Измаил взятие крепости

Сердечный приступ: как Суворов брал Измаил

«Решиться на такой штурм можно только один раз в жизни», — признавался позже Суворов. Но он решился, хотя имел возможность без потерь для репутации отступить, перегруппировать силы и подготовиться. Риск же поражения действительно существовал и, возможно, грозил Суворову если не крахом карьеры, то подрывом его авторитета. И сегодня, по прошествии двух с лишним столетий, взятие русскими войсками Измаила 24 декабря 1790 года остается апогеем славы великого полководца с его чудо-богатырями и заслуженно почитается как день воинской славы России. «Известия» вспоминают о тех героических днях.

«Потемкинская война»

Эту войну в дореволюционной историографии называли Потемкинской. В советское время — второй Русско-турецкой или второй Крымской. В каждом названии заложен определенный смысл. Крым действительно был в центре конфликта. В результате первой войны (1768–1774) полуостров был взят нашими войсками, но потом оставлен — по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору Крымское ханство получило независимость. Некоторое время в нем шла борьба за влияние, которую турки в конечном счете выиграли. После этого нам ничего не оставалось, как ввести войска и объявить о присоединении Крыма к России. Турецкая гордость снести такого оскорбления не могла, и султан объявил войну, хотя по большому счету готовы к ней османы не были.

Григорий Александрович Потемкин-Таврический — русский государственный деятель, создатель Черноморского военного флота и его первый главноначальствующий, генерал-фельдмаршал

Фото: commons.wikimedia.org

Инициатором захвата Крыма был светлейший князь Григорий Потемкин-Таврический, он же командовал всеми силами России на юге. Так что его именем война называлась вполне заслуженно. Он прекрасно понимал расклад сил в целом и осознавал, что война для России является делом довольно бессмысленным и бесполезным. Султан был заложником внутренних проблем и не мог показать себя мягкотелым, к тому же европейские страны старательно втравливали его в войну, надеясь ослабить своих конкурентов — Россию и Австрию. У турок была надежда воевать с одной из сторон, но Екатерина II и австрийский монарх Иосиф II после совместного посещения Крыма выступили как союзники. Кстати, превратившиеся в исторический анекдот потемкинские деревни были явлены именно Иосифу и входившим в императорскую свиту представителям европейских стран, которых необходимо было убедить в том, что Россия принесла на новые земли благополучие и достаток. Турки проиграли дипломатическую кампанию и были заранее обречены, но и отступить они не могли. Так началась странная война, которую вроде бы объявила Порта, но боевые действия в которой шли на ее же территории.

Турки демонстративно высадили в районе русской крепости Кинбурн небольшой десант, который был сброшен в море отрядом Суворова. Единственным призрачным шансом турок была надежда разбить русских и австрийцев по частям, не дав им объединиться. Этого сделать не удалось. Османам оставалось только старательно избегать генерального сражения, держать свои крепости и пытаться за счет маневров добиваться небольших успехов при численном преимуществе в конкретном месте и в конкретный момент. Война распалась на множество эпизодов, в которых отряды противников действовали самостоятельно и решали локальные задачи. Потемкин главной целью поставил взятие Ачи-Кале (Очаков), и большая часть русских войск под его командованием приступила к осаде крепости. Дело шло неспешно: турки уже склонялись к миру, и Потемкин не хотел больших жертв, ожидая капитуляции. С другой стороны, небоевые потери от болезней и холода косили полгода осаждавшую Очаков армию не хуже турецких пуль.

Александр Васильевич Суворов — русский полководец, основоположник отечественной военной теории, национальный герой России

Фото: commons.wikimedia.org

Сознательная пассивность вызвала противостояние и даже конфликт главных действующих лиц русской армии — Суворова и Потемкина. Первый требовал немедленного штурма и взятия города, второй же, будучи в большей степени политиком, нежели полководцем, не спешил с радикальными мерами. Потемкин не раз выказывал личное мужество в сражениях, но выдающихся талантов как военачальник не проявлял, что не помешало Екатерине назначить его командующим, отдав ему в подчинение таких признанных армейских авторитетов, как Румянцев, Суворов и Репнин. Это не могло не вызвать их возмущения, и в результате первые двое покинут действующую армию до окончания кампании. Под Очаковом же уставший стоять на месте Суворов попросил перевести его в другое место.

В декабре 1790 года крепость всё же была взята, причем на штурм потребовалось всего несколько часов. Потери русских войск составили около 2,5 тыс. человек — гораздо меньше, чем погибло за время осады. Вскоре султан Абдул-Хамид I скончался от апоплексического удара, и на престол вступил новый молодой правитель Селим III. Ему война, по сути, досталась в наследство, и, хотя прервать ее сразу не позволяли гордость и опасение мятежа военных, в России считали, что при первом удобном случае новый правитель постарается ускорить переговоры о мире.

Дунайский рубеж

Взятие Очакова — главного форпоста Турции в Днепровско-Бугском лимане и всем Северном Причерноморье — позволило русским войскам спокойно вторгнуться в пределы Молдавии и Бессарабии. Вскоре начались переговоры о мире, и важно было, на каких позициях окажутся войска к моменту их окончания. Каждый взятый район или крепость становились аргументами в дипломатической торговле. С другой стороны, предсказать, какие козыри сыграют, а какие нет, было практически невозможно. Потемкин налаживал мирную жизнь в Яссах, а активность командиров отдельных армий фактически была отдана на откуп их честолюбию. Суворов с небольшим отрядом и австрийцами отличился при Рымнике, князь Николай Репнин — у реки Салча, Иван Гудович взял Хаджибей (на месте современной Одессы) и Аккерман (Белгород-Днестровский), после чего турки вынуждены были покинуть Бендеры. Русские войска вышли к Дунаю, но дальше Потемкин идти не спешил.

Картина Яна Суходольского «Штурм Очакова»

Фото: commons.wikimedia.org

В этом была определенная логика. Успехи коалиции не на шутку встревожили Пруссию и Англию. В Нидерландах и Бельгии, входивших в состав Австрийской империи, под влиянием событий во Франции вспыхнул мятеж, вошедший в историю как Брабантская революция, да еще турки одержали ряд побед над войском принца Кобургского. Эти неприятности в феврале 1790 года увенчала смерть верного друга Екатерины императора Иосифа. Его преемник Леопольд быстро перешел к переговорам с пруссаками и подписал Райхенбахскую конвенцию, по которой отказывался от помощи России в войне с турками. Екатерина осталась против султана одна, с довольно явной угрозой открытия второго фронта на западе. Безоглядно идти вперед за Дунай в такой ситуации было опасно и недальновидно.

С другой стороны, военные успехи могли продвинуть переговоры о мире со Стамбулом на выгодных для России условиях. Нужны были яркие победы. Взятие сильнейшей крепости турок на Дунае сразу открывало путь на юг и склонило бы ситуацию на театре военных действий в пользу России. Пока же в Измаиле стоял сильный турецкий гарнизон, движение вглубь было невозможно. Войска Репнина и Гудовича дважды подходили к Измаилу, но, помня о приказе Потемкина «беречь людей», от штурма воздерживались. Проблемой было и то, что крепость стояла на широком Дунае, который прикрывала турецкая флотилия, у нас же кораблей там до поры не было.

Собственно, переброска русской флотилии к Дунаю стала первой и, возможно, основополагающей фазой операции. Под прикрытием Черноморской эскадры легкие речные суда перешли вдоль берега из Днестровского лимана к Дунаю, по ходу разрушая и захватывая турецкие крепости. Лиманской флотилией руководил адмирал Иосиф (Хосе) де Рибас. В октябре эскадра Федора Ушакова ушла пережидать штормовой период на базу в Севастополь, а флотилия де Рибаса вошла в устье Дуная. Действуя с реки и суши, русские войска довольно быстро взяли крепости Килию, Тульчу, Исакчу, Браилу и Галац, гарнизоны которых ушли в Измаил. Так этот город стал центральным местом всей кампании.

Фото: commons.wikimedia.org/ Крепость Измаил

«Крепость без слабых мест»

Еще в середине XVIII века Измаил был маленьким заштатным городишком, но когда Порта почувствовала давление со стороны набирающей силу России, его решили превратить в главную твердыню дунайской оборонительной линии. Для этого турки выписали военных инженеров из Франции — законодательницы фортификационной моды того времени. Вопреки распространенному заблуждению, каменных стен Измаил не имел, за исключением единственного бастиона Табия у самого речного берега. Но это не значит, что крепость была слабой, — наоборот. Это была весьма современная и мощная полевая крепость, окруженная валами, рвом и бастионами. С развитием артиллерии каменные стены уже не имели смысла — земляные укрепления гораздо лучше амортизировали пушечные ядра, тогда как камень разваливался, причем выбитые осколки косили защитников не хуже вражеской шрапнели. В новых условиях основой обороны становился орудийный и ружейный огонь, а защитников прикрывали брустверы, перед которыми были устроены ров и вал. Перепад высот от нижней точки рва до верхней точки бастиона доходил до 15–20 м, а ров местами был заполнен водой.

Но самое главное — Измаил защищал очень сильный гарнизон под командованием сераскера Айдозлы-Мухаммад-паши. Численность его достоверно не известна; источники расходятся в оценках — от 15 тыс. до 35 тыс. бойцов. Известно, что турецкие военачальники имели обыкновение не списывать выбывших, чтобы получать на них жалование и припасы, поэтому списочный состав мог сильно отличаться от реального. Кроме того, более половины гарнизона состояло не из кадровых военных, а из ополченцев, которые при первом удобном случае норовили разбежаться. С другой стороны, к Измаилу отошли гарнизоны нескольких дунайских крепостей, что его дополнительно усилило. В распоряжении гарнизона было около 250 орудий. Но строительство крепости не было завершено, во всяком случае, со стороны реки укреплений не было вовсе, а берег прикрывали лишь несколько полевых батарей и корабельные орудия. Впрочем, 500-метровый Дунай сам по себе служил отличной защитой.

Граф Александр Николаевич Самойлов — российский государственный деятель, племянник Григория Потемкина, генерал-прокурор Правительствующего сената

Фото: commons.wikimedia.org

В начале октября к крепости подошли два русских отряда генерал-поручиков Павла Потемкина и Александра Самойлова. Не только взять крепость, но даже осадить ее, не имея флота, они были не в состоянии — ограничивались обстрелом стен и видимостью блокады. Генералы были в одинаковых чинах, почти ровесники, да еще оба близкие родственники главнокомандующего: один приходился Григорию Потемкину племянником, другой — троюродным братом. Генералы недолюбливали друг друга, и никто не желал уступать первенство. Через две недели, когда к Измаилу подошла флотилия де Рибаса, равновеликих начальников стало трое.

Де Рибас действовал гораздо решительнее коллег: едва подойдя к городу, он уничтожил почти все турецкие корабли и устроил на острове посреди Дуная батареи, непрерывно обстреливавшие береговые укрепления города. Турки еще не успели опомниться, как был высажен десант, который сумел взять самый мощный бастион — Табию. Несколько дней солдаты и казаки, входившие в состав флотилии, удерживали плацдарм, но Потемкин и Самойлов так и не решились развить успех и пойти на приступ. Де Рибас отступил.

Месяц простояли русские войска у Измаила, заканчивался ноябрь. Нужно было или решаться на штурм, или немедленно уходить, поскольку зимовка в полевых условиях была чревата большими потерями. 26 ноября генералы Самойлов и Потемкин на военном совете решили вернуться на зимние квартиры и отдали приказ готовить войска к маршу. Де Рибас отказался подчиниться до приказа главнокомандующего.

Адмирал Иосиф де Рибас — испанский дворянин по происхождению, русский военный и государственный деятель

Фото: commons.wikimedia.org

Дунайская Троя, или Русская Илиада

Перед Потемкиным-Таврическим стояла непростая задача. С одной стороны, отступление от Измаила могло быть расценено как общий неуспех кампании 1790 года, к тому же вызванный нерешительностью его родственников и протеже. А светлейшему зимой предстояло ехать в столицу и отчитываться перед государыней. Триумф наподобие очаковского нужен был ему еще и потому, что рядом с императрицей появился новый фаворит Платон Зубов, и это обстоятельство весьма нервировало Григория Александровича. С другой стороны, взятие Измаила в декабре не могло привести к окончанию войны, поскольку развить успех зимой не представлялось возможным. А риск поражения был велик. И тогда хитрый царедворец предпринимает единственный маневр, позволяющий убить всех зайцев сразу: он пишет письмо генерал-аншефу графу Суворову с предложением возглавить наступление на крепость.

Из письма Потемкина Суворову:

«Предоставляю Вашему Сиятельству поступить тут по лучшему вашему усмотрению продолжением ли предприятий на Измаил или оставлением онаго»

Возьмет Суворов Измаил — главнокомандующий выиграл кампанию. И если Суворов уйдет от крепости, к Потемкину претензий не будет: он послал на штурм знаменитого Генерала Вперед, и не его вина, что предприятие оказалось невыполнимым. Риск поражения тоже на Суворове, ведь приказа непременно брать город главнокомандующий не отдавал.

Суворов со своим отрядом находился неподалеку и немедленно выехал к Измаилу. Один, только с денщиком. Хотя он никогда не видел крепости, еще с дороги он посылает Потемкину и Самойлову приказ: «Войска развернуть и вернуть на позиции!» Похоже, даже мысли об отступлении у генерала не было. На следующий день вслед за Суворовым выступили и его любимые Фанагорийский гренадерский и Апшеронский мушкетерский полки. «Господа ветераны», как называл их Суворов.

Штурм Измаила, гравюра XVIII века

Фото: commons.wikimedia.org

13 декабря (по новому стилю) Суворов прибыл к Измаилу. «Крепость без слабых мест», — скажет он после первого осмотра и тут же придумает способ ее взять. Конечно, он не приказывал строить аналогичную крепость рядом, как гласит легенда, но действительно заставил солдат тренироваться: особые группы в каждом отряде должны были научиться молниеносно ставить лестницы для преодоления крутых валов. Сами лестницы, естественно, нужно было еще подготовить. Остальные свободные от боевой работы воины разошлись по окрестностям для сбора жердей, из которых готовили фашины для заполнения рва.

Генералы и офицеры получили точные указания для штурма, буквально по минутам. Всё решали быстрота, слаженность, дисциплина. И конечно, бесстрашие войск. Своих намерений и самого факта своего приезда Суворов не скрывал, наоборот, он решил использовать идущую впереди него славу.

«Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление — и воля. Первый мой выстрел — уже неволя. Штурм — смерть». Это ультиматум, который был выставлен туркам. Ответ сераскера был столь же лаконичным, но более пафосным: «Скорее Дунай потечет вспять и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил». В подкрепление твердости своих войск султан прислал фирман «ни шагу назад»: казнь грозила любому, кто останется в живых в случае сдачи крепости.

Уже по истечении предложенного срока сераскер согласился вступить в переговоры, но Суворов усмотрел в этом намерение затягивать время и от встречи отказался. «Уже поздно», — ответил генерал парламентерам. 21 декабря, через неделю после приезда Суворова, русская артиллерия начала массированный обстрел укреплений. В три часа ночи следующего дня войска выдвинулись на позиции и в 5:30, примерно за полтора часа до рассвета, пошли на приступ.

Гравюра С. Шифляра «Штурм Измаила 11(22) декабря 1790 года»

Фото: commons.wikimedia.org

Гром победы

Суворов атаковал девятью колоннами с трех сторон: Потемкин, Самойлов и де Рибас сформировали по три отряда. Не подверглась атаке лишь одна, самая сильная северная сторона, и как раз там весь предыдущий день перед войсками противника гарцевал сам Суворов. Зная его манеру находиться в гуще боя, турки решили, что главный удар будет именно там, а оказалось — наоборот. Зато здесь для предотвращения вылазок находились русские резервы.

Темнота скрывала атакующих, турки вынуждены были палить из пушек и ружей вслепую. Русские же, подойдя вплотную, бросали ручные гранаты, ставили лестницы и шли на приступ. Полученный за неделю тренировок навык помогал делать это быстро и практически на ощупь. Одного главного удара не было, план атаки строился исходя из достигаемых успехов. Удачнее всех оказался де Рибас, у которого была более сильная артиллерийская поддержка — одной из его колонн опять удалось взять Табию. Ворвавшиеся на бастион фанагорийцы пошли не в город, а вдоль укреплений, помогая товарищам из других отрядов. Так же действовали остальные отряды, которым улыбнулась удача: колонны генералов Ласси, Львова, Голенищева-Кутузова, бригадиров Маркова и Платова. Но успех сопутствовал не всем: колонна генерала Федора Мекноба промахнулась мимо намеченного места штурма и натолкнулась на более высокие укрепления. Длины заготовленных лестниц не хватило, пришлось под огнем связывать их. Турки контратаковали его и соседнюю колонну генерала Орлова — от разгрома их спасла лишь подоспевшая конница резерва.

К рассвету укрепления были в руках русских войск, турки отошли в город. Но Суворов не торопился развивать успех. Для начала он дал войскам отдых, приказал развернуть крепостные орудия и подтянуть пушки полевой артиллерии. Лишь после этого войска вошли в Измаил. Турки бились за каждый дом, но Суворов приказал никого не щадить и для уменьшения своих потерь использовать артиллерию. Улицы простреливали картечью насквозь, дома, где засели отряды врага, разрушали ядрами. Бой был кровавый и длился почти сутки. На теле убитого сераскера позже обнаружили 16 штыковых ран. Родственники последнего крымского хана Каплан Гирей и Мексуд Гирей с отрядом крымских татар пытались вырваться из города и погибли в бою. К вечеру 22 декабря Измаил был взят, хотя в некоторых местах турки сопротивлялись даже на следующий день.

Фото: commons.wikimedia.org/Yuriy Kvach Мемориал Измаильской крепости

Турецкая армия более не существовала. Потери атакующих, хотя и не шли в сравнение с вражескими, тоже оказались значительными: убито и ранено было около 10 тыс. человек, почти треть отряда. Все участники штурма были щедро награждены званиями и орденами, недовольным остался лишь сам Александр Васильевич — он имел уже все возможные русские ордена и рассчитывал на звание генерал-фельдмаршала, но тогда бы он встал в один ряд со своим прямым командиром Потемкиным, которого, кстати, был на 10 лет старше. Екатерина решила не огорчать Григория Александровича и ограничилась другими знаками внимания Суворову: деньгами («Я ему целую повозку бриллиантов отсыпала», — писала императрица Потемкину), медалью с его именем и присвоением почетного звания подполковника Преображенского полка. Но обиднее всего было то, что Потемкин уехал в столицу, оставив командующим не Суворова, а Репнина. Честолюбивый 60-летний Суворов был страшно обижен и, якобы по болезни, попросил разрешения покинуть театр военных действий. Взятие Измаила подвигло самого Гавриила Державина, самого знаменитого поэта того времени, к сочинению с композитором Осипом Козловским песни «Гром победы, раздавайся!», до 1816 года остававшейся неофициальным гимном Российской империи.

Как и ожидалось, весной турки попытались взять реванш или хотя бы улучшить условия мира, но армия визиря была разбита князем Николаем Репниным у Мачина. Потемкин к этому времени неожиданно скончался, и мирный договор в Яссах подписали два героя Измаила — Самойлов и де Рибас. Развалины же самой крепости вернули Порте. Зато вскоре на отвоеванных у турок землях возле взятой Лиманской флотилией крепости Хаджибей был заложен город, названный Одессой. И, что любопытно, все четыре отца-основателя и культовые для одесситов фигуры — первый губернатор де Рибас, инженер-полковник Франц де Волан, дюк Арман де Ришелье и Александр Ланжерон — вместе сражались под Измаилом. Под командованием великого Суворова.

День взятия русскими войсками турецкой крепости Измаил (1790)

Штурм и взятие турецкой крепости Измаил русскими войсками под командованием графа Александра Суворова произошло 22 декабря (11 декабря по старому стилю) 1790 года. День воинской славы отмечается 24 декабря, поскольку в существующей редакции федерального закона «О днях воинской славы и памятных датах России» даты исторических событий, происходивших до введения григорианского календаря, получены путем простого прибавления 13 дней к датам по юлианскому календарю. Однако разница в 13 дней между григорианским и юлианским календарями накопилась лишь к XX веку. В XVIII веке разница между юлианским и григорианским календарями составляла 11 суток.

Штурм и взятие турецкой крепости Измаил — ключевое сражение Русско-турецкой войны 1787-1791 годов.

Не смирившись с поражением в войне 1768-1774 годов, Турция в 1787 году потребовала от России возвращения Крыма и отказа от покровительства Грузии, в августе объявила войну России.

В свою очередь, Россия решила воспользоваться ситуацией и расширить свои владения в Северном Причерноморье.

Военные действия развивались для России успешно. Турецкие войска потерпели чувствительные поражения, потеряв Очаков и Хотин, были разгромлены при Фокшанах и на реке Рымник. Турецкий флот потерпел крупные поражения в Керченском проливе и у острова Тендра. Русский флот захватил прочное господство на Черном море, обеспечив условия для активных наступательных действий русской армии и гребной флотилии на Дунае. Вскоре, овладев крепостями Килия, Тульча и Исакча, русские войска подошли к турецкой крепости Измаил на Дунае, прикрывавшей стратегическое балканское направление.

Накануне войны крепость была сильно укреплена с помощью французских и немецких инженеров. С запада, севера и востока ее окружал высокий вал протяженностью шесть километров, высотой до восьми метров с земляными и каменными бастионами. Перед валом был вырыт ров шириной 12 метров и до 10 метров глубины, который в отдельных местах заполнялся водой. С южной стороны Измаил прикрывался Дунаем. Внутри города было много каменных построек, которые могли активно использоваться для ведения обороны. Гарнизон крепости насчитывал 35 тысяч человек при 265 крепостных орудиях.

В ноябре русская армия численностью в 31 тысячу человек (в том числе 28,5 тысячи человек пехоты и 2,5 тысяч человек конницы) при 500 орудиях осадила Измаил с суши. Речная флотилия под командованием генерала Осипа де Рибаса, уничтожив почти всю турецкую речную флотилию, заблокировала крепость со стороны Дуная.

Главком русской армии генерал-фельдмаршал князь Григорий Потемкин направил на руководство осадой генерал-аншефа (на тот момент) Александра Суворова, который прибыл к Измаилу 13 декабря (2 декабря по старому стилю).

Для начала Суворов решил провести основательную подготовку к взятию неприступной твердыни. У близлежащих сел были сооружены валы и стены, подобные измаильским. Шесть дней и ночей солдаты отрабатывали на них способы преодоления рвов, валов и крепостных стен. Одновременно для обмана противника имитировалась подготовка к длительной осаде, закладывались батареи, проводились фортификационные работы.

18 декабря (7 декабря по старому стилю) Суворов направил на имя командующего турецкими войсками Айдозли-Мехмет-паши ультиматум с требованием сдать крепость; к официальному письму полководец приложил записку: «Сераскиру, старшинам и всему обществу: я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление о сдаче и воля, первые мои выстрелы уже неволя, штурм — смерть. Чего оставляю вам на рассмотрение».

Отрицательный ответ турок, согласно ряду источников, сопровождался уверениями, что «скорее Дунай остановится в своем течении и небо рушится на землю, чем сдастся Измаил».

Суворов принял решение о немедленном штурме. В течение20 и 21 декабря (9 и 10 декабря по старому стилю) крепость подвергалась ожесточенной бомбардировке из 600 орудий.

Штурм, ставший классикой военного искусства, начался в половине шестого утра 22 декабря (11 декабря по старому стилю).

Суворов планировал затемно сбить противника с вала, а затем максимально использовать светлое время суток, чтобы не прерывать бой на ночь. Свои силы он разделил на три отряда по три штурмовых колоны в каждом. Отряд генерал-поручика Павла Потемкина (7500 человек) атаковал с запада, отряд генерал-поручика Александра Самойлова (12000 человек) — с востока, отряд генерал-майора Осипа де Рибаса (9000 человек) — с юга через Дунай. Кавалерийский резерв (2500 человек) бригадира Федора Вестфалена в четырех группах занял позиции против каждых из крепостных ворот.

На западе колонны генералов Бориса де Ласси и Сергея Львова сходу форсировали вал, открыв ворота для кавалерии. Левее солдатам колонны генерала Федора Мекноба пришлось под огнем связывать попарно штурмовые лестницы, чтобы преодолеть более высокие укрепления. С восточной стороны спешенные казаки полковника Василия Орлова и бригадира Матвея Платова выдержали сильную контратаку турок, от которых досталось и колонне генерала Михаила Кутузова, занявшей бастион у восточных ворот. На юге начавшие штурм чуть позже колонны генерала Николая Арсеньева и бригадира Захара Чепеги под прикрытием речной флотилии замкнули кольцо.

При свете дня бой шел уже внутри крепости. Около полудня колонна де Ласси первой достигла ее центра. Для поддержки пехоты использовались полевые пушки, картечью очищавшие улицы от турок. К часу дня победа была фактически одержана, однако в отдельных местах схватки продолжались. В отчаянной попытке отбить крепость погиб брат крымского хана Каплан-гирей. Айдозли-Мехмет-паша с тысячей янычар два часа удерживал каменный постоялый двор, пока почти всего его люди (и он сам) не были перебиты гренадерами. К 16 часам сопротивление полностью прекратилось.

Турецкий гарнизон потерял убитыми 26 тысяч человек, девять тысяч были пленены, но в течение суток до двух тысяч из них умерли от ран. Победителям достались около 400 знамен и бунчуков, 265 орудий, остатки речной флотилии — 42 судна, множество богатой добычи.

Потери русских войск убитыми и ранеными поначалу были оценены в четыре с половиной тысячи человек. По другим данным, только погибших оказалось четыре тысячи, и еще шесть тысяч получили ранения.

Русская победа имела большое значение для дальнейшего хода войны, которая в 1792 году завершилась Ясским миром, закрепившим за Россией Крым и северное Причерноморье от Кубани до Днестра.

Взятию Измаила посвящен гимн «Гром победы, раздавайся!» (музыка — Осип Козловский, слова — Гавриил Державин), считавшийся неофициальным гимном Российской империи.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Интересный факт прочитал у Франца Меринга в его «Истории войн и военного искусства».

Меринг пишет о том, как была устроена прусская армия, точнее как рекрутировались в нее солдаты.

Цитата:

«Из крестьянского и городского населения были высосаны последние соки для того, чтобы получить средства на организацию постоянного войска; эти средства шли в карманы офицерства, чтобы нанимать и оплачивать солдат. Но они очень часто не уходили дальше этих карманов. Там оставалась добрая половина попадавших в руки офицеров денег вследствие того, что эти доблестные господа насильственно привлекали в армию собственных крепостных крестьян, которые находились в непосредственной зависимости от них; это давало им возможность: 1) сберегать вербовочные деньги и 2) доводить солдатское жалованье до минимума».

Т.е. офицеры, многие из которых были прусскими помещиками, просто рекрутировали собственных крестьян. Почти как в современной российской армии, только там генералы из солдат делают крестьян и разнорабочих, а пруссаки умудрялись использовать крестьян и так и эдак. Вот он идеал современных российских генералов.

КРЕПОСТЬ ИЗМАИЛ

Измаил же являлся одной из самых сильных крепостей Турции. Со времени войны 1768–1774 годов турки под руководством французского инженера Де-Лафит-Клове и немца Рихтера превратили Измаил в грозную твердыню. Крепость была расположена на склоне высот, покатых к Дунаю. Широкая лощина, простиравшаяся с севера на юг, разделяла Измаил на две части, из которых большая, западная, называлась старой, а восточная — новой крепостью. Крепостная ограда бастионного начертания достигала б верст длины и имела форму прямоугольного треугольника, прямым углом обращенного к северу, а основанием – к Дунаю. Главный вал достигал 8,5 метров высоты и был обнесен рвом глубиной до 11 метров, шириной до 13 метров. Ров местами был заполнен водой. В ограде было четверо ворот: на западной стороне – Царьградские (Бросские) и Хотинские, на северо-восточной — Бендерские, на восточной – Килийские. Валы оборонял 260 орудий, из которых 85 пушек и 15 мортир находились на речной стороне. Городские строения внутри ограды были приведены в оборонительное состояние. Было заготовлено большое количество огнестрельных и продовольственных запасов. Гарнизон крепости состоял из 35 тысяч человек. Командовал гарнизоном Айдозли-Махмет-паша.

Широкорад А. Б. Русско-турецкие войны 1676–1918 г. М., 2000 http://wars175x.narod.ru/1790_02.html

ДЕЙСТВИЯ ПОД ИЗМАИЛОМ ДО ПРИБЫТИЯ СУВОРОВА

Во главе обороны стоял поседелый в боях трехбунчужный Айдозли-Мехмет-паша. Дважды предлагали ему звание визиря, и каждый раз он отклонял его от себя. Без кичливости и без слабодушия, он постоянно выказывал твердость и решимость скорее похоронить себя под развалинами крепости, нежели сдать ее. Боевых припасов было в изобилии, продовольствия – месяца на 1½; только в мясе чувствовался недостаток, и мясную порцию получали лишь знатнейшие чиновники. Турки считали Измаил неодолимым.

Таким образом, сильная, хорошо снабженная крепость, мужественный комендант, превосходный по числу гарнизон, храбрость которого возбуждалась еще угрозою смертной казни, – вот трудности, которые нужно было преодолеть Русским.

Овладеть же Измаилом было необходимо, не только вследствие указанных выше соображений военных, но и политических.

Уже с августа месяца статский советник Лошкарев, по поручению Потемкина, вел в Журжеве переговоры о мире с верховным визирем. Как и всегда, турки тянули переговоры до бесконечности. Казалось бы, что падение Килии, Тульчи, Исакчи и поражение Баталь-паши на Кубани должны были сделать Шерифа-пашу сговорчивее; но интриги Пруссии, назойливо предлагавшей свое посредничество с крайне невыгодными условиями, вели к постоянным проволочкам. Потемкин уже давно был выведен из терпения («Наскучили уже турецкие басни», пишет он Лошкареву от 7 сентября).

Императрица требовала скорейшего заключения мира. В рескрипте Потемкину от 1 ноября 1790 г., который был им получен, вероятно, во время упомянутых операций Рибаса, Потемкина и Гудовича под Измаилом, она приказывает: «обратить все силы и внимание, и стараться достать мир с турками, без которого не можно отваживаться ни на какие предприятия. Но о сем мире с турками я скажу, что ежели Селиму нужны, по его молодости, дядьки и опекуны, и сам не умеет кончить свои дела, для того избрал себе пруссаков, англичан и голландцев, дабы они более еще интригами завязали его дела, то я не в равном с ним положении, и с седой головой не дамся им в опеку».

Потемкин видел, что кампания 1790 г. подходит к концу, окончить ее, ограничившись взятием ничтожных крепостей, будет важным промахом в политическом отношении, что, пока не пал Измаил, переговоры о мире будут только потерею времени, а Императрица требует этого мира. Он отлично понимает, что грандиозный подвиг овладения Измаилом не по плечу ни одному из находящихся там генералов, вероятно, чувствует, что и сам к этому не способен, а потому решается поручить дело Суворову. 25 ноября Потемкин из Бендер послал Суворову собственноручный секретный ордер: «Флотилия под Измаилом истребила уже почти все их суда и сторона города к воде открыта. Остается предпринять с помощию Божиею на овладение города. Для сего Ваше Сиятельство извольте поспешить туда для принятия всех частей в нашу команду… прибыв на место осмотрите чрез инженеров положение и слабые места. Сторону города к Дунаю я почитаю слабейшею…».

Орлов Н.А. Штурм Измаила Суворовым в 1790 году. СПб, 1890 http://adjudant.ru/suvorov/orlov1790-03.htm

ВЗЯТИЕ ИЗМАИЛА

В конце октября Южная армия Потемкина открыла наконец кампанию, двинувшись в южную Бессарабию. Де Рибас овладел Исакчей, Тульчей и Сулинским гирлом. Меллер-Закомельский взял Килию, а Гудович-младший и брат Потемкина осадили Измаил. Действовали они, впрочем, до того неудачно, что на военном совете решено было снять осаду.

Тогда Потемкин, придававший взятию Измаила особенное значение, дабы склонить этим Порту на мир, поручил Суворову (стоявшему со своей дивизией в Браилове) принять начальство под Измаилом и самому на месте решить, снять ли осаду или продолжать ее. Захватив с собой своих Фанагорийцев и Апшеронцев, Суворов поспешил к Измаилу, встретил 10-го декабря уже отступавшие войска, вернул их в траншеи и на рассвете 11-го декабря беспримерным штурмом овладел турецкой твердыней. У Суворова было около 30000, из коих четвертая часть – казаки, вооруженные одними только пиками. Измаил защищало 40000 под начальством сераскира Мехмет-Эмина. Суворов немедленно отправил коменданту предложение сдаться:

«Сераскиру, старшинам и всему обществу. Я с войсками прибыл сюда. 24 часа на размышление – воля. Первый мой выстрел – уже неволя, штурм – смерть, что и оставляю вам на размышление». На это сераскир ответил, что «скорее небо упадет на землю и Дунай потечет вверх, чем он сдаст Измаил»… Из 40000 турок не спасся никто, сераскир и все старшие начальники были убиты. В плен взято всего 6000 человек, с 300-ми знамен и значков и 266 орудиями. Урон Суворова – 4600 человек.

Керсновский А.А. История Русской армии. В 4 тт. М., 1992–1994. http://militera.lib.ru/h/kersnovsky1/04.html

ТАКИМ ОБРАЗОМ СОВЕРШЕНА ПОБЕДА

Таковой жестокий бой продолжался 11 часов; пред полуднем господин генерал-порутчик и кавалер Потемкин к новому подкреплению войск отправил сто восемьдесят пеших казаков открыть Броския ворота и послал в оные три эскадрона Северского карабинерного полку в команде полковника и кавалера графа Мелина. А в Хотинские ворота, кои были отворены полковником Золотухиным, введены остальные сто тридцать гренадер с тремя полевой артиллерии орудиями под руководством премьер-майора Островского, которого храбрости и расторопности отдаю справедливость; в то же время в Бендерские ворота введены три эскадрона Воронежского гусарского полку и два эскадрона карабинер Северского полку. Сии последние, спешась и отобрав ружья и патронницы от убитых, вступили тотчас в сражение.

Жестокий бой, продолжавшийся внутри крепости, чрез шесть часов с половиною, с помощью божиею, наконец решился в новую России славу. Мужество начальников, ревность и расторопность штаб- и обер-офицеров и беспримерная храбрость солдат одержали над многочисленным неприятелем, отчаянно защищавшимся, совершенную поверхность, и в час пополудни победа украсила оружие наше новыми лаврами. Оставались еще в трех местах засевшие неприятели к единому своему спасению в одной мечете, в двух каменных ханах и в казематной каменной батарее. Все они прислали к господину генерал-порутчику и кавалеру Потемкину своих чиновников при наших офицерах просить пощады. Первые из сих приведены подполковником Тихоном Денисовым и дежур-майором премьер-майором Чехненковым, а те, кои засели в двух ханах, взяты военнопленными генерал-майором и кавалером Де-Рибасом; число оных было более четырех тысяч. Равно им же взяты и в казематной батарее бывшие с Мухафиз трехбунчужным пашою двести пятьдесят человек.

Таким образом совершена победа. Крепость Измаильская, столь укрепленная, столь обширная и которая казалась неприятелю непобедимою, взята страшным для него оружием российских штыков; упорство неприятеля, полагавшего надменно надежду свою на число войск, низринуто. Хотя число войска, получающего таинь, полагалось сорок две тысячи, но по точному исчислению полагать должно тридцать пять тысяч. Число убитого неприятеля до двадцати шести тысяч. Начальствовавший Измаилом сераскир Аидос Мехмет трехбунчужный паша, засевший с толпою более тысячи человек в каменном строении и не хотя сдаться, был атакован фанагорийскими гренадерами в команде полковника Золотухина. И как он, так и все бывшие с ним побиты и переколоты.

24 декабря в России празднуют день воинской славы, посвященный взятию русскими войсками под командованием Суворова турецкой крепости Измаил. Хотя, справедливости ради, взята она была не 24, а 22 декабря 1790 года, если считать по новому стилю. Почему именно так, нам неизвестно, но сама операция стала вершиной воинского искусства и отваги того времени. Как и положено в таких случаях, за этим событием стоит крайне увлекательная история.

Предыстория

Штурм Измаила произошел на завершающем этапе Русско-Турецкой войны 1787-1791 годов. Сама война началась из-за желания Турции вернуть себе потерянные в прошлых конфликтах территории, в том числе и Крым. Шла она для султана не слишком удачно, и к моменту взятия Измаила турецкая армия потерпела множество поражений, а также потеряла несколько крепостей недалеко от Измаила, куда стекались остатки сбежавших из них гарнизонов.

Сам Измаил не имел «крепостных стен» в нашем понимании. Он был построен французскими инженерами по последнему слову инженерной мысли того времени, так что основу его укреплений составляли земляные валы с огромным рвом, на которых были установлены многочисленные пушки. Это было сделано для того, чтобы защититься от современной артиллерии, для которой разбить вертикально стоящие старинные стены не составляло труда.

Измаил.

К тому времени как под Измаил прибыл Суворов, русские войска уже не раз пытались взять крепость штурмом, но терпели неудачу. Произошло это в том числе из-за нерешительности командования, которое уже отдало приказ отводить войска, и те начали сворачивать лагерь под ликующими взглядами осажденных турок.

В этот момент командующий, князь Потемкин, пытаясь переложить ответственность на Суворова, предоставил ему настоящий карт-бланш, дав такой приказ:

«Предоставляю Вашему Сиятельству поступить тут по лучшему Вашему усмотрению продолжением ли предприятий на Измаил или оставлением оного. Ваше Сиятельство, будучи на месте и имея руки развязанные, не упустите конечно ничего того, что только к пользе службы и славе оружия может способствовать».

Прибытие Суворова под Измаил и подготовка к штурму

Надо сказать, что Александр Васильевич сразу откликнулся на призыв главнокомандующего и начал действовать, поняв что у него приказом развязаны руки. Он незамедлительно выехал к Измаилу, призвав подкрепления, и заворачивая обратно уже отходящие от крепости войска.

Сам он был в таком нетерпении, что за несколько километров до цели оставил охрану и пустился вперед на лошади в сопровождении только одного казака, который вез личные вещи командующего.

Турецкие воины XVIII века.

Прибыв на место, деятельный Суворов немедленно приказал не только обложить город со всех сторон, но и построить на удалении от турок копию их валов и рва, на котором из фашин (связок прутьев) были сделаны куклы-турки. После этого начались ночные тренировки солдат по взятию этих укреплений, возглавляемые самим командующим. Вместе они преодолевали ров, забирались на вал, кололи штыками и рубили саблями эти фашины.

Появление прославленного полководца, которому на тот момент было за шестьдесят, необычайно воодушевило солдат, ведь среди них были и ветераны, которые сражались с ним плечом к плечу, и молодняк, наслышанный от товарищей о живой легенде.

Да и сам Александр Васильевич деятельно занялся поднятием боевого духа, обходя солдатские костры и по-простому общаясь с солдатами, не скрывая, что штурм будет тяжелым и вспоминая с ними подвиги, которые они уже совершили.

Балканские иррегулярные войска XVIII века.

В поднятии боевого духа не обошлось и без приманки — по традиции того времени город был обещан солдатам на разграбление на три дня. Приободрив самых нерешительных и заинтересовав самых алчных, Суворов разработал план неожиданного штурма.

Так как гарнизон не собирался сдаваться, и предвиделись затяжные городские бои, было решено пойти с трех сторон за два часа до рассвета, в 5.30 утра. При этом нападение должно было начаться с пуска сигнальной ракеты. Однако, дабы турки не поняли, когда именно будет штурм, сигнальные ракеты стали пускать каждую ночь.

Самое любопытное, что в штурме принимали участие многие титулованные иностранцы, которые, узнав о таком предприятии, прибыли в русские войска. Например, из иностранцев упомянем Ланжерона, Рожера Дамаса, принца Шарля де-Линя и неразлучного с ним герцога Фронсака, сделавшегося впоследствии известным на государственном поприще под именем герцога Ришелье, и принца Гессен-Филиппстальского. Также нужно сказать, что флотилией, блокирующей Измаил с воды, командовал испанец Хосе де Рибас. Все они показали себя храбрыми воинами и военачальниками и получили различные награды.

Проведя все приготовления, Суворов поставил ультиматум защищавшему город великому сераскеру Айдозле-Мехмет-паше с такими словами:

«Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление — и воля. Первый мой выстрел — уже неволя. Штурм — смерть».

Но турки готовились к смертельной битве, и даже, по некоторым данным, тренировали семилетних мальчиков держать оружие. К тому же разозленный неудачами султан издал приказ о том, что любого, кто сбежит из Измаила, ждет смерть. Да и соотношение сторон было в их пользу — 31 000 (из них 15 тыс. нерегулярных) — в русской армии и 35 000 (15 тыс. регулярных войск, 20 тыс. ополчения) — у турок.

Неудивительно, что сераскер ответил отказом: «Скорее Дунай потечет вспять и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил». Правда по другим данным, это были слова одного из высших сановников, которые передавали русским посланцам ответ турецкого командира.

После суточного артобстрела, начался штурм города.

Штурм стен и городские бои

Утром 11 декабря по старому стилю (то есть 22 декабря по новому) русские войска в три часа ночи начали подготовку к штурму по сигнальной ракете. Правда, полностью неожиданной атаки не получилось, так как турки мало того, что сами постоянно дежурили на валах, так еще и перебежчики-казаки рассказали им о дате атаки. Тем не менее, по третьей ракете, в 5.30 утра, штурмовые колонны пошли вперед.

Пользуясь тем, что турки отлично знали привычки самого Суворова, тот пошел на хитрость. Раньше он сам всегда возглавлял штурмовые колонны на самом важной участке, но теперь встал во главе отряда напротив самой укрепленной части стен — и никуда не пошел. Турки повелись и оставили многочисленные войска именно на этом направлении. А нападавшие штурмовали город с трех других сторон, в тех местах, где укрепления были слабее всего.

Бои на валах были кровопролитными, турки храбро защищались, а русские войска — наступали. Тут было место и беспримерному мужеству, и ужасающей трусости. Например, Полоцкий полк, бывший под началом полковника Яцунского, бросился в штыковую, но в самом начале атаки Яцунский был смертельно ранен, и солдаты начали колебаться; видя это, полковой священник высоко поднял крест с изображением Христа, воодушевил солдат и бросился с ними на турок. Позже именно он будет служить молебен в честь взятия города.

Или другая легендарная история: во время затяжной атаки, услышав справа от себя громкие крики «Аллах» и шум боя, казаки Платова, видя множество убитых и раненых товарищей (колонны подвергались перекрестному огню с двух ближайших бастионов), несколько поколебались, но Платов увлек их за собою с криком: «С нами Бог и Екатерина! Братцы, за мною!».

Правда, были и другие примеры: Ланжерон в своих воспоминаниях уверяет, что генерал Львов, фаворит князя Потемкина, во время атаки притворился раненым. Один из офицеров расстегнул ему мундир и отыскивал рану. Пробегавший мимо солдат принял в темноте Львова за турка, которого грабят, и ударил генерала штыком, но только разорвал рубашку. После этого Львов укрылся в одном из погребов. Впоследствии хирург Массо не нашел у Львова признаков ран.

Меньше чем за час внешние укрепления были захвачены, а ворота открыты и через них в город въехала кавалерия и ввезли полевые орудия. И тут началось самое кровавое — городские бои.

Каждый крупный дом турки превратили в маленькую крепость, из каждого окна стреляли по наступающим войскам. На солдат бросались женщины с ножами, а мужчины отчаянно атаковали продвигающиеся к центру города колонны.

Во время битвы из горящих конюшен вырвались тысячи лошадей, и на какое-то время бой пришлось прекратить, так как мечущиеся по городу бешеные кони потоптали немало и турок, и русских. Каплан-Гирей, брат татарского хана, с двумя тысячами татар и турок попытался вырваться из города, но, наткнувшись на отпор, погиб вместе со своими пятью сыновьями.

Сам сераскер Айдозла-Мехмет с лучшими воинами отчаянно защищался в крупном доме. И только когда с помощью артиллерии были выбиты ворота, а ворвавшиеся гренадеры перекололи штыками большинство сопротивляющихся, остальные сдались. И тут произошел неприятный инцидент — во время сдачи оружия самим Мехмет-пашой, один из янычар выстрелил в русского офицера. Взбешенные солдаты перебили большинство турок и только вмешательство других офицеров спасло нескольких из пленных.

Правда, есть и иная версия этих событий, согласно которой, когда турок разоружали, проходящий мимо егерь попытался отобрать у Айдозли-Мегмета дорогой кинжал. Возмущенный таким обращением янычар выстрелили в него, попав в офицера, что и спровоцировало ответную жестокость солдат.

Несмотря на героизм защищавшихся, город к одиннадцати часам был взят. И тут началось самое страшное — Суворов сдержал обещание, отдав солдатам Измаил на разграбление. По словам иностранцев, они ходили по щиколотку в кровавой грязи, трупы турок потом скидывали в Дунай в течении шести дней, а многие наблюдавшие за этим пленные умерли от страха. Весь город был разграблен, а многие жители перебиты.

Всего во время штурма и после него погибло около 26 тысяч турок, и 9 тысяч попали в плен. Русские потеряли чуть больше пяти тысяч убитыми и ранеными, хотя по другим данным потери составляли около десяти тысяч.

Взятие Измаила шокировало Европу, а в Турции началась настоящая паника. Она была такой сильной, что из близлежащих городов население разбежалось, а в Браилове, крепости с двенадцатитысячным гарнизоном, население умоляло местного пашу сдаться, как только придут русские войска, чтобы их не постигла участь Измаила.

Как бы то ни было, взятие Измаила — это славная веха в русской военной истории, достойная собственного дня воинской славы.