Фрунзе

85 лет назад, 31 октября 1925 года в Боткинской больнице после операции на желудке умер 40-летний председатель Реввоенсовета СССР, нарком по военным и морским делам Михаил Фрунзе. О причинах его смерти до сих пор идут споры и среди историков, и среди политиков, и среди медицинских экспертов.

Версия писателя Пильняка

Официально в газетах того времени сообщалось, что Михаил Фрунзе болел язвой желудка. Врачи решили провести операцию. Провел ее 29 октября 1925 года доктор В. Н. Розанов. Ему ассистировали врачи И. И. Греков и А. В. Мартынов, наркоз проводил А. Д. Очкин. В целом операция прошла успешно. Однако через 39 часов Фрунзе скончался «при явлениях паралича сердца». Спустя 10 минут после его смерти ночью 31 октября в больницу прибыли И. В. Сталин, А. И. Рыков, А. С. Бубнов, И. С. Уншлихт, А. С. Енукидзе и А. И. Микоян. Была произведена экспертиза тела. Прозектор записал: обнаруженные при вскрытии недоразвития аорты и артерий, а также сохранившаяся зобная железа являются основой для предположения о нестойкости организма по отношению к наркозу и плохой сопротивляемости его по отношению к инфекции. Основной вопрос — почему возникла сердечная недостаточность, приведшая к смерти, — остался без ответа. Недоумение по этому поводу просочилось в прессу. Увидела свет заметка «Товарищ Фрунзе выздоравливает», напечатанная «Рабочей газетой» как раз в день его смерти. На рабочих собраниях спрашивали: зачем делалась операция; почему Фрунзе согласился на нее, если с язвой можно прожить и так; какова причина смерти; почему опубликована дезинформация в популярной газете? В связи с этим врач Греков дал интервью, помещенное с вариациями в разных изданиях. По его словам, операция была необходимой, так как больной находился под угрозой внезапной смерти; Фрунзе сам попросил оперировать его по возможности скорее; операция относилась к разряду сравнительно легких и была выполнена по всем правилам хирургического искусства, но наркоз протекал тяжело; печальный исход объяснялся также обнаруженными при вскрытии непредвиденностями.

Заостренно-политизированной была концовка интервью: к больному после операции никого не допускали, но, когда Фрунзе сообщили, что ему прислал записку Сталин, он попросил записку эту прочесть и радостно улыбнулся. Вот ее текст: «Дружок! Был сегодня в 5 ч. вечера у т. Розанова (я и Микоян). Хотели к тебе зайти, — не пустили, язва. Мы вынуждены были покориться силе. Не скучай, голубчик мой. Привет. Мы еще придем, мы еще придем… Коба».

Интервью Грекова еще более разогрело недоверие к официальной версии. Все пересуды на эту тему собрал писатель Пильняк, который создал «Повесть непогашеной луны», где в образе командарма Гаврилова, умершего во время операции, все узнали Фрунзе. Часть тиража «Нового мира», где публиковалась повесть, была конфискована, тем самым как бы подтверждалась версия убийства. Эту версию еще раз повторил режиссер Евгений Цымбал в своем фильме «Повесть непогашеной луны», в котором создал романтический и мученический образ «настоящего революционера», замахнувшегося на незыблемые догмы.

Романтик «народного кровопускания»

Но давайте разберемся, каким в действительности был романтиком самый молодой наркомвоенмор страны.

С февраля 1919 года М.В. Фрунзе последовательно возглавлял несколько армий, действующих на Восточном фронте против Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака. В марте он стал командующим Южной группой этого фронта. Подчиненные ему части настолько увлеклись мародерством и грабежом местного населения, что совершенно разложились, и Фрунзе не раз посылал в Реввоенсовет телеграммы с просьбой прислать ему других солдат. Отчаявшись получить ответ, он стал сам вербовать себе пополнение «натуральным методом»: вывез из Самары эшелоны с хлебом и предложил оставшимся без еды людям вступать в Красную армию.

В крестьянском восстании, поднявшемся против Фрунзе в Самарском крае, участвовало более 150 тысяч человек. Восстание было утоплено в крови. Отчеты Фрунзе Реввоенсовету пестрят цифрами расстрелянных под его руководством людей. Например, за первую декаду мая 1919 года им было уничтожено около полутора тысяч крестьян (которых Фрунзе в своем отчете именует «бандитами и кулаками»).

В сентябре 1920 года Фрунзе назначили командующим Южным фронтом, действующим против армии генерала П.Н. Врангеля. Он руководил взятием Перекопа и оккупацией Крыма. В ноябре 1920 года Фрунзе обратился к офицерам и солдатам армии генерала Врангеля с обещанием полного прощения в случае, если они останутся в России. После занятия Крыма всем этим военнослужащим было приказано зарегистрироваться (отказ от регистрации карался расстрелом). Затем солдаты и офицеры Белой армии, поверившие Фрунзе, были арестованы и расстреляны прямо по этим регистрационным спискам. Всего во время красного террора в Крыму было расстреляно или утоплено в Черном море 50 — 75 тыс. человек.

Так что вряд ли в народном сознании с именем Фрунзе были связаны какие-либо романтические ассоциации. Хотя, конечно, многие тогда могли и не знать о военных «художествах» Михаила Васильевича. Самые темные стороны своей биографии он тщательно скрывал.

Известен его собственноручный комментарий к приказу о награждении Бела Куна и Землячки за зверства в Севастополе. Фрунзе предупреждал, что вручение орденов следует производить тайно, дабы общественность не знала, за что конкретно награждаются эти «герои гражданской войны».

Словом, Фрунзе вполне вписывался в систему. Поэтому немало историков считают, что смерть Фрунзе произошла чисто по причине врачебной ошибки — передозировка наркоза. Резоны таковы: Фрунзе был ставленником Сталина, вполне лояльным к вождю политиком. К тому же это был только 1925 год — за 12 лет до расстрельного 37-го. Вождь еще не осмеливался на проведение «чисток». Но есть факты, от которых трудно отмахнуться.

Серия «случайных» катастроф

Дело в том, что 1925 год был отмечен целой серией «случайных» катастроф. Вначале — ряд трагических инцидентов с ответственными работниками Закавказья.

19 марта в Москве внезапно умер «от разрыва сердца» председатель Союзного Совета ЗСФСР и один из председателей ЦИК СССР Н. Н. Нариманов.

22 марта в авиационной катастрофе погибли Первый секретарь Заккрайкома РКП (б) А. Ф. Мясников, председатель ЗакЧК С. Г. Могилевский и летевший с ними уполномоченный наркомата почт и телеграфов Г. А. Атарбеков.

27 августа под Нью-Йорком при невыясненных обстоятельствах погибли Э. М. Склянский — бессменный заместитель Троцкого в период гражданской войны, отстраненный от военной деятельности весной 1924 года и назначенный председателем правления треста «Моссукно», и председатель правления акционерного общества «Амторг» И. Я. Хургин.

28 августа на подмосковной станции Парово погиб под поездом давний знакомый Фрунзе член Реввоенсовета 6-й армии во время Перекопской операции, член бюро Иваново-Вознесенского губкома партии, председатель Авиатреста В. Н. Павлов.

Примерно в это же время в автоаварии погиб близкий к наркомвоенмору Фрунзе начальник Мосгубмилиции Ф. Я. Цируль. Да и сам Михаил Васильевич в начале сентября выпал на полном ходу из автомобиля, дверца которого почему-то оказалась неисправной, и чудом остался жив. Так что «устранения», судя по всему, уже начались. Другой вопрос — был ли у Сталина или кого-то другого из политической верхушки резон устранять Фрунзе? Кому он перешел дорогу? Обратимся к фактам.

Участник «пещерного совещания»

Летом 1923 года в гроте недалеко от Кисловодска состоялось законсперированное совещание партийной верхушки под руководством Зиновьева и Каменева, названного впоследствии «пещерным». На нем присутствовали отдыхающие на Кавказе и приглашенные из ближайших регионов партийные деятели той поры. От Сталина поначалу это скрыли. Хотя обсуждался вопрос именно об ограничении его властных полномочий в связи с тяжелой болезнью Ленина.

Ни один из участников этого совещания (кроме Ворошилова, который, скорее всего, был там глазами и ушами вождя) не умер своей смертью. Фрунзе там присутствовал в качестве военной составляющей «путча». Мог ли Сталин забыть такое?

Другой факт. В 1924 году по инициативе Фрунзе была проведена полная реорганизация Красной армии. Он добился упразднения института политических комиссаров в армии — они были заменены помощниками командиров по политчасти без права вмешиваться в командные решения.

В 1925 году Фрунзе произвел ряд перемещений и назначений в командном составе, в результате чего во главе военных округов, корпусов и дивизий оказались военные, подобранные по принципу военной квалификации, но не по принципу коммунистической преданности. Бывший секретарь Сталина Б.Г. Бажанов вспоминал: «Я спросил у Мехлиса, что думает Сталин об этих назначениях?» — «Что думает Сталин? — переспросил Мехлис. — Ничего хорошего. Посмотри на список: все эти тухачевские, корки, уборевичи, авксентьевские — какие это коммунисты. Все это хорошо для 18 брюмера, а не для Красной Армии».

Вдобавок Фрунзе лояльно относился к партийной оппозиции, чего Сталин совсем не терпел. «Конечно, оттенки должны быть и будут. У нас ведь 700 000 членов партии, руководящих колоссальнейшей страной, и нельзя требовать, чтобы эти 700 000 человек по каждому вопросу мыслили одинаково», — писал наркомвоенмор.

На фоне этого в английском ежемесячнике «Аэроплан» появилась статья о Фрунзе «Новый русский вождь». «В этом человеке, — говорилось в статье, — объединились все составные элементы русского Наполеона». Статья стала известна партруководству. По свидетельству Бажанова, Сталин увидел во Фрунзе будущего Бонапарта и высказал резкое недовольство этим. Затем он вдруг проявил трогательную заботу о Фрунзе, сказав: «Мы совершенно не следим за драгоценным здоровьем наших лучших работников», после чего политбюро чуть ли не силой заставило Фрунзе согласиться на операцию.

Бажанов (и не только он) считал, что Сталин убил Фрунзе, чтобы на его место назначить своего человека — Ворошилова (Бажанов В.Г. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. М., 1990. С. 141). Утверждают, что во время операции была применена как раз та анестезия, которой Фрунзе не мог вынести вследствие особенностей организма.

Конечно, эта версия не доказана. И все же она достаточно правдоподобна.

Кто убил Михаила Фрунзе

Поздней осенью 1925 г. Москву взбудоражил слух, что люди Троцкого убили Фрунзе. Однако очень скоро заговорили, что это дело рук Сталина! Больше того, появилась «Повесть непогашенной луны», которая придала этой версии чуть ли не официальное звучание, потому что, как вспоминает сын автора «Повести» Борис Андроникашвили-Пильняк, она была изъята и уничтожена! Что же в действительности произошло 85 лет назад? О чем свидетельствуют архивы? Провел расследование Николай Над (Добрюха).

Широко известный личный конфликт между Сталиным и Троцким был отражением политического столкновения в партии двух главных течений, лидерами которых они являлись. Огонь этого конфликта, тлевший внутри партийного ядра еще при Ленине, после его смерти в январе 1924 г. разгорелся к осени так, что грозил «сжечь» саму партию.

На стороне Сталина (Джугашвили) были: Зиновьев (Радомысльский), Каменев (Розенфельд), Каганович и т.д. На стороне Троцкого (Бронштейн) — Преображенский, Склянский, Раковский и другие. Положение обострялось тем, что военная власть находилась в руках Троцкого. Он был тогда Председателем РВС, т.е. главным человеком в Красной Армии по военным и морским делам. 26 января 1925 г. Сталину удалось заменить его на своего соратника по Гражданской войне Михаила Фрунзе. Это ослабило позиции группировки Троцкого в партии и государстве. И она начала готовить политическое сражение со Сталиным.

Вот как выглядело все это в записках Троцкого: «…ко мне приезжала делегация ЦК… согласовать со мной перемены в личном составе военного ведомства. По существу это была уже чистейшая комедия. Обновление личного состава… давно совершалось полным ходом за моей спиною, и дело шло лишь о соблюдении декорума. Первый удар внутри военного ведомства пришелся по Склянскому. «…» Для подкопа под Склянского, в перспективе и против меня, Сталиным был водворен в военное ведомство Уншлихт… Склянский был смещен. На его место был назначен Фрунзе… Фрунзе обнаружил во время войны несомненные способности полководца…»

Дальнейший ход событий Троцкий описывает так: «В январе 1925 г. я был освобожден от обязанностей народного комиссара по военным делам. Больше всего боялись… моей связи с армией. Я уступил пост без боя… чтобы вырвать у противников орудие инсинуаций насчет моих военных замыслов».

Исходя из этих объяснений, неожиданная смерть Фрунзе в результате «неудачной операции» оказалась на руку Троцкому тем, что породила множество разговоров. Вначале пошел слух, дескать, сделали это люди Троцкого в отместку за то, что «тройка» Сталин-Зиновьев-Каменев заменила Троцкого своим Фрунзе. Однако, сориентировавшись, сторонники Троцкого обвинили в этом «тройку» Сталина. И, чтобы выглядело это убедительнее и запоминалось, организовали создание известным в то время писателем Борисом Пильняком «Повести непогашенной луны», оставлявшей в душах тяжелый осадок.

В «Повести» указывалось на преднамеренность устранения очередного неугодного сталинской «тройке» Председателя РВС, который не проработал и 10 месяцев. «Повесть» подробно описывала, как совершенно здоровый полководец Гражданской войны пытался всех убедить, что он здоров, и как его все-таки заставил оперироваться человек N 1. И хотя Пильняк в обращении к Воронскому «скорбно и дружески» 28 января 1926 г. во всеуслышание утверждал: «Целью рассказа никак не являлся репортаж о смерти наркомвоена», читатели пришли к выводу, что Троцкий в Пильняке не случайно увидел своего, называя его «реалистом»… «Повесть» явно указывала на Сталина и его роль в этом «деле»: «Не горбящийся человек остался в кабинете… Не горбясь, сидел он над бумагами, с красным толстым карандашом в руках… В кабинет вошли — один и другой — люди из той «тройки», которая вершила…»

О существовании этой, вершившей все дела «тройки» первым заговорил Троцкий: «Противники шушукались между собою и нащупывали пути и приемы борьбы. В это время уже возникла идея «тройки» (Сталин-Зиновьев-Каменев), которую предполагалось противопоставить мне…»

В архивах остались свидетельства, как возникла идея «Повести». Началось, судя по всему, с того, что Воронского, как члена ВЦИК, ввели в состав «Комиссии по организации похорон тов. М.В. Фрунзе». Разумеется, на заседании Комиссии кроме ритуальных вопросов обсуждались все обстоятельства «неудачной операции». Тот факт, что «Повесть непогашенной луны» Пильняк посвятил Воронскому, говорит за то, что главную информацию о причинах «неудачной операции» Пильняк получил именно от него. И явно под «углом зрения» Троцкого. Недаром уже в 1927 г. Воронский, как активный участник троцкистской оппозиции, был исключен из партии. Позже пострадает и сам Пильняк.

Итак, Пильняк входил в литературный круг Воронского, который, в свою очередь, входил в политический круг Троцкого. В итоге: круги эти сомкнулись.

Резали или зарезали?

Несмотря на взаимные обвинения политиков, общественное мнение все-таки больше всего возлагало вину за гибель Фрунзе на врачей. Случившееся в операционной достаточно достоверно и широко обсуждалось в газетах. Одно из таких открыто высказанных мнений (оно, как и многие другие приводимые здесь материалы, хранится в РГВА) было направлено 10 ноября 1925 г. в Москву с Украины: «…виноваты врачи — и только врачи, но не слабое сердце. По газетным сведениям… операция т. Фрунзе произведена по поводу круглой язвы двенадцатиперстной кишки, оказавшейся, к слову сказать, зарубцевавшейся, что видно из протокола вскрытия. Больной трудно засыпал… плохо переносил наркоз и оставался под последним 1 час 5 минут, получив за это время 60 грамм хлороформа и 140 грамм эфира (это в семь раз больше нормы. — НАД). Из тех же источников мы знаем, что, вскрыв брюшную полость и не найдя в ней для себя той работы, на которую рассчитывали консультанты, хирурги из усердия или по другим причинам предприняли экскурсию в область расположения брюшных органов: осмотрены желудок, печень, желчный пузырь, двенадцатиперстная кишка и область слепой кишки. В результате — «слабость сердечной деятельности» и через 1,5 суток, после страшной борьбы между жизнью и смертью, — больной умер от «паралича сердца». Вопросы напрашиваются сами собой: почему операция производилась не под местным наркозом — как известно, менее вредным общего наркоза..? Какими соображениями хирурги оправдывают исследование всех брюшных органов, что причинило известную травму и потребовало время и лишний наркоз в тот момент, когда больной, при наличии слабости сердца, был и без того им страшно перегружен?» И, наконец, почему консультанты не учли, что в сердце тов. Фрунзе идет патологический процесс — а именно паренхиматозное перерождение сердечной мышцы, которое зафиксировало вскрытие? «Вот те основные пункты, которые, при всей изворотливой тонкости и многоэтажности диагноза, postfaktum делают вопрос достоянием уголовной хроники…»

Но были представители и другой группы, которая не менее страстно отстаивала «обязательность оперативного вмешательства», ссылаясь на тот факт, «что у больного имелась язва двенадцатиперстной кишки с резко выраженным рубцовым уплотнением вокруг кишки. Подобные же уплотнения часто приводят к нарушению эвакуации пищи из желудка, а в дальнейшем — и к непроходимости, что лечится только хирургическим путем».

Как оказалось, внутренние органы Фрунзе были основательно изношенны, о чем врачи предупреждали его еще летом 1922 года. Но Фрунзе тянул до последнего, пока не начались напугавшие даже его кровотечения. В результате «операция стала для него последним средством хоть как-то улучшить свое состояние».

Мне удалось найти подтверждающую этот факт телеграмму: «В.(ручить) Срочно. Тифлис Наркормвоен Грузии тов. Элиава Копия Командующему ОКА т. Егорову. Согласно постановления консилиума врачей при ЦК РКП тов. Фрунзе еще в мае должен был выехать за границу для лечения несмотря на это он под всякими предлогами до сих пор оттягивал свой отъезд продолжая работать вчера уже после получения всех документов совершенно отказался от заграничной поездки и двадцать девятого июня выезжает к вам в боржом положение здоровья серьезнее чем он видимо думает если курс лечения в боржоме будет неудачен придется прибегнуть к хирургии крайне необходимо создать в боржоме условия сколько-нибудь заменяющие карлсбад не откажите в соответствующих распоряжениях необходимы три тире четыре комнаты возможно изолированные «23» июня 1922…»

Кстати, телеграмма была дана, когда Фрунзе еще не был Предреввоенсовета и кандидатом в члены Политбюро ЦК РКП(б). Иначе говоря, за три года до трагической кончины Михаила Фрунзе. Естественно, при таком критическом состоянии организма сослуживцы из окружения Фрунзе обратились к Сталину, чтобы тот убедил их прославленного командира серьезно заняться своим здоровьем. И, видимо, уже в то время Сталин предпринял какие-то внушения. Когда же Фрунзе назначили наркомвоенмором, то есть одним из главных руководителей страны, о его самочувствии забеспокоилась вся сталинская часть руководства. Не только Сталин и Микоян, но и Зиновьев чуть ли не в приказном порядке (ты принадлежишь не только себе, но и партии, и прежде всего — партии!) начали настаивать, чтобы Фрунзе занялся своим здоровьем. И Фрунзе «сдался»: он и сам стал всерьез опасаться тех болей и кровотечений, которые мучили его все чаще. Тем более что была свежа история запущенного аппендицита, из-за которого чуть не погиб Сталин. Доктор Розанов вспоминал: «За исход ручаться было трудно. Ленин утром и вечером звонил ко мне в больницу. И не только справлялся о здоровье Сталина, но и требовал самого тщательного доклада». И Сталин выжил.

Поэтому насчет лечения наркомвоенмора Сталин и Зиновьев тоже имели обстоятельный разговор с тем же хирургом Розановым, который, кстати, успешно извлек пулю из тяжело раненного Ленина. Выходит, практика заботиться о соратниках сложилась давно.

Последние дни

Летом 1925 г. здоровье Фрунзе вновь резко ухудшилось. И тогда СНК СССР постановил: «Разрешить отпуск т. Фрунзе с 7-го сентября с.г.». Фрунзе выезжает в Крым. Но Крым не спасает. К Фрунзе направляются известные медики Розанов и Касаткин и предписывают постельный режим, но увы… 29 сентября приходится срочно выехать в кремлевскую больницу на обследование. 8 октября консилиум заключает: нужна операция, чтобы установить: только ли язва является причиной подозрительных кровотечений? Однако сомнения в целесообразности хирургического вмешательства остаются. Сам Фрунзе пишет об этом жене в Ялту так: «Я все еще в больнице. В субботу будет новый консилиум. Боюсь, как бы не отказали в операции…»

Друзья-члены Политбюро, конечно, продолжают контролировать ситуацию, но главным образом настраивая врачей на более старательное отношение, чтобы решить вопрос раз и навсегда. Впрочем, из-за этого врачи могли и перестараться. Наконец состоялся «новый консилиум». И опять большинство решило, что без операции не обойтись. Хирургом назначили все того же Розанова…

Фрунзе объявляют о переезде в Солдатенковскую (ныне Боткинскую) больницу, которая тогда считалась лучшей (в ней делали операцию самому Ленину). Тем не менее Фрунзе взволнован колебаниями врачей и пишет жене очень личное письмо, которое оказывается в его жизни последним…

Кстати, когда Розанов оперировал Сталина, его тоже «передозировали» хлороформом: сперва пытались резать под местным наркозом, однако боль заставила перейти на общий. Что же касается вопроса — зачем хирурги, не обнаружив открытой язвы, обследовали все (!) органы брюшной полости? — то это, как следует из письма, было желание самого Фрунзе: раз уж разрезали — следует осмотреть все.

Хоронили Фрунзе у Кремлевской стены. Сталин произнес короткую речь. Троцкий на похоронах замечен не был. Вдова Фрунзе, по слухам, до последнего дня была убеждена, что его «зарезали врачи». Она пережила мужа всего на год.

P.S. Эти и другие неизвестные материалы о сталинском времени скоро увидят свет в книге «Сталин и Христос», которая явится неожиданным продолжением книги «Как убивали Сталина».

Полководец — жене Софье: «Семья у нас трагическая… все больны»

«Москва, 26.10.

Здравствуй, дорогая!

Ну вот, наконец, подошел и конец моим испытаниям! Завтра (фактически переезд состоялся 28.10.1925. — НАД) утром я переезжаю в Солдатенковскую больницу, а послезавтра (в четверг) будет и операция. Когда ты получишь это письмо, вероятно, в твоих руках уже будет телеграмма, извещающая о ее результатах. Я сейчас чувствую себя абсолютно здоровым и даже как-то смешно не только итти, а даже думать об операции. Тем не менее оба консилиума постановили ее делать. Лично этим решением удовлетворен. Пусть же раз навсегда разглядят хорошенько, что там есть, и попытаются наметить настоящее лечение. У меня лично все чаще и чаще мелькает мысль, что ничего серьезного нет, ибо, в противном случае, как-то трудно объяснить факт моей быстрой поправки после отдыха и лечения. Ну, уж теперь нужно делать… После операции думаю по-прежнему недельки на две приехать к Вам. Твои письма получил. Читал их, особенно второе — большое, прямо с мукой. Что это действительно навалились на тебя все болезни? Их так много, что прямо не верится в возможность выздоровления. Особенно если ты, не успев начать дышать, уже занимаешься устройством всяких других дел. Надо попробовать тебе серьезно взяться за лечение. Для этого надо прежде всего взять себя в руки. А то у нас все как-то идет хуже-хуже. От твоих забот о детях, выходит, хуже тебе, а в конечном счете и им. Мне как-то пришлось услышать про нас такую фразу: «Семья Фрунзе какая-то трагическая… Все больны, и на всех сыплются все несчастия!..». И правда, мы представляем какой-то непрерывный, сплошной лазарет. Надо попытаться изменить это все решительно. Я за это дело взялся. Надо сделать и тебе.

Советы врачей относительно Ялты считаю правильными. Попробуйте провести зиму там. С деньгами как-нибудь справлюсь, при условии, конечно, что ты не будешь оплачивать из своих средств всех визитов врачей. На это никаких заработков не хватит. В пятницу посылаю Шмидта с поручением устроить все для жительства в Ялте. В последний раз взял из ЦК денег. Думаю, что зиму проживем. Лишь бы только ты стала прочно на ноги. Тогда все будет ладно. И ведь все это зависит исключительно от тебя. Все врачи уверяют, что поправиться ты безусловно можешь, если будешь серьезно относиться к своему лечению.

Была у меня Тася. Предлагала поехать в Крым. Я отказался. Это было вскоре после моего возвращения в Москву. На днях это предложение повторил от ее имени Шмидт. Я сказал, что пусть переговорит об этом с тобой в Крыму.

Сегодня получил приглашение от турецкого посла прибыть вместе с тобой к ним в посольство на торжество по случаю годовщины их революции. Написал ответ от тебя и от себя.

Да, ты просишь зимних вещей, а не пишешь, что именно надо. Не знаю, уж как там разрешит этот вопрос т. Шмидт. У него, бедняги, дома тоже не слава богу. Все еле перемогаются. Я ему уже и то говорю: «За что это на нас с Вами возложен такой крест иметь больных жен? НЕ иначе, говорю, придется заводить новых. Начинайте Вы, Вы — старше…». А он перебирает себе пальцами да ухмыляется: «У меня, говорит, ходит…» Ну а ты даже и не ходишь. Ведь прямо срам один! Никуда не годится, signora cara. Поэтому извольте поправляться, иначе, как только встану, обязательно заведу «даму сердца»…

А что это т. Г. взбесилась! Вот баба-то… Кажется, ты еще раз «разочаровалась». По-видимому, боишься только памятуя многочисленные прошлые мои насмешки, разразиться дифирамбами (только не лестного характера) по ее адресу. Подумаю, правда, насчет Таси. Ей, кажется, и самой хочется поехать в Ялту. Впрочем, как знаешь. Если встанешь на ноги сама, конечно, в этом нужды не будет.

Ну, всего наилучшего. Крепко целую, поправляйся. Я настроен хорошо и совершенно спокоен. Лишь бы было благополучно у Вас. Еще раз обнимаю и целую.

М. Фр.»

Семья

Миша очень любил свою семью, но он рано ушел из нее, посвятив себя делу революции. Сидя в тюрьме, он мог писать только один раз месяц, поэтому мы мало что о нем знали. Я встретилась с братом после 17-летненго перерыва только в 1921 году в Харькове. Мы приехали с мамой в Харьков только на лето и после долгой разлуки не могли наговориться…

Из воспоминаний сестры М. В. Фрунзе Лидии Васильевны Надежиной

После смерти М. В. Фрунзе остались его жена — Софья Алексеевна, урожденная Попова, и двое детей: дочь Татьяна и сын Тимур. В 1925 году Татьяне было восемь лет, Тимуру — менее трех лет.

Сведений о семье М. В. Фрунзе осталось очень мало, как и вообще о взаимоотношениях в семье Михаила Васильевича. По роду занятий М. В. Фрунзе в период до 1917 года виделись они с женой не часто, урывками. Затем его бесконечные поездки по войскам в 1919–1920 годах. Только после окончания Гражданской войны жизнь начала постепенно налаживаться. Но смерть Михаила Васильевича разрушила семью. Софья Алексеевна тяжело болела после родов второго ребенка. Она с большим тру-

дом переживала смерть мужа. У нее часто случались нервные срывы, истерики. Через восемь месяцев после смерти мужа она покончила с собой.

В 1925 году дети М. В. Фрунзе Тимур и Татьяна были в таком возрасте, что еще не могли вести самостоятельно хозяйство. В первое время они воспитывались у матери М. В. Фрунзе, Мавры Ефимовны.

В 1931 году, когда Мавра Ефимовна тяжело заболела, судьбой детей М. В. Фрунзе занимался Центральный исполнительный комитет партии. Одним из опекунов сирот был назначен Клим Ефремович Ворошилов, сменивший М. В. Фрунзе на посту наркома по военным и морским делам. До этого, начиная с 1924 года, К. Е. Ворошилов командовал войсками Московского военного округа, был членом РВС СССР, постоянно и тесно работал с Михаилом Васильевичем. Иногда они встречались семьями. Клим Ефремович и его супруга Екатерина Давидовна Горбман бывали в квартире Фрунзе, были знакомы с женой и детьми. Но особенно теплых отношений между этими семьями не было.

Вторым опекуном детей был назначен секретарь Президиума ЦИК Авель Софронович Енукидзе. Этот человек выделялся среди других представителей партийной верхушки любовью к роскоши и женщинам. В то же время современники утверждают, что он постоянно интересовался судьбой детей М. В. Фрунзе, старался помочь им.

Третьим опекуном был близкий друг Михаила Васильевича Исидор Евстигнеевич Любимов. Весной 1917 года он был избран заместителем председателя Минского Совета рабочих и солдатских депутатов, в ноябре 1917 года возглавил Иваново- Вознесенский горисполком, а после перехода М. В. Фрунзе на военную работу стал председателем губисполкома. В октябре 1919 года — ноябре 1920 года И. Е. Любимов был членом Реввоенсовета Туркестанского фронта. После Гражданской войны его перевели в столицу заместителем председателя Моссовета.

Дети покойного М. В. Фрунзе Тимур и Татьяна жили в семье Ворошилова. Он называл их фрунзенятами, заботился о них, как о родных, тем более что своих детей у Ворошиловых не было.

Остальные опекуны тоже принимали участие в судьбе сирот. Так, летом 1933 года отдыхавший за границей секретарь ЦИК Авель Софронович Енукидзе писал Ворошилову: «Мне бы очень хотелось привезти что-нибудь Тане, но не знаю что. Мне стыдно, что только я один из троих ничего не сделал для них как опекун».

Ворошилов ответил Авелю Енукидзе:

«Ты спрашиваешь, как живут наши фрунзенята. Живут не плохо, растут, мужают. Таня уже вровень со мной. Тимур тоже вытянулся и будет, по-видимому, довольно высоким. Хорошо, что ты сам напомнил, что ребятам следовало бы кое-что купить за границей, это хорошо. Им действительно кое-что нужно купить. Тане 2 августа исполняется тринадцать лет. В прошлом году я купил ей за границей велосипед. Теперь ей нужно купить хороший (но не сложный и не «лейку») фотоаппарат, это первое, второе, нужны ей носки и чулки № 8 (не удивляйся, что № 8, у нее нога такая же, как у Е.Д. (жены Ворошилова. — Авт.), кроме того, если можешь, купи какие-нибудь интересные немецкие книги (Гейне, Шиллер, например, или что-нибудь в этом духе).

Тимуру купи, пожалуйста, велосипед. В прошлом году я соорудил ему «сборный» из наших частей велосипедишко, и он был дюже огорчен, что у Тани новый, а у него плохонький. К тому же у меня теперь живет мой племянник (тоже десять с половиной лет), и они оба так «заездили» и без того убогий вело, что будет очень хорошо подарить новый велосипед Ти- муру, а старый пойдет его приятелю».

Неизвестно, купил ли А. С. Енукидзе велосипед своему подопечному. Дела иного порядка интересовали этого человека бурного темперамента. В 1935 году он был исключен из ЦК и из партии «за политическое и бытовое разложение» и отправлен в Харьков директором автомобильного треста. Но в конце 1937 года А. С. Енукидзе был арестован, осужден и расстрелян.

Судьба третьего опекуна детей М. В. Фрунзе также сложилась трагически. В 1932 году Исидор Евстигнеевич Любимов был назначен наркомом легкой промышленности. Но затем его обвинили в связях с «врагами народа». 24 сентября 1937 года Любимов был арестован, 27 ноября осужден и в тот же день расстрелян.

В последующем дочь М. В. Фрунзе, Татьяна Михайловна, окончила Московский химико-технологический институт имени Д. И. Менделеева, аспирантуру, защитила диссертацию, занималась наукой. Она стала главным хранителем памяти отца, вела широкую пропагандистскую работу. Советская власть всячески приветствовала эту пропаганду, заботилась о дочери одного из своих любимых полководцев.

Сын Фрунзе, Тимур Михайлович, учился в московской средней школе № 257 Киевского района, активно участвовал в общественной жизни. Но в детские и юношеские годы он воспитывался в духе большой любви к военной службе. В 1937 году, после окончания седьмого класса, Тимур Фрунзе перевелся в другую среднюю школу артиллерийского профиля, а в 1940 году поступил в Качинскую высшую авиационную школу, которую закончил в сентябре 1941 года.

Лейтенант Тимур Фрунзе писал рапорты о посылке его на фронт, но им сознательно не давали ходу. Берегли сына полководца, но не уберегли. Война докатилась до Москвы. Тимур начал совершать боевые вылеты в составе авиационных групп. Он погиб в воздушном бою 19 февраля 1942 года в районе Старой Руссы. Посмертно Тимуру Михайловичу Фрунзе было присвоено звание Героя Советского Союза. Его именем названа улица в Хамовническом районе Москвы. Тимур Фрунзе не дожил даже до девятнадцати лет. В 1948 году прах Тимура был перевезен в Москву на Новодевичье кладбище и помещен рядом с могилой его матери.

По-разному, но в целом благополучно сложились судьбы брата и сестер Михаила Васильевича.

Старший брат М. В. Фрунзе Константин Васильевич также окончил гимназию с золотой медалью. После смерти отца много сделал для обучения и воспитания брата и сестер. Участник Русско-японской войны. Окончил медицинский факультет Казанского университета, работал земским врачом.

В годы Гражданской войны и после нее — на военно-врачебной работе. С 1928 года — в судебной медицине, с 1933 года — государственный судебно-медицинский эксперт и консультант Наркомздрава Таджикской СССР, затем главный судмедэксперт Таджикской ССР. Константин Васильевич умер в 1940 году в возрасте 60 лет.

Сестра М. В. Фрунзе Надежина Лидия Васильевна в 1915 году окончила гимназию, работала в статистическом отделе Переселенческого управления, в агрономической лаборатории, затем в органах народного образования. С 1942 года работала в Ташкенте в ремесленном училище, в управлении делами Совнаркома. До 1952 года — сотрудник Ленинградского научно- исследовательского химического института (НИХИ).

Вторая сестра М. В. Фрунзе, Боголюбова Людмила Васильевна, до революции получила медицинское образование. Оказывала большую поддержку Михаилу Васильевичу во время его пребывания в тюрьме, на каторге и в ссылке. Участница Великой Отечественной войны, полковник медицинской службы. Затем служила в Центральном военном госпитале.

Все они постоянно проводили большую воспитательную работу, связанную с увековечением памяти своего знаменитого брата, а советское государство, в свою очередь, постоянно поддерживало этих людей, способствовало их работе и решению бытовых вопросов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Михаил Фрунзе — биография, информация, личная жизнь

Михаил Васильевич Фрунзе

Михаил Васильевич Фрунзе (партийные псевдонимы Михайлов, Трифоныч, Арсений, литературные псевдонимы Сергей Петров, А. Шуйский, М. Мирский). Родился 21 января (2 февраля) 1885 года в Пишпеке, Семиреченская область — умер 31 октября 1925 года в Москве. Революционер, советский государственный и военный деятель, один из наиболее крупных военачальников Красной армии во время Гражданской войны, военный теоретик.

Из мещан, сын фельдшера, молдаванина Василия Михайловича Фрунзе (1854-1897), служившего в Пишпеке (Бишкек).

Женат на Софье Алексеевне Поповой, дочери народовольца. Впервые познакомился с революционными идеями в кружке самообразования в гимназии в г. Верном (ныне Алма-Ата). В 1904 году поступил в Петербургский политехнический институт, вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию. В ноябре, за свои революционные идеи, был впервые арестован.

В Кровавое воскресенье 9 января 1905 года участвовал в манифестации на Дворцовой площади в Петербурге, был ранен в руку. Позже Михаил Васильевич признавал, что именно это событие привело его в «генералы от революции».

В период революции 1905-1907 годов вёл партийную работу в Москве, с мая — в Иваново-Вознесенске и Шуе (под псевдонимом «Товарищ Арсений»), член комитета РСДРП. Один из руководителей Иваново-Вознесенской всеобщей стачки текстильщиков (май — июль 1905 года). Во главе боевой дружины иваново-вознесенских и шуйских рабочих участвовал в Декабрьском вооружённом восстании 1905 года в Москве. В 1906 — делегат IV съезда РСДРП в Стокгольме от Иваново-Вознесенской окружной организации, где познакомился с В. И. Лениным.

В 1907 избран делегатом V съезда РСДРП, но был арестован и осуждён на 4 года каторги.

21 февраля 1907 года (уже будучи заключённым) вместе с Павлом Гусевым пытался около деревни Дмитровки убить полицейского урядника Никиту Перлова. 24 марта арестован в Шуе и привлечён по делу о вооружённом сопротивлении полиции. За покушение на убийство дважды (27.1.1909 и 22-23.9.1910) приговорён к смертной казни, заменённой под нажимом общественного мнения на 6 лет каторжных работ. После заключения во Владимирской, Николаевской и Александровской каторжных тюрьмах в марте 1914 отправлен на вечное поселение в село Манзурку Иркутской губернии.

В августе 1915, после ареста за создание организации ссыльных, бежал в Читу, где проживал по паспорту В. Г. Василенко, работал в статистическом отделе переселенческого управления и в редакции еженедельной газеты «Забайкальское обозрение».

В 1916 переехал в Москву, а затем в начале апреля с паспортом на имя Михаил Александрович Михайлов и направлением от Всероссийского земского союза — в Белоруссию.

В апреле 1916 года Фрунзе по заданию партии под фамилией Михайлов поступил на должность статистика в комитет Западного фронта Всероссийского земского союза (тыловая, преимущественно снабженческая организация).

4 марта 1917 года приказом гражданского коменданта города Минска Михаил Александрович Михайлов был назначен временным начальником милиции Всероссийского земского союза по охране порядка в городе Минске. Эта дата считается Днём рождения белорусской милиции.

В ночь с 4 на 5 марта 1917 года руководимые М. В. Фрунзе (Михайловым) отряды боевых дружин рабочих вместе с солдатами приданных частей минского гарнизона разоружили полицию города, захватили городское полицейское управление, а также архивное и сыскное отделения и взяли под охрану важнейшие государственные учреждения.

Кроме милицейских дел (Начальник минской городской милиции), к лету 1917 года Фрунзе занимал следующие посты: председатель исполкома Совета крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, редактор «Крестьянской газеты», один из редакторов большевистской «Звязды», организатор и член Минского городского комитета РСДРП, член солдатского комитета Западного фронта, член исполкома Минского совета рабочих и солдатских депутатов (председатель — Любимов, И. Е. с 8 (21) июля по август 1917). В Минске Михайлов прослужил до сентября 1917-го, а затем партия перебросила его в город Шую.

Создавал подпольные партийные ячейки в 3-й и 10-й армиях Западного фронта.

С конца августа председатель Шуйского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, председатель уездной земской управы и городской думы; представитель Шуи на Всероссийском демократическом совещании в Петрограде.

В дни восстания в Москве в октябре 1917 участвовал в боях у здания гостиницы «Метрополь».

Депутат Учредительного собрания от большевиков Владимирской губернии.

В первой половине 1918 года — председатель Иваново-Вознесенского губкома РКП(б), губисполкома, губсовнархоза и военный комиссар Иваново-Вознесенской губернии.

С августа 1918 — военный комиссар Ярославского военного округа.

В феврале — мае 1919 командующий 4-й армии РККА, разгромившей белых в ходе весеннего наступления, в мае—июне — Туркестанской армии, в марте—июле — также Южной группой войск Восточного фронта, с 19 июля по 15 августа — всего Восточного фронта. За осуществление успешных наступательных операций против главных сил адмирала А. В. Колчака награждён орденом Красного Знамени.

С 15 августа 1919 по 10 сентября 1920 — командующий Туркестанского фронта. Член Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК (октябрь 1919 — июль 1920); сторонник «организации» революции в Бухарском эмирате путём вторжения Красной армии, руководил штурмом Бухары 30 августа — 2 сентября 1920.

С 27 сентября командовал Южным фронтом, организатор изгнания войск генерала П. Н. Врангеля из Северной Таврии и Крыма. Борьбу с врангелевцами вёл совместно с Повстанческой армией Н. И. Махно, с которым в октябре 1920 года подписал соглашение о единстве действий против белых войск и установил хорошие личные отношения. После штурма Перекопа послал врангелевским войскам телеграмму, предлагавшую им свободно покинуть Крым в обмен на прекращение сопротивления.

3 декабря 1920 года назначен уполномоченным Реввоенсовета на Украине и командующим вооружёнными силами Украины и Крыма, одновременно избран членом Политбюро ЦК КП(б)У, с февраля 1922 года — заместитель председателя СНК УССР.

По распоряжению из Москвы руководил разгромом Повстанческой армии Махно (за что в 1924 награждён вторым орденом Красного Знамени) и отряда Ю. О. Тютюнника.

В ноябре 1921 года возглавлял Чрезвычайное посольство в Анкару для установления отношений между Украиной и Турцией, вёл переговоры с Ататюрком.

С марта 1924 — заместитель председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам, с апреля 1924 — одновременно начальник штаба Красной Армии и начальник Военной академии РККА.

С января 1925 года председатель Реввоенсовета СССР и нарком по военным и морским делам.

Под руководством Фрунзе проводилась военная реформа 1924—1925 гг. — сокращение численности армии, введение принципа единоначалия, реорганизация военного аппарата и политического управления Красной Армии, сочетание в структуре Вооружённых сил постоянной армии и территориальных-милиционных формирований. Автор ряда военно-теоретических работ.

Военная доктрина, разработанная Фрунзе, строилась на применении марксизма к военной теории и отводила особое место в армии политическим отделам и коммунистическим ячейкам.

Член ВЦИК, президиума ЦИК СССР. С 1921 — член ЦК РКП(б), с 1924 — кандидат в члены Политбюро ЦК, кандидат в члены Оргбюро ЦК РКП(б).

В годы Гражданской войны неоднократно давал гарантии безопасности от себя лично тем противникам Советской власти, кто добровольно сложит оружие и явится с повинной в ЧК (зауральским казакам, офицерам армии в Крыму, бухарским «басмачам», махновцам).

Умер после операции язвы желудка от общего заражения крови (официальное заключение). По другим сведениям — умер от остановки сердца, последовавшей от воздействия анестезии, анестетика хлороформа, непереносимость которого была у Фрунзе.

Существует версия, что его смерть не была случайной, а была организована Сталиным, который особенно настаивал на проведении операции. Эта версия отражена Пильняком в его «Повести непогашенной луны», в романе Аксёнова «Московская сага», а также в фильмах, поставленных по этим произведениям. Версия об организации убийства также описывается в книге Бажанова «Воспоминания бывшего секретаря Сталина».

Вероятные причины смерти Михаила Васильевича Фрунзе стали темой одного из выпусков телепередачи «После смерти» на Пятом канале, вышедшей в эфир 20 ноября 2009 года. Помимо ведущих программы Льва Лурье и Татьяны Устиновой в обсуждении приняли участие приглашённые эксперты: Виктор Тополянский (доцент Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова, автор книги-расследования смерти первых лиц советского государства «Сквозняк из прошлого. Время и документы»); судмедэксперт Вячеслав Попов (заслуженный деятель науки РФ, доктор медицинских наук, профессор, председатель Судебно-медицинской ассоциации Северо-Запада России, создатель двух научных школ, автор книги «Судебная медицина. Компетенция и нравственность»); историк Сергей Полторак.

Вот что писал сам Фрунзе своей жене Софье Алексеевне в Ялту: «Я всё ещё в больнице. В субботу будет новый консилиум. Боюсь, как бы не отказали в операции». «На консилиуме было решено операцию делать» (ЦГЛСА. Ф. 32392. Оп.1. Д.142. Л. 3-5. Автограф). Михаил Васильевич пишет жене, что этим решением удовлетворён. О том, что хотел бы отказаться от операции, — ни слова. Наоборот, он надеется, что врачи «раз и навсегда разглядят хорошенько, что там есть и попытаются наметить настоящее лечение».

Похоронен 3 ноября 1925 года на Красной площади в Москве у Кремлёвской стены.

Михаил Фрунзе — Особая папка

Семья Михаила Фрунзе:

Отец — Василий Михайлович Фрунзе (1854 — февр. 1897) был выходцем из крестьян Херсонской губернии, молдаванин по национальности. По окончании Московской фельдшерской школы призван в армию и направлен в Туркестан. Отбыв срок военной службы в 1879 г., поселился в Пишпеке, где работал фельдшером.

Мать — Мавра Ефимовна Бочкарёва (1861 — 1933), крестьянка из русских переселенцев Воронежской губернии. В 1879 г. вышла замуж за В. М. Фрунзе.

В семье В. М. и М. Е. Фрунзе было пятеро детей: сыновья Константин и Михаил и дочери Людмила, Клавдия и Лидия.

Старший брат М. В. Фрунзе – Константин Васильевич (1881-1940) окончил с золотой медалью Верненскую гимназию, что давало привилегии при поступлении в высшие учебные заведения. Образование продолжил на медицинском факультете Казанского университета, который закончил в 1906 г. Участвовал в русско-японской войне, работал земским врачом в Пишпеке. В годы Гражданской войны и после неё на военно-врачебной работе. С 1928 г. в судебной медицине. Заслуженный врач Таджикской ССР, Герой Социалистического Труда. В 1940 г. в связи с ухудшением здоровья на пенсии. В 1940 г. переехал в Москву, скончался в Москве 25 декабря 1940 г. Имел двух сыновей: Михаила, Бориса, дочь Нину. Потомки Константина Васильевича живут в Москве.

Сестра М. В. Фрунзе — Клавдия Васильевна Фрунзе-Гаврилова (1887-1948) окончила Верненскую гимназию в 1906 г. с золотой медалью. После замужества уехала в Италию, где учился её муж. Потом вернулась в Москву, где продолжила учёбу. Имела двух дочерей: Юлию и Ольгу. Потомки живут в Москве.

Вторая сестра М. В. Фрунзе — Людмила Васильевна Фрунзе-Боголюбова (1890-1959). Окончила женскую гимназию в г. Верном и Петербургский медицинский институт по специальности врач-терапевт. Работала участковым врачом в Киргизии. После гибели мужа жила в Китае вместе с сыновьями и свёкром, работала в торговом представительстве России в Китае. С июня 1930 г. и до конца своей жизни работала в Москве в центральных медицинских учреждениях. Участник Великой Отечественной войны, полковник медицинской службы. У неё два сына — Игорь Семёнович и Владимир Семёнович. Потомки живут в Москве.

Третья сестра М. В. Фрунзе — Лидия Васильевна Надеждина-Фрунзе (1898-1978) родилась после смерти отца. По окончании Верненской женской гимназии дальше учиться не могла, стала работать. Жила с матерью в Пишпеке. Вышла замуж за геолога Алексея Михайловича Надеждина. Имела дочь Лидию Алексеевну. Потомки живут в С.-Петербурге.

У Фрунзе было двое детей, которые после смерти отца в 1925 году и матери в 1926 году росли у бабушки Мавры Ефимовны Фрунзе (1861-1933). После тяжелой болезни бабушки в 1931 году детей усыновил друг их отца К. Е. Ворошилов, получивший разрешение на усыновление специальным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б).

Сын — Фрунзе, Тимур Михайлович (1923-1942) — лётчик-истребитель, Герой Советского Союза (посмертно).

Дочь — Фрунзе, Татьяна Михайловна (р. 02.08.1920) — профессор, доктор химических наук, в 1960-1970-х годах — крупный специалист по органической химии. Окончила Московский химико-технологический институт. Её муж — Павлов, Анатолий Георгиевич (22.04.1920 — 04.01.2007) — видный советский военачальник, генерал-полковник. С 1978 по 1989 год — первый заместитель начальника ГРУ ГШ ВС СССР. Их сын Тимур Фрунзе (06.10.1944 — 26.10.2008), кандидат химических наук, окончил химический факультет МГУ. Жена — Любовь Анатольевна Беседина окончила исторический факультет МГУ.

У них дочь Елена Тимуровна, окончила МГИМО, в настоящее время — содиректор крупной фирмы.

Библиография Михаила Фрунзе:

Фрунзе М. В. О молодёжи / Фрунзе М. В. — М.: Мол. гвардия, 1937

Фрунзе М. В. Избранные произведения. — М.: 1950

Фрунзе М. В. Избранные произведения. Т. 1: 1918-1925 гг. / Фрунзе М. В. — М.: Воениздат, 1957

Фрунзе М. В. Избранные произведения. Т. 2: 1921—1925 гг. / Фрунзе М. В. — М.: Воениздат, 1957

Фрунзе М. В. Избранные произведения / Предисл. М. Гареева. — М.: Воениздат, 1977

Фрунзе М. В. Неизвестное и забытое: Публицистика, мемуары, документы и письма / Фрунзе М. В. — М.: Наука, 1991

Фрунзе М. В. Единая военная доктрина и Красная армия // Красная новь : журнал / под ред. А. К. Воронского. — М., 1921. — № 1

В Москве обокрали дочь героя Гражданской войны, легендарного полководца Михаила Фрунзе. У 88-летней пенсионерки украли высшие награды, деньги, украшения и ценные вещи.

ЧП произошло еще 19 декабря, но Татьяна Михайловна обратилась в милицию, лишь когда заметила пропажу.

Как выяснилось, в позапрошлую пятницу к женщине домой пришли две дамы.

— Мы из пенсионного фонда, нам нужно поговорить! — представились гостьи.

Татьяна Михайловна пригласила их на кухню. Во время разговора одна из женщин вышла и, как видно, в это время и обчистила квартиру. Пропали орден Ленина, орден Октябрьской Революции, орден Красного Знамени, орден Отечественной войны, орден Трудового Красного Знамени, два ордена Красной Звезды, другие награды. Многие принадлежали легендарному военачальнику — отцу Татьяны Михайловны.

А еще из квартиры унесли одну тысячу долларов, 25 тысяч рублей, кольцо с сапфиром, кольцо с бриллиантом, золотую цепочку и серебряный сервиз.

Татьяна Михайловна, обнаружив пропажу, написала заявление в Гагаринский ОВД. А потом слегла.

— Мне тяжело, я плохо себя чувствую и не хочу вспоминать всю эту историю, — сказала Татьяна Михайловна корреспонденту «КП».

Она сумела описать милиции одну из преступниц: среднего роста, волосы светлые, возраст 30 — 35 лет, славянской внешности. Увы, по таким приметам человека в Москве можно искать очень долго. Одна надежда: украденные ордена могут всплыть у перекупщиков или коллекционеров. Но найдут ли воровок — большой вопрос.