Дети от немцев во время войны

«Фашистята» и«немчики» . Судьба детей, рожденных от немцев в СССР и Западной Европе ?

Всюду жизнь… Это не только название картины, но и непреложный факт. Даже в годы войны люди влюблялись, рожали детей… В том числе и от немецко-фашистских захватчиков. Долгие годы об этом не принято было говорить, но все же интересно разобраться: что стало с малышами, рожденными русскими матерями от немцев? Как относились к этим женщинам их близкие и односельчане? И каким было отношение к «бытовому коллаборационизму» в западных странах? Попробуем разобраться!

Насилие или нет? Истории любви

Изнасилование женщин на захваченных территориях – обычное дело для военного времени. Согласия несчастных никто не спрашивал. Впрочем, чаще случалось косвенное насилие – видя напор захватчика, женщина соглашалась на половой акт из страха или же в надежде на какие-то дивиденды – например, защиту своей семьи и детей, еду или одежду. Разумеется, когда советская армия вступила на территорию Германии, там повторилось то же самое.

Между немецкими солдатами и офицерами и русскими девушками порой вспыхивали настоящие сильные чувства. Впечатляет история Марии Васильевой и Отто Адама. Он – обер-лейтенант, начальник оружейного склада в оккупированном Рыльске. Она – секретарша немецкого штаба и, по совместительству, партизанка. Когда немецкий офицер узнал тайну своей возлюбленной, то стал ей помогать, а потом и вовсе сбежал вместе с ней в партизанский отряд. К сожалению, эта история закончилась трагически: пара покончила с собой, будучи окруженной немецким карательным отрядом.

Отто Адам и Мария Васильева

Были и истории со счастливым концом. Так, в 1943 году на капустном поле познакомились украинская крестьянка Феня Острик и немецкий унтер-офицер Вильгельм Дитц, шедший из госпиталя. Знакомство скоро переросло в бурный роман, причем чувства были обоюдными. Девушку привлекло то, что молодой солдат не был похож на агрессора – широко улыбался, вел себя прилично и вежливо. Поскольку в школе Фене неплохо давался немецкий, между ними не выросло языкового барьера. Дитц стал помогать возлюбленной – спас ее от депортации в Германию. Даже родители девушки благословили молодых.

Вильгельм Дитц и Феня

Наконец, война закончилась – и немецкий унтер-офицер решил остаться в России. На родине его стали считать без вести пропавшим. Однако существовала большая проблема: как представить скрывавшегося от посторонних глаз Вильгельма односельчанам? За такое влюбленных могли просто растерзать!

Оставалось скрываться на чердаке: Дитц сидел там днями и ночами и потихоньку учил русский, чтобы впоследствии «сойти за своего». Достигнув успеха, он стал изредка спускаться вниз, общаться с селянами, которые знали его как Василия Доценко, мужа Фени. Он представлялся киевлянином, рассказывал, что работает в городе, а в деревню к жене лишь наведывается – так посторонним объяснялось регулярные отсутствия. Жить не скрываясь совершенно Вильгельм все же опасался.

У молодой семьи родился сын Павел. Долгие годы отец семейства скрывался от посторонних в специально выстроенной мансарде. Ребенку говорили: так нужно, так сложилось… Сын узнал историю отца лишь после смерти матери: Вильгельм рассказал уже взрослому молодому человеку о том, что он наполовину является немцем. В конце 1980-х годов у Дитца уже были внуки, он разыскал свою родню в Германии и навестил их. Увидел в родном городе на церкви свое имя в числе убитых и попросил его убрать, но священник отказался, произнеся: «Вы были убиты». И Вильгельм согласился – ведь он действительно тогда умер для прошлой жизни…

Но вернемся к нашей теме. Интересно, что контакты с русскими девушками не очень одобрялись самим немецким начальством. По причине «неполноценности» славянской расы и недопустимости «смешивания кровей». Решившемуся на связь солдату могло грозить серьезное взыскание и даже полевой суд. Но, конечно, на практике такие романы зачастую игнорировались и «прощались».

Бордели

На оккупированных территориях нередко организовывались специальные бордели для немецких военнослужащих. Однако их было совсем немного – русские девушки не соглашались на подобную работу, а тех, кто и до войны занимался проституцией, не хватало для удовлетворения потребностей. Иногда «жриц любви» специально привозили из Франции и Польши – такой бордель функционировал в Смоленске.

В такие заведения набирали и русских – зачастую принудительно. Соглашались на это лишь те, кто находился в совсем безвыходном положении. Для развлечения солдат создавались даже кабаре, танцовщицы в которых, удовлетворив немцев морально, удовлетворяли и физически. Такие кабаре могли даже гастролировать по оккупированной территории.

Русские девушки – танцовщицы в кабаре Гжатска

В борделях работали посменно по 20-30 девушек, в день каждая из них «обслуживала» до нескольких десятков солдат и офицеров. В некоторых заведениях работницы получали зарплату (она могла доходить до 500 рублей), в некоторых же оплата могла быть натуральной – продуктами питания.
На отношения ради хлеба соглашались и простые женщины. Немецкие солдаты позже вспоминали, что их товарищи часто отправлялись за пару километров от фронта с буханкой хлеба – и находили согласных провести ночь за такую плату. Порой известная немецкая «прижимистость» давала о себе знать и после «акта» солдат вполне мог отрезать от той самой буханки лишь пару ломтей в качестве оплаты…

Специальные кабинеты для «утех» были при многих ресторанах и столовых для немецких военнослужащих. За дополнительную плату обслуживающий персонал заведения общественного питания – поварихи, посудомойки, уборщицы – были готовы оказать интимные услуги.
Порой на связь с немецкими офицерами девушки шли специально – для добычи необходимых сведений и передачи их подпольщикам. Правда, после войны таких «коллаборационисток» могли и осудить на тюремный срок… Полковник КГБ Зоя Вознесенская в своих мемуарах вспоминала историю некой девушки Ольги – информатора подполья. Она проводила вечера в компании немецких офицеров, а потом доносила все услышанные сведения в штаб. Однако после войны кто-то донес на нее как на «фашистскую подстилку» — и Ольгу арестовали. Только через несколько месяцев она смогла добиться справедливости и отмены приговора.

Дети от немцев

Разумеется, от половых связей немецких солдат и офицеров с русскими женщинами рождались дети. Какова была их судьба, как относились к ним и их матерям?
Интересно, что немецкое правительство, поначалу всячески осуждавшее связи с русскими, впоследствии изменило свое мнение – видимо, поняв, что препятствовать таким связям попросту невозможно. В итоге родившим от немецких солдат полагались ежемесячные алименты в размере нескольких десятков рублей.

Конечно же, окружающие, знавшие о происхождении ребенка, могли проявлять недружелюбие по отношению к его матери и ему самому. Малышей пренебрежительно называли «фашистятами» и «немчиками», самих женщин – «немецкими подстилками» и «шоколадницами». Некоторые за связь с немецко-фашистскими оккупантами получали и реальные сроки. Но все же в целом отношение к такому бытовому коллаборационизму в СССР было скорее спокойным – чего на войне не бывает. Выделения женщин, имевших детей от немцев, в отдельную категорию преступниц не было.

В военное время девушек, замеченных в связи с фашистами, могли и расстрелять – документы немецкой разведки сохранили сведения о таком массовом расстреле коллаборационисток в Харькове. Но после войны никаких специальных преследований именно данной категории населения не наблюдалось.

Тем не менее, после прихода советских войск жительницы оккупированных территорий, имевшие детей от связей с немцами, часто кончали с собой или же убивали малышей – топили, разбивали головы камнями. Описание таких случаев можно найти в мемуарах очевидцев. Делалось это из страха расправы, общественного порицания…

Дети женщин, репрессированных за коллаборационизм, отсылались в детские дома. Но массовой компании по высылке всех «немчиков» в приюты не было, хотя именно это предлагал в личном письме Сталину журналист, заместитель Молотова и бывший посол СССР в Лондоне Иван Майский.
Некоторым женщинам удавалось избежать преследования и общественного порицания, спасти себя и своих детей от позора, раздобыв нужные документы. Они выдавали себя за семьи погибших партизан, за беженцев и т.д.

Некоторые матери с детьми, рожденными от оккупантов, переехали в Германию. Кого-то угнали насильно, не шли и добровольно. По разным подсчетам, от 700 тысяч до одного миллиона человек избежало последующей репатриации в Советский Союз, и среди них, разумеется, также были дети немецких солдат и их матери. Встречались и счастливые семьи.

Ситуация в Западной Европе

На первый взгляд сложно поверить, что на просвещенном и толерантном Западе все было намного жестче.

Известно, что во Франции, в свое время сдавшейся нацистам практически без боя, женщины, замеченные в регулярных связях с немцами, подвергались публичному остракизму. Им выстригали волосы, рисовали на лице и теле свастики и под насмешки проводили по улицам – иногда даже обнаженными. Такая судьба ждала и тех, кто имел детей от связи с нацистами. Многие после пережитых издевательств кончали жизнь самоубийством.
\Около 18 тысяч женщин было осуждено на тюремные сроки до года. Казалось, не девушках, уступивших в свое время насильникам, пошедших на связь с немцами ради куска хлеба, хотели просто отыграться…

Французские «коллаборационистки», обритые наголо, с ребенком

В Нидерландах над женщинами, имевшими связь с нацистами, также издевались: изваливали в грязи, брили или же красили волосы в оранжевый. После объявления победы в результате уличных самосудов было убито около 500 девушек.
В Норвегии приблизительно пять тысяч женщин было осуждено на тюремный срок, а их дети – отправлены в дома для душевнобольных, где над ними ставились различные опыты, проверялись новые лекарственные препараты. В психбольницах дети немецких солдат и офицеров содержались вплоть до 1960-х годов. Только в 2005 году правительство страны признало эти действия ошибочными и жертвам была выплачена компенсация, правда, в размере всего 3000 евро.
Случаи убийства коллаборационистками своих детей, прижитых от немцев, встречались и на Западе. Например, данный сюжет лег в основу рассказа Сомерсета Моэма «Непокоренная».

Известные люди

От связи с немецким офицером родилась знаменитая «темненькая из Аббы», солистка легендарной группы Анни-Фрид Лингстад. В младенческом возрасте она была вывезена из Норвегии в Швецию – ее мать опасалась, что в родной стране девочку отнимут.

Анни-Фрид Лингстад

Матерью девочки была 19-летняя девушка Сюнни Лингстад, а отцом – Альфред Хаазе, немецкий военнослужащий. Оставляя свою возлюбленную при отступлению, мужчина так и не узнал о ее беременности. Мать Анни умерла в возрасте 21 года, и девочку воспитывала бабушка. Отец же увидел дочь впервые лишь в 1977 году.

В настоящее время Анни-Фрид проживает в Швейцарии, активно занимается благотворительностью. Музыкальную карьеру закончила в 1986 году и в редких интервью признается, что не собирается возвращаться к прежней деятельности.

Количество детей. Розыски в наше время

Сколько же всего детей было рождено советскими женщинами от немецких солдат и офицеров? Разумеется, точных подсчетов никто не вел. По предположениям историков, цифра колеблется от 50 до 100 тысяч человек. Для сравнения – во Франции таких детей родилось приблизительно 200 тысяч, а в маленькой Норвегии – 12 тысяч.

Интересно, что некоторые немцы, оставившие в Советском Союзе своих детей, в 1990-е и 2000-е стали интересоваться их судьбой, пытались разыскать. Однако реакция с обратной стороны не всегда была положительной. Известен ответ сына немца, найденного родным отцом в 2011 году:

«Он не отец мне, а сволочь фашистская, маму мою все равно, что изнасиловал».

Его мать жила в Нарве, на руках был маленький ребенок, который тяжело заболел. В такой ситуации женщина приняла ухаживания обозного ефрейтора и забеременела. Впоследствии старший ребенок умер. Когда пришла Красная Армия, молодая мать с малышом сбежала из деревни, боясь доноса.
Случалось и наоборот – когда дети, рожденные немками от русских солдат, разыскивали своих отцов. Курт Блаумайстер, дитя войны, долго разыскивал биологического родителя, но безуспешно. Это и немудрено – ведь ему было известно только имя – Володя. Больше ничего мать не знала. Однако Блаумайстер не сдался и на пенсии стал профессионально заниматься розысками людей в России. Он не раз помогал уже глубоко пожилым бывшим немецким военнослужащим отыскать своих детей – но, те, как правило, совершенно не хотели знаться с биологическими отцами… Занимается Курт Блаумайстер и розысками останков погибших солдат.

Кадр из фильма «Одна война»

В 2009 году режиссер Вера Глаголева сняла художественный фильм «Одна война», посвященный судьбе женщин, родивших детей от оккупантов. Информацию для съемок собирали буквально по крупицам – большинство даже спустя многие годы не желали распространяться о прошлом… На премьеру фильма никто из женщин, чьи судьбы легли в основу сюжета, не приехал – страх общественного осуждения и неприятия глубоко засел в их душах…

Кадр из фильма «Одна война»

Детство в нацистской Германии. Что рассказывают об этом немцы

Правообладатель иллюстрации Fred Ramage/Getty Images Image caption Война недавно закончилась, и берлинские дети играют среди разбомбленных зданий и подбитых танков

В недавно вышедшей в берлинском издательстве книге собраны воспоминания «Kriegskinder», «детей войны», немцев, чье детство прошло в нацистской Германии. Один из авторов книги фотограф Фредерика Хельвиг рассказывает, как этим людям запомнилось военное время и о чем они предпочитают не вспоминать.

Их воспоминания несут на себе налет, присущий детству — они фрагментарные, порой яркие, порой размытые. Читая их, словно оказываешься там, в тех годах, в той обстановке. Рядом с текстом — фотографии пожилых людей, к детству которых мы только что прикоснулись.

По-немецки их называют Kriegskinder, или «дети войны»: во время Второй мировой они росли в нацистской Германии.

  • «Наше семейное дело — шпионаж»: каково быть сыном тайного агента ЦРУ
  • «Как мои друзья превратились в чудовищ?» Послесловие к Гааге
  • Доктор Айсфельд: «Депортация советских немцев имеет признаки геноцида»
  • Как школьника из ГДР посадили за письмо, которое он написал на Би-би-си

«Однажды я гуляла у маленького берлинского пруда, — вспоминает Бригитта, которая родилась в 1937 году в Дортмунде. — В воде плавала мертвая женщина, лицом вниз. Ее юбка надулась, и ветер гнал тело через пруд, как парусник».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Бригитта родилась в 1937-м

Подобные рассказы, вместе с 44 фотопортретами, собраны в книге Kriegskinder. Фотограф Фредерика Хельвиг снимала этих людей, а Анна Ваак записывала их воспоминания.

Некоторые из них рассказывали о том времени впервые: многое из того, что увидели детские глаза, ужасает своей обыденностью.

Еще дымящийся окурок сигареты, камешки, которые швыряют в рот мертвому, два кустика помидоров на балконе разбомбленного дома… Мелкие детали, которые бессознательно запечатлеваются в мозгу и предлагают новое видение того, что уже вроде бы неоднократно описывалось историками.

«Передо мной эта тема раскрылась эмоционально, а не через историю или статистику (что они делали, как они делали — в общем, всё то, с чем мы выросли и что уже знаем), — рассказала Хельвиг корреспонденту BBC Culture. — Проблема с такими рассказами всегда в том, что виновные, преступники — это кто-то другой. Мы постарались разобраться в том, как это могло случиться — ведь это было практически в каждой немецкой семье».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Никлас, родившийся в 1939 году, написал книгу «Тень рейха», воспоминания о своем отце Гансе Франке, в 1940—1945 годах — генерал-губернаторе оккупированной нацистами Польши

Один из ее героев, пожалуй, больше чем другие, сделал для того, чтобы разобраться с прошлым.

Родившийся в 1939 году Никлас Франк — сын Ганса Франка, нацистского генерал-губернатора оккупированной Польши, одного из главных организаторов масштабного террора в отношении польского и еврейского населения этой страны (после окончания войны Ганс Франк был арестован и приговорен к смертной казни на Нюрнбергском процессе. — Прим. переводчика).

В получившем высокие оценки документальном фильме «Мое нацистское наследие: что сделали наши отцы» Никлас Франк ездил по Европе вместе с британским юристом-правозащитником Филиппом Сэндсом (дед Сэндса, выступающего в фильме рассказчиком, потерял в годы Холокоста большую часть своих польских родственников. — Прим. переводчика).

Воспоминания Франка в книге «Дети войны» относятся именно к польскому периоду в жизни его семьи. Он рассказывает, как с матерью и няней ездил за покупками в краковское еврейское гетто.

«Мы ездим по гетто, мать покупает меха и шарфы, платя столько, сколько сама решила. Я стою на заднем сиденье «Мерседеса», рядом со мной сидит моя няня Хильда, моя мать — на переднем сиденье рядом с шофером, — вспоминает он. — На мне черно-белый костюмчик».

«Люди грустно смотрят на нас. Я показываю язык какому-то мальчишке старше меня. Он разворачивается и уходит, и мне кажется, что я победил. Я торжествующе смеюсь, но няня молча усаживает меня на сиденье».

Хотя это детские впечатления, сейчас они вызывают не умиление, а беспокойство. «Большая часть воспоминаний в этой книге — разрозненные фрагменты реальной жизни, — говорит Хельвиг. — То, о чем эти люди рассказывают, — интересно. Но интересно и то, о чем они не говорят».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Вернер родился в 1936-м

Многие из них описывают чужую смерть только так, как ее мог увидеть ребенок. «Напротив нашего дома лежал повешенный. Немец. Он пытался спрятаться от войны в разрушенном здании, и его повесили на фонарном столбе, — говорит Вернер. — Когда он умер, веревку обрезали. Он лежал там несколько дней с открытым ртом, и мы, дети, бросали ему туда камешки».

«В конце концов его убрали и закопали на обочине. Но поскольку на городских улицах не должно быть мертвых, приехали грузовики, его и другие тела откопали и побросали в кузов. Мы, дети, за всем этим наблюдали. После этого мы пошли обедать. На обед была кукурузная каша, но у меня в голове были только эти тела в порванной одежде и с торчащими костями. Я не мог есть, меня тошнило».

События прошлого возвращаются в «Детях войны» со всеми запахами, звуками и вкусом того времени.

«Многие до сих пор помнят, как прятались в бомбоубежище, звуки сирен воздушной тревоги, воздушные налеты, страх на лицах взрослых, мертвые тела, раненых, повешенных, самоубийц, разбомбленные дома. Помнят, как играли на развалинах», — пишет в предисловии к «Детям войны» Александра Зенффт, внучка нацистского преступника (Ганс Элард Людин, посол Германии в Словакии, ответственный за депортацию в лагеря смерти 70 тысяч словацких евреев. — Прим. переводчика) и автор книги «Длинная тень прошлого» (о том, через что ей пришлось пройти, когда она узнала всю правду о злодеяниях своего деда).

«Воспоминания — отчетливые или смутные, с картинами бегства, с «русскими», с до сих пор ощущаемым чувством голода, со вкусом шоколада, который раздавали американские солдаты…»

Правообладатель иллюстрации . Image caption Аннелиза, родилась в 1938-м: «Слышу это как сейчас: наверху, в синеве чистого неба, бомбардировщики — серебристые, строем, высоко-высоко и оглушительно громко»

«Признать, что преступник — твой отец или твоя мать, и как-то примирить это знание с любовью, которую ты к ним испытывал… Это порождает двойственность и невыносимое напряжение», — пишет Зенффт.

«Часто скрываемые преступления прошлого весят так тяжело, что это ломает психику потомков. Это невозможно переварить: как любимый и любящий отец мог одновременно быть убийцей?»

«Малая часть ухитряется как-то разъединить в своей душе преступника и любимого родителя, сохранив обоих по отдельности. Но большинство либо отрицает преступления, совершенные родственником, либо отрекается от него».

После войны прошло уже много лет, но из семейной памяти она никуда не делась.

«То, с чем Kriegskinder не смогли справиться, они передали нам, внукам, — пишет Зенффт. — Психологи обнаружили, что многие внуки сделали опыт своих дедов частью собственной жизни, даже если о нацистском периоде в семье никогда не говорили».

Хельвиг стала задумываться обо всем этом, когда у нее самой появились дети.

«Идея этой книги родилась, когда я разговаривала с друзьями о том, как нам рассказывать собственным детям об истории нашей страны, как сделать, чтобы им это было интересно, и как научить их ответственности за то, что произошло, ответственности, которая приходит вместе со знанием о прошлом».

«И из тех разговоров возникло понимание: те странности, которые мы иногда видели в своих родителях, показывают, что они росли во время войны. И это раскрыло для нас новые возможности для диалога с ними».

Это было главной ее целью — начать диалог. «Каждый немец знает о Холокосте, нам об этом рассказывают в школе, опубликована масса документов… Но вот о чем никогда не говорилось в немецких семьях — это о том, что именно делал ваш прадедушка и что в связи с этим случилось. Это по-прежнему что-то вроде табу».

Не обязательно потому, что дети войны не хотят об этом говорить. «То поколение долгие годы несло это знание в себе, и большинство тех, с кем мы разговаривали, довольно свободно говорили на эту тему. Но добавляли, что многим неинтересны их рассказы».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Карл, родился в 1941-м: «С конца войны двое военнопленных из Силезии работали у нас, муж и жена, примерно возраста моего отца… Перед обедом мы всегда молились»

Хельвиг надеется, что ее книга поможет изменить это. «Эти рассказы рождают эмоции. А эмоции рождают любопытство и желание задавать новые вопросы, вести откровенный разговор, который необходим для оценки того времени», — говорит она.

«Речь не идет о том, чтобы возложить вину на целое поколение. Важно попытаться подтолкнуть представителей разных поколений к откровенному разговору».

Книга Kriegskinder заканчивается цитатой из израильского психолога, психотерапевта, исследователя коллективной памяти о нацизме и последствий Холокоста Дана Бар-Она: «Вооруженные конфликты приводят к появлению в обществе зон молчания. Поступки и ответственность преступников замалчиваются. Как и страдания жертв, как и роль сторонних наблюдателей… Это молчание часто передается из поколения в поколение».

«Дети войны» опубликованы тогда, когда происходящее в мире снова дает срочный повод начать говорить об этом.

«Книга вновь напоминает о том, что произошло много лет назад — но это не значит, что не может случиться опять, — подчеркивает Хельвиг. — Когда мы начинали над ней работать в 2014 году, мир был совершенно другим».

«Когда я говорила своим немецким друзьям, что готовлю книгу о детях войны, они реагировали примерно так: «А, интересно. Но нужно ли нам об этом говорить сегодня? Посмотри на Германию».

«Это были годы Меркель и Обамы — и вдруг, всего два года спустя, перед Германией, Европой и Америкой раскрылись совсем иные возможные сценарии».

В своем предисловии Зенффт указывает на то, насколько заразительным может быть коллективное молчание.

«Исследования показывают, что травмы и тяжелый стресс могут передаваться по наследству. И то, с чем не разобрались, переходит к следующему поколению».

И это выходит далеко за рамки отдельной семьи. «То, что заметено под ковер, о чем умалчивается внутри семьи, неизбежно вырывается и проникает в общество и политику».

Выставка «Дети войны» будет работать в Берлине в F3 со 2 февраля по 8 апреля 2018 года.

Ниже мы приводим отрывки из книги, вышедшей в берлинском издательстве Hatje Cantz.

Правообладатель иллюстрации . Image caption Рене родилась в 1937-м

«Поскольку я сильно недоедала, меня отправили к моей двоюродной бабушке в Швейцарию. Она была замужем за обойщиком мебели, в доме всегда приятно пахло кожей, но по квартире бегали муравьи. Бабушка клала на пол селедочные головы, чтобы отпугивать муравьев».

«В квартире был роскошный диван, и на нем лежали маленькие брошюры. Днем бабушка часто уезжала в Цюрих, и я как-то заглянула в одну из них. Я пришла в ужас, когда обнаружила, что брошюры — о концлагерях, и что такие лагеря — в Германии. Там были такие иллюстрации… Однажды кто-то на улице городка ударил меня по щеке и закричал: «Ты поганая немка!» Я плакала».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Петер родился в 1941-м

«Русские солдаты — они были маленького роста и ехали на маленьких лошадках — захватили ферму, на которой жила наша семья. Они застрелили нашу большую собаку, кеесхонда (порода немецких шпицев — Прим. переводчика), потому что он лаял. Он был моим другом. Один солдат посадил меня на лошадь и покатал по деревне».

«В день моего рождения в 1945 году мама решила попробовать бежать с нами, детьми, с бабушкой и еще несколькими нашими родственниками, на Запад. В спешке она перепутала мои ботинки — левый надела на правую ногу, а правый — на левую. Мы шли целый день, километр за километром, и она не слышала, как я жаловался».

«Вдоль дороги лежали мертвые люди и мертвые лошади — все вперемешку. Мы ночевали в сараях, на брошенных фабриках, в поездах, в лагерях с душем от вшей, с жидким супчиком из полевой кухни. Иногда нас бомбили. Пока мы шли, бабушка и еще несколько родственников умерли. Выжили только я, моя мама и моя сестра».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Вольф-Дитер родился в 1941-м

«Когда пришли русские, наша Лизбет забралась в коробку, полную листовок с изображением Гитлера. Все окна в доме были выбиты. Мать сидела с нами, детьми, в песочнице во дворе, ей казалось, что так с ней ничего не случится. Когда солдат вылез из подвала, я схватил его за штанину и закричал: «Проклятый русский, оставь мою Лизбет в покое!» И он мне ничего не сделал».

«С виллы напротив слышался ужасный шум, и моя бабушка с решительным видом отправилась туда. Там на кровати лежали мать и дочь, голые, изнасилованные, с перерезанным горлом. Бабушка кричала на пьяных русских до тех пор, пока они не ушли. Моя мать, которая была врачом, осмотрела обеих женщин и сказала, что они мертвы. Их похоронили в саду».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Гизела родилась в 1939-м

«День за днем люди шли и шли мимо нашего дома. Когда по радио объявили, что Силезию надо покинуть, мы пошли на восток вместе с остальными. Каждый вечер, когда темнело, всем нужно было уйти с дороги, и каждый искал себе место для ночлега».

«Однажды вечером мы нашли приют в доме пожилой женщины, у которой было очень много кошек. Когда мы обедали, животные вдруг начали дико прыгать вокруг, по столу и стульям. Наша бабушка была рассержена».

«Женщина не позволила нам остаться у нее, и мы спрятались в старой шахте. Когда завыли сирены, поднялась паника. В шахту набилось много народа, кто-то не удержался на ногах, и его затоптали. Кошки нас предупредили и спасли нам жизнь».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Ханнелора родилась в 1936-м

«У моей матери болел живот, но она тянула до последнего, и в конце концов сосед отвез ее в больницу. Врачи сказали, что аппендикс прорвался, и гной уже проник в брюшную полость. Сказали, что поможет пенициллин. Его можно было достать только на черном рынке. Когда моей тете удалось его найти, было слишком поздно».

«Мою мать засунули в тесное пространство между ванной комнатой и больничным коридором. От нее шел запах гниющей плоти. Когда она попросила пить, я бегала по городу, ища ей лимонад, вся в слезах. Вскоре она умерла».

Правообладатель иллюстрации . Image caption Хорст родился в 1941-м

«Зима была такая холодная, что по Рейну плавали льдины. Город лежал в руинах, и развалины были отличным местом для игр. По дороге в школу я проходил мимо кирхи. Одна из двух колоколен была разрушена, но на второй все еще висели колокола. (…) Мама говорила мне: вот здесь была больница, где ты родился. Теперь там стояли одни стены. Точно так же выглядел и наш дом на Блюментальштрассе, где мы жили до войны. Я нашел остатки того, что было моей детской коляской, на стальном скелете бывшего нашего балкона».

«Кельнский собор вроде не был сильно поврежден. Только в одном месте в него попала бомба или снаряд. Чтобы башня не обвалилась, дыру заложили кирпичом. Мост Гогенцоллернов был полностью разрушен, его обломки лежали в Рейне. Американские солдаты соорудили временный мост, который называли мостом Паттона. Паттон — американский генерал. Когда автомобили ехали по этому мосту, особенно грузовики, его деревянное покрытие гремело».

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Culture.

Ребенок — продолжение Рода человека, он может стать наградой для родителей, ведь успехи собственного ребенка гораздо дороже своих. А может быть тяжким наказанием, ведь каждая боль ребенка, каждый его порок и неудача тяжким бременем ложится на плечи отца и рвет пополам сердце матери.

Каждый родитель хочет лучшей судьбы для своего ребенка. Вряд ли мы найдем отца и мать, которые скажут – «хочу, чтобы наш сын был пьяницей», «хочу, чтобы у дочери не было семьи, она не смогла родить детей».

Да, мы хотим счастья своим детям, но зачастую не понимаем, в какой стороне оно находится, и куда направить их. Да и как мы можем показать путь туда, где не были сами?

Что же мы можем сделать для своих детей на самом деле?

ЗАНЯТЬСЯ СОБОЙ

Как вы назовете человека, который не умея водить машину, упорно, назойливо, долговременно учит вас мастерству вождения, не обращая внимания на ваши протесты?

Насколько эти советы будут практичны для вас?

Будете ли вы им следовать?

И как вы отнесетесь к человеку, который учит тому, о чем понятия не имеет на практике?

Вряд ли вы будете радостно встречать его, просить дать еще один ценный совет. Вряд ли вы будете благодарить его за каждую минуту общения и уважать за мастерство.

Но с детьми – не уподобляемся ли мы такому человеку?

Который учит тому, о чем сам понятия не имеет?

Который дает ребенку пустой фантик, вещая о конфете?

Мы рассуждаем о долге, счастье, любви, ответственности, послушании, предназначении и других высоких материях.

Но видит ли ребенок все это у нас?

Счастливы ли мы сами?

Любим ли? Или наша любовь заканчивается, когда ее предмет ведет себя строптиво?

Имеем ли понятие о своем долге, месте в жизни, семье, обществе?

Нашли ли свое дело?

Создали ли крепкую семью?

Посмотрите на то, что вы даете ребенку, чему его учите?

А теперь посмотрите на себя – что из этого вы умеете сами?

Начните с простых вещей.

У вас есть полезные навыки? – вы любите порядок, с любовью ухаживаете за своим домом, каждая вещь у вас на своем месте. Если да – вы даете ребенку вкус энергии порядка, и он обязательно это возьмет, потому что родители делают это красиво, сильно, с любовью, а не талдычат о порядке своему чаду, оставляя при этом грязные чашки у компьютера.

У вас есть вредные привычки? – алкоголь, курение, переедание, употребление мяса, сладостей, любовь к дивану, лень и т.д. Если да, значит, вы зависите от удовольствий, и этому же учите своего ребенка. В какой форме это выразится у него – он выберет сам, получив от вас вкус энергии наслаждения своего тела.

Посмотрев честно на себя и свою жизнь, вы можете обнаружить, что на самом деле научить ребенка ничему не можете.

Это может быть больно.

Но именно это понимание может дать ребенку гораздо больше, чем вы давали до этого.

Честность.

Умение видеть реальность.

Способность признавать свои ошибки.

Это станет реальным вкладом в его судьбу.

Все, что у вас есть, ребенок уже взял, все это будет открываться в свое время. Поэтому любые попытки обучить его тому, чем вы не владеете сами, обречены на провал – вы будете видеть в нем свои же недостатки, он повторит вашу судьбу, он наступит на те же грабли, которые вы не убрали с дороги.

Все, что вы хотите увидеть в ребенке, начните культивировать в себе.

Это единственный рабочий ключ к воспитанию.

Процесс роста очень медленный, вы будете мучиться и ошибаться, но другого пути просто нет.

Прилагая усилия к себе, вы дадите ребенку силу, опыт преодоления трудностей и ошибок, вы научите его учиться в любом возрасте, идти вперед, несмотря на трудности, а именно это прочный фундамент для жизни. И это гораздо лучше, чем нависать над ним с требованиями и претензиями стать таким, как вам хочется.

Хотите изменить что-то в ребенке – меняйте это в себе, и у ребенка будет опыт решения подобной проблемы. Хотите разрушить связи между вами и ребенком – меняйте ребенка, сосредоточьте все внимание на нем, и он убежит от вас при первой же возможности.

Итак, точка приложения усилий родителей – они сами. Это не значит, что детей нужно предоставить самим себе. Это значит, что, если вам что-то не нравится в нем, сначала задайте вопрос себе – А что мне нужно изменить в своем поведении, чтобы отклик ребенка стал другим?

УВИДЕТЬ В ДЕТЯХ СВОЮ ТЕНДЕНЦИЮ, СВОЙ СТЕРЖЕНЬ, СВОЮ ОПОРУ

«Яблоко от яблони недалеко падает». «Наши дети – лучше нас».

Что это означает?

Что дети сильнее нас в той тенденции, которую мы проводим в своей жизни.

Если главный мотив нашей жизни – жить по законам Бога, исполнять свой долг, быть благородным ответственным человеком, наши дети унаследуют эту тенденцию и пойдут дальше нас, станут еще сильнее на этом пути.

Если опора у нас – деньги и собственный эгоизм, если все в жизни мы подчиняем зарабатыванию денег, то дети усугубят это стремление еще больше, легко отбросив родителей со своего пути, если те будут мешать им зарабатывать деньги.

Нам тяжело смотреть на детей, если у них тяжелая судьба, но мы увидим в своих всходах лишь то, что посадили сами, ни больше, ни меньше. Как бы вы ни старались, что бы не предпринимали, судьба ребенка будет похожа на вашу в ее основе.

Примеры.

Вам наверняка знакомы семьи, где несколько поколений женщин живут без мужчин, иногда можно увидеть три поколения одиночек, которые воспитывают ребенка самостоятельно, и этот ребенок – девочка.

Что будет наблюдать этот ребенок? Что он впитает?

Естественно, девочка будет учиться опираться на себя, презирать мужчин, выживать в этом жестоком мире. Какая у нее будет судьба с такими установками? И откуда у нее возьмется положительный опыт семейной жизни в гармонии с мужчиной, если ей негде этого почерпнуть?

Еще один распространенный сценарий – беспутные мужчины в Роду, неудачники, которые не могут состояться в жизни, часто скатываются в алкоголь, не могут найти нормальную работу. Что возьмет мальчик у такого отца – такую же слабость, такую же склонность не решать проблемы, а плыть по течению, такое же нежелание жить.

Если вы понаблюдаете за своими родителями, собой, своими детьми, вы четко увидите одну линию, вокруг которой строится ваш Род, те ценности, на которые вы все опираетесь. И если эти ценности иллюзорны, и вы, и ваши дети будете пожинать в итоге разочарование.

ОТПУСТИТЬ СВОИХ ДЕТЕЙ

Родители дают фундамент. И очень важно понимать, что вы можете довести детей только до той ступени, на которой находитесь сами, не дальше.

А потом им нужно улететь из вашего гнезда. И если вы не сможете их отпустить, если будете держать их при себе, вы обрежете им крылья.

Наступает момент, когда вам нужно будет отдать их другим людям, другим учителям, которые поведут их дальше, которые дадут им то, что вы не смогли дать. Тогда у детей появится шанс взять себе для жизни то, чего им не хватает, найти Птицу Счастья, которую они не встретили в вашей семье.

Отпускать детей больно. Больно смотреть, как их внимание, восхищение, благодарность направлены в другую сторону, не к вам. Это болит родительское эго. Сможете преодолеть эту боль, сможете наблюдать за ребенком со стороны, сможете честно сказать ему «дальше я не знаю, куда тебя вести, тебе нужно искать других учителей», тогда у ребенка появится шанс найти тропинку к своему счастью.

Особенно это касается мам мальчиков. Чем раньше вы их отпустите, чем раньше отдадите их в руки учителей-мужчин, тем больше у них шансов получить прививку мужества, найти и обрести мужскую силу. Чем дольше вы оставляете мальчика рядом с собой, надеясь заменить ему отца, тем меньше шансов у него остается когда-либо стать мужчиной.

Это основные моменты, это то, что любым родителям сделать очень трудно, и что действительно может изменить судьбу ребенка к лучшему.

В заключение хотелось бы сказать вот что. Мы все чьи-то дети. И то, что родители не поступали с нами так, как здесь описано, не дает нам повода обвинять их и предъявлять им претензии. Не они сделали нас такими, какие мы есть сейчас. Мы пришли сюда с уже готовым набором пороков и добродетелей, родители лишь помогли нам их проявить.

Не используйте эту статью против них. Станьте сами другим родителем для своих детей. Тогда в вашей жизни будет смысл.

Александр Плотников

Судьба детей, рожденных в фиктивном браке

Шесть лет назад я совершил ужасную ошибку – согласился на фиктивный брак. В результате я стал отцом двойняшек. Но их мать запрещает мне с ними видеться. Как стать настоящим папой для девчонок по документам и в реальной жизни? Супруга грозится лишить меня родительских прав.

Решил помочь подруге

Около шести лет назад я помог подруге в продвижении по должности на работе. Ради карьерного роста ей срочно надо было выйти замуж – начальство не видело смысла в сотрудничестве с ветряной 30-летней девушкой. Поэтому она предложила мне взаимовыгодный обмен – мы фиктивно заключаем с ней брак. Взамен на это она оплачивает мне жилье. Я согласился на ее предложение. Мы расписались и продолжали поддерживать дружеские отношения. Вскоре наша дружба переросла в нечто большее.

Мы часто встречались у нее дома после работы: любили смотреть фильмы, а потом обсуждать их развязку. Так дошло до того, что в один вечер мы сильно напились и переспали. После той ночи все изменилось. Она остыла ко мне, и я тоже больше ничего к ней не чувствовал. Мы разошлись полюбовно.

Некоторое время вообще не видели друг друга. Спустя месяц я встретил девушку. С ней у меня завязались отношения. Про фиктивную супругу и ненастоящий брак даже забыл. Рядом со мной была любимая, а большего ничего не надо было. Прошло больше полугода с последней встречи с женой. Во время обеденного перерыва я решил закупиться в местном супермаркете и там случайно наткнулся на нее. Мне было приятно ее увидеть: за последнее время она сильно изменилась – у нее появился живот. В голову сразу полезли мысли: «кто отец ребенка?» Я невзначай попробовал спросить, но она умело съехала с вопроса. Так я вернулся домой без ответа и всю ночь не мог уснуть.

Чьи дети

Прошло три дня, и я решил набрать жену. Позвонив ей, мы договорились о встрече в кафе. Я сильно переживал. Меня мучили сомнения о ее беременности. Я не был готов к отцовству, но и бросать все на самотек тоже не хотелось. В итоге мои опасения подтвердились. Супруга все-таки призналась, что носит моих детей. Оказалось, у нас скоро будет двойня. Потом она добавила, что не требует от меня признания детей и хочет воспитывать их сама. Сначала я обрадовался. Так как нести за кого-то ответственность еще был не готов. Но немного поразмыслив, заявил, что тоже хочу знать о судьбе двойняшек. И по возможности помогать им. Ведь сам я рос без отца и знаю, как это сложно. Жена не сильно обрадовалась моим словам, но приняла их.

В следующий раз мы увиделись с ней уже в роддоме, когда на свет появились малышки. Они родились раньше положенного срока и нуждались в медикаментозной помощи. Я как мог помогал. Финансово она сама справлялась неплохо, поэтому я оказывал помощь только физически. В больнице дети пробыли месяц. По прибытию домой жена пригласила меня к себе в гости – отпраздновать выписку. Было отчетливо видно, что она хорошо себя чувствует в материальном плане. И с детьми могла вполне справиться сама. Но за месяц их пребывания в роддоме, я прикипел к малышкам. Только тогда я почувствовал за них ответственность. Я стал отцом. Посидев немного, я пошел домой. В тот день я принял для себя важное решение – пора становиться мужчиной и отвечать за свои поступки. Любимая не захотела принимать мою сторону и бросила меня. Я ее понимаю: узнать, что твой парень женат, да еще и имеет двоих детей – не очень приятная новость. Я остался один.

Супруга запрещает мне видеться с детьми

К малышкам я ходил, как появлялась свободная минутка. Но такое случалось редко из-за загруженности на работе. Супругу это не интересовало, а я старался побольше дать малышкам. Когда они немного подросли, мы ходили с ними цирк, зоопарк, на спектакли. Девочки были в полном восторге от наших встреч. И каждый раз, когда мама приезжала за ними, не хотели уходить от меня. Они уже прекрасно понимали, что их мать и отец живут отдельно.

Когда девочкам исполнилось 6 лет, мы стали с ними «не разлей вода». Жена знала это, но не реагировала никак на наши отношения. В один момент все перевернулось. Супруга почему-то захотела оградить детей от меня. Как я позже узнал (от одной из дочерей), что у них с мамой был непростой разговор. Дочки начали делиться впечатлениями от прошедшего дня, который они провели со мной. Они так восхищенно и радостно рассказывали об этом, что супруга резко прервала эту беседу. А позже попросила больше никогда с ней об этом не говорить. Жена перестала отпускать детей ко мне. Только когда ее не было дома, они могли позвонить мне по телефону и поделиться событиями своей жизни.

По сей день я не достучусь до жены. Она сбрасывает мои звонки, не открывает дверь. По документам я имею полное право видеться с детьми – никто не в курсе фиктивности брака. Как доказать жене, что без отца девочкам будет хуже? И может ли она меня лишить родительских прав?

Об авторе: Владимир Николаевич Костецкий (1905-1968)- украинский живописец. В творческой деятельности им были созданы портреты, пейзажи и различные жанровые композиции. На картине Костецкого Возвращение изображена сцена из жизни самого художника, когда он прибыл с фронта в Киев, где проживала его семья. Художественное полотно было написано в 1947 году.

Сочинение по картине Костецкого Возвращение: описание и анализ художественного полотна

На картине Костецкого Возвращение мы видим солдата, вернувшегося с войны. Его родные, не поверив своим глазам, бросились его обнимать. Жена обхватила его двумя руками за шею. Молодая светло-русая женщина крепко прижимает мужа к себе, уткнувшись лицом в его грудь. Скорее всего, она плачет от радости.

Сын тоже обнимает отца. Светленький мальчик лет пяти немного смущен, ведь он почти не помнит отца. Но он так мечтал об этой долгожданной встрече. Осознание того, что папа уже дома, вызывает у него бурю эмоций. Он уже представляет, как они вместе будут гулять по парку и запускать воздушного змея. И как он будет хвалиться перед соседскими мальчишками, сколько орденов и медалей получил в сражениях его отец.

На пороге квартиры, схватившись за дверь, стоит мать солдата. Она в бессилии прислонилась ко входной двери, боясь упасть на пол. На глазах нет слёз, они уже давно выплаканы. Старушка еще до конца не осознала, что вот он ее сын живой и здоровый стоит перед ней со своей семьей. Она мысленно благодарит Бога за то, что ее сын вернулся с войны.

Мужчина в солдатской шинели тоже крепко обнимает свою жену. Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее. Наверняка, в следующую минуту он обнимет и расцелует своего сынишку. А потом бросится обнимать свою мать. Одет боец в шинель коричневого цвета и кирзовые сапоги. За плечами у него серый вещевой мешок. На шахматном полу лестничной площадки стоит большой черный чемодан.

Персонажи картины изображены на фоне загрязненных и давно не крашеных стен подъезда. Когда-то они были зеленого цвета. А теперь и стены, и входные двери стали почти одинакового серо-коричневого оттенка. На этом фоне ярко выделяются белая кофточка молодой женщины и голубая рубашка мальчика.

Одежда героев картины простая, далеко не новая. Но ни одежда, ни потёртые стены подъезда не играют большой роли на художественном полотне. Важным здесь является трогательная встреча родных после долгой разлуки. Автору удалось реалистично и убедительно изобразить чувства людей, дождавшихся с войны солдата.