Дунайские княжества 1853 1856

Дунайская кампания Восточной войны


18 мая 1854 года Дунайская армия под командованием Ивана Фёдоровича Паскевича приступила к осаде Силистрии. Однако осада велась крайне нерешительно, так как русское командование опасалось вступления в войну Австрии, которая заняла крайне враждебную к России позицию. В результате осаду в июне русские войска сняли, хотя всё было готово к решительному штурму, и отступили за Дунай. В целом Дунайская кампания Восточной (Крымской) войны для Российской империи завершилась бесславно, хоть и без серьёзных поражений.
Предыстория. Кампания 1853
1 июня 1853 года Петербург огласил меморандум о разрыве дипломатических отношений с Османской империей. После этого император Николай I приказал русской армии (80 тыс. солдат) занять подчинённые Турции дунайские княжества Молдавию и Валахию «в залог, доколе Турция не удовлетворит справедливым требованиям России». 21 июня (3 июля) 1853 г. русские войска вошли в дунайские княжества. Османский султан не принял требования России по поводу права защиты православных в Турции и номинального контроля над святыми местами в Палестине. Надеясь на поддержку западных держав — британский посол в Стамбуле Стратфорд-Редклиф обещал в случае войны поддержку Англии, османский султан Абдул-Меджид I 27 сентября (9 октября) потребовал очищения дунайских княжеств от русских войск в двухнедельный срок. Россия не выполнила этот ультиматум. 4 (16) октября 1853 г. Турция объявила войну России. 20 октября (1 ноября) войну Османской империи объявила и Россия. Началась Восточная (Крымская война).
Надо отметить, что император Николай Павлович, который до этого времени довольно успешно руководил внешней политикой Российской империи, в этом случае совершил стратегическую ошибку. Он думал, что война будет недолгой и небольшой, завершиться полным поражением не готовой к войне и сильно деградировавшей Османской империи, которая не сможет противостоять русским войскам на Балканах и Кавказе, и русскому флоту в Чёрном море. Затем Петербург продиктует условия мира и возьмёт то, что захочет. Особенный интерес Петербурга вызвал контроль над проливами Босфор и Дарданеллы.
Всё так бы и произошло, если бы не вмешательство западных держав. Государь Николай I ошибся в оценке интересов великих западных держав. По его мнению, Англия должна была остаться в стороне, он даже предлагал ей поучаствовать в разделе «турецкого наследства», считая, что Лондон будет удовлетворён Египтом и некоторыми островами в Средиземном море. Однако, в реальности Лондон не хотел давать России ничего из наследства «больного человека Европы» (Турции). Ведь укрепление позиций России на Балканах, в Закавказье и контроль над проливами резко изменяли стратегическое положение не только в нескольких регионах, но и в мире. Россия могла полностью закрыть доступ в Чёрное море, сделав его «русским озером»; расширить владения в Закавказье и оказаться в опасной (для англичан) близости от Персидского залива и Индии; поставить под свой контроль Балканы, резко изменив баланс сил в Центральной Европе и Средиземноморье. Поэтому часть британской элиты откровенно работала над тем, чтобы показать Петербургу свой нейтралитет, втянув Россию в «турецкий капкан» и одновременно натравливала против Российской империи Францию и Австрию.

Французский император Наполеон III в этот период искал возможность провести внешнеполитическую авантюру, которая вернет Франции былой блеск, а ему создать образ великого правителя. Конфликт с Россией, да ещё при полной поддержке Англии, показался ему заманчивым делом, хотя у двух держав не было коренных противоречий.
Австрийская империя долгое время была союзником России и была обязана русским по гроб жизни, после того как русская армия под началом Ивана Паскевича в 1849 г. разгромила венгерских мятежников. Со стороны Вены в Петербурге подвоха не ждали. Однако Вена также не желала усиления России за счёт Османской империи. Резкое усиление позиций России на Балканском полуострове делало Австрию зависимой от русских страной. Вену страшила перспектива появления на Балканах новых, славянских государств, которые будут всем обязаны русским.
В итоге Николай I, при «содействии» МИДа, которым руководил англоман Карл Нессельроде, просчитался во всём. Возник союз Англии и Франции, в который он не верил. А Австрия и Пруссия, на поддержку которых Николай Павлович рассчитывал, с заняли нейтрально-враждебную позицию. Австрия стала оказывать силовое давление на Россию, фактически играя на стороне антирусской коалиции.
Уверенность Николая в скорой сдаче Турции самым негативным образом сыграла и на боеспособности Дунайской армии. Её решительное и успешное наступление могло сорвать многие планы врага. Так, Австрия при победоносном наступлении русской армии на Балканах, где её бы поддержали болгары и сербы, поостереглась бы давить на Петербург. А Англия и Франция просто не успевали к этому времени перебросить войска на Дунайский фронт. Турецкая армия на Дунайском фронте наполовину состояла из ополчения (редиф), не имевшего почти никакой военной подготовки и плохо вооруженного. Решительные удары русской армии могли привести Турцию на грань военно-политической катастрофы.
Однако русские корпуса, которые под началом князя Михаила Дмитриевича Горчакова, летом перешли через Прут, не перешли в решительное наступление. На такое наступление командование не решилось. Петербург ожидал, что Турция вот-вот выкинет белый флаг. В результате армия начала постепенно разлагаться. Хищения прибрели настолько широкий характер, что стали мешать ведению боевых действий. Боевые офицеры были сильно раздражены безобразным разгулом хищничества интендантства и военно-инженерной части. Особенно раздражали бессмысленные постройки, которые завершались перед началом отступления. Солдаты и офицеры стали понимать, что происходит банальное воровство. Средь белого дня грабили казну — никто ведь не проверит, что построено, а что не построено и как соорудили укрепления в покидаемом навсегда месте. Офицеры и солдаты быстро почувствовали, что верховное командование само в точности не знает, зачем оно ввело сюда русские войска. Вместо решительного наступления корпуса простаивали. Это самым негативным образом сказалось на боеспособности войск.
Надо отметить, что в предвоенный период император Николай Павлович выступал за смелый рывок через Балканские горы на Константинополь. Наступающую армию должен был поддержать десант, который планировали высадить в Варне. Этот план сулил в случае успеха быструю победу и решение проблемы возможного прорыва европейской эскадры из Средиземного моря в Чёрное. Однако генерал-фельдмаршал Иван Фёдорович Паскевич выступил противником такого плана. Фельдмаршал не верил в успех такого наступления. Паскевич вообще не желал войны, предчувствуя большую опасность в её начале.

Паскевич занимал в окружении Николая особое положение. После смерти великого князя Михаила Павловича Паскевич фактически остался единственным человеком, которому император полностью доверял, как человеку безусловно честному и верному. К Паскевичу Николай обращался в самых важных случаях. Паскевич был командиром гвардейской дивизии, в которой, будучи великим князем, служил и Николай, и, став государем, Николай Павлович продолжал называть его до конца своей жизни «отцом-командиром».
Паскевич был мужественным человеком и опасался не потому, что был стар и утратил прежнюю решительность, он и в молодости и расцвете сил был чужд авантюрам и проявлял сдержанность. Герой Отечественной войны 1812 года, победитель персов и турков. За турецкую кампанию 1828-1829 гг. Паскевич получил фельдмаршальский жезл. В 1831 году взял Варшаву, подавил польское восстание, после чего получил титул князя Варшавского и стал наместником Царства Польского. Он пробыл в этой должности до самой Восточной войны. Паскевич не верил Западу и очень опасался за Польшу, в которой он видел готовый антирусский плацдарм. И поэтому выступал за крайне острожную политику России в Европе. Паскевич холодно относился и желанию императора спасти Австрию во время Венгерского восстания. Хотя и выполнил желание Николая — подавил Венгерское восстание.
Паскевич отличался трезвым взглядом на Россию и её порядки, сам был человеком честным и порядочным. Он знал, что империя больна и ей не стоит воевать с западными державами. Он гораздо менее оптимистично судил о мощи России и её армии, чем император. Паскевич знал, что армия поражена вирусом воровства и наличием касты «генералов мирного времени». Они были способны в мирное время убедительно проводить смотры и парады, но во время войны были нерешительны, безынициативны, терялись в критических ситуациях. Паскевич опасался англо-французского союза и видел в нём серьёзную угрозу России. Паскевич не верил ни Австрии, ни Пруссии, видел, что британцы подталкивают пруссаков на захват Польши. В результате он чуть ли не единственный видел, что Россию ждет война с ведущими европейскими державами и, что империя не готова к такой войне. И что результатом решительного наступления на Балканах может стать вторжение австрийской и прусской армий, потеря Польши, Литвы. Однако Паскевич не имел силы духа, которая бы ему позволила воспротивиться войне. Он не смог раскрыть Николаю глаза.
Не веря в успех войны, Паскевич изменил более ранний план войны на более осторожный. Теперь русская армия должна была занять турецкие крепости на Дунае, прежде чем наступать на Константинополь. В записке, поданной императору 24 сентября (6 октября) 1853 г., фельдмаршал Паскевич рекомендовал не начинать активные военные действия первыми, так как этим можно «поставить против себя, кроме Турции, еще сильнейшие державы Западной Европы». Фельдмаршал Паскевич советовал, даже при активных наступательных действиях турецких войск, придерживаться оборонительной тактики. Воевать с Османской империей Паскевич предлагал с помощью христианских народов, которые были под османским игом. Хотя он вряд ли верил в успех такой стратегии, к славянофилам он относился крайне скептически.
В итоге осторожность Паскевича и полный провал российского правительства на дипломатическом фронте (прозевали англо-французский союз и не заметили враждебное отношение Австрии и Пруссии) с самого начала создали для Дунайской армии крайне неблагоприятные условия. Армия, чувствуя неопределённость верхов, топталась на месте. Кроме того, Паскевич не хотел отдавать значительные соединения из своей армии (в частности, 2-й корпус), стоявшей в Польше для укрепления Дунайской армии. Он преувеличивал степень угрозы со стороны Австрии, проводил всевозможные учения, походы.

Михаил Дмитриевич Горчаков
Соотношение сил
Для действий в дунайских княжествах были назначены: 4-й корпус (более 57 тыс. солдат) и часть 5-го пехотного корпуса (более 21 тыс. человек), а также три казачьих полка (около 2 тыс. человек). Артиллерийский парк армии насчитывал около 200 орудий. По сути же вся тяжесть борьбы с османами пала на русский авангард (около 7 тыс. человек). Русский авангард противостоял турецкой армии с октября 1853 г. до конца февраля 1854 г.
80-тыс. армии было недостаточно для прочного завоевания и удержания за Российской империей дунайских княжеств. К тому же Михаил Горчаков разбросал войска на значительном расстоянии. И русскому командованию приходилось учитывать опасность фланговой угрозы со стороны Австрийской империи. К осени 1853 года эта опасность стала реальной, и весной 1854 г. стала преобладающей. Австрийцев опасались больше, чем османов. Русская армия, опасаясь удара Австрии, перешла сначала к обороне, а затем и покинула дунайские княжества.
Молдавские и валахские войска насчитывали около 5-6 тыс. человек. Местная полиция и пограничная стража насчитывали около 11 тыс. человек. Однако они не могли оказать существенной помощи России. Они не были враждебны русским, но боялись османов, не хотели воевать. К тому же некоторые элементы (чиновники, интеллигенция) в Бухаресте, Яссах и других городах ориентировались на Францию или Австрию. Поэтому местные формирования могли выполнять только полицейские функции. Горчаков и русские генералы не видели большой пользы от местных сил и ни к чему их не принуждали. В целом местное население не было враждебно русским, османов тут не любили. Но и воевать местные жители не хотели.
Османская армия насчитывала 145-150 тыс. человек. Регулярные части (низам) были хорошо вооружены. У всех стрелковых частей были нарезные ружья, в коннице часть эскадронов уже имела штуцера, артиллерия была в хорошем состоянии. Войска обучены европейскими военными советниками. Правда, слабым местом турецкой армии был офицерский корпус. К тому же ополчение (почти половина всех военных сил) было вооружено и обучено намного хуже регулярных частей. Кроме того, турецкий главнокомандующий Омер-паша (Омар-паша) имел значительное количество иррегулярной конницы — башибузуков. Несколько тысяч башибузуков выполняли разведывательные и карательные функции. Террором они подавляли любое сопротивление местного христианского населения.
Омер-паша (по происхождению серб Михаил Латас) был сыном младшего офицера австрийской армии. Он был учителем, окончил кадетскую школу. Из-за семейных проблем, переехал в Боснию. Принял ислам и стал учителем рисования детей командира крепости в Видине. За успехи был направлен в Константинополь, где преподавателем черчения в Стамбульской военной школе, а затем учителем наследника престола Абдул Меджида. Стал адъютантом Хозрова-паши и получил чин полковника. После того как Абдул Меджид стал султаном, получил титул паша. В ходе войны с Египтом дослужился до чина генерал-майора. Воевал с повстанцами и мятежниками в Сирии, Албании и Курдистане. В 1848-1849 гг. принял участие в оккупации дунайских княжеств, в 1850 году отличился во время подавления восстания в Боснийской Краине. Омер-паша утопил восстание в крови. В 1852 году Омер-паша возглавил боевые действия против Черногории. В начале Восточной войны Омер-паша возглавлял турецкие войска на Балканах.

Омер-паша принадлежал к «партии войны». Во время дипломатических переговоров он всеми мерами старался побудить султана к войне с Российской империей. Турецкий сановник считал, что лучшей ситуации для борьбы с Россией уже не будет и необходимо ловить момент, когда Британия и Франция готовы выступить на стороне Турции. Омер-паша не был великим полководцем, он в основном отличился в подавлении восстаний. В то же время ему нельзя отказать в наличие некоторых организаторских способностей, личной храбрости и энергии. Но его спех на Дунайском фронте был более связан с ошибками русского командования, чем с талантом полководца. Причем Омер-паша даже не смог ими воспользоваться в полной мере.
Турецкой армии помогало много иностранцев. В штабе и ставке Омера-паши было значительное число поляков и венгров, которые сбежали в Турцию после провалов восстаний 1831 и 1849 гг. Эти люди часто имели хорошее образование, боевой опыт, могли дать ценный совет. Однако их слабостью была ненависть к России и русским. Ненависть часто ослепляла их, заставляла принимать свои желания за действительность. Так, они сильно преувеличивали слабости русской армии. Всего в турецкой армии было до 4 тыс. поляков и венгров. Ещё больше пользы было от французских штабных офицеров и инженеров, которые стали прибывать в начале 1854 года.

Омер-паша
Первые меры русского командования в дунайских княжествах
В июле 1853 года русские власти запретили обоим господарям (и Молдавии и Валахии) продолжать сношения с Турцией, а на взносы, которые дунайские княжества обязаны были делать в пользу турецкой казны, был наложен секвестр. Россия больше не собиралась терпеть передачи в Порту (да еще через неприкосновенных дипломатических посланников) секретных донесений господарей, которые раскрывали положение русской армии и поддержки турецкой казны финансовыми переводами из Молдавии и Валахии.
В ответ Стамбул приказал господарям покинуть пределы своих княжеств. Английский и французский консулы также покинули дунайские княжества. Британское правительство заявило, что Россия нарушила суверенитет Порты. Английская и французская пресса обвинила Россию в оккупации Молдавии и Валахии.
Надо сказать, что после бегства господарей Горчаков оставил на местах всю старую администрацию княжеств. Это было ошибкой. Этот «либерализм» уже ничего не мог поправить. Англия и Франция шли к разрыву с Россией, а Турция была готова воевать. В Петербурге этого ещё не понимали. Прежнее молдавское и валахское чиновничество сохранило нити управления, суд, городскую и деревенскую полицию. А оно было враждебно России (в отличие от простых людей). В результате русская армия оказалась бессильной против обширной агентурной, шпионской сетью, которая действовала в пользу Турции, Австрии, Франции и Англии. К тому же на первом этапе, когда Англия ещё официально не вступила в войну с Россией, англичане и их местные агенты продолжали торговлю по Дунаю. Таким образом, Лондон получал все сведения о положении русских сил в дунайских княжествах.
Император Николай пытался разыграть национальную и религиозную карту — поднять против османов сербов, болгар, греков и черногорцев. Однако тут он столкнулся с несколькими непреодолимыми препятствиями. Во-первых, в предшествующий период Россия выступала за легитимизм и крайне подозрительно относилась к любым революционным, национально-освободительным движениям и организациям. У России просто не было тайных дипломатических и разведывательных структур, которые бы могли организовать подобную деятельность во владениях Порты. Сам Николай не имел опыта подобной деятельности. И начинать всё буквально с нуля было бессмысленным занятием. Необходима была длительная предварительная, подготовительная работа. К тому же в самой России в верхах имелось много противников такого курса. В частности, против инициативы Николая выступал МИД, который возглавлял Нессельроде, опасавшийся международных осложнений.
Во-вторых, тайные сети имели Англия и Австрия, но они были противниками прорусских течений и не хотели в это время восстаний на территории Османской империи. Наибольшую пользу в деле возбуждения христианского и славянского населения могла сыграть Австрия, но она была настроена против России.
В-третьих, сами христиане Балкан время от времени поднимали восстания, которые османы топили в крови, но в этот период они ждали прихода русских войск, а не неких намеков на то, что дело необходимо взять в свои руки. Фантазии славянофилов о том, что есть славянское братство, что сербы и болгары сами могут сбросить турецкое иго, только при моральной поддержке России и тут же попроситься под руку русского императора, были далеки от реальности.
В-четвертых, турецкие власти имели огромный опыт в деле выявления недовольных и подавления восстаний. В славянских областях располагались многочисленные соединения турецкой полиции, армии и иррегулярных войск.
Продолжение следует…

Русско-турецкий конфликт 1853 г. и позиция великих держав

Ментиков был назначен в Турцию царем в качестве чрезвычайного посла и полномочного представителя. Нессельроде велено было изготовить для отъезжающего Меншикова инструкцию, основное положение которой было таково: «Распадение Оттоманской империи стало бы неизбежным при первом же серьезном столкновении с нашим оружием». Меншикову официально поручалось резко и решительно покончить спор о святых местах, добившись от султана специального договора с русским императором, причем в этот договор требовалось включить и признание права царя покровительствовать всем православным подданным султана. Николай ожидал успеха от миссии Меншикова ввиду того, что незадолго до прибытия русского посла султан согласился на категорическое требование представителя Австрии Лейнингена удалить турецкую армию из вассального владения султана — Черногории. Но разница была в том, что Австрия и не думала после этого занимать Черногорию, потому что заботилась только о спокойствии в близких к Черногории районах Австрийской империи. А миссия Меншикова состояла в предъявлении к Турции требований, которые клонились к подрыву суверенной власти султана во всех тех его владениях, где имелось православное население. При этом Меншикову было дано понять, что на него в Зимнем дворце не рассердятся, если даже последствием его дипломатических действий явится война России с Турцией.
Прибыв в Константинополь, Меншиков был встречен с необычайным почетом. Турецкая полиция не посмела даже разогнать толпу греков, которые устроили князю восторженную встречу. Меншиков повел себя с вызывающей надменность. Он сразу же заявил, что не желает иметь дела с министром иностранных дел Фуад-эффенди, который стоял на стороне французов по вопросу о святых местах, — и султан, перепуганный известием о сосредоточении двух русских корпусов в Бессарабии, уволил Фуада и назначил угодного Меншикову Рифаат-пашу. В Европе обратили большое внимание даже на чисто внешние провокационные выходки Меншикова: писали о том, как он сделал визит великому визирю, не снимая пальто, как резко говорил он с султаном Абдул-Меджидом. С первых же шагов Меншикова стало ясно, что в двух центральных пунктах он ни за что не уступит: во-первых, он желает добиться признания за Россией права на покровительство не только православной церкви, но и православным подданным султана; во-вторых, он требует, чтобы согласие Турции было утверждено султанским сенедом, а не фирманом, т. е. чтобы оно носило характер внешнеполитического договора с царем, а не являлось бы простым указом султана, обращенным к его подданным и извещающим их о новом покровителе и о правах православной церкви. Что касается вопроса о иерусалимском и вифлеемском храмах, то по этим претензиям Абдул-Меджид был готов пойти на все уступки. Но теперь это царя уже не интересовало. 22/10 марта 1853 г. Меншиков прочел вслух Рифаат-паше такую вербальную ноту: «Требования императорского правительства категоричны». А через два дня он прочел ему новую ноту, которая требовала прекращения «систематической и злостной оппозиции». Тут же он представил проект «конвенции», которая делала Николая, как сразу же заявили дипломаты других держав, «вторым турецким султаном».
Контрманевры английского посла в Константинополе
Султан переходил от паники к возмущению, после раздражения опять впадал в панику, когда 5 апреля 1853 г. в Константинополь прибыл в качестве британского посла Стрэтфорд-Каннинг, старый враг русского влияния в Турции и личный недруг Николая, оскорбившего его еще в 1832 г. Стрэтфорд был убежденнейшим сторонником ограждения Турции от русских притязаний хотя бы вооруженной рукой. Почти одновременно в Лондоне произошла перемена: статс-секретарем но иностранным делам, вместо ушедшего старого лорда Росселя, в кабинет Эбердина вступил лорд Кларендон, подголосок Пальмерстона. В Петербурге думали, что это признак благорасположения Эбердина к России. Кларендон дал Стрэтфорду очень широкие полномочия в Константинополе. Стрэтфорд, который с 1853 г. назывался лордом Стрэтфордом-Редклифом, быстро повел дело к войне. Сделал он это очень умно и тонко. Небрежный, высокомерный, великосветский барин, дилетант в дипломатии, Меншиков не мог равняться с осторожным и опытным английским дипломатом-интриганом. Стрэтфорд сразу же понял по поведению Меншикова, каковы ему даны инструкции, в чем истинные цели царя, и посоветовал султану и его министрам уступать до последней возможности по существу требований, по которым шел спор России и Франции о святых местах. Стрэтфорду было ясно, что Меншиков этим не удовлетворится, потому что он не для этого приехал. Меншиков начнет настаивать на таких требованиях, которые уже будут носить явно агрессивный характер, и тогда Англия и Франция поддержат Турцию. Стрэтфорд-Редклиф знал, что в Лондоне глава кабинета, Эбердин, не очень желает обострения дела: поэтому британский посол счел, на всякий случай, целесообразным прибегнуть к подлогу. От него требовали в Лондоне, чтобы он прислал точный текст того проекта конвенции между Россией и Турцией, который, как сказано, Меншиков предъявил Рифаат-паше. В статье первой этого проекта говорилось о том, что русское правительство получает право, как в прошлом, делать представления (турецкому правительству) в пользу церкви и духовенства. Стрэтфорд-Редклиф, переписывая текст ноты для отсылки лорду Кларендону в Лондон, уже от себя вместо «делать представления» написал «давать приказы».
Этот подлог резко менял весь характер ноты, и по очевидным расчетам Стрэтфорда-Редклифа должен был вызвать раздражение в кабинете и дать Пальмерстону и его послушному ученику Кларендону перевес над колебавшимся лордом Эбердином. Расчет оправдался вполне. Впрочем, Меншиков и без того, очертя голову, шел прямо в западню, расставленную ему английским послом. Стрэтфорд ухитрился как-то внушить Меншикову, что Рифаат-паша не друг, а враг России. Тогда сам же Меншиков, который посадил Рифаата вместо Фуад-эффенди, стал домогаться отставки Рифаата и назначения вместо него предложенного тем же Стрэтфордом настоящего врага России — Решид-паши. А, главное, всеми своими действиями Стратфорду удалось внушить князю Меншикову убеждение, что Англия, в случае войны, ни за что не выступит на стороне султана.
События развернулись именно так, как их подстроил Стрэтфорд: 4 мая Порта уступила во всем, что касалось «святых мест»; тотчас же после этого Меншиков, видя, что желанный предлог к занятию Дунайских княжеств исчезает, предъявил прежнее требование о договоре султана с русским императором. Султан просил отсрочки. В тот же день, после совета со Стрэтфордом, султан и министры отклонили требования Меншикова. Тотчас же вместо Рифаата был назначен Решид-паша, агент Стрэтфорда.
Занятие русскими войсками Дунайских княжеств
Меншиков объявил, что порывает сношения с п0ртой, и вместе со своей свитой 21 мая войсками выехал из Константинополя в Одессу.
По совету Стрэтфорда султан уже 4 июня издал фирман, т. е. указ, торжественно гарантирующий права и привилегии христианских церквей, но в особенности права и преимущества православной церкви. Но ничто не помогло. Николай издал манифест о том, что он, как и его предки, должен защищать православную церковь в Турции, и что для обеспечения исполнения турками прежних договоров с Россией, нарушаемых султаном, царь принужден занять Дунайские княжества (Молдавию и Валахию). 21 июня 1853 г. русские войска перешли через реку Прут и вторглись в Молдавию. Война Турции еще не была объявлена. Не объявляла войны и Турция.
Позиция Франции в русско-турецком конфликте
Уже в марте, прослышав о первых шагах Меншикова в Константинополе, Наполеон III приказал своему военному флоту, стоявшему в Тулоне, немедленно отплыть в Эгейское море, к Саламину, и быть наготове. Наполеон бесповоротно решил воевать с Россией. Защита Турции от возможного русского завоевания представлялась императору французов решительно необходимой, в связи с французскими финансовыми вложениями в Турецкой империи и французскими экономическими интересами на Востоке вообще. Сравнительная сдержанность лорда Эбердина вызывала у французской дипломатии подозрение, не желает ли Англия одурачить французов и в конце концов договориться с Россией вдвоем насчет раздела турецких владений, как это и предлагал царь Гамильтону Сеймуру в начале 1853 г. Уже после отплытия французского флота в восточную часть Средиземного моря последовал приказ и британской эскадре итти туда же. Положение обострялось. Ненависть к Николаю, столпу всемирной реакции, была так сильна, что во Франции и Англии не могло быть в тот момент более популярной войны, чем война против царского правительства. И это подталкивало Наполеона III, который видел в войне против Николая возможность не только покрыть славой свой трон, но и не сколько умиротворить оппозицию, загнанную в подполье, в эмиграцию и в ссылку.
Позиция Австрии в русско-турецком конфликте
Осенью 1853 г. европейская дипломатия была в большом волнении. Буоль-фон-Шауэнштейн, министр иностранных дел Австрийской империи, вел оживленные переговоры на два фронта: он старался, с одной стороны, убедить царя в необходимости поскорее притти к соглашению с Турцией а очистить Дунайские княжества, а с другой — интриговал в Париже и Лондоне, желая узнать, что можно получить от западных держав за политику, враждебную России.
Буолю удавалось с большим успехом шпионить вокруг русского посольства в Вене. Франц-Иосиф уже с 1853 г. стал занимать антирусскую позицию. С другой стороны, он испытывал страх и перед Наполеоном III, который делал довольно прозрачные намеки на возможность без особых затруднений выгнать Австрию из Ломбардии и Венеции. Император французский не скрывал от барона Гюбнера, австрийского посла в Париже, что не очень расположен дозволять Австрии остаться в положении нейтральной страны. Следовательно, Францу-Иосифу предстояло либо выступить заодно с Наполеоном III и Англией и добиваться удаления русских войск из Молдавии и Валахии, либо действовать совместно с Николаем и, в случае его победы над Турцией, утратить положение самостоятельного монарха первоклассной державы и уже во всяком случае потерять Ломбардию и Венецию.
Но Австрия была также членом Германского союза, где главным — после Австрии — государством являлась Пруссия.
Позиция Пруссии в русско-турецком конфликте
В Пруссии положение было иное. Возможное крушение Турции не затрагивало никаких жизненных интересов Пруссии, а враждебная к России позиция была связана с риском образования франко-русского союза, при котором Пруссия могла быть уничтожена. Кроме того, в тот момент уже начала выявляться линия, которую потом так энергично повел Бисмарк: линия расширения и углубления антагонизма между Пруссией и Австрией. Бисмарк в годы Крымской войны еще не играл руководящей роли в прусской политике; он был всего лишь представителем Пруссии в сейме Германского союза. Но его точка зрения, именно в силу своей определенности, в конце концов возобладала: во имя чего Пруссии занимать антирусскую позицию в разгорающемся на Востоке конфликте? Чем более будет ослаблена Австрия, тем это будет выгоднее для Пруссии. При прусском дворе и в прусском правительстве образовались две партии — «английская» и «русская». Во главе «английской» стоял прусский посол в Лондоне Бунзен; ей сочувствовала почти вся либеральная буржуазия; с 1854 г. с этой партией стал сближаться и консервативнейший брат и наследник короля принц Прусский Вильгельм. «Русская партия» возглавлялась другом короля, генералом Леопольдом фон Герлахом; за ней шла вся аристократия, большинство дворянства. Очень многие в этой «русской» партии руководствовались не столь сложными дипломатическими расчетами и выкладками, как Бисмарк, а, просто, видели в Николае наиболее прочную и надежную опору абсолютизма и дворянской реакции против поднимающейся буржуазии. Таким образом, царя противопоставляли не Австрии, как это делал Бисмарк, а либеральной Англии.
Сам король Фридрих-Вильгельм IV не знал, на что решиться. Он опасался Наполеона III, боялся Николая и метался из стороны в сторону. Бисмарк, с раздражением следивший из Франкфурта за этими зигзагами, говорил, что прусская королевская политика напоминает пуделя, который потерял своего хозяина и в растерянности подбегает то к одному прохожему, то к другому.
«Венская нота»
В конце концов выяснилось, что Пруссия не примкнет к Англии и Франции, а Австрия без Пруссии не решится это сделать. Буоль составил проект ноты, который вручил приглашенным им на совещание послам Англии и Франции в Вене. В этой ноте говорилось, что Турция принимает на себя обязательство соблюдать все условия Адрианопольского и Кучук-Кайнарджийского мирных договоров; снова подчеркивалось положение об особых правах и преимуществах православной церкви. Решено было послать эту ноту 31 июля 1853 г. царю, а, в случае согласия царя, — султану. Николай согласился.
Прослышав о том, что в Вене намечается какой-то компромисс, Стрэтфорд-Редклиф сейчас же начал подводить дипломатическую мину для срыва затеянного дела. Он заставил султана Абдул-Меджида отклонить Венскую ноту, а сам еще до того поспешил составить, якобы от имени Турции, другую ноту, с некоторыми оговорками против Венской ноты. Царь ее в свою очередь отверг. По существу Венская нота совпадала с собственным проектом турок, но, для того чтобы оправдать отказ турок от принятия этой ноты, Стрэтфорд-Редклиф постарался изо всех сил раздуть «негодование» турок на толкование Венской ноты, данное канцлером Нессельроде. Царь в это время получал от Киселева из Парижа самые утешительные известия о невозможности совместного военного выступления Англии и Франции.
Объявление Турцией войны России
Наступил октябрь. Побуждаемый заверениями Стрэтфорда и французского посла Лакура, султан объявил России войну. Между тем английской и французской дипломатией получено было точное подтверждение известия, которое уже раньше пронеслось по Европе: 18 (30) ноября 1853 г. адмирал Нахимов напал на турецкий флот в Синопской бухте, истребил его и разрушил береговые укрепления.

История Дипломатии, Том Первый стр. 438 — 443.
Под редакцией В. П. Потемкина
В составлении первого тома приняли участие: проф. Бахрушин С. В., проф. Ефимов А.В., проф. Косминский Е. А., Нарочницкий А. Л., проф. Сергеев В. С., проф. Сказкин С. Д., академик Тарле Е. В., проф. Хвостов В. М.
ОГИЗ
Государственное Социально — Экономическое Издательство
Москва — 1941

Формальным поводом к началу боевых действий послужили споры между православным и католическим духовенством из-за Святых мест в Палестине, находившихся под покровительством России и Франции. Фактически же речь шла об установлении преобладающего влияния на ослабленную Османскую империю, которая надеялась на помощь западных стран в сохранении господства на Балканах. В феврале 1853 г. чрезвычайный посланник императора Николая I в Стамбуле А.С. Меншиков потребовал от Порты подтверждения протектората России над всеми православными в Османской империи. Поддерживаемое Великобританией и Францией турецкое правительство отклонило российскую ноту и дало разрешение на вход англо-французской эскадры в пролив Дарданеллы. В ответ на это Россия разорвала дипломатические отношения с Османской империей и 21 июня ввела войска в Дунайские княжества – Молдавию и Валахию, находившиеся под османским протекторатом. Ощущая поддержку Великобритании и Франции, турецкий султан Абдул-Меджид потребовал вывода российских войск из княжеств, а затем 4 октября объявил России войну. В ответ российское правительство 20 октября в свою очередь объявило войну Османской империи.
Конкретных планов ведения боевых действий у противоборствующих сторон не было. Российское правительство считало, что своих целей можно добиться одной демонстрацией военной силы, поэтому после вступления в Дунайские княжества активных действий не предпринимало. Это дало возможность Османской империи завершить стратегическое развёртывание своей армии к концу сентября. Но несмотря на численное превосходство, турецкое командование ожидало вступления в войну европейских союзников, поэтому в 1853 г. на Дунае шли лишь незначительные боевые действия. На Кавказе в октябре 1853 г. турецкие войска, воспользовавшись эффектом неожиданности захватили российский пост Св. Николая на берегу Черного моря (ныне поселок Шекветили в Аджарии). Турецкие силы развернули наступление, но были остановлены под Александрополем (Гюмри) и Ахалцихе. В декабре в Башкадыкларском сражении российская армия разгромила противника и добилась решающего перевеса на Кавказе.
Одновременно российский Черноморский флот успешно действовал на море, блокировал турецкий флот в портах. 18 ноября российская эскадра под командованием вице-адмирала П.С. Нахимова в Синопском сражении полностью уничтожила турецкую эскадру. Тем самым российский флот завоевал господство на Чёрном море и лишил турецкие войска на Кавказе поддержки с моря. Близость поражения Османской империи подтолкнула к вступлению в войну Великобританию и Францию. 23 декабря они ввели соединённый союзный флот в Чёрное море. Тщетно России протестовала против нарушения международной конвенции о черноморских проливах. Вскоре российское правительство разорвало дипломатические отношения с обеими странами.
В ходе военной кампании 1854 г. на Дунайском театре боевых действий российское командование предприняло попытку наступления. Российские войска перешли Дунай и заняли ряд населенных пунктов. Народ Болгарии приветствовал их как освободителей от турецкого ига. В Северной Греции вспыхнуло антитурецкое восстание, однако дальнейшее наступление российских войск было приостановлено из-за нерешительности командующего М.Д. Горчакова. Проволочки с началом кампании позволили Великобритании и Франции оформить военно-политический союз, разработать план совместных действий и завершить подготовку экспедиционных войск. 15–16 марта обе державы объявили войну России. Таким образом, русско-турецкая война переросла в войну России с коалицией европейских государств (в январе 1855 г. к ней присоединилось и Сардинское королевство). Англо-французский флот насчитывал 34 линейных корабля и 55 фрегатов, в основном парусно-паровых с винтовыми двигателями. Российский флот, в котором паровых судов почти не было, был не готов к противостоянию с технически превосходящим противником и оказался блокирован в Севастополе. В начале апреля 1854 г. Австрия, формально не участвовавшая в войне, совместно с Великобританией и Францией в ультимативной форме потребовала вывести российские войска из Молдавии и Валахии. Ультиматум поддержала и Пруссия. Попытки российских дипломатов добиться согласия европейских стран на вывод флота союзников из Чёрного моря в обмен на принятие их условий успеха не имели. К концу августа российская армия покинула занимаемые территории, на которые вступили австрийцы.
В июне – июле 1854 г. англо-франко-турецкие экспедиционные войска под командованием французского маршала А.Ж.Л. Сент-Арно и британского генерала Ф.Дж. Раглана сосредоточились в болгарском порту Варна, а в первых числах сентября беспрепятственно высадились в Евпаторийской бухте. Попытка остановить продвижение противника на рубеже реки Альма привела к поражению российской армии, которая отошла вначале к Севастополю, а затем в район Бахчисарая. В итоге, Севастополь остался без прикрытия сухопутных войск. Войска союзников подошли к городу с юга. Англичане захватили Балаклаву, а французы – Камышовую бухту, где были созданы тыловые базы для обеспечения последующих боевых действий.
Попытка союзного командования захватить Севастополь после 9-дневного артобстрела, начатого 5 октября, окончилась неудачей. Огонь российских батарей нанёс ощутимый урон осадной артиллерии и кораблям противника, что заставило Раглана и генерала Ф. Канробера (заменившего Сент-Арно) отложить штурм. Новый, генеральный, штурм Севастополя, назначенный союзниками на 6 ноября, был сорван Инкерманским сражением, в котором, несмотря на поражение российских войск, противник понёс значительные потери и, отказавшись от штурма, перешёл к длительной осаде города.
Война шла не только в Крыму, но почти у всех рубежей Российской империи. На Кавказе, где не было европейских войск, боевые действия развивались успешно для России. Турки были разгромлены на реке Чорох, в Кюрюк-Даринском сражении и потеряли крепость Баязет. Весной 1854 г. начались боевые действия на Балтийском море, куда были направлены английская и французская эскадры. Для обороны баз с моря российские моряки впервые использовали минные заграждения. 4 августа противнику удалось овладеть основным российским укреплением на Аландских островах – Бомарзундом, но попытки высадить другие десанты окончились неудачей. Осенью того же года союзные корабли покинули Балтику. В следующем году англо-французская эскадра вновь вошла в Балтийское море, но в основном ограничивалась блокадой и обстрелом побережья. В конце июля союзники безуспешно пытались захватить Гельсингфорс (Хельсинки) и прикрывавшую его крепость Свеаборг, а к ноябрю вновь ушли.
На севере в 1854 г. несколько английских и французских кораблей вошли в Белое море и безуспешно пытались атаковать Соловецкие острова. На Дальнем Востоке в августе англо-французская эскадра предприняла попытку овладеть Петропавловским Портом (современный Петропавловск-Камчатский). Однако, потерпев поражение, союзная эскадра ушла от берегов Камчатки. Боевые действия на этих театрах военных действий имели второстепенное значение, союзники преследовали цель заставить рос. командование отвлечь их силы от Крыма. В декабре к враждебной России англо-французской коалиции подключилась Австрия, однако в военных действиях участия не принимала.
В феврале 1855 г. российское командование предприняло неудачную попытку овладеть Евпаторией. После этого вступивший на престол после смерти Николая I император Александр II сместил с поста командующего Крымской армией А.С. Меншикова и назначил вместо него М.Д. Горчакова. Однако смена командующих уже не могла изменить положение дел. В течение весны и лета 1855 г. союзные войска провели 5 многодневных артобстрелов Севастополя, несколько раз пытались штурмовать город. В результате последнего штурма 27 августа была захвачена ключевая позиция в системе обороны Севастополя – Малахов курган. Российское командование приняло решение покинуть город и перейти на северный берег Севастопольской бухты. Оставшиеся корабли были затоплены. Ослабленные союзные войска, заняв южную часть города, не стали продолжать наступление.
Между тем на Кавказе российские войска блокировали стратегически важную турецкую крепость Карс, которая капитулировала 16 ноября. Дорога на Эрзурум оказалась открытой, но приход зимы и затруднения с подвозом продовольствия не позволили российским войскам продолжить наступление. К этому времени военные и экономические возможности сторон были практически исчерпаны, военные действия прекратились. Дипломатические переговоры завершились подписанием 18 марта 1856 г. Парижского мира.

Севастополь. Памятник затонувшим кораблям

Поражение России в Крымской войне было неизбежным. Почему?
» Это война кретинов с негодяями», — сказал о Крымской войне Ф.И. Тютчев.
Слишком резко? Возможно. Но если учесть тот факт, что ради амбиций одних погибали другие, то высказывание Тютчева будет точным.

Крымская война (1853—1856) также иногда называется Восточной войной — это война между Российской империей и коалицией в составе Британской, Французской, Османской империй и Сардинского королевства. Боевые действия разворачивались на Кавказe, в Дунайских княжествах, на Балтийском, Чёрном, Белом и Баренцевом морях, а также на Камчатке. Но наибольшего напряжения бои достигли в Крыму, поэтому война и получила название Крымской.

И. Айвазовский «Смотр Черноморского флота в 1849 году»

Причины войны

У каждой стороны, принявшей участие в войне, были свои претензии и причины для военного конфликта.

Российская империя: стремилась к пересмотру режима черноморских проливов; усилению влияния на Балканском полуострове.

На картине И. Айвазовского изображены участники предстоящей войны:

Николай I напряженно вглядывается в строй кораблей. За ним наблюдают командующий флотом коренастый адмирал М.П. Лазарев и его воспитанники Корнилов (начальник штаба флота, за правым плечом Лазарева), Нахимов (за левым плечом) и Истомин (крайний справа).

Османская империя: желала подавления национально-освободительного движения на Балканах; возвращения Крыма и черноморского побережья Кавказа.

Англия, Франция: надеялись подорвать международный авторитет России, ослабить ее позиции на Ближнем Востоке; отторгнуть от России территории Польши, Крыма, Кавказа, Финляндии; укрепить свои позиции на Ближнем Востоке, используя ее как рынок сбыта.

К середине XIX века Османская империя находилась в состоянии упадка, кроме того, продолжалась борьба православных народов за освобождение от османского ига.

Эти факторы привели к появлению у русского императора Николая I в начале 1850-х годов мыслей по отделению балканских владений Османской империи, населённых православными народами, чему противились Великобритания и Австрия. Великобритания, кроме того, стремилась к вытеснению России с черноморского побережья Кавказа и из Закавказья. Император Франции Наполеон III, хотя и не разделял планов англичан по ослаблению России, считая их чрезмерными, поддержал войну с Россией как реванш за 1812 год и как средство укрепления личной власти.

У России с Францией произошел дипломатический конфликт по вопросу контроля над церковью Рождества Христова в Вифлееме, Россия, с целью оказать давление на Турцию, оккупировала Молдавию и Валахию, находившихся под протекторатом России по условиям Адрианопольского мирного договора. Отказ русского императора Николая I вывести войска привел к объявлению 4 (16) октября 1853 года Турцией, а за ней Великобританией и Францией, войны России.

Ход военных действий

20 октября 1853г. – Николай I подписал Манифест о начале войны с Турцией.

Первый этап войны (ноябрь 1853 – апрель 1854) – это русско-турецкие военные действия.

Николай I занял непримиримую позицию, надеясь на мощь армии и поддержку некоторых европейских государств (Англии, Австрии и др.). Но он просчитался. Русская армия насчитывала более 1 млн. человек. Однако, как выяснилось в ходе войны, она была несовершенной, прежде всего, в техническом отношении. Ее вооружение (гладкоствольные ружья) уступало нарезному оружию западноевропейских армий.

Устарела и артиллерия. Флот России был по преимуществу парусным, тогда как в военно-морских силах Европы преобладали суда с паровыми двигателями. Отсутствовали налаженные коммуникации. Это не позволило обеспечить место военных действий достаточным количеством боеприпасов и продовольствия, людским пополнением. Русская армия могла успешно бороться с подобной по состоянию турецкой, но противостоять объединенным силам Европы не имела возможности.

Русско-турецкая война велась с переменным успехом с ноября 1853 по апрель 1854 г. Основное событие первого этапа — Синопское сражение (ноябрь 1853 г.). Адмирал П.С. Нахимов разгромил турецкий флот в Синопской бухте и подавил береговые батареи.

В результате Синопского сражения русским Черноморским флотом под командованием адмирала Нахимова была разгромлена турецкая эскадра. Турецкий флот был разгромлен в течение нескольких часов.

В ходе четырёхчасового боя в Синопской бухте (военно-морская база Турции) противник потерял полтора десятка кораблей и свыше 3 тыс. человек уби­тыми, все береговые укрепления были разрушены. Только 20-пушечный быстроходный пароход «Таиф» с английским советником на борту смог вырваться из бухты. Командую­щий турецким флотом был взят в плен. Потери эскадры Нахимова составили 37 че­ловек убитыми и 216 ранеными. Не­которые корабли вышли из боя с сильными повреждениями, но пи один не был потоплен. Синопский бой золотыми буквами вписан в ис­торию российского флота.

И. Айвазовский «Синопский бой»

Это активизировало Англию и Францию. Они объявили войну России. Англо-французская эскадра появилась в Балтийском море, атаковала Кронштадт и Свеаборг. Английские корабли вошли в Белое море и подвергли бомбардировке Соловецкий монастырь. Военная демонстрация была проведена и на Камчатке.

Второй этап войны (апрель 1854 – февраль 1856) – англо-французская интервенция в Крым, появление военных кораблей Западных держав на Балтийском и Белом морях и на Камчатке.

Главной целью объединенного англо-французского командования был захват Крыма и Севастополя — военно-морской базы России. 2 сентября 1854 г. союзники начали высадку экспедиционного корпуса в районе Евпатории. Сражение на р. Альма в сентябре 1854 г. русские войска проиграли. По приказу командующего А.С. Меншикова они прошли через Севастополь и отошли к Бахчисараю. Одновременно гарнизон Севастополя, подкрепленный матросами черноморского флота, вел активную подготовку к обороне. Ее возглавили В.А. Корнилов и П.С. Нахимов.

После сражения на р. Альма противник осадил Севастополь. Севастополь был первоклассной воен­но-морской базой, неприступной с моря. Перед входом на рейд – на полуостровах и мысах – стояли мощные форты. Русский флот не мог противостоять неприятельскому, поэтому часть кораблей затопили перед входом в Севастопольскую бухту, что ещё больше укрепило город с моря. Более 20 тыс. моряков сошли на берег и встали в строй вместе с сол­датами. Сюда же перевезли и 2 тыс. корабельных пушек. Вокруг города были сооружены восемь бас­тионов и множество других укрепле­ний. В ход шли земля, доски, домаш­няя утварь – всё, что могло задержать пули.

Но для работ не хватало обыкновен­ных лопат и кирок. В армии процве­тало воровство. В годы войны это обернулось катастрофой. В связи с этим вспоминается известный эпизод. Николай I, возмущенный обнаружившимися едва ли не повсюду всевозможными злоупотреблениями и хищениями, в беседе с наследником престола (будущим императором Александром II) поделился сделанным им и потрясшим его открытием: «Кажется, во всей России не воруют только два человека — ты да я».

Оборона Севастополя

Оборона под руководством адмиралов Корнилова В.А., Нахимова П.С. и Истомина В.И. продолжалась 349 дней силами 30-тысячного гарнизона и флотскими экипажами. За этот период город был подвергнут пяти массированным бомбардировкам, в результате чего была практически уничтоже­на часть города – Корабельная сторона.

Крымская война 1853-1855 г.г.

5 октября 1854 г. началась первая бомбардировка города. В ней приняли участие армия и военно-морской флот. С суши по городу вели огонь 120 орудий, со стороны моря — 1340 орудий кораблей. В ходе обстрела по городу было выпущено свыше 50 тыс. снарядов. Этот огненный смерч должен был разрушить укрепления и подавить волю их защитников к сопротивлению. Однако русские ответили точным огнем 268 орудий. Артиллерийская дуэль продолжалась пять часов. Несмотря на огромное превосходство в артиллерии, союзный флот получил сильные повреждения (8 судов были отправлены в ремонт) и был вынужден отступить. После этого союзники отказались от использования флота в бомбардировках города. Фортификационные сооружения города серьезно не пострадали. Решительный и умелый отпор русских стал полной неожиданностью для союзного командования, которое рассчитывало взять город малой кровью. Защитники города могли праздновать очень важную не только военную, но и моральную победу. Их радость омрачала гибель во время обстрела вице-адмирала Корнилова. Оборону города возглавил Нахимов, который за отличие в обороне Севастополя был произведен 27 марта 1855 г. в адмиралы.Ф. Рубо. Панорама обороны Севастополя (фрагмент)

А. Рубо. Панорама обороны Севастополя (фрагмент)

В июле 1855 г. был смертельно ранен адми­рал Нахимов. Попытки же русской армии под командованием князя Меншикова А.С. оттянуть на себя силы осаждающих окончились неудачей (сражение под Инкерманом, Евпаторией и Черной Речкой). Действия полевой ар­мии в Крыму мало помогли герои­ческим защитникам Севастополя. Вокруг города постепенно сжи­малось кольцо противника. Русские войска вынуждены были ос­тавить город. Наступление противника на этом закончилось. Пос­ледующие военные действия в Крыму, а также в других районах страны для союзников решающего значения не имели. Несколько лучше обстояли дела на Кавказе, где русские войска не только остановили турецкое наступление, но и заняли крепость Карс. В ходе Крымской войны были подорваны силы обеих сторон. Но беззаветное муже­ство севастопольцев не могло ком­пенсировать недостатки в вооруже­нии и обеспечении.

27 августа 1855 г. французские войска штурмом овладели южной частью города и захватили господствующую над городом высоту – Малахов курган.

Потеря Малахова кургана решила участь Севастополя. В этот день защитники города потеряли около 13 тыс. чел., или более четверти всего гарнизона. Вечером 27 августа 1855 г. по приказу генерала М.Д. Горчакова севастопольцы покинули южную часть города и перешли по мосту в северную. Бои за Севастополь завершились. Союзники не добились его капитуляции. Российские вооруженные силы в Крыму сохранились и были готовы к дальнейшим боям. Они насчитывали 115 тыс. чел. против 150 тыс. чел. англо-франко-сардинцев. Оборона Севастополя стала кульминацией Крымской войны.

Ф. Рубо. Панорама обороны Севастополя (фрагмент «Бой за батарею Жерве»)

Военные действия на Кавказе

На Кавказском театре военные действия развивались более успешно для России. Турция вторглась в Закавказье, но потерпела крупное поражение, после чего русские войска стали действовать на ее территории. В ноябре 1855 г. пала турецкая крепость Каре.

Крайнее истощение сил союзников в Крыму и русские успехи на Кавказе привели к прекращению военных действий. Начались переговоры сторон.

Парижский мир

В конце марта 1856 г. был подписан Парижский мирный трактат. Россия не понесла значительных территориальных потерь. У нее была отторгнута лишь южная часть Бессарабии. Однако она потеряла право покровительства Дунайским княжествам и Сербии. Самым тяжелым и унизительным было условие о так называемой «нейтрализации» Черного моря. России запретили иметь на Черном море военно-морские силы, военные арсеналы и крепости. Это наносило существенный удар по безопасности южных границ. Роль России на Балканах и Ближнем Востоке была сведена на нет: Сербия, Молдавия и Валахия переходили под верховную власть султана Османской империи.

Поражение в Крымской войне оказало значительное влияние на расстановку международных сил и на внутреннее положение России. Война, с одной стороны, обнажила ее слабость, но с другой — продемонстрировала героизм и непоколебимый дух русского народа. Поражение подвело печальный итог николаевскому правлению, всколыхнуло всю российскую общественность и заставило правительство вплотную заняться реформированием государства.

Герои Крымской войны

Корнилов Владимир Алексеевич

К. Брюллов «Портрет Корнилова на борту брига «Фемистокл»

Корнилов Владимир Алексеевич (1806 — 17 октября 1854, Севастополь), российский вице-адмирал. С 1849 начальник штаба, с 1851 г. фактически командующий Черноморским флотом. В Крымскую войну один из руководителей героической обороны Севастополя. Смертельно ранен на Малаховом кургане.

Он родился 1 февраля 1806 г. в родовом имении Ивановском Тверской губернии. Отец его был морским офицером. Идя по стопам отца, Корнилов-младший в 1821 г. поступил в Морской кадетский корпус, через два года закончил его, став мичманом. Богато одаренный от природы, горячий и увлекающийся молодой человек тяготился береговой строевой службой в Гвардейском морском экипаже. Он не выдержал рутины плац-парадов и муштры конца царствования Александра I и был отчислен из флота «за недостаток бодрости для фронта». В 1827 г. по ходатайству отца ему разрешили вернуться во флот. Корнилов был назначен на только что построенный и пришедший из Архангельска корабль М.Лазарева «Азов», и с этого времени началась его настоящая морская служба.

Корнилов стал участником знаменитого Наваринского сражения против турецко-египетского флота. В этом сражении (8 октября 1827 г.) экипаж «Азова», несшего флагманский флаг, проявил высшую доблесть и первым из кораблей русского флота заслужил кормовой Георгиевский флаг. Рядом с Корниловым сражались лейтенант Нахимов и гардемарин Истомин.

20 октября 1853 г. Россия объявила о состоянии войны с Турцией. В тот же день адмирал Меншиков, назначенный главнокомандующим морскими и сухопутными силами в Крыму, послал Корнилова с отрядом кораблей на разведку противника с разрешением «брать и разрушать турецкие военные суда, где бы они ни встретились». Дойдя до Босфорского пролива и не обнаружив противника, Корнилов направил два корабля для усиления эскадры Нахимова, курсирующей вдоль Анатолийского побережья, остальные отправил в Севастополь, сам же перешел на пароходофрегат «Владимир» и задержался у Босфора. На следующий день, 5 ноября, «Владимир» обнаружил вооруженный турецкий корабль «Перваз-Бахри» и вступил с ним в бой. Это был первый в истории военно-морского искусства бой паровых кораблей, и экипаж «Владимира» во главе с капитан-лейтенантом Г.Бутаковым одержал в нем убедительную победу. Турецкий корабль был захвачен в плен и на буксире приведен в Севастополь, где после ремонта вошел в состав Черноморского флота под названием «Корнилов».

На совете флагманов и командиров, решавшем судьбу Черноморского флота, Корнилов выступил за выход кораблей в море, чтобы в последний раз сразиться с неприятелем. Однако большинством голосов членов совета было принято решение затопить флот, исключая пароходофрегаты, в Севастопольской бухте и тем самым перекрыть прорыв противника к городу с моря. II сентября 1854 г. затопление парусного флота началось. Все орудия и личный состав утраченных кораблей начальник обороны города направлял на бастионы.
В преддверии осады Севастополя Корнилов сказал: «Пусть прежде поведают войскам слово Божье, а потом я передам им слово царское». И вокруг города был совершен крестный ход с хоругвями, иконами, песнопениями и молебнами. Лишь после этого прозвучал знаменитый корниловский призыв: «Позади нас море, впереди неприятель, помни: не верь отступлению!»
13 сентября город был объявлен на осадном положении, и Корнилов привлек к строительству укреплений население Севастополя. Были увеличены гарнизоны южной и северной сторон, откуда ожидались главные атаки неприятеля. 5 октября противник предпринял первую массированную бомбардировку города с суши и моря. В этот день при объезде оборонительных порядков В.А. Корнилов был смертельно ранен в голову на Малаховом кургане. «Отстаивайте же Севастополь», — были его последние слова. Николай I в своем письме на имя вдовы Корнилова указывал: «Россия не забудет этих слов, и детям вашим переходит имя, почтенное в истории русского флота».
После гибели Корнилова в его шкатулке нашли завещание, адресованное жене и детям. «Детям завещаю, — писал отец, — мальчикам — избрав один раз службу государю, не менять ее, а приложить все усилия сделать ее полезною обществу… Дочкам следовать во всем матери». Владимир Алексеевич был похоронен в склепе Морского собора святого Владимира рядом со своим учителем — адмиралом Лазаревым. Вскоре место подле них займут Нахимов и Истомин.

Павел Степанович Нахимов

П.С. Нахимов

Павел Степанович Нахимов родился 23 июня 1802 г. в имении Городок Смоленской губернии в семье дворянина, отставного майора Степана Михайловича Нахимова. Из одиннадцати детей пятеро были мальчиками, и все они стали военными моряками; при этом младший брат Павла, Сергей, закончил службу вице-адмиралом, директором Морского кадетского корпуса, в котором все пять братьев в юности обучались. Но Павел всех превзошел своей военно-морской славой.

Он окончил Морской корпус, в числе лучших гардемаринов на бриге «Феникс» участвовал в морском походе к берегам Швеции и Дании. По окончании корпуса в чине мичмана был назначен во 2-й флотский экипаж Петербургского порта.

Неустанно занимаясь обучением экипажа «Наварина» и шлифуя свое боевое мастерство, Нахимов умело руководил кораблем в период действий эскадры Лазарева по блокаде Дарданелл в русско-турецкой войне 1828 — 1829 гг. За отличную службу он был награжден орденом святой Анны 2-й степени. Когда в мае 1830 г. эскадра вернулась в Кронштадт, контр-адмирал Лазарев в аттестации командира «Наварина» записал: «Отличный и совершенно знающий свое дело морской капитан».

В 1832 г. Павла Степановича назначили командиром построенного на Охтенской верфи фрегата «Паллада», на котором в составе эскадры вице-адмирала Ф. Беллинсгаузена он плавал на Балтике. В 1834 г. по ходатайству Лазарева, тогда уже главного командира Черноморского флота, Нахимова перевели в Севастополь. Он был назначен командиром линейного корабля «Силистрия», и одиннадцать лет его дальнейшей службы прошли на этом линкоре. Отдавая все силы работе с экипажем, внушая подчиненным любовь к морскому делу, Павел Степанович сделал «Силистрию» образцовым кораблем, а свое имя популярным на Черноморском флоте. На первое место он ставил флотскую выучку экипажа, был строг и требователен к подчиненным, но имел доброе сердце, открытое для сочувствия и проявлений морского братства. Лазарев часто держал на «Силистрии» свой флаг, ставя линкор в пример всему флоту.

Военные дарования и флотоводческое искусство Нахимова наиболее ярко проявились в период Крымской войны 1853 — 1856 гг. Еще в преддверии столкновения России с англо-франко-турецкой коалицией первая эскадра Черноморского флота под его командованием бдительно вела крейсерство между Севастополем и Босфором. В октябре 1853 г. Россия объявила войну Турции, и командир эскадры подчеркнул в своем приказе: «В случае встречи с неприятелем, превосходящим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело. В начале ноября Нахимов узнал, что турецкая эскадра под командованием Осман-паши, направившись к берегам Кавказа, вышла из Босфора и по случаю шторма зашла в Синопскую бухту. В распоряжении командира русской эскадры было 8 кораблей и 720 орудий, у Осман-паши — 16 кораблей с 510 орудиями под защитой береговых батарей. Не став дожидаться пароходофрегатов, которые вице-адмирал Корнилов вел в подкрепление русской эскадре, Нахимов решил атаковать противника, полагаясь, прежде всего, на боевые и моральные качества русских моряков.

За победу при Синопе Николай I удостоил вице-адмирала Нахимова ордена святого Георгия 2-й степени, написав в именном рескрипте: «Истреблением турецкой эскадры вы украсили летопись русского флота новою победою, которая навсегда останется памятной в морской истории». Оценивая Синопское сражение, вице-адмирал Корнилов писал: «Битва славная, выше Чесмы и Наварина… Ура, Нахимов! Лазарев радуется своему ученику!»

Убедившись, что Турция не в состоянии вести успешную борьбу против России, Англия и Франция ввели свой флот в Черное море. Главнокомандующий А.С.Меншиков не решился воспрепятствовать этому, и дальнейший ход событий привел к эпопее Севастопольской обороны 1854 — 1855 гг. В сентябре 1854 г. Нахимову пришлось согласиться с решением совета флагманов и командиров о затоплении черноморской эскадры в Севастопольской бухте, с тем чтобы затруднить в нее вход англо-франко-турецкого флота. Перейдя с моря на сушу, Нахимов добровольно вошел в подчинение к Корнилову, возглавившему оборону Севастополя. Старшинство в возрасте и превосходство в боевых заслугах не помешали Нахимову, признававшему ум и характер Корнилова, сохранить с ним добрые отношения, основанные на обоюдном горячем желании отстоять южную твердыню России.

Весной 1855 г. были героически отбиты второй и третий штурмы Севастополя. В марте Николай I пожаловал Нахимова за боевые отличия чином адмирала. В мае доблестного флотоводца наградили пожизненной арендой, но Павел Степанович досадовал: «На что мне она? Лучше бы мне бомб прислали».

С 6 июня противник в четвертый раз начал активные штурмовые действия путем массированных бомбардировок и атак. 28 июня, накануне дня святых Петра и Павла, Нахимов в очередной раз выехал на передовые бастионы, чтобы поддержать и воодушевить защитников города. На Малаховом кургане он посетил бастион, где погиб Корнилов, невзирая на предупреждения о сильном ружейном огне, решил подняться на банкет бруствера, и тут прицельная вражеская пуля поразила его в висок. Не приходя в сознание, Павел Степанович через два дня скончался.

Адмирал Нахимов был похоронен в Севастополе в соборе святого Владимира, рядом с могилами Лазарева, Корнилова и Истомина. При большом стечении народа его гроб несли адмиралы и генералы, по семнадцати в ряд стоял почетный караул от армейских батальонов и всех экипажей Черноморского флота, звучали дробь барабанов и торжественный молебен, прогремел пушечный салют. В гробу Павла Степановича осеняли два адмиральских флага и третий, бесценный — изодранный ядрами кормовой флаг линейного корабля «Императрица Мария», флагмана Синопской победы.

Николай Иванович Пирогов

Н.И. Пирогов

Знаменитый врач, хирург, участник обороны Севастополя 1855 года. Вклад Н. И. Пирогова в медицину и науку неоценим. Он создал образцовые по точности анатомические атласы. Н.И. Пирогов первый выступил с идеей пластических операций, выдвинул идею костной пластики, применил наркоз в военно-полевой хирургии, впервые наложил гипсовую повязку в полевых условиях, высказал предположение о существовании болезнетворных микро-организмов, вызывающих нагноения ран. Уже в то время Н. И. Пирогов призывал отказаться от ранних ампутаций при огнестрельных ранениях конечностей с повреждениями костей. Сконструированная им маска для эфирного наркоза используется в медицине до сих пор. Пирогов был одним из создателей службы сестер милосердия. Все его открытия и достижения спасли жизни тысячам людей. Он никому не отказывал в помощи и посвятил всю свою жизнь безграничному служению людям.

Даша Александрова (Севастопольская)

Даша Севастопольская

Ей было шестнадцать с половиной, когда началась Крымская война. Она рано лишилась матери, а отец ее, моряк, защищал Севастополь. Даша ежедневно бегала в порт, пытаясь узнать что-то об отце. В том хаосе, который царил вокруг, это оказалось невозможным. Отчаявшись, Даша решила, что должна попробовать хоть чем-то помочь сражающимся — а вместе со всеми и своему отцу. Она обменяла свою корову — единственное, что у нее было ценного — на дряхлую лошадку и повозку, добыла уксуса и старых тряпок и в числе других женщин пристроилась в обоз. Другие женщины готовили и стирали для солдат. А Даша свою повозку превратила в перевязочный пункт.

Когда положение войска ухудшилось, многие женщины покинули обоз и Севастополь, ушли на север, в безопасные районы. Даша осталась. Она нашла старый заброшенный дом, вычистила его и превратила в госпиталь. Потом выпрягла свою лошадь из повозки, и целыми днями ходила с ней на передовую и обратно, вывозя по два раненых за каждую «прогулку».

В ноябре 1953 года, в сражении при Синопе, матрос Лаврентий Михайлов, ее отец, погиб. Даша об этом узнала много позже…

Слух о девушке, которая вывозит раненых с поля боя и оказывает им медицинскую помощь, разнесся по всему воюющему Крыму. И вскоре у Даши появились сподвижницы. Правда, эти девушки не рисковали ходить на передовую, как Даша, но полностью взяли на себя перевязку и уход за ранеными.

А потом Дашу нашел Пирогов, смутивший девушку изъявлениями своего искреннего восторга и преклонения перед ее подвигом.

Даша Михайлова и ее помощницы присоединились к «крестовоздвиженкам». Учились профессиональной обработке ран.

В Крым «для поднятия духа русского воинства» приехали младшие сыновья императора, Николай и Михаил. Они же и написали отцу о том, что в сражающемся Севастополе «ухаживает за ранеными и больными, оказывает примерное старание девица по имени Дарья». Николай I приказал ей пожаловать золотую медаль на Владимирской ленте с надписью «За усердие» и 500 рублей серебром. По статусу золотой медалью «За усердие» награждались те, кто уже имел три медали — серебряные. Так что можно считать, что Император очень высоко оценил подвиг Даши.

Точная дата смерти и место упокоения праха Дарьи Лаврентьевны Михайловой исследователями до сих пор не обнаружены.

Памятник Даше Севастопольской

Причины поражения России

  • Экономическая отсталость России;
  • Политическая изоляция России;
  • Отсутствие парового флота у России;
  • Плохое снабжение армии;
  • Отсутствие железных дорог.

За три года убитыми, ранеными и плен­ными Россия потеряла 500 тыс. че­ловек. Большой урон понесли и союзники: около 250 тыс. убитых, ра­неных и умерших от болезней. В результате войны Россия уступила свои позиции на Ближ­нем Востоке Франции и Англии. Ее престиж на международной арене был сильно подорван. 13 марта 1856 г. в Париже был подписан мирный договор, по условиям которого Черное море объявлялось нейтральным, русский флот сводился до минимума и крепостные сооружения уничтожались. Аналогичные требования были выставлены и Турции. Кроме этого, Россия лишалась устья Дуная и южной части Бессарабии, должна была вернуть крепость Карс, а также лишилась права покровительствовать Сербии, Молдавии и Валахии.

Дунайская кампания Крымской войны

Субтитры

Я вас категорически приветствую. Клим Александрович, добрый день. Добрый день. Всем привет. Что это? Я обещал усилить накал про хорошие книжки. Тверже гороха слово. Усиливаю накал. Прислали мне несколько хороших изданий. В частности, в серии “Крымское ханство в источниках”, книжка “Посольская книга по связям Московского государства с Крымом 1567 – 1572 гг”. Это издательство фонда “Русские витязи”. Это у нас такие документы есть? Да. Причем это тринадцатая Посольская книга. Она так и проходит обычно в историографии, как “КПК 13”. Крымская посольская книга тринадцатая. Тринадцатая посольская книга в делопроизводстве Посольского приказа. Состав, структура, формирование. Русско-крымские отношения 1567 – 1572 в тринадцатой крымской посольской книге. Крымское ханство и постзолотоордынский мир от похода Мухаммед Гирея до Молодинской битвы. Да. Как раз заканчивается все 1572 годом. Что важно. И что же мы здесь имеем? Во-первых, почему это важно знать? Потому, что как только Большая орда, на каком месте образовался потом Астраханский Юрт, а раньше это было как раз то самое, что нам Ордынское иго сделало… Вот когда Большая орда стала хиреть, со второй половины XIV, начала XV века, дохирела она до такого состояния, что вместо огромного несокрушимого государства получилось там непонятно что. И все соседи, включая и Московское государство, стали очень тяготиться таким соседством. Потому, что вместо могучего соседа получилось полупиратское королевство, от которого были одни неприятности. А самое главное, что они для нас перекрывали проход в Каспий. Сидя на волжских перевалах, не давали нормально торговать. Я уж молчу о том, что грабили. Волжские перевалы, это пороги? Там была дорога в Каспий. И вот они там сидели, на этой дороге в Каспий. Мимо них было не проехать. Они грабили. Для всех своих степных соседей. Для ногаев, для Казанского Юрта, для Крымского Юрта, они представляли собой помеху, как в торговле, так и в широтном кочевании. Потому, что они сидели на Волге и через переправы никого не пропускали мимо себя. И все вокруг очень внимательно стали смотреть на это Астраханское царство, что конечно сразу породило шквал дипломатической переписки. Вот откуда, только с Крымом мы знаем… Тринадцатая книга. Да. Это же очень много. Это конечно не все, что было. Но даже до нас дошло такое количество. Это очень много. И с Крымом у нас были в первую очередь, изначально при Иване III, хорошие отношения. Мы об этом говорили, когда рассуждали о Казанской истории, как Иван Грозный Казань брал. Потом они испортились. А хорошими они были по той причине, что Крым не любил Большую орду, и Москва не любила Большую орду. Это самый прочный способ подружиться, против кого-нибудь. Когда есть против кого дружить, отношения сразу делаются замечательными. Ну, и вот, с Гиреями у нас были хорошие отношения, а у астраханцев, у Большой орды был шанс на какое-то восстановление исходного своего могущества. Это заключение прочного альянса с ногаями. С ногайскими ордами. Для чего был составлен проект женитьбы молодого хана на ногайской царевне. Но сразу выяснилось, что как в нормальном феодальном образовании, внутри Астраханского Юрта, тогда еще Большой орды, есть совершенно непреодолимый антагонизм между интересами усиливающейся центральной власти и олигархов аристократических, которые намертво блокировали этот проект. Потому, что им усиливающаяся центральная власть была не нужна. Ну, и на некоторое время, несомненно, соблюдя свои интересы, они подписали смертный приговор Большой орде, которая усохла до размеров этого Астраханского ханства. Астраханского Юрта. Ну, а как только такая угроза исчезла, у нас исчез общий враг с Крымом. И с Крымом у нас стали разные отношения, поплыли наши кораблики в разные стороны. Ну, и вот тут 1567 год, с чего начинается тринадцатая посольская книга крымская. Мы видим, прямо скажем, очень напряженные переписки. Тут каждая вторая грамотка, это грамотка от Ивана Грозного Девлет Гирею, или наоборот. Начинаются они “Друг мой” и “Брат мой”. У нас это такое обращение в нашем понимании, в наше время, сердечное, которое только между очень близкими людьми бывает. Это не должно вводить вас в заблуждение, это просто норма дипломатического этикета. Обращение “брат” говорило о том, что человек воспринимается адресатом, как ровня. Не более того. Ну, а “друг”, что у них нет сейчас никаких столкновений или он надеется, что их дальше не будет. Иван Грозный не всех за ровню считал. Не всех. Вот, например, королеве Английской. Я правильно помню, да? Писал: “Ах ты, мерзавка. Ты кто вообще такая?” Да, да. Потому, что, во-первых, за королевой Английской не стояла Османская империя. А, во-вторых, королева Английская была очень далеко. А вот Девлет Гирей был близко, и за ним стояла Османская империя. Поэтому он называл его “царем”, то есть, ровней себе, императором. Конечно, он не был царем, он был относительно мелкий вассал турецкого султана, который и был настоящим царем. Но все равно, ради блага государства, Иван Грозный шел не некое ущемление собственной гордости и называл его “братом”, “другом”. Общались, таким образом, как нам кажется теперь, исключительно сердечно. Хотя, конечно, если вчитаться внимательно, насколько шла напряженная дипломатическая игра. И если прочитать внимательно все, что здесь есть, то станет ясно, что к моменту 1570-х годов у нас отношения с крымчаками были настолько непростые, что когда грянет масштабная война, это был вопрос времени. Не какие-то там набеги туда-сюда, а когда все решится в едином мощном столкновении. Позвольте взглянуть. Пожалуйста. Да, недостаток тут ровно один, на мой взгляд, нет перевода. Все русскими современными буквами на старорусской мове. Читать без подготовки непросто. Это же круто. Отсюда можно наворовать всяких замечательных выражений. С одной стороны, с другой стороны, не все поймут. “Царь деи вам велел сказати, хочет деи вам корнюш дати всем. Да и отпуск учинити после своего праздника”. Куда послал, кого, непонятно. “А сильно деи вам у царя не жити. И велит деи вас проводити до Ворскла”.. Это река Ворскла. В которую царь Петр уронил стекло. За 200 лет до Петра она уже Ворскла. “А буде де не поедете, и царь деи вас велит до Ворскла сильно отвезти. Посылал деи к вам царь Сулеша князя шубой просити карачею своему другому об Исламу князю барымскому. И вы деи за государя своего шубы не дали. И царь деи на вас опалу положил. И вас высылает. А Елбалдуем деи Крым пуст не будет. Много деи у царя тех холопий, которые на Москве померли”. Что такое “деи”? Не очень понимаю, надо в контексте. А вот тут есть, специально две заложил грамотки. Чувствую, книжка твоя, ты ее гнешь, как хочешь. Да, я ее просто второй раз просматриваю с большим интересом. Тут что плохо, ну, это особенность составления посольских книг того времени… Вот сейчас бы делали как, есть фрагмент переписки, то есть, письмо одно, ответ на него, ответ на ответ и так далее, это все вынесено вместе. А тут ничего подобного, письмо, а через 50 страниц может быть ответ. И вот ты догадайся по контексту. Кто же это так составил? Так принято было, это рабочий документ. Есть книга, в которую записывают поступающую корреспонденцию. Пришла грамотка, ее зафиксировали. Вот это вот, “Великие орды, великого царя” и так далее. До абзаца. “Перевод с другие Девлет Киреевы, царевы грамоты. Великие орды, великого царя Девлет Кирея. Великие орды, великого царя Девлет Киреева царева слова наше то. Брату нашему Великому князю Ивану Васильевичу после поклона слово наше и ярлык о любви писан. И только с тобою, братом нашим, дружба и добро толкося станет. У тебя, брата, тысячу рублев денег, четыре добрых шуб собольих, да две шубы рысьих хребтовых, две шубы рысьих черевьих, две юфти, шапок черных горлатных прошу. Дочь у нас есть, выдать на тысячу рублев приказали. Есмя купити шуб и шапок. Только тот наш запрос примешь, гонцу нашему Бору еси дал. А опричь того просим четырех кречетов. И только наш запрос примешь, не затеряешь и которые скверно не скинули, добрых кречетов бы еси прислал. Молвя ярлык написан. Писано декабря второго дня, лета 978”. Шубы клянчит? Шубы клянчит. Да. “Хребтовые”. Звучит-то как. Это со спины и с пузика. Разные шубы. Разбирались люди. Ходишь во всякой фигне. Хребтовая. Дементий, сейчас хребтовые шубы бывают? Ну, хребтовая, как я понимаю, это целиком снятая, с головой. На хребте же весь цимус, а у бобра на животе. Вот, это ответ. Ивана? Да. “Божьей милостью царя и великого князя Ивана Васильевича, всея Руси Великие орды, Великому царю, брату моему, Девлет Кирею царю много-много поклон.” Начинает хорошо. “Сею дорогою человека своего Бора, черкашенина с грамотой к нам прислал еси. А в грамоте своей нам писал еси, только со мною промеждву нас…” Промеждву нас? “Промеждву” нас с тобой. Не думал. “…дружбой добро толькося останет. У нас просишь тысячу рублев денег, четырех добрых шуб собольих, двух шуб рысьих хребтовых, двух шуб рысьих черевьих, двух юфтий шапок горлатных. Дочь у тебя есть. Выдати на ту тысячу рублев приказал. Еси купить шуб и шапок”. “Еси” – странное слово. Это “есть” значит. По-английски “to be”. Раньше у нас было, потом пропало. “Только тот твой запрос примем, гонцу твоему Бору бы нам дати. Опричь того просишь у нас четырех кречетов. И только твой запрос примем, не затеряем. И которые скверны не скинули добрых кречетов нам б прислати к тебе. И мы твою грамоту вычли и вразумели гораздо. И что писал еси к нам о свадьбе, выдаешь дочерь свою. И мы к тебе, брату своему, послали, чтось у нас лучшего денег тысячу рублев дали твоему гонцу Бору”. Я перестал понимать. Дали тысячу “рублев” или шубы выдали? И тысячу “рублев” дали и шубы выдали. Все выдали. “А с своим гонцом, с Богданом Шапкиным послали есмя к тебе нашему две шубы собольи, да шубу рысью хребтовую, да три кречеты. Что ся у нас лучило”. Лучило? Случилось. У них не было четырех кречетов, как просили. А три были. “И мы тебе, брату своему, послали. А досталь запросу твоего, брата нашего, пришлем к тебе, брату своему, с своим послом, со князем Александром Ивановичем Прозоровским. Да писал еси к нам брат наш в своей грамоте, что холоп твой Дауд в прежнее время в гонцах у нас был в Путивле. Во дворце гостем стоял. И того двора дворник женку украл. А учинил так над твоим гонцом наместник наш, Путивльский князь Григорий Мещерский. И ныне твое прошение к нам то, что у того твоего дворника сыскав отдать или цену за женку полтретьедцать рублев велети заплатити. И мы про то велели сыскати. А как сыщем, и мы тое женку велим к тебе отослати. Или за женку деньги заплатити. Писано в слободе, лета 7079, декабря”. Вот такие вопросы, в том числе, решались. Помимо политических. Кто жену увел? Подлец Мещерский или наоборот? По приказу подлеца Мещерского его дворник, то есть, дворовый человек, у… Как сказать-то? У посла, нет не посла. Как это называется сейчас, посольства, консульства, которые по городам стоят? Консульство. Консульство, вот. У консула, у Дауда свел женку. А теперь Иван Васильевич, видя такое безобразие, готов, если сыщет, женку вернуть, если нет, заплатить за нее, в конце концов. Неплохо. Вот. Написано очень странно, я местами не понимаю о чем вообще речь. Ну, это нужна привычка. А представляешь, как это написано скорописью. Если это в архиве смотришь письмо. Не то, что уже перебелено в книгу, а прямо вот грамотки скорописью написанные. Это очень непросто бывает читать, иногда не осиливаешь. Приходится лезть в справочник по палеографии, смотреть, что это такое я сейчас читал. А их как-нибудь ловко оцифровывают, нет? В интернеты вываливают, чтобы мы могли ознакомиться с оригиналами? Оригиналы большинству будут непонятны, сразу говорю. То есть, на них смотришь, как на китайскую грамоту. Без подготовки, чтобы тебе специальный человек сказал, что это читается так, а это так. Это не просто закорючка, а это “титло”. А вот это, знаешь, просто закорючка. Плюс ошибки. Обязательно. Плюс, там же грамматики-то, по-моему, вообще не было? Была. Конечно, была. Грамматика-то была, просто при Петре I ее стали кодифицировать. Записывать в некие своды, которые были общеобязательными для всех. А тут грамматика была, просто она была в голове. Язык не бывает без грамматики, как известно. Орфография, извините. И орфография, конечно, была. По большей-то части, как Бог на душу положит. Ничего подобного. Такого уже в X – XI веке, когда мы знаем новгородские берестяные грамоты, там вполне нормальная орфография. Там вполне понятно, что человек ошибку допускает. Понятно, что ошибка, почему? Потому, что мы имеем массу таких же слов, которые написаны все одинаково. А вот это написано, там “пОльто”, понятно, что человек допустил ошибку. Кому порекомендуем? Если интересно, самый сок исторического источника по отношениям, в данном случае, России и Крымского ханства, вот это нужно читать обязательно и иметь у себя. Потому, что если вы собираетесь не просто так набраться каких-то сведений, а как-то их применить, написать что-то, то это ценнейшее подспорье. Потому, что вам не придется ехать в Москву в архив, смотреть эту посольскую книгу. Она у вас будет дома. И ссылаться на нее будет удобно. Потому, что, как ты мог заметить, тут везде идет “да из слободы ж послал государь во Владимир крымских послов с товары”. Тире, скобка открывается, лист 304, скобка закрывается. Кончился лист 304. Можно ссылаться не только на издание, но и на оригинальную полистовку, которая есть в исходной книге. Очень удобно. Так, что издательство фонда “Русские витязи” сделало большое дело. Оно все тринадцать напечатало? Нет. Пока только одну. Тринадцатую книгу. Процесс пошел, будем надеяться. Да. Интересно. Оставь почитать. Вот. Фонд “Русские витязи”. Издательство мы обозначим. Хватайте, покупайте, тираж небольшой. Какой, правда, не знаю, там не написано. Почитай. Спасибо, Клим Александрович. Будем погружаться в историю государства Московского. А на сегодня все. До новых встреч.