Дикая дивизия гостевая

«Дикая дивизия» без мифов


Конная атака «дикой дивизии». Рисунок периода Первой мировой войны
На службе царю и Отечеству. Каждый раз, когда в столицах поднимается градус протеста, по Москве идут слухи: для разгона демонстраций могут быть привлечены отряды «боевиков Кадырова», которые якобы дислоцированы в Подмосковье. Историческая аналогия с революционным Петроградом очевидна. The New Times разбирался в мифах и реальной истории знаменитой «дикой дивизии»
8 августа 2008 года колонны российской 58-й армии наступали в Южной Осетии. В авангарде шли несколько бронемашин, на которых сидели бойцы явно кавказской наружности: густые бороды, одеты не совсем по форме, но во всем облике — многолетний военный опыт и готовность в любую секунду оказаться в гуще боя. Это была последняя кампания батальона «Восток» — лучшего соединения из созданных российскими военными на Северном Кавказе.
Две спецроты, «Восток» и «Запад», собрали в начале второй чеченской войны. В «Запад» пришли ветераны антидудаевской оппозиции, сражавшиеся на стороне федеральных сил с начала 1990-х годов, а в «Восток» — те, кто защищал независимость при Дудаеве и Масхадове, но разочаровался в Басаеве и Хаттабе. К 2003 году роты стали батальонами и перешли в прямое подчинение Главного разведывательного управления Генштаба РФ, при них постоянно находились инструкторы — представители федеральных военных властей. Несколько лет подряд «Восток» и «Запад» работали вместе с федералами в Чечне и на некоторых сопредельных территориях. А потом было решено, что их дальнейшее существование политически нецелесообразно.
Костяк двух батальонов все еще существует в составе расположенных в Чечне федеральных сил, но ни прежнего статуса, ни особого подчинения они не имеют.

Батальон «Восток» во время операции против боевиков в Гудермесе. 2004 г.

Узнав об отречении государя, кабардинцы обращались к своим командирам: «Русские прогнали царя. Напиши ему, чтобы ехал к нам в Кабарду — мы его и прокормим, и защитим»

Горная лавина
На Северном Кавказе, в Чечне в частности, очень сильна воинская мифология, которую во многом сформировала сама Россия. А любая воинская мифология нуждается в историческом фундаменте. Чеченцы и другие северокавказцы гордятся разными военными эпизодами прошлого, и это не только многолетняя война против Российской империи во время покорения Кавказа, но и участие в войнах, которые вела Россия. Едва ли не главный эпизод — это подвиги так называемой Дикой дивизии в Первую мировую войну.

Первый командир Кавказской
туземной конной дивизии —
великий князь
Михаил Александрович

В чеченской и ингушской литературе принято цитировать поздравительную телеграмму, якобы направленную императором Николаем на имя начальника Терской области: «Как горная лавина обрушился ингушский полк на германскую «железную дивизию». В истории русского Отечества… не было случая атаки конницей вражеских частей, вооруженных тяжелой артиллерией… Менее чем за полтора часа перестала существовать «железная дивизия», с которой соприкасаться боялись лучшие войсковые части наших союзников… Передайте от моего имени, царского двора и от имени всей русской армии братский привет отцам, матерям, женам и невестам этих храбрых орлов Кавказа, положивших своим бессмертным подвигом начало конца германским ордам».

Текст датируют то летом 1915-го, то летом 1916 года, привязывая его, как правило, к истории Брусиловского прорыва (лето 1916-го). Именно этими несколькими фразами обычно иллюстрируют героическое участие лояльных горских частей в Первой мировой войне на стороне Российской империи. Проблема в том, что царская телеграмма — скорее всего, мистификация. Базой для многочисленных цитат на самом деле является текст сообщения полковника Георгия Мерчуле, командира Ингушского конного полка Третьей бригады Кавказской туземной конной дивизии, в адрес начальника Терской области генерал-лейтенанта Флейшера от июля 1916 года: «Я и офицеры полка горды и счастливы довести до сведения Вашего Превосходительства и просят передать доблестному ингушскому народу о лихой конной атаке 15 сего июля. Как горный обвал, обрушились ингуши на германцев и смяли их в грозной битве, усеяв поле сражения телами убитых врагов, уводя с собой много пленных и взяв 2 тяжелых орудия и массу военной добычи. Славные всадники-ингуши встретят ныне праздник Байрам, радостно вспоминая день своего геройского подвига, который навсегда останется в летописях народа, выславшего своих лучших сынов на защиту общей Родины».
Этот текст также лестен для кавказской воинской гордости, но выглядит правдоподобнее императорского послания и просто иллюстрирует один из эпизодов длинной и местами героической фронтовой жизни одного из армейских соединений, и впрямь довольно специфического.
Лояльные чужие
По законам Российской империи горцы Северного Кавказа, в течение 60 лет ведшие ожесточенную войну против русских, воинскому призыву не подлежали. Тем не менее Алексей Арсеньев, прошедший Первую мировую офицером кавалерии, вспоминает, что «еще в Русско-японской войне из народностей Кавказа, бывших свободными от воинской повинности, за исключением грузин и армян, явилось много желающих идти на фронт. Из них был составлен особый конный полк, заслуживший себе славу, но с окончанием войны расформированный».
С началом Первой мировой Николай II принимает решение о создании Кавказской туземной конной дивизии в составе трех бригад. Первая бригада состояла из Кабардинского (кабардинцы и балкарцы) и Второго Дагестанского конных полков, вторая — из Татарского (гянджинские азербайджанцы) и Чеченского конных полков, третья — из Черкесского (черкесы, карачаевцы, адыгейцы и абхазы) и Ингушского конного полков. В состав дивизии входил также Аджарский пехотный батальон.
В составе каждого полка было сначала по шесть, а затем по четыре эскадрона и пулеметные группы, в которых воевали в основном балкарцы. Первым командиром дивизии стал великий князь Михаил Александрович — «великий кенезь Михалка, бират Царя», смешно пародирует Арсеньев акцент горцев, гордившихся командиром. При каждом эскадроне имелся мулла, который с оружием в руках принимал участие в боевых операциях. Жалованье простого всадника составляло около 20 рублей в месяц плюс 3 рубля за каждый Георгиевский крест. «В обоз никто из них идти не соглашался, считая обозную службу унизительной, и обозные команды пришлось составить из русских солдат», — вспоминал Арсеньев.

Революционный Петроград бурлил митингами
и демонстра-циями. 1917 г.

Императорская армия, хоть и сильно обновленная, оставалась консервативной системой. Проблемы с тем, как «вписать» в эту систему лояльные туземные части, начались сразу. «Относительно легче было с воспитанием дисциплины: всякий мусульманин воспитан в чувстве почтения к старшим, это поддерживается адатами — горскими обычаями. Нетрудно было обучить и приемам владения холодным оружием — привычка к нему у кавказца в крови. Но обращение с трехлинейной винтовкой, строй или хотя бы поверхностное знакомство с уставами требовали упорного и длительного труда. Дело осложнялось еще и тем, что очень многие едва объяснялись по-русски, а были и совсем русского языка не знавшие: как такому человеку растолковать значение прицельной рамки или обязанности и права часового?»
Безграничная храбрость кавказцев приводила к абсурдным ситуациям: офицер требует от дежурного не спать, а тот отвечает ему: «Тебе боится — не спи. Моя мужчина, моя не боится, спать будет». Выясняется, что даже с верховой ездой, к которой горцы, казалось бы, приучены с детства, есть проблемы: «У них привычка сидеть в седле несколько боком, то правым, то левым, в результате чего при больших переходах в полках появлялась масса лошадей со сбитыми спинами, и отучить всадников от этой привычки было трудно».
Другой офицер-кавалерист Анатолий Марков вспоминает о специфических взаимоотношениях, существовавших внутри дивизии: в ней, к примеру, служит осетин Кибиров, ротмистр и командир конвоя великого князя. Кибиров убил на Кавказе чеченского абрека Зелимхана Харачоевского, и ему нельзя показываться в Чеченский полк, потому что там служат родственники Зелимхана.
Дивизия упорно воюет на германских фронтах. Ее русские офицеры вспоминают, что наибольшую доблесть горцы проявляют во время рейдов по тылам противника. Местное население страдает: «На ночевках и при всяком удобном случае всадники норовили незаметно отделиться от полка с намерением утащить у жителей все, что плохо лежало. С этим командование боролось всякими мерами вплоть до расстрела виновных, но за два первых года войны было очень трудно вывести из них их чисто азиатский взгляд на войну как на поход за добычей…» — вспоминал Марков.
Командование периодически пыталось навести порядок: в сентябре 1915 года на смотр в дивизию приехал командующий Девятой армией генерал Лечицкий. Перед ним строй горцев — «оборванные полусолдаты-полуразбойники на лопоухих клячах». Генерал взбешен, пользуясь случаем отсутствия великого князя Михаила, он пытается устроить разнос. «Ты, — обращается он к чеченцу Чантиеву, тыча его стеком в грудь. — Тебе пика была выдана или нет?» — «Выдан, твоя прысходительства», — улыбается Чантиев, довольный генеральским вниманием. — «Так куда же ты ее дел, сукин сын?» — «Нам пика не нужен. Наш ингуш, чечен кинжал, шашка, винтовка имеем, а пика наш бросил к …й матери». Марков пишет, что в группе генерала кому-то не удалось сдержать смех: «У Лечицкого выкатились глаза и покраснело лицо, но от негодования слова остановились у него на языке. «Дур-рак», — рявкнул наконец генерал как из пушки и, круто повернув коня, отъехал к свите, что-то негодующе говоря». Однако с течением времени, по словам Маркова, всадники «все больше входили в понятие о современной войне, и полк к концу войны окончательно дисциплинировался и стал в этом отношении ничем не хуже любой кавалерийской части».
«Их называли «дикими», потому что на них надеты страшные мохнатые папахи, потому что они завязывают на голове башлыки, как чалмы, и потому, что многие из них — абреки, земляки знаменитого Зелимхана, — пишет Илья Толстой, сын писателя, военный журналист в Первую мировую. — Я жил целый месяц в халупе в центре расположения «диких полков», мне показывали людей, которые на Кавказе прославились тем, что из мести убили нескольких человек, — и что же я видел? Я видел этих убийц, нянчивших и кормящих остатками шашлыка чужих детей, я видел, как полки снимались со своих стоянок и как жители жалели об их уходе, благодарили их за то, что они не только платили, но и помогали своими подаяниями, я видел их выполняющими самые трудные и сложные военные поручения, я видел их в боях, дисциплинированных, безумно отважных и непоколебимых».

Горцев-ветеранов, прошедших германский фронт, засосало в горнило гражданской войны, в которой они все оказались по разные стороны баррикад

После революции
Офицеры дивизии вспоминали, что в феврале 1917-го, когда началась революция, с энтузиазмом ее встретили только русские солдаты обоза и та часть пулеметных команд, которую сформировали из матросов. Горцы оказались верной опорой рухнувшего режима. «Не знаю, синок, не знаю, от этого Керенского-Меринского ничего хорошего не будет», — рассуждал пожилой балкарец в разговоре с Арсеньевым. Узнав об отречении государя, кабардинцы обращались к своим командирам: «Русские прогнали царя. Напиши ему, чтобы ехал к нам в Кабарду — мы его и прокормим, и защитим». Горцы, в отличие от русских частей сохранявшие лояльность, взбудораженные пораженческой пропагандой, сражались там, где другие части теряли боеспособность.
В мятежной столице еще с марта 1917 года ходили слухи, будто «дикую дивизию» перебрасывают в Петербург, чтобы бороться с бесконечными митингами и утопить в крови молодую русскую свободу. Газеты публиковали опровержения: «Подобные слухи взволновали горское населе-
ние, и представители последнего приняли меры к тому, чтобы получить самые достоверные известия об участии и роли их единоплеменников, частей так называемой Дикой дивизии, в событиях на улицах Петрограда. По полученным самым точным и достоверным сведениям оказалось, что ни одна из частей Кавказской туземной кавалерийской дивизии в Петрограде в революционные дни не была, и ни один воин названной дивизии в революционный народ не стрелял. Вся эта дивизия с первых дней войны и по настоящее время находится на своем боевом посту на позициях Западного фронта и наравне с другими сынами Великой России защищает общую родину от внешнего врага».
На самом деле горцев еще в декабре 1916-го решают перебросить в Петербург, но даже неспокойным летом 1917-го этого не происходит: в августе их эшелоны останавливаются на узловой станции Дно близ Петрограда. К этому времени дивизия усилиями генерала Корнилова преобразована в корпус, которым командует генерал-лейтенант князь Багратион. Но 2 сентября 1917 года глава Временного правительства и Верховный главнокомандующий Керенский снимает Багратиона с должности: корпус подозревают в том, что он под началом Корнилова должен был участвовать в контрреволюционном перевороте. Генералу Половцеву удается спасти боеспособный корпус от расформирования, но его все равно решают от греха подальше перебросить на Кавказ.


Карачаевцы из «дикой дивизии» с генералом Корниловым. 1917 г.
В конце 1917-го корпус базировался во Владикавказе и Пятигорске, но с началом нового года прекратил свое существование. Горцев-ветеранов, прошедших германский фронт, засосало в горнило гражданской войны, в которой они все оказались по разные стороны баррикад.
Многие из них, как ротмистр черкес Келеч Гирей, сначала сражались в рядах белой Добровольческой армии, а потом, во Вторую мировую, в созданном немцами казачьем корпусе генерала Краснова. В 1945 году 65-летнего Келеч Гирея в австрийском Лиенце выдали «советам» англичане, и он закончил жизнь на виселице в Москве. Благодарность империй тем, кто верит им и связывает с ними свою судьбу, часто оборачивается трагедией. Это, кстати, хорошо знают ветераны «Востока» и «Запада».

Официальное название:

«Дикая Дивизия» (Wild Division) – клуб болельщиков ФК «Анжи» Махачкала. Этим названием наш фан-клуб обязан Кавказской туземной конной дивизии («Дикой дивизии»)

ИСТОРИЯ

1998-2000 ГОДЫ

В сезоне-98 один из молодых людей, болеющих нестандартно, Кайрав Кагерманов (ныне руководитель пресс-службы «Анжи») вместе со своим другом Мурадом Генжехановым решили создать в своем городе фан-бригаду. За помощью они обратились в весьма авторитетную в республике организацию – «Общество любителей футбола Дагестана» (своего рода старейшины среди футбольных болельщиков) и лично к руководителю Климу Адильгерееву. На одном из матчей того сезона по стадиону прозвучало объявление, что данная организация создает молодежный филиал. Его представителям на стадионе выделят отдельный сектор, а также транспорт на выезды. Так на стыке веков на Кавказе появился первый футбольный фан-клуб.

В новоиспеченную фан-бригаду активно вступала молодежь, «Дивизия» росла и ширилась в унисон достижениям объекта боления… Разгар «Дикой Дивизии» тех времен пришелся на вторую половину 99го и 2000 годы.

Тогда «Анжи», удивив всех скептиков, неожиданно на финише вырвалась в высший дивизион с первого места, и на следующий же сезон практически тем же составом заняла там третье место. Благодаря стараниям ростовского арбитра Ключникова, заслуженную награду «Анжи» так и не получил. «Торпедо» с той бронзой нынче прозябает между второй и любительской лигой, да и Ключников уже третий год на пенсии, но обида на тот эпизод на 6-й добавленной минуте у фанатов «Анжи» до сих пор не сходит с души. Подобных обидных событий за те годы накопилось не мало. Это и упущенная на 93й минуте победа в финале, а уже в серии пенальти и кубок России в 2001м. Это и беспрецедентное решение УЕФА о том, что вместо 2х стыковых матчей «Анжи» с «Рейнджерс» предстоит один на нейтральном поле. Это и нелепый автогол Гордеева, и обидные 1:0 на табло, после которого дальше прошли шотландцы…

Но, конечно, приятных эмоций и воспоминаний было куда больше!

«Дикая Дивизия» всегда отличалась от фан-клубов других российских городов. Если другие фан-группы – это небольшой сектор или группа секторов на стадионе, болеющих непрерывно, то ДД – это своего рода «поджигатели» на стадионе. Достаточно было им отбить пару барабанных дробей и прокричать «Вперёд, вперёд, Анжи Махачкала!», как весь стадион подхватывал клич и в едином порыве гнал команду вперёд! В такой атмосфере отличить фаната от «кузьмича» было весьма проблематично.

Сегодня такой арсенал, как один пионерский горн , один барабан для лезгинки и пара тройка дагестанских и клубных флагов никого не удивит, но тогда этого вполне хватало для того, чтобы сделать стадион единым организмом и вдохновить команду на великие победы.

2003-2008 ГОДЫ

Но со временем активисты движения стали старше и остепенились, на фоне удручающих результатов команды, молодежи стало все сложнее заводить трибуны, и уже к вылету команды в первый дивизион движение постепенно приходило в упадок.

Остатки «Дикой Дивизии» стали именовать себя «Южным батальоном», взяв за основу названия место дислокации («южная» трибуна) и значительно сократившуюся численность личного состава.

Квинтэссенцией упадка стала игра с «Металлургом» в 2004 году на Хазаре, где команду поддерживали лишь около десятка «дикарей» и еще чуть менее 200 (!!!) пассивных зрителей. Вскоре организация прекратила свое существование.

В сезоне-2005 группа бывших ДД-шников попытались реанимировать «Южный батальон», был сшит шахматный желто-зеленый флаг 12х12м, были планы по заказу клубной и фанатской атрибутики, но в итоге так и не удалось наладить организационные вопросы.

В сезоне 2007 г. группа молодых ребят из числа активных пользователей сайта болельщиков решили, что для возрождения «Дивизии» не хватает организованности, а легендарную фан-группу пора бы возродить. Для начала был создан свой фонд в интернете, с помощью которого набралась небольшая сумма денег. На эти деньги был заказан желто-зеленый баннер «ДД-Анжи», с которым эта группа в числе еще 50ти активных болельщиков отправились на выезд в Москву, где на трибунах «Лужников» в матче «Торпедо» — «Анжи» тожественно развернули новый баннер и запалили дымовушку.

В сезоне-2008 этой группе удалось собрать вокруг себя на секторе большинство активного фан-сообщества стадиона «Динамо». На отдельных центральных матчах все чаще на трибунах можно было увидеть файера, дымовушки и пестроту дефицитной клубной атрибутики. Окончание сезона-2008 фан-сектор отметил масштабным по меркам первого дивизиона пиротехническим шоу – за несколько минут до окончания встречи «Анжи»-«Динамо» Брянск было зажжено несколько десятков файеров и так называемых «стробоскопов». После чего, конечно же, не избежали «разговора» со стражами порядка.

2009 ГОД

Настоящий прорыв, совпавший к слову с прорывом клуба, произошел в 2009 году. Прорыв коснулся как перфоманса, так и организационных вопросов.

В межсезонье к этой группе присоединилось немало инициативных и амбициозных людей, многие из которых на данный момент наравне с группой «старожил» составляют самую активную часть «Дикой Дивизии», в их числе и нынешний лидер «ДД» — Рамазан «Neo» Газиев. С их приходом движение заметно преобразилось и обрело организованность и дисциплину. Началось всё с заказа фанатских «роз»…

К началу сезона сектор ДД, как и подобает сектору фанов «Анжи», оделся полностью в желто-зеленые цвета при помощи флагов, шарфов и одежды соответствующих цветов. На смену надоевшим всем кричалкам пришло пение.

Расширилась и география выездов. Кроме традиционных поездок в соседние регионы были и выезды в Белгород, Липецк. Да и выезды на Юг стали намного масштабнее. На первый выезд во Владикавказ с Махачкалы разным транспортом отправилось более ста дагестанских фанатов. А рекордным по количеству «выездюков» стал вояж в Астрахань. Гостевой сектор астраханского стадиона оказался почти целиком забит приезжими болельщиками из Дагестана.

Вот полный список выездов «Дикой Дивизии» в 2009 году (не учитывая местных болельщиков «Анжи»):

28.03. Нижний Новгород. 5 человек

31.03. Владикавказ. 150 человек

22.04. Подольск. 2 человека

14.05. Астрахань. 250 человек

22.05. Нижний Новгород . 3 человека

28.05. Набережные Челны. 2 человека

13.06. Екатеринбург. 2 человека

6.07. Белгород. 50 человек

9.07. Липецк. 7 человек

9.08. Калининград. 1 человек

28.08. Краснодар. 50 человек

31.08. Новороссийск. 7 человек

Самым центральным и запоминающимся матчем прошедшего сезона, несомненно, стал матч «Анжи» — «Сибирь». Конечно, игроки хозяев и игроки гостей испытывали после матча диаметрально противоположные чувства, но и те и другие сошлись во мнении, что в этой победе заслуга болельщиков была огромной!

Вот некоторые из комментариев представителей обоих клубов:

Николай ЖОСАН (полузащитник «Анжи»):

«Большое спасибо им! Даже проигрывая, они верили в нас и гнали вперед. Я рад, что нам это удалось и не подвели их. Как у нас и у «Зенита» никто не поддерживает команду!»

Давид ЦОРАЕВ (полузащитник «Анжи»):

«О, ну болельщики, конечно, очень хорошо болели! Процентов 70% победы это их заслуга!»

Михаил БАКАЕВ (полузащитник «Анжи»):

«Мы выиграли благодаря их поддержке! Не часто встретишь такую поддержку, как в этой игре. Я хотел бы поблагодарить их за это — всё было супер!»

Гоча ХОДЖАВА (полузащитник «Анжи»):

«Лично я не думал, что поддержка будет такой. Особенно отмечу «Дикую Дивизию». После сезона хотел бы встретиться с ними и обнять их! Их поддержка была просто отличной! За эту игру спасибо от команды всем фанатам!»

Николай СКОРОХОДОВ (член попечительского совета ФК «Сибирь»):

«Если у нас в городе научатся так гнать команду вперед, мы можем далеко пойти.»

Самыми яркими свидетельствами прогресса движа стали рекордные для стадиона «Динамо» баннеры.

В организационном плане пришлось начинать практически с нуля. Был разработан устав, «Дикая Дивизия», как общественная организация была зарегистрирована в Минюсте. Определена структура «ДД», определены приоритетные направления деятельности и назначены ответственные за эти направления. Организован сбор взносов, выданы удостоверения участников «ДД».

Кроме того, усилиями «Дикой Дивизии» было открыто региональное отделение ВОБ, в последнем съезде организации участвовал и наш представитель.

ОТНОШЕНИЯ В КОЛЛЕКТИВЕ

«Дикая Дивизия» — это одна большая семья! Это верные друзья как на стадионе, в интернете, так и в реальной жизни!

Совместные походы в кино, на природу, массовые поездки друг к другу в гости, даже к иногородним, стали для участников фан-группы привычным делом.

Наши главные принципы поведения — это уважение друг к другу, взаимопомощь и поддержка!

ОТНОШЕНИЯ С ОХРАНОЙ ПОРЯДКА

Ниже представлено мнение одного из дикарей, высказанное на нашем гесте, которого придерживается абсолютное большинство участников «Дивизии»:

«Милиция на нашем секторе в таком количестве не нужна. Мы сами справляемся с ситуацией, но поскольку милиция там обязана находиться, пусть будет 3-4 ее представителя, — этого будет вполне достаточно. Нас же окружает целый батальон, как будто мы преступники какие-то. Используют против нас свои электрошокеры направо и налево, на одном из матчей мегафон забирали. Не дают жечь файера, хотя это не запрещено законом и регламентом соревнований и не предполагает никаких санкций , но наши служители правопорядка убеждены в обратном. Помню, в прошлом еще сезоне на последней игре мы пошли на «восточную» трибуну, поболели, зажгли файера и тут же за нами двинулась милиция. Игра закончилась, а нам 40 минут не давали выйти со стадиона, грозили всех забрать в отделение. В итоге же, позвонив куда-то и узнав, что мы своими действиями никаких законов не нарушали, нас, наконец, отпустили. Мы хотим и будем сжигать файера, -это одна из красивейших частей «суппорта», и хочется, чтобы милиция нас поняла, наконец, в этом вопросе. Мы приходим на стадион поддерживать свою команду, а не беспредельничать и хулиганить.»

ЕЩЕ по теме

ОТНОШЕНИЯ С КЛУБОМ

Были конфликты, связанные с не совсем понятными «увольнениями» любимцев, сначала Руслана Агаларова, затем Вартана Мазалова. На уход Агаларова в 2008м «ДД» отреагировала баннером «КТО ТАКОЙ МАМУКА», обвинив в уходе Руслана спортивного директора «Анжи» Мамуку Джугели.

В настоящее время во многом благодаря вице-президенту Зайдину Джамбулатову и форварду Магомеду Магомедову налажен продуктивный диалог. К примеру, во многом, благодаря им не осталось без ответа наше обращение на сайте «Дикой Дивизии» и удалось вернуть клубу в это межсезонье герб образца начала 2000-х. Также при поддержке Магомедова дикари получили 40% скидки на сезонные абонементы.

Понимая сложную финансовую ситуацию в клубе, «Дивизия» старается не загружать клуб нашими заботами и решать свои проблемы самостоятельно. Руководство клуба также с пониманием относится к нуждам «Дивизии» и пытается всячески ее поддержать. Чего стоит жест президента клуба Магомед-Султана Байболатовича Магомедова, который после матча в Новороссийске подошел к 7рым фанатам, прибывшим на матч своим ходом, и сообщил им о том, что они летят домой на самолете вместе с командой.

ГЛАВНЫЕ ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ

1. Достойная поддержка «Анжи», всех дагестанских команд и дагестанского футбола в целом.

2. Популяризация футбола в Махачкале и в Дагестане.

3. Формирование положительного морального облика болельщика футбольного клуба «Анжи».

ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Год образования: 1998

Талисман: Орёл

Цвета: Желто-зеленые

Гимн: Нынешним гимном считается песня «Анжи» проекта «Прямой».

Руководитель: Рамазан «Neo» Газиев

Идеологи движения: Насрула Курбанов, Исмаил «HuMan» Ибрагимов, Шамиль «Master Ceremony» Абдулаев.

Структура: Руководитель, актив, участники. Фан-клуб – единая организация. Никаких мелких отдельных групп в ней не числится.

Интернет: «Дикая Дивизия» — официальный сайт , гостевая книга «Дикой Дивизии» , группа «Вконтакте» , блог «Дикой Дивизии» на sports.ru

Количество участников: официально вступило на данный момент 170 человек.

Дислокация: Центральный сектор «северной» трибуны стадиона «Динамо»

Самый массовый выезд: 2009 год. Астрахань. (250 человек)

Место сбора: Сквер напротив главного входа на республиканский стадион «Динамо», спорт-бар «Трибуна» (под восточной трибуной стадиона), стадион «Сокол» (домашняя арена молодежного состава «Анжи»).

Приоритеты в развитии: поступательное развитие во всех направлениях. Небольшой приоритет отдается развитию шумовой поддержки.

Враги: нет

Союзники: «Аланские барсы», история дружбы с ними насчитывает 15 лет. В прошлом году сдружились с фанатами «Спартака-Нальчик» и «Терека» (готовы дружить и сотрудничать с любой другой российской или зарубежной фан-группой, при условии общих идей и интересов).

«Дикая дивизия»

Горцы на фронтах Первой мировой войны и в революционных событиях 1917 г. Алексей Безугольный, кандидат исторических наук 20.12.2013

Кавказская туземная конная дивизия, более известная в истории как «Дикая» дивизия была сформирована на основании высочайшего указа 23 августа 1914 г. на территории Северного Кавказа и укомплектована добровольцами-горцами. Дивизия включала в себя шесть полков четырехсотенного состава: Кабардинский, 2-й Дагестанский, Чеченский, Татарский (из жителей Азербайджана), Черкесский и Ингушский.

Но сначала – немного предыстории. Широкое привлечение коренного населения Северного Кавказа на русскую военную службу, прежде всего в милиционные формирования, началось в 1820 – 1830-гг. XIX в., в разгар Кавказской войны, когда определился ее специфический затяжной, партизанский характер и царское правительство поставило перед собой задачу: с одной стороны «иметь все сии народы в своей зависимости и учинить полезными государству», т.е. способствовать политической и культурной интеграции горцев в российское общество, а с другой сэкономить на содержании регулярных частей из России. Горцы из числа «охотников» (т.е. добровольцев) привлекались в постоянную милицию (фактически строевые части, содержавшиеся на казарменном положении) и временную — «для наступательных военных действий в отрядах с регулярными войсками или для обороны края в случае опасности от неприязненных народов». Временная милиция использовалась исключительно на театре Кавказской войны.

Однако, вплоть до 1917 г., царское правительство так и не решилось привлекать горцев к военной службе массово, на основе обязательной воинской повинности. Таковая заменялась им денежным налогом, каковой из поколения в поколение стал восприниматься местным населением как некая привилегия. До начала широкомасштабной Первой мировой войны русская армия вполне обходилась и без горцев. Единственная попытка провести мобилизацию среди горцев Северного Кавказа в 1915 г., в разгар кровопролитной войны, завершилась едва начавшись: одни лишь слухи о предстоящем мероприятии вызвали сильное брожение в горской среде и заставили отложить эту идею. Десятки тысяч горцев военнообязанного возраста оставались вне развернувшегося мирового противостояния.

Однако горцы, желавшие добровольно вступить в ряды русской армии, зачислялись в созданную в самом начале Первой мировой войны Кавказскую туземную конную дивизию, более известную в истории под наименованием «Дикая».

Туземную дивизию возглавил родной брат императора великий князь Михаил Александрович, хоть и находившийся в политической опале, но весьма популярный, как в народе, так и среди аристократии. Поэтому служба в рядах дивизии сразу стала привлекательной для представителей высшей российской знати, занявшей большинство командных постов в дивизии. Здесь были грузинские князья Багратион, Чавчавадзе, Дадиани, Орбелиани, горские султаны: Бекович-Черкасский, Хагандоков, ханы Эриванские, ханы Шамхалы-Тарковские, польский князь Радзивилл, представители старинных русских фамилий князья Гагарин, Святополк-Мирский, графы Келлер, Воронцов-Дашков, Толстой, Лодыженский, Половцев, Старосельский; принцы Наполеон-Мюрат, Альбрехт, барон Врангель, персидский принц Фазула Мирза Каджар и другие.

Особенности формирования соединения и менталитет его личного состава оказали значительное влияние на дисциплинарную практику в частях и морально-психологическое состояние всадников (именно так назывались рядовые бойцы дивизии).

В национальных полках поддерживалась иерархическая структура, сходная со структурой большой позднеродовой семьи, свойственной всем горским народам. Многие всадники были близкими или дальними родственниками. По свидетельству молодого офицера Ингушского полка А.П. Маркова, представители ингушской семьи Мальсаговых в этом полку были «столь многочисленны, что при сформировании полка на Кавказе был даже проект создать из представителей этой фамилии отдельную сотню». Нередко в полках можно было встретить представителей нескольких поколений одной семьи. Известен случай, когда в 1914 г. ушел на войну со своим отцом двеннадцатилетний подросток Абубакар Джургаев.

Вообще число желающих служить в дивизии всегда превышало штатные возможности полков. Несомненно, родство многих всадников способствовало укреплению дисциплины в полку. Некоторые иногда «отлучались» на Кавказ, но с обязательной заменой себя братом, племянником и проч.

Внутренний распорядок в дивизии значительно отличался от распорядка кадровых частей русской армии, поддерживались традиционные для горских обществ отношения. Здесь не существовало обращения на «вы», офицеров не почитали за господ, уважение всадников они должны был заслужить храбростью на поле боя. Честь отдавалась только офицерам своего полка, реже – дивизии, из-за чего нередко случались «истории».

С декабря 1914 г. дивизия находилась на Юго-Западном фронте и хорошо зарекомендовала себя в боях против австро-венгерской армии, о чем регулярно сообщалось в приказах вышестоящего начальства. Уже в первых, декабрьских боях отличилась 2-я бригада дивизии в составе Татарского и Чеченского полков, контратаковавшая проникшие в тыл части противника в районе деревни Верховина-Быстра и высоты 1251. Бригада по плохим дорогам и глубокому снегу обошла австрийцев с тылу и нанесла сокрушительный удар противнику, взяв в плен 9 офицеров и 458 рядовых. За умелое командование полковник К.Н. Хагандоков был представлен к чину генерал-майора, а многие всадники получили свои первые боевые награды – «солдатские» Георгиевские кресты.

Вскоре погиб один из главных героев этого боя – командир Чеченского полка полковник князь А.С. Святополк-Мирский. Он пал в бою 15 февраля 1915 г., когда лично руководил действиями своего полка в бою и получил три ранения, два из которых оказались смертельными.

Один из самых успешных своих боев части дивизии провели 10 сентября 1915 г. В этот день сотни Кабардинского и 2-го Кабардинского полков скрытно сосредоточились у деревни Кульчицы с целью содействовать наступлению соседнего пехотного полка в направлении высоты 392, фольварка Михал-поле и села Петликовце-Нове на левом бере­гу реки Стрыпи. Хотя задачей конницы стояла лишь разведка позиций противника, руководивший конной группой командир Кабардинского полка князь Ф.Н. Бекович-Черкасский взял инициативу на себя и, воспользовавшись удобным случаем, нанес сокрушительный удар по основным по­зициям 9-го и 10-го гонвендных полков у села Зарвыница, взяв в плен 17 офицеров, 276 солдат-мадьяр, 3 пулемета, 4 те­лефона. При этом он имел лишь 196 всадников кабардинцев и дагестанцев и потерял в бою двух офицеров, 16 всадников и 48 лошадей убитыми и ранеными. Отметим, что доблесть и геройство в этом бою проявил мулла Кабар­динского полка Алихан Шогенов, который, как говорилось в наградном листе, «в бою 10 сен­тября 1915 г. у дер. Доброполе под сильнейшим пулемет­ным и ружейным огнем сопровождал наступавшие части полка, своим присутствием и речами повлиял на всадников-магометан, проявивших в этом бою необыкно­венную храбрость и взявших в плен 300 венгерских пе­хотинцев».

«Дикая дивизия» принимала участие и в знаменитом Брусиловском прорыве летом 1916 г., правда, не сумела там серьезно отличиться. Причиной тому стала общая установка командования 9-й армией на использование кавалерии в виде армейского резерва, а не в качестве эшелона развития успеха, вследствие чего вся армейская конница была рассеяна побригадно по фронту и существенного влияния на ход боев не оказала. Тем не менее, в целом ряде боев горские всадники дивизии сумели отличиться. Например, еще до начала общего наступления они поспособствовали форсированию разделявшей противостоящие стороны реку Днестр. В ночь на 30 мая 1916 г. есаул Чеченского полка князь Дадиани с полусотней своей 4-й сотни переправился вплавь через реку у селения Ивание под ожесточенным ружейным и пулеметным огнем противника, захватил плацдарм. Это дало возможность переправиться на правый берег Днестра Чеченскому, Черкесскому, Ингушскому, Татарскому полкам, а также Заамурскому полку 1-й конной дивизии.

Подвиг чеченцев, первыми из русских войск переправившихся на правый берег Днестра, не прошел мимо высочайшего внимания: император Николай II наградил всех 60 всадников-чеченцев, участвовавших в переправе Георгиевскими крестами разных степеней.

Как видно, стремительные кавалерийские броски нередко приносили всадникам Туземной дивизии немалую добычу в виде пленников. Нельзя не сказать, что с пленными австрийцами горцы нередко расправлялись изуверским способом – рубили им головы. В отчетном докладе начальника штаба дивизии в октябре 1916 г. сообщалось: «Мало врагов было взято в плен, но много зарублено». Свою растерянность и бессилие перед отчаянной горской атакой через всю жизнь пронес лидер Югославии маршал Иосип Броз Тито, которому повезло – в 1915 г., будучи солдатом австро-венгерской армии, он не был изрублен «черкесами», а лишь был взят в плен: «Мы стойко отражали атаки пехоты, наступавшей на нас по всему фронту, — вспоминал он, — но неожиданно правый фланг дрогнул и в образовавшуюся брешь хлынула кавалерия черкесов, уроженцев азиатской части России. Не успели мы прийти в себя, как они вихрем пронеслись через наши позиции, спешились и ринулись в наши окопы с пиками наперевес. Один черкес с двухметровой пикой налетел на меня, но у меня была винтовка со штыком, к тому же я был хорошим фехтовальщиком и отбил его атаку. Но, отражая нападение первого черкеса, вдруг почувствовал ужасный удар в спину. Я обернулся и увидел искаженное лицо другого черкеса и огромные черные глаза под густыми бровями». Этот черкес вогнал будущему маршалу пику под левую лопатку.

Среди всадников обычным делом были грабежи как в отношении пленных, так и в отношении местного населения, которое они тоже считали покоренным врагом. В силу национально-исторических особенностей грабеж во время войны считался среди всадников воинской доблестью, и его жертвами очень часто становились мирные галицийские крестьяне. Прятавшихся при появлении полков местных жителей, всадники «провожали пристальными и неприветливыми взглядами, как явно ускользающую от них добычу». Начальнику дивизии непрерывно поступали жалобы «на насилия, чинимые нижними чинами дивизии». В конце 1915 г. обыск в еврейском местечке Улашковицы вылился в массовые погромы, грабежи и изнасилования местного населения.

Справедливости ради надо сказать, что по мере возможности в полках поддерживалась строгая дисциплина. Самым суровым наказанием для всадников было исключение из списков полка «за неисправимо дурное поведение» и «водворение» провинившихся по месту их жительства. В родных аулах объявлялось об их позорном изгнании из полка. В то же время для всадников оказались совершенно неприемлемы формы наказания, применявшиеся в русской армии. Известен, например, случай, когда один татарский (азербайджанский) всадник застрелился сразу же после попытки его публичной порки, даже не смотря на то, что порка была отменена.

Средневековая, по сути, манера ведения войны горцами способствовала формированию весьма своеобразного, как сейчас сказали бы, имиджа дивизии. В сознании местного населения даже сформировался стереотип, в соответствии с которым любой грабитель и насильник обозначался термином «черкес», хотя кавказскую форму носили и казаки.

Преодолеть это предубеждение офицерам дивизии было очень сложно, напротив, слава о необычно диком, жестоком и храбром войске всячески культивировалось и распространялась журналистами.

Материалы о туземной дивизии часто пояалялись на страницах разного рода иллюстрированных литературных изданий – «Нива», «Летопись войны», «Новое время», «Война» и многих других. Журналисты всячески подчеркивали экзотический облик ее воинов, описывали тот ужас, который вселяли кавказские всадники в неприятеля – разноплеменное и плохо мотивированное австрийское войско.

Боевые товарищи, плечом к плечу сражавшиеся с горскими всадниками, сохранили о них самые яркие впечатления. Как отмечала в феврале 1916 г. газета «Терские ведомости», всадники поражают всякого, первый раз сталкивающегося с ними. «Их своеобразные взгляды на войну, их легендарная храбрость, доходящая до чисто легендарных пределов, и весь колорит этой своеобразной воинской части, состоящей из представителей всех народов Кавказа, не могут быть никогда забыты».

За годы войны через ряды «Дикой» дивизии прошло около 7000 горцев. Известно, что к марту 1916 г. дивизия потеряла убитыми и умершими от ран 23 офицера, 260 всадников и нижних чинов. Ранеными числились 144 офицера и 1438 всадников. Многие всадники могли гордиться не одной георгиевской наградой. Любопытно отметить, что для инородцев в Российской империи был предусмотрен крест с изображением не Святого Георгия – защитника христиан, а с государственным гербом. Всадники очень возмущались тем, что им вручают «птичку» вместо «джигита» и, в конце концов, добились своего.

А вскоре «Дикой дивизии» выпала своя роль в великой русской драме – революционных событиях 1917 г.

После летнего 1916 г. наступления дивизия была занята позиционными боями и разведкой, а с января 1917 г. находилась на спокойном участке фронта и в боевых действиях больше участия не принимала. Вскоре она была выведена на отдых и война для нее закончилась.

Материалы осмотров полков в феврале 1917 г. показали, что соединение вышло на отдых в полном порядке, представляя собой крепкую боевую единицу. В этот период командование дивизии (начальник Н.И. Багратитон, начальник штаба П.А. Половцев) вынашивали даже планы развертывания дивизии в Туземный корпус, имея ввиду присоединение к ней других имевшихся в русской армии мусульманских кавалерийских частей – 1-го Дагестанского, Осетинского, Крымско-Татарского и Туркменского полков. Багратион и Половцев ездили с этим предложением в Ставку, доказывая, что «горцы такой чудный боевой материал» и даже склонили к этому решению императора, однако не нашли поддержки у Главного штаба.

Февральскую революцию всадники «Дикой» дивизии встретили с растерянностью. После Николая II от престола отрекся недавний начальник дивизии великий князь Михаил Александрович.

По наблюдениям современников, «всадники, с присущей горцам Кавказа мудростью, ко всем «достижениям революции» отнеслись с угрюмым недоверием».

«Тщетно пытались полковые и сотенные командиры втолковать своим «туземцам», что такое случилось… «Туземцы» многого не понимали и, прежде всего, не понимали, как это можно быть «без царя». Слова «Временное правительство» ничего не говорили этим лихим наездникам с Кавказа и решительно никаких образов не будили в их восточном воображении». Революционные новообразования в виде дивизионных, полковых и проч. комитетов затронули и Туземную дивизию. Однако здесь в их «устройстве» самое деятельное участие принял старший командный состав полков и дивизии, а дивизионный комитет возглавил командир Черкесского полка Султан Крым-Гирей. В дивизии сохранилось чинопочитание. Самым революционным очагом в дивизии стала команда матросов-пулеметчиков Балтийского флота, приписанная к соединению еще до революции. В сравнении с ними «туземцы выглядели гораздо тактичнее и сдержаннее». Так что, уже в начале апреля П.А. Половцев мог с облегчением объявить, что в его родной Татарский полк «выходит из горнила революции в полном порядке». Аналогичная ситуация была и в других полках. Историк О.Л Опрышко объясняет сохранение дисциплины в дивизии особой атмосферой, не характерной для прочих частей русской армии: добровольным характером службы и кровными и земляческими узами, которые скрепляли воинский коллектив.

В марте-апреле дивизия даже усилила свой состав за счет прибытия Осетинской пешей бригады (3 батальона и 3 пеших сотни), сформированной в конце 1916 г. и полка «кадра запаса» — запасной части дивизии, дислоцировавшейся прежде на Северном Кавказе. В преддверии июньского 1917 г. наступления войск Юго-Западного фронта дивизии устроил смотр недавно принявший 8-ю армию генерал Л.Г. Корнилов. Армия, по его собственным словам, находилась «в состоянии почти полного разложения… Многие генералы и значительная часть командиров полков под давлением комитетов были удалены от занимаемых ими должностей. За исключением немногих частей, братание процветало…». «Дикая дивизия» оказалась среди частей, сохранивших воинский вид. Произведя 12 июня смотр дивизии, Корнилов признался, что был счастлив видеть ее «в таком изумительном порядке». Багратиону он сообщил, что «наконец дышал военным воздухом». В начавшемся 25 июня наступлении 8-я армия действовала вполне успешно, однако операция Юго-Западного фронта провалилась после первых контрударов немецких и австрийских войск. Началось паническое отступление, подгоняемое пораженческой агитацией большевистских агитаторов, вначале частей 11-й армии, а затем и всего Юго-Западного фронта. Только что прибывший на фронт генерал П.Н. Врангель наблюдал как «»демократизированная армия», не желая проливать кровь свою для «спасения завоеваний революции», бежала, как стадо баранов. Лишенные власти начальники бессильны были остановить эту толпу». «Дикая дивизия» по личной просьбе генерала Корнилова прикрывала отход русских войск и участвовала в контратаках.

Генерал Багратион отмечал: «В этом хаотическом отходе… ярко выявилось значение дисциплины в полках Туземной конной дивизии, стройное движение которой вносило успокоение в панические элементы нестроевых и обозов, к которым примыкали дезертиры пехоты XII корпуса с позиций».

Нетипичная для того времени организованность дивизии уже давно снискала ей славу «контрреволюционной», что в равной мере беспокоило и Временное правительство, и советскую власть. Во время отступления войск Юго-Западного фронта этот образ укрепился благодаря тому, что сотни дивизии брали на себя охрану штабов от возможных покушений дезертиров. По словам Багратиона, «одно присутствие… кавказцев обуздает преступное намерение дезертиров, а если понадобится, то сотни явятся по тревоге».

В июле – августе положение на фронте быстро ухудшалось. Вслед за разгромом Юго-Западного фронта без сопротивления была оставлена Рига и начали беспорядочное отступление части Северного фронта. Над Петроградом нависла реальная угроза захвата врагом. Правительство приняло решение о формировании Особой Петроградской армии. В офицерско-генеральских и правых кругах российского общества зрело убеждение, что восстановить порядок в армии и стране и остановить противника невозможно, не ликвидировав Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Лидером этого движения стал верховный главнокомандующий российской армией генерал Корнилов. Действуя в тесной связи с представителями Временного правительства и с их согласия (верховный комиссар при Ставке М. М. Филоненко и главноуправляющий военного министерства Б. В. Савинков), Корнилов в конце августа приступил к сосредоточению войск в окрестностях Петрограда по просьбе самого Керенского, опасавшегося выступления большевиков. Ближайшей его целью являлся разгон Петросовета (а, в случае сопротивления, и Временного правительства), объявление временной диктатуры и осадного положения в столице.

Не без оснований опасаясь своего смещения, 27 августа А.Ф. Керенский отстранил Корнилова от должности верховного главнокомандующего, после чего последний своим войскам двигаться на Петроград. Днем 28 августа в Ставке в Могилеве господствовало бодрое и уверенное настроение. Прибывшему сюда генералу Краснову сказали: «Никто Керенского защищать не будет. Это прогулка. Все подготовлено». Сами защитники столицы позднее признавали: «Поведение войск Петрограда было ниже какой-либо критики, и революция под Петроградом в случае столкновения нашла бы таких же защитников, как и отечество под Тарнополем» (имелся ввиду июльский разгром Юго-Западного фронта).

В качестве ударной силы Корнилов выбрал 3-й конный корпус казаков под командованием генерал-лейтенанта А.М. Крымова и Туземную дивизию, «как части, способные устоять от разлагающего влияния Петроградского Совета…». Еще 10 августа по приказу нового Верховного Главнокомандующего генерала от инфантерии Л.Г. Корнилова «Дикая дивизия» начала переброску на Северный фронт, в район станции Дно.

Характерно, что слухи о переброске дивизии в Петроград для «наведения порядка», носились уже давно, и ее офицерам приходилось периодически выступать в прессе с опровержениями.

По данным А.П. Маркова, переброска дивизии в Петроград планировалась еще в декабре 1916 г. – царское правительство рассчитывало ею «укрепить гарнизон» столицы, не полагаясь более на распропагандированные запасные пехотные части. По утверждению первого историографа дивизии Н.Н. Брешко-Брешковского реакционные и монархические настроения преобладали в офицерской среде. В уста главного героя своего романа-хроники он вкладывает такое характерное восклицание: «Кто может оказать нам сопротивление? Кто? Эти разложившиеся банды трусов, не бывавших в огне…? Только бы нам дойти, физически дойти до Петрограда, а уж успех вне всяких сомнений!… Встанут все военные училища, встанет все лучшее, все то, что жаждет только сигнала к освобождению от шайки международных преступников, засевших в Смольном!…»

Приказом генерала Корнилова от 21 августа дивизия развертывалась в Кавказский туземный конный корпус – решение весьма спорное (на тот момент в составе дивизии насчитывалось лишь 1350 шашек при большой нехватке оружия) и несвоевременное ввиду предстоявших перед ним задач. Корпус должен был состоять из двух дивизий двухбригадного состава. Пользуясь своими полномочиями главнокомандующего всеми вооруженными силами, Корнилов перебрасывал для этих целей из других соединений 1-й Дагестанский и Осетинский конные полки с развертыванием последнего в два полка. Начальником корпуса был назначен генерал Багратион. 1-ю дивизию возглавил генерал-майор А. В. Гагарин, 2-ю – генерал-лейтенант Хоранов.

26 августа генерал Корнилов, находясь в могилевской Ставке, приказал войскам выступить на Петроград. Туземный корпус к этому времени еще не закончил сосредоточение на станции Дно, поэтому на Петроград двинулись лишь отдельные его части (полностью Ингушский полк и три эшелона Черкесского).

Временное правительство предприняло экстренные меры для задержания двигавшихся с юга эшелонов. Во многих местах были разрушены железнодорожные пути и телеграфные линии, организованы заторы на станциях и перегонах и порча паровозов. Замешательство, вызванное 28 августа задержкой в движении, использовали многочисленные агитаторы.

Части «Дикой дивизии» не имели связи ни с руководителем операции генералом Крымовым, застрявшим на ст. Луга, ни с начальником дивизии Багратионом, так и не выдвинувшимся со своим штабом со ст. Дно. Утром 29 августа к командиру Черкесского полка полковнику Султану Крым-Гирею прибыла делегация агитаторов ВЦИК и исполкома Всероссийского мусульманского совета из числа уроженцев Кавказа – его председатель Ахмет Цаликов, Айтек Намитоков и др. Мусульманские политики твердо стояли на стороне правительства, поскольку в корниловском выступлении усмотрели угрозу реставрации монархии и, следовательно, опасность национальному движению на Северном Кавказе. Они призвали земляков ни в коем случае не вмешиваться «во внутренние раздоры России». Аудитория, представшая перед делегатами, делилась на две части: русские офицеры (а они составляли подавляющее большинство командного состава в туземных эшелонах) поголовно стояли за Корнилова, а мусульманские всадники, по ощущениям выступавших, совершенно не понимали смысла разыгравшихся событий. По свидетельствам участников делегации, младшие офицеры и всадники находились «в полном неведении» относительно целей своего движения и «были сильно удручены и подавлены той ролью, которую им хочет навязать генерал Корнилов».

В полках дивизии началось замешательство. Доминирующим настроением всадников было нежелание вмешиваться в междоусобную борьбу и воевать против русских.

Полковник Султан Крым-Гирей взял инициативу переговоров на себя, находясь, по существу, в одиночестве среди прокорниловски настроенных офицеров. В первый день переговоров 29 августа им удалось взять верх и начальник эшелона князь Гагарин заставил делегацию удалиться. Он планировал походным порядком к исходу дня достичь Царского Села.

Ключевое значение имели переговоры утром 30 августа на станции Вырица, в которых участвовали генерал Багратион, мусульманские представители, депутаты Петросовета, члены полковых и дивизионных комитетов, командиры полков, многие офицеры. Из Владикавказа пришла телеграмма ЦК Союза объединенных горцев Кавказа, запрещавшего «под страхом проклятия ваших матерей и детей принимать участие во внутренней войне, учиняемой с неизвестными нам вам целями».

Было принято решение ни в коем случае не участвовать в походе «против русских» и избрана делегация к Керенскому, состоявшая из 68 человек во главе с полковником Султаном Крым-Гиреем. 1 сентября делегация была принята Временным правительством и заверила последнее в своем полном подчинении. Багратион, слывший безвольным начальником, занял пассивную позицию в происходивших событиях, предпочтя плыть по течению.

Он был смещен правительством, так же как Гагарин и начальник штаба корпуса В. Гатовский. Корпусу была обещана немедленная отправка на Кавказ на отдых и доукомплектование. В командование («как демократ») вступил бывший начальник штаба Туземной дивизии генерал-лейтенант Половцев, уже успевший побывать в должности командующего войсками Петроградского военного округа.

Полки Туземной дивизии отказались участвовать в мятеже, однако и большевистская пропаганда в ней не пустила глубоких корней.

В сентябре 1917 г. ряд офицеров полка выступили в прессе, а также на 2-м Общегорском съезде во Владикавказе с заявлением о том, что до конца не знали целей своего движения на Петербург.

В условиях, когда гражданская война была уже близка, мотив межнационального столкновения, связанный с использованием в выступлении Корнилова Туземной дивизии особенно смущал участников конфликта, стал жупелом, придававшим надвигающимся событиям зловещий оттенок. В среде заговорщиков было распространено мнение, обывательское в своей основе, что «кавказским горцам все равно кого резать». Б.В. Савинков (по просьбе Керенского) еще до разрыва правительства с Корниловым 24 августа просил его заменить Кавказскую дивизию регулярной кавалерией, так как «неловко поручать утверждение русской свободы кавказским горцам». Керенский в публичном приказе от 28 августа персонифицировал силы реакции в лице именно «Дикой дивизии»: «Он (Корнилов – А. Б.) говорит, что стоит за свободу, посылает на Петроград туземную дивизию». Три остальных конных дивизии генерала Крымова им не были упомянуты. Петроград, по выражению историка Г.З. Иоффе, от этой вести «оцепенел», не зная чего ожидать от «горских головорезов».

Мусульманские переговорщики, агитировавшие в полках 28 – 31 августа, против своей воли вынуждены были эксплуатировать национально-исламскую тематику, чтобы вбить клин между рядовыми горцам и реакционно настроенным офицерством, в значительной мере инородном всадникам. По словам А. П. Маркова Ингушский полк вынуждены были покинуть грузины, Кабардинский – осетины. В Татарском полку также сложилась «несимпатичная обстановка»: распространились панисламистские тенденции. Очевидно, здесь находилась та болевая точка, нажатие на которую быстро деморализовало кавказских конников. Для сравнения можно напомнить, что социалистическая пропаганда радикально настроенных моряков пулеметной команды после Февральской революции не оказывала на всадников почти никакого влияния.

Принявший корпус в первых числах сентября генерал Половцев застал на станции Дно картину нетерпеливого ожидания: «Настроение такое, что если не дадут эшелоны, то всадники пойдут походным порядком через всю Россию и она этот поход не скоро забудет».

В октябре 1917 г. части Кавказского Туземного конного корпуса прибыли на Северный Кавказ в районы их формирования и волей-неволей стали участниками революционного процесса и Гражданской войны в регионе.

Всемирный абхазо-абазинский конгресс

Арифа Капба

28 июня 1914 года в городе Сараево боснийский серб Гаврила Принцип убил наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда, что послужило поводом для начала одного из самых крупномасштабных вооруженных конфликтов в истории человечества, позже получившего название Первой мировой войны. Основными противниками в ней были, с одной стороны, Российская империя, Британская империя и Французская республика, которые объединились в союз под названием Антанта — и, с другой стороны, Германская, Австро-Венгерская, Османская империи и Болгарское царство. Официально война была объявлена 28 июля 1914 года. В этом году исполняется 105 лет со дня ее начала.

Храбрость и «виновность»

Под флагами российской империи в Первой мировой войне доблестно сражались многие представители кавказских народов: осетины, чеченцы, карачаевцы, черкесы, ингуши, дагестанцы, абхазы, абазины и многие другие. Они проявили себя как храбрые и искусные воины, слава об их боевых подвигах пошла далеко за пределы Российской империи. При этом удивительно, что горцы, в частности, абхазы, вообще решили сражаться на этой войне и добровольно пошли на нее. Ведь положение у них в то время было самое незавидное.

Вот что рассказывает о времени, предшествовавшем Первой мировой войне, историк-кавказовед Руслан Гожба: «После окончания Кавказской войны (в 1864 году — прим. ред.) и последующих восстаний абхазского народа против самодержавия в 1866 и 1877 году Абхазия совершенно опустела, осталось 19 тысяч абхазцев, потом в течение 10 лет вернулось около 30 тысяч. Абхазский народ был объявлен «виновным» (царская власть обвиняла их в организации восстаний — прим. ред.), населению запрещено было жить от реки Аапста до реки Кодор. Практически абхазцы остались жить тут как в резервации в Кодорском, Самурзаканском и Гудаутском участках. Эта «виновность» длилась до 1907 года».

Даже после снятия «виновности» абхазов не брали в армию, если не считать Самурзаканский участок и представителей аристократических родов, которые все же могли служить.

Защищая Родину не как «злую мачеху», а как «родную мать»

Когда же началась война и стала формироваться Кавказская конная дивизия, абхазы обратились с просьбой к царским властям включить их в состав этой дивизии как горский народ в качестве добровольцев. Так и появилась знаменитая Абхазская сотня.

«Большинство всадников славной Дикой дивизии (неофициальное название, закрепившееся за Кавказской конной дивизией — прим. ред.) были внуками или сыновьями бывших врагов России. На войну они пошли за нее по своей доброй воле, будучи никем и ничем не принуждаемы. В истории Дикой дивизии нет ни одного случая даже единоличного дезертирства», — писал в своих воспоминаниях один из офицеров Кабардинского полка Арсеньев.

Прекрасные строки написал о Кавказской дивизии другой очевидец и участник событий войны, граф Палецкий, высоко ценивший мужество и благородство воинов-кавказцев.

Невозможно не привести эту оценку целиком. «Боевые успехи дивизии огромны. В мае 1916 года у Черновцов один только Кабардинский полк взял 1483 пленных, в том числе 23 офицеров, а в общем на всю дивизию приходилось количество пленных в четыре раза превышающее ее состав. Дивизия понесла за время своей боевой деятельности много потерь, но кавказские горцы держались и держатся до сих пор с огромным мужеством и непоколебимой твердостью. Эта одна из самых надежных войсковых частей, гордость русской армии. Кавказцы имели полные моральные основания никакого участия в войне не принимать. Мы отняли у кавказцев все: их прекрасные горы, их дикую природу, неисчерпаемые богатства этой благодатной стороны. И вот, когда вспыхнула война, кавказцы добровольно пошли на защиту России, защищая ее беззаветно, не как злую мачеху, а как родную мать. Все кавказцы таковы: в них живет еще истинный дух рыцарства, и на предательство, и на удары сзади, из-за угла, они не способны. Не против России и русской свободы идут войны Дикой дивизии, они сражаются вместе с русской армией, и впереди всех, и смелее всех умирают за нашу свободу», — пишет Палецкий.

Когда в 1917 году генерал Корнилов был назначен командующим войсками, он объявил смотр Кавказской дивизии, которая считалась одной из самых надежных единиц царской армии.

«Как пишут очевидцы тех событий, особенно выделялись в дивизии чеченцы и абхазцы в белых башлыках. Корнилов, говорят, осмотрев почти 2000 всадников, заявил тогда: наконец-то я задышал военным воздухом, имея в виду «наконец-то я увидел воинов», — рассказывает Гожба.

«Сотня крестоносцев»

Абхазская сотня входила в состав Черкесского конного полка, который, в свою очередь, был частью большой Кавказской конной дивизии (также в состав дивизии входили Кабардинский, Дагестанский, Татарский, Чеченский, Ингушский конные полки и Осетинская пешая бригада — прим. ред.). Абхазские бойцы отличались исключительным поведением, мужеством даже среди кавказцев. В «абхазской сотне» не было ни одного человека, который не был бы награжден боевой наградой, их называли «сотней крестоносцев», отмечает Руслан Гожба.

Слово «сотня» довольно условное, считает историк: всего в войне принимало участие до 500 абхазов. Абхазские воины пошли на войну через горные перевалы, через Туапсе, прошли курсы подготовки бойцов в Армавире и потом только влились в действующую армию.

Десять абхазов были награждены высшими боевыми наградами Российской империи. По словам Гожба, имя командира «абхазской сотни» Черкесского полка корнета Константина (Коции) Лакербай (Лакрба) значилось в числе двенадцати лучших воинов Царской армии. Этот список был опубликован в журнале «Нива» в 1916 году.

Кавалерами Золотого Георгиевского оружия «За храбрость» из числа абхазов стали: прапорщик Магомед Агрба, командир Ингушского полка полковник Георгий Мерчул, поручик Варлам Шенгелай. Георгиевскими кавалерами стали: урядник Кабардинского полка Адамыр Цушба, урядники Абхазской сотни Дмитрий Ачба и Василий Магба, Константин Когония, Рамазан Шхаласов. За проявленное личное мужество солдатским Георгиевским крестом были награждены также офицеры-абхазы, среди них прапорщик Татарского конного полка князь Хаитбей Чачба.

Славные истории

Существует множество историй боевых подвигов представителей абхазской сотни. Это, в первую очередь, подвиг самого командира «дикой» дивизии корнета Лакербай, но не только.

Среди славных имен храбрых кавказцев выделяется имя абхазского воина Георгия Мерчула. Он был командиром Ингушского полка и считался лучшим наездником России.

«В 1909 году в Европе проводились эти соревнования, где выбирали лучшего наездника, — отмечает Руслан Гожба, — тогда в этом деле считались лучшими англичане и французы, а он (Георгий Мерчул — прим. ред.) возглавлял на этих соревнованиях команду российских наездников, и они победили на этих соревнованиях, и он был признан богом верховой езды».

Ингуши уважали абхаза Георгия Мерчула, который возглавлял их полк, звали его «паша» (ингуши – по большей части мусульмане, а титул «паша» — это высокий титул в политической системе мусульманских стран, изначально использовавшийся для военачальников – прим. ред.) и даже шли в атаку с песней, в которой были такие слова:

«Не боимся страха, не боимся пули, нас ведет в атаку храбрый Мерчула. Пушками отбили, рады от души, вся Россия знает, джигиты — ингуши». Эта песню до сих пор очень хорошо помнят ингуши, заверяет Гожба.

В Черкесском полку однажды устроили своего рода соревнования на выявление «лучшего воина». Было представлено много достойных, но как лучшего выявили еще одного абхаза — Тарба Ахмаджира, который был награжден тремя Георгиевскими крестами. Он также с гордостью носил серебряные часы – личный подарок самого российского императора Николая II.

А в следующей истории Гожба называет сразу несколько имен храбрых джигитов, рассказывая: «Когда однажды воинов отпустили на отдых на две недели в тыл, они там устроили между собой скачки, победителем оказался абхазский воин Шьын Лакоя, который проджигитовав перед всеми, поднял своего коня на дыбы и, держа его в таком положении в полуметре от комиссии, отрапортовал: всадник абхазской сотни Черкесского полка Шьын Лакоя. Черкесы, чьи кони считались лучшими, немного были разочарованы исходом скачек, и тогда предложили провести соревнования между борцами. От черкесов выступил настоящий богатырь ростом в 2,20 см, представитель княжеской карачаевской фамилии Крымшахалов. Против него абхазцы выдвинули отважного война Шамана Сабекия из абхазского села Тхина. Высокий, плечистый, крепкий такой он был, этот Сабекия. Несколько секунд, и карачаевец был у него на плечах, и тут абхазцы были сильнее».

11 абхазов против сотни австрийцев

Еще одним героем абхазской сотни был прославленный абхаз Василий (Уасил) Лакоба, награжденный тремя Георгиевскими крестами. Вместе с корнетом Лакербай он и еще несколько абхазов – всего их было 11 — сумели взять австрийский редут.

«Редут был на холме, окружен болотом, а вокруг три кольца проволоки, — говорит Руслан Гожба, — в том редуте было больше ста австрийцев, абхазцы сумели пробраться туда под обстрелами, перерубив колючую проволоку, взяли в плен 24 человека и захватили оружие врагов. После боя было построение Кавказской дивизии, на котором скомандовали: абхазцы — шаг вперед. Командующий дивизией выразил им благодарность от имени государя императора за взятый редут и просил их назвать любое их желание, которое будет исполнено сразу после окончания войны. Им было сказано: говорите, что вы желаете. Вперед вышли офицеры и сказали: в первую очередь мы хотим, чтобы наши дети, и юноши, и девушки, учились, второе — чтобы Абхазия была не округом (на тот момент Абхазия входила в состав Российской империи как Абхазский военный округ — прим. ред.), а Черноморской губернией, и третье — право на ношение оружия. На это все им ответили, что государь-император просил обнять каждого из них и заверили, что все их пожелания будут непременно исполнены по окончанию войны».

Но этим желаниям не суждено было осуществиться. Дни государя-императора были сочтены, недалеко было и крушение самой Российской империи.

Память о героях создает новых героев

После возвращения с фронтов Первой мировой войны многие участники Абхазской сотни стали активными участниками революционной дружины «Киараз», способствовали установлению Советской власти в Абхазии. Очень многие в 1937 году стали жертвами репрессий, среди них, например, четверо братьев по фамилии Магба, сам Василий Лакоба и другие.

Сегодня имена участников «абхазской сотни» незаслуженно забыты, считает Руслан Гожба, приводя в пример внимание к подвигу других воинов-кавказцев: «Было столетие Первой мировой войны. В Ингушетии поставили памятник всадникам Кавказской дивизии, на открытие которого они пригласили внучку командира Кавказской дивизии князя Михаила Романова, издали альбом, то же самое сделали в Осетии».

Историк считает, что помнить своих героев – святая обязанность каждого народа. «Как говорят философы, почитание героев воспитывает и создает новых героев, которые всегда защитят отчизну», — поясняет он.

Хочется пожелать соотечественникам, каждому по своим силам, стараться восполнить этот пробел, вспоминая с благодарностью подвиги наших предков, воспитывая детей на примере их мужества и благородства.

Эпиграф:

Я таки приказываю посторонних вещей на печке не писать под угрозой расстрела всякого товарища с лишением прав.
Комиссар Подольского райкома. Дамский, мужской и женский портной Абрам Пружинер, 1918 года, 30-го января.

Запрещенно:

  1. Чрезмерное использование графических смайликов в сообщении или полностью состоящее из смайлов.
  2. Писать бессмысленную или малосодеpжательнyю информацию, которая не несёт смысловой нагрузки (флуд, или, по-русски,пустую болтовню).
  3. Грубые, нецензурные выражения и оскорбления в любой форме — сообщения, грубые по тону, содержащие «наезды».
  4. Использовать в качестве имени или его элементов адреса сайтов, серверов или их элементы, а также нецензурные выражения и слова.
  5. Писать сообщения латиницей. Язык общения на форуме — русский.
  6. Cоздавать темы, содержащие любую рекламную, или коммерческую информацию, а также ссылки на сайты с целью повышения их посещаемости.
  7. Продолжать обсyждение вопросов из тем, закpытых или удаленных администрацией.

Общие рекомендации и советы:

  1. Не обращайте внимания на хулиганов. Не отвечайте им, даже если Вы считаете, что Вас оскорбили. Остальное — забота модератора.
  2. Постарайтесь не писать безосновательные утверждения, что «это» лучше, а «это» хуже. Сюда же относятся сообщения типа «выкинь бяку, поставь хорошую вещь». Если это ваше личное мнение, не забудьте сообщить об этом заранее — простого ИМХО будет достаточно. Помните, что после нескольких неаргументированных утверждений пользователи просто перестанут вам доверять.