Генерал Павлов 1941

Трагедия генерала Павлова. Что погубило героя-танкиста?

4 июля 1941 года в селе Довск Гомельской области Белорусской ССР был арестован генерал армии Дмитрий Павлов, Герой Советского Союза, командовавший войсками Западного фронта. Участник Гражданской войны в Испании, еще вчера считавшийся одним из наиболее удачливых и перспективных генералов Красной Армии, в один миг оказался в опале у Верховного. Павлова доставили в Москву, в Лефортовскую тюрьму. Где-то в прошлом оставались парады и учения, победы и поражения, а впереди не было ничего…

Командующий округом и фронтом

Ровно за год до нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, 7 июня 1940 года, Сталин назначил новым командующим войсками Белорусского особого военного округа генерал-полковника танковых войск Дмитрия Григорьевича Павлова. Спустя четыре дня, 11 июля 1940 года, Белорусский особый военный округ был переименован в Западный особый военный округ. К нему присоединили территорию Смоленской области, которая прежде входила в упраздненный Калининский военный округ.
В системе обороны советского государства округ действительно играл очень важную, особую роль. Он охватывал западные рубежи советского государства и после включения в состав СССР Западной Белоруссии и оккупации гитлеровцами Польши прямо граничил с территориями, подконтрольными Германии. В случае войны округ первым принимал удар войск противника.
На территории округа вовсю шла подготовка к войне – строились фортификационные сооружения, постоянно проводились учения личного состава пехоты, кавалерии, артиллерии, танковых войск. Естественно, что должность командующего войсками прифронтового округа предполагала колоссальную ответственность и абы кого на нее в предвоенный год не назначили бы.
Почему выбор Сталина пал именно на генерала Павлова? К моменту назначения на должность командующего войсками округа генерал-полковнику Дмитрию Павлову было 42 года. Героя Советского Союза он получил еще в 1937 году за бои в Испании, в которых участвовал в качестве командира танковой бригады республиканской армии и был известен под псевдонимом «Пабло». Именно во время Гражданской войны в Испании Павлов показал себя талантливым командиром, участвуя в важнейших Харамской и Гвадалахарской операциях.
В июле 1937 года Павлова вызвали из Испании в Москву и назначили заместителем начальника Автобронетанкового управления РККА, а в ноябре 1937 года комкор Павлов был назначен начальником Автобронетанкового управления РККА. На этой должности он находился почти три года и именно с нее был назначен командовать войсками Белорусского особого военного округа. Взлет в карьере был потрясающий. В Испанию Павлов отправлялся с должности командира механизированной бригады, получив в 1935 году звание комбрига.
Звание комкора Павлов получил, перешагнув через одну ступень – звание комдива. И на должность командующего округом Павлов был назначен, фактически имея за плечами лишь опыт командования танковой бригадой. Армией, корпусом и даже дивизией комкор Павлов никогда не командовал. Получается, что должность Павлову дали «авансом», рассчитывая, что бесстрашный командир-танкист справится с обязанностями командующего войсками округа. И до начала Великой Отечественной войны это действительно было так – Павлов наладил на высоком уровне подготовку личного состава округа, особенно милых его сердцу танковых подразделений. Еще в бытность начальником Автобронетанкового управления Павлов уделял особое внимание развитию танковых войск.

Профессия — Родину защищать

Из 43 лет своей жизни 26 лет Павлов провел на военной службе. Фактически именно в армии происходило его становление как личности. Дмитрий Павлов родился 23 октября (4 ноября) 1897 года в деревне Вонюх (ныне – Павлово, Кологривский район Костромской области). Крестьянский сын, Дмитрий Павлов, тем не менее, был очень способным парнем – он окончил 4 класса церковно-приходской школы, 2-классное училище в селе Суховерхово, а затем экстерном смог сдать экзамены за 4 класса гимназии.
Но грянула Первая мировая война и 17-летний юноша попросился добровольцем в армию. Он был зачислен на военную службу сразу после начала войны, в 1914 году. Павлов служил в Серпуховском 120-м пехотном полку, затем в Александрийском 5-м гусарском полку, в 20-м стрелковом полку, 202-запасном полку, дослужился до звания старшего унтер-офицера, что было очень неплохо, учитывая совсем молодой возраст Дмитрия и то, что в царской армии лычками солдат не баловали. В июне 1916 года раненый Павлов попал в немецкий плен, освободили его лишь в январе 1919 года. Павлов вернулся на родину и работал в Кологривском уездном комитете труда, пока 25 августа 1919 года не вернулся к привычному занятию, поступив на службу в Красную Армию.

Службу в РККА Павлов начал с «неприглядных» должностей – был бойцом 56-го продовольственного батальона, затем делопроизводителем в продотряде. Однако в конце 1919 года его направили на курсы в Кострому, после которых он начал службу командиром взвода в 80й Казачьей кавалерийской дивизии. И военная карьера Павлова пошла в гору: вскоре он стал командиром дивизиона, с октября 1920 г. – инспектором для поручений в инспекции кавалерии 13-й армии, а после окончания в 1922 гг. Омской пехотной школы имени Коминтерна был назначен командиром кавалерийского полка 10-й кавалерийской дивизии. Двадцать четыре года и командир полка – не Гайдар, конечно, но все равно неплохо.
С июня 1922 года Павлов воевал против антисоветских партизан в Барнаульском уезде, будучи помощником командира 56-го кавалерийского полка Алтайской отдельной кавалерийской бригады. В 1923 году бригаду перебросили в Туркестан и Павлов сражался с басмачами, командуя истребительным отрядом, а затем 77-м кавалерийским полком в Восточной Бухаре. Затем Павлов вновь стал помощником командира по стрелковой части 48-го кавалерийского полка, затем – помощником командира 47-го кавалерийского полка. В 1928 году Павлов окончил Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе и был назначен командиром и комиссаром 75-го кавалерийского полка 5-й отдельной Кубанской кавалерийской бригады, дислоцировавшейся в Забайкалье. В этом качестве он принимал участие в вооруженном конфликте на КВЖД в 1929 году.
После окончания курсов технического усовершенствования начсостава при Военно-технической академии Павлов «переквалифицировался» в танкиста и был назначен командиром 6-го механизированного полка, дислоцировавшегося в Гомеле. Так Павлов начал свою службу с Белоруссией, с которой оказался связан до конца своих дней.
В феврале 1934 года он был назначен командиром и комиссаром 4-й механизированной бригады, размещенной в Бобруйске. Под командованием Павлова бригада быстро стала одной из лучших в РККА, после чего Павлова заметили, произвели в комбриги, а затем и наградили орденом Ленина.
Но по-настоящему имя Павлову сделала Испания. Именно там он получил Героя Советского Союза, после чего стал депутатом Верховного Совета СССР. Был разгар «чисток» командного состава Красной Армии и Сталин нуждался в новых командирах. Так комбриг танковой бригады «скакнул» на должность начальника Автобронетанкового управления, а затем стал командующим округом.
На посту начальника Автобронетанкового управления Павлов внес большой вклад не только в оснащение РККА новыми боевыми машинами, но и в переосмысление стратегии применения танковых войск. Он считал, что роль танковых войск в современной войне будет расти стремительными темпами и настаивал на производстве более мощных и маневренных танков. Но реализована мечта генерала была уже после его смерти, когда танки Т-34 стали серийно производиться для Красной Армии.
В 1940 году я приехал в Харьков посмотреть на испытания танка Т-34. Этот танк испытывал сам командующий бронетанковыми войсками Красной армии Павлов. Это человек прославленный, герой испанской войны. Там он выделился как боевой танкист, бесстрашный человек, умеющий владеть танком. В результате этого Сталин назначил его командующим бронетанковыми войсками. Я любовался, как он на этом танке буквально летал по болотам и пескам…,
— вспоминал о Павлове Никита Хрущев.

Война и смерть

22 июня 1941 года гитлеровская Германия напала на Советский Союз. За день до нападения Западный особый военный округ, которым командовал Дмитрий Павлов, был преобразован в Западный фронт. Сам Павлов к этому времени, с февраля 1941 года, уже носил звание генерала армии. Его карьера шла вверх и если бы не обстоятельства первого месяца войны, может быть Павлов стал бы и маршалом.
Практически с первых дней начала войны войска Западного фронта стали терпеть поражение за поражением. Гитлеровцы стремительными темпами продвигались на восток, к Минску.
Как не пытался Павлов остановить продвижение гитлеровцев, это не получалось. В отчаянии командующий округом бросал против танковых колонн бомбардировщики без прикрытия истребителей, шедшие на верную смерть. Но одним героизмом летчиков, танкистов, пехотинцев врага было не остановить.

Главной причиной прорыва гитлеровцев к Минску было наличие «окна» в полосе Северо-Западного фронта, через которое и сумела прорваться 3-я танковая группа под командованием Германа Гота. Это «окно» образовалось вследствие того, что гитлеровские танковые группы разгромили 8ю и 11-ю армии, оборонявшие границу, и вошли в Прибалтику. Танковая группа Германа Гота ударила в тыл Западного фронта. Противостоять гитлеровцам здесь должен был в 29-й территориальный стрелковый корпус РККА. На самом деле, 29-й стрелковый корпус был бывшей армией Литовской республики.
Советское командование рассчитывало, что стоит заменить литовских офицеров на советских командиров, и «классово близкая» масса литовских солдат – «рабочих и крестьян» — превратится в красноармейцев. Но этого не произошло. Литовское войско, когда началось наступление гитлеровцев, разбежалось, а часть его вообще перебила командиров и повернула оружие против советской власти.

Спустя неделю после начала войны, 28 июня 1941 года, неприятельские войска взяли Минск – столицу Белорусской ССР. Сталин, узнав о взятии Минска гитлеровцами, пришел в ярость. Падение белорусской столицы фактически и предрешило судьбу генерала армии Павлова, хотя война шла всего неделю.
В поражении Западного фронта вины Павлова было не больше, чем вины тех, кто находился в Москве, на более высоких военных и государственных должностях. Многие другие советские военачальники терпели не менее тяжелые поражения – пали ведь и Одесса, и Киев, и Севастополь, и Ростов-на-Дону, и множество других городов.
30 июня 1941 года, через день после падения Минска, Павлова вызвали в Москву, но 2 июля вернули на фронт. Однако 4 июля 1941 года он был арестован и опять доставлен в Москву – на этот раз уже окончательно. Вместе с Павловым арестовали начальника штаба Западного фронта генерал-майора В.Е. Климовских, начальника связи фронта генерал-майора А.Т. Григорьева и командующего 4-й армией генерал-майора А.А. Коробкова.
Далее все развивалось по привычному и «обкатанному» сценарию. Первоначально Павлова и его генералов пытались обвинить в измене Родине и «пришить» им участие в антисоветском заговоре, однако затем все же решили, что это слишком – Павлов действительно был честным воином. Поэтому Павлова и его заместителей судили по статьям «халатность» и «неисполнение должностных обязанностей». Их обвинили в трусости, паникерстве и преступном бездействии, приведшим к поражению войск Западного фронта.
Верховным судом Союза ССР Павлов Д. Г., Климовских В. Е., Григорьев А. Т. и Коробков А. А. были лишены воинских званий и приговорены к расстрелу. 22 июля 1941 года Дмитрий Павлов был расстрелян и похоронен на полигоне в поселке Бутово. Так закончилась жизнь смелого и честного с солдата, вся вина которого заключалась лишь в том, что он, возможно, оказался не на своем месте, получив после опыта командования бригадой целый округ – фронт.
В 1957 году Павлов посмертно был реабилитирован и восстановлен в воинском звании. В его честь переименовали родной поселок, имя Павлова носит улица в Кологриве.

Катастрофа на Западном фронте, созданном на базе Западного особого военного округа, стала одной из самых трагических страниц в первые дни войны. Уже 28 июня были захвачены Минск и Бобруйск, западнее белорусской столицы попали в окружение 3-я и 10-я армии, а остатки 4-й армии отошли за Березину. Создалась угроза быстрого выхода подвижных соединений врага к Днепру и прорыва к Смоленску. Руководители Западного фронта — командующий генерал армии Д.Г. Павлов, начальник штаба генерал-майор В.Е. Климовских, начальник связи генерал-майор А.Т. Григорьев, командующий 4-й армией генерал-майор А.А. Коробков и ряд других военачальников в первые дни июля они были отстранены от своих постов. А затем преданы суду военной коллегии Верховного суда СССР и расстреляны. Чуть позднее, в сентябре 41-го та же участь постигла командующего артиллерией фронта генерал-лейтенанта Н.А. Клича.

Роковая ошибка Сталина

Среди историков нет разногласий в том, что эта мера была не чем иным, как попыткой Сталина переложить на военачальников всю вину за поражения в начале войны и тем самым сохранить в неприкосновенности собственную репутацию. Комплекс документов, имеющихся в распоряжении специалистов, позволяет именно на вождя возложить основную ответственность за то, что войска Красной Армии встретили вражеское нападение на положении мирного времени.

Из опасения дать немцам хоть малейший повод к агрессии (хотя их целенаправленная подготовка к войне не оставляла сомнений), Сталин запрещал военному руководству самые элементарные действия по приведению войск в необходимую степень боевой готовности. Жестко пресекались все попытки командующих войсками округов, в том числе Западного особого, заранее выдвинуть на боевые позиции к границе хоть какие-то дополнительные силы.

Просчет в определении вероятных сроков нападения Германии стал наиболее роковым в ряду трагических ошибок руководства СССР. Вследствие него не было сделано главное — войска прикрытия, предназначавшиеся для отражения первого удара противника и выигрыша времени для развертывания второго эшелона оборноы, своевременно не привели в полную боевую готовность.

Политическая расправа

Сама процедура установления круга виновных выглядела политическим заказом. 30 июня Павлов был отстранен от должности и вызван Сталиным в Москву. Генерал пробыл в столице несколько дней, встретившись лишь с начальником Генштаба генералом армии Жуковым. Сталин его не принял и приказал возвращаться «туда, откуда приехал», хорошо зная, что бывший командующий до штаба фронта не доедет.

4 июля по дороге в Гомель, где к тому времени размещался штаб Западного фронта, Павлов был арестован. Процедуру ареста контролировал начальник Главного управления политической пропаганды РККА армейский комиссар 1 ранга Мехлис, по совместительству назначенный членом военного совета фронта. Ему же было поручено определить круг лиц из командного состава фронта, которые вместе с бывшим командующим должны были предстать перед судом, и сформулировать правдоподобное обоснование расправы над ними.

6 июля 1941 г. Мехлис собственноручно составил на имя Сталина телеграмму следующего содержания, которую, кроме него, подписали командующий фронтом Маршал Советского Союза Тимошенко и еще один член военного совета фронта Пономаренко:

«Военный совет установил преступную деятельность ряда должностных лиц, в результате чего Западный фронт потерпел тяжелое поражение. Военный совет решил:

1. Арестовать быв нач штаба фронта Климовских, быв заместителя командующего ВВС фронта Таюрского и начальника артиллерии фронта Клич.

2. Предать суду военного трибун командующего 4-й армией Коробкова, командира 9-й авиадивизии Черных, командира 42 сд Лазаренко, командира танкового корпуса Оборина.

3. Нами арестованы — начальник связи фронта Григорьев, начальник топографического отдела фронта Дорофеев…

Просим утвердить арест и предание суду перечисленных лиц…»

В тот же день последовал ответ вождя, от имени Государственного Комитета Обороны одобрявшего произведенные аресты и приветствовавший «эти мероприятия как один из верных способов оздоровления фронта».

Судя по материалам следствия, Павлова и его бывших подчиненных жестоко пытали. Бывшего командующего фронтом вынудили дать признательные показания, что он был выдвиженцем «врага народа» Уборевича, расстрелянного в 1937 г. вместе с Тухачевским. На вопрос: «Вы как заговорщик открыли фронт врагу намеренно?» Павлов по существу дал утвердительный ответ.

22 июля в ходе скоротечного судебного заседания под председательством Ульриха он нашел в себе мужество отвергнуть обвинения во враждебной деятельности, признав себя виновным лишь в том, что войска округа заранее не были приведены в состояние полной боевой готовности.

По приговору суда Павлов, Климовских, Григорьев и Коробков были признаны виновными в том, что они проявили трусость, бездействие, нераспорядительность, допустили развал управления войсками, сдачу оружия и боеприпасов противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций частями фронта, тем самым дезорганизовали оборону страны и создали возможность противнику прорвать фронт советских войск. Их приговорили к расстрелу, и в тот же день приговор был приведен в исполнение.

Это была расправа, прикрытая инсценировкой суда, ибо приговор основывался только на показаниях подсудимых, никакие оперативные документы при этом к разбирательству не привлекались, и показания свидетелей не заслушивались.

Записка генерала Сандалова

Первым, кто официально поднял вопрос о невиновности расстрелянных генералов, был генерал — полковник Л.М. Сандалов. Его дочь Татьяна Леонидовна передала редакции его докладную записку и письмо, которые публикуются впервые.

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА Л. М. САНДАЛОВА НАЧАЛЬНИКУ ВОЕННО-НАУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ВООРУЖЕННЫХ СИЛ СССР ГЕНЕРАЛУ АРМИИ В.В. КУРАСОВУ

1 сентября 1956 г.

Войска Западного Особого военного округа, в том числе и 4 А, в течение начального периода Великой Отечественной войны почти целиком были разгромлены. В тот период я был начальником штаба 4-й армии.

Виновато ли командование войсками ЗОВО (переименованное с первых дней войны в командование войсками Западного фронта) и командование 4 А в разгроме войск в начальный период войны?

Для того чтобы ответить на этот важный и сложный вопрос, следует, на мой взгляд, предварительно ответить на другой вопрос: смогло ли бы любое другое командование войсками округа и армии предотвратить этот разгром?

Едва ли кто возьмется доказать возможность предотвращения разгрома войск округа и при другом более талантливом составе командования войсками округа.

Ведь войска соседних с ЗОВО Прибалтийского и Киевского военных округов были также разгромлены в начальный период войны, хотя главный удар врага и не нацеливался против войск этих округов.

Следовательно, поражение войск наших западных приграничных военных округов зависело, в конечном счете, не от качества управления войсками, а случилось:

— во-первых, вследствие более слабого технического оснащения и более слабой подготовки войск и штабов Красной Армии по сравнению с армией гитлеровской Германии

— во-вторых, вследствие внезапности нападения полностью отмобилизованной и сосредоточенной к нашим границам фашистской армии против не приведенных в боевую готовность наших войск.

В этих основных причинах разгрома войск приграничных военных округов доля вины командования войсками округов и армий невелика, что, на мой взгляд, не требует особых доказательств.

Против войск ЗОВО был направлен главный удар и, в частности, из четырех танковых групп, игравших основную роль в наступательной операции немцев, две танковые группы наступали против войск ЗОВО. С другой стороны, быстрота разгрома войск Западного округа, несомненно, в чем-то зависела и от слабого управления войсками со стороны командования войсками ЗОВО и армий.

Причиной слабого управления войсками ЗОВО в значительной мере является более чем неудачный состав командования войсками ЗОВО и в первую очередь несоответствие своей должности самого командующего войсками округа.

Генерал армии ПАВЛОВ, не имея опыта в командовании войсковыми соединениями (исключая командование в течение непродолжительного срока танковой бригадой), после участия в войне в Испании был назначен начальником АБТУ Красной Армии, а за год до войны командующим войсками ЗОВО. Не имея ни опыта в управлении войсками, ни достаточного военного образования и широкого оперативного кругозора, генерал армии ПАВЛОВ растерялся в сложной обстановке начального периода войны и выпустил из рук управление войсками. Такими же случайными и не соответствующими своим должностям были командующий ВВС ЗОВО КОПЕЦ и командующий артиллерией округа КЛИЧ.

И тот, и другой, так же, как и сам ПАВЛОВ, были участниками войны в Испании и опыта в управлении войсковыми соединениями не имели: КЛИЧ до командировки в Испанию весьма продолжительное время был преподавателем и начальником кафедры артиллерии в академии, а КОПЕЦ до войны в Испании командовал авиаэскадрильей (в первые дни войны КОПЕЦ застрелился).

Можно ли было назначать ПАВЛОВА, КОПЕЦ и КЛИЧА с их легким военно-научным багажом и опытом на такие высокие должности в самый важный военный округ Красной Армии? Ответ очевиден.

Резюмирую изложенное:

1. Основная вина в разгроме войск ЗОВО в начальный период войны должна быть с командования войсками ЗОВО снята.

2. Более тяжелая доля вины командования войсками ЗОВО в разгроме войск округа по сравнению с командованием соседних военных округов проистекает из-за неудачного состава командования ЗОВО предвоенного периода, и часть этой вины поэтому ложится на тех, кто утвердил такой состав командования округа.

3. Никакого заранее намеченного умысла по разгрому войск округа или способствованию разгрому войск со стороны всего командования округа и его отдельных лиц не было.

4. Судимость с представителей командования войсками ЗОВО должна быть снята.

Фрагмент письма генерал-майора И.И. Семенова

генерал-полковнику Л.М. Сандалову:

«Я лично от начала и до конца был непосредственным участником этих событий. Со всей ответственностью могу сказать, что ни паники, ни растерянности с их (Павлов и его заместители — Ю.Р.) стороны не было. Все, что можно было сделать в тех тяжелых условиях, делалось, но было поздно, мы расплачивались за упущенное время и за то, что были успокоены и верили, вернее, нас заставляли верить, что немцы наши чуть ли не друзья, вспомните заявление ТАСС и снимки в газетах.

Лично я предлагал Климовских и Павлову за две-три недели до начала войны поднять войска по плану прикрытия, но они на это не пошли, было прямое указание не делать этого.

Эх, Леонид Михайлович! Если бы мы это сделали хотя бы за неделю до войны, разве бы мы дали немцам так быстро продвигаться, даже несмотря на их превосходство?»

Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 31 июля 1957 г. приговор от 22 июля 1941 г. в отношении Д.Г. Павлова, В.Е. Климовских, А.Т. Григорьева и А.А. Коробкова и приговор от 17 сентября 1941 г. в отношении Н.А. Клича были отменены, и дела на них производством прекращены за отсутствием в их действиях состава преступления.

Юрий Рубцов — полковник, член Российской ассоциации историков Второй Мировой войны

Фото

За что расстреляли генерала Павлова, и почему Хрущёв его реабилитировал

Всё, что я написал основано на фактах и документах

Долгое время нам вдалбливали о том, что в поражении нашей армии в первые месяцы войны виноват Сталин. Виноваты не генералы, не командиры, не солдаты, а Сталин.

Как подавали нам это различные историки, псевдоисторики и мемуаристы? Одним из обвинений в адрес Сталина было то, что он расстрелял всех великих полководцев и командиров, и командовать в нашей армии было некому.

Дмитрий Григорьевич Павлов

Вот и давайте сегодня рассмотрим такой вопрос — кого и за что расстреляли?

Рассмотрим это на примере генерала Павлова. Арестовали его в начале июля 1941 года. Обратимся к документам.

Читаем — за что же расстреляли генерала Павлова?

Здесь я выкладываю полный текст приказа с объявлением приговора. Для удобства его публикации и чтения, он разделён на три части. Обратите внимание на дату, это первые месяцы войны.

Это был первый фрагмент приказа

Я никоим образом не осуждаю генерала или наоборот, не оправдываю его. Был суд, был приговор, затем спустя шестнадцать лет была реабилитация. Я лишь знакомлю Вас, уважаемые читатели с документами.

Следует отметить, что Верховный суд в 1941 году не поставил в конечном итоге Павлову в вину измену Родине и предательство. Формулировка была другая.

Второй фрагмент приказа

Следует так же отметить, что Павлов, Климовских, Григорьев, Коробков были не просто схвачены и поставлены к стенке. Было следствие, был суд (как видно из документа, не просто суд, а Верховный суд)

Третий фрагмент приказа

После смерти Иосифа Виссарионовича Сталина Павлов был реабилитирован.

В 1957 году Павлов был признан невиновным, восстановлен в воинском звании, восстановлен в звании Героя Советского Союза. Естественно это было сделано с подачи Хрущёва. Так значит открылись какие-то новые обстоятельства, и Павлов был невиновен?

Читаем — что же говорил по этому поводу сам Никита Сергеевич Хрущёв? Ниже я публикую строчки из его воспоминаний.

Строчки из книги — Хрущёв Н.С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания). Книга I

Вот вам и здравствуйте. Как же понять Хрущёва? Он был за реабилитацию Павлова. Но не потому, что тот был невиновен. Хрущёв же сам пишет, что «основания к осуждению были налицо». И юридические и фактические основания были, но в «основе-то виноват был не Павлов, а Сталин».

Где здесь логика?

Дальше в своей книге-воспоминаниях Хрущёв говорит, что Павлов был никудышный полководец. Он, Хрущёв, об этом говорил Сталину и предупреждал его. Но Сталин его не послушал, поэтому он и виноват.

Ещё я читал показания генерала Павлова на суде. Павлов отвечал на вопросы председателя суда В. В. Ульриха. Там тоже много интересного. К сожалению я не нашёл стенограмму суда, нашёл лишь различные публикации про это на разных сайтах. Это не первоисточники и основываться на этом я не буду.

В конце этой небольшой статьи мне бы хотелось услышать ваше мнение, уважаемые читатели.

Так кто же виноват в неудачах и поражениях в начале войны, Сталин или генералы? Как вы считаете?

Общество

75 лет назад, ровно через месяц после начала Великой Отечественной войны, был расстрелян командующий Западным фронтом генерал армии Дмитрий Павлов.
Павлова казнили в Москве и похоронили на полигоне НКВД в Бутове.
Еще недавно он, наряду с Георгием Жуковым, считался самым сильным и перспективным командующим Красной армии.
«За трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти», — значилось в приговоре.
В проект приказа наркома обороны № 0250 с объявлением приговора, доведенного до войск 28 июля, эти слова были вписаны рукой Сталина.
Участь Павлова одновременно с ним или чуть позже разделили еще шесть генералов: начальник штаба фронта Владимир Климовских, начальник артиллерии Николай Клич, заместитель начальника ВВС Андрей Таюрский, начальник связи Андрей Григорьев, командующий 4-й армией Александр Коробков и командир 14-го механизированного корпуса Степан Оборин.
Начальник ВВС фронта генерал-майор Иван Копец 22 июня, по одним данным, покончил с собой, по другим — был убит при оказании сопротивления приехавшим за ним чекистам.
Жена, сын, родители и теща Павлова были сосланы в Красноярский край как семья изменника родины, хотя в приговоре измена не упоминалась. Кроме сына, никто из Сибири не вернулся.
31 июля 1957 года Военная коллегия Верховного суда СССР отменила приговоры в отношении командования Западного фронта за отсутствием в действиях осужденных состава преступления. Они были посмертно восстановлены в званиях и наградах.
Важную роль сыграла записка генерал-полковника Леонида Сандалова, в июне 1941 года начальника штаба 4-й армии.
Юридически точки над «i» расставлены. Историки продолжают спорить о мере личной вины Павлова за поражение Западного фронта, и о том, почему поплатился именно он, хотя у соседей на Украине и в Прибалтике ситуация была не лучше.
Разгром
За первые 18 дней войны Западный фронт потерял из 625 тысяч человек личного состава почти 418 тысяч, в том числе 338,5 тысячи пленными, 3188 танков, 1830 орудий, 521 тысячу единиц стрелкового оружия.
В окружении побывали 32 из 44 дивизий, откуда вышли, согласно записи в «Журнале боевых действий Западного фронта», «небольшие группы и отдельные лица».
Погибли, попали в плен или получили серьезные ранения 34 генерала и полковника на генеральских должностях.
28 июня, на седьмой день войны, пал Минск. Территории, присоединенные ценой колоссальных репутационных издержек по пакту Молотова-Риббентропа, были полностью утрачены за пять дней.
1 июля немецкие танки вышли к Березине. Треть пути до Москвы была пройдена.
Вермахт заплатил за это потерей 15723 человек убитыми и ранеными.
22 июня Сталин и руководство СССР рассматривали германское нападение как крупную неприятность, но отнюдь не катастрофу. Директива № 2 (07:15 22 июня) требовала «обрушиться на вражеские силы и уничтожить их», а директива № 3 (21:15) — к 24 июня овладеть Сувалками и Люблином, то есть перенести боевые действия на территорию противника.
Из 10743 советских самолетов в приграничном эшелоне первый удар по «мирно спящим аэродромам» уничтожил около 800. Было еще, чем воевать.
В первые дни войны Сталин был спокоен и деятелен. Ступор, когда он уехал на Ближнюю дачу, ни с кем не контактировал, и, по воспоминаниям Анастаса Микояна, бросил приехавшим членам политбюро: «Ленин оставил нам пролетарское советское государство, а мы его про…ли», случился с ним после падения Минска, 29-30 июня.
Выдвиженец советской власти
Дмитрий Павлов родился 23 октября 1897 года в деревне Вонюх Костромской области, впоследствии переименованной в Павлово. Окончил два класса, в Первую мировую войну дослужился до унтер-офицера, в 1916 году попал в плен.
Вернувшись в январе 1919 года в Россию, был мобилизован в Красную армию и почти сразу вступил в РКП(б). Служил в «продовольственном батальоне» в Костроме, то есть занимался продразверсткой. Воевал с Махно, потом с басмачами в окрестностях Худжанда и Бухары.
В 1931 году пересел с коня на танк, предварительно окончив Академию имени Фрунзе и курсы при Военно-технической академии.
Историк Владимир Бешанов на основании анализа учебных планов и воспоминаний преподавателей и слушателей выражает сомнение в качестве образования в советских военных академиях того времени, но у большинства коллег Павлова не было и этого. Георгий Жуков учился только на краткосрочных курсах и говаривал: «Что ни дурак, то выпускник академии».
В 1936-1937 годах Павлов был советником республиканского правительства Испании под псевдонимом «генерал Пабло». Вернувшись, получил звезду Героя и назначение начальником Автобронетанкового управления РККА. Участвовал в операции на Халхин-Голе и войне с Финляндией. В июне 1940 года возглавил Западный особый военный округ.
Первый танкист Союза
Никита Хрущев писал в воспоминаниях, что в 1940 году присутствовал на испытаниях танка Т-34 и был поражен тем, как тот под управлением Павлова «летал по болотам и пескам», но в разговоре после окончания заездов генерал «произвел удручающее впечатление, показался мне малоразвитым человеком».
Одни авторы саркастически вопрошают, каков же был Павлов, удручивший Хрущева, тоже не слишком отягощенного культурным багажом. Другие указывают, что Павлов, вероятно, и правда не читал Канта и даже Маркса, но имеется одно обстоятельство, мешающее считать его примитивным.
Из опыта боев в Испании Павлов вынес уверенность в необходимости создания дизельных танков с противоснарядным бронированием и длинноствольными пушками, и сумел убедить Ворошилова и самого Сталина, начертавшего на его докладной записке резолюцию: «Я — за».
Благодаря Павлову Красная армия накануне войны получила не имевшие аналогов в мире танки КВ и Т-34, которые разрабатывались и строились соответственно в Ленинграде и Харькове и были приняты на вооружение в один день: 19 декабря 1939 года.
Только вперед!
На всех учениях ЗапОВО под руководством Павлова отрабатывалось исключительно наступление с «преодолением укрепрайонов» и «форсированием водных преград». Очередные маневры были запланированы на 22 июня 1941 года.
На совещании высшего начсостава РККА в присутствии Сталина 23-31 декабря 1940 года основные доклады делали Жуков и Павлов.
Выступление Жукова было озаглавлено: «Характер современной наступательной операции», Павлов конкретизировал задачи применительно к механизированному корпусу, главной ударной силе РККА.
«Танковые корпуса, поддержанные массово авиацией, врываются в оборонительную полосу противника, ломают его систему противотанковой обороны, бьют попутно артиллерию. Пара танковых корпусов должна будет в течение пары часов охватить тактическую глубину порядка 30-35 километров, а за ними пойдут стрелковые части. Конечно, наиболее важным является фактор внезапности», — описывал Павлов свое видение предстоящей войны.
Подумал он и о деталях: «продовольственные машины в прорыв не брать, мясо можно достать на месте, хлеб нужно отыскать на месте»; «брать наверх танка бидоны и бочонки, дизельное топливо не горит».
По воспоминаниям участников совещания, 43-летний Павлов, приземистый и широкоплечий, «дышал вулканической энергией».
Единственный доклад об обороне сделал командующий Московским военным округом Иван Тюленев, да и то о сдерживании противника на отдельных участках, которые придется оголить ради концентрации сил для общего наступления.
Историк Игорь Бунич указывает, что из 276 присутствовавших маршалов, генералов и адмиралов, долгая жизнь была суждена лишь каждому третьему. Остальных вскоре ждала смерть в бою, в гитлеровском лагере или от чекистской пули.
Загадочная игра
Из жуковских «Воспоминаний и размышлений» широко известна история о том, как во время последовавшей за совещанием командно-штабной игры на картах Павлов отражал германскую агрессию, командуя условными «красными», Жуков наступал во главе «синих» и разбил Павлова, действуя практически так же, как станет действовать через полгода реальный противник.
Отчего итоги игры не были учтены при подготовке обороны Белоруссии? И почему Сталин не сместил «некомпетентного» Павлова, а через полтора месяца уравнял его с Жуковым, присвоив звание генерала армии?
Рассекреченные документы, которые цитирует историк Петр Бобылев, свидетельствуют, что во время игры отрабатывалась, опять-таки, не оборона, а наступление, и проходила она в два этапа: 2-6 и 8-11 января 1941 года.
Атаковать Германию можно было двояко: из Белоруссии и Прибалтики на Восточную Пруссию и Северную Польшу, либо с Украины и Молдавии на Румынию с выходом в Венгрию, Чехию и Южную Польшу.
Первый вариант открывал кратчайший путь на Берлин, зато на этом театре было значительно больше германских войск и укреплений, а также сложные водные преграды.
Второй отодвигал окончательную победу, но позволял сравнительно легко овладеть румынской нефтью и выбить из войны союзников Германии. Первая фаза игры, где советское наступление вел Павлов, а отражал его Жуков, продемонстрировала трудности «северного» варианта.
На втором этапе военачальники поменялись ролями. Сталин, который для себя уже все решил, не присутствовал, а нарком обороны Семен Тимошенко и его заместитель Семен Буденный, поддерживавшие «южный» вариант, составили условия так, чтобы максимально подыграть «красным».
Традиционная версия верна в одном: Павлов и правда действовал против Жукова без успеха.
Как явствует из последнего по времени плана войны с Германией, известного как «записка Василевского» и доложенного Сталину 19 мая 1941 года, окончательный выбор был сделан в пользу «южного» варианта.
Но вождь, очевидно, не имел в связи с этим претензий к Павлову: так и было задумано.
Как командовал Павлов?
Весь день 21 июня 1941 года Павлов и Климовских докладывали в Москву о подозрительном движении и шуме по ту сторону границы.
Хотя секретным приказом от 19 июня округ был преобразован во фронт с предписанием штабу выдвинуться из Минска на командный пункт в районе станции Обузь-Лесна, вечер субботы Павлов провел в столице республики на спектакле в Доме офицеров, старательно демонстрируя, как писал впоследствии генерал армии Сергей Иванов, «спокойствие, если не беспечность».
Сосед слева, командующий Киевским округом Михаил Кирпонос в это же время смотрел футбольный матч, а затем отправился в театр.
Спать Павлов, разумеется, не лег. В час ночи 22 июня в Минск позвонил нарком обороны: «Ну, как у вас, спокойно?».
Павлов доложил, что к границе последние сутки беспрерывно шли немецкие колонны, и что во многих местах со стороны немцев сняты проволочные заграждения.
«Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, — ответил Тимошенко. — Штаб соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но, смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации, позвоните».
Следующий раз Павлов позвонил с сообщением, что немцы бомбят и обстреливают советскую территорию и переходят границу.
В 05:25 22 июня он отдал знаменитый приказ: «Поднять войска и действовать по-боевому».
С одной стороны, разрешение поступать, кто во что горазд, на профессиональном языке называется потерей управления.
По оценкам многих исследователей, приказ, продемонстрировавший растерянность командования, положил начало деморализации войск и развалу фронта.
С другой стороны, до получения директивы № 2, которую Жуков в Москве лишь в 07:15 начал писать от руки, единственной действующей инструкцией являлась директива № 1 от 00:25, главным содержанием которой было требование «не поддаваться ни на какие провокационные действия».
Павлов, на худой конец, разрешил открывать огонь по неприятелю, а более конкретных задач поставить не мог, поскольку сам их не имел.
Провал под Гродно
Получив директиву № 3, Павлов в 23:40 22 июня приказал своему заместителю генерал-лейтенанту Ивану Болдину сформировать группу в составе 6-го и 11-го мехкорпусов и 6-го кавалерийского корпуса (семь дивизий и 1597 танков, в том числе 114 КВ и 238 Т-34) и ударить во фланг наступавшим немцам в районе Гродно.
«Вследствие разбросанности соединений, неустойчивости управления, воздействия авиации противника сосредоточить группировку в назначенное время не удалось. Цели контрудара не были достигнуты», — констатируют авторы монографии «1941 год — уроки и выводы».
Шоссе Волковыск-Слоним было завалено брошенными танками, сгоревшими автомашинами, разбитыми пушками так, что движение на транспорте было невозможно. Колонны пленных достигали 10 км в длину», — записали со слов местных стариков активисты белорусского поискового клуба «Батьковщина».
Судя по мемуарам противостоявшего Болдину командующего 3-й танковой группой вермахта Германа Гота, контрудара в районе Гродно он просто не заметил.
Начальник генштаба Франц Гальдер в «Военном дневнике» упомянул о русских атаках в направлении Гродно, но уже в 18:00 25 июня записал: «Положение южнее Гродно стабилизировалось. Атаки противника отбиты».
24 июня Павлов бессильно взывал из штаба фронта: «Почему 6-й МК не наступает, кто виноват? Надо бить врага организованно, а не бежать без управления».
25-го констатировал: «В течение дня данных о положении на фронте в штаб фронта не поступало».
Собственно, на этом самостоятельное руководство войсками со стороны Павлова закончилось. Управление взяли на себя прилетевшие из Москвы маршалы Тимошенко и Кулик, но овладеть ситуацией не удалось и им.
Скорая расправа
30 июня Павлова вызвали в Москву, где с ним разговаривали Молотов и Жуков, и назначили заместителем командующего Западным фронтом.
4 июля особисты остановили машину ехавшего в штаб фронта в Гомеле Павлова в районе города Довска.
Следователи раскручивали дело стандартным образом, интересуясь не столько причинами неудач Западного фронта, сколько отношениями подозреваемого с «врагами народа Уборевичем и Мерецковым».
Жестоко избиваемый Павлов подписал признание, что состоял в заговоре и умышленно открыл фронт неприятелю, но на суде отказался от этой части показаний.
Сталин решил ограничиться обвинением в некомпетентности и трусости, вероятно, посчитав нецелесообразным в сложной обстановке усиливать панику заявлением, что у нас фронтами командуют изменники.
Как все
Павлов, конечно, не увенчал себя полководческими лаврами, но был не хуже других.
Развернувшаяся 23-30 июня на Украине под руководством командующего Юго-Западным фронтом Михаила Кирпоноса и прилетевшего из Москвы начальника генштаба Георгия Жукова танковая битва в районе Дубно-Луцк-Броды (3128 советских и 728 немецких танков, больше, чем под Прохоровкой), закончилась разгромом пяти мехкорпусов Красной армии. Потери составили соответственно 2648 и 260 танков.
В Прибалтике темпы продвижения вермахта доходили до 50 км в сутки. 24 июня пал Вильнюс, 30 июня Рига, 9 июля Псков, к середине июля бои шли в сотне километров от Ленинграда.
Иван Болдин, второй человек на Западном фронте, к тому же прямо ответственный за поражение под Гродно, и командующие 3-й и 10-й армиями Василий Кузнецов и Константин Голубев к ответственности не привлекались и командовали армиями до конца войны.
Причина проста: в начале июля они находились в окружении и были недоступны, а когда вышли, политическая необходимость отпала. К тому же в 1941 году только в плену очутились 63 советских генерала, так что оставшихся пришлось беречь.
И уж во всяком случае, не Павлов в предвоенные годы запрещал даже говорить об обороне.
Не Павлов выдвинул к самой границе аэродромы и склады вместо устройства окопов и минных полей.
Не Павлов не разрешил 21 июня ввести в действие план прикрытия.
Не он придумал, что, если немцы и нападут, то главный удар нанесут по Украине, в результате чего 4-я армия, находившаяся на оказавшемся в реальности главным брестском направлении, стала единственной армией первого эшелона, не имевшей в своем составе бригады противотанковой артиллерии.
Русская рулетка
Если бы участь Павлова была решена уже 30 июня, не имело смысла отпускать его из Москвы.
Объявленное понижение было не таким большим, если учесть, что командование фронтом принял сам нарком обороны Тимошенко.
Очевидно, за четыре дня что-то изменилось — и связано это было не с действиями Павлова, а с настроением Сталина.
Одна из версий гласит, что 30 июня вождю, находившемуся в прострации на даче, было не до Павлова, а придя в себя, он начал наводить порядок в свойственной ему манере.
Возможно, было принято политическое решение показательно расстрелять одного командующего фронтом, как в начале нулевых годов — посадить одного олигарха.
Выбор пал на Павлова, потому что Сталина особенно шокировала и возмутила потеря Минска. По словам историка Алексея Кузнецова, «до Киева было еще далеко, а „Вильнюс“ звучало не так трагически».
Определенную роль могло сыграть назначение членом Военного совета Западного фронта Льва Мехлиса, особо доверенного сталинского эмиссара, известного обыкновением, прибыв на любое новое место, через несколько дней посылать предложение, кого тут следует расстрелять.
Наконец, Марк Солонин и некоторые другие исследователи предполагают связь между «делом Павлова» и «делом Мерецкова».
Бывший начальник генштаба, затем командующий Ленинградским военным округом генерал армии Кирилл Мерецков был арестован за несколько часов до начала войны в поезде «Красная стрела» на пути из Москвы к месту службы.
В сентябре его освободят, он будет командовать Волховским и Карельским фронтами и станет маршалом. Но к моменту ареста Павлова Мерецков почти две недели находился в Лефортово, где его избивали так, что заботливый Сталин впоследствии предлагал ему докладывать сидя.
Какие и на кого дал показания Мерецков, неизвестно, потому что его следственное дело в 1955 году было уничтожено по распоряжению председателя КГБ Ивана Серова.
Среди признаний, выбитых у Павлова, есть и такое: якобы в январе 1940 года, на финском фронте, выпивая с Мерецковым, он заявил: «Даже если придет Гитлер, нам от этого хуже не будет».
Одни авторы считают это самооговором под пытками, другие полагают, что после 37-го года такому настроению, по крайней мере, части советских генералов удивляться не стоит.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Человек, который едва не стал победителем Будённого

Павлов Александр Александрович (1867 — 1935) — казачий генерал-лейтенант, участник Белого Движения на Юге России, ветеран похода в Китай в 1900 году, Русско-Японской и Первой Мировой войн.

Генерал Павлов Александр Александрович
Александр Павлов родился 11 июля 1867 года в семье дворянина Волынской губернии, начальника Киевского жандармского управления генерала А.С. Павлова. Окончил Киевский Владимирский кадетский корпус, Николаевское кавалерийское училище, служил в Лейб-Гвардии Гусарском Его Величества полку.
В ходе Китайской кампании А.А. Павлов командовал авангардом в отряде Ренненкампфа, совершал стремительные переходы, не раз отличился при взятии населённых пунктов. 15 октября 1900 года отряд Павлова попал в засаду и подвергся сильному обстрелу со стороны хунхузов. Павлов выскочил вперёд перед строем и увлёк казаков за собой в атаку. Успех сопутствовал русским. В 1902 году произведён в полковники, командовал Нерчинским казачьим полком Забайкальского войска. В Русско-Японскую войну отличился со своим полком в бою под Вонсаном (северная Корея).

А.А. Павлов в период Русско-Японской войны.
В сентябре 1907 года за свои успешные действия в прошедших кампаниях Павлов был назначен командовать Лейб-Гвардии Уланским полком, тогда же произведён в генерал-майоры.
В Первую Мировую войну Александр Александрович был зачислен в ряды Донского казачьего войска. 10 августа 1914 года отличился в бою у города Бучач, за что удостоился ордена Святого Георгия 4-й степени. За успешные бои у Городка и Миколаева в ходе Галицийской битвы произведён в генерал-лейтенанты. До 10 сентября командовал 2-й сводной казачьей дивизией. Наградные документы свидетельствуют:
— 10 сентября при с. Джуриным, лично предводительствуя казачьим отрядом, Павлов нанёс поражение превосходящим силам австрийской кавалерии.
— 11 сентября 1914 года у перевала Ужок атаковал вражеский отряд «из трёх родов оружия», обратил его в бегство и захватил 5 орудий, затем занял со своими казаками перевал и удержал его, отразив наступление превосходящих сил германо-австрийцев.

17 ноября 1915 года назначен командовать 6-м кавалерийским корпусом. Впоследствии командовал Кавказским кавкорпусом, экспедиционными войсками в Персии, однако, пришёлся не ко двору новой, послефевральской власти. Солдатские комитеты в категорической форме потребовали его смещения как «контрреволюционера». Так что большевистский переворот Павлов встретил в резерве чинов Киевского военного округа.
Когда в 1918 году немецкие оккупанты провозгласили «независимую» Украину и заняли её территорию по приглашению марионеточного национал-сепаратистского «правительства», Павлов участвовать в этих игрищах отказался, даже после того, как гетманом Украины стал его бывший сослуживец по Гвардейской кавалерии П.П. Скоропадский.

Гетман Павло Скоропадский
Когда же атаман П.Н. Краснов начал под покровительством немцев формировать для борьбы с большевиками Астраханскую армию, Павлов принял предложение её возглавить. В качестве альтернативы рассматривался Ф.А. Келлер, однако он, при своём горячем монархизме, выступал категорическим противником любого сотрудничества с оккупантами («Я человек непокладистый и на немецких помочах не пойду», — говаривал Фёдор Артурович). Павлов же относился к «немецкой ориентации» куда более терпимо. Из этого можно сделать определённый вывод, что для борьбы с революцией Александр Александрович готов был принять помощь недавнего врага, несогласие же его служить в украинской армии свидетельствует о его категорическом неприятии любого расчленения России под каким бы то ни было предлогом. Даже соглашаясь принять помощь от немцев, Павлов всё же оставался патриотом.
Примечательно, что на своё согласие возглавить Астраханскую армию Павлов пытался испросить «благословение» командующего Добровольческой Армией А.И. Деникина. Деникин заявил, что категорически против подобных формирований. Павлов, однако, должность принял. Трудно сказать, что помешало ему просто присоединиться к Добровольческой Армии Деникина. Возможно, Павлов принадлежал к той категории белогвардейцев, кто полагал более целесообразным не тратить время и силы на Второй Кубанский поход, а двигаться на север, на Астрахань и Царицын, развивая в дальнейшем наступление на большевистскую столицу. А возможно — считал помощь от немцев в борьбе с большевиками более действенной и более реальной, чем помощь прежних союзников по Антанте, не понимая того, что немцы лишь используют русские антибольшевистские формирования для того, чтобы закрепить свою оккупацию на вечные времена и конституировать позорный Брестский мир.
Так или иначе, уже в июле — августе 1918 г. первые двести бойцов будущей армии вступили в бои с большевиками плечом к плечу с донцами, а к началу сентября под его началом уже состояли две бригады — пехотная (офицерская) и конно-казачья. С этими двумя бригадами Павлов принял участие в боях в Сальских степях, а затем — во втором походе Краснова на Царицын, окончившемся неудачей.
Донской атаман П.Н. Краснов
7 сентября 1918 года Павлов, предвидя скорый крах немцев, не суливший прогерманским формированиям ничего хорошего, заключил договор с Киевским Советом монархического блока. Киевские монархисты обещали Астраханской армии материальную поддержку. Однако вскоре после того, как Германия признала своё поражение в Первой Мировой войне и прекратила финансирование своих марионеточных формирований, стало ясно, что «совет монархического блока» собственными средствами не располагает. Армия начала испытывать нехватку продовольствия, боеприпасов и обмундирования — а между тем приближались холода. Понимая, что его войскам грозит гибель не столько от большевиков, сколько от голода и холода, Павлов принял решение о вхождении в состав Донской Армии. 30 сентября это было зафиксировано специальным договором. Одновременно было образовано Астраханское краевое правительство (о существовании Астраханского казачьего войска все помнят?), и Павлов стал его военным министром.
В октябре — ноябре 1918 года остатки Астраханской армии, пополненные калмыками и иногородними Донской области, были сведены в 4-хтысячный Астраханский корпус. Командовал им поначалу не Павлов — во главе корпуса Краснов поставил донского генерала В.Т. Чумакова. Корпус вёл бои на правом фланге Донской Армии. С декабря 1918 года корпусом снова командовал Павлов. Вплоть до конца 1918 года корпус успешно оборонял юго-восточный район Области Войска Донского, ведя бои с большевиками в Сальских и Манычских степях. В конце декабря корпус был формально передан в состав Добровольческой Армии, но остался в оперативном подчинении донского командования. В марте 1919 года корпус, понёсший большие потери, был расформирован, а генерал Павлов поступил в распоряжение донского атамана.

Возвращение А.А. Павлова к активным боевым действиям против большевиков произошло только в декабре 1919 года, когда был отрешён от должности командир 4-го Донского казачьего корпуса К.К. Мамантов. 14 — 15 января корпус под командованием Павлова нанёс сильный удар по 1-й Конной Армии С.М. Будённого и захватил 40 орудий. Новый удар последовал 18 января — в районе станицы Ольгинской. Будённовцы понесли тяжёлые потери и вынуждены были отступить за Дон. 26 января 1920 года, вдохновлённый успехом казаков Павлова, Деникин подписал приказ об общем переходе в наступление, стремясь обойти с флангов группировку большевиков, занимавшую Ростов и Новочеркасск, после чего освободить оба города.

Белая конница перед атакой

Однако после того, как 1-ю Конную армию большевики перебросили восточнее, в район Торговой и Тихорецкой, где Будённый планировал новое наступление, Донское командование решило нейтрализовать эту угрозу. И поскольку опыт применения больших кавалерийских объединений красными доказал свою эффективность, то и донцы сформировали крупную конную группу в составе полутора корпусов — 4-го и конных полков 2-го. Во главе этой группы поставили генерала Павлова. Задача, которую ставил атаман Коновалову, состояла в том, чтобы выйти со своей конной группой во фланг и тыл конницы Будённого на Среднем Маныче и сообща с 1-м Донским корпусом разгромить его.

Поначалу операция развивалась успешно. 3 февраля Павлов атаковал конный корпус большевиков под командованием Б.М. Думенко и нанёс ему поражение, захватив 700 человек пленных и 65 пулемётов. Окрылённые успехом казаки двинулись на Торговую. На следующий день на реке Мокрая Кугульта передовые части 4-го Донского корпуса неожиданно наткнулись на противника — на левый берег Маныча прорвались большевистские части в составе конной дивизии Г.Д. Гая и 1-й Донской Хопёрской дивизии. В коротком встречном бою красные были разбиты наголову. Одновременно 14-я конная Донская бригада нанесла поражение 28-й стрелковой дивизии красных, взяв 300 человек пленных, в том числе — и самого начдива Азина. Этот успех позволил белым оперативно отпечатать и начать разбрасывать с аэропланов листовки с воззванием Азина, призывавшим красноармейцев прекращать Гражданскую войну и мириться с казаками. Сам Азин, впрочем, к этому воззванию отношения не имел. Он категорически отверг предложение служить в белой армии (а ему предлагали чин генерала) и был убит.

После этих успехов казаки, хорошо знавшие местность, предложили Павлову форсировать Маныч и двинуться дальше по густонаселённому правому берегу реки. Однако Павлов, выполняя данную ему директиву донского командования, распорядился двигаться на Торговую по безлюдному левому берегу. Казаки шли по замёрзшей, занесённой снегом степи, при двадцатиградусном морозе. В результате почти половина ударной конной группы просто замёрзла в этом походе. Сильное обморожение получил и сам генерал Павлов. «Этот форсированный марш был одной из важнейших причин, погубивших конную группу, — с горечью писал Антон Иванович Деникин. — Стояли жестокие морозы и метели; донские степи по левому берегу Маныча, которым решил идти Павлов, были безлюдны; редкие хутора и зимовники не могли дать крова и обогреть такую массу людей. Страшно изнуренная, потерявшая без боя почти половину своего состава замерзшими, обмороженными, больными и отставшими, угнетенная морально, конница Павлова к 5 февраля подошла в район Торговой. Попытка захватить этот пункт не удалась, и генерал Павлов отвел свой отряд в район станицы Егорлыкской — села Лежанки. 6 февраля главные силы Буденного сосредоточились в селе Лопанке. Противники стояли друг против друга, разделенные расстоянием в 12 верст, — оба не доверяя своим силам, оба в колебании, опасаясь испытывать судьбу завязкой решительного боя…»

Замёрзшая конница генерала Павлова.
Картина советского художника Митрофана Грекова

7 февраля Добровольческий корпус освободил Ростов. Ждали успехов от Павлова — но будённовцы, выставив против остатков его конной группы заслон, повернули на юго-запад против кубанцев генерала Крыжановского. 10 февраля Павлов со своими казаками сумел отбросить большевистский заслон и занял станицу Среднеегорлыкскую. 12 февраля Александр Александрович повёл своих казаков в направлении Белой Глины, считая, что красные движутся в сторону Тихорецкой. Однако красные двинулись на север, чтобы окончательно разгромить группу. В сражении у Горькой Балки Павлов понёс большие потери, лишился почти всей своей артиллерии и вынужден был отойти на север.
Фактически это была агония. Конная группа после Егорлыкского сражения не представляла из себя больше серьёзной силы. Остатки казаков 13 февраля простояли полдня под открытым небом у станицы Егорлыкской, а затем отошли в Кугаевские хутора. Поскольку мест на всех не хватало, казаки мёрзли под открытым небом и продолжали нести небоевые потери.
16 февраля белые вновь оставили Ростов. 18 февраля Павлов пытался дать бой большевикам у села Грязнуха и станицы Среднеегорлыкской, однако успеха ожидаемо не имел. Неудачи и многочисленные смерти от обморожения возбудили в донских казаках против генерала Павлова открытую враждебность, что привело к его смещению: подчинённые Павлову казачьи командиры собрали совет и предложили ему подать в отставку. Павлов был вынужден подчиниться силе.

В дальнейшем Павлов командных должностей в белой армии уже не занимал. При Врангеле он состоял сперва генералом для поручений, затем — членом кавалерской думы Ордена Николая Чудотворца, учреждённого новым главнокомандующим. После эвакуации белой армии из Крыма Александр Александрович выехал в Югославию, где и провёл последние годы своей жизни. Какое-то время он даже служил в югославской армии, но ничем значительным себя не проявил и 7 декабря 1935 года мирно скончался.

Генерал Павлов, без сомнения, был отважным воином и энергичным командиром, что и доказал в боях Первой Мировой войны. Однако Гражданская война вознесла его на такую высоту, где его способностей для эффективного командования было уже недостаточно. К тому же Павлов не отличался политической дальновидностью и не сумел приобрести авторитета среди казаков. Все эти факторы и предопределили его личный крах, который, учитывая масштабы стоявших перед ним задач, обернулся крахом для всего Донского казачьего войска.