Иоахим йохен пайпер

Битва за Ставло: Неудачи СС в бельгийской провинции

18 декабря 1944 года, начало Арденнской операции. Боевая группа войск СС под командованием Иоахима Пайпера изо всех сил рвётся к реке Маас. На пути немцев – маленький городок Ставло…

Немецкое контрнаступление в Арденнах

«Дважды в одну реку не войдёшь» – неизвестно, вспоминали ли немецкие генералы это изречение, когда осенью 1944 года разрабатывали план контрнаступления против союзных войск в Арденнах. На Западном фронте для немцев сложилась весьма непростая ситуация – союзные армии под руководством генерала Дуайта Эйзенхауэра смогли преодолеть «Линию Зигфрида» и рвались к Рейну, который был последний преградой на пути к сердцу Германии. Разрабатывая план контрнаступления, немцы рассчитывали на быстрое продвижение своих частей, уничтожение очагов сопротивления противника и захват главной базы снабжения союзных войск – Антверпена (предполагалось достичь его на седьмой день операции). По мнению руководства Третьего рейха, это должно было привести к заключению сепаратного мирного договора.

Наступление в Арденнах, получившее кодовое название «Вахта на Рейне», с самого начала было авантюрой, поскольку в расчёт не бралось несколько существенных факторов. Во-первых, союзники располагали мощными резервами к северу и западу от Арденнского выступа, и это грозило окружением крупной немецкой группировки. Во-вторых, генералы фюрера надеялись на то, что плохая погода сможет удержать на земле авиацию союзников, которая по состоянию на ноябрь 1944 года насчитывала свыше 15 000 самолётов, в том числе более 4500 бомбардировщиков. В-третьих, немецкие военачальники не учли тот факт, что грозные «Пантеры» и «Королевские тигры», которые должны были стать главной ударной силой в наступлении, слишком тяжелы для большинства мостов в данной местности.

Наступление было назначено на 16 декабря, и в нём должны были участвовать около 970 танков и штурмовых орудий, 2617 артиллерийских орудий, а также свыше 250 000 человек личного состава. Американские войска в составе 99-й, 106-й, 28-й пехотных и 9-й бронетанковой дивизий, занимавших позиции в Арденнах, уступали противнику по количеству боевой техники и личного состава, насчитывая более 80 000 солдат и офицеров, 242 танка, 182 САУ и около 400 артиллерийских орудий. Американские силы были растянуты по фронту (на 1 км приходилось около двух танков и трёх орудий), не имели эшелонированной обороны и попросту не могли сдержать массированное наступление немецких танковых частей.

Танковая группа Пайпера

Особая роль в будущем контрнаступлении немецких войск отводилась мобильным танковым группам СС (Kampfgruppe), которые должны были совершать рейды вглубь вражеской территории, захватывая мосты и другие важные объекты до подхода основных войск. Одной из таких групп было подразделение оберштурмбаннфюрера СС Иоахима Пайпера – офицера, имевшего за спиной опыт Французской кампании и боёв на Восточном фронте.

Оберштурмбаннфюрер СС Иоахим Пайпер
Источник – peiper.reibert.info

Группа Пайпера входила в состав 1-го танкового корпуса СС 6-й танковой армии. Группа состояла из 1-го батальона 1-го танкового полка СС (командир – штурмбаннфюрер СС Вернер Печке), 9-й сапёрной роты оберштурмфюрера СС Эриха Румпфа, 10-й зенитно-артиллерийской роты, 501-го тяжёлого танкового батальона СС оберштурмбаннфюрера Хайнца фон Вестернхагена (имел в своём составе 45 «Королевских тигров»), 3-го панцергренадёрского батальона штурмбаннфюрера СС Йозефа Дифенталя, 13-й роты САУ, 84-го зенитно-штурмового батальона и прочих частей. Всего под командованием Пайпера находилось 4800 бойцов, около 100 танков и 120–150 бронетранспортёров.

В лобовых атаках против «Королевских тигров» американские танкисты не имели почти никаких шансов, поскольку 88-мм орудие «немца» (по мнению многих экспертов – самая мощная противотанковая пушка Второй мировой войны) могло уничтожать «Шерманы» с дистанции свыше 3 км, в то время как последние не могли пробить наклонный лобовой лист Pz.VI Ausf. B даже при стрельбе в упор. Тем не менее, немецкие тяжёлые танки больше подходили для обороны, чем для стремительного наступления, поскольку потребляли много топлива и были очень тяжёлыми и неповоротливыми.

Первые неудачи эсэсовцев

16 декабря, после артиллерийской подготовки, немецкие дивизии перешли в наступление, смогли прорвать фронт и вклиниться вглубь позиций частей 1-й армии США. Уже в первые часы наступления группа Пайпера начала отклоняться от графика продвижения, поскольку попросту застряла в заторах, образовавшихся на дорогах, по которым двигались колонны немецкой пехоты и бронетехники. Саперы Пайпера так и не смогли восстановить взорванный неподалёку от Лосхейма мост, а потому немецкие части были вынуждены совершать обходной манёвр, теряя самое дорогое – время. К югу от Лосхейма Пайпер столкнулся с ещё одной проблемой – минами, которые были установлены здесь американцами. Поскольку немецкие сапёры находились в конце колонны, Пайпер приказал не обращать внимание на мины и продолжать движение, в результате чего было потеряно два танка Pz.IV и два бронетранспортёра.

17 декабря Пайпер получил в подчинение 1-й и 2-й батальоны 9-го парашютного полка, и его боевая группа ночью прошла через деревню Буххольц, вытеснив оттуда пехоту противника. В 08:00 эсэсовцы заняли деревню Бюллинген, в которой находился склад топлива – таким образом, группа смогла пополнить запасы горючего и продолжить движение, потеряв в бою один танк Pz.IV. Пайпер решил продолжать движение на запад по направлению к Линьевилю и Ставло, совершая марш по узким дорогам, которые в некоторых местах походили на лесные тропы. В тот же день неподалеку от Мальмеди немцам удалось захватить в плен американских солдат, которые были ошарашены неожиданным появлением противника и не могли оказать сопротивления, поскольку не имели противотанковых средств. Это была колонна из тридцати машин (113 военнослужащих) батареи «B» 285-го батальона наблюдателей полевой артиллерии. Эсэсовцы стали расстреливать пленных, убив 86 человек.

Вскоре возле Линьевиля группе Пайпера пришлось вступить в бой с американскими танками из состава 9-й бронетанковой дивизии, которые смогли подбить «Пантеру» унтерштурмфюрера СС Арндта Фишера (командир машины получил ожоги) и уничтожить два бронетранспортёра. Поскольку численное превосходство было на стороне немцев, американцам пришлось отступить, потеряв в столкновении два «Шермана» и самоходку М-10. Однако проблемы группе Пайпера создавали не столько американские части, сколько техническое состояние её танкового парка – только 17 декабря из строя вышло восемь «Пантер», четыре Pz.IV и несколько «Королевских тигров». В Линьевиле Пайперу пришлось сделать остановку и перегруппировать свои силы – теперь в авангарде следовала 1-я танковая рота под командованием оберштурмфюрера СС Карла Кремзера.

Схема продвижения боевой группы Пайпера в декабре 1944 года
Источник – upload.wikimedia.org

Майор Солис готовится к обороне

В тот же день эсэсовцы продолжили свой путь, направляясь к Ставло – маленькому бельгийскому городку, главным объектом которого был каменный мост через реку Амблев.

Город Ставло
Источник – encrypted-tbn3.gstatic.com

В 19:30 немецкие танки подошли к Ставло, где произошло столкновение с американскими сапёрами из 291-го инженерного батальона, которые устанавливали противотанковые мины. Эсэсовцы не решились вступить в ночной бой (в темноте на мине подорвалась одна «Пантера») и повернули обратно, поскольку Пайпер приказал штурмовать город на следующий день, когда подойдут пехотные подразделения. «Потерянная ночь у моста в Ставло позволила американским сапёрам заминировать все мосты на пути наступавших!» – вспоминал эти события ветеран танковых войск СС Вилл Фэй.

Ранним утром 18 декабря танковые части СС в составе восемнадцати «Пантер» и пяти Pz.IV двинулись к городу. Немцы действовали весьма осторожно, поскольку не знали, какими силами располагает противник на данном участке, а потому теряли драгоценное время. Что же касается численности американских войск у Ставло, то она была мизерной. В частности, мост через реку обороняли части 99-го пехотного и 526-го мотопехотного батальонов, инженерные подразделения и рота «А» 825-го батальона истребителей танков – в общей сложности 250–300 солдат и офицеров, три 57-мм противотанковых орудия, а также несколько 76,2-мм противотанковых буксируемых орудий. Руководство этими силами осуществлял майор Пол Солис.

Мост у Ставло
Источник – 105th.org

Сражение за мост

Утром 18 декабря к мосту устремилось несколько «Пантер», но одна из них (№111 под командованием Ханса Хеннеке) была уничтожена огнём 57-мм противотанкового орудия. Сам Пайпер так вспоминал этот эпизод: «Первая «Пантера» получила попадание и запылала, но продолжила движение и смогла подбить два «Шермана». Вторая «Пантера» смогла прорваться в Ставло». По американским данным, ситуация выглядела по-иному – расчёты 76,2-мм орудий смогли уничтожить несколько тяжёлых немецких танков. Против лобовой брони немецких тяжёлых танков 76,2-мм орудие было малоэффективным, но, учитывая тот факт, что дороги в окрестностях Ставло были узкими и извилистыми, машины не могли маневрировать, и американские артиллеристы вели огонь по их уязвимым местам. Кроме того, американские военные утверждали, что огнём из пулемётов и 57-мм орудий им удалось рассеять пехоту Пайпера, нанеся ей существенный урон. Вот как вспоминал об этом бое капитан Чарльз Митчелл из 526-го мотопехотного батальона:

«Около 08:00 два танка неприятеля стали приближаться к городу по дороге №4. Противотанковые орудия, которые занимали позиции возле дороги, своим огнём уничтожили один из танков. Второй танк продолжал двигаться к мосту и попал под огонь базуки сержанта Ирвина, который, впрочем, не остановил машину. По танку стало вести огонь 57-мм орудие, в составе расчёта которого были сержанты Карл Смит и Роско Тейлор. Немецкий танк не смог поразить пушку из орудия и стал вести обстрел артиллеристов из своих пулемётов. Тейлор и Смит вынуждены были оставить орудие».

Позже с юго-востока к мосту подошли четыре «Королевских тигра», которые сразу же стали хорошей мишенью для двух 76,2-мм орудий под командованием сержантов Мартина Хаузера и Лу Селентано, разместивших пушки на возвышенности в 300 ярдах севернее реки. Немецкие танки двигались один за другим, и американцы решили подбить первую и последнюю машины. Селентано и Хаузер одновременно выпустили два снаряда: первый ударил по машине, шедшей впереди, второй – по замыкающей. С дистанции 800–900 метров снаряды легко пробили бортовую броню стальных гигантов. «Нам повезло, что дороги были очень скользкими. Немецкие танки так сильно скользили из стороны в сторону, что их экипажи всё внимание уделяли дороге, а не опасности, которая могла их поджидать с флангов», – говорил Лу Селентано позднее. По утверждению американцев, им удалось подбить все четыре «Королевских тигра», но, вероятнее всего, что если четыре немецких танка и были выведены из строя, то ими стали более лёгкие «Пантеры». Несмотря на то, что американцы сопротивлялись весьма упорно, мост через реку ими взорван не был, а потому немцы смогли пройти через него и ворваться в Ставло.

Около 10:00 майор Солис приказал своим бойцам отступать к возвышенностям, которые находились на окраинах города. Отход американцев прикрывало 76,2-мм орудие сержанта Хаузера, которое вступило в единоборство с «Пантерой». Наводчик пушки капрал Пол Ленсо выпустил по танку три снаряда, которые не смогли пробить толстую броню, но один из них заклинил башню, и «Пантера» не смогла открыть ответный огонь. Выведя своих людей из города, майор Солис отдал приказ выкатить на дорогу, которая вела к Спа, канистры с бензином, и при появлении немецких танков зажечь их, чтобы создать огненную завесу. К счастью для американцев, немцы не стали преследовать отступавшего противника.

Уличные бои

Прорвавшись через Ставло, Пайпер совершил две большие ошибки – не стал зачищать город от остатков американских войск (предоставив эту «работу» пехотным частям, которые следовали позади) и не свернул на север, где всего в нескольких милях находились склады с горючим, на которых размещалось свыше 9000 тонн топлива, столь необходимого немецкой технике. В самом же городе группа Пайпера снова стала нести потери в танках, которые на узких улицах стали хорошей мишенью для американских солдат, вооружённых гранатомётами. Так, жертвой гранатомётчика стал «Королевский тигр» №105, по которому произвёл выстрел рядовой Ли Геллоуэй. Граната угодила в лобовую броню и не пробила её, но командир танка, опасаясь повторного попадания, приказал водителю сдать назад, и машина врезалась в трёхэтажный каменный дом, частично разрушив его. Экипаж не смог вывести танк из-под обломков и был вынужден покинуть его. По версии командира танка №105 оберштурмфюрера СС Юргена Весселя, его машина получила два попадания из противотанкового орудия, после чего Вессель приказал водителю развернуть её, чтобы уничтожить пушку, но машина врезалась в стену дома.

«Королевский тигр», брошенный экипажем в Ставло

Источник – ww2f.com

Когда бои уже шли в городе, к защитникам Ставло подоспело подкрепление – 1-й батальон подполковника Эрнста Фрэндленда из состава 117-го пехотного полка (30-я пехотная дивизия США), а также самоходки М-10 роты «С» 823-го батальона истребителей танков (командир – лейтенант Элис Макиннис) и несколько танков М-4 из состава 743-го танкового батальона.

Истребитель танков М-10
Источник – s-media-cache-ak0.pinimg.com

По немецким данным, ведя огонь с возвышенностей, американские самоходки уничтожили две «Пантеры» и несколько бронетранспортёров, находившихся на противоположном берегу реки. В свою очередь, самоходчики из роты «С» 823-го батальона записали на свой счёт три Pz.V, 5–8 «Королевских тигров», две машины и один бронетранспортёр. Пайпер изо всех сил рвался к мосту у деревни Труа-Пон, чтобы преодолеть следующую водную преграду (реку Сальм), но американские сапёры опередили его и взорвали мост. Тем временем подразделения подполковника Фрэндленда стали зачищать Ставло от остатков немецких войск, отрезая группе Пайпера пути к отступлению. В уличных боях американцы отбивали здание за зданием, забрасывая гранатами дома, в которых укрывались эсэсовцы, а затем добивая уцелевших немцев из стрелкового оружия.

Солдаты 117-го пехотного полка США в боях за Ставло
Источник – toofatlardies.co.uk

Пайпер пытается исправить ошибку

19 декабря Пайпер попытался отбить Ставло, но подполковник Фрэндленд запросил поддержку артиллерии, которая выпустила по противнику свыше 3000 снарядов. В городе продолжались уличные бои, в которых грозные немецкие танки не имели преимущества. Одним из участников этих событий был лейтенант Томас Реней из 823-го батальона истребителей танков:

«Одна установка М-10 под командованием Рэя Дадли прикрывала дорогу, которая вела к городу с юго-восточного направления. Мы увидели длинную пушку «Королевского тигра» №222, которая появилась из-за дома. Наводчик М-10 следил за танком, поскольку когда тот высунулся из-за дома, сразу выстрелил в него. Снаряд пробил бортовую броню с правой стороны, над ходовой частью немецкого танка, и оставил после себя отверстие в три дюйма. Танк не загорелся. Мы не видели немецких танкистов, поскольку они, скорее всего, покинули машину через заднюю часть башни»

«Королевский тигр» №222, уничтоженный в Ставло огнём самоходки М-10
Источник – s-media-cache-ak0.pinimg.com

Ещё одна САУ М-10 (командир – сержант Клайд Джентри) заняла позицию у моста через Амблев, чтобы отразить атаку немцев с южного направления. Американские самоходчики заметили несколько танков Pz.VI (по американским данным), которые шли по улицам города, направляясь к мосту. Наводчик капрал Буэлл Шеридан с дистанции 125 ярдов сумел со второго выстрела поразить башню первого танка. Вторая машина смогла добраться до перекрёстка, но тут и её настиг снаряд. Американские самоходчики выпустили ещё десять снарядов и сумели вывести из строя ещё два танка – один из них съехал в канаву и застрял, а второй, получив повреждения, укрылся за домами и был эвакуирован следующей ночью. Вероятнее всего, как и в бою за мост 18 декабря, американские самоходчики вступили в бой не с «тиграми», а с Pz.V или Pz.IV.

Не достигнув успеха у моста, немецкие войска численностью 200 пехотинцев при поддержке трёх танков сделали попытку прорваться к Ставло с северной стороны. Но и здесь эсэсовцы попали под плотный артиллерийский огонь и были вынуждены отступить. В тот же день на помощь защитникам Ставло прибыли подразделения 2-го батальона 117-го пехотного полка, и попытки немцев овладеть городом стали ещё более призрачными. Кроме того, 19 декабря американцам, наконец, удалось взорвать мост через Амблев. По словам участника этих событий капитана Лиланда Коуфера, воевавшего в составе 105-го инженерного батальона, американцы создали дымовую завесу, а артиллерия вела заградительный огонь, в то время как инженеры заминировали и взорвали мост.

Ночью бойцы Пайпера ещё раз попытались атаковать Ставло, переправившись через реку. Некоторые немецкие солдаты утонули в холодной воде, а тех, кто сумел преодолеть реку, ожидал неприятный сюрприз – американские танкисты из 743-го батальона подожгли несколько домов зажигательными снарядами, и яркие пожары стали прекрасными целеуказателями для экипажей «Шерманов», которые открыли по немецким пехотинцам прицельный огонь. Эсэсовцы были отброшены назад, поскольку наступали без артиллерийской поддержки.

Очередная атака солдат Пайпера, которая последовала 20 декабря, также не увенчалась успехом – немецкие танки напоролись на противотанковые мины, а также попали под огонь американских танков и артиллерии. Немецкая пехота, хотя и смогла приблизиться к позициям врага, была встречена огнём солдат из подразделения сержанта Джона Кента, которые вели огонь из замка, расположенного на западной окраине города. Следующие атаки Пайпера также захлебнулись, и немцы отошли, оставив на поле боя свыше 100 убитых.

21 декабря в боях за Ставло произошёл коренной перелом – американские инженеры усилили оборону (уплотнили минные поля по окраинам города), а пехотинцы при поддержке танков 743-го батальона стали уничтожать последние очаги сопротивления противника. Эсэсовцы, которые были окружены в городе, не имели шансов на прорыв и длительное сопротивление, поскольку остались без поддержки извне.

Потери сторон

В ходе боёв 18–20 декабря 1944 года части 1-го батальона 117-го полка армии США потеряли 42 бойца, в том числе 13 убитыми. Всего же в ходе обороны Ставло американские части потеряли свыше 60 человек убитыми, около 100 человек были ранены. Помимо этого, американцы потеряли несколько танков и противотанковых орудий. Потери группы Пайпера при штурме Ставло и последующих контратаках были куда значительнее – несколько сотен человек убитыми (по некоторым данным – 200–300), около 15 танков (с учётом подбитых) и более 10 бронетранспортёров, не считая автотранспорта. С тактической же точки зрения самой страшной стала потеря драгоценного времени и срыв темпов наступления. После Ставло последовали изнурительные бои у Труа-Понт, Стумона и Ла-Глез. В городке Ла-Глез группе Пайпера пришлось бросить почти всю боевую технику и пробиваться на юг, выходя из окружения.

Бои у Ставло существенно «подкорректировали» планы Пайпера, да и не только его, а всей группировки немецких войск, действовавшей в Арденнах. Командование союзников смогло быстро подтянуть к опасным участкам фронта дополнительные резервы и организовать крепкую оборону – попытки прорвать её стали фатальными для немцев, обескровив их лучшие танковые и пехотные части. Подвести итог немецкого контрнаступления в Арденнах можно цитатой известного военачальника Фридриха фон Меллентина: «Результаты этого наступления были более чем неутешительными. Мы понесли крупные потери в живой силе и технике, а выиграли лишь несколько недель передышки».

Список источников:

  1. Эйзенхауэр Д. Крестовый поход в Европу. – Смоленск: Русич, 2000
  2. Меллентин Ф. Танковые сражения. 1939–1945. – Москва: Центрполиграф, 2006
  3. Уайтинг. Ч. Битва в Арденнах. История боевой группы Иоахима Пейпера. – Москва: Центрполиграф, 2006
  4. Cole H. The Ardennes: Battle of the Bulge. – Center of Military History United States Army, 1993
  5. 743rd Tank Battalion, S3 journal history
  6. After action report 823rd Tank Destroyer Battalion

Цифры Warspot: 84 американских солдата

17 декабря 1944 года, во время наступления в Арденнах, у деревни Боне (Baugnez) к югу от бельгийского города Мальмеди колонна из 26 машин 285-го батальона наблюдателей полевой артиллерии армии США встретилась с передовым отрядом группы оберштурмбаннфюрера СС Иоахима Пайпера. Немцы на двух танках PzKpfw IV и двух бронетранспортёрах, обстреляв колонну, остановили американцев. Те, не имея противотанковых орудий, сдались без сопротивления. Сам Иоахим Пайпер, не останавливаясь, продолжил двигаться на запад, в направлении Линевилля (Бельгия). Его подчинённые собрали в одну группу пленных американцев, как из только что остановленной колонны, так и захваченных утром того же дня у города Бюллинген, — всего около 120 человек. Немцы вывели их в поле у деревни и открыли по пленникам огонь из пулемётов.

Позже уцелевшие вспоминали, что эсэсовцы стреляли в тех, кто пытался убежать, ходили среди тел и добивали казавшихся им живыми. Инцидент стал известен как Бойня в Мальмеди, в которой погибло 84 американских солдата. 14 января 1945 к месту трагедии вышли американские войска, которые собрали тела своих товарищей.

Тела американских солдат, убитых в Бойне у Мальмеди. На заглавной фотографии — мемориальная стена в деревне Боне. Каждый чёрный камень символизирует одного погибшего американца

Иоахим Пайпер и его эсэсовцы прославились не только событиями в Мальмеди. Оберштурмбаннфюрер не знал жалости ни к пленным, ни к мирным жителям. За время наступления в Арденнах его подчинённые убили 362 солдата союзников (по другим сведениям 750) и 111 гражданских бельгийцев. Ранее, воюя на Восточном фронте, Пайпер сжёг несколько деревень в Харьковской области вместе с их жителями. В 1946 году на судебном процессе в Дахау Пайпер предстал ответчиком в процессе о Бойне в Мальмеди и был признан виновным в отдаче противозаконных приказов и совершении военных преступлений. Суд приговорил Иоахима Пайпера к смертной казни. Правда, позже выяснилось, что в ходе расследования на подсудимых оказывалось давление, и это заставило американскую сторону пересмотреть материалы дела и смягчить приговор.

В конце 1956 года Пайпер вышел на свободу. Он жил в ФРГ, работал на заводе «Порше», продавал автомобили «Фольксваген», писал статьи для автомобильного журнала, а в 1972 году перебрался в городок Трав во Франции. Через четыре года он погиб на пожаре: неизвестные забросали его дом зажигательными бомбами.

Иоахим Пайпер на судебном процессе в Дахау

Бойня в Мальмеди. За что сожгли полковника Пайпера?

О военных преступлениях гитлеровцев и на территории Советского Союза, и в других оккупированных ими странах, было известно еще во время войны. После поражения гитлеровской Германии самые высокопоставленные военные преступники предстали перед Нюрнбергским трибуналом. Помимо него, прошло и большое количество менее известных судебных процессов. Но далеко не всегда лица, повинные в убийствах мирных жителей или пленных, получали действительно адекватное своим преступлениям наказание. И тогда оставалось только мстить.

16 декабря 1944 года началась Арденнская операция. Командование вермахта ставило задачу, путем решительного наступления в Арденнских горах на юго-западе Бельгии, разгромить английские и американские войска в Бельгии и Нидерландах и, тем самым, добиться кардинального изменения обстановки на Западном фронте. Гитлер рассчитывал, что Арденнское наступление позволит склонить США и Великобританию к заключению сепаратного мира, после чего Германия получит возможность освободить силы с Западного фронта и бросить их на восток — против Советского Союза. Для участия в наступлении были сосредоточены силы трех групп армий вермахта — группы армий «В» под командованием генерал-фельдмаршала Вальтера Моделя (1891-1945) — одного из опытнейших военачальников гитлеровской армии, группы армий «G» под командованием генерал-полковника войск СС и обергруппенфюрера СС Пауля Хауссера (1880-1972) и группы армий «Н» под командованием генерал-полковника Йоханнеса Бласковица (1883-1948).

Наступление частей и соединений вермахта началось рано утром 16 декабря 1944 года. В нем участвовали 6-я танковая армия войск СС, 5-я танковая армия и 7-я полевая армия. Все они входили в группу армий «В» под командованием генерал-фельдмаршала Моделя. Перед немецкими войсками была поставлена задача захватить мосты через реку Маас, что позволило бы отсечь Арденны от остальной Бельгии и, соответственно, перерезать пути снабжения американских войск. Далее командование вермахта планировало развернуть наступление на Антверпен и Брюссель. Основной ударной силой наступления должны были стать тяжелые танки, входившие в состав танковых армий СС и вермахта. Общая численность немецких войск, сосредоточенных в районе Арденн, достигала 240 тысяч человек (по другим данным, она была значительно больше — вплоть до 400-500 тысяч человек). На вооружении находились свыше 1800 танков и 1900 артиллерийских орудий.
17 декабря 1944 года в районе муниципалитета Мальмеди проходила американская артиллерийская батарея «B» 285-го батальона наблюдателей полевой артиллерии. За день до этого командование отдало приказ передать батарею другому корпусу, поэтому она передислоцировалась на новое место. В колонне ехали около тридцати автомобилей — грузовые автомобили, тягачи, джипы. К юго-востоку от Мальмеди американская колонна столкнулась с немецким отрядом, состоявшим из двух танков PzKpfw IV и двух бронетранспортеров. Шансов выстоять в этом противостоянии не было — у американской батареи отсутствовали противотанковые боеприпасы. Американцы сдались в плен. Таким образом, в руках гитлеровского отряда оказались 113 человек — это были 90 военнослужащих батареи «В» батальона наблюдателей, 10 военнослужащих из санитарных машин, проезжавших по дороге, 1 военный инженер, 1 военный полицейский, который стоял на перекрестке и регулировал движение, и еще 11 человек, которые были захвачены до того, как гитлеровцы остановили американскую колонну.

Во главе гитлеровского отряда находился командир 1-го танкового полка СС подполковник войск СС Иоахим Пайпер (1915-1976). Пайпер, хотя и не занимал высокую должность в СС, не был обычным офицером. Во-первых, он в прошлом служил личным адъютантом у самого рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Во вторых, он сделал блестящую карьеру в войсках СС и стал самым молодым командиром полка — Иоахиму Пайперу на момент рассматриваемых событий было всего двадцать девять лет. Он родился 30 января 1915 года в Берлине, в семье военнослужащего. Уже в 1933 году, в восемнадцатилетнем возрасте, Пайпер подал заявление о вступлении в ряды СС. 16 октября 1933 года он был зарегистрирован как претендент в СС, а 23 января 1934 года стал СС-манном — рядовым СС. 7 сентября 1934 года девятнадцатилетний Пайпер получил звание СС-штурмманна — т.е., ефрейтора СС, а 15 октября 1934 года — роттенфюрера СС (аналогично званию обер-ефрейтора в вермахте). Так Пайпер получил право командовать отрядом из 5-7 человек. Способный парень из военной семьи, он быстро рос в званиях. Уже менее, чем через полгода, 1 марта 1935 года, ему было присвоено звание унтершарфюрер СС (унтер-офицер, командир отделения), а 1 июля 1935 года Пайпер стал юнкером СС, т.е. — кандидатом на получение офицерского звания. 9 ноября он получил звание штандартенюнкера СС, соответствовавшее званию обершарфюрер СС или фельдфебель вермахта, а 25 февраля 1936 года — звание штандартеноберюнкера, соответствовавшее званию гауптшарфюрер СС или обер-фельдфебель вермахта. 1 апреля 1936 года Пайпера назначили командиром 3-го взвода 11-й роты III-го батальона LAH, а спустя 19 дней, 20 апреля, присвоили звание унтерштурмфюрера СС (лейтенанта). 18 февраля 1938 года Пайпер был переведен адъютантом в штаб батальона, а 4 июля 1938 года назначен вторым адъютантом в Личный штаб рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Так началось стремительное восхождение молодого лейтенанта Пайпера по карьерной лестнице войск СС. В следующем 1939 году Иоахим Пайпер женился на секретарше Генриха Гиммлера, а 1 ноября 1939 года получил назначение на должность первого адъютанта рейхсфюрера СС. К этому времени он уже почти год (с 30 января) носил звание оберштурмфюрера (старшего лейтенанта) войск СС.
— Пайпер рядом с Генрихом Гиммлером
Однако, весной 1940 года, в связи с началом Французской кампании, Пайпера перевели в действующие части СС. Он служил командиром 1-го взвода 11-й роты III-го батальона LAH, затем в том же мае 1940 года стал командиром 11-й роты III-го батальона LAH. 1 июня ему присвоили звание гауптштурмфюрера СС (капитана). В районе Дюнкерка рота под командованием Пайпера разгромила британскую батарею, за что молодого офицера представили к Железному кресту 1 класса. С началом войны против Советского Союза, Пайпера перебросили на Восточный фронт. 14 сентября 1942 года он был назначен командиром III-го бронированного батальона 2-го пехотного полка LAH, а 30 января 1943 года ему присвоили звание штурмбаннфюрера (майора). В 1943 году, в феврале, батальон Пайпера участвовал в боях на Дону и уничтожил лыжный батальон Красной Армии. Затем Пайпер воевал под Харьковом, в Румынии и Польше. 20 ноября 1943 года его назначили командиром 1-го танкового полка LAH и присвоили 30 января 1944 года звание оберштурмбаннфюрера СС (подполковника).

На Западном фронте полк Пайпера считался одним из наиболее боеспособных. Он входил в состав 6-й танковой армии войск СС, которой командовал любимец Гитлера генерал-полковник войск СС и оберстгруппенфюрер СС Йозеф (Зепп) Дитрих (1892-1966). Под командованием Дитриха Пайпер и принимал участие в Арденнской операции. События у Мальмеди стали одним из наиболее трагичных событий операции, а впоследствии именно они дали повод привлечь командовавших соединениями и частями СС и вермахта во время операции в Арденнах гитлеровских генералов и офицеров к ответственности за военное преступление. После того, как колонна американской батареи была захвачена гитлеровцами, по беззащитным людям открыли огонь. Погибли 86 человек, остальным удалось спастись, притворившись мертвыми. Для Пайпера и его подчиненных расстрел американских военнопленных стал лишь одним из эпизодов войны.
— тела убитых военнопленных
Когда американские генералы Дуайт Эйзенхауэр и Омар Бредли получили известия о начале гитлеровской операции в Арденнах, они приняли решение перебросить в Арденны находившийся в резерве в Реймсе 8-й воздушно-десантный корпус (82-я и 101-я воздушно-десантные дивизии) под командованием генерала Риджуэя. 25 декабря 1944 года гитлеровское наступление остановилось у городка Селль. 2-я немецкая танковая дивизия попала в окружение. Гитлеровское наступление окончилось полным провалом. Соединения вермахта и СС не смогли даже решить тактическую задачу — захватить мосты через реку Маас. Началось отступление гитлеровских войск, теснимых американцами и подоспевшими на помощь англичанами. 3 января 1945 года англо-американские войска перешли в масштабное наступление на гитлеровские позиции. Одновременно мощное наступление начала и Красная Армия на Восточном фронте — 6 января 1945 года Уинстон Черчилль обратился к Иосифу Сталину с просьбой о проведении наступления, и 12 января советские войска начали наступление на всей линии фронта. 29 января 1945 г. войска союзников полностью ликвидировали сопротивление гитлеровцев в Арденнах и вторглись на территорию Германии.
Иоахим Пайпер уже под самый конец войны, 20 апреля 1945 года, был произведен в штандартенфюреры СС и полковники войск СС. Когда гитлеровская Германия была разгромлена, и полковник Пайпер, и его шеф генерал-полковник Зепп Дитрих были арестованы союзниками и предстали перед следователями. Выяснилось, что бойня в Мальмеди, во время которой люди Пайпера расправились с безоружными американскими военнопленными, была лишь одним среди многих военных преступлений этого гитлеровского офицера. Так, во время Арденнской операции от рук отряда Пайпера погибли, по меньшей мере, 300 военнопленных американцев и около 100 бельгийских мирных жителей. Во время участия в боевых действиях на территории Советского Союза, как выяснилось, батальон Пайпера сжег две деревни и убил всех их жителей. Перед судом предстали более семидесяти человек — участники Арденнской операции. 16 июля 1946 года был оглашен приговор. Иоахим Пайпер и еще 42 офицера и солдата войск СС были приговорены к смертной казни через повешение. Генерал Зепп Дитрих был приговорен к пожизненному заключению, как и 21 другой подсудимый. Еще двоих приговорили к 20 годам, одного — к 15 годам и пятерых — к 10 годам заключения.
Однако, затем американские судьи, по настоянию адвокатов, пересмотрели дело Пайпера и приняли решение сменить смертную казнь на пожизненное заключение — выяснилось, что Пайпер давал первоначальные показания под пытками. Иоахима Пайпера освободили из тюрьмы в 1958 году — через тринадцать лет. Ему было всего сорок три года. Первое время Пайпер работал на заводе «Порше». В 1960-е годы, когда в ФРГ вновь стали обсуждаться военные преступления нацистов, Пайпер был вынужден насторожиться. Он вышел на связь с бывшими сослуживцами, чтобы планировать оборонительную стратегию. Прежде всего, Пайпер хотел избежать обвинений в причастности к расстрелу 23 гражданских лиц в деревне Бовес в Италии, куда в 1943 году на некоторое время было переброшено подразделение Пайпера — для борьбы с итальянскими антифашистскими партизанами. Пытаясь отвести от себя подозрения в убийствах мирных жителей, Пайпер утверждал, что доказательства были фальсифицированы коммунистами. В конце концов, уголовное дело, возбужденное против Пайпера в 1964 году, в 1967 году было прекращено. Тем не менее, Пайпер смертельно обиделся на ФРГ — ему казалось, что германские власти не должны были начинать расследование в отношении «доблестного солдата». В 1972 году Пайпер перебрался во Францию, где в коммуне Травес у него в собственности находился неплохой дом. Судя по всему, бывший эсэсовец не чувствовал никаких угрызений совести по поводу того, что он будет проживать на территории страны, которая еще не так давно была оккупирована гитлеровскими войсками.
Иоахим Пайпер продолжал пользоваться уважением со стороны многих бывших военнослужащих войск СС. Он поддерживал с ними связи, и именно они помогли ему встать на ноги после освобождения из тюрьмы, где Пайпер провел тринадцать лет. Его фигуре даже придавали некоторый оттенок романтизма, изображая Пайпера как бесстрашного и мужественного воина, уважительно относившегося к своим сослуживцам. Но эти качества, которыми обладал Пайпер, к сожалению, никоим образом не свидетельствовали о том, что он не мог быть причастным к военным преступлениям. Полковник СС Пайпер оставался военным преступником, более того — преступником, чье наказание оказалось несоразмерно преступлению.
Во Франции Пайпер старался жить незаметно, но фамилию свою так и не поменял. Это стоило ему многого. В 1974 году один из членов Французской коммунистической партии, прежде участвовавший в Движении Сопротивления, опознал Иоахима Пайпера. После этого Пайпер стал получать угрозы от неизвестных лиц, что он будет убит, а его дом сожжен. В ночь с 13 на 14 июля 1976 года, в преддверье Дня взятия Бастилии — национального французского праздника, на дом Пайпера в коммуне Травес напали неизвестные. Дом забросали бутылками с зажигательной смесью. Когда полиция прибыла на место, бывший адъютант Генриха Гиммлера и самый молодой полковник войск СС был уже мертв. Иоахиму Пайперу был 61 год. Как выяснилось, напавшие на дом люди ранили троих собак Пайпера, после чего проникли внутрь. Сам Пайпер был найден мертвым, рядом с дробовиком и револьвером. Судя по всему, почувствовав неладное, он схватил оружие и был готов отстреливаться от нападавших, однако они решили действовать по другому. Дом Пайпера просто сожгли.
Убийцы Пайпера так и не были найдены. Впоследствии обстоятельства смерти высокопоставленного эсэсовца дали основания некоторым скептикам утверждать, что смерть Пайпера могла быть инсценировкой, а сам Пайпер просто сменил документы и место жительства, чтобы провести остаток жизни в спокойствии. Однако, доказательств этой версии нет.

Пайперликбез

Значитца так, дорогие друзья. Я тут дневнике пишу много документально-поэтичных постов об одном таком персонаже по имени Йохен Пайпер. Фактически, все они обращены к тем, кто уже знает, кто это такой и чем интересен. А таковых среди френдов раз, два, и обчелся : )). Это, конечно, неправильно: писать, не заботясь об аудитории. Ликбез давно назрел, и вот он. Он длинный… И, конечно, все равно неполный (по факту, получилось в основном о процессе Мальмеди, а не обо всей остальной жизни, которая тоже была интересной и богатой событиями).
Подробная биография Пайпера и очень подробный отчет о деле Мальмеди есть в английской Вики:
en.wikipedia.org/wiki/Joachim_Peiper
en.wikipedia.org/wiki/Malmedy_massacre_trial
Не со всеми моментами в освещении био я согласна (или скажем так, не со всеми моментами согласен Патрик Агте), но в общем и целом это нормальная полноценная биография которую можно использовать для справок. Статью про Мальмеди я читала внимательно: достаточно объективно, аккуратно, и на мой взгляд без серьезных перекосов. По-русски, увы, ничего подобного нет. Это позор, в том числе и мой личный.
Тут я постаралась написать нечто вроде биографического эссе. Для френдов сойдет, хотя для вики или для сайта, конечно, не годится — надо всё перепроверять, снабжать ссылками на источники. Особенно для Вики: статья о Пайпере переделывается кем-то каждый раз, как только я туда ни загляну! : )) Острая тема, война правок. Ну, в общем, поехали…

Йохен Пайпер (Joachim «Jochen» Peiper, 30.01.1915 — 14.07.1976), родился в семье прусского капитана Вольдемара Пайпера. Вступил в Рейхсвер в 1933, собирался стать кавалеристом (и тоже, конечно, офицером — а пока был старшим помощником младшего конюха). Был замечен лично Гиммлером, который лично ему сказал красивую речь про новую перспективную армию (и кому нужен этот тухлый Рейхсвер, где чтоб дослужиться до офицера, проще повеситься). Йохен перешел в новую перспективную армию, окончил офицерскую школу, стал командовать взводом в Лейбштандарте СС «Адольф Гитлер», потом стал батальонным адъютантом, а потом его взяли в штаб Рейхсфюрера. И он довольно быстро стал его адъютантом. Женился на его секретарше, Зигурд Хинрихсен — брак был исключительно удачным, хотя по факту молодые провели вместе в общей сложности где-то около пары месяцев (до своего воссоединения в 1956 году).

Во время Французской кампании Пайпер отправился на фронт, командовал взводом, получил два железных креста. Потом ненадолго опять вернулся в штаб — а с весны 1941 снова поехал на войну, в Грецию, затем на Остфронт. С тех пор с фронта так и не вылезал. Очень здорово воевал в России, в частности его батальон лихим наскоком прорвал окружение и спас войска генерала Постеля, после чего Пайпер получил рыцарский крест. Также геройствовал в битве за Харьков и на Курской дуге. Потом — Италия, Нормандия… ну, в общем, весь путь Лейбштандарта. Надо лучше разбираться в военных делах, чтоб внятно об этом написать — к сожалению, тут в тексте ужасный, кошмарный дисбаланс, которого бы сам Пайпер ни за что не простил. А что делать? Пишу о чем умею.
В декабре 1944 г. Гитлер спланировал остроумную операцию: сорвать с Остфронта дофига отличных танков и скинуть ими Союзников в море. Каковые Союзники уже завоевали всю Францию, Бельгию, и подошли практически к границам Германии. Пайпер считался специалистом по неожиданным глубоким прорывам. Про это замечательно рассказывали какие-то очевидцы, времен России: ночь, вдруг мимо нас что-то прогрохотало с треском и блеском…. и опять тишина. «Что это было?» А это, товарищи, был прорыв. В опщем, задача была прогрохотать с треском и блеском на 80 км и захватить мост через реку Маас. По которому уже потом спокойно поедет армия. Пайпера спросили в штабе: за какое время танк может доехать до Мааса? Ну, сказал Пайпер, если я к примеру сяду на пантеру, то за ночь домчу. Ну так вот, ответили ему, если хоть одна пантера доберется до моста — считай, задача выполнена. Так оно примерно и получилось, за исключением того, что пантера всётки не доехала. Кампфгруппе «Пайпер» застряла посреди Арденнского леса, просидела несколько дней в окружении, и когда у них кончился бензин и боеприпасы (уж не говорим, что пять дней не жрамши), они вынуждены были бросить всю бронетехнику и прорываться обратно пешком (а порой и вплавь) с большими потерями. Эпик фейл, в общем. Однако, видно же как человек старался, и потому его наградили мечами к рыцарскому кресту.
Потом — Венгрия, февраль-март 1945, самое последнее наступление Рейха под названием «Пробуждение весны». Ну, в опшем, не очень далеко наступили, а дальше оставалось только отступать: но медленно и сражаясь за каждый метр. Последний эпический боевой путь по Венгрии и Австрии, посреди которой настало 9 мая. А 20-го кстати апреля, наш герой получил звание штандартенфюрера (т.е. полковника).
Вот здесь — по-русски — рассказано про то, как полк Пайпера закончил войну, и немножко о том, что случилось потом.

Теперь вернемся в Арденны: ключевой момент для понимания послевоенных событий. Было примерно так. Панцергруппе «Пайпер», ударный кулак Арденнского наступления, ломила вперед на максимальной скорости. Американцы от неожиданности перепугались и пачками сдавались в плен. Естественно, танкисты группы прорыва не собирались валандаться с пленными: они им просто махали рукой в направлении тыла, мол идите туда, там у нас плен — а тут у нас трасса, и нечего ее загромождать. Пленные понурой вереницей шли по обочине, пока не проедут танки, а потом как правило пожимали плечами и сворачивали с трассы куда-нибудь налево (и благополучно снова вставали в ряды). Некоторые, самые послушные, доходили до едущей сзади армии и таки отправлялись в тыл. Всего в Арденнах взяли около 7000 пленных. Впоследствии, однако, такой практике была дана несколько удивительная оценка: якобы приказ передовой группе «пленных не брать» означал «пленных расстреливать». Был ли вообще какой-нибудь приказ «пленных не брать» (даже в значении «отправлять сразу в тыл»), или никто не позаботился специально приказать очевидное — до сих пор неясно, т.к. следствие на замечательном процессе Мальмеди отметилось таааак…. что стало уже неясно ваще ничего. Однако отсутствие трупов от этих предполагаемых расстрелов — во всех случаях, кроме одного — говорит как бы само за себя.

Теперь про тот самый случай, где трупы были. Перекресток Бонэ (Baugnez) около городка Мальмеди (Malmedy), транспортная колонна американцев столкнулась нос к носу с немецкими танками и сдалась. Потом подошли еще какие-то группы пленных, всего примерно полторы сотни человек (по разным подсчетам). Немцы им приказали стоять и ждать пока их заберут, а сами поехали дальше. Подъехало еще два танка и по какой-то причине у перекрестка задержались. А что произошло потом — версии очень сильно расходятся. Есть, однако, детали, которые подтверждаются с обеих сторон. Например: на одном танке сидел рядовой Георг Флепс, говорил американцам какие-то гадости на своем непонятном языке, и играл пистолетиком. К этому моменту, надо сказать, многим американцам надоело ждать, и они стали соображать, как бы им тоже куда-нибудь налево. В частности, один из них на суде показал, что он — еще с кем-то — поползли за первым рядом по канаве, с тем чтобы поскорей скрыться с этих неприятных глаз. А дальше — вспыхнула искра, и бочка взорвалась. Кто-то из американцев крикнул (непонятное для немцев): — Hold fast! — Флепс выпалил, и попал. В толпе моментально возникла паника: одни залегли, другие побежали в лес, а третьи, самые героические, схватили собственное же оружие, которое валялось кучей у дороги, и стали отстреливаться. С обоих танков заработали пулеметы.
Примерно от половины до двух третей пленных погибло (по разным, опять же, подсчетам), остальные добежали до леса, пробежали через него, и попали в дружеские руки американских фронтовых корреспондентов. Где и рассказали про кровавое злодеяние СС. Корреспонденты, а особенно Эрнст Хэмингуэй, сильно впечатлились! (Счастливые люди, не видели они настоящих расстрелов — таких где выживает не половина, а один из ста, весь пораненый.)
А причем здесь Пайпер? А Пайпер проехал по перекрестку в самом начале истории, увидел пленных и помахал им рукой. По некоторым непроверенным сведениям, еще и крикнул им: «It’s a long way to Tipperary!» — и смайлик соорудил в своей манере, обаятельный. Что, конечно, потом было истолковано как зловещий сарказм.
Упомянем еще великое сидение в Ла Глезе. В этом городке кампфгруппа «Пайпер» была наконец остановлена, окружена и несколько дней оборонялась, пока не кончились боеприпасы. С ними тоже была группа пленных, около сотни человек. Они, вместе с ранеными (и немецкими, и американскими) и парой докторов сидели в подвале церкви: всё что было на земле, находилось под постоянным обстрелом и артиллерии и авиации.
Среди пленных был такой майор Хэл МакКон (Hal McCown). Они с Пайпером разговаривали в течение пяти часов. Очень странный разговор был: ведь немцы на тот момент несколько дней практически не спали, особенно, я так понимаю, наш пламенный дух, отвечавший за всё происходящее. Названивал в штаб каждые пару часов с просьбой разрешить отход — на самом деле уже не отход, а прорыв из котла с неясным прогнозом… командование требовало отхода только вместе с бронетехникой (без бензина) и ранеными (что без бензина, опять-таки, было невозможно). Иначе — под трибунал. И вот в такой нервной обстановке Пайпер вместо сна сидел в подвале своего компункта и… толкал страстную и пылкую речь американскому майору. О чем, зачем… Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. (Здесь упомянем, что Пайпер неплохо говорил по-английски, хотя попрактиковаться у него доселе вряд ли была возможность: и тут как раз выпал случай : ).
Наконец, так и не получив добро от начальства, Пайпер и его офицеры посовещались и решили что если не теперь — то никогда. Раненых и пленных решили оставить. Двое эсэсовских докторов добровольно остались с ранеными. С МакКоном договорились, что его берут с собой и потом обменяют на немецких раненых. По дороге он, несмотря на данное им слово чести, сбежал. Пайпер сперва даже не хотел в это верить, думал что наверное МакКона ранили или убили в перестрелке. Впрочем, решение МакКона оказалось дальновидным: ему потом и так пришлось отмазываться от «сотрудничества с врагом» : ).
Вот, в целом, картина того, из чего через год вырос процесс Мальмеди.
Итак. Вплотную подошли к процессу Мальмеди. Об этом конечно надо писать подробно .Тут очень многое решают детали — а излагать их все, монитор треснет. Тема, прямо скажем, и сложная технически — и тяжелая морально. Вот здесь — большой многостраничный анализ, с указанием источников. По-английски, к сожалению. Сам сайт тоже очень рекомендую: он посвящен концлагерям, и как побочная тема — процессы над нацистскими преступниками. Колоссальная масса информации, нигде такого и близко не лежало.
www.scrapbookpages.com/sitemap.html — список тем
www.scrapbookpages.com/DachauScrapbook/DachauTr… — процесс Мальмеди.
Ну, в принципе, есть в русской Вики очень краткий и не самый плохой рассказ. Правда там походя кидаются какие-то сожженные русские деревни, но я советую их игнорировать: советская сторона собирала свидетельства подобных случаев и требовала выдачи преступников. Пайперу приходилось давать показания представителям разных стран вплоть до 1968 года — но никогда не за дела на Остфронте. Это само по себе говорит о том, что никаких обвинений ему предъявить не смогли. (То есть дело не дошло даже до конкретных обвинений, уж не говорим о доказательствах.)

Вкратце, суть процесса Мальмеди. Готовился Нюрнбергский процесс, на котором предполагалось признать СС преступной организацией. Проблема состояла в том, что большинство состава СС — это были Waffen-SS (т.е. Войска СС). Они зависели от главной администрации СС довольно слабо, подчинялись армейскому командованию. По факту это были просто гвардейские дивизии. К концу войны численность СС была около миллиона человек — из них к реально грязным делам (концлагерям, зондеркомандам и т.п.) имели отношение только какие-то жалкие проценты. Нужно было убедительно доказать, что все СС (то есть и ваффен) — «преступники против человечества», и процесс Мальмеди был задуман именно для этой цели. Плюс, разумеется, сыграл роль огромный общественный резонанс, который — с подачи талантливого пера Хэмингуэя — вызвал в американском обществе кровавый расстрел при Мальмеди.
Один расстрел — хорошо, но мало. Один расстрел у всех случается. Здесь же было намерение представить всё Арденнское наступление как одну большую террористическую акцию: СС пришли в Бельгию, чтоб убить как можно больше мирного населения и военнопленных. По плодотворной формуле «общий план или заговор с целью убийства…»

В стрельбе у перекрестка при Мальмеди участвовало всего несколько человек (из экипажей двух танков). И главное — при этом отсутствовало какое бы то ни было начальство. Перед следствием встала задача, во-первых: собрать какой-нибудь материал о других расстрелах, продемонстрировать их систематический характер. И во-вторых, затянуть в дело как можно больше эсэсовцев и как можно более высокого ранга.
Поначалу настроение у следственной бригады было такое, что прокатит что угодно. Не обязательны не только доказательства, но даже и сами преступления. Собсно, и у подследственных тоже очень быстро возникло такое настроение (а потому брыкайся — не брыкайся, всё едино). Вот полюбуйтесь замечательным документом: это выдержка из обвинительного заключения. Оглашено официально, в зале суда — на открытом процессе, с прессой и кинохроникой:

74 подсудимых «… в городах и окрестностях Мальмеди, Хонсфельда, Бюллингена, Линьевилля, Стумона, Ла Глеза, Шене, Пти Тье, Труа Пон, Ставело, Ванна и Лутр-Буа, все в Бельгии, в различные дни между 16 декабря 1944 и 13 января 1945, умышленно, преднамеренно и неправомерно разрешали, поощряли, помогали, подстрекали и участвовали в убийствах, расстрелах, жестоком обращении, издевательствах и пытках служащих вооруженных сил США, находившихся тогда в войне с Германским Рейхом, которые тогда и там сдались и были безоружными военнопленными под опекой Германского Рейха, точные имена и количества таковых персон неизвестны, но в совокупности составляют несколько сотен; а также безоружного гражданского населения, точные имена и количества которого неизвестны.»
Полтора года прошло с Арденнского наступления! И до сих пор — в какую-то как бы административную дыру ухнуло «несколько сот неизвестных солдат» США? Вместе с кучей гражданского населения. Почему же их имена неизвестны, почему никто до сих пор не хватился: где же мой Билли, где же моя Мадлен? Не эсэсовцы ли их зарезали, предварительно подвергнув пыткам? Нигде нехватки нет, никто никого не ищет. Потому что эээээ…. как бы поделикатнее, никто ведь и не пропал : ).
А зачем, собсно, кого-то искать? И так сойдет.
Не стоит рыться в дебрях армейских архивов и выяснять, кто из джиай исчез, и потом не всплыл среди живых пленных (само наличие которых, заметим, отрицалось — ибо «всех расстрелять»). Не стоит тратить казеный бензин, кататься в Бельгию, искать свидетелей и родственников. Даже трупы не нужны. Ведь есть эсэсовцы, живые преступники. Они всё и скажут : ). Просто и удобно.
…Что? Они тоже военнопленные, к которым применять пытки — преступление? Да что вы говорите. Это же очень просто решается — одним росчерком пера они меняют статус с военнопленных на подозреваемых в преступлениях против человечества. Теперь можно.

Показания добывались очень разнообразно и изобретательно. Из солдат — реально пытками. Два месяца постоянных развлечений… да таких, что даже окрестные жители просыпались от криков, доносящихся из-за толстых стен тюрьмы Schwäbisch Hall (это не фигура речи, а задокументированный последующими комиссиями факт). Многие ломались, есть сведения о четырех суицидах. Один — точный и подтвержденный. Арвид Фраймут (Arved Freimuth), 18 лет. Есть показания от санитара тюрьмы, вынимавшего его из петли и присутствовавшего при медицинском освидетельствовании трупа: одежда присохла к телу от крови, перелом скуловой кости, всё тело в синяках и ранах… И как минимум двое слышали со стороны его камеры крик: «Я подписал ложь, я не могу больше жить!»
Но если бы только пытки — всё было бы проще. Во-первых, «молодая гвардия» Лейбштандарта всё-таки в меру сил пыталась держаться, не все «подписывали ложь», и не всякую (в частности, командиров выгораживали до последнего). Во-вторых, были еще и эти самые командиры. Как выразился главный следователь Вильям Перл, когда в 1950-х это чудное следствие всё-таки поставили перед судебным разбирательством: «Неужели вы думаете, что у такого человека как Пайпер можно что-то вырвать пытками?» Такой вот прелестный комплимент, зацените.
Офицеров, к сожалению, поймали на удочку, которую продемонстрировал тот же самый Пайпер в самом начале. Он предложил подписать признание в любых преступлениях, при условии что в присутствии двух нотариусов ему дадут слово отпустить его солдат. Ага, следствие поржало — однако урок извлекло. А именно: нет, они не считали подследственных за подонков и сволочей. Они их правильно считали: за людей чести. И потому опробовали на них разного рода ловушки, специально построенные на уловление людей чести.

Например, способ простой, и отлично работавший с Пайпером и некоторыми другими. На машинке печатаются выдуманные показания солдата А, где сказано что он видел, как солдат Б застрелил пленного. Эти показания читаются Пайперу и далее ему ставится выбор: если солдат Б сделал это по своей инициативе, он будет повешен. Если же по приказу начальства — то нет. Пайпер соглашается, да — он отдал такой приказ. Подписывает соответствующий текст. И — вуаля! — засвидетельствован сам факт преступления. То есть имеется текст, за аутентичной подписью, где сказано что убийство действительно было. Ведь ни трупов, ни имен — нету. Однако теперь есть бумажка, которая сама по себе демонстрирует corpus delicti (в глазах американского трибунала). Таких бумажек Пайпер подписал 22 штуки — про расстрелы по всему пути кампфгруппы. Это только он за себя, а другие офицеры тоже на это покупались. Таким образом «неизвестное число безымянных убитых» обрастало плотью…
Как же ему, я думаю, обидно было — когда он наконец разобрался в этой механике… На суде и он, и другие рассказывали о методах следствия, отрицали свои показания… это ничего не изменило. 43 смертных приговора…
Ну что еще добавить? Всякое было, некоторые пытались оговорить другого, чтоб спасти себя. Результат закономерен: сгорали оба. Один парень, Курт Фрамм (Framm, иногда ошибочно пишут как Flamm или Kramm), был сломан полностью и говорил всё что прикажут, и на следствии, и на суде. Обличал чужую преступность, весь обклееный пластырем… В общем и целом, грустная картина.
Но по окончании следствия в этом темном царстве прорезался луч света: уважаемый адвокат из города Атланты, Джорджия, полковник армии США Виллис Эверетт (Willis Everett). Достойный отдельного поста, статьи, в общем во всех отношениях достойный. Книжка, кстати, про него уже написана.

Эверетт никогда раньше в Европе не бывал, в европейских делах понимал не больше, чем писали в американских газетах. Приехал в Германию за месяц до начала процесса, получив армейское назначение в этот самый трибунал в качестве защитника. Свежий взгляд порядочного человека творит чудеса. Несмотря на все естественные предубеждения, он всерьез воспринял миссию защиты — хотя едва успел даже выучить 74 имени подсудимых, не знал языка, но он сделал всё что в человеческих силах и сверх того. Вот он-то, в отличие от следователей, посылал людей в Бельгию и опрашивал свидетелей. И получал замечательные документы, например бумагу от мэра Ла Глеза о том, что никаких расстрелов в/п в городе не было, а из местных жителей за это время умерло двое: одна старушка от естественных причин, и еще один человек убит осколком при американских бомбежках. Те из вас, дорогие читатели, кто знаком с принципом «презумпции невиновности», знают что по этому принципу доказательства вины лежат на стороне обвинения. То есть, если не удалось доказать, что человек совершил преступление, считается что он его не совершал. Эверетт же принял де-факто существовавший на процессах военных преступников принцип «презумпции виновности»: если защите не удалось доказать, что человек НЕ совершал преступления, считается что он его совершил. Очень трудно доказать, что ты чего-то не делал, да? Отсутствие следов продемонстрировать труднее, чем наличие. Но Эверетт делал всё что мог.
И, конечно, в этом ему очень помог уважаемый майор МакКон. Который, услышав о процессе Мальмеди, самостоятельно на него приехал, еле успел! Говорил в зале суда очень хорошо и убедительно, и думаю без него у Эверетта вряд ли получилось бы так, как получилось. МакКон за свое благородство заплатил: пришлось предстать перед следствием по делу о коллаборационизме. К счастью, до суда не дошло, но карьеру он себе испортил.
Надо сказать, что большую роль сыграло взаимопонимание, которое моментально, с первой встречи возникло между Эвереттом и Пайпером. Пайпер еще до появления труъ защиты пытался создать какой-то противовес следствию. Он написал большой многостраничный труд, где описал все следственные выкрутасы. Произведение было у него изъято, и больше его никто никогда не видел. Когда Эверетт стал встречаться с заключенными, поначалу он видел только замкнутые или перепуганные лицa, защитные позы. Дело в том, что одна из уловок следствия состояла в том, что в начале Перл и его помощники называли себя адвокатами, пытаясь получить признания. Ну и после того, как «адвокат» тебе ребра поломает, отношение к «защите» несколько меняется… Пайпер же, во-первых, единственный из немцев прилично владел английским, а во-вторых — он вообще сторонник открытости, он никогда не оставлял надежды поговорить, переубедить. Никакие испытания не сделали его циником: он был и оставался романтиком всю жизнь, верил в хорошее в людях. Поэтому ему было очень легко понять романтика Эверетта. В их общении, в том как они друг о друге отзывались, сквозит уважение, доходящее порой до преклонения. Каждый видел другого таким, каким тот мечтал бы видеть сам себя: Пайпер считал Эверетта рыцарем, готовым жизнь положить за справедливость, Эверетт восхищался героическим воином, которого не сломить врагам. Два пафоса нашли друг друга : ). Ну и Пайпер передал камераден: это свой, его не бойтесь. С этого момента и началась собственно защита.

Пайпер выслушивает приговор; справа Эверетт. Обратите внимание на выражение лица: Эверетт, единственный из состава суда, всегда смертельно серьезен. Как будто каждый приговор — ему.
На самом процессе все усилия Эверетта казались напрасными: больше половины подсудимых получили смертные приговоры (включая, конечно, Пайпера как основного фигуранта), остальные — большие срока. Например, 20 лет для Зеппа Дитриха, который вообще до этих бельгийских городишек не доехал (но предполагалось, что он передал сверху вниз приказ «пленных не брать»).

Эверетт, однако, не успокоился. Мысль, что «Malmedy boys» повесят, жгла его постоянно. Переписка с фрау Пайпер также не способствовала душевному равновесию. Из армии он уволился, вернулся в США, но всё это время — в течение нескольких лет, разводил бешеное количество интриг на всех уровнях, продавливая всеми силами идею, что процесс Мальмеди должен быть ревизован, а его результаты отменены. В этом Эверетту помогала солидарность южан, которая в те времена еще неплохо действовала : ). Добрался он аж до Конгресса США. Собиралось несколько комиссий. Заключения этих комиссий были прямо противоположны, в зависимости от их состава и целей (т.е., от того, кто приглашал гостей: Эверетт и его друзья, или прокурор Бартон Эллис, главследователь Перл и их друзья — под конец они поняли, что сидеть сложа руки невозможно, иначе самих засудят за «военные преступления» — что чуть было и не произошло). Читать это было бы смешно, если б не было несколько жутко: одна комиссия находит у 139 заключенных (не только по процессу Мальмеди, но и по другим процессам с той же следственной бригадой) «повреждения органов до потери функциональности». Другая — находит их всех полностью здоровыми. Одна трясет показаниями тюремного дантиста, который запарился чинить сломаные челюсти, уже не размениваясь на выбитые зубы — другая опять находит всех здоровыми.
А вы говорите, «кто выстрелил первым», «добивали ли немцы раненых»… Дело Мальмеди — тухлое болото, где правда с самого начала безнадежно втоптана в грязь. В кровь.
Что касается Эверетта, то он действительно жизнь положил за справедливость. Два инфаркта (приуроченные к очередным подтверждениям смертных приговоров). Семейный адвокатский бизнес полностью разрушен — только в конце 1950х что-то смог восстановить его зять. Состояние растрачено… Но, можно сказать, что он победил! И его победа, конечно, тоже стоит отдельного поста: не хочется разменивать ее так походя.
Короче. До 1950 г. все заключенные по Мальмеди сидели в крепости Ландсберг вместе с другими нацистскими преступниками. Сидели в одиночках, даже охране входить запрещалось, смертные приговоры оставались в силе. Каждую пятницу кого-то вешали, но «мальмедийцев» не трогали — защита работала, газеты писали, уже не только американские, но и немецкие… В 1950 смертные приговоры были заменены сроками и людей начали потихоньку выпускать. Пайперу дали пожизненное — хотя никто не отрицал его алиби для расстрела при Мальмеди, но логика была такая: ваши солдаты так вам преданы, что никто без вашего одобрения не решился бы даже в воздух пальнуть. И вообще: вы сказали, что отвечаете за своих солдат, так? Так. Ну вот и отвечайте. Он и отвечал.
В 1951 году у Пайпера окончательно поехало здоровье: тромбофлебит, в общем реально возник риск для жизни, с которым тюремная больница справиться оказалась не способна. Его лечили в гражданской больнице в Мюнхене. Этим случаем воспользовался Отто Скорцени, специалист по побегам нацистских преступников. Он подготовил всё что надо: документы, переправку через Швейцарию в Испанию. Пайпер, однако, бежать отказался. Он передал Скорцени, что покинет тюрьму только после того, как оттуда выйдет последний из его солдат.
Так оно и вышло. Он оставался в Ландсберге последним из «мальмедийцев», и к Рождеству 1956 г. был выпущен на поруки — к радости жены и троих детей, которые для него были почти незнакомцами Ммм перечитала фразу про «незнакомцев» и поняла что она звучит как-то двусмысленно. Дело в том, что всем военнослужащим Рейха давались ежегодные отпуска с фронта. В частности и для того, чтоб оставить потомство — очень предусмотрительная мера оказалась.
На свободе Пайпер сразу же развил бешеную деятельность! Поступил в фирму Порше мойщиком машин (потому что существовали ограничения на занимаемые должности), очень быстро продвинулся до регионального представителя по продажам. В тюрьме он под конец как следует налег на языки, преподавал на курсах для зеков английский и французский, так что у Порше в основном работал с иностранными клиентами.
А дальше его жизнь на свободе протекала примерно так (если не углубляться в подробности): Пайпер пытался жить не как человек с ужасным и постыдным пятном, а как нормальный честный гражданин. Найти Дело по душе ему (как и большинству бывших СС, которые очень страдали без Дела) — так и не удалось. Попытки сделать хотя бы карьеру также провалились: чуть только он вылезал повыше, как получал по носу. Да и собственный характер не способствовал: уж больно наш герой был горд и слишком высоко себя ценил. Опять-таки, не привык и не желал привыкать к роли запятнанного, которому следует скромно ютиться по углам. И вообще… слишком много светился.
В общем, через некоторое время в Германии ему стало душно. Купил землю во Франции, в лесной местности на берегу Соны, около деревушки Траве. Вдвоем с сыном они стали строить там дом. В строительстве им помогали несколько камераден, друзей еще с Остфронта (к примеру, Отто Динсе — третий участник эпической пьянки, если кто помнит кадры с фон Вестернхагеном и бутылкой хеннесси : ).
В этом доме Йохен и Зиги Пайпер жили последние годы. А в 1976 г. произошла история, про которую надо бы опять-таки когда-нибудь рассказать слитно и внятно… но уже нет сил, потому простите некоторую рваность изложения. Вот некоторые куски из последних дней: посты на дайри (в частности тут прощальное письмо) и на пайперфоруме (здесь технические подробности).
Однажды некий член компартии обратил внимание на чек, которым Пайпер расплатился в райцентре за товар. Узнал имя и сильно удивился, что тут оказывается живет нацистский преступник. Написал в Юманите, и началась вакханалия по всем СМИ. С главной идеей «наци, вон из Франции!» Пайпер уперся, не захотел вон из Франции. Его дом плотно обложили и две недели прыгали вокруг, орали и кидались фигней. Как только уехала жена, в ту же ночь его попытались застрелить, когда он вышел на веранду. Он ходил всё время с оружием, так что стал отстреливаться. Никто из них друг в друга не попал, ранена оказалась только одна из двух собак (застрелить собак угрожали постоянно, с этого кажется попытались начать атаку — но собаки убежали и спаслись). После чего нападающие кинули в дом бутылки с зажигательной смесью и разбежались.
Пайпер писал книгу, у него было собрано много документальных материалов для нее. Он их вытаскивал из огня и складывал в саду. Потом на него обвалилась крыша.
Вот и всё.

Штандартенфюрер СС Йоахим Йохен Пейпер

RLD
НЕОБХОДИМОЕ ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ
Настоящая публикация ни в коей мере не является апологией СС, гитлеровского режима, Национал-Социалистической Германской Рабочей партии (НСДАП) и (или) пропагандой справедливо осужденных всем прогрессивным человечеством национал-социалистических, фашистских или иных тоталитарных человеконенавистнических символов, движений, партий, взглядов и идей, антисемитизма или юдофобии, нося исключительно популярно-ознакомительный характер.
ШТАНДАРТЕНФЮРЕР СС ЙОАХИМ («ЙОХЕН») ПЕЙПЕР.
Герои песен находятся во власти неумолимой судьбы, но, зная свою участь, они без колебаний идут навстречу гибели. Ибо важнее всего для воина — посмертная слава. И чем неслыханнее гибель героя, тем дольше сохранится в памяти народа его имя.
Герман Лёнс.
Штандартенфюрер СС Йоахим Пейпер, которого соратники именовали просто «Йохен», был одной из самых ярких и незаурядных личностей в рядах Ваффен-СС. Пейпер, родился 30 января 1915 года в берлинском районе Вильмерсдорф (интересно, что рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург назначил фюрера НСДАП Адольфа Гитлера имперским канцлером тоже 30 января, только через 18 лет после рождения Пейпера). Отец будущего штандартенфюрера, Вольдемар Пейпер, был кадровым офицером прусской королевской армии, дослужившимся до чина гауптмана (капитана).
В возрасте 19 лет Йоахим Пейпер – голубоглазый блондин ростом 179 см — с безупречной репутацией и родословной -, закончив Берлинскую реальную гимназию имени Гёте, вступил добровольцем в ряды «элиты из элит» Шуцштаффеля — «Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера», «великанской гвардии» фюрера Третьего рейха. Надо сказать, что при зачислении Пейпера в «Лейбштандарт» у него возникли проблемы с ростом (он на 1 см «не дотягивал» до установленной для «Лейбштандарта» «нормы», равной 180 см) и с телосложением (его фигура была оценена, как менее пропорциональная, чем у других кандидатов). Тем не менее, он был все же сочтен достойным носить черный мундир полка личной охраны фюрера. В списки СС Пейпер был занесен в 1934 году под № 132 496. Отслужив положенный срок рядовым, потрудившись на благо Державы в стройотряде Имперской Трудовой Службы («Рейхсарбейтсдинст») и пройдя курсы СС в Ютербоге, Пейпер с блеском закончил полный курс обучения в Брауншвейгском юнкерском училище СС. Как и все чины «черной гвардии фюрера», Пейпер при свете факелов принес клятву верности Адольфу Гитлеру перед Галереей полководцев (Фельдгеррнгалле) на мюнхенской площади Одеонсплац, обагренной кровью «мучеников» национал-социалистического движения в дни «путча Гитлера-Людендорфа» 9 ноября 1923 года, (вошедшего в анналы Третьего рейха как «день начала национальной революции»).
Повышенный в звании до унтерштурмфюрера СС, Пейпер в 1938-1939 гг. служил адъютантом в Личном (Персональном) штабе самого «черного иезуита» (как острый на язык командир «Лейбштандарта» Йозеф «Зепп» Дитрих прозвал рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера). Он был умен, обладал сильной волей и ярко выраженным чувством юмора, свободно владел английским и в совершенстве – французским языком (что впоследствии позволило ему стать блестящим переводчиком немецкой литературы на французский язык). После начала войны в 1939 году Пейпер был переведен в «Лейбштандарт», в котором когда-то начинал службу. В 1939-1941 гг. он, командуя 11-й ротой своего полка, отличился в боях на Польском, на Западном и Балканском фронтах фронте против бельгийских, голландских, французских, британских, югославских и греческих войск, за что был награжден Железным крестом II, а затем и I степени (класса).
В ходе боев на Восточном фронте Пейпер заслужил высокую репутацию умелого, беспримерной храбрости воина. Дослужившийся к описываемому времени, несмотря на свою молодость, до звания штурмбаннфюрера СС и назначенный командиром III батальона 2-го броне-гренадерского (мотопехотного) полка СС, он не раз водил свою оснащенную полугусеничными бронетранспортерами отборную часть в глубокие рейды по тылам противника, спасая от верной гибели подразделения вермахта, отрезанные от своих. При этом он наносил тяжёлые потери советским войскам, намеревавшимся воспрепятствовать прорыву отрезанных германских частей через линию фронта. За свои заслуги, в особенности в сражениях под Курском и под Харьковом, Пейпер был 9 марта 1943 года награжден Рыцарским крестом Железного креста. Осенью 1943 года чины III батальона 1-го танкового полка СС под командованием Пейпера, переброшенного в составе «Лейбштандарта» в Италию для оказания поддержки свежеиспеченной Итальянской Социальной Республике фашистского дуче Бенито Муссолини, в ходе антипартизанской акции в деревне Бовес расстреляли 23 представителей гражданского населения, якобы связанных с антифашистскими партизанами-«гарибальдийцами». Впоследствии факт расстрела гражданских лиц подчиненными Пейпера в Бовесе неоднократно ставился под сомнение историками разных стран.
Повышенный в звании до оберштурмбаннфюрера СС, Йоахим Пейпер был 1 декабря 1943 года назначен командиром танкового полка СС дивизии «Лейбштандарт», которым командовал так же умело, как до этого – своими бронегренадерами. На этом посту Пейпер стал одним из самых популярных и уважаемых в Ваффен-СС командиров, о котором говорили, что он в целости и сохранности доставляет своих людей как на фронт, так и обратно с фронта, не требуя от них ничего, чего бы он не был готов сделать сам. За образцовое командование вверенным ему танковым полком Пейпер был 27 января 1944 года награжден Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту Железного креста.
В ходе Арденнского наступления («битвы за Выступ») Пейпер командовал названной его именем боевой группой, основной ударной силой которой являлись сверхтяжелые танки Т-VI «Королевский тигр». Несмотря на то, что эти танки они являлись грозным оружием, оказалось, что они отличаются не слишком-то хорошей проходимостью в условиях узких, извилистых дорог и плотных лесных массивов Арденнского театра военных действий. Поначалу боевая группа Пейпера быстро продвигалась вглубь неприятельской территории. Его «Королевские тигры» губительным огнем своих 88-мм башенных орудий сметали все, что осмеливалось встать у них на пути. В то время как сам Пейпер, находившийся на самом острие германского наступления, рвался со своей ударной группой все дальше на запад, части танкового полка СС дошли до перекрестка дорог у городка Мальмеди, где всего 3 средних танка Т-V (PzKpfW V) «Пантера» и 2 полугусеничных грузовика за считанные минуты разгромили целую американскую броне-артиллерийскую колонну (за что и были обвинены пропагандой западных союзников в массовом расстреле безоружных американских военнопленных). Но, даже если бы обвинения не были ложными, Йоахима Пейпера в любом случае в тот день под Мальмеди не было. Он был далеко от места «бойни» на роковом перекрестке.
Несмотря на быстро достигнутый первоначальный успех, продвижение боевой группы Пейпера стало постепенно замедляться, пока его тяжелые танки не остановились из-за нехватки горючего. План Арденнского прорыва изначально имел одно слабое место. Предполагалось, что германская военная техника сможет заправляться трофейным горючим, почти не замедляя темпа наступления (вдоль дорог громоздились сотни тысяч баков с различными видами топлива, приготовленных англо-американскими войсками для заправки собственной техники). Однако внезапно изменившиеся погодные условия (вопреки предсказаниям метеорологов, на смену ненастью и облачности пришла прекрасная, солнечная погода) позволили штурмовой авиации западных союзников наносить по германским танкам один ракетно-бомбовой удар за другим, заодно уничтожая громоздившиеся вдоль дорог топливные баки и лишая тем самым германскую технику последних надежд поживиться неприятельским горючим.
Тем не менее, Йоахим Пейпер 11 января 1945 года за умелое руководство боевой группой своего имени был награжден Мечами к Дубовым листьям Рыцарского креста.
После окончания войны органы американской военной юстиции начали расследование по факту «бойни при Мальмеди». Сразу же по завершении боевых действий в Европе весь командный (фюрерский) состав «Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера был арестован американцами. Был взят под стражу и Пейпер. Состоявшийся в 1946 году процесс по факту «бойни при Мальмеди» завершился вынесением Пейперу смертного приговора (который, хотя и находился в тот день за много километров от места событий, мужественно взял на себя вину за действия, в совершении которых были обвинены его подчиненные). Когда же стало известно, что признания обвиняемых и показания свидетелей были «выбиты» насильно, с применением физических и моральных пыток, что вызвало возмущение американской общественности и широкое обсуждение в средствах массовой информации, вынесенный Пейперу и другим чинам «Лейбштандарта» смертный приговор был заменен пожизненным заключением. Отсидев в общей сложности более 11 лет за решеткой (из них 5 лет – в одиночной камере), Пейпер вышел на свободу 22 декабря 1956 года. Прожив 14 лет в Германии, он переехал в район тихого французского городка Трав, в окрестностях которого приобрел крестьянский дом, где жил скромно и незаметно, зарабатывая себе на хлеб насущный ремеслом письменным переводчиком для местного издательства.
Однако со временем участились случаи присылки в его адрес посланий, отправители которых угрожавшие Пейперу и его жене смертью. Поначалу Пейпер просто игнорировал эти письма с угрозами (в отправлении которых подозревались французские коммунисты), ибо проживал во Франции совершенно легально, отнюдь не «скрываясь от правосудия», а на абсолютно законных основаниях, под своими подлинными именем и фамилией, имея вид на жительство и на занятие трудовой деятельностью, выданный ему французскими иммиграционными властями.
Когда же он почувствовал, что обстановка стала накаляться, то, опасаясь за жизнь жены, отправил ее в Германию. Сам же Йоахим Пейпер считал недостойным бежать из собственного дома, из страха перед анонимными угрозами, и остался на своей ферме близ Трава, не имея других средств самозащиты, кроме старого дробовика и своей верной немецкой овчарки. И вот, в ночь на 13 июля 1976 года группа неизвестных вооруженных людей напала на его дом. Нападающие застрелили его собаку, бросившуюся на защиту хозяина, убили самого Пейпера в перестрелке, когда у него кончились патроны, а в довершение всего подожгли его дом, чтобы скрыть следы преступления. По выражению британского генерал-майора Майкла Рейнольдса, автора превосходной биографии Пейпера, «Йохен» погиб в обстановке, в которой он со своими людьми столь часто оказывался в годы Второй мировой – «в котле, окруженный врагами». Убийц найти не удалось, поэтому совершение убийства «Йохена» Пейпера (как и написание писем с угрозами) членами Французской Коммунистической Партии является не более чем версией следствия.
Дожившие до наших дней соратники Пейпера продолжают по-прежнему свято чтить его память, считая своего «Йохена» последним бойцом «Лейбштандарта», убитым на войне.
Здесь конец и Богу слава!
ПРИМЕЧАНИЯ
Особая благодарность замечательному художнику Сергею Витальевичу Позняку, любезно разрешившему нам использовать фрагмент своей картины, посвященной Йоахиму Пайперу, в качестве иллюстрации.
Первоначальный вариант данной военно-исторической миниатюры В.В. Акунова был, под названием «Полковник Пайпер», опубликован в московском военно-историческом журнале «Рейтар» № 17 (5/2005).