранителей заставило негласное наблюдение за подготовкой кампании. В московском бункере партии и дома у Лимонова поставили микрофоны (прослушки были потом обнаружены в материалах дела и оглашались в суде). Завербовали среди нацболов агента А. – он давал показания в суде. Приглядывали внимательно и во время обеих предварительных экспедиций на Алтай. Хвосты мы замечали неоднократно – даже в тайге, в горах спецслужбы давали понять, что они рядом. То участкового пришлют на пасеку на хромой лошадёнке, то вертолёт зависнет над местом привала, то пустят нехороший слушок среди местных жителей. Разве что медведей не натравливали. Те порой приходили сами.

Третья по счету экспедиция началась весной 2001-го. Разными путями с временным лагерем в несколько дней группа нацболов съехалась к упомянутой пасеке в горах.

На следующий день после прибытия Лимонова – 7 апреля, на рассвете, оперативники ФСБ при поддержке вооружённого спецназа арестовали всех, кто был на пасеке.

«Лежать! Стоять! Руки за голову!» – невпопад кричали они. «Я – русский патриот», – только и успел сказать Дед, стоя под прицелами группы захвата. Кадры оперативной съёмки задержания вошли в фильм «Суд над призраком», показанный впоследствии на ОРТ.

Обыск продолжался весь день, но никакого оружия не нашли. Опера были обескуражены, и это понятно: нет оружия – нет уголовного дела о подготовке к войне. Задерживать нас было не за что. Звонили в Москву за инструкциями. К концу дня кто-то из большого начальства принял наконец решение: двоих – Лимонова и Аксёнова – задержать и вывезти в столицу, в СИЗО «Лефортово» для проведения следственных действий, остальных за полным отсутствием улик отпустить. В Москве следствию предстояла нелёгкая работа – привязать стволы, изъятые у нацболов совсем в другом месте – в европейской части России, к арестованным на Алтае.

2011 год
Фото: Астапкович Владимир/ИТАР-ТАСС

Сутки нас везли по территории Горного Алтая (с ночёвкой в компании конокрадов в изоляторе райцентра Усть-Кокса). За это время было всякое. И пьяный опер в машине, играющий своим табельным ТТ у моего виска – мол, пиши «чистуху» немедленно, а то застрелю и скажу, что случайно. Как в «Криминальном чтиве». И неизвестный мужчина, о чём-то тихо переговаривающийся с нашими спецслужбистами, – явный казах, а значит, весьма вероятно, сотрудник их Комитета национальной безопасности. Похоже, спецслужбы обеих стран – России и Казахстана – купировали угрозу совместно. Мы не исключали, что нас могут передать той стороне, а там поминай как звали…

Салман Радуев, «сука Лёха» и друг Березовского Глушков

СИЗО «Лефортово», где мы с Лимоновым оказались, – это песня. Самый комфортабельный тюремный отель России, построенный, как и многие наши СИЗО, ещё при Екатерине II и потому в плане имеющий вид буквы «К». Особенность «Лефортово» в том, что зэки там полностью изолированы друг от друга. Межкамерная связь, тем более мобильные телефоны отсутствуют в принципе. Тамошний заключённый видит только своих соседей по камере (сидят по двое-трое). Даже передвижения по продолу – тюремному коридору – в следственный корпус, к адвокату или в баню происходят так, чтобы заключённый никого не встретил.

Выяснилось, что для работы над нашим уголовным делом, состоявшим пока из одной всего лишь статьи о незаконном обороте оружия, сформирована следственная бригада из десятка следователей, специалистов по особо важным делам.

Фамилия главного, майора, была Шишкин. Причём та же самая бригада (только главным был уже другой) параллельно вела дело группы Салмана Радуева. Чеченский террорист (в тюрьме у него было погоняло Генерал) и его подельники были этапированы в «Лефортово» чуть раньше нас. Это обстоятельство настораживало. Здравый смысл подсказывал, что нам готовят идентичные обвинения. Так впоследствии и оказалось.

Спустя полгода следствия к обвинению по оружию нам добавили также подготовку к «созданию незаконного вооружённого формирования» и «терроризму» и «призывы к насильственному изменению конституционного строя» в придачу. Дело запахло керосином. Весь набор тянул на классические четверть века лишения свободы. Многовато. И если группе Радуева предъявляли терроризм с целью отделения Чечни от России, то нам с точностью до наоборот – ради отделения русскоязычных районов от Казахстана для воссоединения их с Россией.

Мы, обвиняемые, такие планы отрицали. Точнее, Лимонов отрицал, давая свою версию событий, а я молчал, опираясь на право, данное статьёй 51 Конституции (разговорился потом, в суде). В первое время соседом Лимонова был некий зэк Лёха, о котором он пишет в книге «В плену у мертвецов». Лёха был брутальным малым. Некоторые обвиняемые (по другим делам), включая не слабых вроде бы кавказцев, после некоторого времени, проведённого с Лёхой на одной территории, ломились из камеры и подписывали чистосердечное признание. Зэки называли Лёху Бармалеем и считали, что он помогает следствию выбивать признания. Лимонов давление выдержал.

2012 год
Фото: Илья Питалев/РИА Новости

Эдуард, видимо, добился уважения со стороны… Не знаю, с чьей стороны. Но когда однажды он попросил в камеру настольную лампу – чтобы писать, ему предложили работать в отдельной пустующей камере, как в кабинете. Неслыханная щедрость начальства по отношению к зэку, да ещё подготавливаемому к роли врага государства. В результате Лимонов написал в «Лефортово» семь очень удачных книг, включая собственную политическую биографию. Часть книги была посвящена теме Казахстана.

Вообще, главная тюрьма страны изобиловала нестандартными людьми. Помимо упомянутого Радуева, в период пребывания там Лимонова сидели «южнокорейский шпион» – дипломат Моисеев, военный Мирзоянц, обвиняемый в убийстве Холодова, Луговой – ныне депутат, подозреваемый в отравлении Литвиненко, а тогда сотрудник службы безопасности Бориса Березовского. Его обвиняли в попытке организовать побег друга и сотрудника олигарха Николая Глушкова, которого судили по знаменитому делу «Аэрофлота». Коротко, мы были с Колей соседями по камере. Помню, я стриг его, усадив на «дальняк». Не так давно Глушкова нашли мёртвым в Лондоне.

«И сильный был в Саратове замучен…»

Складывалось впечатление, что тюремные пертурбации Лимонова, его стойкое там поведение впечатлило некоторых людей из руководства страны. Чувствовалось, что за его и нашу судьбу где-то наверху идёт борьба. Однажды его чуть не выпустили под подписку, но в последний момент что-то сорвалось. В результате силы негатива всё-таки дожали ситуацию, включая перенос суда в Саратов (по месту изъятия у нацболов стволов). Цель очевидна – засунуть процесс подальше от прессы в глубинку, чтобы снизить его политический эффект, влияние на общество. Правда, этапировали нас по-королевски – самолёт авиакомпании «Россия» приземлился на базе стратегической авиации в Энгельсе. Оттуда нас развезли по СИЗО.

Тогда для участия в суде был привлечён Сергей Вербин – звезда Генеральной прокуратуры. Удивительно, но на тот момент он участвовал в процессе Березовского (сам олигарх уже сбежал в Лондон, а судили Глушкова) – поддерживал обвинение. Ради суда над Лимоновым его там заменили на кого-то другого, менее звёздного, и перевели в Саратов. Умный и хитрый был прокурор. Впрочем, работать ему было легко. Следствие сшило дело на совесть. Свидетель со стороны обвинения – тот самый завербованный нацбол – пел нужную песню, а на ОРТ тем временем спешно снимали фильм, чтобы его демонстрацией накануне приговора подкрепить версию государства.

2014 год
Фото: Андрей Епихин/ИТАР-ТАСС

Однако защита нацболов оказалась умнее. На каждый аргумент, версию обвинения наш адвокат Сергей Беляк выдвигал контрверсию и был убедительнее. Всё это было подкреплено доказательствами, свидетелями.

Предположение следствия о том, что автором концепции отторжения от Казахстана русскоязычных территорий был Лимонов, опроверг наш товарищ из Латвии Владимир Абель. Он лично явился на суд и признал, что подшитый к делу документ – не что иное, как литературный текст, присланный им в газету «Лимонка» на конкурс проектов революции.

Прокурор скрежетал зубами от злости, но сделать ничего не мог. Разрушив основу обвинения, Абель нивелировал почти все остальные «доказательства».

Особенно обидно представителям прокуратуры было во время разбирательства эпизода с Бобом Денаром, знаменитым французским солдатом удачи, организатором нескольких госпереворотов, которому Лимонов написал письмо, приглашая в Россию и затем в Казахстан (оно было перехвачено ФСБ в аэропорту у его парижского друга Тьерри Мариньяка). Выяснилось, что спецслужбы просто неверно истолковали французский текст. Видимо, репутация Денара оказала на них магическое действие. Когда же оказалось, что знаменитый наёмник был прототипом героя Бельмондо из известного в России фильма «Профессионал», на демонстрации которого в суде настаивала защита, прокурор Вербин был готов провалиться сквозь землю.

Эдуард Лимонов: «Жизнь сама по себе – бессмысленный процесс»
Фото: Рамиль Ситдиков/РИА Новости

Итог известен. Лимонов и его соратники были оправданы по всем тяжким составам преступления и лишь за оружие получили сравнительно небольшие сроки – от двух до четырёх лет. Судья Матросов, показавший себя совершенно не поддающимся влиянию сторон, вынес даже частные определения в адрес ФСБ и Генпрокуратуры. Говорят, такого в истории российской юридической практики ещё не было. Позже Матросов указом Владимира Путина был назначен судьёй Верховного суда РФ. Очевидно, за профессионализм. Пожалуй, это одно из двух совершенно бесспорных решений нашего президента. Второе – по Крыму. Что касается Казахстана, то он нужен России так же, как и Россия нужна ему.

Материал создан при участии Ростислава Журавлёва

«Красные орлы» Алтая. Партизаны Рогова против Колчака и большевиков

Гражданская война в России стала настоящей гоббсовской «войной всех против всех», в которой друг с другом схлестнулись не только «красные» большевики и их «белые» противники, но и многочисленные крестьянские повстанческие армии. Эпицентрами крестьянского движения стали те части бывшей Российской империи, в которых землепашцы обладали большей самостоятельностью, были активны и более организованы.

На западе, в Малороссии, очагом повстанчества стало Гуляйполе, превратившееся в столицу Революционной повстанческой армии батьки Нестора Махно. Крестьянское движение развернулось на Тамбовщине, в Поволжье, а на востоке страны, на Алтае, сформировалась и успешно действовала против «белых» своя повстанческая армия. Известно о ней куда меньше, чем о повстанцах Махно. Тем более, что в советское время тему крестьянского повстанчества Гражданской войны не жаловали. Повстанцев называли «зелеными» и фактически приравнивали к бандитам, иногда смешивая еще и с «белыми», хотя, если говорить об Алтае, то именно повстанцы освободили регион от «белых», подготовив почву для установления здесь советской власти.
Население Алтая и Сибири ко времени рассматриваемых событий делилось на две основные группы – старожилов и переселенцев. Старожилы, включая казаков, владели основной частью земельных угодий и, по праву первенства, считали себя более привилегированной группой населения. В свою очередь, переселенцы, прибывавшие сюда из Европейской части России, чувствовали себя ущемленными. Эта социальная поляризация способствовала распространению среди переселенцев революционных настроений. Особенно большую лепту в этот процесс вносили ссыльные большевики, эсеры и анархисты, а также солдаты и младшие офицеры, возвращавшиеся с фронтов Первой мировой войны.
Восстание, поднятое весной 1918 года Чехословацким корпусом, стало отправной точкой в последующем переходе большей части Сибири под контроль антибольшевистских сил. В то же время, в селах и городах Алтая начало формироваться повстанческое движение, которое на первых порах ставило своей задачей самоорганизацию крестьян для борьбы с действиями «белых» и чехословаков. Ведь многие «белые» отряды не просто боролись с большевиками и сочувствующими, а творили настоящий беспредел, включая и чисто уголовные преступления против крестьянского населения.
Довольно быстро в повстанческой среде появились собственные командиры, создавшие свои партизанские отряды и приобретшие большой авторитет среди крестьян. Ефиму Мефодьевичу Мамонтову на момент описываемых событий было всего 29 лет. Выходец из семьи крестьян-переселенцев, он жил в селе Вострово (Кабанье) Покровской волости, что находилось в составе Славгородского уезда Томской губернии (сегодня это Волчихинский район Алтайского края), получил начальное образование.
В 1910 году Мамонтова призвали на военную службу, а домой он вернулся только через семь лет. Мамонтов служил телеграфистом в саперном батальоне, был направлен на фронт, где за храбрость получил Георгиевские кресты 4-й и 3-й степени. Вернувшись с войны в родное Вострово, он быстро установил контакты с местными революционерами и был избран в состав сельского совета. Когда в губернии окончательно установилась антибольшевистская власть, Мамонтов создал повстанческий отряд, куда вступили крестьяне из Вострово. Мамонтовцы направились на помощь восставшим жителям села Черный Дол. Хотя Чернодольское восстание быстро подавили, партизаны Мамонтова продолжили сопротивление «белым». С весны 1919 года мамонтовцы вели партизанскую борьбу на юге Славгородского уезда, совершали нападения на зажиточных крестьян, торговцев, лесных стражников.
Григорий Федорович Рогов тоже был фронтовиком. Он родился в 1883 году в селе Жуланихе Мариинской волости Барнаульского уезда, куда его родители – крестьяне-бедняки – переселились из Томской губернии. Затем Рогова призвали на военную службу, он участвовал в боях во время русско-японской войны, был награжден Георгиевскими крестами и получил чин фельдфебеля, что само по себе уже было очень много для солдата царской армии. В 1907 году Рогов вернулся со службы, работал продавцом в винной лавке
Несмотря на то, что у Рогова было пятеро детей, в 1914 году его вновь призвали в армию и отправили на фронт. Он служил в железнодорожном батальоне, получил чин зауряд-прапорщика. В 1917 году Рогов вернулся домой и сначала примкнул к эсерам, а после Октябрьской революции поддержал большевиков. Но по своим политическим взглядам Григорий Рогов был даже левее большевиков. Вскоре он стал заявлять о себе как об анархисте. Анархистскую позицию Рогов обозначил и на Кузнецком съезде Советов.
В июле 1918 года Рогов создал в родной Жуланихе партизанскую группу и вскоре сформировал на ее основе целый отряд, вступивший в борьбу против Временного Сибирского правительства, а затем и адмирала Колчака. Во второй половине 1919 года под командованием Рогова оказалась уже целая партизанская армия общей численностью в 5 тысяч человек, действовавшая в Причумышье и сумевшая освободить от колчаковцев 18 волостей на правом берегу Оби.
Одной из грандиозных побед роговцев стала битва при Сорокино, где им удалось разгромить отряд из 1500 бойцов под командованием поручика Романовского. В районе Зырьяновки роговцы разгромили уланский эскадрон атамана Анненкова, затем в селе Тогул разгромили местный белый гарнизон, насчитывавший более тысячи человек.
Слава о Рогове и его бойцах распространялась по Алтаю очень быстро. Многие бедные крестьяне относились к роговцам как к освободителям, но сохранились и многочисленные свидетельства о зверствах повстанцев. Роговцы безжалостно расправлялись над зажиточными крестьянами и казаками – старожилами, убивали священников, не гнушались грабежами церквей. Естественно, что на столь значительную силу вскоре обратили внимание и большевики, решившие поставить формирование Рогова под контроль. В июне 1919 года Барнаульский комитет РКП (б) направил в отряд Рогова 12 коммунистов во главе с Матвеем Ворожцовым. То есть, на Алтае также была апробирована линия, которой большевики придерживались и на Екатеринославщине в отношении Нестора Махно и его повстанческой армии. Формально поддерживая Рогова, большевики создавали за его спиной собственные ячейки, сельские советы, подчиненные подконтрольному им краевому съезду Советов.

В конечном итоге, политика большевиков привела к резко негативной реакции Рогова. Он отреагировал на действия большевиков также, как и другой повстанческий лидер Махно на противоположном конце страны. В начале декабря 1919 года Григорий Рогов прогнал большевиков из своего отряда, но последние смогли увлечь за собой значительную часть роговских бойцов.
Постепенно Рогов стал относиться к большевикам не менее негативно, чем к белым. Вошло в историю знаменитое взятие роговцами и новоселовцами Кузнецка. В город отряды Г.Ф. Рогова и И.П. Новоселова вошли 12 декабря 1919 года. Практически сразу же началась «роговская чистка», как прозвали жители трехдневные расправы над всеми, кого роговцы считали врагами революционного трудового народа. Смертной казни однозначно подлежали все колчаковские офицеры, чиновники, милиционеры, священники, большая часть торговцев и кулаков. Роговцами были подожжены здания Спасо-Преображенского собора и Одигитревской церкви, городская тюрьма. Всего во время «чистки» погибли не менее нескольких сотен человек. Сейчас точные данные о количестве погибших неизвестны, но речь идет примерно о 400-700 жителях Кузнецка.
Похозяйничав три дня в Кузнецке, роговцы покинули город и двинулись в двух направлениях. Одна часть направилась в сторону Кольчугино, другая – в Бийский и Барнаульский уезды. Надо отметить, что и колчаковцы, которым в конечном итоге удалось потеснить роговцев, вели себя не лучше, а то и хуже крестьянских повстанцев. Отряды колчаковцев продолжали грабить и насиловать местное население, также убивали любых горожан и крестьян, казавшихся им подозрительными.
Между тем, спустя чуть более недели после взятия Кузнецка, а именно 21 декабря 1919 года, роговцы смогли молниеносным ударом выбить целый пехотный полк армии Колчака из Щегловска. Затем отряд Рогова вступил в бой с колчаковцами в районе станции Топки, но, потеряв около сотни бойцов, повстанцы были вынуждены отступить. Тем временем, в дело вмешались большевики. 25 декабря 1919 года пришел приказ Реввоенсовета 5-й армии о том, чтобы Рогов со своим отрядом вступили в состав 35-й дивизии. Атаман, естественно, от такого предложения отказался и 29 декабря 1919 года был арестован «красными». Его этапировали из Щегловска в Кузнецк, затем в Новониколаевск, но уже в феврале 1920 года выпустили с полной реабилитацией и выплатили 10 тысяч рублей в качестве компенсации и признания его революционных заслуг.
Большевики пытались уговорить Рогова вступить в РКП (б), прекрасно понимая, что авторитет и способности крестьянского командира еще могли бы сослужить им хорошую службу. Но Рогов, бывший идейным анархистом, от предложения большевиков отказался. Он вернулся в село Жуланиха, где попытался создать «истинную трудовую коммуну».
Чуть-чуть оправившись после тюрьмы, Рогов вновь попытался собрать повстанческий отряд. 4 мая 1920 года он появился в селе Тогул, где напал со своими сторонниками на местные советские учреждения, разгромил и ограбил их. По следам Рогова был направлен красноармейский отряд. Опасаясь пыток и издевательств в случае попадания в плен, 3 июля 1920 года Григорий Рогов, находившийся на тот момент в селе Евдокимово Дмитро-Титовской волости, застрелился. Впрочем, есть и другая версия – полевого командира якобы застрелил председатель местной партийной ячейки Полетаев, которому Рогова, заночевавшего на сеновале, выдал один из местных крестьян.

Прославленного атамана похоронили в селе Хмелевка в братской могиле, а 20 октября 2007 года, через 87 лет после смерти, в Хмелевке открыли мемориальную доску в память о Рогове как одном из заметных исторических деятелей Алтая периода Гражданской войны. Трагическая фигура Григория Рогова напоминает нам о том страшном времени, когда брат поднимал оружие против брата, а больше всех страдали простые мирные жители.
Схожим образом сложилась и судьба Ефима Мамонтова. Еще в октябре 1919 года он был избран главнокомандующим Западно-Сибирской крестьянской красной армии. В лучшее время в составе армии насчитывалось 18 тысяч бойцов, сведенных в полки и отряды. Наиболее боеспособным, «элитным», как сказали бы сейчас, был 1-й Крестьянский повстанческий полк «Красные орлы».
Им командовал Федор Ефимович Колядо – совсем молодой 20-летний парень, выходец из семьи переселенцев. В 1916 году он был призван на военную службу. В октябре 1917 года Колядо дезертировал и вскоре примкнул к партизанам, где как человек с военным прошлым быстро выдвинулся в командиры повстанческого полка. В ноябре 1919 года Колядо погиб в Солоновском бою, во время которого повстанческая армия схлестнулась с колчаковцами. Тот бой закончился сокрушительным поражением колчаковцев, но и повстанцы понесли серьезные потери.
Под командованием Мамонтова 6-7 декабря 1919 года повстанцы пытались взять штурмом Барнаул, но их атаки были отражены артиллерией противника. Тем не менее, в ночь на 10 декабря 1919 года белые все же ушли из Барнаула. Когда на Алтае была восстановлена советская власть, Мамонтов получил назначение помощником инспектора пехоты 5-й армии, затем – начальником отдела снабжения запасных частей 5-й армии. В отличие от Рогова, Мамонтов был более сговорчив с красными, но это ему не помогло. Несмотря на то, что с июня по сентябрь 1920 года Мамонтов был командиром Первой отдельной красной добровольческой Западно-Сибирской стрелковой бригады, сражался против врангелевцев, затем командовал бригадой в составе 27-й стрелковой дивизии войск внутренней службы, 25 декабря 1920 года его арестовали органы ВЧК в Барнауле. Затем Мамонтова освободили, но 25 или 27 февраля 1922 года он был убит в деревне Власиха под Барнаулом.
Точные обстоятельства убийства бывшего повстанческого командира неизвестны. Есть версия, что он, как и Рогов, пал жертвой агентов ОГПУ, расправлявшихся с неподконтрольными и ненадежными бывшими партизанскими командирами. Советская власть очень боялась подобных людей – «буйных» фронтовиков, полевых командиров, пользовавшихся большим авторитетом среди революционного крестьянства и имевших личные заслуги в борьбе с «белыми». Ведь многие из таких командиров никогда не скрывали своего несогласия с большевистской политикой, считая ее наступлением на интересы трудового крестьянства, тогда еще составлявшего основное большинство населения России.
Даже те из вчерашних партизан, кому посчастливилось уцелеть в годы Гражданской, все равно закончили свою жизнь трагически. Так, один из сподвижников Мамонтова анархист-коммунист Михаил Сидорович Козырь был арестован в 1930 году и расстрелян в Тобольске. Александр Андреевич Неборак, сменивший Колядо во главе повстанческого полка, служил затем в Красной Армии, преподавал в военной академии, во время Великой Отечественной войны был назначен командиром 253-й стрелковой дивизии в звании комбрига. Но из-за конфликта с военкомом Неборак был отстранен от должности и застрелился.

i_algida

Гражданская война… Это страшно, когда брат идёт на брата, сын — против отца. Это трагедия, где нет правых.
Бабушка моего мужа, коренная жительница республики Алтай, говорит, что атаман Кайгородов — предок моего мужа, и мы должны носить эту фамилию, но это было опасно в те времена и она своему сыну, моему свёкру, дала свою девичью фамилию.
Кто же такой атаман Кайгородов, с именем которого ассоциируется гражданская война на Алтае?

ИНОРОДЧЕСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ

Александр Кайгородов был уроженцем села Абай (современный Усть-Коксинский район республики Алтай) Бийского уезда Томской губернии. В первую мировую войну он воевал в царской армии, дослужился до чина прапорщика, в 1917 году стал полным кавалером Георгиевского креста «за проявленные смелость и отвагу». Летом 1918 года Кайгородов вступил в антибольшевистскую Сибирскую армию.

После того, как руководителем Белого движения стал адмирал Колчак, на подконтрольных ему территориях была объявлена мобилизация. Кайгородов вначале уклонился от нее, но позже вступил в Русскую армию и даже состоял в личном конвое Колчака, однако уже в декабре того же года был уволен и уехал в родные места на Алтай.

По словам помощника ректора Горно-Алтайского госуниверситета, историка Владислава Поклонова, изучающего деятельность Кайгородова, есаул был сподвижником Григория Гуркина, известного алтайского художника, писателя и общественного деятеля, мечтавшего об автономии и независимости алтайского народа. Именно с подачи Гуркина Кайгородов взялся за создание национального инородческого отряда.

Как следует из различных источников, Кайгородов был либо русским, либо метисом. Большинство исследователей говорят о том, что отец его был русским, а мать — алтайкой или теленгиткой (коренной тюркоязычный малочисленный народ). Потомки земляков есаула рассказывают, что Кайгородов «был русским метисного происхождения, но хорошо владел алтайским и казахским языками», знал и уважал местные обычаи, любил свой народ и боролся за его благополучие.

«Прапорщик Кайгородов в Бийске получил разрешение от властей, которые тогда еще не были советскими, на создание инородческого отряда. Поскольку он был местный, знал алтайский язык, местные обычаи, то его с такой идеей поддержали, его популярность среди местных была высока. Сам Кайгородов в разные времена называл себя по-разному — то командующим инородческой армией, то руководителем подполья», — пояснил Поклонов.

Отряд Кайгородова стремительно рос, в некоторые периоды численность его армии, согласно архивным данным, достигала 4 тысяч человек. Это были огромные силы, которые к тому же имели неплохое вооружение, амуницию. Сначала вооружение, лошадей, форму ему предоставили официальные власти, а позже он обеспечивал свое войско из разных источников. В частности, знаменитый «Черный барон» фон Унгерн переписывался с Кайгородовым, посылая ему приказы и деньги. Однако есаул не разделял монархических настроений Унгерна. Часть их переписки сохранилась в архивах.

«После создания отрядов в начале 20-х годов (прошлого века), когда нынешний Алтайский край был уже занят красными, а Ойротия (старое название Горного Алтая) оставалась белой, отряд под командованием Кайгородова схлестнулся с красными и «навалял» им по первое число. Это было в районе села Быстрянка. Позже Красная армия усилилась и стала теснить белые силы. К Кайгородову присоединилось много офицеров», — рассказывает Поклонов.

В 1920-1921 годах, потерпев ряд поражений от Красной армии, Кайгородов с остатками своего отряда отправился в Монголию, где пробыл около полугода. Там он общался с бароном Унгерном и даже участвовал в борьбе монголов против джунгарских (калмыцких) племен.

После долгих скитаний к началу 1921 года Кайгородов с небольшим отрядом осел в местности Оралго по реке Кобдо (монгольский Алтай), к нему присоединились беглецы из нескольких других небольших белогвардейских отрядов, бродивших по Западной Монголии. В это время сюда непрерывно прибывали русские, бежавшие из города Кобдо и его окрестных заимок, спасаясь от китайского погрома, который произошел в ночь на китайский Новый год, 20 февраля 1921 года.

Исследователи утверждают, что погром в Кобдо Кайгородов не только осудил, но и разрешил членам своего отряда грабить китайские торговые караваны, в результате чего в Оралго появились чай, мука и прочие товары.

«Китайский комиссар отправил Кайгородову письмо с требованием остановить «противоречащие международным договорам» грабежи. Тот ответил ему, что «международные договоры одинаково не давали ему основания надругаться над беззащитными русскими», и в качестве мести за кобдоский погром он, Кайгородов, намерен организовать вооруженный поход на Кобдо. Не став дожидаться, пока отряды русских войдут в город», китайцы оставили Кобдо, а через три дня в него въехал Кайгородов с партизанами», — рассказывают исследователи.

В это время в городе полыхал пожар и продолжались мародерства, начавшиеся после ухода китайцев. Заняв Кобдо, кайгородовцы остановили этот произвол.

СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ

Долгие годы скрывался Кайгородов от красных отрядов со своими войсками на алтайских сопках. Местные не только не выдавали его, но даже подкармливали в особо трудные времена, предупреждали об опасности — в условленных местах для людей Кайгородова крестьяне оставляли хлеб, мясо и другую пищу. И дело было даже не в сопротивлении «красным» — у алтайцев было не принято убивать или выдавать «своих».

«Он же наш местный был, все его знали и уважали, учились у него — до войны он в школе директором был. Его бы никогда не сдали, у нас же как было — в семье, допустим, сын вернулся из России уже красным, а брат здесь и за белых — и что им убивать друг друга. Так и жили в мире, не трогали. Часто случалось, что мать топит баню, сегодня моет «красного» сына с товарищами, а на следующий день белого. И они все об этом знают, и не суются, чтобы смертоубийства не получилось», — рассказывает землячка и дальняя родственница Кайгородова, уроженка села Абай Галина Бескончина, посвятившая многие годы своей жизни изучению гражданской войны в Горном Алтае.

По ее словам, красные силы вышли на след войск Кайгородова после того, как его вестовой, недавно присоединившийся к отряду, убил алтайского мальчика из села Катанда, который якобы что-то украл у него. После этого катандинцы «велели отряду уходить», и «сдали их красным». Тогда Кайгородов со своими людьми вернулся в окрестности Абая.

Как гласит народная молва, белый офицер хотел мобилизовать побольше сил, «смести советскую власть» и создать Каракорумскую республику, отделиться от России и присоединиться к Китаю. Якобы он посылал двух вестовых в Китай за помощью. Об этом рассказывают местные жители, однако документальных подтверждений этого не найдено.

ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ?

Как исторический персонаж Кайгородов вызывает много споров, по мнению Поклонова, личность этого человека особенно интересна в наше время.

«Почему? С одной стороны, (этот интерес) обусловлен ростом национального самосознания, с другой стороны, недовольством современной властью, демократией. Ведь то, что предлагал Кайгородов, не было ни коммунизмом, ни демократией. Это нельзя было назвать и монархией. До сих пор одни считают его бандитом, другие борцом за права народа», — говорит историк и добавляет, что в наши дни личность Кайгородова активно героизируется.

Архивные материалы свидетельствуют о том, что Кайгородов совместно с Гуркиным выступали за создание автономии алтайского народа в составе России. И повстанческая армия в Горном Алтае создавалась именно с этой целью, а также для защиты интересов алтайского народа: по данным исследователей, более половины алтайцев было уничтожено красными войсками в годы гражданской войны.

«За эти благодатные земли всегда шли бои. Они помнят историю христианизации в девятнадцатом веке и гражданскую войну двадцатого. На одном и том же обрыве, нависшем над дорогой, вплотную пробивающейся вдоль реки, легко представить и лучника-скифа в высоких войлочных сапогах, и алтайца-партизана из партии Кайгородова, готового угостить камнями как красные, так и белые отряды — кто бы ни шел внизу», — пишет в рассказе «Звезды над Телецким» Ирина Богатырева.

Национальные интересы сильны в регионе и в наши дни. Когда несколько лет назад ряд государственных деятелей высказал идею объединения республики Алтай с Алтайским краем, в регионе начались массовые протесты, проходили многотысячные митинги против этой инициативы. Маленький, но гордый народ спустя столько лет до сих пор отстаивает право на свою независимость.

ЗЕМЛЮ — В СОБСТВЕННОСТЬ, СМЕРНУЮ КАЗНЬ ДОЛОЙ

Есаул то одерживал победы над красными, то терпел поражения и «бегал от большевистских сил из одного алтайского села в другое». При этом он старался привлечь на свою сторону местных жителей. В частности, большой успех имела его политическая программа, которую вполне можно считать популистской и пропагандистской. Полный текст этой программы сохранился до наших дней в архивных делах Управления ФСБ России по республике Алтай.

В частности, одним из удивительнейших пунктов программы является отмена смертной казни, что, в частности, свидетельствует о повседневной реальности террора в годы гражданской войны. Знавший об этом Кайгородов хотел на его отмене получить больше симпатий населения и разностороннюю поддержку.

«Бросается в глаза то, что бывший прапорщик царской армии далеко не монархист. Он не призывает население к «пересмотру» завоеваний революции, но в то же время он настаивает на сохранении права частной собственности на землю, а также «частичного права собственности» в сфере производства, выступает за введение национальной собственности на земли, не занятые в сельском хозяйстве, и на леса. Настаивает он и на отмене смертной казни», — пишет в статье Поклонов.

При этом исследователь подчеркивает, что не все данные, изложенные в программе Кайгородова, согласовывались с его действиями против красной армии и мирного населения. Например, отряды Кайгородова не гнушались грабежами, поскольку «им надо было чем-то питаться». Известны и случаи насильной мобилизации, проводимой есаулом: в частности, «точно известно, что он мобилизовал поселки Малый и Большой Яломан». Это происходило и потому, что с ослаблением Белого движения и с укреплением советской власти, местное население оказывало ему все меньшую поддержку. В то же время, известно, что алтайцы сильно страдали и от грабивших их красных партизан.

«Партизанское движение всей тяжестью обрушилось на алтайское население. Были разорены целые аилы, и там, где проходили партизанские отряды, остались разорение и запустение… (Алтайцы) сначала присоединились к нашим отрядам, но благодаря неумелому подходу, грабежам… и безнаказанности за них, скоро перешли на сторону белых», — пишет в своем очерке «Ойротия» о красных партизанах профессор Лев Мамет.

ЖЕНА, ЛЮБОВНИЦА, ДЕТИ

Был ли Кайгородов женат и остались ли у него дети, достоверно неизвестно. На этот счет существует множество мнений.

Землячка есаула Галина Бескончина рассказывает, что незадолго до гибели он попросил местных жителей спрятать его жену от красных, что они и сделали — увели женщину в абайский ельник на непроходимом болоте и носили ей туда еду почти неделю. А потом якобы увели на китайскую границу и передали пограничникам, отправившим ее в Китай.

«Сам он остался с любовницей, которая была в его отряде не то медсестрой, не то санитаркой», — добавляет она.

По другим данным, Кайгородов был холост, и никаких достоверных сведений о том, что у него были дети, нет. В то же время фамилия Кайгородов на Алтае встречается довольно часто, и многие, носящие ее, заявляют о том, что являются потомками белого офицера.

Как рассказал Владислав Поклонов, известно, что у Кайгородова была невеста, к которой он поехал свататься перед своей гибелью. А адъютант офицера, как следует из протоколов его допросов, рассказывал, что Кайгородов захватил двух молодых девиц и возил их со своим отрядом длительное время. «Как выразился адъютант, «для собственного потребления». Позже он их отпустил, и, вполне возможно, что у Кайгородова остались дети. Но мы этого не знаем», — пояснил он.

По другим данным, у есаула была жена Александра Флегонтовна и сын Петя, в 1921 году ее арестовали и вместе с сыном увезли в Барнаульскую тюрьму.

ВЕРСИИ ГИБЕЛИ

О том, как погиб Кайгородов, также доподлинно неизвестно. Наиболее достоверной считается версия о том, что Кайгородова убили ворвавшиеся в Катанду чоновцы (солдаты частей особого назначения?) 16 апреля (по другим данным — 10 апреля) 1922 года. В бою Кайгородов был тяжело ранен, после чего командир красных Иван Долгих шашкой отрубил ему голову. Воспоминания одного из красноармейцев, ставшего свидетелем событий, публиковали в разных источниках.

«Было раннее утро, всходило солнце, стрельба прекратилась. Посредине пола на кошме лежал Кайгородов. Ростом он был высокий, дышал с хрипом. Долгих (командир отряда ЧОН) велел всем отойти, одной рукой взял за чуб Кайгородова, взмахнул шашкой и отсек ему голову. В течение трех летних месяцев голову возили в ящичке со льдом по всем селам, стойбищам, организовывали по тому случаю митинги, выкрикивая: «Да здравствуют Ленин, Троцкий, Луначарский!», пока не показали ее на заседании губисполкома для опознания жене Кайгородова, которую доставили из барнаульской тюрьмы», — приводятся воспоминания рядового бойца-чоновца в книге Гордиенко «Ойротия».

При этом Владислав Поклонов, также указывающий на эту версию подчеркивает, что «в деревню, где его убили, Кайгородов приехал к невесте свататься по христианскому обычаю».

По другой версии, на которую указывает ряд источников, в октябре 1921 года отряд есаула был окружен во время очередного похода на Алтай, и Кайгородов, чтобы избежать плена, застрелился. Есть сведения и о том, что Кайгородова красные бойцы вытащили из подвала любовницы, где он принял яд, который постоянно носил с собой, но тот не подействовал, и Кайгородова застрелили. По информации, приведенной землячкой есаула Галиной Бескончиной, Кайгородова убил в Усть-Кане местный житель — дед, у которого тот остановился на ночлег «за большие деньги». Якобы дед польстился на награду, объявленную за голову белого офицера, и убил его, отрубив голову шашкой.

ЛЕГЕНДА О КЛАДЕ

«Где похоронили Кайгородова мы не знаем, но есть мнения, что могила его без креста находится на абайском кладбище, там недалеко растут две большие ели», — рассказывает Бескончина и добавляет, что со дня его гибели многие люди искали так называемый клад Кайгородова.

Поклонов подтверждает, что есаул как военный человек делал в разных местах схроны с оружием, боеприпасами, однако он сомневается, что в этих схронах-тайниках могли быть деньги или золото, о которых говорят местные жители. «Все это из области баек и легенд», — смеется он.

В то же время местные жители не теряют надежды обнаружить однажды богатства белого офицера, предназначавшиеся на содержание армии.

«У нас богатеев много было — восемь кулаков и один конезаводчик, так вот их маленькие клады находят, а про Кайгородова говорят, что он все спрятал в горах, много людей в разные годы искали, даже из Москвы экспедиции были, так и не нашли ничего», — говорит дальняя родственница есаула и шутит, что клад, наверное, заколдован, а потому и не дается никому в руки.

В то же время Поклонов рассказал историю, согласно которой в тех местах местный житель уже в годы советской власти нашел тайник с японскими винтовками 1901 года выпуска, и «таскал их оттуда потихоньку». «У него винтовку изымут, а он через некоторое время снова с такой же ходит», — смеется он.

«Оружие, да, могло быть, но деньги? — Подумайте сами, как бы он уходил в Монголию, бросив золото на Алтае. И были времена, когда его армия буквально голодала, а он бы золото зарывал. Неправдоподобно это», — считает историк.

Гражданская война породила много легенд и героев, у «большой» страны это начдив Красной армии Василий Чапаев, а у ее части — белый офицер, есаул Александр Кайгородов. И пусть есаул Кайгородов не известен в масштабах всей страны, но он определил историю части России, где отразилась «большая» история.

В Горно-Алтайске есть улица им. Долгих, комиссара, убившего Кайгородова, в местном музее было выставлено оружие и одежда Долгих. Именно Долгих казнил 50 жителей села Катанда.

статья краеведа Г. Медведевой «КУРГАН ПОКА ЕЩЕ ВИДЕН» источник — газета «Звезда Алтая»

С детства знаком небольшой курган посреди поля на краю села, где были погребены жители Катанды, казненные Иваном Долгих в апреле 1922 года якобы за предательство, за то, что они были на стороне есаула Кайгородова или вообще находились в селе (это касалось мужского населения) в то время, когда в село со стороны Яломанских белков ворвался товарищ Долгих с отрядом красногвардейцев и внезапным ударом ликвидировал повстанческий штаб Кайгородова и его людей.
До сих пор не дает покоя мысль: «Почему так жестоко обошелся товарищ Долгих, командир сводного, истребительного отряда ЧОН, с мирными жителями?». По свидетельству старожилов, когда они были еще живы, в селе Катанда была «рубка мужского населения». Известно, что Иван Долгих сам «рубил головы всех мужчин, которые были в селе, были и молодые 14-16 летние парни, и немощные старики». Об этом вспоминала Анна Чичулина, которой нет в живых уже более 20 лет.
В апреле 1922 года в Катанде было уничтожено более 50 человек – и это в то время, когда на Алтае, можно сказать. Уже повсеместно была установлена Советская власть. Иван Долгих был бойцом из отряда Петра Сухова, разбитого в 1918 году. Ему чудом удалось спастись. Раненого его подобрал житель Курагана (селение близ Катанды, сейчас его уже нет) алтаец
дед Тунсулей, переправил тайком через Катунь, выходил и помог уйти от белогвардейцев горами.
Долгих считал катандинцев виновниками гибели отряда Сухова. Хотя встретили они красногвардейцев хлебом-солью, поменяли лошадей. Дали зерна, продуктов, но затем, по мнению Долгих, организовали совместно с эсерами и колчаковцами засаду за Тюнгуром. Историю гибели отряда Сухова мы знаем, поэтому нет смысла повторяться.
Так не с целью ли мщения катандинцам вернулся на нашу землю товарищ Долгих?
Со школьной скамьи нам, ученикам, твердили, что Иван Долгих – герой, как и Петр Сухов, а есаул Кайгородов – враг и бандит. Попытаемся же разобраться и поразмыслить: могут ли в гражданской войне быть правыми победители, да и вообще, могут ли быть победители?
Из истории известно, что до Октябрьской революции 1917 года село Катанда было богатым.
Люди жили зажиточно. После принятия Декрета о земле все крестьяне были наделены землей, так что бедноты-то почти и не было.
Крестьяне были благодарны Советской власти за землю, но на происходящие события смотрели с недоумением: кто красные. Кто белые? Воевать никто не хотел. Продовольственная политика Советов сыграла только отрицательную роль: зачем наделять землей, если все зерно нужно было сдавать государству?
В эти тяжелые 1920-е годы свою историческую роль сыграл командир повстанческой армии Кайгородов. Это был человек, преданный своим идеалам, алтайскому народу. Если бы он хотел тихой, счастливой жизни только для себя, то мог бы спокойно оставаться в Монголии, куда эмигрировал вместе с остатками белогвардейской армии, затем мог эмигрировать в любую другую страну, но нет…
Кайгородов – сын крестьянина-переселенца. Был призван в царскую армию на службу, участвовал в Первой мировой войне, вернулся в Горный Алтай прапорщиком и полным Георгиевским кавалером (четыре Георгиевских креста) – это говорит уже о многом.
В сентябре 1921-го Кайгородов через Кош-Агач прорвался в Горный Алтай с целью «защитить земляков от грабительской политики, проводимой большевиками».
Товарищ Долгих за операцию по уничтожению банды Кайгородова правительство наградило орденом Красного Знамени, а Кайгородов поныне покоится в безымянной могиле в Катанде…( ТЕЛО ЕГО БЕЗ ГОЛОВЫ, есть некоторые данные, что похоронено тело тайно Прим. Т.П.)
Почему все-таки апрель 1922 года мы считаем трагической датой в истории Горного Алтая, а Катанды в особенности? Как известно, 10 – 11 апреля 1922 года товарищ Долгих учинил в Катанде нестоящую кровавую рубку мирного населения. Обыскивали каждый дом, каждую усадьбу. Много мужского населения было захвачено, причем жестоко. Мирно спавшие после празднования Пасхи сельчане и не подозревали, какая участь ожидает их от рук безбожников-красногвардейцев.
Безоружных мужчин под угрозой оружия, с применением силы выгоняли, вытаскивали из домов. Известен случай, когда сам Долгих стащил с печи немощного, больного старика и, не посмотрев на его возраст, якобы за сопротивление зарубил на глазах многодетной семьи.
Арестованных почти не допрашивали. Однотонные вопросы Долгих: «Почему в деревне? Почему не ушел из села воевать против Кайгородова?»
Не ушел из села – значит, враг народа; значит бандит. Люди в Катанде не хотели воевать. Они, основная масса, не понимали политики ни белых, ни красных… У Кайгородова была своя программа, которая хранится в бывшем краевом партийном архиве. В основном в программе отстаивались интересы крестьян. Например:»Все земли, находившиеся после революции фактически в руках крестьянства, остаются в его неотъемлемом пользовании, все же остальные земли, не занятые крестьянством, составляют национальную собственность и служат источником для наделения землей каждого желающего заняться земледельческим трудом». (Политическая программа А.П.Кайгородова, журнал «Алтай»1993 №1).
Много можно рассуждать о политической программе Кайгородова, его стремлениях, идеалах, военных действиях, но факт, что его считали у нас на Алтае народным защитником и мстителем, остается фактом. Жители сел Горного Алтая, не только Катанды и Тюнгура,
Поддерживали политику Кайгородова, да и сам есаул относился к сельчанам миролюбиво, доброжелательно.
ВЕРНЕМСЯ же к трагическому дню 10 апреля 1922 года. Согнав всех арестованных в одно место, тесное помещение, людям надели деревянные колодки на ноги и на руки, чтобы не могли убежать. Многие были избиты, еле держались на ногах. В основном все были полураздеты, в нижнем белье. Ни у кого из жителей села в то время не было и в мыслях, что все арестованные будут жестоко казнены.
Долгих не разбирался, для него все арестованные были бандиты, враги.
Рубище устроили на краю села, с северо-восточной стороны. Сам казнил, сам отрубал саблей головы людей. В селе стоял не плачь, а вой женщин. Такой жестокости на своем веку не видела Катандинская земля…
Моей бабушке С.Д. Афанасьевой в тот ужасный год исполнилось 12 лет. Она отчетливо запомнила этот кошмар: «Мы, ребятишки, облепили прясло и не понимали, что происходит. Было страшно и было много людей, кровь… Мы разбежались по домам, прятались…»
Товарищ Долгих , по словам старожилов. Отрубал головы людей на глазах населения, не скрывая своей ярости, жестокости, размахивая окровавленной саблей. Публицист В.Гришаев (Из досье КГБ», журнал «Алтай», 1993 г.) описывает, что в приступах свирепости «у Долгих выступала пена на губах».
Казнил «герой», отрубая головы одним профессиональным взмахом, на обыкновенной крепкой чурке. Ручей, бежавший рядом, стал кровавым. По всему селу пробегал тот ручей, и люди кричали, стонали, рвали на себе волосы, видя окровавленную воду, окропленную человеческой кровью. Все это было, и никуда от этого не деться, вот только разобраться трудно – за что казнила новая власть мирных крестьян, подростков и стариков?
После казни тела беспорядочно бросали в одну общую яму. Жителям под угрозой смерти запретили подходить к казненным и хоронить их. Внуки одной женщины рассказывали. Что Долгих остановился в ее доме на ночлег. Придя после рубища, он приказал ей выстирать окровавленную одежду. На нем был длинный кожаный фартук, но все же одежда насквозь пропиталась кровью. Руки по локоть были в крови, лицо. Волосы тоже были обагрены чужой кровью.
Бедная женщина в страхе замочила одежду товарища Долгих в соленой воде в большой деревянной бочке.
Какого невыносимого труда стоило ей отстирывать человеческую кровь, осознавая, что это кровь ее земляков. Она несколько раз за ночь теряла сознание. Всю ночь топила в пристроенной кухоньке камелек, чтобы к утру высушить одежду палача.
А на следующий день кровавая расправа в селе продолжилась. Никогда не понять катандинцам жестокость Долгих. Не понять и того, что товарищ Долгих не понес никакого наказания, учинив расправу над населением без суда и каких-либо разбирательств, а ведь шел уже 1922 год.
1 мая 1922 года Иван Долгих был удостоен высшей награды – ордена Боевого Красного Знамени. Вместе с ним такую же награду за «успешную» операцию получили еще шестеро чоновцев. Весть о расправе в Катанде разнеслась по всему Горному Алтаю и наделала много вреда в том плане, что многие сторонники Кайгородова, такие, как Карман Чекураков, братья Бочкаревы, решили бороться до конца с частями особого назначения. И хотя так называемый «бандитизм» в Горном Алтае после гибели Кайгородова пошел на убыль, отголоски его были вплоть до 30-х годов.
К месту общего захоронения казненных людей одно время ходили ночью, тайком оплакивали погибших сыновей, мужей, братьев, женихов. Запрещалось даже поставить крест, так как казненных считали «врагами народа». Враги кому? Семье? Детям? Земле родной?
Как бы там ни было, трагедия, которая произошла в апреле 1922 года в Катанде, в истории навсегда останется трагедией.
…Зарастает травой общая могила. Кем-то все же поставленный большой крест подгнил и упал. Его попытались поставить заново ребята из краеведческого кружка, но сейчас там нет ничего, кроме кургана, заросшего травой. А ведь наши же люди там погребены, наши предки, и не надо на это закрывать глаза. Пока курган еще виден, и люди знают это захоронение, пока это место не распахано до конца (хотя с каждым годом курган подпахивается все больше и больше, потому, что находится посреди поля), считаю необходимым установить хотя бы скромную памятную доску «Жертвам гражданской войны – апрель 1922 года», огородить место погребения, освятить…
ТОЛЬКО ВОТ КТО ВОЗЬМЕТСЯ ЗА ЭТО БЛАГОЕ ДЕЛО?

Нынешнее поколение должно сделать всё, чтобы не повторилась гражданская война.Tags: Алтай, герои, история

«Золото Колчака»: алтайский след

Не одно поколение кладоискателей сменилось в поисках «золота Колчака», спрятанного где-то в Сибири. Ищут повсюду, поскольку на звание места, укрывшего сокровища России, время от времени претендуют многие населенные пункты по маршруту следования «золотого эшелона» белого адмирала. Один из таких находится в Завьяловском районе.

Банды красные и белые

Версию, заслуживающую читательского внимания, рассказала директор районной централизованной библиотечной системы Евгения Дорофеева. Отступая, белогвардейцы вывозили из-под носа устанавливающейся советской власти материальные ценности – и то, что было изъято у местного населения, и часть тех, что адмирал Колчак вез по железной дороге в «золотом эшелоне». Евгения Александровна обращает внимание на транспортную логистику, словно созданную для подобной спасательной операции. От главной магистрали «золото Колчака», как мы условно решили называть ценный груз, отправили Турксибом до станции Алейская, далее – по дороге Харитоново – Овечкино – Гилево и уже потом перегрузили на баржу, чтобы по реке Кулунде отправить в Благовещенку, где белогвардейцы держались дольше, чем в других селах. Почему по воде? Потому что это был самый простой и безопасный путь, не требовавший, как сухопутный, подвод, лошадей и охраны от лихого люда. Баржа эта по пути в Благовещенку пошла ко дну во время сильной грозы. И с тех пор умы искателей приключений будоражат затопленные сокровища Колчака.

– Когда я впервые прочитала старые, хрупкие от времени листочки, на которых один из первых комсомольцев района Судейко, 1902 года рождения, записал свои воспоминания, для меня все встало на свои места, – вспоминает Евгения. – «Золото Колчака» – не легенда, а вполне реальная история. Иначе зачем нужно было белогвардейцам прокладывать гать от Овечкино до Гилево, которую и теперь народ называет старой колчаковской дорогой?

Кричали «ура»

Легенда о золоте, которое уже век ищут романтики всех мастей, и авантюристы, и серьезные историки, дождалась своего времени. Текст, набранный Судейко на пишущей машинке, гласит о вооруженных отрядах, поборах, складировании денег. Еще будучи молодым специалистом, я занималась в районе археологическими раскопками, наивно полагая, что уж мы-то точно отыщем пропавшее золото. Но вместо него нашли новые проблемы и вопросы без ответов на них.

Не разобрать уже, где правда, а где вымысел. Никого из тех, кто воевал в этих местах в Гражданскую, давно нет в живых. Время уравняло всех участников братоубийственной войны, и красных, и белых. Наше дело – не осуждать, не давать оценок, а постараться с помощью завьяловских краеведов услышать затухающие голоса. Тем более что многое из рассказов очевидцев подтверждают и историки. Так, в книге «История Завьяловского района» Иван Приходько и Иван Соболев описывают маршрут отряда Петра Сухова в июне 1918 года от станции Алейская на Харитоново. Из записей Артема Федоровича Судейко, которому тогда было 16 лет: «Люди всего села вышли встречать красногвардейцев. Из разговоров старших мы слышали, что они борются за то, чтобы больше не было царя, что придет свобода и все будут равны… Мы хором кричали «ура» и высоко вверх подбрасывали шапки, за что получали от старух тумаки в спину».

Далее события описываются так: «В сентябре 1919 года из города Камня вышел большой белогвардейский отряд. Он двигался через села Ключи, Тюменцево, Вылково, Овечкино. Замысел колчаковского командования: с выходом больших отрядов из разных мест окружить партизанские отряды и одним ударом их ликвидировать. При подъезде колчаковцев от Овечкино к повороту на Гилево встретили двух разведчиков. Двоюродные братья Гостевы, Павел и Афанасий, были расстреляны на месте».

В Гилево так называемая банда Плотникова, состоящая из сторонников Белого движения, 11 июля 1920 года зверски расправилась с девятью коммунистами. Один из погибших – папа Артема Федор Судейко. Но сельская учительница Таисия Спицина называет другую дату. Она пишет, что в связи с гибелью отца красноармейцу Ивану Федоровичу Судейко (брат Артема) дали краткосрочный отпуск в октябре 1920 года.

История победителей

В селах Завьяловского района чтят память героев, павших в Гражданскую войну. Но свою правду отстаивали и колчаковцы. Свидетельства красного террора тоже есть, вот только хранятся и передаются они устно, от бабушек – внучкам. Письменных свидетельств не осталось, потому что историю пишут победители и многие документальные источники, увы, однобоки.

Директор Завьяловского историко-краеведческого музея Ирина Дергунова вспоминает, как в 90-е знакомила школьников с темой Гражданской войны:

– Волосы дыбом, когда читаешь воспоминания очевидцев о расправе над гилевскими коммунистами. Подросткам, родившимся при советской власти, а живущим в новой формации, я просто рассказывала о братоубийственной бойне, абстрагируясь от красных и белых. Ведь иное село завоевывалось и сдавалось врагу как переходящий вымпел, счет шел на часы. Люди засыпали при советской власти, а просыпались уже при белогвардейцах. Причем и те, и другие отбирали у населения на нужды армии продовольствие, оружие фронтовиков, вернувшихся с Первой мировой, материальные ценности, гордо именуя поборы реквизицией. И убивали. Новая власть, какого бы цвета она ни была, безжалостно расправлялась с оппозицией. Сколько искореженных судеб! Сплелось в тугой клубок и быто
вое, и политическое. Остаться в стороне было невозможно.

Память людская милосердно прикрыла кровавые события романтическим пологом времени. Но остались вопросы. Как, например, баржа с золотом прошла по неширокой и неглубокой реке Кулунде?

– Реки тоже меняются, – размышляет Ирина Анатольевна. – Люди говорят, что 100 лет назад Кулунда была полноводной. Не забывайте, мы имеем дело с легендой. Не удивлюсь, если еще через век люди будут говорить уже о корабле с золотом.

Легенда о затонувшей «золотой барже» живет не только в памяти завьяловцев. Доктор геолого-минералогических наук из Томска, профессор ТПУ Владимир Сальников, исследуя маршрут адмирала Колчака из Омска в Иркутск, занимался методикой поиска пропавшего золотого запаса империи. На вопрос, могла ли его часть оказаться в стороне от железнодорожной магистрали, на барже, ученый отвечает положительно: «Вероятно, параллельно шло складирование золота в отдаленных, потаенных местах Сибири».

Тем, кому эта легенда покажется фантастичной, предлагаем посмотреть фото монет царской, 1818 года, чеканки, которые в Завьяловском районе постоянно выносят на поверхность земли подвижные озерные грунты. Это, конечно, не золотые слитки, но если учесть, что во время реквизиций люди в форме не брезговали и мелочью, все становится на свои места.

P.S. Любителям приключений, решившим найти этим летом клад, напоминаем, что проведение несанкционированных, без согласования с муниципалитетом, раскопок противоречит закону.

Короткой была жизнь этого человека. Колядо Федор Ефимович погиб в бою едва ему минуло 20 лет. Но не прожитым временем славен человек, а делами, которые успел совершить. Федор Колядо за свои 20 лет успел сделать многое.

Родился он в 1898 году в селе Екатериновке Ростовской губернии в семье безземельного крестьянина. В поисках лучшей доли семья переехала на Алтай. Ожидали встретить они здесь райские кущи, а вместо этого попали из одной кабалы в другую. Началась империалистическая война. Федора взяли в армию. Муштру и зуботычины — вот что встретил здесь новобранец. Однажды не стерпел и дал сдачи офицеру. Назначили суд, но Федор сбежал из под стражи и вскоре стал принимать самое активное участие в борьбе за власть Советов в районе Кулунды и Славгорода.

В рядах красногвардейского отряда участвовал он и в защите Барнаула от белочехов. Однако силы были не равны — Советская власть пала.

Народные мстители начали борьбу против Колчака. Федор Колядо был один из первых, кто взялся за оружие. Дважды он попадал в плен к белякам и дважды его приговаривали к смертной казни. И всякий раз смельчаку удавалось бежать. Партизанское движение охватило многие села Алтая. Была создана партизанская Красная Армия под командованием Ефима Мефодьевича Мамонтова. В ней Федору доверили командовать 7-м партизанским полком «Красные орлы». И самым смелым среди этих орлов был сам Федор. Находчивый, бесстрашный, он умел ловко разгадать ход вражеских командиров и принять правильное тактическое решение, всегда показывал образцы личного героизма. В трудные минуты он появлялся под градом пуль там, где было всего опаснее, где был необходим его личный пример.

Гибель Федора Колядо

1919 год… Знаменитый Солоновский бой. Враг начал теснить партизан. И кто знает, чем бы все кончилось, если бы в самую критическую минуту не раздался голос Колядо; «Вперед орлы!» И полк, увлекаемый своим командиром, бросился вперед. Дрогнули враги, смешались, побежали назад. Но в этом бою пуля сразила Федора Колядо. Еще яростней обрушились партизаны на колчаковцев, мстя за смерть своего командира. Федора не было среди сражающихся, но он продолжал громить врага, потому что легендарному полку «Красных орлов» было присвоено его имя.

28 ноября 1919 года кавалеристы полка «Красные орлы»разгромили белогвардейский гарнизон в Камне и навсегда освободили город. Именно они, партизаны этого полка, одними из первых ворвались в освобожденный ими Барнаул по той самой улице, которая сейчас носит имя Федора Ефимовича Колядо.

Жив прославленный командир и сейчас — в делах барнаульцев, молодых и старых жителей своей улицы…