Гибель императрицы Марии

***

Линкор-дредноут «Императрица Мария» был надеждой русского флота и поступил на службу в июле 1915 года, во время Первой мировой войны. Но уже в октябре 1916 года при неопределенных обстоятельствах флагман Черноморского флота взорвался, а причины катастрофы до сих пор остаются загадкой. «Лента.ру» рассказывает, как погиб один из сильнейших российских кораблей и как это связано с трагедией самых грозных французских броненосцев «Йена» и «Либертэ».

Начало ХХ века ознаменовалось невероятным ранее прорывом в технологиях. Количество знаний и научных открытий одним рывком переросло в качество производимого продукта: электричество, радио, двигатель внутреннего сгорания, сборочный конвейер, кино, звукозапись, дирижабли и аэропланы, автомобили и железные дороги, океанские лайнеры и подводные лодки, бытовая химия и новые лекарства стремительно меняли привычный мир. Развивающаяся экономика требовала сырьевых ресурсов и новых рынков сбыта. Конкуренция стимулировала гонку вооружений, а темпы были такими, что новая техника устаревала уже в процессе производства. Особенно это касалось флота. Новейший броненосец, заложенный в 1902 году, уже через пять лет оказывался морально и технически устаревшим.

Постоянная гонка технологий, смелость идей и игра на опережение вступали в конфликт с имперским консерватизмом систем, ригидностью управления и общей дремучестью и малообразованностью масс. Это приводило к трагедиям.

«Разбирались в этом деле много, да все без толку…»

20 октября 1916 года на Севастопольском рейде в полумиле от берега взорвался и через час затонул флагман русского флота новейший линкор «Императрица Мария» водоизмещением 25,5 тысячи тонн. 225 моряков погибли вместе со своим кораблем, 85 были покалечены, многие из них в результате полученных увечий умерли позже.

В тот же день была назначена государственная комиссия по расследованию причин катастрофы. Комиссия работала более полугода, но так и не смогла прийти к каким-то определенным выводам. В итоге было сказано следующее: «Прийти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность предположений, сопоставляя выяснившиеся при следствии обстоятельства».

«Не на мине взорвался, не от торпеды, а сам по себе, — говорит один из героев повести Анатолия Рыбакова «Кортик». — Первым грохнул пороховой погреб первой башни, а там три тысячи пудов пороха. И пошло… Через час корабль был под водой… Разбирались в этом деле много, да все без толку…»

1/4

За сто с лишним лет, прошедших с момента гибели «Императрицы Марии», были выдвинуты и опровергнуты десятки версий произошедшего. Разумеется, среди них есть немало версий о западном вмешательстве, но истинная причина трагедии вряд ли уже станет известна.

В определенной степени свет на загадку могут пролить две гораздо менее известные катастрофы — взрывы французских броненосцев «Йена» и «Либертэ». Первый унес 122 жизни, второй — около 300.

Флот смертельно опасный для самого себя

Французский военный флот начала XX века считался самым опасным в мире. Взрывы на боевых кораблях происходили регулярно. Американский журнал «Популярная механика» (Popular Mechanics, Chicago) в ноябре 1911 года писал: «Взрыв мощного французского броненосца «Либертэ» в гавани Тулона ранним утром 22 сентября добавил еще одну строчку в фатальный список катастроф, которые в последние пять лет принесли французскому военному флоту репутацию самого опасного для самого себя среди всех военных флотов мира. Только в одном Тулоне, который является крупнейшей военно-морской базой Франции, за это время в общей сложности погибло уже более 400 человек».

Далее американцы приводят перечень трагедий:

Февраль 1907 года. Взрыв торпедного катера. 9 человек погибло.
Март 1907 года. Взрыв броненосца «Йена». 107 погибших (по другим данным — 118).
Август 1908 года. Взрыв учебного артиллерийского судна. 6 погибших.
Сентябрь 1910 года. Взрыв на крейсере. 13 погибших.
Сентябрь 1911 года. Взрыв на крейсере «Глоир» (Gloire). 6 погибших.
Сентябрь 1911 года. Взрыв броненосца «Либертэ». Около 300 погибших.

1/3

Серия трагедий столь сильно подействовала на моральное состояние личного состава французского военно-морского флота, что морякам стали мерещиться взрывы на их собственных кораблях, и малейшее появление дыма нередко заканчивалось паническим затоплением корабельных пороховых погребов и, соответственно, уничтожением запасов пороха.

Одновременно выяснилось, что в случае настоящего пожара мера эта совершенно не эффективна, так как для затопления каждого порохового погреба требовалось открыть около десяти клапанов. Причем каждый из них открывался лишь после 15-20 поворотов маховика, а открыть их можно было только с нижней палубы. Но даже в том случае, если бы экипажу все же удалось это оперативно сделать, вода просто не потекла бы в закрытое помещение, к тому же наполненное газом под высоким давлением.

Гибель эскадренного броненосца «Йена»

Первая крупная катастрофа в Тулоне, связанная со взрывом боезапаса, произошла в марте 1907 года на стоявшем в то время в сухом доке броненосце «Йена».

Эскадренный броненосец «Йена» (Iena) был введен в строй в апреле 1902 года. По сравнению со своими предшественниками — броненосцами класса «Шарлемань» (Charlemagne), — он был тяжелее (водоизмещением в 12,1 тысячи тонн), длиннее (122,3 метра) и обладал лучшими мореходными качествами.

1/2

Основное вооружение «Йены» составляли четыре 305-миллиметровых орудия, размещенных попарно в башнях на носу и на корме. Каждое такое орудие стреляло 349-килограммовыми бронебойными снарядами на дистанцию до 12 километров с частотой один выстрел в минуту. Боезапас каждого орудия составлял 45 снарядов. Также имелись орудия меньших калибров (8 х 164 мм, 8 х 100 мм, 16 х 47 мм) и четыре торпедных трубы.

В движение «Йену» приводили три паровые машины, способные разгонять броненосец до 18 узлов (примерно 33 километра в час). Запас хода составлял 4500 морских миль (более 8 тысяч километров). Команда — 701 человек. Для своего времени это был достаточно мощный военный корабль.

4 марта «Йена» была поставлена в сухой док для очистки подводной части корпуса и текущего ремонта. К 12 марта на броненосце разобрали систему охлаждения погребов, но при этом никто не позаботился выгрузить на берег боезапас.

Около двух часов ночи из каземата кормового 100-миллиметрового орудия повалил дым. Затопить отсек стоящего в сухом доке корабля было невозможно. Пламя быстро распространилось к погребу, где хранились 305-миллиметровые снаряды.

Стоявший на открытом рейде броненосец «Патри» (Patri), пытаясь затопить док и тем самым помешать распространению пожара, выстрелил по створкам ворот, но те выдержали. Мичману де Васси-Руше удалось вручную открыть шлюзы, но было поздно. Последовала серия взрывов, мощнейший из которых превратил современный броненосец в груду металла. Мичман был убит отлетевшим от корпуса броневым листом, а стоявший в соседнем заполненном водой доке броненосец следующего поколения «Суффрен» (Suffren) едва не опрокинулся от воздействия ударной волны. Результат катастрофы — 118 убитых, включая гражданских, и 35 раненых.

«Йена» не подлежала восстановлению и была выведена из состава флота. Остов броненосца использовался в качестве плавучей мишени при испытаниях новых 305-миллиметровых бронебойных снарядов. Останки корпуса броненосца до сих пор ржавеют на мелководье у острова Поркероль между Марселем и Ниццей.

Расследование показало, что причиной взрыва броненосца стало самовозгорание нитроцеллюлозного пороха, широко использовавшегося на кораблях французского флота. «Порох-В» — состав нестабильный и со временем разлагающийся. Проверка выявила, что 80 процентов пороха на «Йене» находилось в опасном для эксплуатации состоянии.

Взрыв на «Либертэ»

При строительстве новых боевых кораблей и эксплуатации построенных ранее были учтены уроки тулонской трагедии. Казалось, что ничто подобное уже не повторится. Однако катастрофа, произошедшая на той же военно-морской базе четыре года спустя, оказалась еще страшнее. На этот раз прямо на рейде взорвался броненосец «Либертэ».

1/4

Эскадренный броненосец «Либертэ» (Liberte) относился к классу «Демократи» (Democratie), который на момент закладки в 1902 году оценивался как весьма удачный. Броненосцы этой серии были крупнее предшественников (водоизмещением 14,8 тысячи тонн) и приводились в движение тремя машинами общей мощностью в 18 000 лошадиных сил. Максимальная скорость достигала 19 узлов, что делало эти броненосцы одними из самых быстроходных в мире. А запаса угля хватало на 15 700 километров экономного хода. Основное вооружение составляли две башни со сдвоенными орудиями калибра 305 миллиметров и десять орудий калибра 195 миллиметров. Экипаж по боевому расписанию состоял из 825 человек.

25 сентября 1911 года в 5.31 утра на якорной стоянке бухты Тулона прогремело несколько взрывов. С городской набережной и стоящих на рейде судов можно было видеть дым, идущий от переднего каземата 195-миллиметрового орудия правого борта броненосца «Либертэ». Вскоре после этого пламя охватило переднюю надстройку корабля, однако наблюдателям показалось, что экипаж корабля взял огонь под контроль.

Капитан корабля и большая часть старших офицеров в это время находились в отпуске на берегу. Фактически броненосцем командовал вахтенный начальник. Кроме него на корабле находились еще несколько молодых офицеров и около четырехсот матросов.

1/2

В 5.45 на корабле пробили пожарную тревогу и на фалах фок-мачты взвился сигнал: «Нужна срочная помощь». Несколько десятков матросов в панике попрыгали за борт. К охваченному пламенем броненосцу начали подходить катера и шлюпки, спущенные с других кораблей эскадры. В это время от командующего офицера поступил приказ затопить погреба боеприпасов. Но затопить удалось только кормовые пороховые погреба, при этом задохнулись в дыму несколько унтер-офицеров и матросов.

Через 18 минут после начала пожара произошел новый взрыв, на этот раз куда большей силы. Передняя часть корпуса «Либертэ» моментально исчезла под водой. Носовая башня главного калибра улетела в сторону броненосца «Републик» (Republique), а фрагмент бронепалубы весом в 37 тонн застрял у него в борту. Потребовалось три дня, чтобы его извлечь. На «Републик» погибли 23 человека.

1/4

Кусок броневой плиты весом в несколько тонн рухнул на броненосец «Веритэ» (Verite), стоявший в двухстах метрах от гибнущего корабля, вызвав значительные повреждения. Фок-мачта пролетела над водой 50 метров и упала на дно бухты. Множество крупных и мелких осколков, куски такелажа, разорванные тела, руки, ноги и оторванные головы несчастных моряков разлетались на расстояние до двух километров, обрушившись на город и стоявшие на рейде корабли. Почти все окна в домах оказались выбиты взрывной волной.

На борту броненосного крейсера «Марсельез» (Marseillaise) погибло 15 человек, девять на борту броненосца «Сент-Луис» (Saint-Louis), шесть на броненосном крейсере «Леон Гамбетта» (Leon Gambetta), четыре на борту «Суффрен» и три на «Демократи» (Democratie). Осколки потопили паровой катер, на котором было убито пятнадцать человек. Всего же на кораблях эскадры погибли 67 человек и 93 были ранены.

Страшный взрыв вывернул наружу 55 метров броневой палубы «Либертэ» вместе с орудиями и надстройками, закрутив все это на корму, словно крышку банки со шпротами. За считанные секунды огромный корабль превратился в бесформенную груду раскаленного железа, а бухта была усеяна плавающими обломками, вокруг которых барахтались окровавленные люди.

В общей сложности в результате взрыва броненосца погибли 286 человек и еще 188 были ранены.

1/6

Нестабильный состав

25 сентября на борту броненосца «Жюстис» (Justice) военно-морской флот собрал комиссию по расследованию катастрофы, которую возглавил контр-адмирал Гашар. Комиссия выдвинула три вероятных причины взрыва «Либертэ»: короткое замыкание электросети в носовом пороховом погребе, неосторожное обращение с огнем или умышленный саботаж, самовозгорание пороха вследствие его разложения.

Первое предположение сразу же было отклонено, так как еще в 1907 году по приказу морского министра в пороховых погребах всех французских боевых кораблей электропроводка была демонтирована. По второму пункту никаких доказательств найдено не было. Умышленный поджог порохового погреба членами команды «Либертэ» был расценен комиссией как крайне маловероятный. Оставалось самовозгорание пороха.

Как выяснилось, на вооружении французского военного флота все еще стоял состав бездымного пороха, условно называемый «порох-B», снятый приказом военно-морского министерства с производства сразу же после взрыва «Йены» и тем не менее продолжавший находиться в употреблении из-за того, что новые сорта пороха так и не начали поступать во флот.

1/5

Следственная комиссия выяснила следующие обстоятельства. На корабль неоднократно поставлялся старый порох для учебных стрельб с пометкой «израсходовать в течение трех месяцев», фактически же он оставался на корабле дольше указанного срока. В патронах для зарядов малого калибра содержался порох, изготовленный еще в 1889 году. Для 65-миллиметровых зарядов использовался порох, на котором имелась пометка «совершенно негодный». Более того, воспламенительные шашки черного пороха хранились вместе с полузарядами. Патроны малого калибра, заряженные частично черным порохом, частично «порохом-B», хранились вместе в одном погребе, хотя официально считалось, что патроны черного пороха были заменены мелинитовыми.

В погребах корабля хранились пороховые заряды среднего и малого калибров, уже один раз введенные в ствол орудия во время учебных стрельб. Заряд, побывавший в разогретом стволе, приобретал свойство быстро разлагаться и, попадая обратно в погреб, представлял большую опасность. И, наконец, температура в пороховых погребах «Либертэ» часто поднималась до 30-40 градусов.

По результатам следствия комиссия пришла к заключению, что взрыв «Либертэ» произошел от самовозгорания заряда в одном из верхних снарядных погребов по правому борту. По мнению комиссии, произошло самовозгорание «пороха-B» в гильзе снаряда, затем порох загорелся в соседних гильзах, после чего произошла детонация, и огонь распространился уже на весь погреб.

После катастрофы военно-морской флот установил новые правила, требующие, чтобы заряды старше четырех лет были немедленно списаны и уничтожены. Приказ первоначально ограничивался эскадрами линкоров, но позже был распространен на весь флот. Военно-морской министр также отменил приказ, предписывающий орудийным расчетам возвращать в погреба заряды, давшие осечку. В дальнейшем все заряды, помещенные в орудия, должны были быть использованы во время стрельбы либо выброшены.

1/5

Комиссия также установила, что механизмы экстренного затопления пороховых погребов больших боевых кораблей были абсолютно неэффективными, но военно-морской флот лишь незначительно улучшил оборудование. Обломки «Либертэ» оставались на дне тулонской гавани до 1925 года, хотя работы по расчистке акватории и маркировке навигационных опасностей начались немедленно — уже на следующий день входящий на рейд линкор пропорол себе днище о фрагмент погибшего броненосца и был вынужден встать на ремонт.

В феврале 1925 года останки эскадренного броненосца «Либертэ» были окончательно выбраны и проданы на слом.

«Или самовозгорание пороха, или злоумышление»

Ровно то же самое могло произойти и с русским линкором «Императрица Мария». Вот что писал в телеграмме, отправленной в день катастрофы начальнику Генерального морского штаба Ставки адмиралу Александру Ивановичу Русину командующий флотом адмирал Александр Васильевич Колчак, лично находившийся в это время в Севастополе, более того, державший свой флаг именно на погибшем линкоре:

«Пожар произошел через 20 минут после побудки команды, никаких работ в погребах не производилось. Установлено, что причиной взрыва было возгорание пороха в носовом 12-м погребе, взрывы снарядов явились как следствие. Основной причиной может быть только или самовозгорание пороха, или злоумышление».

Но самовозгорание все того же нитроцеллюлозного пороха казалось всем причиной как-то уж слишком банальной. Тем более в воюющей и охваченной шпиономанией стране. Все тот же Колчак в октябре 1916 года писал:

«…Действительных причин гибели корабля никто не знает, и все сводится к одним предположениям. Самое лучшее было бы, если оказалось возможным установить злой умысел — по крайней мере было бы ясно, что следует предвидеть, но этой уверенности нет, и никаких указаний на это не существует».

Чехов и ружье

Многократно перевранная чеховская фраза про ружье, — а на самом деле она выглядела так: «Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него» (Из письма к А.С. Лазареву, 1 ноября 1889 года) — обычно интерпретируется в том смысле, что если есть ружье, то оно обязательно выстрелит. В нашем случае это означает, что, если где-то есть запас взрывчатых веществ, то следует ожидать — рано или поздно они взорвутся. Оттого периодически и взрываются в России и в других странах бывшего СССР склады советских боеприпасов. И так было всегда.

ГИБЕЛЬ «ИМПЕРАТРИЦЫ МАРИИ»

(Материал А. Черепкова, А. Шишкина)

До сих пор многие умы будоражит трагическая гибель в 1916 году одного из лучших боевых судов русского флота — линейного корабля «Императрица Мария». Появление этого корабля приходится на период, когда возрождение отечественной морской мощи после трагедии Цусимы стало одной из главнейших задач. Решение об усилении Черноморского флота новыми линкорами было вызвано и намерением Турции — давнего противника России на юге — приобрести за границей три современных линейных корабля типа дредноут, что сразу же обеспечивало ей превосходство на Черном море. Чтобы сохранить паритет, Морское ведомство России настояло на безотлагательном усилении Черноморского флота за счет ввода в строй новейших линкоров.

11 июня 1911 года одновременно с церемонией официальной закладки новый корабль был зачислен в состав русского императорского флота под названием «Императрица Мария». «Мария» была спущена на воду 6 октября 1913 года, а 23 июня 1915 года, подняв флаги, начала настоящую боевую флотскую жизнь.

Линкор имел водоизмещение 25465 тонн, длина корабля составляла 168 метров, скорость — 21 узел. «Мария» несла на борту двенадцать 305-мм орудий главного калибра, двадцать 130-мм орудий, имелась противоминная артиллерия и торпедные аппараты, корабль был хорошо бронирован.

Уже через несколько месяцев после прихода в Севастополь «Мария» принимает активное участие в боевых операциях против германо-турецкого флота. На линкоре держит флаг командующий Черноморским флотом адмирал Александр Колчак. А ввод в строй однотипного линейного корабля «Императрица Екатерина Великая» положил окончательный предел господству на Черном море германских крейсеров.

Ранним утром 7 октября 1916 года в 00 часов 20 минут на стоявшем в Северной бухте Севастополя линейном корабле «Императрица Мария» прогремел взрыв. Затем в течение 48 минут — еще пятнадцать. Корабль начал крениться на правый борт и, перевернувшись, затонул. Русский военный флот потерял в то утро 217 моряков и один из сильнейших боевых кораблей.

Трагедия потрясла всю Россию. Выяснением причин гибели линкора занялась комиссия Морского министерства, которую возглавил адмирал Н.М. Яковлев. В составе комиссии был и известный кораблестроитель, член Академии наук России А.Н. Крылов, который стал автором заключения, одобренного всеми членами комиссии.

В ходе проведенного расследования были представлены три версии гибели линкора.

1. Самовозгорание пороха.

2. Небрежность в обращении с огнем или порохом.

3. Злой умысел.

Однако после рассмотрения всех трех версий комиссия заключила, что «прийти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность этих предположений, сопоставляя выяснившиеся при следствии обстоятельства».

Из возможных версий две первые комиссия в принципе не исключала. Что касается злого умысла, то, даже установив ряд нарушений в правилах доступа к артиллерийским погребам и недостаток контроля за находившимися на корабле рабочими-ремонтниками, комиссия посчитала эту версию маловероятной. Таким образом, ни одна из выдвинутых комиссией версий не нашла достаточного фактического подтверждения.

Между тем новые документы, уже из архивов советской контрразведки, свидетельствуют о пристальном внимании к «Императрице Марии» и другим кораблям Черноморского флота германской военной разведки. В 1933 году органами ОГПУ Украины в крупном судостроительном центре страны Николаеве была разоблачена немецкая резидентура, действовавшая под прикрытием торговой фирмы «Контроль-К», возглавляемой Виктором Эдуардовичем Верманом, 1883 года рождения, уроженцем города Херсона, проживавшим в Николаеве и работавшим начальником механосборочного цеха «Плуг и молот». Цель организации — срыв судостроительной программы набирающего мощь военного и торгового флота Советского Союза. Конкретные задачи — совершение диверсий на Николаевском заводе имени Анри Марта, а также сбор информации о строящихся там судах, большинство из которых были военными.

Сам Верман являлся разведчиком с дореволюционным стажем. На допросе он рассказывал: «Шпионской деятельностью я стал заниматься в 1908 году (именно с этого периода начинается осуществление новой морской программы России. — Авт.) в Николаеве, работая на заводе “Наваль” в отделе морских машин. Вовлечен в шпионскую деятельность я был группой немецких инженеров того отдела, состоящей из инженеров Моора и Гана». И далее: «Моор и Ган, а более всего первый, стали меня обрабатывать и вовлекать в разведывательную работу в пользу Германии».

Верману было поручено взять на себя руководство всей немецкой разведсетью на юге России: в Николаеве, Одессе, Херсоне и Севастополе. Он вербовал людей для разведывательной работы в Николаеве, Одессе, Севастополе и Херсоне, собирал материалы о промышленных предприятиях, данные о строящихся военных судах подводного и надводного плавания, их конструкции, вооружении, тоннаже, скорости.

На допросе Верман рассказывал: «Из лиц, мною лично завербованных для шпионской работы в период 1908–1914 гг., я помню следующих: Штайвеха, Блимке, Наймаера, Линке Бруно, инженера Шеффера, электрика Сгибнева». Все они сотрудники судостроительных заводов, имевшие право прохода на строящиеся корабли. Особый интерес вызвал электрик А.В. Сгибнев. Он отвечал за работы по оборудованию временного освещения строящихся на «Руссуде» военных кораблей, в том числе и «Императрицы Марии».

В ходе следствия Сгибнев показал, что Вермана очень интересовала схема артиллерийских башен дредноутов. А ведь первый взрыв на линкоре «Императрица Мария» раздался именно под носовой артиллерийской башней. «В период 1912–1914 гг., — рассказывал Сгибнев, — я передавал Верману сведения в устной форме о строящихся линейных кораблях типа дредноут, “Мария” и “Александр III” в рамках того, что мне было известно о ходе их постройки и сроках готовности отдельных отсеков кораблей».

Во время взрыва на «Марии» Верман был депортирован и лично организовать диверсию он не мог. Но в Николаеве и Севастополе была оставлена хорошо подготовленная разведсеть. Позднее он сам говорил об этом: «Я лично осуществлял связь с 1908 года по разведывательной работе со следующими городами: …Севастополем, где разведывательной работой руководил инженер-механик завода “Наваль” Визер, находившийся в Севастополе по поручению нашего завода специально для монтажа строившегося в Севастополе броненосца “Златоуст”. Знаю, что у Визера была своя шпионская сеть в Севастополе, из состава которой я помню только конструктора адмиралтейства Карпова Ивана, с которым мне приходилось лично сталкиваться».

Не участвовал ли Визер в достройке «Императрицы Марии» или ее ремонте в начале октября 1916 года? Тогда на борту корабля ежедневно находились десятки инженеров, техников и рабочих. Проход на корабль этих людей не составлял труда. Вот что об этом говорится в письме севастопольского жандармского управления начальнику штаба командующего Черноморским флотом: «Матросы говорят о том, что рабочие по проводке электричества, бывшие на корабле накануне взрыва, до 10 часов вечера могли что-нибудь учинить и со злым умыслом, так как рабочие при входе на корабль совершенно не осматривались и работали также без досмотра. Особенно высказывается подозрение в этом отношении на инженера той фирмы, что на Нахимовском проспекте, д. 355, якобы накануне взрыва уехавшего из Севастополя».

Вопросов много. Но ясно одно — постройка новейших линкоров Черноморского флота, в том числе «Императрицы Марии», «опекалась» агентами германской военной разведки самым плотным образом. Немцев очень беспокоил русский военный потенциал на Черном море, и они могли пойти на любые действия, чтобы не допустить превосходства России на данном театре военных действий.

В связи с этим интересны сведения агента петроградского департамента полиции, выступавшего под псевдонимами «Александров», «Ленин» и «Шарль». Его настоящее имя Бенциан Долин. В период Первой мировой войны Долин, как и многие другие агенты политической полиции, был переориентирован на работу в области внешней контрразведки. «Шарль» вышел на контакте немецкой военной разведкой и получил задание вывести из строя «Императрицу Марию». Один из руководителей немецкой разведки, с которым агент встретился в Берне, сказал ему: «У русских одно преимущество перед нами на Черном море — это “Мария”. Постарайтесь убрать ее. Тогда наши силы будут равны, а при равенстве сил мы победим».

На запрос «Шарля» в петроградский департамент полиции он получил распоряжение принять с некоторыми оговорками предложение об уничтожении русского линкора. По возвращении в Петроград агент был передан в распоряжение военных властей, однако связь с ним не была восстановлена. В результате такого бездействия были утеряны контакты с германской разведкой, на очередную встречу с которой агент должен был выйти через два месяца в Стокгольме. Еще через некоторое время «Шарль» узнал из газет о взрывах на «Императрице Марии». Отправленное им в связи с этим событием письмо в департамент полиции осталось без ответа.

Следствие по делу арестованных в Николаеве германских агентов было закончено в 1934 году. Вызывает недоумение легкость наказания, понесенного Верманом и Сгибневым. Первый был выдворен за пределы СССР в марте 1934 года, второй — приговорен к 3 годам лагерей. Хотя, собственно, что ж недоумевать?! Ведь они помогали большевикам бороться с «ненавистным царизмом»! Более того: в 1989 году оба были реабилитированы. В заключении органов юстиции говорится, что Верман, Сгибнев, а также Шеффер (который понес самое тяжкое наказание — был приговорен к расстрелу, хотя сведений о приведении приговора в исполнение не имеется) попадают под действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв политических репрессий, имевших место в период 30–40-х и начала 50-х годов».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Секрет 100-летней выдержки. Кто взорвал линкор «Императрица Мария»?

20 октября 1916 года в бухте Севастополя взорвался новейший русский линкор «Императрица Мария».

В советские времена мальчишки и девчонки зачитывались приключенческой повестью Анатолия Рыбакова «Кортик». Сюжет повести был связан с реликвией, ради завладения которой один из отрицательных персонажей совершил убийство и подрыв линкора «Императрица Мария».

Версия писателя Рыбакова имеет право на существование. Хотя бы потому, что и через 100 лет после гибели линкора, который существовал в действительности, причины этой трагедии так и не установлены.

Назло турецкому супостату

В 1911 году на кораблестроительном заводе в Николаеве была заложена серия российских линкоров, которые должны были противостоять новейшим турецким военным кораблям в Черном море.

Всего планировалось четыре корабля, из которых успели достроить три — «Императрица Мария», «Император Александр III» и «Императрица Екатерина Великая».

Головным кораблем серии стал линкор «Императрица Мария», заложенный вместе с двумя другими кораблями 17 октября 1911 года. «Императрица Мария» была спущена на воду 19 октября 1913 года.

Своё название корабль получил по имени вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, супруги покойного императора Александра III.

Линкор был оснащен четырьмя 457-мм торпедными аппаратами, двадцатью 130-мм орудиями, а также башнями 305-мм орудий главного калибра.

Достройка корабля завершилась уже в разгар Первой Мировой войны, в начале 1915 года, и 30 июня линкор прибыл в Севастополь.

Во время ходовых испытаний были выявлены недостатки, которые пришлось спешно устранять. В частности, из-за дифферента на нос потребовалось облегчить носовую часть.

Было также отмечено, что система вентиляции и охлаждения артиллерийских погребов была сделана неудачно, из-за чего там сохранялась высокая температура.

Но 25 августа 1915 года линкор вступил в строй.

Линкор «Императрица Мария» покидает завод Руссуд 24 июня 1915 года. Фото: Commons.wikimedia.org

«Спасенных много, число их выясняется»

В конце 1915 – начале 1916 годов «Императрица Мария» успешно действовала в составе Черноморского флота. Летом 1916 года линкор стал флагманским кораблем нового командующего флотом, которым стал вице-адмирал Колчак.

20 октября 1916 года в 6 часов 20 минут под носовой башней «Императрицы Марии», стоявшей в бухте Севастополя, прогремел мощный взрыв. В течение последующих 48 минут произошло еще около полутора десятков взрывов различной мощности, в результате которых линкор пошел ко дну.

Командующий флотом Колчак прибыл к месту катастрофы и лично руководил спасением моряков. В 8:45 он отправил телеграмму Николаю II: «Сегодня в 7 час. 17 мин. на рейде Севастополя погиб линейный корабль «Императрица Мария». В 6 час. 20 мин. произошел внутренний взрыв носовых погребов и начался пожар нефти. Тотчас же начали затопление остальных погребов, но к некоторым нельзя было проникнуть из-за пожара. Взрывы погребов и нефти продолжались, корабль постепенно садился носом и в 7 час. 17 мин. перевернулся. Спасенных много, число их выясняется. Колчак».

В тот же день Колчак в телеграмме начальнику Генерального морского штаба адмиралу Русину докладывал о гибели инженер-механика мичмана Игнатьева и 320 «нижних чинов».

«Прийти к точному выводу не представляется возможным»

Внезапная гибель одного из самых современных кораблей флота в разгар войны — событие из ряда вон выходящие. Для выяснения причин гибели линкора была назначена комиссия Морского министерства, которую возглавил член Адмиралтейств-Совета адмирал Яковлев.

Были выдвинуты три основные версии: самовозгорание пороха; небрежность в обращении с огнем или порохом; злой умысел.

Итогом работы комиссии стало следующее заключение: «Прийти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность этих предположений, сопоставляя выяснившиеся при следствии обстоятельства».

Адмирал Колчак в диверсию не верил. Четыре года спустя, отвечая на вопросы следователей незадолго до казни, он коснулся истории с «Императрицей Марией», заметив: «Во всяком случае, никаких данных, что это был злой умысел, не было».

Колчак, как и многие на флоте, полагал, что линкор могли погубить конструктивные недостатки. Уже упоминавшаяся высокая температура в артиллерийских погребах могла привести к возгоранию.

«Императрица Мария» в 1916 году. Фото: Commons.wikimedia.org

Халатность или злой умысел?

Не было уверенности в дисциплинированности экипажа. После подъема судна, по утверждению ряда свидетелей, в подбашенном помещении одной из башен был найден матросский сундучок, в котором находились две стеариновые свечи, коробка спичек, набор сапожных инструментов, а также две пары ботинок, одна из которых была починена, а другая не закончена.

Якобы некий умелец из числа матросов прибивал к ботинкам нарезанные полоски бездымного ленточного пороха, вынутые из полузарядов для орудий. Подобные манипуляции могли стать причиной катастрофы.

Старший офицер «Императрицы Марии» Анатолий Городынский много лет спустя высказывал предположение, что кто-то из членов экипажа мог уронить боеприпас, занимаясь перестановками в артиллерийском погребе.

Сам командующий Черноморским флотом Колчак, признавал, что дисциплина на кораблях хромала, и подрыв по халатности тоже не исключал.

Рассматривалась и вероятность диверсии. Севастопольское жандармское управление и контрразведка докладывали, что среди матросов ходят упорные слухи, что это было покушение на командующего флотом. Моряки считали, что Колчака могли попытаться «убрать» люди «с немецкими фамилиями», входившие в окружение предыдущего командующего Черноморским флотом.

Дело «группы Вермана»

Дело о гибели линкора «Императрица Мария» расследовали много лет спустя и советские спецслужбы. В 1930-х годах в Николаеве была раскрыта резидентура немецкой разведки во главе с Виктором Верманом. Группу подозревали в подготовке диверсий на судоверфях с целью срыва советской судостроительной программы.

В ходе следствия Верман сообщил, что работал на немцев аж с 1908 года, а во время Первой Мировой войны собирал сведения о новейших русских линкорах, в частности, об «Императрице Марии».

Следователи ОГПУ установили, что германское командование считало «Императрицу Марию» серьезной угрозой своим планам и даже вынашивало идею диверсии. Однако установить, имел ли факт диверсии место на самом деле, не удалось. Сам Верман по решению суда был всего-навсего выдворен за пределы СССР — не исключено, что немецкого резидента на кого-то обменяли.

Впрочем, вся история о «группе Вермана» подвергается серьезному сомнению, а показания задержанных некоторые считают вынужденными, полученными под пытками.

Герой повести «Кортик» говорит о взрыве на линкоре: «Тёмная история… Разбирались в этом деле много, да всё без толку». Пожалуй, эти слова точны и в год 100-летия гибели «Императрицы Марии».

Линейный корабль Императрица Мария после постановки в док и откачки воды, 1919 год. Фото: Commons.wikimedia.org

Поднят и разобран на металл

Практически сразу после гибели «Императрицы Марии» началась разработка плана подъема корабля. Согласно проекту, в отсеки корабля, предварительно загерметизированные, подавался сжатый воздух, вытесняя воду, и корабль должен был всплыть вверх килем. Затем планировалось ввести судно в док и полностью загерметизировать корпус, а на глубокой воде поставить его на ровный киль.

Уникальный проект был разработан русским судостроителем Алексеем Крыловым. Этот удивительный человек, судостроитель и математик, к своим царским регалиям впоследствии прибавит Сталинскую премию и звание Героя Социалистического Труда.

Проект Крылова был успешно реализован — в августе 1918 года корпус линкора был заведен в док.

Увы, Гражданская война не позволила завершить начатое. В итоге в 1927 году так и не восстановленный линкор был разобран на металл.

Башни главного калибра, сорвавшиеся с «Императрицы Марии» при затоплении, были подняты специалистами экспедиции подводных работ особого назначения в 1931 году.

Некоторые исследователи утверждают, что поднятые орудия были введены в состав 30-й береговой батареи и участвовали в обороне Севастополя в ходе Великой Отечественной войны. Их оппоненты отвергают это предположение, заявляя, что на батарее использовались только орудийные станки с русского линкора.

P.S. Через 39 лет и 9 дней после гибели «Императрицы Марии», 29 октября 1955 года в той же севастопольской бухте в результате взрыва погибнет линкор «Новороссийск». Причины гибели «Новороссийска», как и в случае с «Императрицей Марией», по сей день достоверно не установлены.

Императрица Мария загадки гибели линкора в Черном море

Императрица Мария. До сих пор умы историков и специалистов будоражит трагическая гибель в 1916 году одного из лучших боевых российских судов – черноморского линейного корабля «Императрица Мария».

Корабли, как и люди, имеют свою судьбу. Одни из них, прожив долгую и славную жизнь и отслужив положенный срок, ушли в историю, другие, жизнь которых была скоротечна, словно магниевая вспышка, след от своей недолгой, но яркой биографии оставили навсегда. Такова короткая боевая судьба линкора «Императрица Мария».

Линкор «Императрица Мария»

Рождение этого корабля приходится на период развития российского военного флота, когда возрождение отечественной морской мощи после трагедии Цусимы стало одной из главнейших задач.

Предшественники «Марии» – бригада линейных кораблей Балтийского флота «Севастополь», «Полтава», «Гангут» и «Петропавловск» – пример высокого уровня развития отечественного судостроения и мастерства корабелов.

Появление на Балтике мощной группировки современных боевых кораблей надежно защитило интересы России на этом театре военных действий. Но оставался еще и Черноморский флот, в составе которого находились устаревшие линейные корабли (бывшие эскадренные броненосцы), по своим тактико-техническим данным уже не способные выполнять боевые задачи в соответствии с новыми условиями войны на море.

Решение об усилении ЧФ новыми линкорами было вызвано и намерением извечного противника России на юге – Турции – приобрести за границей три современных линейных корабля типа «Дредноут», что сразу же обеспечивало ей подавляющее превосходство на Черном море.

Чтобы сохранить паритет, морское ведомство России настояло на безотлагательном усилении Черноморского флота за счет ввода в строй новейших линкоров.

Предполагалось спустить на воду четыре линейных корабля, тактико-технические данные которых превосходили даже балтийские линкоры типа «Севастополь».

После многочисленных конкурсов и экспертиз честь постройки первого линкора на Черном море была предоставлена судостроительному акционерному обществу «Руссуд» в г. Николаеве. 11 июня 1911 года одновременно с церемонией официальной закладки новый корабль зачислили в состав российского императорского флота под названием «Императрица Мария».

И вот 23 июня 1915 г. «Императрица Мария» была принята в состав флота. Линкор имел водоизмещение 25 465 тонн, длина корабля составляла 168 м, скорость – 21 узел. «Мария» несла на борту двенадцать 305-мм орудий главного калибра, двадцать 130-мм орудий, имелась противоминная артиллерия и торпедные аппараты, корабль был хорошо бронирован.

К этому времени боевые действия на Черном море шли полным ходом. Реальную опасность для российского флота представляли прорвавшиеся через черноморские проливы германский линейный крейсер «Гебен» и всегда сопровождающий его легкий крейсер «Бреслау», переименованные турками соответственно в «Явуз Султан Селим» и «Мидилли».

Прекрасные «ходоки» с мощным вооружением, они своими набегами доставляли много неприятностей нашим морякам.

Уже через несколько месяцев после прихода в главную базу – Севастополь – «Мария» принимает активное участие в боевых операциях против германо-турецкого флота. На линкоре держит флаг командующий Черноморским флотом адмирал Александр Колчак.

Залпы орудий главного калибра быстроходного линейного корабля, а также ввод в строй однотипного корабля – «Екатерина Великая» – положили конец наглым действиям германских крейсеров.

Особенно возросла нагрузка на линкоры во второй половине 1916 года. Только за июнь – октябрь совершено 24 боевых похода. Боевая деятельность противника была скована действиями «Императрицы Марии» и «Екатерины Великой».

Но… ранним утром 7 октября 1916 года в 00 часов 20 минут на стоявшем в Северной бухте Севастополя линейном корабле «Императрица Мария» гремит взрыв. Затем в течение 48 минут – еще пятнадцать взрывов. Корабль начинает крениться на правый борт и, перевернувшись, тонет.

Русский военный флот потерял в то утро 217 моряков и сильнейший боевой корабль.

Трагедия потрясла всю Россию. Выяснением причин гибели линкора занялась комиссия Морского министерства, которую возглавил боевой офицер, член Адмиралтейств-совета адмирал Яковлев.

В годы русско-японской войны он командовал броненосцем «Петропавловск» и находился на командирском мостике корабля, когда тот ушел на дно после подрыва на японской мине вместе с адмиралом Макаровым и штабом 1-й Тихоокеанской эскадры.

Сам капитан судна был выброшен взрывной волной с мостика и подобран шлюпкой, посланной с одного из крейсеров эскадры для спасения экипажа «Петропавловска».

Членом комиссии был и известный кораблестроитель, член Академии наук России Крылов, который стал автором заключения, одобренного всеми членами комиссии.

В ходе проведенного расследования были представлены три версии гибели линкора:

1. Самовозгорание пороха.

2. Небрежность в обращении с огнем или порохом.

3. Злой умысел.

Однако после рассмотрения всех трех версий комиссия заключила, что «прийти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность этих предположений, сопоставляя выяснившиеся при следствии обстоятельства».

Из возможных версий две первые комиссия в принципе не исключала. Что касается злого умысла, то, даже установив ряд нарушений в правилах доступа к артиллерийским погребам и недостаток контроля за находившимися на корабле рабочими-ремонтниками, комиссия посчитала эту версию маловероятной.

Возможность злого умысла не подтверждал и адмирал Колчак, который уже спустя 15 минут после начала пожара прибыл на обреченный корабль. В своих показаниях после ареста Чрезвычайной следственной комиссией 24 января 1920 года Колчак заявил:

«Насколько следствие (комиссия Морского министерства. – Авт.) могло выяснить, насколько это было ясно из всей обстановки, я считал, что злого умысла здесь не было.

Подобных взрывов произошел целый ряд за границей во время войны – в Италии, Германии, Англии.

Я приписывал это совершенно непредусмотренным процессам в массах новых порохов, которые заготовлялись во время войны…

Другой причиной могла явиться какая-нибудь неосторожность, которой, впрочем, не предполагаю. Во всяком случае, никаких данных, что это злой умысел, не было».

Иначе говоря, ни одна из выдвинутых комиссией версий не нашла достаточного фактического подтверждения.

Сразу же после гибели линкора жандармским управлением в Севастополе развертывается бурная деятельность – производятся обыски на квартирах и аресты 47 подозреваемых в причастности к взрыву лиц.

Через неделю после трагических событий Редлов, используя поступившие к нему от агентуры данные, в письме на имя начальника штаба командующего Черноморским флотом приводит возможные версии причин взрыва, не исключая при этом, что корабль был взорван шпионами.

«В матросской среде,

– пишет он,

– определенно держится слух о том, что взрыв был произведен злоумышленниками с целью не только уничтожить корабль, но и убить командующего Черноморским флотом, который своими действиями за последнее время, а особенно тем, что разбросал мины у Босфора, окончательно прекратил разбойничьи набеги турецко-германских крейсеров на побережье Черного моря, кроме того, он своими энергичными действиями в этом направлении вызвал недовольство в командном составе, особенно у лиц с немецкими фамилиями, которые при бывшем командующем флотом (адмирале Эбергарде. — Авт.)

абсолютно ничего не делали».

Однако ни одна из выдвинутых жандармами версий не набрала впоследствии достаточного количества фактов.

Новые документы уже из архивов советской контрразведки свидетельствуют о пристальном внимании к «Императрице Марии» и другим кораблям Черноморского флота военной разведки главного противника России в Первой мировой войне

– Германии.

Вполне возможно, что лица, о которых пойдет речь, имели отношение и к гибели корабля.

В 1933 году органами ОГПУ Украины в крупном судостроительном центре страны Николаеве была разоблачена резидентура немецкой разведки, действовавшая под прикрытием торговой фирмы «Контроль-К», возглавляемой Виктором Эдуардовичем Верманом, 1883 года рождения, уроженцем города Херсона, проживавшим в Николаеве и работавшим начальником механосборочного цеха «Плуг и молот».

Цель организации – срыв судостроительной программы набирающего мощь военного и торгового флота Советского Союза. Конкретные задачи – совершение диверсий на Николаевском заводе имени Анри Марти, а также сбор информации о строящихся там судах, большинство из которых были военными.

Этот крупнейший судостроительный завод страны образовался на базе того самого Русского судостроительного акционерного общества «Руссуд», со стапелей которого сошли «Императрица Мария» и однотипный линкор «Александр III».

В ходе следствия выяснилось много интересных фактов, уходящих корнями в дореволюционный Николаев.

Сам Верман являлся разведчиком со стажем. На допросе он рассказывал: «Шпионской деятельностью я стал заниматься в 1908 году (именно с этого периода начинается осуществление новой морской программы России. – Авт.) в Николаеве, работая на заводе «Наваль» в отделе морских машин.

Вовлечен в шпионскую деятельность я был группой немецких инженеров того отдела, состоящей из инженера Моора и Гана». И далее: «Moop и Ган, а более всего первый, стали меня обрабатывать и вовлекать в разведывательную работу в пользу Германии».

Деятельность Вермана подробно изложена в той части архивного следственного дела, которая называется «Моя шпионская деятельность в пользу Германии при царском правительстве».

Так уж сложились обстоятельства, что ему было поручено взять на себя руководство всей немецкой разведсетью на юге России: в Николаеве, Одессе, Херсоне и Севастополе.

Вместе со своей агентурой он вербовал людей для разведывательной работы, собирал материалы о промышленных предприятиях, данные о строящихся военных судах подводного и надводного плавания, их конструкции, вооружении, тоннаже, скорости.

На допросе Верман рассказывал: «Из лиц, мною лично завербованных для шпионской работы в период 1908—1914 гг., я помню следующих: Штайвеха, Блимке, Наймаера, Линке Бруно, инженера Шеффера, электрика Сгибнева».

Все они сотрудники судостроительных заводов, имеющие право прохода на строящиеся корабли.

Особый интерес вызвал электрик Сгибнев. Он отвечал за работы по оборудованию временного освещения строящихся на «Руссуде» военных кораблей, в том числе и «Императрицы Марии». В 1933 г. в ходе следствия Сгибнев показал, что Вермана очень интересовала схема артиллерийских башен дредноутов.

А ведь первый взрыв на линкоре «Императрица Мария» раздался именно под носовой артиллерийской башней. «В период 1912—1914 гг., – рассказывал Сгибнев, – я передавал Верману сведения в устной форме о строящихся линейных кораблях типа «Дредноут»: «Мария» и «Александр III», в рамках того, что мне было известно о ходе их постройки и сроках готовности отдельных отсеков кораблей».

Таким образом, у Вермана концентрировалась в руках ценнейшая информация о возрастающей мощи русского флота на Черном море. После оккупации юга России немцами его разведывательная деятельность была вознаграждена по достоинству.

Из протокола допроса:

«В 1918 году по представлению капитан-лейтенанта Клосса я был германским командованием за самоотверженную работу и шпионскую деятельность в пользу Германии награжден Железным крестом 2-й степени».

Но вернемся к взрыву на «Марии». В тот период Верман был депортирован и организовать взрыв не мог. Но в Николаеве и Севастополе он оставил хорошо подготовленную разведсеть.

Вопросов много. Но ясно одно – постройка новейших линкоров Черноморского флота, в том числе «Императрицы Марии», «опекалась» агентами германской разведки самым плотным образом. Немцев очень беспокоил русский военный потенциал на Черном море, и они могли пойти на любые действия, чтобы не допустить там превосходства России.

В связи с этим интересны сведения закордонного агента Петроградского департамента полиции, выступавшего под псевдонимами «Александров», «Ленин» и «Шарль». Его настоящее имя Бенциан Долин.

В период Первой мировой войны Долин, как и многие другие агенты политической полиции, был переориентирован на работу в области внешней контрразведки. В результате проведенных оперативных комбинаций «Шарль» вышел на контакт с немецкой военной разведкой и получил задание вывести из строя «Императрицу Марию».

Представитель германской спецслужбы по фамилии Бисмарк сказал ему: «У русских одно преимущество перед нами на Черном море – это «Мария». Постарайтесь убрать ее. Тогда наши силы будут равны, а при равенстве сил мы победим».

Следствие по делу арестованных в Николаеве германских агентов было закончено в 1934 году. Вызывает недоумение и легкость наказания, понесенного Верманом и Сгибневым. Первый был выдворен за пределы СССР в марте 1934 года, второй – приговорен к трем годам лагерей. Впрочем, что же недоумевать?! Они уничтожали ненавистный царизм!

В 1989 году оба они были реабилитированы.

А что же стало с останками некогда мощного боевого корабля Черноморского флота?

Член комиссии по расследованию причины гибели «Императрицы Марии» Крылов был назначен председателем организованной при Морском техническом комитете комиссии по подъему линкора.

Необходимо было загерметизировать отсеки корабля и подать в них сжатый воздух, заставить всплыть судно вверх килем. Затем в доке, загерметизировав полностью корпус, на глубокой воде, поставить корабль на ровный киль.

Работы в соответствии с предложенным проектом продвигались успешно. К концу 1916 года все кормовые отсеки были отжаты, и корма всплыла на поверхность. Полностью линкор (вернее, то, что от него осталось) всплыл 8 мая 1918 года.

Однако Гражданская война, интервенция, послевоенная разруха заставили забыть об «Императрице Марии», и в 1926 году его разобрали на металлолом. Позднее подняли и артиллерийские башни корабля, орудия которого продолжили свою боевую службу. В 1941—1942 годах их установили под Севастополем на 30-й батарее береговой обороны.

Они нанесли немалый урон наступавшим гитлеровским войскам. Только 25 июня 1942 года, штурмуя 30-ю батарею, враг потерял убитыми и ранеными до тысячи человек.

Так закончилась боевая биография корабля, погибшего по «не установленным причинам».

Свое имя и героическое прошлое «Императрица Мария» унаследовала от флагманского корабля адмирала Павла Нахимова. Парусная «Мария» возглавляла русскую эскадру в знаменитом Синопском сражении 18 ноября 1853 года, вписавшем еще одну достойную страницу в летопись славных побед Андреевского флага.

Одноименный же линкор достойно нес боевую вахту в 1915—1916 годах, приумножая славу своего предшественника.

И у обоих кораблей всего лишь один год службы и общее место гибели – родная Севастопольская бухта. Почему парусная «Императрица Мария» легла на дно бухты, известно. В августе 1854 года ее затопили, чтобы преградить вход в Севастопольскую бухту англо-французской эскадре.