Где появились казаки

Формирование и развитие казачества в России в 16 веке

Образование многочисленного казачества стало одним из значительных явлений в истории русского общества XVI в. Отряды служилых казаков былисформированы прежде всего в южных городах, где они несли гарнизонную и сторожевую службу. Станицы вольных казаков располагались на дальних окраинах: на Дону, в Нижнем Поволжье, на Яике и Тереке.
Служилый француз Яков Маржарет утверждал, что при Борисе Годунове вольные казаки по своей численности почти вдвое превосходили служилых. «Из казаков, которые владеют землями и не покидают гарнизоны, — писал Маржарет, — наберется от 5 тыс. до 6 тыс. владеющих оружием, тогда как на Волге, на Дону, на Днепре и других реках находится от 8 тыс. до 10 тыс. настоящих казаков, которых царь может использовать и на войне». Говоря о казаках с Днепра, Маржарет имел в виду не запорожцев, а севрюков — население с Левобережья Днепра. Запорожцев в России называли черкасами. По словам Маржарета, царь мог набрать на службу Черкасов «от трех до четырех тысяч»1. Таким образом, общая численность вольных казаков от Днепра до Яика (вместе с украинцами) доходила до 11 —14 тыс.
К концу XVI в. в развитии вольного казачества обозначились новые черты. Отдельные отряды (станицы) стали объединяться в более крупные отряды, которыми управляли круг и выборные атаманы. Процесс консолидации казачьего войска протекал наиболее активно на Дону, но и тут он не завершился к началу «Смуты». В конце XVI в. в крупнейших экспедициях донских и волжских казаков участвовали отряды, численность которых не превышала 500—600 человек2. В ином положении находились служилые казаки. В 1604 г. Разрядный приказ вызвал из городов и сконцентрировал на границе 2456 служилых казаков3. Без учета факта известной разобщенности вольных казаков невозможно верно оценить их роль в гражданской войне.
На протяжении второй половины XVI в. на южных рубежах Русского государства была создана система оборонительных линий. В результате многие территории, освоенные вольными казаками, были непосредственно включены в состав Русского государства. Крепости Царицын, Саратов и Самара, снабженные артиллерией и гарнизонами, рассекли надвое земли волжских казаков и затруднили им сообщение с Доном. Благодаря строительству городов Оскол, Валуйки и Белгород правительственные войска продвинулись далеко в глубь Донецкого бассейна. Опорными пунктами Москвы на землях терских казаков стали городки Терки и Койса4. Территория вольных окраин, находившихся за пределами царских крепостных линий, резко сократилась.
Как отмечалось в литературе, в XVI в. в положении вольных и служилых казаков было еще немало общих черт5. В военных кампаниях вольные казаки участвовали наравне со служилыми. Та и другая группы казачества были связаны своим происхождением с одними и теми же низшими социальными слоями общества.
И все же вольные казаки занимали особое положение в русском обществе. Применительно к XVI—XVII вв. это понятие заключало в себе несколько моментов. Во-первых, в документах XVII в. можно встретить противопоставление «вольных» людей «письменным». Во-вторых, вольные казаки служили добровольно, тогда как для служилых государева служба была обязательной. В-третьих, вольные казаки подчинялись только своим выборным атаманам, а служилые находились в подчинении воевод.
Начиная с 80-х годов XVI в. царское правительство упорно добивалось того, чтобы атаманы войска Донского представили в Москву именные списки донских казаков, выполняющих различные поручения на царской службе. В 1584—1585 гг. в Османскую империю выехал посол Б. Благой. В связи с его возвращением из Константинополя власти распорядились переписать всех донских атаманов, которые будут охранять посольский караван: «Имяна, хтоимянем атаман, и сколько с которым атаманом казаков останетца, то б есте (донцы. — Р. С.) имянно переписали и дали посланнику нашему Борису Благова, а мы (царь. — Р. С.) посланнику велели тех имянаприслати к нам». Аналогичное предписание было послано на Дон во время посольства Г. А. Нащокина к султану в 1592—1593 гг.: «А которые останутца низовые атаманы от Азова до Раздоров, и вы б (атаманы донские. — Р. С.) их имяна, хтоимянем атаман, и сколько с которым атаманом казаков останетца, то б есте, имянно переписав, дали письмо посланнику нашему Григорию Нащокину, а мы Григорию велели тех имянаприслати к нам к Москве»6.
Войско Донское неизменно отвергало все попытки Москвы составить служилые казацкие списки. В 1592 г. царское правительство потребовало, чтобы донцы допустили в их «столицу» Нижние Раздоры Петра Хрущева с отрядом детей боярских и царю «послужили, по Дону и Донцу над (неприятельскими. — Р. С.) воинскими людьми промышляли». Хрущев должен был оставаться в Раздорах в течение по крайней мере года, ожидая возвращения Т. А. Нащокина из Турции. Однако казаки отказались подчиниться царскому предписанию. «И они, государь, — доносил посол, — отказали: прежде сево мы служили государю, а голов у нас не бывало, служивали своими головами, и ныне-де рады государю служить своими же головами, а не с Петром»7.
В казацких областях, присоединенных к России, царское правительство имело возможность более решительно проводить свою линию, хотя и тут оно должно было считаться с местными особенностями8.
В связи с посылкой Б. Я. Бельского на Северский Донец власти составили подробный наказ, который отразил многолетний опыт их отношений с вольным населением окраин. Б. Я. Бельский должен был построить на Донце крепость Царев-Борисов. После этого ему предписали созвать всех вольных атаманов и казаков с Северского Донца, Оскола и других донецких рек и объявить, что царь Борис пожаловал их теми реками и речками, «велел отдать им, донецким и оскольским атаманам и казакам, безданно и безоброшно», чтобы они жили по своим юртам и всякими угодьями владели, а государю бы служили9.
Прежде вольные казаки владели землей без чьей бы то ни было санкции. Теперь положение изменилось. Царскому воеводе поручалось провести перепись в казачьих станицах, чтобы зафиксировать, «в которых местех на Донце и на Осколе юрты, и кто в котором юрте атаман, и с которого юрту атаманы и казаки какими угодьи владеют»10. Как следует из воеводского наказа, царь Борис не только обещал закрепить за казаками их заимки, но и гарантировал, что власти не будут облагать их ни данями, ни оброками. «Пожалование» земли казакам было сопряжено лишь с одним условием. Казаков обязывали нести государеву службу. Таким путем власти, оставляя в неприкосновенности сложившиеся на окраинах поземельные отношения, пытались приспособить их к нуждам феодального государства. Воевода Б. Я. Бельский не предлагал донецким казакам перейти под начало дворянских голов. Тем самым у вольных казаков сохранялся принцип выборности атаманов.
Служебные обязанности казаков, определенные царским наказом, не были обременительными. Донецким казакам поручалось следить за передвижениями татар в степях и противодействовать воровским казакам.
Даже в окрестностях вновь построенных крепостей правительство не могло сразу перевести вольных казаков на положение «служилых людей по прибору». Документы, вышедшие из казачьей среды, показывают, что хотя уже в начале XVII в. донское казачество осознавало себя служилым сословием, но свою службу донцы рассматривали как добровольную, противопоставляя себя казакам, служившим царю «за присягой». При царе Михаиле Федоровиче в 1632 г. донцы вспоминали, как они вместе с волжскими, яицкими и терскими казаками «выхаживали при бывших царех на украинные города: на Белгород, на Царев город, на Оскол, на Волуйки… и тех бывшие же ко кресту приводить нигде не указали…». Казаки приводили множество хитроумных доводов, призванных доказать невозможность для них присяги и записи в служилые списки. «…Мы, холопи ваши, — писали донцы царю, — своим скверным беззаконным житьем недостойны к такой страсти христовой приступити — креста целовати, а твою царьскую службу вам, государям, ради служить… а росписи нам к вам, государям, прислать не угодати, потому что, живучи на Дону и на степи по запольным речкам, мы, холопи ваши, врози сами себя сметити не умеям, сколько нас, холопей ваших, вам, государям, есть…»11
Существует мнение, что Борис неизменно притеснял вольных донских казаков, принимал меры к их изоляции, ужесточал эти меры и т. д.12 В источниках можно найти множество данных на-этот счет13. Но большинство этих источников относится ко времени Романовых, старательно чернивших политику Годунова. Царь Михаил в 1625 г. напомнил донским казакам, какая неволя им была при Борисе: «Невольно было вам не токмо к Москве проехать, и в украинныегороды к родимцом своим притти, и купить и продать везде заказано. А сверх того, во всех городех вас имали и в тюрьмы сажали…» «Новый летописец» лишь повторил эту официальную версию: донцам было «гонение велие» от Бориса, «не пущал их ни в город, куда они не приидут, и их везде имаше и по темницам сажаху». Записи Разрядного приказа начала XVII в. обнаруживают тенденциозность подобных известий. Весной 1604 г. воеводы Шацка и Ряжска получили наказ «в городе и в слободах сыскивати донских вольных атаманов и казаков и вновь казаков прибирать и давать государево жалованье»14. Итак, приезжавших в украинные города вольных казаков отнюдь не бросали в темницы, а прибирали на службу и выдавали царское жалованье.
Вопрос о торговле с Доном власти решали особо. В феврале 1604 г. царь Борис приказал воеводам Царева-Борисова и других южных крепостей выяснить, кто из гарнизонных детей боярских «на Дон донским атаманом и казаком посылали вино, и зелье, и серу, и селитру, и свинец, и пищали, и пансыри, и шеломы, и всякие запасы — заповедные товары» от времени, «как стал Царев-Борисов», т. е. с 1600 г., и «по нынешнего году»15. Нарушителей «заповеди» беспощадно наказывали кнутом.
Приведенные данные нельзя истолковать как свидетельство полного запрета ввоза на Дон оружия, боеприпасов и продовольствия. Дело было совсем в другом. Правительство ввело заповедь, чтобы всецело подчинить донскую торговлю своему контролю. В связи с этим торговые поездки вольных казаков в Россию также подверглись ограничению. Власти каждый раз определяли, где и когда донцы могут вести торг. Вольным казакам, отметил Яков Маржарет, «позволяется иногда являться в пограничные города, продавать там свою добычу и покупать что нужно»16.
Экономические связи между вольными окраинами и русскими городами были постоянными и прочными. Казаки не могли просуществовать без подвоза хлеба, оружия и пороха из России. Москва не намеревалась рвать эти связи и изолировать Дон.
Она лишь стремилась использовать торговлю как средство подчинения донской вольницы. Власти внимательно следили, чтобы продовольствие и оружие не доставались воровским казакам, а попадало к атаманам и «лучшим» казакам, ориентировавшимся на Москву. Чтобы добиться своей цели и взять под контроль торговлю с окраинами, правительству пришлось позаботиться о ежегодных казенных поставках на Дон. Введение государевой десятинной пашни в. южных уездах облегчило решение этой задачи. Согласно приказной справке 1620 г., «при царе Борисе с Воронежа из государева десятинного хлеба посылали всякие запасы и вино на Дон к атаманом и казаком ежелеть». Иногда казаков с Дона, Волги, Яика и Терека вызывали в пограничные города и выдавали им за службу припасы и жалованье17.
Власти старались найти опору в среде «лучших» казаков, чтобы облегчить себе дело подчинения вольных казачьих окраин. Им благоприятствовало то обстоятельство, что в казачьих станицах находили прибежище выходцы из разных сословий и «чинов», включая «оскудевших» дворян, покинувших государеву службу. Уже Ряжская десятня 1579 г. упоминает имена беспоместных детей боярских, «которые на поле казакуют». В десятне по Ряжску 1591 г. отмечены случаи выхода «новиков» (лиц, впервые поступавших на государеву службу) и детей боярских «в вольные казаки»18.
Выходцами из феодального сословия были известные донские атаманы князь И. В. Друцкий, С. С. Чертенский, С. Воейков, Л. Т. Безобразов. Самой примечательной фигурой среди названных лиц был, без сомнения, Смага Степанович Чертенский, происходивший из захудалого княжеского рода. В дворовых списках Ивана IVЧертенские были записаны в низший разряд «литвы дворовой». К концу XVI в. лишь немногие из них служили в «выборных» дворянах, сохраняя небольшие поместья и княжеский титул19.
Атаманы из дворян были тесно связаны с казацкой верхушкой, «лучшими», или «старыми», казаками и придерживались московской ориентации. Царь жаловал их всякого рода жалованьем, а иногда и землей. 30 сентября 1585 г. царь Федор велел передать атаману Ивану Кишкину и его товарищам, верно служившим Москве, жалованное государево слово: мы (царь) их за службу «пожалуем великим своим жалованьем да и поместья им велим подавати»20. Нет сомнения, что обещания подобного рода выполнялись21. Став государевым помещиком, атаман не мог более оставаться на Дону. Он выбывал из сословия вольных казаков. Донские казаки резко разграничивали службу с поместий и вольную казацкую службу. Как писали донцы царю Михаилу Федоровичу в 1632 г., «служим, государи, не с поместей и с вотчин вашу государеву службу, с травы да с воды и, окромевашевагосударьскова жалованья, нам, холопем вашим, ожидати и надеетца не на что…»22.
При благоприятных условиях беглый дворянин, послужив вольным атаманом на Дону, мог вернуться на государеву службу в прежний чин. В Ряжских десятнях начала XVII в. в списке поместных атаманов упомянут Л. Т. Безобразов. Приказные сделали следующую помету против его имени: «Из донских атаманов… ведено его написати за ряскую службу из ряских атаманов в дети боярские»23.
Московские власти использовали всевозможные средства, чтобы привлечь вольных казаков на постоянную государеву службу. Со времен Грозного поступивших на службу конных казаков стали обеспечивать земельными «дачами». В 1571 г. Разрядный приказ поручил воеводам набрать в Путивле и Ряжске «тысячу человек казаков конных», а служить им «з земли без денег». В том же году командование реорганизовало сторожевую службу на южных границах. Многие «сторожа» из детей боярских (рязанцев и др.) были переведены на городовую службу, а на их место прибраны казаки. Они должны были нести конную службу с поместий: «…служити велено казаком сторожевая служба с земель, а земель им велено дати по 20 четь человеку, а на сторожах им велено быти о дву конь или к коню мерен добр». Служба в «сторожах» была трудной и опасной, требовала больших расходов на лошадей и вооружение. В 1577 г. казаки обратились к властям с просьбой уравнять их в поместных окладах с рязанскими детьми боярскими, несшими сторожевую службу до них. Разрядный приказ счел их просьбу основательной и вскоре провел в южных городах смотр и перепись. «Худые» и «бесконные» казаки были отставлены от конной сторожевой службы и утратили поместья, а «добрые», или «лучшие» (старые и вновь набранные «из рядовых казаков добрых и конных»), получили более высокие поместные оклады — по 50 четвертей земли — вместе с денежным жалованьем — 3 руб. «в третей год» (жалованье выдавалось раз в три года)24.
Распространение на казаков принципа обеспечения землей привело к образованию особого чина — поместных атаманов. Нововыезжие вольные атаманы, зачислявшиеся в этот чин, получали право на повышенные поместные оклады, равные низшим дворянским окладам. В 1594—1597 гг. вольные донские атаманы были испомещены большим гнездом на южных окраинах Рязанщины и имели следующие оклады, включавшие роспаши, перелог и «дикое поле»: М. А. Елькин — 255 четвертей, С. Е. Лях — 250, В. В. Храпьев — 132, П. Д. Гарманов — 100, Б. В. Недобров — 57, Ф. Я. Крупский — 41 четверть. Черкасские атаманы, выехавшие на Русь из Запорожской Сечи, имели высокие оклады: у Л. Михайлова было 350 четвертей, у С. Р. Балакшеева — 250 четвертей. Некоторые из названных атаманов успели обзавестись крестьянами и бобылями. Так, у Л. Михайлова было 8 крестьян и 8 бобылей, у Е. М. Вострой Сабли — 6 крестьян, у В. В. Храпьева 3 крестьянина и 2 бобыля, у П. Д. Гарманова — 4 крестьянина, у В. С. Солового — 3 крестьянина, 1 бобыль и 2 холопа25.
Жалуя поместья и крестьян, правительство могло повлиять на поведение отдельных атаманов, но с помощью подобных мер было невозможно подчинить вольные казацкие земли. Тот, кто поступал на государеву службу и становился помещиком, должен был навсегда покинуть казачьи станицы. Несмотря на появление категории «лучших» казаков, среди которых были отдельные выходцы из дворян, правительству не удалось превратить казацкую верхушку в свою надежную опору. Это было связано с рядом обстоятельств, и в частности с тем, что процесс социальной дифференциации лишь в небольшой мере затронул население казачьих окраин. Подавляющую массу населения вольных станиц, без сомнения, составляли выходцы из низших слоев русского общества. В конце XVI в. крестьянские и бобыльские дети, вольные гулящие люди могли поступить на государеву службу, определившись в казаки во вновь построенные южные крепости. Беглые холопы были лишены такой возможности — их запрещалось брать в казаки. Если им все же удавалось поступить на службу, их в любой момент могли опознать и без промедления выдать прежним господам. Беглые холопы чувствовали себя в полной безопасности лишь на вольных казачьих окраинах. На протяжении XVI в. царские дипломаты многократно заявляли, что казаки — это беглые боярские холопы. Едва ли можно полностью доверять их утверждениям. В казачьих станицах находили прибежище немало обнищавших крестьян и посадских людей. Тем не менее заявления дипломатов насчет холопского происхождения казацкой вольницы заключали в себе некоторую долю истины.
Много лет проживший в России Исаак Масса писал, что «в казаки шли по большей части убежавшие от своих господ холопы». Автор русского «Хронографа» начала XVII в. называл казаков беглыми холопами и ярыжными ворами. Важные сведения заключает в себе «Повесть об Азовском осадном сидении» XVII в., составленная в казачьей среде. Герои повести — вольные донские казаки недобрым словом вспоминали о своем холопском прошлом: «Отбегаем мы ис того государства Московского из работы вечныя, ис холопства невольного, от бояр и дворян государевых». Дополнительные факты можно найти в «распросных речах» «царевича Петра» 1607 г. По словам «Петра», из пяти старых казаков, затеявших самозванческую интригу на Тереке в 1606 г., двое были боярскими холопами и служили один у князя В. Черкасского, а другой — у князя В. Трубецкого. Молодой казак Илейка Муромец, принявший имя «царевича Петра», до поступления в казачью станицу был кабальным холопом сына боярского Г. Елагина26. Можно сослаться также на биографии казаков, извлеченные из подлинных кабальных книг конца XVI — начала XVII в. Некто Спиридон Фомин показал в 1599 г., что прежде служил в добровольных холопах у государева конюха А. Быкасова на Москве, «а как на Ондрея (Быкасова. — Р. С.) пришла государева опала, и их (холопов. — Р. С.) роспустили на волю, и он был в казакех на поле, а с поля пришол, бил челом в службу Семену Львову волею». Как видно, Фомин был боевым холопом. Побыв в казаках, он вернулся в Свиту феодала. Казак С. Дмитриев при поступлении в вооруженную свиту помещика И. Чортова сказал, что родом он крестьянский сын, «побыл в поле в казаках у атамана у Ворона у Носа (донской атаман, воевавший в полках год Выборгом. — Р. С.) лет с восемь, а с поля пришол в Новгород проведыватиродимцов», тут и попал в кабалу27.
Беглые боярские послужильцы — боевые холопы сыграли заметную роль в формировании вольного казачества по той причине, что они в отличие от других представителей низших слоев имели военный опыт и располагали оружием. Приток беглых в казачьи станицы резко усилился в годы великого голода 1601 —1603 гг., когда многие феодальные господа отказывали в пропитании своим дворовым людям и особенно боевым холопам, которых десятилетняя мирная передышка сделала ненужными в их глазах. Появление беглых усиливало настроения недовольства на казачьих окраинах.
Строительство крепостей на Северском Донце, Дону, Нижней Волге, Яике и Тереке заключало в себе прямую угрозу вольностям казачества. Крепостнический строй не мог окончательно укорениться в центре России, пока существовали вольные окраины. Это обстоятельство оказало определенное влияние на политику Бориса Годунова. На протяжении двух десятилетий правительство настойчиво пыталось добиться полного подчинения вольного казачества. Вскоре ему пришлось пожать плоды своей политики. Донские казаки приняли самое активное участие в гражданской войне начала XVII в.

Источник: Уральское казачество

Кто такие казаки? Есть версия, что они ведут свою родословную из беглых крепостных крестьян. Однако некоторые историки утверждают, что казачество уходит истоками к VIII веку до нашей эры.

Византийский император Константин VII Багрянородный в 948 году упомянул о территории на Северном Кавказе, как о стране Касахия. Этому факту историки придали особенное значение лишь после того, как капитаном А. Г. Туманским в 1892 году в Бухаре была обнаружена персидская география «Гудуд ал Алэм», составленная в 982 году.

Оказывается и там встречается «Земля Касак», которая находилась в Приазовье. Интересно, что и арабский историк, географ и путешественник Абу-ль-Хасан Али ибн аль-Хусейн (896–956 годы), получивший прозвище имама всех историков, в своих трудах сообщал, что касаки, жившие за Кавказским хребтом, не являются горцами.
Скупое описание некоего военного народа, обитавшего в Причерноморье и в Закавказье, встречается еще в географическом труде грека Страбона, творившего при «живом Христе». Он назвал их коссахами. Современные же этнографы приводят данные о скифах из туранских племён Кос-Сака, первые упоминания о которых датируются примерно 720 годом до нашей эры. Считается, что именно тогда отряд этих кочевников проделал путь из Западного Туркестана в причерноморские земли, где и остановился.

Кроме скифов на территории современного казачества, то есть между Чёрным и Азовским морями, а также между реками Дон и Волга, властвовали племена сарматов, которые создали Аланскую державу. Хунны (булгары) её разгромили и истребили почти все её население. Выжившие аланы затаились на севере — между Доном и Донцом, и на юге – в предгорьях Кавказа. В основном, именно эти два этноса — скифы и аланы, породнившиеся с приазовскими славянами — образовали народность, получившую название Казаки. Такая версия считается одной из базовых в дискуссии о том, откуда появились казаки.

Зарождение казачества

До сих пор среди исследователей не утихают споры о том, кем же являются казаки — бравые воины колоритной внешности, с юных лет мастерски владеющие саблей и ловко управляющие конём. Были ли они славянами, или же это обрусевшие представители восточных народов? Являются ли они самостоятельным субэтносом, или их общность основана на культурных и социальных признаках? Попробуем разобраться в этих вопросах, а также найти ранние упоминания о казаках в письменных источниках.

Теории и гипотезы

Существует несколько теорий о происхождении казачества. Первая, самая романтическая, возникла в XVIII веке, по всей видимости, в среде казацкой старшины. Она гласит, что казаки — прямые потомки хазар, создавших некогда могущественный Хазарский каганат. В основе такого взгляда лежала схожесть названий «козаки» и «козары». В научной среде эта теория не закрепилась, но она наглядно показывает стремление казаков выставить себя отдельным сословием, не имеющим ничего общего с украинским крестьянством.

Вторая теория, популярная на рубеже XIX и XX веков, также подчёркивает обособленность украинских казаков и выводит их происхождение от бродников или берладников — этнически смешанного населения причерноморских и приазовских степей, жившего преимущественно в низовьях Днестра, Днепра и Дона.

Запорожские казаки на цветной литографии Александра Ригельмана.
epodreczniki.pl

Примерно в это же время появилась и теория «уходничества», согласно которой определённые категории населения приграничных со степью районов летом уходили на юг на сезонные промыслы. Объединившись в ватаги, они занимались преимущественно охотой и рыболовством. В советское время эта теория была дополнена необходимым социалистическим оттенком: теперь на юг уходили исключительно разорившиеся крестьяне, спасавшиеся от непосильных налогов, введённых панами-феодалами.

Однако не очень понятно, как бедный забитый крестьянин, оказавшись за Днепровскими порогами, словно по мановению волшебной палочки сразу же превращался в украинского Джона Рэмбо. Современные исследователи отмечают малоподвижность украинских крестьян, привязанных к земле вплоть до конца XVI века. Получается, что они не могли служить базой для создания казачества. Кто же тогда мог?

Социальная принадлежность

В конце XV – начале XVI века европейские страны охватил социальный кризис, ознаменовавшийся упадком рыцарства. В связи с развитием продуктивных сил и укреплением королевской власти полностью изменилось военное дело. Наёмное войско заменило феодальное ополчение. Теперь рыцарь не отправлялся в поход за славой по приказу сюзерена. Он предпочитал получать прибыль не от награбленных трофеев, а от эксплуатации подданных. В связи с этим довольно многочисленная прослойка военных слуг, сопровождавших ранее рыцаря в походе и не выполнявших никаких повинностей, стала ненужной своему господину. От них, по мнению феодала, будет намного больше пользы, если перевести их в категорию платящих налоги, а землю, с которой те кормились, включить в состав своих владений. Но работать они не приучены. Разбивать головы, убивать, жечь, грабить — это пожалуйста, а вот с работой и налогами сложнее. И эта прослойка пыталась найти новые способы существования с прежними льготами. В Европе они становились конкистадорами, ландскнехтами, рейтарами, чиновниками, а на территории Великого княжества Литовского подались в казаки.

Казаки. Художник Людвиг Гедлек.
steemit.com

Основой зарождения украинского казачества стала, по-видимому, категория «бояр-слуг», или «панцирных бояр». На рубеже XV–XVI веков в Княжестве шёл процесс юридического подтверждения благородного (шляхетного) происхождения, и очень быстро шляхта превратилась в закрытый клуб, куда попасть было просто невозможно. Одновременно литовские и польские магнаты формировали крупные хозяйства, поглощавшие земли «бояр-слуг». Последние теряли как социальные права, так и экономическую основу. Перед ними замаячила возможность полной утраты своих прежних привилегий и попадания в категорию простых крестьян.

Значительное обострение ситуации произошло после 1471 года, когда было ликвидировано Великое княжество Киевское, бывшее составной частью ВКЛ. «Бояре-слуги», составлявшие значительную часть воинского контингента Киевщины и основную массу княжеского двора, утратили свои привилегии. Начавшийся перераздел земли часто затрагивал земельные владения «бояр-слуг». Это вынудило многих из них, желавших сохранить свободу, оставить насиженные земли и уйти на юг в степь, где их военные навыки позволили наладить сносную жизнь за счёт грабежа. В свободное от него время «бояре-слуги» были вынуждены заниматься охотой и рыболовством.

Изменения в социальной структуре коснулись и других слоёв населения. Крестьяне в своём большинстве, стиснув зубы, терпели процесс закрепощения. Бегство в далёкую степь отмечалось очень редко: если крестьянин и бежал от пана, то, как правило, не дальше, чем на несколько десятков километров. А вот мещане пограничных территорий часто уходили в степь на промыслы, чтобы прокормить семью. В условиях постоянных опасностей степного пограничья «уходники» были вынуждены объединяться в ватаги и быть готовыми к отражению внезапного нападения татар, считавших украинные степи исключительно своими угодьями. Впрочем, если «уходникам» подворачивался татарский табун или купеческий караван, это считалось подарком судьбы и сулило хорошую поживу.

В степи широкой. Художник Людвиг Гедлек.
steemit.com

И «бояре-слуги», и мещане проводили в степи только тёплое время года, а на зиму возвращались поближе к цивилизации, в окрестности Киева и Черкасс. Разница между двумя группами была не очень велика, и именно из них выплавилось на рубеже XV–XVI веков украинское казачество. Но кроме них «ходити козакувати» (или попросту в степь, или «на низ» за добычей) отправлялось множество самых разных людей, большинство из которых попросту скрывалось от закона. Тут были и шляхтичи-изгнанники, и беглые крестьяне, да и просто искатели приключений из Великого княжества, польской Короны, Московского царства, Молдавского воеводства и даже из Крымского ханства.

Восточное влияние

Не обошлось и без восточного (татарского) влияния на украинское казачество. Подобные «уходники» встречались и в соседнем Крымском ханстве. Однако было их намного меньше. Смешиваясь с «коллегами» из ВКЛ, татары зачастую растворялись в их массе, распространяя в новой среде элементы восточного быта. Среди казаков, проживавших в Черкассах, встречались тюркские имена: Бахта, Байдык, Брухан, Гусейн, Каранда, Мехмедер, Малик-баша, Ногай, Охмат, Теребердей, Чарлан и т.д.

Известен случай, когда в 1507 году ханский посол случайно встретил в Черкассах бывшего слугу хана Менгли-Гирея, сбежавшего от своего господина. Посол попытался задержать беглеца, но за того вступились казаки и отстояли его. Один из наиболее известных сподвижников Богдана Хмельницкого, Филон Джеджалий, был татарского происхождения. Иконографическим олицетворением украинского казака стал казак Мамай, а все его украинские приметы от оселедца до шаровар имеют явное восточное происхождение.

Казак Мамай.
islam.in.ua

Даже само слово «казак» имеет восточные корни. Первоначально оно встречается в Codex Cumanicus — словаре и сборнике христианских текстов, написанном крымско-татарским языком и относящемся к XIII веку. Словом «козак» в кодексе обозначают охранника, сторожа. В 1308 году «казаки» упоминаются в крымском Судаке, но как полная противоположность — в данном случае они уже не охранники, а разбойники. И именно в таких двух ипостасях казаки фигурируют на протяжении XV века: то казаки-стражники несут конвойную и охранную службу в Кафе, то казаки-разбойники грабят купеческий караван. В этих же ипостасях термин попал и на украинское пограничье.

Первые реляции

Первое упоминание о собственно украинских казаках относится к событиям 1489 года. Мартин Бельский в своей «Хронике» указывает, что польско-литовскому войску, выступившему в поход против татар, дорогу указывали казаки, которые выполняли и функции разведчиков. В это же время на Таваньской переправе через Днепр казаки разграбили московский купеческий караван.

В 1492 году казаки захватили в низовьях Днепра татарское судно. По-видимому, этого им показалось мало, и они угнали пасшееся неподалёку стадо волов, причём татарских пастухов тоже увели с собой. Аппетит приходит во время еды: за волами последовал табун лошадей, опять же, вместе с пастухами. Крымский хан Менгли-Гирей потребовал от великого князя литовского Александра компенсацию за нанесённый ущерб. Александр признал требования Крыма закономерными, пообещал устроить обыск у казаков и, если украденные предметы будут найдены, вернуть их татарам, а виновников казнить. Однако чем закончилась эта история, нам неизвестно.

В любом случае, на дальнейшие действия казаков это не повлияло, и уже в следующем году их жертвой стало московское посольство. А со временем нападения казаков в степи стали регулярными. В 1499 году Менгли-Гирей жаловался московскому князю Ивану III на постоянные набеги подданных Великого княжества Литовского на окрестности Очакова, что приносило большие убытки (здесь речь явно идёт о бывших «боярах-слугах»), а также на беспошлинный сбор соли (тут подразумеваются мещане-«уходники»).

Таваньская переправа через Днепр на французской карте 1665 года.
sites.google.com

Степные путешествия превратились в кошмар для послов всех стран. В 1500 году черкасские и киевские казаки устроили засаду на московского посла, но последнему удалось её счастливо избежать. Зато зимой 1502–1503 годов казаки сполна отыгрались на крымском посольстве. Следующим летом грабёж ханского посла был удачно повторён. Кроме того, казаки поживились за счёт турецкого купеческого каравана. Весной и летом 1510 года казаки несколько раз появлялись в окрестностях новой татарской крепости Ислам, причиняя, по словам хана, огромный ущерб. Наиболее известной акцией в тот год стал угон ханского табуна в 150 коней, отправленных прямиком в Черкассы.

Власти на пограничных землях уже в конце XV века попытались установить контроль над казачеством и заставить его платить налоги. В уставной грамоте, датированной 1499 годом, указано, что казаки должны отдавать киевскому воеводе десятую часть захваченной добычи, а занимавшиеся рыболовством «уходники» — десятую часть улова.

Первые вожди

О первых казацких вождях практически ничего неизвестно. В летописях и документах фигурируют исключительно имена литовских приграничных старост и воевод. Сложно сказать, какую роль они сыграли в становлении казачества. С уверенностью можно утверждать лишь то, что они не были исключительно казачьими руководителями, но часто использовали казаков в борьбе против крымских татар или в других прибыльных делах. Одним из первых пограничных администраторов, чьё имя оказалось связано с казаками, был киевский воевода Юрий Пац — именно его люди ограбили московских купцов. Получил ли воевода какую-либо часть добычи, неизвестно. Возможно, налёт на караван случился даже без его ведома. Сохранились некоторые имена участников этой акции: Богдан, Голубець, Васько Жила.

Более известен современник Паца, черкасский наместник князь Богдан Глинский. В 1493 году он совершил поход в низовья Днепра («на Низ») и разграбил недавно основанную татарами крепость Очаков. Хан Менгли-Гирей в переписке с московским царём сообщал, что основу войска Глинского составляли «казаки черкасские». Их добычей стали «30 тысяч алтын», а из 64 ханских людей, находившихся в крепости, часть изрубили, а часть забрали в плен. Михаил Грушевский допускал, что ряд казачьих походов в степь конца 1480-х – первой половины 1490-х годов напрямую связан с деятельностью Б. Глинского, но подтвердить этот факт в наше время невозможно.

Казаки на отдыхе. Художник Людвиг Гедлек.
steemit.com

Документы указывают, что среди солдат, находившихся на службе у князя Дмитрия Путятича, преемника Паца на посту киевского воеводы, уже официально числились казаки. Именно у них во время обыска, проводимого черкасским старостой Семёном (Сенько) Полозовичем по требованию великого князя литовского Александра, нашли награбленное татарское добро. Полозович, пожалуй, является первым действительным претендентом на звание «организатора украинского казачества». Мартин Бельский назвал его «Полоз Русак, славный казак». В 1508 и 1511 годах С. Полозович нанёс поражение татарам. Вероятно, он был участником нескольких степных походов, и не случайно, что, когда власти ВКЛ впервые задумались о принятии казаков на официальную пограничную службу, то вопрос был поручен Семёну Полозовичу. Планировалось принять на службу от 1 000 до 2 000 казаков.

Совместно с чернобыльским старостой Криштофом Кмитичем в 1524 году Полозович навербовал казаков, с которыми совершил поход под Тавань и в течение недели контролировал переправу через Днепр. Татарское войско в это время возвращалось из набега на польские земли и оказалось в странной ситуации: почти вернулись домой, а в дом попасть не могут. Если бы войска, собранные королём Сигизмундом для отражения татар, отправились за ними в степь, то тем было бы не избежать погрома. Однако, не догнав в пределах коронных земель врага, шляхта повернула домой. Казаки же, продемонстрировав свою силу, ушли на украинское порубежье. По возвращении из похода Полозович предложил набранных на службу казаков разместить небольшими гарнизонами вдоль границы для обороны против татар. Однако проект пришлось свернуть из-за нехватки денег. С планами о государственной службе казаки на время простились. Идея уже витала в воздухе, но её воплощение будет связано с совершенно другими людьми.

Литература:

С Дона выдачи нет!

Что стоит за возрождением казачества

Возрождение казачества, начавшееся в России с 1990-х гг., вызвало вполне понятный рост интереса к его истории, а естественными в наших условиях издержками этого явления стало нагромождение псевдонаучных теорий и откровенных мифов, прежде всего по вопросу о происхождении и этнической природе казаков. Давно устоявшаяся в историографии и опирающаяся на огромный конкретно-исторический материал точка зрения, согласно которой донские, яицкие и терские казаки (т.е. историческое ядро российского казачества) — это, при всей этнической пестроте ранних казачьих общин, в основном потомки русских людей, самовольно поселившихся в XVI-XVII вв. на Дону, Яике и Тереке, теперь решительно отвергается большинством активистов «казачьего возрождения», утверждающих, что казаки — это древний самобытный народ, генетически не связанный с русским народом.

Выдвигаемые в подтверждение таких взглядов аргументы, будучи основанными, главным образом, на дилетантских сочинениях политически ангажированных казачьих «автономистов» и «сепаратистов» первой четверти ХХ в. и на казачьей эмигрантской литературе, не выдерживают никакой научной критики и порой просто смехотворны1. Но один из доводов адептов этой «концепции» заслуживает особого внимания, поскольку, во-первых, рассматривается ими как наиболее «сильный» и, во-вторых, на самом деле отражает определенные исторические реалии. Речь идет о «феномене казачьего самосознания», об утверждениях, что казаки в массе своей всегда четко отделяли себя от русских, не считали себя русскими, «исторически никогда не связывали себя с московским народом» и т.д., и т.п.2

Есть ли у казаков «московские» корни?

Действительно, среди донских казаков мнение о своем происхождении не от «московских людей» было широко распространено уже в конце XVIII в., и хотя в других казачьих «войсках» подобные представления возобладали много позднее, казачьи идеологи толкуют их как бесспорное свидетельство принадлежности казаков к «особому этносу»: народная-де память не ошибается. Некоторые авторы, кроме того, заявляют, что казаки являются автохтонным населением традиционных мест своего обитания и никогда не связывали свою историю с какими-либо переселениями. «Казаки от казаков ведутся», — вот лейтмотив их заявлений по этому поводу (обычно в сопровождении ссылки на соответствующий эпизод из «Тихого Дона» М.А. Шолохова)3.

Насчет «никогда» — это просто неправда. Донские казаки в знаменитой «Повести об Азовском осадном сидении», созданной в 1642 г., так высказывались о своей родословной: «Отбегаем мы ис того государьства Московскаго, из работы вечныя, ис холопства неволнаго, от бояр и от дворян государевых, да зде прибегли и вселились в пустыни непроходней…»4 И это не было чье-то частное мнение, как пытаются доказать некоторые казачьи активисты: «Повесть» передавала настроения и чувства большинства казаков, иначе не была бы в свое время так широко (и в нескольких «редакциях») распространена в их среде, и написана была явно патриотом Донского края.

Яицкие казаки в 1721 г. по прибытии «по войсковому делу» в Москву рассказывали: «В прошлых давних годах прадеды и деды… то есть первыя яицкия казаки, пришли и заселись здесь, на Яике-реке… собравшись русския с Дону и из ыных городов, а татара из Крыму и с Кубани и из других магометанских народов», а от начала «их заселения или, паче, на Яик-реку приходу ныне будет гораздо более двухсот лет»5. Казаки Терека в XVIII в. тоже говорили, что «начались от беглых российских людей и от разных мест пришельцев от давних годов»6.

Эти факты давно известны профессиональным историкам и трактуются ими однозначно. А.Л. Станиславский подчеркивал, что в XVII в. казаки «осознавали себя частью русского народа, а места своих поселений считали частью России» («Московского государства»)7. О.Ю. Куц обратил внимание на то, как остро реагировали донские казаки на «росхищенье» православного населения Руси во время татарских набегов, и, подчеркивая кровное родство с угоняемыми с русских земель в «бусурманское» рабство полоняниками, называли их «отцами своими, и матерями, и сестрами единоутробными»8. Это находило поддержку и понимание у московского правительства, хвалившего казаков за то, что они государю служат, «помня …свою природу»9. При исследовании на солидной документальной базе социально-психологического облика донских казаков XVII в. О.Ю. Куц приходит к заключению, что в общем и целом им было присуще сознание своей принадлежности к православному миру, к Русскому государству и русскому населению10. «Будучи в массе своей выходцами из России, — пишет О.Ю.Куц, — казаки сохраняют сознание своей принадлежности к ней: донское казачье сообщество по своему мироощущению, зафиксированному как в казачьих войсковых отписках в Москву, так и в документах внутридонского характера… предстает перед нами в значительной мере как часть русского общества»11.

Историческая память и беспамятство

Н.А. Мининков, исследуя менталитет донских казаков XVII в., делает вывод, что они тогда «одинаково ощущали свою принадлежность и к России, и к Дону, и к русскому народу», что в исходивших от Войска Донского документах «никогда не проявлялось стремление противопоставить казачество русскому народу, а Дон — России», и донское казачество «ощущало себя частью общерусского единства»12.

Примечательно также, что потомки казаков-некрасовцев, покинувших российские пределы в 1708 г. после подавления Булавинского восстания и осевших в конце концов в Турции, сохранили историческую память о своем русском происхождении и вплоть до конца XIX в. считали себя русскими13.

В России же в XIX в. складывалась иная ситуация. Вспомним Л.Н. Толстого, его повесть «Казаки», написанную в 1863 г. Из нее следует, что уже в середине XIX в. на Тереке казаки смотрели на русского мужика как на «какое-то чуждое, дикое и презренное существо»14. В конце XIX в. аналогичные настроения отмечались исследователями у казаков на Урале и даже за Уралом, где казачьи войска формировались искусственно, по постановлениям правительства с массовым переводом в них именно крестьян. Там казаки тоже стали смотреть на «мужиков» свысока, «как на низшую породу», всячески дистанцировались от «русских», а браки с «мужиками» или «мужичками» вообще были у казаков неслыханным событием15. В дальнейшем утверждения о происхождении от беглых русских людей стали в казачьей среде порой восприниматься уже как прямое оскорбление, ибо трактовались как попытка вывести казачество из «московских отбросов»16.

Кто мог стать казаком?

Так что феномен казачьего самосознания действительно имеет место быть. Только он никак не может свидетельствовать в пользу «автохтонной теории» происхождения казачества, ибо причины «эволюции» казачьего самосознания вполне объяснимы и элементарны.

Уже давно приобрела хрестоматийный характер та справка о донских казаках, которую дал в своем сочинении в 1666 г. бывший подьячий Посольского приказа (ведавшего тогда связями и с вольным казачеством) Григорий Котошихин: «А люди они породою москвичи и иных городов, и новокрещеные татаровя, и запорожские казаки, и поляки, и ляхи, и многие из них московских бояр, и торговые люди, и крестьяне, которые приговорены были х казни в розбойных и татиных и в ыных делах, и покрадчи и пограбя бояр своих, уходят на Дон; и быв на Дону хотя одну неделю или месяц, а лучитца им с чем-нибудь приехать к Москве, и до них вперед дела никакова ни в чем не бывает никому, что кто ни своровал, потому что Доном от всяких бед свобождаютца»)17.

Но и по множеству других источников хорошо известно, что в самой крупной области формирования русского казачества — на Дону — до начала XVIII в. казаком мог стать фактически любой дееспособный, годный к воинскому делу мужчина, а «Войско», будучи кровно заинтересованным в пополнении своих рядов, тающих в боях и походах, во взаимоотношениях с Москвой твердо придерживалось принципа «С Дона выдачи нет!..». О невозможности «службы великому государю» без пополнения извне казаки открыто говорили московским властям в ответ на требования выдать тех или иных беглецов. Такая ситуация была типичной и для других «казачьих рек», и она не могла не вызывать массового оттока на них населения из коренных русских областей, особенно усилившегося во второй половине XVII в.18

Этническое чванство

Но с подавлением Булавинского восстания (1707-1708 гг.), после того, как приток извне и свободный прием в казачество были прекращены и оно превратилось в замкнутое привилегированное сословие, казаки стали быстро забывать о своих корнях, а свое все более усиливавшееся и бросающееся в глаза отличие от «мужика» начали объяснять экзотическими родословными, тем более что и свое дворянство у казаков сформировалось, а ему претила мысль о «мужичьем» происхождении. Появилось сословное чванство, которое в свою очередь перерастало в чванство этническое.

Формированию такого мировоззрения, конечно, во многом способствовало элементарное невежество его носителей. В 1928 г. бывший есаул Донского войска, бывший мировой судья и член Донского войскового круга И.П. Карташев, отметив, что «у казачества воспитывались ненормальные отношения с неказачьим населением, к которому казачество относилось с чрезвычайным презрением», дал этому такое объяснение: «Казаки в прошлом ни в школах, ни на военной службе не изучали своей донской истории…»19

Скудость исторических познаний (сочетающаяся с абсолютной уверенностью в обратном) была характерной чертой казачьих идеологов. Общее впечатление от столь удручающей картины, конечно, несколько сглаживают отдельные представители казачьей интеллигенции — такие, как Е.А. Букановский, И.Н. Ефремов, Н.Ф. Рощупкин, М. А. Поликарпов, П.А. Скачков, К.И. Сычов, М.А. Караулов20. Они пытались донести до широких масс казачества научно обоснованные взгляды на его происхождение и этническую принадлежность, но, увы, остались в меньшинстве, следствием чего явились «независимые государства» на Дону и Кубани в годы Гражданской войны, «казакийское» движение в последующей за ней эмиграции, ставившее главной целью своей деятельности создании на юге и юго-востоке России «независимой Казакии», и сотрудничество многих «казакийцев» с гитлеровской Германией в годы Второй мировой войны21.

Метаморфозы казачьего самосознания в период с XVII по XX в. являют нам печальный парадокс: потомки тех, кто представлял собой наиболее активную, «пассионарную» часть народа, — ту, что предпочла подневольной жизни на родине «буйную волю» на полных опасностей окраинах страны — отреклись от него. Не из-за этого ли смертного греха столько бед в прошлом столетии обрушилось на казачество? И очень бы не хотелось, чтобы нечто подобное случилось у нас на новом витке исторической спирали…

В процессе исторического развития любого народа возникали моменты, когда определённая этническая группа отделялась и тем самым создавала отдельную культурную прослойку. В одних случаях такие культурные элементы сосуществовали мирно со своей нацией и миром в целом, в других – боролись за равное место под солнцем.

Примером подобного воинственного этноса можно считать казачество. Представители этой культурной группы всегда отличались особым мировосприятием и очень острой религиозностью. История казачества восходит к далёкому XV столетию, когда государства Европы погрязли в междоусобных войнах и династических переворотах.

В российской истории казаки – уникальное явление. Это социум, ставший одной из причин, позволивших Российской империи дорасти до столь огромных размеров, и главное – закрепить новые земли, превратив их в полноправные составляющие одной великой страны.

Этимология слова «казак»

Множество современных людей имеет общее представление о том, что казак – это воин или же тип воинов, которые жили в определённый исторический период и сражались за свою свободу.

Однако подобная трактовка достаточно суха и далека от истины, если учитывать ещё и этимологию термина «казак». Существует несколько основных теорий происхождения этого слова, например:

— тюркская («казак» — это вольный человек);

— слово происходит от косогов;

— турецкая («каз», «казак» означает «гусь»);

— слово исходит от термина «козары»;

— монгольская теория;

— туркестанская теория — о том, что это название кочевых племён; — в татарском языке «казак» — это воин авангарда в армии.

Существуют и другие теории, каждая из которых совершенно по-разному объясняет данное слово, однако можно выделить наиболее рациональное зерно из всех определений. Самая распространённая теория гласит, что казаком являлся человек вольный, но вооружённый, готовый к нападению и бою.

Как видим, на счет термина «казаки» имеется такое количество гипотез, что становится понятно – его происхождение неизвестно, и спорить о нем без появления новых данных, бесполезно.

Историческое происхождение.

Впервые про них упомянуто в летописях XIV века. Сообщается, что в Сугдее, нынешнем Судаке, скончался некто Альмальчу, заколотый казаками. Тогда Судак был центром работорговли Северного Причерноморья и если бы не Запорожские казаки, то туда попадало бы куда больше пленных славян, черкесов, греков.

Также в летописи 1444 года «Повесть о Мустафе царевиче» упоминаются рязанские казаки, воевавшие с рязанцами и москвичами против этого татарского принца. В этом случае, они позиционируются как стража или города Рязани, или границ рязанского княжества, и пришли на помощь княжеской дружине.

То есть уже первые источники показывают двойственность казачества. Этим термином называли, во-первых – вольные народы, обосновавшиеся на окраинах русских земель, во-вторых – служилых людей, как городскую стражу, так и пограничные войска.

История казачества начинается в XV веке, а именно с 1489 года – момента первого упоминания термина «казак».

Кто осваивал южные окраины Руси? Это охотники и беглые крестьяне, люд, искавший лучшей доли и спасавшийся от голода, а также те, кто был не в ладах с законом. К ним присоединялись все инородцы, которым тоже не сиделось на одном месте, а возможно и остатки тех народов, что населяли эту территорию — хазары, скифы, гунны.

Образовав дружины и выбрав атаманов, они воевали, то за, то против тех с кем соседствовали.

Привлечение к государевой службе

Видимо, почти одновременно с вольным казачеством, на Руси и в Речи Посполитой появились казаки, как род войск. Часто это были те же самые вольные казаки, сначала просто воевавшие в качестве наемников, охранявшие границы и посольства за плату. Постепенно они превратились в отдельное сословие, выполнявшее те же функции.

История русского казачества богата на события и крайне запутана, но если вкратце — сначала Русь, потом Российская империя почти на всем протяжении своей истории расширяла свои границы. Иногда ради земли и охотничьих угодий, иногда для самозащиты, как в случае с Крымом и Кавказом, но всегда в числе отборных войск были казаки и они же селились на завоеванных землях. Или сначала они селились на свободных землях, а потом царь приводил их к повиновению.Они строили станицы, возделывали землю, защищали территории от нежелающих жить мирно соседей или, недовольных присоединением, аборигенов. С мирными жили мирно, частично перенимая их обычаи, традиции, одежду, язык, кухню и музыку. Это привело к тому, что одежда казаков разных регионов России серьезно отличается, также различны говор, обычаи и песни.

Самый яркий пример тому – казаки Кубани и Терека, которые довольно быстро переняли у народов Кавказа такие элементы одежды горцев, как папаху, черкеску, бурку. Их музыка и песни, также приобрели кавказские мотивы, например, казачья лезгинка, очень похожая на горскую. Так возникло уникальное культурное явление, с которым может познакомиться любой желающий, сходив на концерт Кубанского казачьего хора.

Казачьи войска помогали царю в расширении границ Российской империи.

Крупнейшие казачьи войска России

К концу XVII века казачество в России постепенно стало трансформироваться в те объединения, которые и заставили весь мир считать их элитой русской армии. Процесс завершился в XIX веке, и конец всей системе положила Великая октябрьская революция и последовавшая за ней Гражданская война.

В тот период выделялись:

Донские казаки.

Донское казачество является наиболее древней казацкой культурой, которая возникла параллельно с запорожским казачеством в середине XV века.

Впервые оно упоминается в жалобе, которую царю Ивану Грозному прислал ногайский князь Юсуф, возмущенный тем, что донцы и «города поделали» и его людей «стерегут, забирают, до смерти бьют».

Люди, по разным причинам бежавшие на окраину страны, сбивались в ватаги, выбирали атаманов и жили, как могли – охотой, грабежами, набегами и службой соседям, когда случалась очередная война. Это сближало их с запорожцами – они вместе ходили в походы, даже в морские.

Донские казаки располагались на территории Ростовской, Волгоградской, Луганской и Донецкой областей. Название войска исторически связано с рекой Дон. Основное отличие донского казачества от других казацких формирований в том, что оно развивалось не просто как военное подразделение, а как этнос, имеющий собственные культурные особенности.

За добровольное и героическое участие армии донских казаков под командой атамана Сусара Фёдорова в штурме Казани (1552 г.) Иван Грозный даровал казакам реку «Дон со всеми притоками» в вечное пользование. Независимый статус Донского казачества подтверждала жалованная грамота, текст которой почти 150 лет зачитывался перед казаками на каждый Покров по многочисленным спискам (копиям).

И так было до 1708 года: Петр I велел уничтожить грамоту первого царя всея Руси из-за участия значительной части донского казачества в восстании Кондратия Булавина.

Государева служба донских казаков началась в 1671 году, после присяги царю Алексею Михайловичу. Участие казаков в народных восстаниях, заставило русских царей заняться наведением порядка на их территориях. Но только Петр Великий преобразовал их окончательно, запретил выбор атаманов, ввел свою иерархию. Петр I включил этот край в Российскую империю, его жителей обязал служить в царской армии, а на Дону повелел построить ряд крепостей.

В итоге Российская империя получила хоть поначалу и не очень дисциплинированное, но зато храброе и опытное войско, которое в основном использовалось для охраны южной и восточной границы страны.

Донские казаки активно сотрудничали с запорожскими во многих битвах. Во время Октябрьской революции донское войско основало своё собственное государство, но централизация на его территории «Белого движения» привела к разгрому и последующим репрессиям.

Отсюда следует, что донской казак — это человек, который принадлежит к особому социальному формированию, основанному на этническом факторе. Культура донских казаков сохранилась и в наше время.

Донские казаки были самыми многочисленными казачьими войсками.

Запорожские казаки.

Исторической родиной малороссийского казачества является территория так называемого Дикого поля (современная Украина). Следует отметить тот факт, что в XV веке названная территория была нейтральной и не относилась как к Русскому Царству, так и к Польше.

В основном территория «Дикого поля» подвергалась постоянным набегам крымских татар. Постепенное заселение на эти земли выходцев как из Польши, так и из Русского Царства повлияло на развитие нового сословия – казаков.

По сути, история запорожского казачества начинается с момента, когда обычные люди, крестьяне, начинают обживать земли Дикого поля, при этом создавая собственные самоуправленческие военные формирования, дабы отбиваться от набегов татар и других народностей. Постепенно сформировалась Запорожская Сечь. Вся ее история — участие во всех войнах региона, непрестанные восстания, заключение договоров с соседями и их нарушение.

Уже к началу XVI века казацкие полки превратились в мощную военную силу, которая создавала большие трудности соседним государствам.

Сечи согласно историческим данным, которые известны на сегодняшний день, первая попытка самоорганизации казаками была предпринята в 1552 году князем волынским Вишневецким, более известным как Байда. Он за свои средства создал военную базу, Запорожскую Сечь, которая располагалась на острове Хортица. На ней протекала вся жизнь казаков. Расположение являлось стратегически удобным, так как Сечь перекрывала проход татарам с Крыма, а также находилась в непосредственной близости к границе Польши.

Более того, территориальная расположенность на острове создавала большие трудности для штурма Сечи. Хортицкая Сечь просуществовала недолго, потому что в 1557 году её разрушили, однако вплоть до 1775 года подобные укрепления строились по одному и тому же типу – на речных островах. Попытки подчинить казачество В 1569 году образовывается новое литовско-польское государство – Речь Посполитая. Естественно, этот долгожданный союз как для Польши, так и для Литвы был очень важен, а вольные казаки на границах нового государства действовали вразрез с интересами Речи Посполитой. Конечно, подобные укрепления служили отличным щитом от татарских набегов, однако они были совершенно не контролированы и не считались с авторитетом короны. Таким образом, в 1572 году король Речи Посполитой Сигизмунд II Август издаёт универсал, которым регламентировал найм на службу короны 300 казаков. Они были записаны в список, реестр, что обусловило их название, – реестровые казаки. Подобные подразделения всегда находились в полной боевой готовности, чтобы максимально быстро отбивать набеги татар на границы Речи Посполитой, а также подавлять периодически возникающие восстания крестьян.

С 1583 по 1657 год некоторые казацкие предводители поднимали восстания, дабы освободиться от влияния Речи Посполитой и других государств, которые пытались подчинить земли ещё не сформировавшейся Украины. Наиболее сильная тяга к независимости начала проявляться среди казацкого сословия после 1620 года, когда гетман Сагайдачный вместе со всем запорожским войском вступил в Киевское братство. Подобное действие ознаменовало сплочённость казацких традиций с православной верой. С этого момента битвы казаков несли не только освободительный, но ещё и религиозный характер.

Возрастающее напряжение между казацтвом и Польшей привело к знаменитой национально-освободительной войне 1648 – 1654 годов, которую возглавил Богдан Хмельницкий.

Помимо этого, следует выделить не менее значительные восстания, а именно: восстание Наливайко, Косинского, Сулимы, Павлюка и др.

После неудачной национально-освободительной войны в XVII веке, а также начавшейся смуты военная мощь казаков была существенно подорвана. К тому же казаки потеряли поддержку со стороны Российской Империи после перехода на сторону Швеции в битве под Полтавой, в которой армию казаков возглавил Иван Мазепа.

Вследствие данной череды исторических событий в XVIII веке начинается динамический процесс расказачивания, который достиг своего пика во времена императрицы Екатерины II. В 1775 году была ликвидирована Запорожская Сечь. Однако казакам был предоставлен выбор: идти своей дорогой (жить обычной крестьянской жизнью) или же вступить в гусарские, драгунские полки, чем многие и воспользовались. Тем не менее оставалась существенная часть казацкого войска (около 12 000 человек), которая не принимала предложение Российской Империи. Чтобы обеспечить былую сохранность границ, а также каким-либо образом узаконить «казацкие остатки», по инициативе Александра Суворова было создано Черноморское казачье войско в 1790 году. А уже в XIX веке сформировано и Азовское казачье войско, которое в основном охраняло Кавказское побережье, и успело показать себя в Крымской войне, где пластуны – разведчики их войска показывали удивительную ловкость и удаль.

Кубанские казаки.

Кубанское казачество, появилось в 1860 году. Оно было сформировано из нескольких военных казацких формирований, существовавших на тот момент.

После русско-турецкой войны возникла необходимость заселить новые земли и, одновременно, найти применение запорожцам – буйным и плохо управляемым подданным Российской империи. Им была пожалована Тамань с окрестностями, а сами они получили название – Черноморское казачье войско. Затем, после долгих переговоров им отдали и Кубань. Это было впечатляющее переселение казаков — порядка 25 тысяч человек перебрались на новую родину, занялись созданием оборонительной линии и хозяйствованием на новых землях.

Основой кубанского казачества, кроме Черноморского казачьего войска, стало и Кавказское казачье войско, которое было упразднено вследствие окончания кавказской войны. Это военное формирование было создано как пограничные силы для контроля ситуации на Кавказе. Война на этой территории была окончена, но стабильность постоянно находилась под угрозой. Казаки стали отличным буфером между Кавказом и Российской Империей.

Сейчас об этом напоминает памятник казакам – основателям земли Кубанской, установленный в Краснодарском Крае. Переустройство под общие стандарты, смена формы на одежду горцев, а также пополнение казачьими полками из других регионов страны и просто крестьянами и отставными солдатами привело к созданию совершенно новой общности.

После нескольких периодов расказачивания эти военные формирования стали профессиональной частью вооружённых сил Российской Империи.

Базировались казаки Кубани в районе Северного Кавказа (территория современного Краснодарского края).

Помимо того, представители этого войска были задействованы во времена Великой Отечественной войны. На сегодняшний день быт казаков Кубани, их традиции и культура сохранились благодаря сформированному Кубанскому войсковому казачьему обществу.

Хопeрские.

Эти жители верховьев Дона упоминались еще во времена Золотой Орды, и сразу позиционировались как «Козаци». В отличие от вольных людей, живших ниже по Дону, были отличными хозяйственниками – имели отлаженное самоуправление, строили крепости, верфи, разводили скот, пахали землю.

Присоединение к Российской империи было довольно болезненным – хоперцы успели поучаствовать в восстаниях. Они подверглись репрессиям и реорганизациям, побывать в составе Донского и Астраханского войска. Весной 1786 года ими усилили Кавказскую линию, принудительно переселив на Кавказ. Тогда же их пополнили крещеными персами и калмыками, коих к ним было приписано 145 семейств. Но это уже история кубанских казаков.

Интересно, что еще не раз к ним присоединялись представители других национальностей. После Отечественной войны 1812 года к Оренбургскому казачьему войску приписали тысячи, принявших российское подданство, французов — бывших военнопленных. А поляки из армии Наполеона стали сибирскими казаками, о чем сейчас напоминают только польские фамилии их потомков.

Хоперские казаки – это жители, населявшие территории вдоль реки Хопер

Хлыновские.

Основанный новгородцами еще в Х веке, город Хлынов на реке Вятке, постепенно стал развитым центром большого края. Удаленность от столицы, позволила вятичам создать собственное самоуправление, а к XV веку начать серьезно досаждать всем соседям. Иван III прекратил эту вольницу, разгромив их и присоединив эти земли к Руси.

Лидеры были казнены, знать расселена в подмосковных городках, остальных определили в холопы. Немалая их часть с семьями, успели уйти на судах – на Северную Двину, на Волгу, на Верхнюю Каму и Чусовую. Позднее купцы Строгановы нанимали их отряды для охраны своих приуральских имений, а также для завоевания сибирских земель.

Хлыновские казаки были выходцами из города Хлынов, на реке Вятке

Мещерские.

Это единственные казаки, изначально не славянского происхождения. Их земли — Мещерская Украина, находившиеся межу Окой, Мещерой и Цной заселяли фино-угорские племена, перемешанные с тюрками – половцами и берендеями. Основная их деятельность – скотоводство и грабежи (казакование) – соседей и купцов.

В XIV веке они уже служили русским царям — охрана посольств, отправляемых в Крым, Турцию и Сибирь. В конце XV века упоминаются в качестве военного сословия, участвовавшего в походах на Азов и Казань, охранявшего границы Руси от нагайцев и калмыков. За поддержку самозванцев в Смутное Время мещеряков выгнали из страны. Часть выбрала Литву, другая поселилась в Костромском крае и затем участвовала в образовании Оренбургского и Башкирско-мещерякского казачьих войск.

Северские.

Это потомки северян – одного из восточнославянских племен. Они в XIV—XV веках имели самоуправление типа запорожского и часто подвергались набегам своих беспокойных соседей — ордынцев. Закаленных в боях севрюков, с удовольствием брали на службу московские и литовские князья.

Начало их концу также положило Смутное время — за участие в восстании Болотникова. Земли северских казаков были колонизированы Москвой, а в 1619 году вообще поделены между ней и Речью Посполитой. Большая часть севрюков перешла в положение крестьянства, часть подалась в запорожские или донские земли.

Северские казаки являются потомками племени северян

Волжские.

Это те самые хлыновцы, которые поселившись в Жигулевских горах, разбойничали на Волге. Московским царям не удавалось их утихомирить, что впрочем, не мешало им пользоваться их услугами. Уроженец этих мест Ермак со своим войском в XVI веке покорял Сибирь для России, в XVII все Волжское войско обороняло ее от Калмыцкой Орды.

Помогали донцам и запорожцам воевать с турками, затем служили на Кавказе, мешая чеченцам, черкесам, кабардинцам, туркам и персам совершать набеги на российские территории. Во время правления Петра I участвовали во всех его походах. Он же в начале XVIII века повелел переписать их, и составить в одно войско – Волгское.

Роль и место казачества в истории страны.

Из вышеперечисленных, исторически сложившихся сообществ, к началу XX века были сформированы следующие казачьи войска:

Амурское.

Астраханское.

Донское.

Забайкальское.

Кубанское.

Оренбургское.

Семиреченское.

Сибирское.

Терское.

Уральское.

Уссурийское.

Всего их (с семьями) к тому времени было почти 3 миллиона, это чуть больше 2% населения страны. При этом они участвовали во всех мало-мальски важных событиях страны – в охране границ и важных лиц, военных походах и сопровождении научных экспедиций, в усмирении народных волнений.

Они проявили себя настоящими героями во время Первой Мировой войны.

После революции часть их присоединилась к белогвардейскому движению, часть с энтузиазмом приняла власть большевиков.

Наверно, ни один исторический документ так точно и пронзительно не сможет пересказать, что тогда творилось в среде казачества, как смог это сделать писатель Михаил Шолохов в своих произведениях.

К сожалению, на этом беды этого сословия не прекратились – новая власть стала последовательно проводить политику расказачивания, отнимая их привилегии и репрессируя тех, кто посмел возражать. Объединение в колхозы тоже нельзя было назвать гладким.

В Великой Отечественной войне казачьи кавалерийские и пластунские дивизии, которым вернули традиционную форму, показали хорошую выучку, военную смекалку, храбрость и настоящий героизм. Семи кавкорпусам и 17-ти кавдивизиям присвоили гвардейские звания. Немало выходцев из казачьего сословия служило в других частях, в том числе добровольцами. Всего за четыре года войны 262-м кавалеристам было присвоено звание Героя Советского Союза.

Казаки – герои ВОв, это известные всей стране генерал Д. Карбышев, адмирал А. Головко, генерал М. Попов, танковый ас Д. Лавриненко, конструктор оружия Ф. Токарев и др.

Немалая часть тех, кто ранее сражался против Советской власти, увидев, какая беда угрожает родине, оставив политические взгляды в стороне, приняли участие во II-й мировой на стороне СССР. Однако были и те, кто встал на сторону фашистов в надежде, что они скинут коммунистов и вернут Россию на прежний путь.

Менталитет, культура и традиции

Казаки – народ воинственный, своенравный и гордый (зачастую излишне), из-за чего у них всегда были трения с соседями и земляками, не относившимися к их сословию. Зато эти качества нужны в бою, а потому приветствовались внутри общин. Сильным характером обладали и женщины, на которых держалось все хозяйство, так как большую часть времени мужчины были заняты войной.

Язык казаков, имея в основе русский, приобрел свои особенности, связанные как с историей казачьих войск, так и с заимствованиями из языков соседей. Например, кубанская балачка (диалект) похожа на юго-восточный украинский суржик, донская балачка ближе к южно-русским диалектам.

Главным оружием казаков было принято считать шашки и сабли, хотя это не совсем так. Да, кубанцы носили шашки, особенно черкесские, а вот черноморцы предпочитали огнестрельное оружие. Помимо основного средства защиты каждый носил нож или кинжал.

Основным оружием кубанцев всегда были шашки.

Какое-то однообразие в вооружении появилось только во второй половине XIX века. До этого каждый выбирал сам и, судя по сохранившимся описаниям, выглядели оружие весьма живописно. Оно являлось честью казака, поэтому оно всегда было в идеальном состоянии, в отличных ножнах, часто богато украшенных.

Обряды казаков, в общем, совпадают с общерусскими, но имеют и свою специфику, вызванную образом жизни. Например, на похоронах за гробом покойного вели его боевого коня, а следом уже шли близкие. В доме вдовы, под образами лежала шапка мужа.

Особыми ритуалами сопровождались проводы мужчин на войну и их встреча, к их соблюдению относились очень серьезно. Но самым пышным, сложным и радостным событием была свадьба казаков. Действо было многоходовым – смотрины, сватовство, празднование в доме невесты, венчание, празднование в доме жениха.

И все это под специальные песни и в самых лучших нарядах. Костюм мужчины обязательно включал оружие, женщины в яркой одежде и, что было неприемлемо для крестьянок, с непокрытой головой. Платок лишь прикрывал узел волос на затылке.

Роль казачества в мировой культуре

На сегодняшний день история, быт казаков, их военные традиции и культура активно изучаются учёными всего мира. Бесспорно, казаки являются не просто военными формированиями, а отдельным этносом, который несколько веков подряд строил свою особую культуру.

Современные историки работают над воссозданием мельчайших фрагментов истории казачества, дабы увековечить память этого великого источника особенной восточноевропейской культуры.

Сейчас казаки живут во многих регионах России, объединяются в различные сообщества, активно участвуют в жизни страны, в местах их компактного проживания детям факультативно преподают историю казачества. Учебники, фото и видео знакомят молодежь с обычаями, напоминают, что их предки из поколения в поколение отдавали свои жизни во славу Царя и Отечества.

На территории современной Российской Федерации проживает около 140 тысяч человек, которые записывают свою национальность как «казак».

Бонус: Несколько видео по истории казачества:

Энциклопедия Казачества — Россия. Казачество от А до Я.

Кубанские казаки.

Казачество в 20 веке.