Гебен и бреслау

“Гебен” И “Бреслау”

Наверное, во всей известной нам военной истории вряд ли найдётся ещё один военный корабль, сыгравший, без преувеличения сказать, столь огромную и роковую роль в судьбах человечества, как линейный крейсер Германского Имперского флота “Гебен”. В силу целой цепи событий этот корабль вместе с маленьким лёгким крейсером “Бреслау” оказался в отрыве от своих главных сил буквально посреди Средиземного моря в самом центре разразившейся в августе 1914 года всемирной драмы – первой мировой войны. Пришедшие в движение гигантские силы противоборствующих немецкому флоту английского и французского флотов при явной измене Тройственному союзу Италии должны были бы несомненно и немедленно просто раздавить ничтожные силы немецкой Средиземноморской дивизии.

В этих условиях командир этой дивизии контр- адмирал Вильгельм Сушон (1864-1946 гг.) на свой страх и риск принял единственно верное решение по прорыву в Константинополь (Стамбул), куда и прибыл 10 августа 1914 г. Там немецкие корабли были фиктивно проданы Турции. Так морские силы турков получили существенное, резкое и неожиданное для русского командования усиление. Сушон стал командующим турецким флотом и со своими кораблями сыграл определяющую роль во втягивании Турции в войну против России. Всю первую мировую войну на Чёрном море русский флот решал главную задачу по борьбе с “Гебеном” и “Бреслау”, но так и не смог ни уничтожить, ни окончательно вывести из строя эти “проклятые корабли”.

Последствия вступления в войну Турции стали во многом фатальными для России: она оказалась лишена самых удобных южных коммуникаций со своими союзниками по Антанте и лишь немногим менее Германии и Австрии страдала от морской блокады Европейского континента. Всё это во многом способствовало крушению Российской империи, победе Великой Октябрьской социалистической революции, гражданской войне и великому социальному эксперименту.

Конечно, нельзя сказать, что во всех несчастьях Российской Империи повинны эти два немецких корабля, но волею Провидения они сделали для этого неизмеримо больше, чем можно было бы предполагать в самых невероятных прогнозах. Горы бумаги и моря чернил изведены журналистами, писателями, военно-морскими специалистами, политиками и историками для того, чтобы со всех сторон и на разные лады описать удивительный феномен “Гебена” и “Бреслау”, однако воспоминания, оставленные самими немецкими моряками, служившими в ту пору на этих кораблях, крайне скудны. В связи с этим предлагаемые вниманию читателя воспоминания немецкого старшины-радиста Георга Коппа, почти всю мировую войну прослужившего в составе экипажа линейного крейсера “Гебен”, представляют несомненный интерес для широких кругов интересующихся военно-морской историей читателей. Эти воспоминания пересказаны живым и доходчивым языком Гансом Малотке, “профессиональным филологом” из ведомства доктора Геббельса, а переведены на русский язык Ольгой Александровной Степановой и публикуются в нашей стране впервые.

Следует отметить, что Копп наблюдал все события, которые он живописует, из радиорубки и был военнослужащим срочной службы. Поэтому воспоминания его в чём-то подобны “Цусиме” А.С. Новикова-Прибоя – батальному полотну, обозреваемому из баталерки броненосца “Орёл”, которое, хотя и не может дать сколь- нибудь достоверного оперативно-тактического и военно-технического отчёта о боевых действиях, но позволяет понять мироощущение и мотивацию действий широких слоёв матросских масс, вовлечённых волею судеб в эпохальные исторические события. Так что, не стоит предъявлять автору претензий за наивное представление замыслов и действий немецкого и русского командования, за перечисление неисчислимых потерь, которые, как он твёрдо верил, “Гебен” и “Бреслау” нанесли своему противнику. Гораздо интереснее в его описании то, чему он сам был непосредственным свидетелем и участником. А такого материала в книге немало.

Линейный крейсер “Гебен” являлся третьим кораблём своего класса, построенным для немецкого флота, и вторым в серии из двух единиц (“Мольтке” и “Гебен”). Особенностями этих кораблей, спроектированных проектным бюро Имперского Военно-Морского флота под руководством старшего советника кораблестроения Альберта Дитриха (1869-1937 г.г.) являлись:

– артиллерия главного калибра из 10 283- мм скорострельных патронных орудий длиной 50 калибров с весьма мощной баллистикой;

– размещение артиллерии главного калибра в пяти башенных установках, располагавшихся линейно-ромбически, чем достигались её высокая огневая производительность, существенные сектора обстрела (особенно в носовых и кормовых курсовых углах), достаточно высокая живучесть;

– развитая система распространённого бронирования, рассчитанная противостоять огню английских орудий калибром до 305 мм на нормативных боевых дистанциях в Северном море (считалось – до 60-70 каб);

– очень совершенная для того времени система подводной конструктивной защиты, способная выдержать без затопления главных отсеков контактный взрыв у борта в подводной части боевого зарядного отделения торпеды или мины массой 100… 150 кг в тротиле, – четырёхвальная главная энергетическая установка из двух комплектов низкооборотных прямодействующих турбин Парсонса, что определяло её невысокую экономичность и известные трудности размещения в плане обеспечения живучести и установки,и корабля;

– использование многочисленных маломощных лёгких и ненадёжных низконапорных котлов типа “Шульц-Торникрофт”, что хотя и позволяло при чисто угольном отоплении кратковременное значительное форсирование паропроизводительности, но вызывало постоянные проблемы с котельными трубками;

– с кораблестроительной точки зрения корабли отличало чрезвычайно продуманное подразделение корпусов на водонепроницаемые отсеки, малое отношение длины к ширине, высокое значение поперечной метацентрической высоты и сравнительно низкий надводный борт (даже несмотря на протяжённый на 2/3 длины полубак.

“Гебен” заложили на стапелях знаменитой фирмы “Блом унд Фосс” 28 августа 1909 г., спустили на воду 28 февраля 1911 г. Уже 2 июля 1912 г. корабль приступил к выполнению программы государственных испытаний и 28 августа, завершив испытания, был принят в состав германского военно- морского флота. 6 ноября его направили в Средиземное море.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

28.06.1915 после боевого столкновения с русскими кораблями «Аугсбург» был атакован ПЛ «Окунь», но обе торпеды прошли мимо.

1.07.1915 «Аугсбург» вместе с крейсерами и минным заградителем «Альбатрос» находился на минной постановке. Находившееся в море русское соединение контр-адмирала Бахирева перехватило радиограмму командующего операцией капитана I ранга Корфа командиру броненосного крейсера «Роон», где сообщалось о месте рандеву. Русские сумели расшифровать сообщение и использовать данные радиоперехвата для наведения на противника своих сил. 2.07.1915 в 6 час. 30 мин. на «Аугсбурге» увидели русские крейсера соединения Бахирева. Немецкий крейсер мог уйти, но с ним был тихоходный «Альбатрос». Немецкие корабли начали отходить к шведскому острову Готланд, где минный заградитель выбросился на побережье. «Аугсбуг» оторвался от преследования русских кораблей.

В середине июля 1915 г. «Аугсбург» принял участие в операции немецкого флота против военно-морской базы Уте, а в августе он в составе соединения германского флота появился у Ирбенского пролива. 18.08.1915 немецкие крейсера обнаружили русские канонерские лодки «Сивуч» и «Кореец». Русские корабли пытались уйти, но «Аугсбург» их догнал и, осветив прожектором, дал первый залп в 19 час. 50 мин. (германское время). «Аугсбург» стрелял очень хорошо, но и сам получил попадание. Снаряд «Сивуча» разбил носовой прожектор, повредил якорную цепь и убил 7 человек. Затем «Сивуч» потопили подошедшие ЛК «Позен» и «Насау». «Корейцу» удалось уйти, но на следующее утро он был взорван своим экипажем.

13.10.1915 «Аугсбург» был атакован британской ПЛ «Е-18», но торпеды прошли мимо. 21.11.1915 крейсер в составе соединения вышел в море с целью атаковать погруженными на палубы гидросамолетами русский ЛК «Слава», но в эту ночь русские миноносцы потопили германский СКР «Норбург». Немецкое соединение, отложив операцию, попыталось перехватить русских. Но это им не удалось. На следующее утро германское командование решило вообще отказаться от своего плана.

Весь 1916 г. прошел для «Аугсбурга» спокойно. Только в конце года в ночь с 10 на 11 ноября он находился в море, прикрывая роковой выход десятой флотилии эсминцев в Рижский залив. В 1917 г. «Аугсбург» участвовал в Моонзундской десантной операции.

После завершения первой мировой войны «Аугсбург» 3.9.1920 передали Японии. В 1922 г. крейсер разобрали на металл в Додрехте.

Легкий крейсер “Бреслау»

Тип «Магдебург»

Программа 1908 – 1909 гг.

Водоизмещение: 4570 т (проект), 5587 т (полное).

Размерения: 138,7 х 13,4 х 5,1 м.

Мощность: 33742 л.с. («Бреслау», «Страссбург»), 35515 л. с. («Штральзунд»), 29904 л.с. («Магдебург»).

Скорость: 27,6 узла («Магдебург»), 28,2 узла остальные.

Дальность плавания: 5820 миль/12 узлов, 900 миль/25 узлов.

Запас топлива: нефть – 106 т, уголь 1200 т.

Бронирование: пояс по ватерлинии – 60 мм, палуба – 40-60 мм, боевая рубка – 100 мм, щиты ГК – 50 мм.

Вооружение: 12 – 105-м, 2 ТА – 500-мм (подв.), 120 мин.

Перевооружение: «Страссбург» (1915 г.), «Штральзунд» (1916 г.) – 7 – 150-мм, 2 – 88-мм (зенитн.), 2 ТА – 500-мм (надв.), «Бреслау» (1916-1917) – 8 – 150-мм.

Экипаж: 354 чел. (18 офицеров, 336 матросов).

«Магдебург » построен на верфи «Везер» (Бремен). Заложен в 1910 г., спущен 13.5.1911, вошел в состав флота 2.08.1912. Использовался в качестве учебного корабля для минеров. После начала войны – в составе флота Балтийского моря. 2.08.1914 вместе с «Аугсбургом» «Магдебург» обстрелял порт Либава. 9-13.08.1914 – поход в Рижский залив, обстрел маяка Богшер. 25.08.1914 «Магдебург», «Аугсбург» и группа ЭМ вышли в море. Когда после полудня опустился туман, командующий немецким соединением, используя плохую видимость, решил пройти мимо русских дозоров. Ближе к вечеру видимость еще более ухудшилась, и «Магдебург» в 21 час. 00 мин. потерял визуальный контакт с «Аугсбургом». Вскоре флагман приказал изменить курс.

Наружные виды легких крейсеров типа “Магдебург

а) – “Страссбург”, “Магдебург», “Бреслау», “Штральзунд» (1912 г.),

б) – “Бреслау» (1917 г), а) – “Штральзунд», “Страссбург” (1917 г.).

Адмирал, служивший до этого на Северном море, где уровень боевой подготовки был выше, чем на Балтике, не мог предположить, что на «Магдебурге» радиограмму будут расшифровывать целых 18 минут. В результате крейсер изменил курс несвоевременно и на полном ходу налетел на камни у острова Оденсхольм. В 0 час. 37 мин. корабль содрогнулся от сильного удара. Попытки сняться с помощью миноносца «V-26» не удались…

Командование русского флота узнало о происходящем в 02 час. 00 мин. от сигнального поста на острове Оденсхольм. Первоначально было сообщено о появлении у побережья корабля, странных шумах и выкриках на немецком языке. Было ясно, что на одном из германских кораблей случилось проишествие, но, что это за корабль, оставалось неясным. Командующий русским флотом незамедлительно начал действовать. Из Ревеля вышли два миноносца службы связи «Лейтенант Бураков» и «Рьяный». Из базы Ханко вышел дивизион миноносцев, а из Балтийского порта (ныне Палдиски) – крейсера «Богатырь» и «Паллада». Над местом трагедии все еще висел туман, затруднявший действия обеих сторон. Командир «Магдебурга» капитан 2 ранга Хабенихт прекрасно понимал, что снять крейсер с камней невозможно, и принял решение перевести экипаж на миноносец, а корабль взорвать. Предварительно он приказал обстрелять находившийся вблизи маяк. После обстрела на берегу сгорело деревянное строение, но сам маяк, где находилась радиостанция, не пострадал.

Вскоре на месте событий появились «Богатырь» и «Паллада», которые сразуоткрыли огонь по «Магдебургу». В это же время миноносец «Лейтенант Бураков» атаковал свои крейсера. Торпеды прошли около борта «Паллады», которая, в свою очередь, открыла стрельбу по миноносцу. К счастью, вскоре русские моряки разобрались в обстановке и все вместе обрушили огонь на «Магдебург» и «V-26». В немецкий эсминец попал снаряд. Некоторые моряки, снятые с «Магдебурга» были убиты. Командир крейсера поняв, что положение безнадежно, приказал взорвать носовые погреба, после чего корабль сдался. Потери немцев составили 15 убитых, столько же раненых. 75 человек пропали без вести, а 55 во главе с командиром попали в русский плен. Но, кроме потери нового крейсера и части экипажа, произошло гораздо худшее для германского флота событие.

При обследовании «Магдебурга» и дна рядом с ним русские обнаружили среди многих документов два экземпляра секретной кодовой книги. Один был передан английскому Адмиралтейству, второй использовался командованием русского флота.

Триумфальный побег


Как два немецких крейсера — «Гебен» и «Бреслау» — предопределили ход Великой войны
Начало Великой войны стало «звездным часом» для Кайзерлихе марине (Kaiserliche Marine) — Императорского военно-морского флота Германии. Всего за несколько дней августа 1914 года силами лишь двух крейсеров — линейного «Гебен» и легкого «Бреслау» — немцам удалось вдребезги разбить миф о хваленой мощи и выучке флота Великобритании, считавшейся тогда общепризнанной «Царицей морей». Под командованием адмирала Вильгельма Сушона экипажи этих боевых кораблей смогли сделать практически невероятное — прорваться через всю акваторию Средиземного моря в Константинополь, находясь при этом в окружении многократно превосходящих сил нескольких британских и французских эскадр. Военно-морской вариант увлекательной игры в «кошки-мышки» закончился для сынов Туманного Альбиона безусловным поражением.
Причем, если для британского флота оно осталось лишь проблемой престижа, то для Российской империи блистательный побег немецкой эскадры стал своего рода «моментом истины». Германские корабли, в особенности современный мощный «Гебен», резко усилили боевой потенциал турецкого военного флота. В результате уже 27 сентября 1914 года Турция закрыла пролив Дарданеллы для торговых судов всех стран. Для России это стало настоящей катастрофой ввиду острого дефицита основного боезапаса (патроны, снаряды, винтовки), а также другого военного снаряжения. Снизить остроту этого дефицита могли только военные поставки союзников по Антанте, которые теперь через Дарданеллы — «ворота» в Черное море — стали невозможны.
Эскадра из двух кораблей
В официальной военно-морской истории считается, что линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау» являлись Средиземноморской эскадрой ВМС Германии и имели задачу, в случае начала войны между Германией и Францией, препятствовать переброске французского экспедиционного корпуса из Алжира в Европу. Эта версия не учитывает, как минимум, двух важных обстоятельств.
Первое. Между Соединенным королевством и Французской республикой на момент начала Великой войны существовало специальное соглашение, которое передавало в зону ответственности английских ВМС обеспечение судоходства союзников в проливе Ла-Манш и защиту северного побережья Франции. Это соглашение позволило французам сосредоточить весь свой флот в Средиземном море, причем общий тоннаж только линейного французского флота (линкоры, линейные и броненосные крейсера) превосходил совокупный тоннаж «Гебена» и «Бреслау» более чем в 8 раз. С учетом легких крейсеров и эскадренных миноносцев, превосходство французских ВМС над так называемой Средиземноморской эскадрой ВМС Германии становилось вообще подавляющим.
Второе. На острове Мальта, находящемся между южным побережьем Европы и Северной Африкой, базировался британский Средиземноморский флот. Артиллерийской мощи линейных британских кораблей легко хватило бы на несколько «Гебенов», поскольку в составе этого флота имелись три новейших линейных крейсера (типа «Инфлексибл»), а кроме того, — четыре броненосных крейсера («Дифенс», «Блэк Принс», «Уорриор», «Дюк оф Эдинбург»), четыре легких крейсера и флотилия из 14 эсминцев.
Таким образом, два германских крейсера изначально не имели ни малейшей возможности не то, чтобы прервать, но даже эффективно помешать переброске французских войск из Алжира в материковую Францию. Также весьма затруднительно считать «Гебен» и «Бреслау» эскадрой, поскольку в полноценный состав эскадры должны быть включены корабли прикрытия (хотя бы несколько миноносцев). Так что, в реальности они могли иметь задачу только демонстрации военно-морского флага кайзеровской Германии в Средиземноморском бассейне. В условиях войны некоторое время немецкие крейсера могли выполнять функцию рейдеров. С обеими этими задачами они успешно справились.
Из дока — на прорыв!
Начало Первой мировой войны — 28 июля 1914 года, когда Австро-Венгрия объявила войну Сербии — застало линейный крейсер «Гебен» у стенки судоремонтного дока в австрийском порту Пола (ныне Пула в Хорватии — РП), расположенном на побережье Адриатического моря. Командующий германским соединением кораблей адмирал Вильгельм Сушон, не получив сколько-нибудь внятных указаний от Военно-морского штаба Германии, немедленно вывел свои корабли из «мешка» Адриатики на просторы Средиземного моря. Адмирал верно понял, что счет времени идет даже не на дни, а на часы.


Вильгельм Антон Сушон. Фото: Библиотека Конгресса США
«Гебен» покинул рейд Полы фактически в полуаварийном состоянии: главной проблемой корабля стали так и не отремонтированные котлы. При конструктивной скорости в 27 узлов линейный крейсер едва мог выдавать около 24 узла. Однако даже эта скорость поддерживалась с трудом — исключительно профессиональной, даже героической работой специалистов машинного отделения (за 14 дней рейда «Гебена» у топок котлов погибли четыре кочегара, насмерть обваренные неожиданно прорвавшимся паром).
Невзирая на плохое техническое состояние крейсера, Вильгельм Сушон решил на прощание «громко хлопнуть дверью». Из Полы немецкие корабли пошли в сторону Алжира — на бомбардировку французских алжирских портов Бон и Филипвиль (ныне Скикда).
Уже по пути к Алжиру 3 августа 1914 года в 18.00 немецкий адмирал получил радиограмму, что Германия объявила войну Франции. А утром 4 августа пришел приказ главнокомандующего ВМС Германии, адмирала Альфреда фон Тирпица, который определял курс немецких рейдеров на Константинополь. Получив этот приказ, Вильгельм Сушон не изменил, тем не менее, своего первоначального решения и нанес артиллерийский удар по Филипвилю и Бону.
Расстреляв французские порты, немецкие рейдеры, подняв давление в котлах, демонстративно повернули вдоль алжирского побережья на запад — с точным расчетом, что направление их отхода не останется незамеченным французскими гражданскими судами и военными наблюдателями на берегу.
Действительно, главнокомандующему французскими военно-морскими силами, адмиралу Огюстену де Лапейреру было немедленно доложено по радио, что немцы ушли к западу — в сторону Гибралтара. Исходя из этой информации, французский адмирал направил три сильных эскадры из Тулона на перехват германских крейсеров. Эскадры двигались веером — одна на Бон, вторая на Филипвиль и третья на Оран, рассчитывая максимум через 2 с половиной часа перехватить дерзких тевтонов. Увы, уже после выхода из Тулона французские крейсера стали ловить воздух — немецкие рейдеры, развернувшись вне видимости с берега, в это время уже неслись в противоположном направлении, на северо-восток, в направлении итальянской Мессины (порт на северо-востоке Сицилии — РП).
Молчание английских капитанов
В 9 часов 32 минуты 4 августа 1914 года адмирал Вильгельм Сушон увидел на пересекающемся курсе мощные дымовые выбросы крупных военных кораблей. На немецких рейдерах немедленно пробили боевую тревогу.

Линейный крейсер «Инфлексибл». Фото: Imperial War Museums
Дымы принадлежали новейшим британским линейным крейсерам «Инфлексиблу» и «Индомитеблу», а также легкому крейсеру «Дублин». Сблизившись с германскими кораблями до 43 кабельтовых (8000 метров), англичане легли на параллельный курс. Весьма любопытно, что орудия англичан были установлены в положение «по-походному», а их французские союзники, которые совсем рядом ловили в море воздух, не получили ни малейших указаний о действительном нахождении кораблей противника.
Без малого 6 часов английские и германские крейсера шли параллельным курсом на восток. Около 15.00 адмирал Сушон отдал приказ максимально увеличить давление пара в котлах, и в 16.50 силуэты британских «морских волков» окончательно растаяли на горизонте.
Почему англичане не атаковали? Официальная версия гласит, что командирам британских кораблей был дан приказ не открывать огонь до истечения срока ультиматума, который Соединенное королевство направило кайзеру Вильгельму II. Ультиматум истекал в полночь 5 августа, а значит, британские моряки руководствовались принципами военной этики? Но что же тогда помешало им навести на немецкие рейдеры французские эскадры?
Капитаны «Инфлексибла» и «Индомитебла», возможно, не имели полномочий и инструкций для такого действия. Однако совершенно очевидно, что именно так, по логике, должно было поступить британское морское командование, в частности, — командующий британским Средиземноморским флотом, адмирал Арчибальд Милн.
Патриотизм немецких торговых моряков
В 4 утра 5 августа 1914 года «Гебен» и «Бреслау» вошли в гавань итальянской Мессины. Согласно международному морскому праву, корабли воюющей страны могли находиться в порту нейтрального государства не более 24 часов. Зная об этом, портовые власти Мессины всячески затягивали поставку угля на немецкие крейсера.
В этот крайне опасный час адмирал Сушон получил подтверждение, что выражение «немецкое чувство» — это не пустые слова: ему на помощь пришли команды немецких торговых судов, стоявших в порту Мессины. Четыре сотни добровольцев — простые немецкие моряки — круглосуточно, практически вручную перегружали уголь своих судов в бункера «Гебена» и «Бреслау». К утру 6 августа было загружено 1500 тонн угля, что было мало для прорыва в Константинополь, но позволяло, по крайней мере, и дальше продолжать с англичанами игру в «кошки-мышки».
Мужественный германский адмирал, выполняя категорическое требование итальянских властей, вновь вышел в море. Положение Вильгельма Сушона было незавидным. Новая телеграмма адмирала Тирпица не оставляла сомнений, что на помощь флота австро-венгерских союзников не приходилось рассчитывать. Кроме того, Тирпиц сообщал, что Турция продолжает сохранять нейтралитет, а значит, высока вероятность, что корабли Сушона будут в Константинополе интернированы. Тем не менее, командующий немецкими рейдерами решил не менять раз избранного курса.
«Я понял, что высшее германское командование, — писал впоследствии в своих воспоминаниях Вильгельм Сушон, — находится в некоторой растерянности в том потоке крайне тревожной информации, которая обрушилась на Берлин в первые дни войны. Поэтому я принял решение, не взирая ни на что, продолжать следовать в Константинополь. Мощь пушек «Гебена» могла, казалось, вынудить Османскую империю, даже против ее воли, начать военные действия в Черном море против ее исконного врага — России».
Стратегическая оценка адмирала Сушона оказалась исключительно точной: в крупной военно-политической игре, которую Берлин вел в Константинополе, трефовый (по виду германского военно-морского штандарта) козырь «Гебена» оказался способен побить любые ставки.
Метания адмирала Милна
Германские крейсера покинули Мессину 6 августа в 17.00. Уже через час немцев обнаружил английский легкий крейсер «Глостер», который дежурил у южного выхода из Мессинского пролива.

Арчибальд Беркли Милн. Фото: Библиотека Конгресса США
Важно подчеркнуть, что еще в середине дня 5 августа командующий Средиземноморским флотом Великобритании Арчибальд Милн знал, что германские крейсера находятся в Мессинском порту. Что помешало Милну разделить имевшиеся в его распоряжении значительные силы и блокировать южный и северный выходы из узкого Мессинского залива?
Известный военный историк Д.В. Лихарев считает, что явная неповоротливость оперативной мысли адмирала Милна проистекала из убеждения, что «у германских кораблей только два возможных пути: либо прорываться в Атлантику через Гибралтар, либо — в австрийский порт Полу через Адриатическое море». Д.В. Лихарев отмечает также, что диспозиция главных сил британского Средиземноморского флота полностью соответствовала этим представлениям, в особенности с учетом факта, что Милн получил строжайшее предписание английского Адмиралтейства не приближаться к берегам Италии более чем на 6 миль.
Эти аргументы, бесспорно, вески, однако они не снимают вопроса: а что же мешало Милну находиться на траверсе южного и северного входа в Мессинский пролив мористее, скажем, на расстоянии в 8 миль? Оптические приборы того времени позволяли устанавливать надежный визуальный контакт с кораблями противника в дневное время на расстоянии до 24 морских миль.
Сегодня гадать о подлинных мотивах действий адмирала Арчибальда Милна достаточно сложно. В военно-исторической литературе имеются указания, что опыт командования крупными соединениями кораблей у этого адмирала был крайне незначителен. Опытнейший «морской волк», адмирал Джон А. Фишер, занимавший в 1914-1915 годах пост Первого морского лорда (начальника военно-морского штаба) считал адмирала Милна абсолютно неспособным к принятию ответственных, самостоятельных решений.
Как бы там ни было, но командующий британским Средиземноморским флотом допустил стратегическую ошибку: он разместил свои быстроходные линейные крейсера существенно западнее Мессинского пролива — в районе острова Пантеллерия, на полпути между Сицилией и Тунисом. Из этого оперативного района поймать рейдеры Вильгельма Сушона было нереально. Чтобы преградить немецким кораблям путь в Константинополь Арчибальд Милн располагал, по существу, только одним заслоном — соединением кораблей адмирала Эрнеста Трубриджа. Его эскадра патрулировала выход из Адриатического моря и была более чем достаточной по тоннажу и артиллерии, чтобы выполнить миссию перехватчика немецких крейсеров.
Умное малодушие адмирала Трубриджа
Эскадра Эрнеста Трубриджа насчитывала 12 кораблей: четыре броненосных крейсера — «Дифенс» (флагман), «Блэк Принс», «Уорриор», «Дюк оф Эдинбург», а также восемь эсминцев.

Эрнест Трубридж. Фото: Библиотека Конгресса США
По информации очевидца событий, командира эсминца «Скорпион» Э.Б. Каннингхэма, сразу же по получении радиограммы с «Глостера» о выходе немецких крейсеров из Мессинского пролива, адмирал Трубридж приказал всем кораблям эскадры максимально быстро идти на перехват немцев. По расчетам штурманов «Дифенса» сближение с немецкими крейсерами на расстояние эффективного огня должно было произойти около 6.00 утра 7 августа. Ранее этого времени сблизиться с рейдерами Вильгельма Сушона не представлялось возможным: броненосные крейсера Трубриджа были кораблями устаревших проектов и не позволяли держать скорость более 19 узлов.

Сохранились свидетельства, что адмирал Трубридж весь период преследования терзался сомнениями. Для этого были веские основания: новейший «Гебен» имел десять 280-мм орудий главного калибра, которые позволяли вести прицельный огонь на дистанции 24 000 ярдов (около 21 км). Британцы могли противопоставить этому свои 234-мм орудия с эффективной дальностью поражения 16 000 ярдов (14 км). Правда, этих орудий у них было существенно больше, чем у «Гебена»: 36 против 10. Дополнительно адмирал Трубридж мог рассчитывать на 24 пушки калибра 7,5 дюймов (190-мм) и 36 шестидюймовок (152-мм). В сравнении с «Гебеном» англичане могли выдать, разумеется, лавину огня: оставалась только проблема сближения с немецкими крейсерами.
Был и еще один повод для сомнений — толщина броневого пояса. «Гебен» имел 280-мм броневой пояс, толщина брони британских крейсеров не превышала 150 мм. Впрочем, никакой броневой пояс не мог устоять против взрывного эффекта торпеды, удачно выпущенной с миноносца. Именно наличие миноносцев, а также легкого крейсера «Глостер» могло позволить адмиралу Трубриджу добиться так называемого разобщения огня главного немецкого рейдера.
Одним словом, атака британских кораблей на крейсера Вильгельма Сушона не обещала легкой победы, но это победа была вполне достижима, имей адмирал Трубридж решимость к ее осуществлению. А вот ее-то английскому адмиралу явно недоставало.

Крейсеры «Гёбен» (первый слева) и «Бреслау» (второй слева). Фото: Imperial War Museums
Впоследствии адмирал Трубридж будет утверждать, что отказался от боя с немецкими крейсерами, выполняя ранее полученный от адмирала Милна приказ, — «не вступать в бой с превосходящими силами противника». Трудно понять этот странный аргумент: как один линейный крейсер и один легкий крейсер могут считаться «превосходящими силами» по отношению к четырем броненосным крейсерам в сопровождении стаи эсминцев?
К 3.30 утра 7 августа стало очевидно, что британская эскадра не сможет атаковать немецкие крейсера в темноте. Адмирал Трубридж колебался: призрак великого Нельсона гнал его вперед, но разум — «сын ошибок трудных» — властно советовал вовремя остановиться и не испытывать на себе прицельные устройства немецких комендоров. В этот нелегкий момент, как отмечают некоторые исследователи, в ситуацию вмешался флаг-капитан, командир крейсера «Дифенс» Фосет Рэй.
«Флаг-капитан «Дифенса», считавшийся на флоте авторитетным экспертом-артиллеристом, — пишет военный историк Д.В. Лихарев, — прочитал командующему целую лекцию на предмет того, как, по его мнению, будет происходить сражение с «Гебеном»: пользуясь преимуществом в скорости, германский линейный крейсер сможет удерживать британские корабли в центре циркуляции с радиусом в 16 000 ярдов или даже больше».
Итогом этого гипотетического маневра «Гебена», по мнению Фосета Рэя, неизбежно станет последовательный расстрел — один за другим — всех крейсеров английской эскадры.
Если бы все логически разумные и технически обоснованные расчеты неизменно сбывались в ходе военных действий — войн государств и народов, вероятнее всего, вообще бы не было. Их заменили бы взаимные инспекции военных складов, в ходе которых противоборствующие стороны неизменно убеждались бы в том, что для будущей победы им не хватает несколько тысяч ящиков с патронами, 300 или 500 пушек, гаубиц нужного калибра и т.п.
В реальной же войне очень часто бывает так, что именно нематериальный дух одолевает грубую плоть. От штыкового удара одной решительной роты подчас позорно удирает целый полк. Дивизия одухотворенных новобранцев растирает в прах строевой корпус врага. Танк, который, по расчетам, вообще не должен был ощутить удара эфемерного 30-мм снаряда легонькой пушки, тем не менее, загорается и полыхает как факел. На войне много может быть неожиданностей — недаром у всех европейских народов в боевых приказах и в символах воинских орденов, в том или ином парафразе, встречается вечный, гордый девиз — «Небывалое бывает».
Глубочайший военный смысл этого девиза был явно недоступен адмиралу Эрнесту Трубриджу. После «лекционного» разговора со своим флаг-капитаном, командующий эскадры направил в штаб флота радиограмму, в которой докладывал о намерении отказаться от преследования немецких крейсеров. Часы на капитанском мостике показывали в этот момент 4.00 часа утра.
Ответ от адмирала Милна был получен только в 10.00 утра. В принципе эта радиограмма могла бы не приходить вовсе: в этот момент корабли Трубриджа уже бросили якоря в бухте южного берега острова Занте (у восточного побережья Пелопонесса — РП), куда незадачливый преследователь Сушона пришел на бункеровку угля. Между ним и германскими крейсерами уже было расстояние в 67 миль.
Адмирал Вильгельм Сушон пополнил запасы угля у берегов острова Донуса (расположен в Эгейском море к востоку от Греции, примерно в 120 км от западного побережья Турции — РП), куда 9 августа подошло германское судно-угольщик. В 17.00 10 августа немецкая эскадра достигла Дарданелл и запросила у турецких властей разрешение на проход. Немецкие корабли зашли в пролив с парадными вымпелами на грот-мачтах. Команды крейсеров этот гордый жест действительно заслужили.
Дерзкий наскок «Глостера»
Для сэра Эрнеста Трубриджа с его четырьмя броненосными крейсерами эскадренная «двойка» Вильгельма Сушона показалась «превосходящими силами противника». Однако молодой капитан легкого крейсера «Глостер», который 6 августа 1914 года обнаружил немецкие крейсера, выходящие из Мессинского пролива, так не считал. С 18.00 6 августа крейсер «Глостер» неотступно следовал за уходящими на восток «Гебеном» и «Бреслау», постоянно передавая координаты этих судов и ожидая атаки Трубриджа.
После 10.00 7 августа стало ясно, что никакого боестолкновения между эскадрой Трубриджа и немецкими кораблями не состоится. Около 12.00 капитан «Глостера» получил короткую радиограмму командующего британским Средиземноморским флотом Милна, которая предписывала «Глостеру» прекратить преследование кораблей Сушона. Невзирая на этот приказ, «Глостер» продолжал наблюдение за немецкими крейсерами.
В 13.35 «Глостер» сблизился с легким крейсером «Бреслау» и открыл огонь из орудий основного калибра. «Бреслау» отвечал на огонь, а «Гебен» вынужден был изменить курс, чтобы прийти на помощь своему легкому побратиму. Боестолкновение с «Гебеном» для британского легкого крейсера при любых обстоятельствах гарантированно стало бы последним, и храбрый капитан «Глостера» вынужден был отойти. Позднее немцы подтвердили факт нескольких удачных попаданий в «Бреслау», наиболее опасное из которых пришлось в ватерлинию.

В конце концов, находясь на траверзе мыса Матапан (крайняя южная точка Пелопоннеса и материковой Греции), «Глостер» прекратил преследование противника, следуя очередному приказу адмирала Милна.
Последствия блистательного побега
В годы Первой мировой войны в российском Генштабе на фоне общего упаднического настроения возникла конспирологическая версия о том, что прорыв «Гебена» и «Бреслау» в турецкую столицу был, будто бы, хитроумно устроен британскими адмиралами, выполнявшими негласное указание британского МИДа. Германские крейсера должны были, якобы, так усилить мощь турецкого военного флота, что последний превратился бы в фактор сдерживания аппетитов Российской империи в отношении Дарданелл и Константинополя.
Эта версия не выдерживает критики. Прорыв «Гебена» и «Бреслау» де-факто поставил точку в служебных карьерах адмиралов Милна и Трубриджа. «Я просто потрясен, — писал в те дни известный английский флотоводец, вице-адмирал Дэвид Битти, — как потрясен весь военный флот в целом тем ударом, который на него обрушился. Подумать только — вина за первый и почти единственный крупный провал в начавшейся войне целиком лежит на флоте. Я боюсь, что это позорное пятно никогда не будет стерто». Это мнение разделяли все высшие военачальники английского Адмиралтейства.
В результате весь период Великой войны адмирал Арчибальд Милн провел на берегу, получал вдвое уменьшенное жалование, а после войны был тут же отправлен в отставку.

Сидней Роберт Фримантл. Фото: Imperial War Museums
Положение адмирала Трубриджа поначалу было еще хуже. С 5 по 9 ноября 1914 года в городе Портленде на борту броненосца «Булварк» проходил судебный процесс по делу Трубриджа, которого обвиняли в «преступном бездействии». Адмирал Сидней Фримантл, выступавший в суде официальным обвинителем от королевского флота, доказывал, что «Гебен» не смог бы эффективно работать орудиями главного калибра одновременно по четырем целям. Это означало, что Трубридж имел возможность ценой гибели некоторых своих кораблей уничтожить германский линейный крейсер или, по крайней мере, обездвижить его, после чего дождаться подкрепления в виде линейных крейсеров Милна.
По формальным основаниям (наличие приказа о «превосходящих силах») суд в итоге оправдал адмирала Трубриджа. Однако командование боевыми соединениями кораблей больше никогда не было ему доверено. Вплоть до выхода в отставку в 1919 году адмирал служил на берегу — в качестве военно-морского советника в Сербии. Географическое положение Сербии, равно как и нулевой военно-морской потенциал этой страны, еще более резко подчеркивали фиаско служебной карьеры Трубриджа.

Вильгельм Сушон (справа) и Отто Лиман фон Сандерс (Лиман-паша (слева)). Фото: Imperial War Museums
Прорыв «Гебена» и «Бреслау» в Константинополь обернулся наиболее серьезными последствиями для России. 16 августа 1914 года немецкие крейсера были официально переданы ВМС Турции. «Гебен» превратился «Явуз Султан Селим», а «Бреслау» получил наименование «Мидилли». При этом экипажи кораблей по-прежнему были немецкими, а энергичный и талантливый Вильгельм Сушон 23 сентября 1914 года был назначен главнокомандующим военно-морскими силами Османской империи.
Под влиянием Германии 27 сентября 1914 года Турция закрыла Дарданеллы для торговых судов всех стран, что для России фактически означало экономическую блокаду (в начале XX века почти 60% экспортной продукции, в первую очередь, зерна, вывозилось из России через Черное море — РП). 2 ноября 1914 года Османская империя официально вступила в Великую войну на стороне Центральных держав. Это решение, по мнению начальника штаба германского Восточного фронта, генерала Эриха фон Людендорфа, позволило Тройственному союзу сражаться на два года дольше.
Вступление Турции в Великую войну стало страшным ударом по оборонному потенциалу Российской империи. Русские получили новый 1000-километровый фронт на Кавказе и окончательно лишились надежд на возобновление прохода судов Антанты через Дарданеллы.
В условиях хронического дефицита винтовок, патронов и снарядов в русской армии «фактор Дарданелл» немедленно стал стратегическим. За годы Великой войны Россия завезла от союзников более миллиарда патронов. Из 37 миллионов снарядов, выпущенных русскими артиллерийскими орудиями за годы Великой войны, два из каждых трех были завезены из Японии, США, Англии и Франции.
Все это колоссальное по объему военное снаряжение завозилось на фронт с севера — через замерзающие порты Архангельска и Мурманска. По подсчетам военных экспертов, чтобы достичь ствола русской пушки, каждый «иноземный» снаряд в среднем проделывал путь в 6,5 тысяч километров, а каждый патрон — в 4 тысячи километров. Для загнанного «Боливара» экономики относительно небогатой, крестьянской России эта новая ноша оказалась катастрофически тяжела.

Черноморская одиссея «Гебена». Часть I

В середине 1963 года правительство ФРГ обратилось к правительству Турции с просьбой продать линейный крейсер «Явуз» (бывший германский линейный крейсер «Гебен») для использования его в качестве музея. Это предложение было весьма привлекательным с финансовой точки зрения (крейсер с 1948 года стоял без движения в Измире и давно превратился в настоящую «черную дыру» для бюджета турецких ВМС), однако не совсем своевременным, учитывая тогдашнюю политическую ситуацию. Дело в том, что отношения ФРГ и Турции в то время переживали кризис: в наметившемся кипрском конфликте ФРГ поддерживала не Турцию, а Грецию. Кроме того, западногерманское правительство выступало за ограничения на переезд турок в Европу. К тому же крейсер представлял большую историческую ценность для обеих стран. Для немцев он был ярким образцом германского кораблестроения и кораблем, совершившим первый выстрел по территории Франции во время Первой мировой войны. Для Турции же было важно то, что крейсер «Явуз» (в переводе с турецкого – «Грозный», ранее – «Султан Селим Грозный») стал первым турецким кораблем, сделавшим выстрел в той же Первой мировой войне. По легенде точку в судьбе крейсера поставил престарелый турецкий адмирал, заявивший: «Если и продавать, то только не Германии: немцы выстрелят, а туркам отдуваться!» За правдивость этой легенды ручаться невозможно, но фактом остается получение правительством ФРГ официального отказа в 1969 году. Семью годами позже корабль, сыгравший далеко не последнюю роль в мировой истории, был разрезан на металлолом.

Линейный крейсер «Гебен»

Линейный крейсер «Гебен» был заложен 7.12.1908 на верфи в Гамбурге и вступил в строй германского имперского флота 2.07.1912. Однако его служба в составе германских ВМС оказалась весьма непродолжительной, так как с началом Первой мировой войны крейсер формально вошел в состав военно-морского флота Турции. Историки предполагают существование предварительного тайного договора между правительствами Германской и Оттоманской империй. Иначе сложно объяснить, почему в августе 1914 года крейсер прорывался в порты формально нейтральной Турции вместо портов Австро-Венгрии – союзницы Германии.

4 августа 1914 года линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау» под общим командованием вице-адмирала Вильгельма фон Сушена обстреляли принадлежащие Франции алжирские порты Бон и Филипвиль (ныне – Скида), после чего направились к берегам Турции. По пути германские корабли встретили английские линейные крейсеры «Индемитейбл» («Неукротимый») и «Индефэтигебл» («Неутомимый»). Единого мнения историков о том, почему английские корабли, имевшие значительный перевес в огневой мощи, не атаковали «Гебен» и «Бреслау», на сегодняшний день не существует. По одной версии командиры британских кораблей точно соблюдали предписание главнокомандующего британским Средиземноморским флотом сэра вице-адмирала Арчибальда Беркли Милна не атаковать противника до истечения срока британского ультиматума (в 24:00 4 августа 1914 года), по второй – командиры по собственной инициативе решили не рисковать кораблями без нужды, по третьей – британцы специально пропустили противника в Турцию, чтобы он начал боевые действия против Черноморского флота России. Как бы там ни было, 10 августа «Гебен» и «Бреслау» прибыли в пролив Дарданеллы, а уже 13 августа были формально приобретены Турцией (оплата за каждый из кораблей составляла 1 фунт стерлингов) и включены в состав турецких ВМС как «Султан Селим Грозный» и «Миделли».

29 октября линейный крейсер «Гебен» подошел к Севастополю, где обстрелял старую Константиновскую батарею, внутренний рейд и портовые сооружения, выпустив без особого результата сорок семь 280-мм и двенадцать 150-мм снарядов. Обстрел Севастополя послужил поводом для объявления Россией войны Турции. Относительно этой операции у историков также нет единого мнения: по одной версии действия «Гебена» были согласованы с турецким правительством, по второй – нет. Противоречивы и оценки ответных мер российского флота по отражению нападения «Гебена». По официальной версии, изложенной в сводке Морского генерального штаба Российской империи от 26 октября (по старому стилю) 1914 года: «Около 6 часов 30 минут утра крейсер «Гебен» подошел к Севастополю со стороны Евпатории и открыл огонь. Береговые батареи и ближайшие к выходу суда отвечали «Гебену», стрельба которого по рейду оказалась безуспешной; несколько снарядов попали в город, не причинив значительных повреждений и не вызвав жертв в людях, – один снаряд попал в угольные склады, другой ударил в полотно железной дороги и один разорвался около здания Морского госпиталя, осколками убил двух больных и ранил 8 нижних чинов. В то же самое время дозорный дивизион миноносцев под командой капитана первого ранга князя Трубецкого бросился открыто в атаку на «Гебен»… Стрельба «Гебена» продолжалась около 20 минут, после чего неприятельский крейсер ушел в море». По мнению В. Ю. Грибовского (статья «Черноморский флот в боях с «Гебеном» (1914–1915 годы)»), в результате ответного огня береговых батарей и линейного корабля «Георгий Победоносец», служившего брандвахтой в бухте Севастополя, линейный крейсер «Гебен» получил три попадания крупными снарядами. По версии американских историков Эрнеста Дюпуи и Тревора Дюпуи, изложенной в труде «Всемирная история войн», германский крейсер повреждений не получил. А. Е. Тарас в «Энциклопедии броненосцев и линкоров» также упоминает о бездействии русских средств обороны. Все вышеперечисленные современные авторы единодушны лишь в том, что «Гебен» около получаса маневрировал над русским управляемым донным минным заграждением, которое так и не удосужились привести в действие.

Появление в составе турецкого флота крейсера «Гебен» создавало существенную проблему для русского командования. Формально Черноморский флот насчитывал семь линейных кораблей, но все они были переквалифицированы (с 27.09.1907 в российском военно-морском флоте была введена новая классификация кораблей, не предусматривавшая термина «броненосец», и все броненосцы были просто переименованы в линкоры без изменения характеристик) из эскадренных броненосцев, а два из них («Синоп» и «Георгий Победоносец») и вовсе были признаны ограниченно пригодными к ведению боевых действий и использовались в качестве брандвахт. Таким образом, сравнение технических характеристик двух флотов было далеко не в пользу российских кораблей.

Корабль

Артиллерия главного калибра, к-во – калибр

Дальность стрельбы, км

Масса снаряда, кг

Скорострельность, выстрелов в минуту

Предполагаемое к-во выстрелов за 10 минут боя

«Гебен»

10 – 280 мм

17,7

1,5-2,0

«Три Святителя»

4 – 305 мм

14,8

0,57

«Ростислав»

4 – 254 мм

18,0

0,27

«Святой Пантелеймон»

4 – 305 мм

14,8

0,83

«Евстафий»

4 – 305 мм

20,0

1,0

«Иоанн Златоуст»

4 – 305 мм

20,0

1,0

ПРИМЕЧАНИЕ: 2 башни линейного крейсера «Гебен» были бортовыми с углом обстрела 120 градусов и не могли одновременно участвовать в бортовом залпе.

После русско-японской войны развитие военного кораблестроения в Германии шло бешеными темпами, что легко проследить на примере строительства линейного крейсера «Гебен». В августе 1906 года Проектным бюро Имперского морского ведомства была начала разработка проекта первого германского линейного крейсера «Фон дер Танн». Проектирование крейсера было завершено в июне 1907 года, головной корабль был заложен 21 марта 1908 года, а уже 7 декабря 1908 года по существенно измененному проекту (было увеличено водоизмещение и добавлена пятая башня главного калибра) были заложены крейсеры «Мольтке» и «Гебен».

В отличие от германского крейсера, русские броненосцы были спроектированы до русско-японской войны и представляли собой типичные для своего времени эскадренные броненосцы (то есть, линкоры додредноутного типа). Лишь при достройке броненосцев «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» была сделана попытка учесть опыт русско-японской войны. Хотя внести существенные конструктивные изменения было невозможно, кое-что все же удалось модернизировать:

  1. Артиллерия главного калибра была модернизирована путем повышения угла подъема орудия и механизации закрывания затвора, что привело к увеличению дальности и скорострельности;

  2. Вместо четырех 152-мм орудий установлены две двухорудийные 203-мм башни;

  3. Были внесены изменения в систему бронирования (главный броневой пояс усилили в местах расположения артиллерийских погребов за счет ослабления в неответственных местах).

Корабли Черноморского флота в Севастопольской бухте в годы Первой мировой войны: линейные
корабли «Евстафий», «Иоанн Златоуст», «Пантелеймон», «Три святителя»
Фотография из коллекции Юрия Чернова
httptsushimasuRUshipsrushipsrussiarushipsrussiabronrushipsrussiabronebrruebrpanteleymonebrpanteleymonphotoВетеран Черноморского флота – линейный корабль «Три Святителя» в Севастополе, 20 июля 1914 года
Фотография из коллекции Юрия Чернова
http://tsushima.su/uploads/photoarhivshipsrussiaepochbronebr/3svyatitelyaphoto/05.jpg

Германский крейсер, проектировавшийся с учетом опыта русско-японской войны, имел следующие преимущества:

  1. Более высокая скорость, что позволяло германским морякам выбирать время и дистанцию открытия огня;

  2. Более рациональное бронирование. Как показал опыт русско-японской войны, наиболее рациональным оказалось нанесение повреждений противнику в следующем порядке: центр управления огнем, башни главного калибра, огонь на потопление вне зоны досягаемости орудий среднего калибра. 350-мм броня боевой рубки «Гебена», в отличие от 229-мм брони русских линкоров, обеспечивала защиту от артиллерийского огня противника (бронебойность русских 305-мм и германских 280-мм орудий была сопоставима и составляла порядка 270 мм на дистанции 10,8 км при угле встречи 60 градусов).

  3. Более многочисленная и скорострельная артиллерия главного калибра. В условиях скоротечного морского артиллерийского боя германский крейсер был способен сделать больше выстрелов, чем все русские броненосцы вместе взятые. Очевидно, что это исключало раздельное использование русских кораблей в Черном море.

На первый взгляд, значительное техническое превосходство «Гебена» над русскими броненосцами позволяло вице-адмиралу фон Сушену быть уверенным в победе в случае морского боя, однако его противник – командующий Черноморским флотом адмирал Андрей Августович Эбергард считал, что техническое превосходство германского крейсера можно отчасти компенсировать организационными мероприятиями и подготовкой личного состава.

Вторая часть статьи

Самое интересное в истории Российского флота


А.А. Эбергард
Худ. С.В. Пен

5 (18) ноября 1914 года — бой с крейсером «Гебен». Бригада броненосцев Черноморского флота вступила в бой с немецким линейным крейсером «Гебен» и заставила его спешно уйти из под обстрела русских. Передача Германией турецкому правительству линейного крейсера «Гебен» и легкого крейсера «Бреслау» была одновременно и вынужденной акцией, и успешной операцией, которая подтолкнула Турцию к вступлению в Первую мировую войну и в очередную войну с Россией. Зная уникальные боевые качества «Гебена», турецкое командование не сомневалось, что он обеспечит Турции полное господство на Черном море.

Командование Черноморским флотом понимало, какую опасность представляет непосредственно «Гебен» и действовавший под его прикрытием флот Турции. Теперь русские броненосцы могли выходить в море только в составе бригады, чтобы не допустить уничтожения кораблей поодиночке. Однако черноморцы не отказались от активных боевых действий. Борьба за господство на Черном море развернулась в полную силу. Похожая ситуация сложилась во время Великой Отечественной войны, когда немцы направили один из своих крупных кораблей в Карское море с задачей парализовать движение по Северному морскому пути, но потерпели полный провал. Подробности читайте в статье «Пароходы «Сибиряков» и «Дежнев» в битве за Арктику».

«Гебен» и вступление Турции в войну с Россией

С началом первой мировой войны английский флот развернул в Средиземном море настоящую охоту на застигнутые войной в итальянском порту Мессина германские линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау». Англичане предполагали, что они пойдут к Гибралтару, но немецкий контр-адмирал В. Сушон, под командованием которого находились оба германских корабля, повел их на восток, в Турцию. Как только корабли вошли в Дарданеллы, было объявлено, что кайзер Вильгельм «уступил» оба крейсера турецкому правительству. Экипажи остались на кораблях, а Сушон был назначен главнокомандующим турецким флотом. Было ясно, что Германия стремилась втянуть Турцию в войну с Россией. Однако Турция выжидала, и нужно было еще раз как-то подтолкнуть ее к этому шагу.

Адмирал В. Сушон уговорил премьер-министра Турции подписать приказ о начале боевых действий. Приказ ставил весьма решительные цели: внезапным ударом без объявления войны разгромить русский флот в его базах и захватить господство на Черном море. План нападения был предельно прост — одновременный обстрел основных военно-морских баз и приморских городов России. Главная роль в исполнении этого плана отводилась «Гебену».

Надо сказать, что с приходом «Гебена» на Черноморском театре сложилась парадоксальная ситуация. Три наших новейших линкора типа «Императрица Мария» находились еще в постройке. Однако пять действующих, пусть и устаревших, броненосцев имели 20 крупнокалиберных орудий (16 орудий калибром 305-мм и 4 калибром 254 мм). «Гебен» обладал только 10 орудиями калибром — 280 мм. Казалось бы, у нас было полное превосходство, но «Гебен», имея значительное большую скорость — до 28 узлов, избегал боя со всей бригадой русских броненосцев, предпочитая иметь дело с одиночными кораблями.


Крейсер «Гебен»

Первые залпы войны

Рано утром 16 октября 1914 года «Гебен» неожиданно подошел к Севастополю и в течение 15 минут спокойно ходил по нашему минному полю, обстреливая город, порт и корабли, стоявшие на внешнем рейде. Электрическая цепь минного поля была выключена, и без приказа никто не решился ее включить. Константиновская батарея молчала, выжидая, когда противник войдет в заранее пристрелянный квадрат. Зато, открыв, наконец, огонь, она сразу добилась трех попаданий. «Гебен» немедленно дал полный ход и ушел в море.

На обратном пути он обнаружил минный заградитель «Прут», который с полным грузом мин шел в Севастополь. Пытаясь спасти «Прут», три наших старых миноносца средь бела дня пошли в атаку на «Гебен». У них не было ни одного шанса на успех, но капитан 1 ранга князь В.В. Трубецкой, по деликатно выраженной просьбе адмирала А.А. Эбергарда, повел их в бой. Артиллеристы «Гебена» легко отбили эту атаку. Теперь настала очередь «Прута». Командир минзага капитан 2 ранга Г.А. Быков затопил корабль. В этот же день были обстреляны Одесса, Феодосия и Новороссийск, после чего Россия объявила войну Турции.


Русские броненосцы в походе. Головным идет Евстафий

Используя хорошо отработанную еще во времена парусного флота тактику набегов на турецкие приморские города (читайте статью о Керченском сражении), русские корабли сразу же начали походы к берегам противника. Огнем артиллерии крейсера «Кагул» были подожжены огромные угольные склады в Зонгулдаке, а «Пантелеймон» и миноносцы потопили три груженых военных транспорта. Такую же активность наш флот продемонстрировал и в начале Крымской войны, подробности читайте . Турки были в шоке от такой дерзкой активности русского флота. Наконец, когда 4 ноября русская эскадра обстреляла Трапезунд, вызвав в городе большие пожары, турки решили направить в море «Гебен».

Но их надежды на сравнительно легкую победу не имели серьезных оснований. На Черноморском флоте по инициативе контр-адмирала Г.Ф. Цывинского была хорошо отработана система централизованного управления огнем по одной цели. Она позволяла из одного боевого поста управлять огнем сразу шести башен главного калибра трех однотипных броненосцев «Пантелеймона», «Евстафия» и «Иоанна Златоуста». Этот боевой пост находился высоко на мачте среднего броненосца и позволял вести огонь на расстояние до 110 кабельтов. Все три броненосца могли успешно стрелять по целям, находившимся вне зоны видимости командующего эскадрой и комендоров орудий.

Нововведение значительно повышало эффективность и дальность стрельбы корабельной артиллерии главного калибра, но имело и недостатки. Командующий эскадрой обычно находился на головном корабле, а управляющий огнем офицер — на втором броненосце, поэтому командующему было гораздо труднее оперативно управлять боем. Кроме того, для эффективной стрельбы необходимо было, чтобы наши корабли шли в кильватерной колонне, а противник находился примерно на траверзе, т.е. напротив наших кораблей. Эти недостатки самым неблагоприятным образом сказались на результатах боя с «Гебеном».

Ход боя

В полдень 5 (18) ноября 1914 года наша эскадра возвращалась в Севастополь после обстрела Трапезунда и постановки минных заграждений у Анатолии. Пять линейных кораблей шли в кильватерной колонне, за ними следовали 13 миноносцев. Три крейсера находились в дозоре впереди и по флангам колонны. Горизонт был затянут пасмурной дымкой, стоял легкий туман. Адмирал А.А. Эбергард знал, что «Гёбен» и «Бреслау» находятся в море, но запасы топлива были на исходе, поэтому эскадра шла в Севастополь, мало рассчитывая на случайную встречу с противником.


План боя у мыса Сарыч

В 12 час. 10 мин., находясь в районе мыса Сарыч дозорный крейсер «Алмаз» обнаружил впереди себя влево на расстоянии 32 каб. крейсеры «Гёбен» и «Бреслау». Наши дозорные крейсера сразу ушли в хвост колонны. Противник был в зоне досягаемости орудий даже среднего калибра, но для открытия огня надо было развернуться, чтобы «Гебен» был справа от броненосцев, на курсовых углах близких к 90 градусам. Находившийся в голове колонны «Евстафий», сильно дымя всеми трубами, начал поворачивать на боевой курс. Наконец, сигнальщик доложил, что «Гебен» на курсовом 40 градусов.

К этому времени «Иоанн Златоуст» тоже закончил поворот и лег на боевой курс. Это означало, что пост управления огнем, располагавшийся на грот-мачте «Иоанна Златоуста», может выдать целеуказания для первого залпа. Прошло более минуты томительного ожидания, а пост управления молчал. Оказалось, что дым из труб «Евстафия» черными пластами стелился низко над морем, полностью закрывая горизонт остальным нашим броненосцам. А «Гебен» уже разворачивался, чтобы ударить по русским из всех стволов своего главного калибра.

В 12 час. 21 мин. адмирал А.А. Эбергард приказал открыть огонь. В результате первого пристрелочного залпа на «Гебене» были ясно видны разрывы снарядов в средней части корпуса. Дальше пошла стрельба на поражение. «Гебен» отвернул вправо, лег на параллельный курс и открыл ответный огонь сразу из всех башен, сосредоточив его на «Евстафии». Бой начался. Но немцы стреляли хуже. Первый залп «Гёбена» дал перелёт, причём один из снарядов снёс антенну радиосвязи «Евстафия». Второй залп «Гёбена» дал недолёт, третий – 2 попадания. Затем последовало еще два попадания.

Лишившись радиосвязи, «Евстафий» не мог передать в центр управления стрельбой на «Златоусте» верное расстояния до «Гебена» (40 каб.). Вследствие этого остальные наши корабли стреляли с большим перелетом, так как управляющий артиллерист из-за плохой видимости дал неверную дистанцию (60 каб.). Практически «Евстафию» пришлось вести бой один на один, со значительно превосходившим его противником. Наши артиллеристы ни на секунду не прекращали огня, четко посылая в противника залп за залпом, производя впечатление, что обе башни главного калибра стреляют как одно орудие.

Броненосец «Евстафий»

Снаряды «Евстафия» ложились настолько точно и кучно, что «Гебен» не выдержал и в 12 час. 35 мин резко изменил курс, дал полный ход и скрылся в тумане. Бой длился 14 минут. За это время «Гебен» получил три попадания 305-мм снарядами и 11 — снарядами среднего калибра, которые вызвали пожар и повреждения, потребовавшие двухнедельного ремонта. В «Евстафий» попало четыре снаряда, но его повреждения были незначительными, а людские потери более чем в 3 раза меньше, чем на «Гебене».

Миноносцы в начале боя сделали попытку идти в атаку на «Гебена», но не успели даже увидеть его. Затем они бросились в погоню за «Бреслау», но вскоре потеряли его из виду. Топливо на эскадре было на исходе, и потому преследовать неприятеля не представлялось возможным.

Русским кораблям не хватило времени, чтобы достичь полной мощи своего огня. Централизованная стрельба была сорвана, а вместе с этим упущена возможность вывести «Гебен» из строя. Однако борьба за господство на Черном море только начиналась. Видный специалист по военно-морскому искусству М.А. Петров отмечал, что уже в построении походного порядка видно отсутствие у адмирала А.А. Эбергарда инициативы и воли к победе. Этот бой не оказал какого-либо влияния на дальнейший ход боевых действий на Черном море. В то же время, он показал отличную выучку русских артиллеристов. Стало ясно, что для «Гебена» опасно даже кратковременное боевое столкновение с отрядом русских броненосцев, но и любой из наших броненосцев в одиночку не способен противостоять «Гебену».

Примечание: Немцы подтвердили попадание только одного снаряда.

При написании статьи были использованы следующие материалы: