Голодомор 1932 1933

Глава 7

ГОЛОД В ЦАРСКОЙ РОССИИ

Для того чтобы лучше оценить действия советского руководства в 1932–1933 гг., рассмотрим в последней главе этой книги, как действовало в аналогичных условиях голода царское правительство.

Отметим, что вступление России на путь капитализма привело к увеличению частоты голодовок, и в России периодически свирепствовал массовый голод. Наряду с низкой урожайностью, одной из экономических предпосылок массового голода в России была недостаточная обеспеченность крестьян землей. В черноземной России 68 % населения не получало с надельных земель достаточно хлеба для продовольствия даже в урожайные годы и было вынуждено добывать продовольственные средства арендой земель и посторонними заработками.

Но помимо нехватки продовольствия ввиду неурожаев, можно назвать несколько других причин наступления голода. Одной из главных причин наступления голода являлось не всеобщее отсутствие продовольствия в стране, а неспособность руководства страны маневрировать запасами продовольствия иногда даже в пределах одной губернии. Когда в 1873 году страдала от голода левая сторона Поволжья — самаро-оренбургская, на правой стороне — саратовской — был редкий урожай, и хлеб не находил сбыта даже по низким ценам. То же самое наблюдалось в 1884 году в Казанской губернии, когда Казанские мужики питались всяческими суррогатами, а на волжско-камских пристанях той же Казанской губернии гнили 1 720 000 четвертей хлеба. В 1891 году, когда весь восток Европейской России был объят неурожаем, урожай хлебов в малороссийских, новороссийских, юго-западных, прибалтийских губерниях и на севере Кавказа был таков, что всего в России приходилось на каждую душу более 14 пудов, которые были признаны тогда достаточными для пропитания одного человека в течение года.

Территория, охватываемая голодовками в России, начала расти с началом развития капитализма. Если в 1880–1890 гг. число голодающих губерний в неурожайный год колебалось от 6 до 18, то в 1890–1900 гг. минимум равнялся 9, а максимум — 29; для 1901–1910 гг. соответствующие цифры были 19 и 49, а голод 1911–1912 гг. охватил за два года 60 губерний.

Всего за вторую половину XIX века было свыше двадцати «голодных годов», причем, (по данным доклада царю за 1892 год): «Только от недорода потери составили до двух миллионов православных душ» (то есть, считали только тех, кого отпевали в православных церквах, а свидетельства о количестве умерших «инородцев» и старообрядцев нет вообще).

Но не только засуха мешала созреванию хлебов. В качестве причин также выступают потрясения режима. Голод 1905 г., поразил 22 губернии, в том числе четыре нечерноземных, — Псковскую, Новгородскую, Витебскую, Костромскую. Голод наблюдался в ряде местностей в 1906, 1907 и в 1908 гг. Голод этот сопровождался резким ростом заболеваемости. Количество заболеваний только цингой с 1905 по 1907 год возросло на 528 %.

Одним из самых страшных и масштабных голодных периодов были 1891–1892 гг. Тогда голодом были постигнуты 16 губерний Европейской России (и губерния Тобольская в Сибири) с населением в 35 миллионов человек; особенно пострадали Воронежская, Нижегородская, Казанская, Самарская, Тамбовская губернии. В Поволжье от катастрофического голода пострадали восточные области черноземной зоны — 20 губерний с 40-миллионным крестьянским населением. В менее обширном районе, но с не меньшей интенсивностью бедствия голод повторились и в 1892–1893 годах. Для борьбы с недоеданием в 1891 году широко использовались суррогаты. В некоторых местностях перед тем, как подоспела правительственная помощь, лебеда считалась роскошью.

В XX в. голод 1901 г. поразил 17 губерний центра; по данным доклада за 1901 год: «В зиму 1900/01 г. голодало 42 миллиона человек, умерло же их них 2 миллиона 813 тыс. православных душ».

А в 1911 году (уже после столь расхваленных столыпинских реформ): «Голодало 32 миллиона, потери 1 млн. 613 тыс. человек». Причем, в каждом докладе подчеркивалось, что сведения составлены на основе данных, поставляемых церквами, а также сельскими старостами и управляющими помещичьих имений. А сколько было глухих деревень?

Массы трудящегося населения царской России находились в состоянии постоянной «народной болезни»— недоедания. Малейший неурожай обращал это недоедание в голод. В 1908-м даже царское министерство внутренних дел вынуждено было в одном из своих отчетов признать, что угроза умереть «голодною смертью является ежегодно весьма возможной участью значительного числа земледельцев России».

Вот отзывы о жизни русских крестьян. «Русский крестьянин не может позволить себе и мяса, яиц, масла, молока, зачастую и капусты, и живет на черном хлебе и картошке. Живет, вы спросите? Он умирает от недостатка этих продуктов» (Эмиль Д. Диллон, русский профессор; 1877–1914). «Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны, так и во время войны». (А. Н. Наумов, министр земледелия в 1915–1916 гг.).

Даже в «нормальные» годы положение было тяжелым. Об этом говорит очень низкий уровень установленного официально «физиологического минимума» — 14 пудов хлеба в год. В нормальном 1906 году этот уровень потребления был зарегистрирован в 235 уездах с населением 44,4 млн. человек. Возмущение крестьян вызывало уже не то, что приходилось есть хлеб с лебедой и пушной хлеб (с мякиной, из неотвеянного зерна), а то, что «не было белого хлеба на соску» — грудному ребенку.

В 1907 г. князь Д. Н. Святополк-Мирский в Госдуме заявил, что на душу населения в России потреблялось 212 кг хлеба, тогда как в Англии — 299 кг, во Франции — 363 кг, в Германии — 317 кг. Величина рыночного (избыточного) продукта в сельском хозяйстве России начала XX века составляла ничтожную величину, в среднем, не более 5 пудов зерна (в товарном эквиваленте) на одного сельского жителя.

Голод губительно отражался на здоровье населения. В итоге голодовок резко повышалась заболеваемость; по данным 1892–1913, заболеваемость тифом и цингой в голодные годы повышалась в 3–4 раза, а в 1907 году количество заболеваний цингой увеличилось на 528 % по сравнению даже с голодным 1905. «Дополни— тельная сытость» в условиях тогдашней России — это не трюфеля с омарами, а когда крестьянин ест досыта, т. е. всего лишь не голодает.

Итак, в дореволюционной русской деревне голод был частым гостем. Чем же объяснялось подобное состояние сельского хозяйства? Одной из причин был экспорт хлеба. Следует отметить, что России было присуще общемировое правило — вывоз сельхозпродуктов из регионов и стран, где наблюдается их острая нехватка и даже хронический голод. Даже в годы особого свирепствования голода Россия продолжала продавать хлеб за границу миллионами пудов.

Славу главного экспортера зерна Россия завоевала именно за счет недоедания своего населения. Как пишет И. Пыхалов, «Россия, которую мы потеряли» действительно являлась крупнейшим экспортером хлеба. Триумф несколько омрачает то обстоятельство, что это звание она делила с насчитывавшей в 21,4 раза меньше населения Аргентиной. До 1917 г. почти весь избыточный продукт нещадно изымался из села («недоедим, а вывезем»). Все мало-мальски развитые страны, производившие менее 500 кг зерна на душу населения, зерно ввозили. Россия в рекордный 1913 г. имела 471 кг зерна на душу — и вывозила много зерна — за счет снижения внутреннего потребления, причем, именно крестьян.

Как писал известный писатель-эмигрант (кстати, убежденный монархист) Иван Солоневич, «таким образом, староэмигрантские песенки о России как о стране, в которой реки из шампанского текли в берегах из паюсной икры, являются кустарно обработанной фальшивкой: да, были и шампанское и икра, но — меньше чем для одного процента населения страны. Основная масса этого населения жила на нищенском уровне».

Статистический анализ, сделанный крупным советским экономистом Немчиновым, показал — основная масса товарного зерна в России производилась в кулацких и помещичьих хозяйствах. Поэтому был сделан вывод о том, что чем крупнее хозяйство, тем выше у него товарность. Однако не была вскрыта ПРИЧИНА этого факта — то, что существование таких хозяйств при ЦИКЛИЧЕСКОМ (сезонном) характере сельхозработ в полеводстве было возможно только при наличии океана избыточной рабочей силы — бедняцко-середняцких хозяйств.

Более того, продуктивность зернового хозяйства (урожайность единицы площади посева) в подавляющей массе помещичьих и кулацких хозяйств принципиально не отличалась от продуктивности рядом расположенных бедняцко-середняцких хозяйств. В русских кулацких хозяйствах работники кормились за одним столом с хозяином. Русская крестьянская мудрость — при найме работника в первую очередь смотрели, как он ел: «Как поест, так и попашет».

Существенное влияние на положение российского села оказывали мировые цены на зерно. В начале 1880-х годов благодаря развитию пароходного сообщения с Европу хлынул поток дешевого зерна из США и Канады, Аргентины и Южной Африки. Произошло резкое падение хлебных цен, что привело к европейскому аграрному кризису. Цены на рожь упали с 82 коп. за пуд, в 1883 году до 44 коп. в 1895 году. Только после 1895 года цены на зерно стали медленно расти.

Итак, при переходе на капиталистическое развитие изъятие излишков продовольствия для модернизации съело страховые резервы на селе и сделала село более чувствительным к неурожаю. И все дело в том, что Россия тогда ускоренными темпами переходила на рыночные, западные по типу, отношения. В деятельности органов власти в стране стали преобладать соображения получения максимальной прибыли, а не обеспечения Жизни. Несмотря на все меры, принимавшиеся царским правительством, очередного голода в 1911 году (уже после «столыпинских реформ») избежать не удалось.

В 1911 году в Европе случился серьезный неурожай на зерновые из-за засухи. Естественно, что цены на зерно в Европе взлетели. Стремясь получить максимум: прибыли, российские предприниматели быстро продали то, что было собрано в России. В том числе и значительную часть стратегического запаса, содержащегося на случай голода. Так что в отличие от времен Сталина, во время голода 1911 года, когда недоедали десятки миллионов крестьян и сотни тысяч умерли от голода, более 50 % хлеба с российского рынка ушло на экспорт. Да! Законы рынка жестоки. Даже в 1911 г., в год исключительно тяжелого голода было вывезено 53,4 % всего зерна — больше и относительно, и тем более абсолютно, чем в годы предыдущего пятилетия.

Как отмечает И. Пыхалов, российские чиновники, принимавшие гуманитарную помощь от американцев, просили давать ее деньгами, а не хлебом, указывая на тот факт, что на каждый пароход с гуманитарным хлебом, идущий в Россию, 10 пароходов везут русский хлеб на продажу на Запад.

Результат — голод на селе в 1911 гг. охватил до 30 миллионов крестьян. Пострадали по преимуществу восточные, центральные губернии и Новороссия (обратите внимание, вроде бы житница — и страдает от голода). В 1911 году от голода пострадали также почти все уезды Пермской губернии.

Голод начался уже в октябре. Продолжался он до осени следующего года, когда стало возможным собрать следующий урожай. По свидетельству очевидцев, крестьяне от голода вымирали целыми деревнями. Только получение очень хорошего урожая в 1913 году из-за весьма благоприятных погодных условий сняло остроту голода.

С голодом боролись, но не очень эффективно. Хотя какие-то меры, конечно, предпринимались — осенью 1911 года, когда определились признаки неурожая, власти Пермской губернии постарались принять меры по борьбе с голодом. Были организованы общественные работы, после которых давали работающим продовольствие.

Итак, после 1861 года вывоз зерна при постоянном росте населения делал русских крестьян более чувствительными к неурожаям. Любой сдвиг зыбкого равновесия (между ростом производства зерна и увеличением численности населения) в виде неурожая мог привести к локальному голоду. С другой стороны, протяженность России и ее огромные ресурсы могли бы стать надежным механизмом страхования от голода, если бы царское правительство приняло необходимые меры, но в условиях разрушения общины и вывоза излишков зерна указанные страховые механизмы не срабатывали. Да и царь не был особо обеспокоен проблемами голода.

Низкая производительности и товарность сельского хозяйства в России, утечка капиталов за границу и сверхпотребление правящей элиты тормозили развитие промышленности и сельского хозяйства, приводили к постоянному недоеданию, а часто и голоду крестьян. В целом производство зерна увеличивалось, но оно «съедалось» ростом населения.

Выводы же из вышесказанного таковы. Только в советское время, при Сталине, произошел решительный переворот в сельском хозяйстве, позволивший решить, наконец, проблему с голодом в России. Но сделать это сразу было, конечно, нельзя — таким образом, голод 1932–1933 гг. в историческом плане явился в какой-то мере расплатой за то положение вещей, которое сложилось в сельском хозяйстве России во второй половине XIX — нач. XX века. Переход к новым отношениям на селе при Сталине был болезненным и мучительным (к тому же, по роковому стечению обстоятельств, осложненным, как мы уже говорили, целым комплексом неблагоприятных природных явлений), но этот переход был необходимым. Голод в России будет потом отмечен еще только один раз — в тяжелые послевоенные годы — чтобы уйти в прошлое.

Лет двадцать назад мы бы сказали: «Навсегда уйти в прошлое». К сожалению, сейчас мы этого сказать не можем.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Голод в царской России

Как обещали, публикуем статью о голоде в царской России. В ней довольно подробно описана история этого явления и приведены его причины и следствия. Также показано, что на самом деле стоит за расхожей фразой-мифом о том, что императорская Россия XIX века была богатой страной, которая «кормила хлебом полмира».

В ЖЖ выходит с незначительными сокращениями. Полная версия доступна на сайте проекта

Голод в царской России

Исторические сведения

Массовый голод в царской России – социальное бедствие, которое регулярно происходило в дореволюционной России, вызванное длительной нехваткой продовольствия и приводившее к массовой гибели населения на территории крупных регионов 1). «Г. был частым явлением в царской России. Основная масса трудящихся недоедала. В 18 в. было 34 голодовки, в 19 в. – более 40, за первые 12 лет 20 в. (1901-12) – 7. Они охватывали десятки губерний»2).

«Существуют две формы Г. – явная (абсолютный Г.) и скрытая (относительный Г.: недоедание, отсутствие или нехватка жизненно необходимых компонентов в рационе питания). В обеих формах Г. приводит к тяжёлым последствиям – повышенной заболеваемости инфекционными, психическими и другими болезнями, связанными с нарушением обмена, к ограниченному физическому и умственному развитию (см. Голодание), преждевременной смерти»3).

Голод был исторически присущ России с древних времен, большой голод происходил примерно раз в десять лет и уносил сотни тысяч, а порой миллионы жизней. Известный исследователь голода – профессор В.Н Лешков насчитал, что с начала XI на каждое столетие приходилось по 8 неурожаев. Причины их были те же, как и в новейшее время: засуха, избыток дождей, ранние морозы, саранча, суховеи и т. д., самый большой, его называют «Великий голод» случился в 1601-1603 годах, когда ели солому, сено, собак, кошек, мышей, всякую падаль, такую мерзость, что, как говорит летописец, писать недостойно»4). В 19 веке случаи голода, вызванного неурожаем, участились. В 1842 г. правительством было констатировано, что неурожаи повторяются через каждые 6-7 лет, продолжаясь по два года кряду5). Всероссийский голод 1891-1892 годов охватил 17 губерний с населением 36 миллионов человек6), умерло от него по официальным данным – 400.000 человек (считали лишь взрослых и только русских наций (русских, украинцев и белорусов), «инородцы» (не крещенные) в те годы вообще не учитывались статистикой)7); по мнению историков, как того времени, так и современных, от голода в 1891/92 годах умерло от 800 тыс до 2.4 млн человек, так как они высчитывали сверхсмертность 1892 года, исходя не из смертности 1891 года, тоже голодного, а исходя из данных 1888, 1889 и 1890 годов8). Всего за вторую половину XIX века было свыше двадцати «голодных годов» (по данным доклада царю за 1892 год9).

Территория, охватываемая голодовками в России, начала расти с началом развития капитализма, то есть после отмены крепостного права в 1861 году, так как в стране стали преобладать соображения получения максимальной прибыли, а не обеспечения жизни. Кстати, отмена крепостного права привела к еще большему денежному закабалению крестьян, так как свободу они получили, а землю нет, и их принудили ее выкупать по цене в 2-3, а порой в 5-6 раз дороже рыночной. Все эти факторы привели к тому, что крестьяне стали разоряться, что повлекло за собой в деревнях голод и рост числа эпидемий. С 1860 по 1880 год средний крестьянский надел сократился примерно на 30% — с 4,6 до 3,5 десятин 10). Если в 1880–1890 гг. число голодающих губерний в неурожайный год колебалось от 6 до 18, то в 1890–1900 гг. минимум равнялся 9, а максимум — 29; для 1901–1910 гг. соответствующие цифры были 19 и 49, а голод 1911–1912 гг. охватил за два года 60 губерний11). С начала 20 века голодные годы пошли один за другим. «В зиму 1900/01 г. голодало 42 миллиона человек, умерло же в результате данного голода – 2 миллиона 813 тыс. православных душ»12). Голодными были 1902 и 1903 годы, что переросло в народные бунты. В 1902-03 годы для подавления крестьянских восстаний и выступлений рабочих только в Полтавской и Харьковской губерниях было использовано 200 тысяч регулярных войск, то есть 1/5 всей русской армии тех лет, и это — не считая сотен тысяч жандармов, казаков и полицейских. В начале 20 века не только непогода мешала созреванию хлебов, в качестве причин также выступают народные бунты, перешедшие в революцию 1905-1907 годов. Голод 1905 г. поразил 22 губернии, в том числе четыре нечерноземных, — Псковскую, Новгородскую, Витебскую, Костромскую. Голод наблюдался в 1906, 1907 и в 1908 гг. «Потребление продовольственных хлебов (кроме овса) на душу населения в среднем в 1901-1904 гг. было равно 16,36 пудов, в следующие же голодное четырехлетие 1905-1908 гг. оно спустилось до 13,69 пуд. в среднем или понизилось на 16%, в самый неурожайный год — 1906/07 — до 12,57 пуд. или на 23%»13). Голод этот сопровождался резким ростом заболеваемости. Количество заболеваний только цингой с 1905 по 1907 год возросло на 528%. Массовый голод в царской России всегда приводил к росту смерти от эпидемий на 300-400%, так как сильный и длительный голод значительно снижает иммунитет, а эпидемии в царской России были обычным делом, в частности эпидемии кори и скарлатины среди детей. В 1911 году (уже после расхваленных столыпинских реформ): «Голодало 32 миллиона, умерло от данного голода – 1 млн. 613 тыс. человек» (всего от голода с 1900 по 1912 год умерло более 8 миллионов человек)14). Но даже когда большого голода в России не случалось, то это не значит, что люди ели досыта, это лишь означает, что они не голодали. Причем и в такие годы голодали отдельные уезды. Даже в «нормальные» годы положение было тяжелым. Об этом говорит очень низкий уровень установленного официально «физиологического минимума» — 14 пудов хлеба в год, а хлеб был основной пищей жителей дореволюционной деревни15). В 1907 г. князь Д. Н. Святополк-Мирский в Госдуме заявил, что на душу населения в России потреблялось 212 кг хлеба, тогда как в Англии — 299 кг, во Франции — 363 кг, в Германии — 317 кг16).

Многочисленные случаи массового голода тщательно замалчивались в российской прессе, слово «голод» категорически запрещено было писать, вместо него употребляли слово «недород». Против голодающих крестьян регулярно применялись силовые методы воздействия, как при сборах налогов, которые составляли 13% от доходов семьи (1% государству в казну плюс 12% местные налоги), так и недоимок. Крестьяне прятали зерно в случае неурожая, ибо понимали, что их ждет голод даже без уплаты налогов; в таких случаях урядник с полицейскими с помощью казаков (казаки были аналогом ОМОНа во времена царизма) устраивали обыск, искали схроны с зерном. Когда голод уже наступил, то чтобы люди не разбегались по сёлам власти предпринимали решения останавливать их, в голодающие деревни начинали вводить казаков, которые не разрешали сбегать людям из деревни. Деревню разрешалось покидать тем, у кого был паспорт (но он был у немногих). У кого не было паспорта, тех считали бродягами, они подвергались избиению со стороны казаков или даже тюремному наказанию17).

Массы трудящегося населения царской России находились в состоянии постоянной «народной болезни» — недоедания. Малейший неурожай обращал это недоедание в голод. В 1908-м даже царское министерство внутренних дел вынуждено было в одном из своих отчетов признать, что угроза умереть «голодною смертью является ежегодно весьма возможной участью значительного числа земледельцев России»18).

Отзывы известных людей о жизни русских крестьян..

Кормила ли Россия полмира своим хлебом?

Монархисты и либералы продолжают с гордостью утверждать, что царская Россия была крупнейшим экспортером зерна в мире, что она кормила хлебом всю Европу. Вот только триумф несколько омрачает то обстоятельство, что звание крупнейшего поставщика зерна в Европу Россия делила с насчитывавшей в 21,4 раза меньшее населения Аргентиной, 171 млн. человек против 8 млн. Экспорт зерна из России в самом благоприятном 1913 году составил рекордные 554 млн пудов или 22.1% мирового экспорта, Аргентины – 535 млн пудов или 21.34% от мирового экспорта23), только для данного южноамериканского государства это был рядовой год. При этом Россия еще и ввезла 25млн пудов зерна, то есть чистый экспорт Аргентины выше — 535 млн пудов зерна против 530 млн пудов у нашей страны24). В рекордном 1913 году в России было собрано 30,3 пуда зерна на душу населения, в США — 64,3 пуда, в Аргентине — 87,4 пуда, в Канаде — 121 пуд. Таким образом, по сбору зерна на душу населения Соединённые Штаты опережали царскую Россию в два, Аргентина — в три, а Канада — в четыре раза25). А экспорт зерна России в Европу, а это фактически был весь экспорт зерна (98%), составил 6.3% того зерна, что потреблялся Европой или 1/16 часть. Поэтому в 1915 году, когда экспорт зерна из России упал в 30 раз, то есть практически прекратился, то Европа этого и не заметила. Так как Европа на 81% сама обеспечивала себя хлебом, а Аргентина и США легко компенсировали то, что не смогла поставить Россия26).

При этом Аргентина и Америка продавали избыток зерна, а Россия экспортировала зерно, которого не хватало даже для питания детей, экспортировала зерно худшее по качеству по сравнению с другими странами. Характеризуя основные черты российского зернового экспорта дореволюционного периода, русский экономист П.И. Лященко писал: «Несмотря на высокие природные качества, русский хлеб не брали наиболее хорошие и дорогие покупатели. Американскому чистому и высокосортному зерну однообразно высоких стандартов, американской строгой организованности торговли, выдержке в снабжении и ценах русские экспортеры противопоставляли зерно засоренное (часто с прямым злоупотреблением), разносортное, не соответствующее торговым образцам, выбрасываемое на внешний рынок без всякой системы и выдержки в моменты наименее благоприятной конъюнктуры, часто в виде товара непроданного и лишь в пути ищущего покупателя»27). В результате, по его мнению, «русский экспортер должен был ограничиваться или теми рынками, где он имел естественные преимущества географической близости, или рынками стран, с которыми мы были связаны финансово-торговой зависимостью, или рынками, где русский хлеб продавался дешевле мировых цен»28).

«Экспорт продукции сельского хозяйства в 1909-1913 гг. составлял 89,5% всего экспорта России. В этот же период среди продуктов земледелия, вывозимых Россией, продукты зернового хозяйства составляли 46,7% всего экспорта, продукты интенсивных технических культур – 7,5%, продукты животноводства – 16,2″29). Нашу страну конкуренты постепенно вытесняли с европейского рынка: «Экспорт России занимал существенную долю мирового зернового рынка. Однако в конце XIX – начале ХХ века Россия проиграла несколько ключевых рынков своим основным конкурентам – США и Германии. Прежде всего, это английский рынок пшеницы (проигран США и ряду других американских государств – производителей зерна) и ржаной рынок Германии (Россия была вытеснена с этого рынка самими германскими производителями). Кроме того, Россия уступила Германии на зерновом рынке Финляндии и ряда своих западных губерний30)»

«В зерновом экспорте России, в отличие от США и Германии, доля готовой продукции (различных видов муки) была очень низкой (2–3%)31)» Но не хлебом единым жив человек, по выращиванию остальных культур Россия отставала, та же Германия, в которой численность населения была почти в три раза меньше (60 млн. человек), выращивала в 1.5 раза больше картофеля: 3 301 381 тыс. пудов против 2 191 291 тыс. пудов картофеля, выращиваемого в России32). То есть на одного человека в Германии выращивали в четыре с лишним раза больше «второго хлеба».

Причины систематического массового голода в царской России

Аграрное перенаселение

К началу 20 века Россия столкнулась с проблемой аграрного перенаселения. Население России на протяжении 18 и 19 веков стабильно увеличивалось с высоким коэффициентом прироста, который находился в пределах 10-15 на 1000 человек33). По результатам переписи 1897 года численность населения составила 125 млн. человек34). А в 1914 году, т.е. через 17 лет, оно уже составляло, по разным данным, от 166 до 175 млн. человек35). В результате средний размер надела на мужскую душу в европейской России снизился с 4.6 десятин в 1860 году до 2.6 десятин в 1900 году, при этом в южной России падение было ещё больше — до 1.7 десятины. Чтобы понять остроту ситуации, информируем, что при переселении в Сибирь наделение землей происходило из расчета 15 десятин на мужскую душу. Эта норма считалась в наших природно-климатических условиях трудовой, то есть это максимум, который мог обработать крестьянин без привлечения наемного труда со стороны. В общей сложности аграрное перенаселение России к 1905 году составило около 40 миллионов условно безземельных крестьян. Аграрный вопрос становился вопросом национальной безопасности36).

Экспорт хлеба

Второй по значению причиной систематического голода был экспорт хлеба. А хлеб был основной пищей в российской деревне, на долю зерновых приходилось 90% посевной площади; на технические и кормовые культуры, служащие базой сельскохозяйственной промышленности и животноводства, оставалось всего 10%37). Даже в годы особого свирепого массового голода Россия продолжала продавать хлеб за границу миллионами пудов. «Выражение «Недоедим, но вывезем», которое принадлежит министру финансов правительства Александра Третьего, Вышнеградскому, точно характеризует данную ситуацию. При нем благодаря снижению экспортных пошлин на зерно, введению пониженных вывозных железнодорожных тарифов экспорт российского зерна вырос вдвое. Экспорт зерна рассматривался в качестве основного инструмента поддержания торгового баланса и внутреннего денежного обращения. Taким образом ту ситуацию c вывозом российского зерна вполне можно сравнить c нынешним экспортом углеводородов, на котором выстраивается практически вcя современная бюджетная политика России»38).

Объемы экспорта зерна Российской империей выросли с 6.5 млн тонн в среднем с 1890 по 1894 год, до 8.2 млн тонн в среднем с 1900 по 1904 год, до 11.0 млн тонн в среднем с 1910 по 1913 год, то есть почти в два раза39). В том же голодном 1911 году было экспортировано 53% товарного зерна, так как 1911 году в Европе случился серьезный неурожай на зерновые из-за засухи, поэтому, естественно, что цены на зерно в Европе взлетели. Россия вывозила много зерна — за счет снижения внутреннего потребления, причем, именно крестьян.

Каким же образом удавалось выкачивать продовольствие из недоедающей страны? Основными поставщиками товарного хлеба являлись крупные помещичьи и кулацкие хозяйства, державшиеся за счёт дешёвого наёмного труда малоземельных крестьян, вынужденных за гроши наниматься в работники40). «Если бы все произведенное зерно оставалось в стране, потребление в начале ХХ в. достигло бы примерно 25 пудов на душу – уровня социальной стабильности «41). «Большой зерновой экспорт негативно сказывался на социально-экономическом развитии России в конце XIX – начале ХХ века: снижались и без того невысокие уровни потребления основных видов продовольствия населением страны, что усиливало социальную напряженность. Экспорт зерна и продуктов животноводства усиливал размеры голода вследствие периодических неурожайных лет»42). Вот что писали о голоде 1891/92 годов: «Хлеб в государстве был, но его в огромных количествах вывозили за рубеж на продажу. Картина была сюрреалистической. Американские благотворительные общества посылали в голодающие районы России хлеб. Но вывоз хлеба, отобранного у голодавших крестьян, не останавливался. Это так и называли — «голодный экспорт»43).

Отсталость сельского хозяйства

Третьей причиной была тотальная отсталость сельского хозяйства России: фактически полное отсутствие механизации, почти полное отсутствие химических удобрений, трехполье, чересполосица, передел, низкая агрокультура, что приводило к низким урожаям зерна44). Даже у крупных землевладельцев, помещиков и купцов, уровень механизации был минимальный (труд батраков обходился дешевле, чем приобретение и содержание сельхозтехники), в 1913 г. в России имелось лишь 152 трактора (в США, Германии, Франции, Бельгии, Голландии, Дании счет тракторам шел на тысячи и десятки тысяч), у крестьянских хозяйств положение было еще хуже, более 52% из них не имели плугов, в основном обрабатывали землю сохами и косулями, что не давало глубокой вспашки земли, со всеми вытекающими последствиями, хлеб убирали косами, которые страна покупала у Германии. «Повсеместно преобладал ручной сев; коса и серп, деревянный цеп и молотильный каток продолжали оставаться основными орудиями уборки и обмолота урожая». То есть сельское хозяйство царской России в начале 20 века почти ничем не отличалось от сельского хозяйства раннего Средневековья45)

При этом обнищание деревни перед Первой мировой войной только нарастало, в безлошадных числилось 31,6% дворов из 25 миллионов, что насчитывалось в России в 1910 году. Официальная статистика тех лет относила 5 миллионов хозяйств к зажиточным, 7,5 миллиона – к середнякам, 12.5 миллионов к беднякам. В этих 12,5 миллиона дворов жило 66,3 миллиона нищих46). То есть громадная масса в 66 миллионов как бы не существовала для рынка: эти люди были слишком бедны, чтобы что-то покупать.

Поголовье скота в России тоже падало: если на 100 жителей империи в 1905 году приходилось 23 тягловых коня, то в 1910-м – уже 18. Поголовье крупного рогатого скота на сотню душ упало за тот же период времени с 36 до 26 голов, так как зерна на корм скоту уже не хватало – всё на вывоз шло, пастбищ было мало. Для сравнения: в США 1914 года – 66 голов КРС на сто душ, в Дании – 88. Причина того, что сокращалось поголовье скота, в том числе и свиней, простая и одновременно абсурдная: в огромной России не хватало пастбищ и лугов для выпаса скота. Луга занимали 1,6% сельскохозяйственных земель страны, 1,5% – пастбища. Всего – 3,1%. В маленькой Дании эта цифра составляла 7%. Франция в 1928 году имела под пастбищами-лугами – 10%. Производительность растениеводства на Западе была намного выше – они могли себе позволить большие выпасы, а русский крестьянин бился прежде всего за хлеб, имел низкую урожайность, а потому распахивал всё, что только можно было47).

В 1915 году дворяне в европейской части России владели 40 млн десятин земли, духовенство – 0.3 млн, купцы (они выкупали земли у помещиков) – 11.1 млн, мещане – 3.8 млн, иностранцы – 0.2 млн и т.д.. Всего в частной собственности, не включая крестьян, находилось 57 млн десятин земли. Крестьянам принадлежало 167.4 млн десятин, в том числе крестьянским общинам 84.4 млн десятин, остальные 83 миллиона принадлежали крестьянам частникам, а также различным крестьянским товариществам, казакам и т.д.48) Средний сбор пудов зерна на одну десятину с 1908 по 1912 год: Великобритания – 127.7, Германия – 123.3, Венгрия – 105.8, Австрия – 87.6, Франция – 85.1, США – 86.7, Россия – 48.649). Среднее количество голов скота на одну десятину в 1912 году: Великобритания – 65, Германия – 68, Венгрия – 42, Франция – 47, Австрия – 50, США – 15, Россия – 750)

Купцов приводит данные имущественного ценза за 1911 год по семидесяти трём губерниям империи. Годовые доходы от 1 до 2 тысяч рублей в год исчислялось в 220 485 человек, от 2 до 5 тысяч рублей – около 13 тысяч. То есть к среднему классу относилась примерно четверть миллиона мужчин. Если считать с семьями, то это не более 2 миллионов жителей царской России. Остальные 160 миллионов жителей России в 1911 году относились к бедным и нищим51).

Проблемы государственного управления

  • Неспособность царской России изменить ситуацию. Отсутствие адекватных реформ, отвечающих подлинным чаяниям народа. Реформа Столыпина по переселению 30 миллионов крестьян в Сибирь изначально была абсурдна. Во-первых, в нищем царском бюджете на это не было средств, в итоге их хватило лишь на переселение 3-х миллионов человек вместо 30-ти; во-вторых, рождалось детей в крестьянских семьях в европейской части России больше, чем за тот же период успевали переселить в Сибирь. Только ускоренная индустриализация и укрупнение крестьянских хозяйств могли решить данную проблему в короткие сроки. И капиталистическим путем эту цель достичь было невозможно, о чем явно свидетельствует в том числе и провал столыпинской реформы. Общинная сущность русского крестьянства отторгала капиталистические механизмы экономики. Разделение на богатых собственников и наемных рабочих, продающих свой труд, противоречило главным жизненным установкам и базовым ценностям русских людей, таких как коллективизм, соборность, нестяжательство, нежелание наживаться на ближнем и тому подобные. Модернизация и укрупнение хозяйства оказались возможны лишь на основе коллективных хозяйств уже в сталинские годы, царизм же на необходимые коренные реформы в стране был неспособен, а кроме того, этому всячески препятствовала элита, которая и была основной поддержкой царской семьи. Круг замкнулся, реформы для элиты были смерти подобны, а без ее поддержки был обречен на гибель и сам царизм52).
  • Крайне недостаточная и несвоевременная помощь в случае массового голода. Царское правительство было более всего озабочено тем, как бы скрыть масштабы голодовок. В печати цензура запрещала употреблять слово голод, заменяя его словом «недород». Если при Александре II во время крупнейшего голода 1871 г., для оказания помощи голодающим были активно привлечены земства, Красный Крест и другие организации, то Николай II резко урезал права земств по борьбе с голодом, а в 1911 и 1912 годах полностью запретил участие земств, Красного Креста и благотворительных организаций в оказании помощи голодающим53). Получение голодающими помощи («голодная ссуда») было также сопряжено со сложностями. «Голодная ссуда» составляла 1 пуд муки в месяц на взрослого и 1/2 пуда муки на ребенка. При этом «голодную ссуду» не имели права получать взрослые в возрасте от 18 до 55 лет (мол, нечего тунеядцев подкармливать, сами выкрутятся). Исключались из получателей «голодной ссуды» бесхозяйные крестьяне (а таких по России было 3,5 млн. семей, это как правило были батраки), вдовы и сироты, которых должно было кормить сельское общество «из излишков помощи». Тем самым наиболее беззащитные слои общества обрекались на голодную смерть, ибо излишков у голодающего села не имелось54). Хлебные ссуды и бесплатные столовые действительно спасли много людей и облегчили страдания, без этого ситуация стала бы просто чудовищной. Но их охват был ограниченным и совершенно недостаточным. В тех случаях, когда хлебная помощь доходила до голодавших, нередко оказывалось уже поздно. Люди уже умирали или получали непоправимые расстройства здоровья, для лечения которых нужна была квалифицированная врачебная помощь. Но в царской России катастрофически не хватало не то что врачей, даже фельдшеров, не говоря уже лекарствах и средствах борьбы с голоданием. В 1891-92 голодало свыше 30 миллионов человек. Но в открытых Красным Крестом столовых кормилось всего до 1,5 миллиона человек55). Более того, полученную «голодную ссуду» впоследствии приходилось возвращать. В 1911 г. с голодающей Самарской губернии взыскали свыше 20 млн. руб. недоимок за «голодные ссуды» предыдущих лет. А сколько взыскали по всей России, скольких людей тем самым убили в голод 1911-1912 годов, собрав «голодные ссуды», полученные в голодные 1901-1902, 1905-1908 годы56).

Голод как одна из причин падения царского режима

Каков же был выход из описанного выше положения? Без смены общественно-экономического устройства и способа управления задача избавления России от голода была неразрешима. Царизм полностью выродился к февральской революции, лишь отбросившей ненужную шкуру, под которой развился периферийный капитализм. Аристократия и помещики блокировали любые попытки коренным образом изменить ситуацию в стране. В экспорте зерна были заинтересованы высшая элита страны и мощнейшее помещичье лобби из потомственных дворян, окончательно выродившихся к началу 20 века. Их мало интересовало индустриальное развитие и технический прогресс. Лично им для роскошной жизни вполне хватало золота от хлебного экспорта и продажи ресурсов страны. Ситуация с систематическим голодом в царской России, усугубившаяся в результате демографического взрыва в конце XIX, начале XX века – одна из причин падения царизма и, шире, капитализма вообще. Невозможность ее разрешения в рамках капиталистической системы хозяйствования привела к Октябрьской революции в России.

«Голод — вот что делает людей революционерами. Свой или чужой. Но когда его чувствуют, как свой…» (Че Гевара)57)

Голодомор 1932-1933: война государства за хлеб

Великий голод, разразившийся из-за коллективизации, стал самым катастрофическим в советской истории. Ошибки аграрной политики Сталина сказываются до сих пор.

После распада Советского Союза голод 1932−1933 гг. стал горячей политической темой. Дело не только в том, что советская власть несет ответственность за начало и чудовищные последствия голода, но и в том, как память о голодоморе оказалась еще одним клином между русским и украинским народами.

В исторической литературе (как научного, так и публицистического толка) сложилось два основных взгляда на проблему возникновения голода 1932−1933 гг. Первый — концепция «геноцида украинского народа». Его сторонники полагают, что руководство СССР, чтобы подавить стремление советской Украины к самостоятельности, организовали массовое истребление этнических украинцев, изымая продовольствие. Второй — признание голода трагедией, затронувшей не только УССР, но и всю страну. Причины голодомора объясняются антикрестьянской сталинской политикой — принудительной коллективизацией и конфискацией хлеба в целях его экспорта, результатом чего стал острый кризис сельского хозяйства.

Плакат 1930 года. (источник: school.rusarchives.ru)

Оба подхода нелестны для советской власти, но по-разному. Многочисленные исследования истории голода, проведенные в последние 20 лет, многое прояснили и ощутимо укрепили интерпретацию голода как общей трагедии СССР (тем не менее по инерции большое влияние имеет и идея «геноцида», все еще не получившая достаточной документальной базы для своего обоснования). Противник гипотезы геноцида историк Виктор Кондрашин пришел к выводу, что «сталинское руководство не хотело голода, но организовало его своими ошибками, а в ряде случаев и преступными действиями. Итогом стала гибель миллионов крестьян, в основном в зерновых районах, ставших главным источником для индустриализации».

Крестьяне читают газета «За коллективизацию», 1932. (источник: school.rusarchives.ru)

Трагедия народов

Главный аргумент против идеи геноцида украинского этноса — факт, что голод распространился по огромной территории. Недоедало около 40 млн человек. Бедствие начала 1930-х охватило Украину, Кубань, очень сильно пострадали Северный Кавказ, Поволжье, ЦЧО; голодали в Белоруссии и Молдавии, голодные смерти случались даже в Сибири. В Украине и всюду от голода умирали представители разных народов: украинцы, русские, белорусы, евреи, татары, молдаване, немцы, поляки, казахи, греки и др.

Число жертв голодомора никогда не будет подсчитано окончательно — последствия столь массовых трагедий всегда можно оценить лишь приблизительно. Общие прямые человеческие потери СССР составили до 7−8 млн человек (Н.А. Ивницкий). Из них на долю Украины, по подсчетам украинского историка С. Кульчицкого, приходится около 3,2 млн (4,5 млн, если учитывать и косвенные потери).

Н. Марченко «Дорога скорби». (источник: volynpost.com)

К настоящему времени историки опубликовали большое количество документов, отражающих масштабы великого голода и трагедии отдельных крестьян. Многие публикации касаются душераздирающих событий в Украине. В голодающих районах невиданных размахов достигла смертность, служащие на местах сталкивались с каннибализмом и торговлей человеческим мясом. Повсеместным стало употребление в пищу конины, кошек и собак: только в УССР в 1931—1933 гг. было выловлено более 2 млн собак и 2,2 млн кошек. Воспоминания крестьян рисуют похожие картины и в Поволжье. К примеру, К. В. Филиппова (Саратовская обл.) говорила: «Ракушки из Хопра съели, лес ободрали, гнилую картошку съели, мышей, кошек, собак. Дохлую конину, облитую карболкой, отмачивали и ели. Люди падали, как инкубаторские цыплаки. Мы однажды с отцом купили холодец, а он оказался из человечьего мяса».

Н. Марченко «1933 год». (Источник: camonitor.kz)

Сильнее всего голод бушевал в 1933 г. В апреле государство прекратило экспорт зерна, планы сдачи хлеба колхозами были уменьшены, рабочим разрешено огородничество, а активное крестьянское сопротивление коллективизации было в основном подавлено, — все это помогло избежать повторения голодной смерти миллионов людей в 1934 г. и позднее.

Куда пропал хлеб: изъятия, воры и мыши

Цепочка решений и случайных событий, суммой которых стал голодомор, подробно описана в литературе. Краткое, но понятное их изложение содержится в статье историка д. и. н. Сергея Нефёдова. Особенно сильно пострадали производящие зерно районы (ограбленные с целью экспорта хлеба) и районы, в которых традиционно сельским хозяйством в основном занимались крестьяне-единоличники (Украина, Кубань, Поволжье). В Центрально-Черноземной области РСФСР, где крестьянство привыкло жить общинами, коллективизацию приняли спокойнее.

Серьезный урон нанесло раскулачивание, лишившее деревню сотен тысяч устойчивых хозяйств. Но главным ударом стала сплошная коллективизация: ее форсировали, так как не удалось заставить единоличников сдавать государству хлеб по заниженным ценам (тогда как колхозы уговаривать не надо). Далеко не всех единоличников это устраивало. В 1930 г. в протестных выступлениях участвовало около 2,5 млн крестьян (14 тыс. восстаний, бунтов и демонстраций). Ответом стали репрессии и начало насильственного изъятия хлеба. Благодаря этому в 1930 г. СССР продал 298 млн пудов зерна, в 1931 г. — 316 млн пудов, и получил необходимые для продолжения индустриализации средства.

Государство, переоценивая размеры урожая и масштабы его утайки крестьянами, изымало хлеб, оставляя огромному количеству крестьян недостаточно для пропитания. В Украине все усугубилось тем, что первый секретарь ЦК КП (б)У С. Косиор, не имея достоверных данных об урожайности, заявлял в 1931 г., что высокие планы хлебозаготовок, спущенные «сверху», — вполне реальны, и сетовал на саботаж со стороны крестьян. Эта ошибка стала фатальной — от деревни требовали невыполнимых показателей.

Продолжение — на diletant.media

Кто ты из героев «Сияния» Стэнли Кубрика?
Гангутское сражение: первая победа русского флота
Венеция, качающаяся на волнах истории

Голод 1932-1933 годов: Как трагедия народов СССР стала инструментом русофобской пропаганды

В тексте принятой резолюции под номером 931 говорится, что Палата представителей США «осуждает систематические нарушения прав человека, включая свободу самоопределения и свободу слова, украинского народа со стороны Советского правительства». Также Палата представителей признает выводы комиссии по голоду на Украине, представленные Конгрессу 22 апреля 1988 года, в том числе то, что «Иосиф Сталин и его окружение совершили геноцид против украинцев в 1932-1933 годах».

Принятие резолюции 931 президент Украины Петр Порошенко назвал «историческим решением», которого «десятилетиями ждали украинцы» и над которым безустанно работали киевская дипломатия и украинская диаспора в США.

Отметим, что помимо признания голода 1932-1933 годов «геноцидом украинского народа» Палата представителей США приняла еще две антироссийские резолюции, касающиеся инцидента в Керченском проливе и осуждения строительства газопровода «Северный поток-2» с адресованной президенту Дональду Трампу рекомендацией ввести новые санкции. По словам Порошенко, принятие всех этих документов свидетельствует об «ударной поддержке Украины в США».

Президент Украины Петр Порошенко. Фото: www.globallookpress.com

Трагедия народов СССР

Осенью-зимой 1932 года в основных зерновых районах Советского Союза, включавших обширные территории Центрального Черноземья, Дона, Кубани, Северного Кавказа, Поволжья, Южного Урала, Западной Сибири, а также Казахстан, Украину и Белоруссию, разгорелся страшный голод. Разными исследователями выделяются как объективные, так и субъективные причины его возникновения. Среди них – засуха и неурожай, дезорганизация сельскохозяйственного производства вследствие проведения советским руководством политики насильственной коллективизации, высокие нормы хлебозаготовок, вследствие которых многие колхозы были полностью лишены запасов продовольствия, репрессивная политика в отношении крестьян.

В частности, в значительной степени трагическую роль сыграло постановление ЦИК и Совнаркома СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», более известное как «закон о трех колосках». Согласно этому закону, «за хищение колхозного и кооперативного имущества», которое подчас выражалось даже в сборе оставшихся после уборки колхозного поля колосков, человека могли приговорить к 10 годам лагерей с конфискацией всего имущества или даже к высшей мере наказания.

При этом трагические последствия зачастую становились следствием серьезных перегибов на местах. Так, в письме Сталину от 4 апреля 1933 года известный советский писатель Михаил Шолохов писал, что для изъятия хлеба в Вешенском районе (на тот момент входил в состав Северо-Кавказского края) представители местных органов власти активно практиковали массовые избиения колхозников и единоличников, пытки и имитации расстрела в отношении подозреваемых в сокрытии зерна.

Масштабы и последствия голода, продолжавшегося до весны 1933 года, были катастрофическими. Так, сравнительный анализ переписей населения 1926 и 1937 годов показывает значительное сокращение численности сельского населения в пораженных голодом районах Советского Союза. Так, в Казахстане количество сельского населения уменьшилось практически на треть, в Поволжье – на четверть, на Украине и Северном Кавказе — более чем на 20%. Общее же количество жертв голода на всей территории СССР составило, по различным оценкам, от 2 до 8 миллионов человек.

Фото: www.globallookpress.com

Инструмент «холодной войны»

Трагедия свирепствовавшего во многих регионах СССР в 1932-1933 годах голода остается одной из самых болезненных в отечественной истории, а на Украине она занимает ведущее место в числе политически ангажированных и откровенно русофобских пропагандистских жупелов.

Ещё в послевоенные годы осевшие в западных странах, преимущественно в США и Канаде, представители украинской диаспоры стали активно использовать гибель, по различным данным, от 2 до 8 миллионов человек в сугубо пропагандистских целях. Тогда же в украинских эмигрантских публикациях возникает новый термин «голодомор», который носил ярко выраженную эмоциональную окраску. Таким образом, подчеркивалось, что голод 1932-1933 годов якобы носил характер геноцида украинского народа со стороны советского политического руководства, что позволяло ставить его в один ряд с такими преступлениями против человечества, как Холокост.

В условиях набиравшей обороты «холодной войны» подобного рода публикации с указанием совершенно фантастического количества жертв трагедии 1932-1933 годов щедро вознаграждались и поощрялись американскими спецслужбами. Под их контролем находился довольно пестрый конгломерат из числа представителей украинских националистических группировок, ранее активно сотрудничавших с гитлеровскими захватчиками, а затем бежавших от возмездия на Запад.

Ещё в 1959 году в США был принят так называемый «закон о порабощенных нациях», лоббистом которого выступал близкий к американской политической элите президент Украинского конгрессового комитета США и преподаватель Джорджтаунского университета Лев Добрянский. Согласно этому документу, советская Россия «поработила» Украину, Белоруссию, Прибалтику, Северный Кавказ, Закавказье, Туркестан, а также «Казакию» (казачьи области Дона, Кубани и Терека) и «Идель-Урал» (национальные образования Поволжья и Урала). Соответствующая резолюция была утверждена президентом США Дуайтом Эйзенхауэром, что на практике означало поддержку Вашингтоном любых сепаратистских движений на территории Советского Союза. Интересно, что «закон о порабощенных нациях» не отменен и по сей день, что весьма наглядно демонстрирует истинные цели американской политической элиты в отношении России.

Таким образом, голод 1932-1933 годов стал удобным предлогом и инструментом для ведения идеологической войны и выполнения стратегической задачи, связанной с отрывом Украины от России. В 1980-е годы по инициативе «Всемирного конгресса свободных украинцев» создается так называемая «Международная комиссия по расследованию голода на Украине». В то же время администрацией президента США Рональда Рейгана создается специальная комиссия по голоду на Украине, научным руководителем которой стал тесно связанный с украинской диаспорой американский историк Джеймс Мейс. Представленные Конгрессу США 22 апреля 1988 года выводы этой комиссии однозначно возлагали вину на руководство СССР за спланированный и организованный «геноцид этнических украинцев».

Фото: www.globallookpress.com

Должны ли русские платить и каяться за трагедии прошлого?

На самой Украине тема «голодомора» как геноцида украинцев была политизирована и превращена в пропагандистский жупел после «оранжевой революции» с приходом к власти Виктора Ющенко. При этом примечательно, что супруга третьего президента Украины, гражданка США Кэтрин Ющенко (в девичестве Чумаченко) в начале 1980-х годов обучалась в Джорджтаунском университете у того самого инициатора резолюции о «порабощенных нациях» профессора Добрянского. В ноябре 2006 года Верховной радой Украины был принят закон о признании «голодомора» актом геноцида украинского народа. Этим же законом вводилась административная ответственность за его публичное отрицание.

Тогда же практически в каждом украинском селе в обязательном порядке стали устанавливаться памятники жертвам «голодомора», а в центре Киева был открыт мемориальный комплекс. Кроме того 24 ноября было объявлено ежегодным днем памяти жертв «голодомора». В настоящее время на Украине регулярно поднимается вопрос о введении уголовной ответственности за попытки трактовать голод 1932-1933 годов иначе, нежели это принято политическим официозом. А точку зрения политического официоза предельно ясно выразил в ходе выступления на одном из дней памяти жертв «голодомора» действующий украинский президент Порошенко, призвавший Россию, как правопреемницу Советского Союза, покаяться за «геноцид украинцев»:

Хотелось бы, чтобы лучше мы, а не наши дети дождались невероятного, чтобы в России произошли такие изменения, при которых ее российская новая элита также признала бы голодомор геноцидом. Или хотя бы покаялась за него.

Попытки киевского режима возложить на современную Россию вину за голод 1932-1933 годов носят политизированный и антинаучный характер, говорится в заявлении МИД России:

В 30-е гг. XX века в Советском Союзе разразился сильнейший голод, который затронул многие народы, проживавшие на территории молодого государства. Он стал общей трагедией русских, украинцев, казахов и других народов страны и крупнейшей гуманитарной катастрофой на территории СССР. Попытки представить эти трагические события исключительно как «геноцид украинского народа» не имеют ничего общего ни с восстановлением справедливости, ни с историческими фактами, они носят политизированный и антинаучный характер.

Спровоцированный в значительной степени «перегибами» большевистской коллективизации голод, раскулачивание, политические репрессии и другие трагедии советского периода нашей истории, несомненно, являются тяжелым историческим бременем. Конечно, они ни в коем случае не должны замалчиваться, а тем более оправдываться. Попытки уйти от обсуждения и осуждения преступлений большевистского режима, приведших к столь катастрофическим для страны и ее населения последствиям, лишь позволяют спекулировать на памяти их жертв тем, для кого трагедии нашего общего прошлого являются не более чем удобным пропагандистским инструментом.

Используя его, во-первых, можно обвинить «москалей» во всех украинских проблемах прошлого и настоящего, в том числе и подлинном геноциде украинского народа, устроенном преступным режимом Порошенко. Во-вторых, пытаясь навязать России и русским комплекс вины за свое прошлое, американцы и их марионетки пытаются добиться давно поставленных целей и задач, связанных не просто с победой в новой «холодной войне» против России с последующей реализацией формулы «платить и каяться», но и с дальнейшей дефрагментацией некогда единого общерусского пространства.

Глава 15 Сельскохозяйственная катастрофа 1963 года

В 1963 году в некоторых областях СССР случилась засуха, но не сильная и не на большой территории. И тем не менее эта засуха обернулась катастрофой, грозившей голодом обширным районам страны. В 1953 году, который также был неурожайным, Хрущев обвинил Маленкова в том, что для ликвидации последствий неурожая он решил продавать населению стратегические запасы зерна из государственных резервов. Хрущев считал, что стратегические запасы зерна неприкосновенны. Засуха 1963 года не вызвала сначала большого беспокойства у населения. Почти восемь лет официальная пропаганда утверждала, что производство продовольствия в стране почти удвоилось по сравнению с 1953 годом. Конечно, думал каждый, могут быть неурожаи, но за восемь-девять лет государство накопило достаточные резервы, чтобы избежать серьезных проблем. Но уже в сентябре 1963 года, накануне десятой годовщины знаменитого поворотного пленума ЦК КПСС, в обширных южных районах СССР, на Украине, Северном Кавказе, в Закавказье и других местах резко ухудшилось снабжение населения хлебом. У магазинов появились длинные очереди, люди стояли часами, чтобы купить два-три килограмма хлеба. По всей стране ввели норму продажи хлеба в одни руки. Мука же полностью исчезла в прилавков. В Москве и Ленинграде положение было удовлетворительное, но в столицу из ближайших городов начали приезжать тысячи людей за продуктами. Вскоре стало очевидно, что государственных резервов зерна в СССР нет.

По всем расчетам урожай 1963 года не мог обеспечить страну продовольствием до нового урожая в 1964 году в условиях свободной продажи. Следовало опять вводить карточную систему, нормирование продовольствия, отмененное после войны в 1947 году.

Для Хрущева это стало большой личной катастрофой. Было очевидно, что голод в южных районах страны вызовет сильное недовольство и дальнейший кризис сельского хозяйства, который нельзя будет быстро преодолеть. Предотвратить это могли только грандиозные закупки зерна и продовольствия за границей, но в СССР не имелось для этого достаточных запасов твердой валюты. Хрущев принял смелое решение – использовать для покупки зерна не только имеющиеся небольшие резервы валюты, но и золотой запас страны. На лондонский золотой рынок были отправлены многочисленные слитки золота, первая партия была в 500 тонн. Торговые делегации стали скупать зерно во многих странах, в основном в Канаде, в Австралии, в Европе, немного – в США. Всего было, по-видимому, закуплено около 12–15 миллионов тонн и это, вместе с закупками другого продовольствия, помогло избежать голода, хотя снабжение населения продуктами было, конечно, хуже, чем в 1962 году.

Продовольственная катастрофа 1963 года, вызвавшая впервые в истории СССР и России столь значительные закупки зерна за границей, не была, однако, результатом только засухи, а следствием многих причин, накапливавшихся с 1959 года. Когда в 1959 году выяснилось, что сельское хозяйство СССР не выполнило слишком завышенных требований нового семилетнего плана, то, как это часто бывает, обвинения легли на колхозы и на колхозников. Одно из них состояло в том, что колхозники слишком мало работают в колхозах и слишком много времени уделяют своему личному приусадебному хозяйству. Кроме того, повышенные обязательства по сдаче мяса государству толкали многих администраторов на принудительные закупки коров и другого скота у колхозников, хотя это полностью противоречило политике сентябрьского пленума ЦК в 1953 году. Лишь за один 1953 год колхозы и совхозы закупили у колхозников и рабочих совхозов более 3 млн коров, а в 1960 году поголовье скота в личном пользовании людей уменьшилось еще на 2,5 млн голов. Общее количество коров в личном пользовании в 1960 году стало меньше уровня 1953 года. В 1961 и 1962 годах Хрущев продолжал эту политику давления на личные хозяйства колхозников и рабочих совхозов, стараясь экономическим принуждением заставить их интенсивнее работать в колхозах, быть более зависимыми от колхозного производства. На 1 января 1963 года в личном пользовании колхозников было только около 10 миллионов коров вместо 22 миллионов в 1958 году. Значительно уменьшилось и количество свиней, овец, коз и разной птицы. В то же время принудительно закупаемый у колхозников скот не был достаточно обеспечен кормами на колхозных фермах. На Украине, например, при увеличении количества скота на колхозных фермах в 1959–1962 годах на 43 % количество кормов увеличилось только на 1 % . Поэтому в целом ни производство мяса, ни производство молока не росли пропорционально увеличению поголовья «общественного» скота, а практически не менялись или даже снижались. Но из-за дополнительных 10 миллионов необеспеченных кормами коров (раньше колхозники их все же кормили без помощи государства) резко возросли потребности колхозов в кормовом зерне и уменьшилось количество зерна, проданного государству. Колхозы могли бы постепенно увеличивать поголовье скота пропорционально росту кормовой базы, но не за счет конфискации коров у колхозников. Обещания, что их будут снабжать молоком, маслом и мясом из колхозных фондов, не выполнялись, тем более что даже снабжение городов молоком и мясом ухудшилось и из-за недостатка кормов надои в среднем на одну корову снизились по стране по сравнению с 1958 годом.

Одновременно ограничивалось пригородное животноводство, которое раньше поощрялось. Хрущев, объявивший в 1953 году, что и горожане, и жители небольших поселков могут заводить скот, в 1959 году внес на рассмотрение Верховного Совета специальный указ о запрещении горожанам держать скот в своих хозяйствах. Указ этот был принят, и в народе его прозвали в народе «скотским». Он был принят главным образом из-за того, что государство не могло, как раньше, продавать корма для личного скота, их не хватало и для колхозов. Поэтому некоторые жители пригородных районов стали скупать на корм животным печеный хлеб. Продажа и скармливание печеного хлеба скоту были объявлены преступлением, за которое наказывали лишением свободы. Все эти меры вызвали недовольство населения и особенно крестьян, и отнюдь не привели к повышению производительности труда. Зато резко снизилось производство продовольствия в частном секторе, и это поставило в зависимость от централизованного государственного и общественного снабжения несколько десятков миллионов крестьянских семей.

В 1959 году были предприняты и другие меры по ограничению производства на приусадебных хозяйствах – повторение ошибок Сталина. В 1959–1962 годах на приусадебных участках колхозников и рабочих совхозов даже посевы картофеля уменьшились на 1,5 миллиона гектаров. Резко уменьшились и посевы кормовых культур – следствие мер по ограничению индивидуального животноводства. Поэтому продажа продовольствия на колхозных рынках (свободная торговля) в 1959–1962 годах заметно снизилась, а цены возросли. В печати началась большая кампания против личных хозяйств, их объявили пережитком капитализма и частного землевладения. Колхозников, продававших свои продукты на рынках, в печати стали открыто называть спекулянтами. В то же время личные подсобные хозяйства и в 1962 году имели в общем балансе продовольствия в стране очень большое значение. По подсчетам экономистов, в конце 50-х годов около 80 % продуктов, производимых в личных хозяйствах, потребляла крестьянская семья, и только 20 % продавали на рынке. И эти 20 % составляли не менее 50 % свежих овощей и 30 % свежих фруктов, продаваемых в городах. Нелепая политика принудительного сокращения этого сектора привела к тому, что в 1963 году от государственных заготовок кормов зависело на 10–12 миллионов коров (не считая другого скота) больше, чем в 1958 году; кроме того, от них зависело не только увеличившееся население городов и рабочих поселков, но и не менее 30–40 миллионов крестьян, собственная инициатива которых была искусственно снижена. При таком положении даже перевыполнения планов производства зерна и другой сельскохозяйственной продукции не хватило бы, чтобы наладить снабжение населения страны и обеспечение животноводческих ферм кормами. Любые, даже незначительные, сокращения планового производства из-за природных явлений тем более вели к катастрофе.

Но засуха 1963 года не была, как уже отмечалось, слишком сильной. Она достаточно ощутимо ударила по всей экономике страны не только из-за упомянутых выше непродуманных реформ Хрущева, но также из-за ликвидации в 1962 году чистых паров. При высокой засоренности полей в СССР и необеспеченности сельского хозяйства удобрениями (прежде всего химическими), чистые пары в севооборотах играли и в 1961–1962 годах большую роль. Веками русский крестьянин знал, что если одно поле с осени вспахать и оставить чистым, весной вновь вспахать и периодически культивировать для борьбы с сорняками, то за лето такое поле накапливает питательные вещества, влагу и готово к раннему посеву озимых культур, например озимой пшеницы в конце августа. Только в нашем веке наука доказала, что чистый пар накапливает азот за счет особых микробов – азотобактера и другие питательные вещества и сохраняет влагу благодаря хорошей структуре почвы. Озимые, посеянные по чистому пару рано осенью или поздним летом, набирали за осень большую зеленую массу и уходили под зиму окрепшими с хорошей корневой системой. Весной они быстро давали репродуктивный рост и ранний урожай, собиравшийся до наступления обычных на юге засух второй половины лета. Это обеспечивало озимым зерновым культурам большие преимущества перед яровыми. Но Хрущев и многие его советники считали, что чистый пар – это просто пустое поле и неразумно оставлять его незасеянным. Особенно влиял на Хрущева в этом отношении директор Алтайского сельскохозяйственного института Г. А. Наливайко, а также американский фермер из Айовы Гарст. Но они оперировали неверными данными, которые были хороши для интенсивного сельского хозяйства, обеспеченного гербицидами для борьбы с сорняками и достаточными запасами удобрений для питания растений.

Хрущев, как обычно, не умел ждать и принимал решения, исходя из текущих потребностей. В 1960 году чистые пары занимали в СССР около 18 млн гектаров, в 1962 году под давлением Хрущева развернулась кампания по их ликвидации, и не менее 11–12 млн гектаров, отводившихся по плану под чистые пары, засеяли пропашными культурами. Но это не оправдало надежд Хрущева. Хотя в 1962 году за счет ликвидации паров увеличилась площадь посевов зерновых на 8 млн гектаров, урожай был немного больше, чем в 1961 году. Но из-за отсутствия чистых паров в 1962 году озимые культуры посеяли на месяц-полтора позже оптимального срока и на полях из-под других культур. К зиме эти посевы не смогли обеспечить нужного развития корневой системы и зеленой массы, остались слабыми. А зима 1963 года выдалась суровой, и это их погубило. Озимые, которые посеяли по чистым парам (еще было несколько миллионов гектаров), эту зиму выдержали хорошо. Засуха в 1963 году наступила во второй половине лета. Озимые, посеянные по чистым парам, не пострадали, в отличие от яровых, посеянных взамен погибших зимой озимых позднего высева, и яровых культур на целине. По непаровым предшественникам яровые на целине погибли полностью, а по чистому пару озимые и там дали неплохой урожай. Но они занимали слишком небольшие площади.

Таким образом, именно ошибки 1962 года сделали засуху 1963 года более опасной, чем она в действительности была – такие засухи и раньше случались, но без столь серьезных последствий.

Хрущев понял, хоть и с опозданием, свою ошибку и на пленуме ЦК КПСС в декабре 1963 года с многими оговорками признал необходимость чистых паров для областей СССР, подверженных периодическим засухам. Все работники сельского хозяйства, сидящие в зале, прекрасно понимали, что именно из-за ликвидации в 1962 году 11–12 млн гектаров чистых паров приходилось покупать теперь за границей те 12 млн тонн зерна, которые с этих-то ликвидированных паров и можно было бы получить без всяких хлопот (а то и 20–25 млн тонн), поэтому разрешение Хрущева восстановить в севооборотах чистые пары они встретили бурными аплодисментами. Так они выражали надежду на то, что в магазинах исчезнут очереди за хлебом из канадской пшеницы, мясом из Аргентины, маслом из Дании, яйцами из Польши, курами из Болгарии и овощами из Румынии и Болгарии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >