Даниил самойлович самойлович

Содержание

ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ

Введение

Истоки эпидемиологии уходят в глубокую древность, так как эпиде­мии тяжелых заразных болезней человека были на протяжении всей исто­рии и всегда наносили существенный ущерб здоровью населения нашей планеты.

Термином «эпидемия» (гр. epi — на + demos — народ) определялось нараста­ние или появление заболеваний, ранее не встречавшихся на определенной территории или встречавшихся не в столь значительном выражении.

Эпидемиология (греч. epidemiologia; от epidemia — массовое заболевание и logos — учение) — наука о причинах и законах массового распространения инфекционных болезней, методах их профилактики и ликвидации.

Борьба со смертоносными эпидемиями осуществлялась с незапамятных времен только эмпирически (конечно, на уровне знаний каждой эпохи). И по существу развитие эпидемиологии стало возможно только в начале XX столетия, в результате становле­ния микробиологии как науки, когда впервые были выделены причин­ные агенты — возбудители различных заразных болезней человека, что и дозволило разработать научно обоснованные меры профилактики против некоторых из них.

Как всякая другая наука, эпидемиология имела свои вы­раженные, нередко поворотные этапы своего развития, кото­рые были естественным следствием развития смежных научных дисциплин и появления новых фактов о природе каждого из этих массовых заболеваний.

Добактериологический период (до последней четверти XIX века)

На вопрос: когда, где и почему «начались» инфекции, точный и простой ответ дать невозможно. И эпидемиология как наука не «началась» в строго определенный исторический момент, она постоянно вырастала из отдельных фактов, наблюдений, формировалась и видоизменялась вместе с создающим ее человеком.

Казалось бы, что у того первобытного примитивного человеческого общества, которое еще даже не возделывало землю и не приручало живот­ных, не должно и не могло быть тех заразных болезней, которые мы наблюдаем сейчас. В то же время палеонтологические исследования, уносящие нас вглубь тысячелетий, подтверждают, что некоторые хорошо изученные теперь инфекции (полиомиелит) были известны и в древней­шие времена.

Еще со времен Гиппократа предметом изучения науки об эпидемиях (эпидемиологии) были массовые заболевания, распространенные в человеческом обществе, именно в общест­ве, а не среди отдельных лиц. Уже одно это обстоятельство существенно отличало и отличает эпидемиологию от всех иных смежных биологических и медицинских наук, как, например, клиника заболевания, микробиология, иммунология, парази­тология и др., которые не только возникли, но и оформились как науки значительно позже, чем эпидемиология. Причем объектом исследования являются отдельные индивидуумы (больные) или же отдельные факторы и компоненты, опреде­ляющие природу заболевания, но не причины развития мас­совых явлений (эпидемий) в человеческом обществе. Именно последнее обстоятельство не только было причиной самостоя­тельного развития эпидемиологии как науки, но и определило специфичность эпидемиологического метода исследования, преимущественно ему свойственного.

Таким обра­зом, предметной областью эпидемиологии в отличие от предметной области клинической медицины с самого начала ее формирования была заболеваемость, а не болезнь.

В начальном периоде становления эпидемиологии послед­няя пользовалась методом наблюдения, сопоставления наблю­даемых явлений и сравнительным анализом полученных дан­ных, т. е. установлением связей между наблюдаемыми явле­ниями.

История становления эпидемио­логии, как науки уходит в седую старину. Одно упоминание имени Гиппократа — «великого отца медицины» — приводит нас к истокам медицинской науки в целом и эпидемиологии в частности.

Гиппократ по­истине первый, кто «перенес философию в медицину, а меди­цину в философию», что имело принципиальное значение для развития науки об эпидемиях, которая призвана была изучить такие сложные социально-биологические явления, как массо­вые заболевания в человеческом обществе, решение которых без философии было бы немыслимо. Рассматривая многочис­ленные труды Гиппократа в области медицины, можно видеть, что многие из них касаются вопросов эпидемиологии, значи­тельная часть которых сохранила свою значимость и до наших дней.

В своих сочинениях Гиппократ часто и подробно останав­ливается на групповых заболеваниях, обусловленных вредно­стями либо местными, либо появляющимися эпидемически. Этим темам посвящено несколько отдельных сочинений, в чис­ле которых выдающееся «О воздухе, воде и местностях» (около 424 лет до н. э.), где собраны плоды его многолетних путешествий и размышлений на берегах Малой Азии, остро­вах Эгейского моря и в Скифии. Он рекомендует «обращать внимание врачей на присутствие болот и топких мест, вредя­щих своими испарениями, а также на качество воды и на воз­действие ветров времен года, даже дождя, температуры воз­духа и пр.».

Те же мысли он высказывает и в трактате «О природе че­ловека»: «Болезни происходят одни от образа жизни, другие— от вдыхаемого воздуха. Когда многие люди поражаются одно­временно одной и той же болезнью, то надо полагать, что причина общая — нечто потребляемое всеми… и поражающее молодых и старых, мужчин и женщин, употребляющих вино и пьющих только воду, едящих ячменные пироги или только пшеничный хлеб, работающих много и трудящихся мало. Нельзя винить диету, ибо столько людей с самым противопо­ложным образом жизни одержимы той же болезнью. Зато если одновременно проявляются различные болезни, то ясно, что индивидуальной причиной в каждом случае явится образ жизни, а потому необходимо установить причинный метод лечения, т. е. необходимо изменить образ жизни».

С эпидемиологической точки зрения особое значение имеют взгляды Гиппократа «о самозащитных силах организма» в борьбе с болезнью, высказанные им в vis medicatrix naturae. Гиппократ еще две с половиной тысячи лет тому назад отлич­но понял самое главное, что защитительные и всецелительные силы живого организма действительно огромны и что искусст­во врача должно лишь руководить и помогать этим природ­ным свойствам и силам в их защитных усилиях. Разве вся современная иммунопрофилактика не служит целям, выска­занным еще Гиппократом. Это особенно знаменательно еще и потому, что в его распоряжении не было ни микроскопов, ни чувствительных химических реактивов, в то время не было еще учения о фагоцитозе, не известны были ни иммунобиоло­гические реакции, ни новейшие достижения иммунохимии, ко­торые до сих пор еще не исчерпали этой чрезвычайно важной темы.

Гиппократ делал безошибочные эпидемиологические за­ключения, пользуясь одной лишь гениальной наблюдательно­стью, которая не только не потеряла своего значения в наши дни, а, наоборот, стала ведущим направлением современной эпидемиологии (global epidcmiological Servians).

Еще в древности были замечены две осо­бенности массовых болезней: с одной стороны, склонность к повальному распространению среди людей, с другой — связь заболеваний с определенными местностями (территориями). Эти до известной степени противоположные тенденции в раз­витии эпидемий заразных болезней явились основанием для двух гипотез об их природе — контагиозной и миазматиче­ской, которые длительное время существовали, пока не были открыты возбудители заразных болезней, и тем самым были заложены научные основы для изучения их эпидемиологии.

Согласно первой гипотезе эпидемии возникают в результате проникновения в организм людей миазм (гр. .miasma — скверна) — «болезнетворных веществ» космо-теллурического происхождения, т. е. возникающих в воздухе или в недрах земли. Согласно второй гипотезе эпидемии возникают за счет заражения людей контагиями (лат. — contagium —зараза) «болезнетворными существами», передающимися от больных здоровым путем контак­та.

Этот взгляд нашел отражение в древних письменностях Египта, Китая, Индии (Ведды, законы Ману), Иудеи (книга Левит), в которых для борьбы с распространением заразных болезней рекомендовались меры по изоляции больных (на­пример, изгнание прокаженных из общества), простейшие ме­ры дезинфекции и др.

Понятие о контагии более определенно выражено в трудах древнейших греческих и римских ученых Гиппократа, Лукреция, Цельсия. В середине века эти идеи нашли отражение в трудах Ибн-Сина (Авиценна), Фракастро, Сиденгама.

Джироламо Фракасторо (1478—1553 гг.) – выдающийся итальянский врач эпохи Возрождения, который заложил основы учения о «контагии».

Конституциональная гипотезу развил в своих трудах английский врач Самдешема (1627- 1689).

В России в добактериологическую эру гипоте­зу живой природы возбудителей заразных болезней обосновал и защищал выдающийся эпидемиолог Д. С. Самойлович(1724—1810). Он считается основоположником русской эпидемиологии.

Гипотеза о живой природе возбудителей заразных болез­ней окончательно утвердилась и стала подлинно научной теорией после великих открытий Пастера, И. И. Мечникова, Коха, с именами которых связано начало бактериологической эры учения о заразных болезнях.

Несколько иначе происходило развитие миазматической гипотезы. Эта гипотеза отражала еще в древности установлен­ные факты связи некоторых инфекционных заболеваний с определенными местными условиями. Так, холера была изве­стна в Индии с незапамятных времен под названием mame mori (большой мор), в Иране под названием abe morde (вод­ная смерть), в то же время в Европе она, по-видимому, не появлялась до XIX века, если не считать возможных заболе­ваний холерой в войсках Александра Македонского во время его попыток завоевать Индию.

Столь же ограниченное распространение имела чума, встречаясь постоянно на определенных территориях (Индия, Китай) и лишь периодически приобретая повсеместное рас­пространение (юстинианова чума VI столетия, «черная смерть» в Европе в XIV столетии и более поздние эпидемии этой болезни). Еще более выражена связь заболеваемости с определенными местными условиями при малярии. Все эти факты не могли не обратить на себя внимания еще в древней­шие времена и нашли отражение в трудах Гиппократа и дру­гих ученых древности. Гиппократ в своем трактате «О воздухе, воде и местностях» писал: «Заразные заболевания человека в своем большинстве подчинены сезонному ритму, они зави­сят от почвенных, климатических и географических особенно­стей определенной территории, определенной местности» (цит. по Lebrum и Deiaung).

В трудах ученых средних веков наряду с учением о кон­тагии нередко проводится мысль о локально миазматических влияниях как причинах заразных болезней. Наибольшее раз­витие эта теория получила в XIX веке в трудах Петтенкоффера, объяснявшего разный уровень заболеваемости населения особенностями почвы, высотой стояния грунтовых вод и дру­гими особенностями местности.

Взгляды Петтенкоффера были опровергнуты развитием микробиологии как несостоятельные и не могли, естественно, возродиться. Однако известная доля истины в них была и заключалась в том, что открытие возбудителя заразной болезни еще не дает понимания закономерностей распространения эпидемий.

Таким образом, начальный период развития эпидемиологии характеризовался развитием и совершенство­ванием метода наблюдения, что и позволило в определенной степени ограничить массовые заболевания (в том периоде в основном заразные) от других спорадических и не связанных единой цепью заболеваний, на основании чего и были созданы теоретические основы учения об эпидемиях.

Это обстоятельст­во способствовало разработке более или менее рациональных, хотя и эмпирических, мер борьбы с эпидемиями. Хорошо из­вестно, что уже в этом периоде была установлена связь ки­шечных заболеваний с водой и продуктами питания, чумы— с грызунами, малярии — с комарами и т. д.

Уже в этом пе­риоде были установлены и разработаны меры общей и част­ной профилактики некоторых заразных болезней человека.

Например, метод специфической профилактики оспы по Дженнеру. До вве­дения оспопрививания по методу Э.Дженнера только в Европе оспой еже­годно заболевало около 10 млн человек, из которых умирало от 25 до 40 %.

Родоначальником эпидемиологического метода в со­временном его понимании иногда называют английского врача Сноу, ко­торый в предбактериологический период вскрыл истинные механизмы распространения холеры в Лондоне на основе исключительно сопоставления патогенеза инфекции и условий ее распространения, а также сопоставления особенностей распределения заболеваний с теми условиями, в которых они возникают. Им впервые было сформулировано положение о контролях при проведении эпидемиологических исследований. Джон Сноу навсегда вошёл в историю медицины и как пионер-эпидемиолог. Именно он был первым врачом, который заявил о распространении холеры водным путём.

Первые десятилетия бактериологического периода (конец XIX века – начало XX века)

Второй этап развития эпидемиологии как науки относится ко 2-й половине XIX столетия, т. е. периоду, который принято называть «золотым веком» бактериологии, а несколь­ко позже, вирусологии, когда была раскрыта паразитическая природа большинства тогда массовых болезней в человече­ском обществе.

Сам факт получения чистых культур микроорга­низмов — этиологических агентов заразных болезней человека, возможность дифференцировки различных клинических про­явлений одной и той же нозологической формы заболевания, раскрытие возможности постановки в биологических экспери­ментах на животных, наконец, зарождение теории иммунотерапии — создали научно обоснованную базу развития эпидемио­логии и в первую очередь проблемы специфической профи­лактики заразных болезней человека.

В этом периоде эпидемиология прочно встала на путь научного развития, а успех эпидемиологии в борьбе и профилактике инфекционных болезней поставил эту науку на первое место среди наук гигиенических, целью которых является охрана здоровья человечества и общества, и сделал ее основной на­укой — предупредительной медициной (М. Кандау).

Эпидемиологические исследования позволили установить, что распространение заразных болезней человека, помимо ря­да биологических факторов, зависит от условий жизни людей и прежде всего от общественно-экономических условий.

Эпидемиология этого времени в России

В учебных медицинских заведениях (начало XIX века) на первых этапах дифферен­циации медицинской науки, теоретический курс эпидемиологии преподавался в органической связи с клинической медициной. Практические же аспекты профилактики в течение длительного времени (до второй половины XIX века) преподавались в самостоятельном курсе медицинской полиции. Это объяснялось тем, что рекомендации того времени по профилактике эпидемий сводились к тем или иным гигиеническим мероприятиям, проведение которых могло быть осуществлено лишь администрацией.

Затем курс медицинской полиции был переименован в курс гигиены и медицинской полиции. А в конце 60-х — начале 70-х годов XIX века на медицинском факультете Московскою университета и в Петербург­ской военной медико-хирургической академии были открыты самостоятельные кафедры гигиены, программы преподавания на которых включали преимущественно вопросы эпидемиологии. Первые заведующие кафедр гигиены Ф. Ф. Эрисман (Москва) и С. П. Добрословин (Петербург) были в рав­ной степени гигиенистами и эпидемиологами.

Дифферен­циация гигиены и эпидемиологии способствовали бактериоло­гические открытия последней четверти XIX века. Благодаря работам Л. Пастера, Р. Коха, П. Мечникова. П. Эрлиха, Д. И. Ивановского, Н. Ф. Га­малеи инфекционная природа эпидемических болез­ней стала уже не гипотезой, а фактом.

Центром развития эпидемиологии в России в конце XIX — начале XX века стала земская медицина. Основным методическим ин­струментом представителей земской медицины была статистика. С этой точки зрения эпидемиологию иногда образно называют своеобразной «игрой в цифры», отражающие показатели заболеваемости или другие проявления, характеризующие здоровье населения.

Выявилось три направления эпидемиологических сопоставлений показателей заболеваемости (смертности и др.): по территории (географическая эпидемиология), среди различных групп населе­ния (профессиональная эпидемиология) и во времени (историческая эпидемиология). Благодаря таким исследованиям все очевидней становилась ограни­ченность чисто микробиологического подхода к борьбе с эпидемиями. Известный земский врач С. Н. Игумнов писал, что попытки побороть эпиде­мии «с помощью изоляции и гидропульта так же глубокомысленны и так же безнадежны, как старания бороться с преступностью и идеями с помощью тюрьмы и полиции».

Период возрождения и развития эпидемиологии на новой научной основе (начало второй четверти XX века до настоящего времени)

Возрождение эпидемиологии на новой теоретической и методической ос­нове происходило на базе синтеза достижений новых медицинских наук в ин­тересах объяснения причин и условий возникновения и распространения эпидемий и обоснования мер профилактики.

Открытие возбудителей ряда инфекционных заболеваний сделало возможным научно обоснованное их изучение и ликвидацию в масштабах го­сударств, регионов, континентов, а порой и всего Земного шара (например, ликвидация оспы).

Третий период развития эпидемиологии тесней­шим образом связан с научно-технической революцией в области естествознания в целом и биологии в частности. Сущность заключается в том, что еще сравнительно недавно сложные биологические явления природы, к которым могут быть отнесены и инфекционные заболевания, вследствие слабого развития некоторых точных наук с трудом поддавались объективному изучению. Эпиде­миологам часто приходилось ограничиваться добросовестным описанием отдельных фактов и зримо наблюдаемых явлений, редко удавалось научно обоснованно выявлять все связующие их закономерности, которые в основном строились или на эм­пирических наблюдениях, или результатах научного экспе­римента, теоретического объяснения которому еще не было.

Развитие вирусологии, генетики микроорганизмов, молекулярной биологии, биохимии возбу­дителей и биохимии вирулентности организмов и др. способст­вовало развитию эпидемиологии, призванной раскрывать причины такого сложного социально-биологического явления, как массовые заболевания в человеческом обществе. Этим и объ­ясняется, что современная эпидемиология является весьма широкой медицинской дисциплиной, имеющей обширные меж­дисциплинарные связи с множественными областями меди­цинской и др. наук.

Из всех медицинских наук она наиболее близко соприка­сается с проблемами биологическими и в первую очередь с познанием природы возбудителей болезней (микробиологией); с проблемой реакции организма человека на встречу с пато­генными и непатогенными паразитами (общей и частной им­мунологией) ; с учением о факторах внешней среды (эколо­гией человека, животных и микроорганизмов); с учением о наследственности (генетикой); с проблемами математически­ми, социологическими, философскими и др.

Эпидемиология своей близостью к этим наукам не только использует их до­стижения и методы исследования, но и теоретически осмысливает их, подчиняя последние интересам решения эпидемиологических задач. Этим и объясняется, что в процессе своего исторического развития эпидемиология обнаруживает выра­женную тенденцию к постепенному расширению границ пред­мета своих исследований.

Мировые эпидемии и пандемии

На протяжении всей истории Нового времени на Земном шаре продолжали свирепствовать эпидемии — массовые инфекционные заболевания в масштабах города, страны, региона — и пандемии (греч. pandemia — весь народ в целом) — необычайно сильные эпидемии, охватывавшие несколько стран и континентов. Они поражали огромные массы населения. Их география неуклонно рас­ширялась. Среди инфекционных заболеваний выделяют особо опасные инфек­ции (чума, оспа, холера, желтая лихорадка); их характеризуют высокая контагиозность, быстрота распространения и высокая смертность.

В XVI — XVII вв. в мире повсеместно распространилась оспа — одна из древ­нейших инфекционных болезней, известная в Старом Свете еще с III тыся­челетия до н.э. В начале XVI в. она впервые была завезена испанскими конки­стадорами на Американский континент. Число жертв, унесенных оспой толь­ко на территории современной Мексики, составило 3,5 млн. человек.

Высокая смертность от инфекционных болезней, которая, как правило, превышала человеческие жертвы во время военных действий, была связана также с частыми эпидемиями гриппа. Только в XVIII в. из семи крупных эпиде­мий гриппа четыре приняли характер пандемий.

В 1817 г. из Индии в Европу впервые была завезена холера, которая до того времени была распространена только в пределах Юго-Восточной Азии (долины рек Ганг и Брахмапутра были эндемичными очагами холеры). В течение XX в. мир потрясли шесть пандемий холеры. Они имели катастрофические послед­ствия для всех материков Земного шара.
В России холера появилась лишь в первой трети XIX в. Тем не менее только в XIX столетии в России было восемь эпидемий холеры, в результате которых погибло более 2 млн человек. Начало изучению этой «новой» для России бо­лезни положили врач-декабрист Н. Г. Смирнов (1829 г.), И. Е. Дядьковский и М. Я. Мудров(1831 г.).

Огромный ущерб человечеству нанесли также эпидемии желтой лихорадки и сыпного тифа, столбняк и малярия, дизентерия и гельминтозы.

Однако самыми опустошительными были эпидемии чумы. После второй ее пандемии (1346 —1348 гг.), вошедшей в историю под названием «черная смерть» и унесшей треть жителей Европы, вспышки чумы периодически повторялись в разных странах мира: Англии (Лондон, 1665 г.), Франции (Марсель и Тулон, 1720 —1721 гг.), России (Москва, 1654 —1655 гг., 1770 —1772 гг.) и т.д.

В 1892 г. в Юго-Восточной Азии зародилась третья пандемия чумы. Выйдя за пределы континента через портовые города, она в короткие сроки охватила Европу, Африку, Австралию, Северную и Южную Америку. За 10 лет третья пандемия чумы унесла более 12 млн. человеческих жизней.

Начало научной разработке основ государственных мероприятий по пресе­чению чумы и борьбе с ней было положено в XVIII в. В значительной степени это связано с историей России и особенно с эпидемией моровой язвы (бубон­ной чумы) в Москве в 1770 —1772 гг.

Во время первой Русско-турецкой войны (1768 —1774 гг.) чума была занесена в Европу из Турции. В конце 1769 г. она появилась в русских войсках, омрачив их блиста­тельные победы; в начале 1770 г. охватила Молдавию и Валахию, к лету перешла в соседние польские провинции, охватила Украину, затем проникла в Центральную Россию и неуклонно продвигалась к российской столице.

Первый эпидемиолог России. Даниил Самойлович Сушковский

«Если память мужей отличных, споспешествовавших благу Отчизны, имеет право на благодарность потомков, то Самойлович оную заслуживает по всей справедливости».
Всеобщий журнал врачебной науки (1813 год).
Выдающийся русский врач Даниил Самойлович Сушковский появился на свет 22 декабря 1742 года (по другим данным 1744) в деревне Яновка, расположенной в Черниговской губернии. Отец и дед мальчика были сельскими священниками. В документах сохранились имена родителей будущего врача: мать его звали Агафьей, а отца — Самуилом Сушковским. Однако и по сей день в литературе зачастую можно увидеть укоренившуюся ошибочную фамилию — Сушинский.
Первые знания Даниил получил в Черниговском коллегиуме. Успешно закончив его в 1756 году, юноша поступил в Киевскую духовную академию. Данное заведение являлось важным культурно-просветительным центром Восточной Европы и Украины. Здесь учились выходцы из России, Болгарии, Венгрии, Сербии и Румынии. В этом месте занимались выдающийся ученый Михаил Ломоносов и видный медик восемнадцатого века, первый русский профессор медицины Константин Щепин. Курс обучения составлял двенадцать лет, Киевская академия готовила переводчиков, учителей, специалистов издательского дела, канцеляристов и священников. Большинство преподавателей Московской академии, а также учителя практически всех семинарий России являлись воспитанниками данного учебного заведения. Кроме того, обеспечивая глубокие знания латыни совместно с фундаментальной общеобразовательной подготовкой, она долгое время была главным источником слушателей госпитальных медицинских школ Кронштадта, Петербурга и Москвы.
При поступлении в академию в соответствии с обычаем украинских семинаристов, заключавшимся в смене имени или фамилии, мать будущего врача записала сына как Самойлович. С той поры он был известен как Даниил Самойлович Самойлович. Общеобразовательная подготовка у мальчика оказалась на высоком уровне — попав в академию во второй половине года, уже осенью он был отправлен в следующий класс. Об отличной успеваемости говорят также годовые отметки и краткие характеристики «надежен» и «благонадежен», приведенные в сохранившихся академических документах. В стенах Киевской академии Даниил подружился с такими известными в будущем медиками, как Нестор Амбодик, Андрей Италинский, Мартын Тереховский и Михаил Трохимовский. Дружбу с ними Самойлович поддерживал всю жизнь.
На протяжении восемнадцатого века наша страна участвовала в целом ряде кровопролитных войн. Частые сражения и битвы, резкий рост численного состава войск и количества раненых, страшные эпидемии, сопровождающие перемещение десятков тысяч людей, потребовали значительного увеличения квалифицированного медицинского персонала. В деле вербовке студентов в госпитальные медшколы серьезным стимулом явился сенатский указ, согласно которому каждому желающему изучать медицину отпускались денежные средства для проезда в Петербург и в Москву, а кроме того обеспечивалось бесплатное питание и жилье. По окончании учебы юным лекарям предоставлялась гарантированная работа — главным образом в воинских частях.
Так случилось, что в 1761 году с разрешения Сената Медицинская канцелярия России отправила на Украину своего специального представителя — доктора медицины, профессора Ивана Полетика — с целью отобрать в Переяславе, Чернигове и Киеве тридцать наиболее достойных студентов, желающих изучать медицинскую науку. Среди отобранных учащихся был и Самойлович со своими друзьями. В сопровождении курьера на двадцати шести телегах-подводах они отправились в гетманскую канцелярию — город Глухов, где получили паспорта для проезда в Российскую империю. Пятнадцать студентов остались в Москве — учиться в сухопутном госпитале, а остальные отправились в Санкт-Петербург. 27 ноября 1761 часть студентов была зачислена в Петербургский генеральный сухопутный госпиталь, а Даниил с товарищами оказался принят в школу при Адмиралтейском госпитале, с 1716 года лечившую моряков и работников адмиралтейских мастерских.
В это время в России шло значительное улучшение медицинской школы. Менялась методика преподавания, образование отходило от схоластического (не проверяемого опытом) пути, и все чаще будущих врачей обучали непосредственно у постелей больных. Даниил Самойлович, подобно остальным лекарским ученикам, перевязывал раны, дежурил по госпиталю, ставил шпанские мушки и пиявки, разносил назначенные доктором лекарства, слушал лекции в анатомическом театре и присутствовал при изготовлении медицинских препаратов. Посещение лекций в то время являлось строго обязательным. Все лекции студентам приходилось прилежно записывать, читались они на латыни, а для не знавших латинского языка иностранцев — на немецком языке. Каждую субботу будущие лекари сдавали репетиционные экзамены. Кроме них были еще ежемесячные экзамены и «третные» экзамены (через 1/3 года). Спустя два-три года обучения прилежный ученик становился подлекарем, а, окончив полный курс обучения и сдав все экзамены, лекарем. Каждый, кто экзаменовался на лекаря, кроме теоретических знаний был обязан провести несколько операций на трупе. Особенно трудолюбивые и талантливые получали новые звания досрочно — в целях поощрения и стимула других учащихся.
В 1767 году Государственная медицинская коллегия присвоила Даниилу Самойловичу звание лекаря, оставив молодого специалиста работать в Адмиралтейском госпитале в ожидании появления свободной вакансии. Это произошло спустя год — 5 августа 1768 он был отправлен в Копорский полк, где приступил к работе в полковом лазарете. В это время Россия вела активную борьбу за освобождение от татарско-турецкого владычества славянских земель Северного Причерноморья, а также выход к Азовскому и Черному морям. Стремление это встречало упорное сопротивление султанской Турции и её вассалов, владевших этими территориями. Русско-турецкие войны 1710-1713, 1735-1759 годов положения не изменили. Отношения между двумя странами оставались напряженными и осложнялись постоянными набегами крымских татар на Левобережную Украину и пограничными конфликтами. Очередное столкновение 1768 года втянуло Россию и Османскую империю в затяжную семилетнюю войну.
Копорский полк, в котором работал Самойлович, входил в состав первой Русской армии. Возглавил ее Петр Румянцев, получивший задание овладеть турецкой крепостью Хотин, расположенной на Днестре и имеющей двадцатитысячный турецкий гарнизон. За взятием крепости Хотин последовало сражение у реки Прут, где была сокрушена 150-тысячная армия врага. Затем было взятие турецких твердынь Измаил, Браилов, Аккерман. Все эти вехи стали боевым путем Копорского полка, в котором Самойлович, набираясь опыта, старательно лечил поступавших больных и раненых. Особо внимательно армейские врачи в те дни следили за появлением чумы (или моровой язвы), поскольку русские войска ступили на земли, где нередко вспыхивали эпидемии этой страшной болезни.
Первые заболевшие появились, когда Копорский полк стоял в районе Браилова. Самойловичу, прекрасно знавшему латинский, польский и французский языки, пришлось изучить еще и молдавский, дабы подружиться с местным жителями и выяснить у них народные способы борьбы с этой напастью. С особой тщательностью он расспрашивал и изучал людей, переболевших чумой и оставшихся в живых. Многочисленные наблюдения заболевших, вдумчивый разбор путей распространения заразы на землях Валахии убедили Даниила в том, что болезнь разносится вовсе не через воздух, как считалось ранее, а при прямом контакте с больным или через вещи, зараженные им. Талантливый врач справедливо заметил, что нет сведений о заболевании чумой птиц или животных. Однако свою точку зрения ему еще предстояло отстоять — медицина тех лет ничего не знала о болезнетворных микробах, способных в краткие сроки заражать большие территории.
В добактериальную эпоху развития медицины все врачи делились на два враждующих лагеря — контагионистов и миазматиков. Первые признавали заразительное свойство болезней и видели основную причину в контакте с больными. Вторые же считали виновницей распространения заразы один лишь воздух. Долгое время ярые миазматики предлагали множество нелепейших мероприятий по борьбе с чумой, например, вырубку в населенном пункте всех кустарников и деревьев с целью лучшей циркуляции воздуха. Вместе с этим по их утверждениям необходимо было разводить на улицах городов и деревень костры — «куровища» — из навоза, соломы и дров, дабы уничтожить в воздухе вредоносные пары. Нередко применяли «воздухо-содрогательные колебания», сопровождавшиеся интенсивным звоном колоколов и пальбой из пушек.
Изнуряющая работа, связанная с огромным количеством раненых и больных из числа гражданского населения и военных, а также борьба с отсталостью и косностью в медицине подорвали здоровье Даниила Самойловича. Он был отправлен в Изяславский полевой госпиталь, где долгое время восстанавливал свои силы. А в начале ноября 1770 Государственная медицинская коллегия издала распоряжение о переводе больного доктора Самойловича в тыловой город Оренбург на должность лекаря третьего гарнизонного батальона. Само распоряжение шло к больному несколько месяцев — все это время Копорский полк находился в движении. Указ нашел Самойловича в Бухаресте. Путь в далекий Оренбург лежал через земли Молдавии, Киев, Москву. К слову, моровая язва к тому времени из Молдавии и Валахии уже перекинулась на земли Правобережной Украины, вторглась в Киев, Чернигов, Нежин… Путешествуя по карантинным заставам, селам и городам, Даниил Самойлович постоянно расспрашивал местных жителей о чуме — о течении болезни, необычных случаях заболевания и исцеления людей.
Весной 1771 Самойлович прибыл в город Васильков (25 километров южнее Киева). Там врач встретился с главным карантинным доктором Иваном Полетикой. Встреча обрадовала его — Иван Андреевич был хорошим другом Даниила, «крестным отцом» десять лет назад приобщившим его к медицине. Жилище карантинного врача, расположенное на Печерском форштадте в Киеве, являлось своеобразным центром городской медицинской общественности. Сюда приходили светила медицины обсудить вопросы борьбы с болезнями, проблемы профилактики и лечения в условиях эпидемии. В те дни киевские доктора были крайне озабочены угрозой чумы. Ситуация усугублялась тем, что губернские власти пренебрегали их рекомендациями, а местные жители продолжали торговать вещами, взятыми из «вымерших домов».
В середине июня 1771 Самойлович прибыл в полуопустевшую, окруженную карантинными заставами Москву. Окутанная черным дымом древняя столица, в которой круглосуточно горели костры из навоза и соломы, находилась в отчаянии. Здесь Даниил встретил своего земляка — доктора медицины, преподавателя московской госпитальной школы Константина Ячельского. Тот рассказал, с каким немыслимым невежеством среди врачей и чиновников ему приходится сталкиваться. И это при том, что чума еще в 1654 году унесла жизни более половины жителей города. Сама Екатерина II не желала верить в чуму, получая от подданных подхалимную информацию. В итоге опасное заболевание вырвалось на улицы города. Период карантинов был упущен, и разразилась эпидемия невиданного масштаба. Услышав это, Самойлович принял решение остаться и помочь лечить больных. В конце июня 1771 он принял больницу, основанную при Угрешском монастыре. Помощников ему в городском медицинском совете не сыскалось, и доктор был вынужден полагаться только на свой опыт и знания, самостоятельно выбирая пути лечения сложного заболевания.
С каждым днем число больных все возрастало. Лекарь круглосуточно находился среди своих пациентов, не имея возможности принимать даже известные в то время меры безопасности, например, слушать пульс больного через табачный лист. Но кто мог обеспечить Самойловича таким количеством листьев, если заболевшие люди поступали к нему десятками! Молодой врач — ему в то время еще не исполнилось тридцати лет — сам принимал больных и сам вскрывал их гнойные бубоны. Огромная смертность, доходившая до восьмидесяти процентов, практически поголовная гибель медперсонала заставила неутомимого Самойловича предпринимать все новые и новые способы борьбы с заразой. В эти дни ему первому из русских учёных пришла блестящая идея о противочумных прививках, которые врач готовил из содержимого бубонов больных. Однако предрассудки помешали внедрить ему их в Москве. Также Самойлович разработал собственную систему противоэпидемических мероприятий. На себе доктор доказывал действенность предлагаемых им мер защиты. Для этого врач надевал на себя снятую с зараженных людей и окуренную дымом одежду.
Когда при Симонове монастыре открылась новая «чумная больница», верный долгу врача и патриота Самойлович отправился работать туда. Каждый день в больницу поступало около сотни новых пациентов. Убрав перегородки между кельями, врач сумел разместить в монастыре более двух тысяч человек. В первый раз в медицинской практике, задолго до Пирогова отважный лекарь применил методику сортировки больных, которую сразу же стали применять во всех противочумных лечебницах. По распоряжению Самойловича медперсонал в больнице работал только в халатах и обуви, пропитанных уксусом и смазанных дегтем.
Тяжелая и напряженная работа не прошла бесследно — мужественный доктор заболел чумой. Однако страшная болезнь оказалась не властна над ним. Самойловича перевезли на южную окраину города и разместили среди прочих выздоравливающих в Даниловском монастыре. А в это время недовольство населения все росло — голод, карантинные строгости, недоверие к врачам, неэффективность лечения, принудительная госпитализация, узаконенный порядок уничтожения имущества заболевших — все это отражалось на состоянии жителей города. За сутки на улицах Москвы погибало от 900 до 1200 человек. На помощь полиции по уборке трупов с улиц из тюрем были выпущены уголовники. Своим мародерством и грубыми действиями эти «черные дьяволы» наводили на москвичей ужас. В сентябре 1771 в народе прошел слух, что чудотворная Икона Боголюбской Богоматери, расположенная у Варварских ворот, исцеляет людей. Жители хлынули к воротам. Во избежание столпотворения архиепископ Амвросий отдал команду перенести икону в ближайшую церковь. И тогда начался бунт. Восставшие выпускали больных и разбивали карантины, архиепископ был насмерть забит дубинками. Неподалеку от Данилова монастыря крепко избили и Самойловича. Воинские команды подавили бунт, усеяв Красную площадь трупами восставших. Лишь после этого для борьбы с эпидемией была организована специальная Противочумная комиссия, куда в качестве единственного представителя лекарского сословия вошел Даниил Самойлович.
После ликвидации чумы в Москве врач был удостоен денежной награды и чина коллежского асессора с правом потомственного дворянства. А осенью 1774 Самойловичу довелось осматривать состояние Емельяна Пугачева, которого доставили в Москву и поместили в холодном и сыром подвале. Доктор обнаружил у Пугачева тяжелое воспаление легких. Екатерина желала сохранить мятежнику жизнь до публичной казни, в результате чего Самойлович успешно лечил его. Но как только состояние больного улучшилось, лекаря перестали пускать к нему. А вскоре Пугачева казнили.
До 1776 года Самойлович в чине штаб-лекаря работал в Московском департаменте Сената. Товарищи настоятельно рекомендовали врачу обобщить накопленный опыт и отправиться за рубеж с целью защиты докторской диссертации. Послушав их, в августе 1776 Самойлович на собственные средства отправился во Францию и поступил на медицинский факультет Страсбургского университета, пользующийся особой славой и выпускающий лучших акушеров Европы и России. Вскоре небольшая сумма денег, скопленная врачом в Москве, подошла к концу. Долги и нищенское существование вынудили Самойловича дважды обратиться с просьбой о помощи к президенту Российской Государственной медколлегии. Но только спустя два года, в мае 1778, вышел указ о выплате бедному ученому денежных средств.
Готовясь к защите, Самойлович в 1778 году составил и опубликовал в России руководство по повивальному искусству под названием «Деревенская и городская повивальная бабка». В эти же годы Самойлович написал еще одну популярную книгу «для народа» — по лечению от бешенства. Диссертацию по оперативному акушерству Даниил Самойлович успешно защитил в 1780 году в Лейденском университете и был удостоен степени доктора медицины. После этого врач еще три года пробыл за границей, посетив Голландию, Австрию, Англию и Германию. Живя в Париже, доктор познакомился с известным русским скульптором Феодосием Щедриным, создавшим скульптурный портрет-барельеф Самойловича. Впоследствии гравер Елисей Кошкин создал по этому барельефу гравюру, сохранившуюся до нашего времени. В эти же годы Даниил Самойлович написал несколько крупных научных работ, посвященных Московской чуме 1771 года. В августе 1783 они были изданы во Франции, а в 1885 переизданы в Лейпциге. Об этих трудах говорили все ведущие европейские ученые, а девять западноевропейских академий избрали их автора своим членом, и лишь Российская Академия не ответила на прошение ученого о принятии его. Кроме того, Самойлович отправлял Екатерине II письмо, в котором просил ее способствовать в деле организации школ по обучению акушерок в нашей стране, но императрица его предложения не утвердила.
В конце 1783 Самойлович вернулся в Санкт-Петербург. На родине знаменитому врачу оказали довольно холодный прием, наказав ждать вакантную должность. Несмотря на острую нехватку специалистов, талантливый ученый семь месяцев сидел без работы, подумывая даже об отъезде за границу. От безработицы доктора спасла очередная эпидемия чумы, охватившая юг Украины. Только в Херсоне за семь месяцев 1783 года от нее погибло свыше трех с половиной тысяч человека и еще около двух тысяч умерло от «обычных болезней». В городе прекратилось строительство кораблей и зданий, вокруг него было возведено несколько карантинов. Однако борьба с эпидемией велась старыми методами и мало что дала. В итоге смертельное заболевание поставило под угрозу реализацию грандиозных проектов светлейшего князя Потемкина по заселению Екатеринославского наместничества.
В апреле 1784 Екатерина II уже не приказывала Григорию Александровичу, а умоляла: «Слух пронесся, будто в Херсоне свирепствует язва и будто она пожрала большую часть работников адмиралтейских. Сделай милость, сильной рукой примись за истребление оной». Князь и без напоминаний царицы знал, как беспощадно чума косит жителей города, а смерть командира Черноморского флота вице-адмирала Федота Клокачева подтолкнула Потемкина к решительным действиям. В самых изысканных и вежливых выражениях он воззвал о помощи к некоему врачу, обладавшему уникальным опытом борьбы с чумой, известному под именем Даниила Самойловича: «Известное прилежание и искусство ваше побудили меня доверить вам главное…. Херсон, пострадавший от заразы, должен быть первым предметом вашего попечения…».
Безработный врач, потеряв надежду устроиться акушером, принял предложение князя Потемкина занять место губернского доктора Екатеринославского наместничества. Специальный приказ определил обязанности губернского лекаря — «первое попечение город Херсон, обезопасить местность, обеспечить средствами и кадрами карантинные службы». В июне 1784 Самойлович прибыл в Кременчуг, являвшийся административным центром наместничества, и энергично принялся за работу. В июле он уже был в Херсоне и, устроив на реке Кошевой новый карантин для изоляции заболевших, активно начал применять дезинфекцию и ряд собственных противочумных мероприятий.
Осенью 1784 Даниил Самойлович предпринял попытку отыскать возбудителя болезни для чего начал заниматься микроскопическими исследованиями. Для этого он приобрел самый совершенный на то время микроскоп Деллебара. Исследования, продолжавшиеся несколько лет, к сожалению, ничего не дали. К слову, чумная палочка была обнаружена лишь спустя 110 лет, и неудача в поисках вследствие несовершенства микроскопической техники вовсе не уменьшает заслуг врача, первого в истории попытавшегося с помощью микроскопа установить возбудителя этой болезни. Также по инициативе Самойловича 29 июля 1784 в Херсоне было создано Медицинское собрание — первое в нашей стране научное медицинское общество, целью которого стало изучение «какие болезни и в какое время возрождаются в городе Херсоне и его округе, как от них защищать и вылечивать людей самыми верными и простыми способами».
В конце 1784 года эпидемия в городе закончилась. Труды врача получили высокую оценку властей. Например, правитель Екатеринославского наместничества Иван Синельников писал: «Особенно себя отличил доктор Самойлович, который своим примером, побудя чинов медицинских к пользованию зараженных, великое количество таковых спас от смерти и о роде болезни учинил весьма важные открытия… Самойлович — герой чумной, или, если хотите, истинный Эскулапий, Иппократ».
В 1785 Даниил Самойлович был удостоен чина коллежского советника. В следующем году доктор, восстановив переписку с европейскими учеными, отправил в Париж свои дополненные труды о чуме, которые были изданы в 1787 году. Слава доктора как выдающегося специалиста по вопросам моровой язвы гремела по всей Европе. Еще четыре зарубежные академии избрали его своим членом, а император Австрии Иосиф II наградил доктора золотой медалью.
В декабре 1786 был окончательно утвержден маршрут путешествия Екатерины на юг, и Самойлович вместе с Потемкиным и губернскими чиновниками совершил инспекционную поездку по шести городам края, в ходе которой на местах познакомился с организацией медобслуживания жителей этих земель. Вместе с этим опытный губернский доктор успешно определил причину массовых желудочно-кишечных заболеваний военнослужащих, расквартированных в устье Ингула. Ею стала низкокачественная вода из местной речки. По рекомендациям доктора срочно были выкопаны три колодца, а по берегам речушки выставлены предупреждающие посты. Образцовый порядок доктор навел и в Херсонском карантине. За свои труды Самойлович был представлен к ордену Святого Владимира, однако заслуженной награды не получил — до Потемкина дошли слухи о словах Самойловича, касательно приезда Екатерины II на юг страны. О встречах императрицы доктор прямо говорил, как о бутафорщине.
Летом 1787 Кременчуг посетил известный немецкий врач и путешественник Меллер, знакомый с Самойловичем по его работам. В своей книге он писал: «Доктор принял меня дружественнее и сердечнее, чем я мог ожидать от человека, являющегося членом многих иностранных академий и удостоенного писем царских особ». На прощание русский врач подарил немецкому ученому четыре своих книги. В этом же году князь Потемкин принял решение основать Екатеринославский университет. Заветная мечта Даниила Самойловича о преподавательской деятельности и обучении молодых медиков вполне могла бы осуществиться, однако помешала начавшаяся русско-турецкая война. Тем не менее, в сентябре 1787 в Кременчуг приехала первая группа студентов, жаждущих изучать медицину. Даниил Самойлович решил не отправлять их обратно, а организовать медицинскую школу для подготовки квалифицированных кадров, необходимость в которых с началом военных действий резко возросла.
Вскоре после начала войны Самойлович оказался на фронте. В качестве дивизионного доктора он работал при войсках Александра Суворова. В письмах Василию Попову и Григорию Потемкину полководец высоко оценивал его деятельность. А в известном Кинбурнском сражении, когда Александр Васильевич был дважды ранен (в руку и грудь), Самойлович, рискуя жизнью, прямо на поле битвы оказал знаменитому полководцу первую помощь. Впоследствии он больше месяца лечил Суворова. Кроме того знаменитый врач, организовывая медицинское обеспечение боевых действий, издал ряд инструкций по обезвреживанию воды, а также запретил есть сырые и незрелые плоды. Отметив тот факт, что в ходе эвакуации в тыл все раны и болезни осложняются, а лечение затягивается, доктор предложил лечить пострадавших в прифронтовых лазаретах.
В 1788 году, предвидя долгую осаду крепости Очаков, Григорий Потемкин отдал распоряжение своему ближайшему соратнику Михаилу Фалееву срочно развернуть для нужд армии новый полевой госпиталь, получивший впоследствии название Богоявленского. Местом его устройства были выбраны земли неподалеку от села Витовка. Причинами устройства лазарета на этой земле стали: близость к театру военных действий, сообщения сухопутными и водными дорогами, наличие источников качественной воды. Строительство велось быстро — здания сооружали из мелких бутовых камней на глине. Датой открытия Витовского полевого госпиталя согласно исследованиям историков принято считать 16 июня 1788. А уже 6 июля Даниил Самойлович был назначен его главным врачом.
24 июля в госпиталь поступили первые больные — восемьдесят восемь человек флотского батальона Суворова и пятьдесят два человека из города Херсона. В начале августа в госпитале уже размещалось свыше четырехсот больных, а спустя две недели из армии сюда отправили еще около 560 пациентов — под Очаковом началась эпидемия кишечных заболеваний, а нехватка витаминов привела к появлению цинги. Главврач ввел в госпитале строгие санитарно-гигиенические правила и установил карантин, распространяющийся на все селение. Более двух лет Самойлович неустанно работал в госпитале. Современники отмечали его душевное и внимательное отношение к больным, утверждая, что само присутствие врача способствовало выздоровлению больных. Несмотря на изнуряющую деятельность, Даниил Самойлович находил время заниматься наукой — в 1790 была опубликована очередная книга «Способы восстановления медико-хирургической работы в армии».
9 октября 1790 по приказу Григория Потемкина Даниил Самойлович был внезапно и без объяснения причин уволен. Формальным основанием стала новость о том, что главврач, минуя Потемкина, направил в Государственную медицинскую коллегию прошение уволить за обман и хищение аптекаря госпиталя некоего немца Дитриха Дрейера — «нерадивого, малограмотного и всегда нетрезвого». Однако биографы Самойловича приводят версию, что причиной опалы врача явилось его пребывание за границей накануне первой французской революции. И хотя он не был на парижских баррикадах, до властей, по всей видимости, дошли его слова коллегам, в которых доктор положительно отзывался о прогрессивных веяниях антимонархического вольнодумства.
Как бы то ни было врач и учёный, известный всему миру, вновь остался без средств существования. Два года Самойлович, его супруга и два их малолетних ребенка бедствовали. Не помогли ни многократные обращения в Адмиралтейство, ни письма доведённого до отчаяния врача царице. Тем не менее, живя в Петербурге, Самойлович продолжал активно заниматься наукой, анализировать накопленный опыт и писать новые статьи. По окончанию войны Платон Зубов — новый Екатеринославский генерал-губернатор, заменивший умершего Потемкина, — обратился к Екатерине II с предложением организовать на юге мощный заслон из пограничных карантинов. Указ об их организации был издан 6 июня 1793. Согласно ему главным карантинным доктором назначался Даниил Самойлович, отлично знакомый, по словам Зубова, с местными условиями. Прибыв на место, врач активно взялся за дело.
Его резиденцией стал Очаков, однако там медик находился редко, предпочитая все время проводить в объездах городов, в которых были организованы карантины, и инструктаже местных докторов. Согласно документам только за 1800 год Самойлович совершил 29 служебных поездок общей протяжённостью в тридцать тысяч километров. Работая главным карантинным доктором он шесть раз встречался с эпидемией чумы и успешно ликвидировал ее: в Тамани в 1796, в Одессе и Каменец-Подольске в 1797, в Дубоссарах в 1799, в Феодосии и Елисаветграде в 1799. Кроме того он составил новый карантинный устав, проект которого был отправлен в медколлегию, а затем утвержден Павлом I.
Неутомимая деятельность по улучшению карантинной службы и скорейшей ликвидации очагов заразы были высоко оценены — в 1796 Самойлович получил давным-давно обещанный ему орден Святого Владимира. В 1797 он был удостоен чина статского советника, а спустя два года — действительного статского советника. В то время среди медиков такие высокие чины практически не встречались. В 1800 году карантинная служба была реорганизована, и Даниил Самойлович стал инспектором Черноморской медицинской управы в Николаеве, где и проработал последние годы жизни. Именно здесь талантливый эпидемиолог закончил свой капитальный четырехтомный труд, подводящий итог его многолетней борьбы с чумой.
Несмотря на улучшение материального положения, Самойлович жил очень скромно и не приобрел никаких богатств. У него не было ни поместья, ни крепостных. Основная часть заработанных денег шла на разъезды и наем транспорта (подорожных средств ему не выдавали). Подготовка и печатание научных работ также требовали значительных затрат. В ноябре 1804, несмотря на холодную зиму, врач отправился в тысячекилометровую поездку по городам Херсон, Берислав, Севастополь, Акмечеть, Таганрог. В них он осматривал госпитали, аптеки и лазареты, проверял работу медперсонала. Вернувшись из поездки в конце января 1805, Самойлович тяжело заболел желтухой. Умер выдающийся русский медик в городе Николаеве 20 февраля 1805 года.

Памятник Даниле Самойловичу, установленный в Николаеве (Украина) на улице Д. Самойловича
По материалам книги Н.К. Бородия «Даниил Самойлович Самойлович» и сайта http://litnik.org

Даниил Самойлович – основатель эпидемиологии и фундатор первого в Украине медицинского общества

Имя нашего великого земляка, украинца Даниила Самойловича, к сожалению, незаслуженно забыто потомками, хотя этот человек, как никто другой, заслуживает народную память. Сын простого сельского священника с Черниговщины, променявший уготовленную ему судьбу духовного пастыря на полную опасностей карьеру врача-эпидемиолога. Всю свою жизнь Самойлович посвятил борьбе с самой глобальной угрозой того времени, висевшей настоящим проклятием над человечеством на протяжении многих веков. Он пытался найти лекарство против чумы и немало преуспел на этом поприще. Талант ученого-медика сочетался в нем удивительной самоотверженностью и верностью своему делу. Самойлович всегда спешил туда, где разгоралась эпидемия чумы, подолгу находился в самом ее эпицентре, спасая людей и всерьез рискуя собственной жизнью. При этом пытливый ум доктора постоянно искал способ если не остановить болезнь, то хотя бы защитить от нее людей. Ему принадлежит очень много новаторских для того времени предложений – от идеи прививок до принудительного мытья и смазанной дегтем обуви.

Заслуги талантливого украинца были признаны далеко за пределами его родины. Самойлович, по сути, стал первым украинским медиком, получивший всеевропейскую известность. Он был первым ученым из Российской империи, чью докторскую диссертацию издали за границей и перевели на европейские языки. Даниила Самойловича избрали своим членом Парижской, Марсельской, Тулузской, Дижонской, Мангеймской, Падуанской и еще шести других хирургических академий.

При этом народный самородок оставался очень скромным человеком. В Лейденском и Страсбургском университетах он обучался исключительно за свои средства. Во время Русско-турецких войн 1768-1770 и 1887 гг. он заведовал армейским полевым госпиталем, оставаясь в тени великих полководцев П. Румянцева и А. Суворова. Уже будучи всеевропейским медицинским светилом, Даниил Самойлович энергично руководил борьбою с чумой в украинской провинции – в Кременчуге, Елисаветграде, Одессе и Крыму.

Главный подвиг Даниила Самойловича – борьба с чумой.

Впервые с угрозой чумы Самойлович столкнулся осенью 1770 года, когда служил военным врачом в Копорском полку 1-й русской армии. Тогда «черная смерть» с поразительной быстротой распространилась с территории сопредельных Молдавии и Валахии на Правобережную Украину, достигла Киева и дамокловым мечом нависла над Черниговщиной. Именно тогда украинский доктор и погрузился с головой в решение этой проблемы, придя к выводу, что чума, вопреки распространенному мнению, передается не воздушным путем, а вследствие непосредственного контакта с больным, а также через его вещи.

Борясь с эпидемией в Украине, Самойлович существенно подорвал собственное здоровье, и в начале лета 1771 года начальство было вынуждено отправить его для восстановления самочувствия подальше от эпицентра эпидемии. Полковой врач получил предписание отбыть в Оренбург, однако путь туда лежал через Москву, стен которой уже достигла всепроникающая болезнь. Самойлович не смог остаться в стороне от страданий многих тысяч простых людей и на свой страх и риск остался в древней столице. Город был закрыт на карантин, но опытного доктора приняли с распростертыми объятиями. Московский медицинский совет поручил украинцу, несмотря на его молодой возраст (27 лет), весьма ответственный пост – руководство инфекционной больницей при одном из подмосковных монастырей. Вскорости способный медик сумел заслужить признание и уважение коллег, и ему было поручено заведование над двумя больницами – при Даниловом и Симоновом монастырях, – где одновременно лечилось свыше двух тысяч больных.

Как раз в это время Даниил Самойлович предлагал городскому начальству начать массово прививать москвичей от чумы, однако столкнулся с неприятием со стороны других докторов, а также чиновников. Все же Самойлович на своем уровне постоянно вводил определенные новаторские идеи, например, весь персонал у него в больницах был одет в халаты, смоченные в уксусе, а обувь у врачей и санитаров специально обмазывали дегтем. Самоотверженность и гражданский подвиг Самойловича не вызывают ни малейших сомнений, ибо он никогда не покидал своих пациентов и даже во время вспыхнувшего в 1771 году в Москве чумного бунта украинец не испугался и смело вышел к толпе разъяренных горожан. Беспорядки, затеянные представителями городских низов, были направлены в первую очередь против докторов, которых обвиняли во всех грехах. Тогда многие эскулапы сочли за лучшее временно удалиться из Москвы, но не Самойлович. Он остался с больными и даже был избит бесчинствующей толпой.

Когда же эпидемия чумы в Москве пошла на спад, Даниил Самойлович смог продолжить обучение. Желая расширить свои знания про самую опасную в мире болезнь, он уехал в Европу, где стал изучать опыт европейских медиков по противодействию распространению чумы. В течение трех лет украинец знакомился во Франции, Голландии, Германии, Англии и Австрии с последними достижениями в области эпидемиологии и акушерства (российский фонд княгини Н. Галициной частично оплатил Самойловичу путешествие при условии освоения им профессии гинеколога).

После возвращения из-за границы Самойлович написал несколько теоретических трудов по акушерству, но с настоящим энтузиазмом и научным азартом занимался только одним делом – борьбой с распространением чумы. Осенью 1783 года болезнь снова пришла в пределы Российской империи, вспыхнув на юге Украины. Особенно пострадала Херсонщина, где только в губернском городе за полгода умерло более четырех тысяч человек. Проблемой серьезно озаботилась даже самодержица всероссийская Екатерина ІІ, которая опасалась за успех колонизации южноукраинских просторов. Она в те дни писала своему наместнику в Украине графу Григорию Потемкину: «Пронесся слух, будто язва в Херсоне по-прежнему свирепствует и будто пожрала большую часть адмиралтейских работников. Сделай милость, примись сильной рукой за истребление херсонской язвы». Всесильный фаворит, ища спасения от злой напасти, обратился к признанному специалисту Даниилу Самойловичу. «Известное искусство и прилежание в отправлении звания вашего – писал граф доктору – побудили меня вам поручить главное, по должности медика, наблюдение всех тех способов, которых употребление есть нужно ко утушению и искоренению открывающихся иногда прилипчивых болезней. Херсон, потерпевший от заразы и по соседству с турками, близкий к сему нещастию, должен быть первейшим предметом попечения вашего…».

С июня 1884 года Самойлович был назначен на должность губернского врача Екатеринославского наместничества и всей Таврии. Главными своими задачами он видел ликвидацию эпидемии в Херсоне и Кременчуге и организацию карантинных мер на безбрежном пространстве Южной Украины. Буквально за год выдающийся медик добился заметных успехов, отмеченных как Г. Потемкиным, так и командующим херсонским гарнизоном генералом А.Самойловым, который предложил наградить Самойловича орденом Святого Владимира. Потемкин же упомянул об особых заслугах медика в письме на высочайшее имя: «…особенно отличил себя доктор Самойлович, который собственным своим примером… великое число избавил от смерти и о роде заразительной болезни весьма важные учинил открытия».

За время своей работы на Херсонщине Самойлович значительно обогатил собственные знания о чумной болезни. В своих научных работах он сумел обосновать необходимость прививок ослабленной вакциной, разработал и проверил на практике систему дезинфекции, первым в мире использовал микроскоп для обнаружения возбудителя чумы и многое другое.

На должности главного карантинного врача Юга Украины Самойлович обязан был постоянно ездить по региону с инспекторскими поездками. В среднем в год он предпринимал около 30 таких командировок.

Биография Даниила Самойловича.

11(22) декабря 1744 г. – родился Даниил Самойлович в селе Яновка на Черниговщине в семье приходского священника Самуила Сушковского. Начальное образование получил в Черниговском духовном коллегиуме. Впоследствии при поступлении в Киевскую духовную академию сменил фамилию с Сушковского на Самойловича.

1761 г. – закончил Киевскую духовную академию. В том же году по поручению Медицинской канцелярии Российской империи профессор И. Полетика отобрал в украинских учебных заведениях 30 лучших студентов, высказавших желание изучать медицину. Среди добровольцев оказался и Д. Самойлович.

1761-1765 гг. – Самойлович учится медицинским наукам в Адмиралтейской госпитальной школе в Санкт-Петербурге. Кроме собственно обучения в обязанности студента входило и много практических поручений: уход за больными, доставка лекарств, ночные дежурства, помощь врачам.

1766 г. – после окончания школы Самойлович был аттестован на звание «врача» и впоследствии даже возглавил первую венерологическую больницу в Санкт-Петербурге.

1768 г. – Даниил Самойлович становится военным врачом в составе Копорского полка 1-й русской армии.

1770 г. – ведет борьбу с эпидемией чумы в Правобережной Украине.

1771 г. – добровольно остается в Москве для помощи городским властям в преодолении чумы.

1776 – выезжает для обучения и работы за границу. Учится в Страсбургском, а потом в Лейденском университетах.

1778 г. – публикует в России пособие по акушерскому делу под названием «Городская и деревенская повивальная бабка».

1780г. – защищает в Лейденском университете докторскую диссертацию, тема которой была посвящена применению кесарева сечения при родах.

1780-1783 гг. — продолжает обучение и работу в различных медицинских заведениях Франции, Англии, Голландии, Германии и Австрии.

1782 г. – публикует на французском языке свои исследования относительно применения прививок против чумы. Подает соответствующую аналитическую записку в российскую императорскую канцелярию.

1783 и 1785 гг. – публикует в Париже и Лейпциге свои исследования, основанные на опыте борьбы с чумой в Москве. Там, среди прочего, предлагает применять обтирание больных льдом и использовать табачный порошок.

1784 г. – становится губернским врачом Екатеринославского наместничества и всей Таврии. Ведет борьбу с эпидемией чумы. Создает в Херсоне первое в империи медицинское общество «Медицинское собрание в Херсоне».

1786 г. – за выдающиеся заслуги в борьбе с эпидемией чумы Самойловича выбирают членом четырех зарубежных медицинских академий.

1787 г. – снова вынужден служить военным врачом из-за начала новой русско-турецкой войны.

1790 г. – издал книгу об организации медико-хирургической службы в армии.

1792 г. – публикует в Санкт-Петербурге «Краткое описание микроскопических исследований о существе яда язвенного».

1793 г. – был назначен на должность главного карантинного врача Юга Украины.

1796 г. – был наконец награжден орденом Святого Владимира, к которому был представлен дважды: за борьбу с чумой на Херсонщине и за участие в русско-турецкой войне.

1800 г. – карантинную службу на Юге Украины упразднили, а Самойловича назначили руководителем Черноморского медицинского управления с центром в Николаеве.

1804 г. – после продолжительной служебной командировки по южным городам Украины Даниил Самойлович заболел тяжелой формой гепатита (болезнью Боткина).

1805 г. – Даниил Самойлович скончался и был похоронен в г. Николаев.

Интересные факты о Данииле Самойловиче.

  • Во время русско-турецких войн доктор Самойлович принял участие в самых знаменательных сражениях, например, участвовал в захвате крепости Аккерман и штурме Измаила. Благодаря его деятельности количество смертей среди раненных солдат резко сократилось. Бесспорные заслуги Самойловича отмечались в рапортах командующих – графов П.Румянцева и А.Суворова, однако наград за свою работу Самойлович так и не получил.
  • Оказывается, Самойлович спас жизнь великого русского полководца Александра Васильевича Суворова, который осенью 1787 г. получил целых два ранения. Украинский врач не только оказал ему первую медицинскую помощь, но и в течение месяца буквально выхаживал знаменитого фельдмаршала. Потом в своем рапорте на имя Григория Потемкина Суворов писал: «Доктора Самойловича труды и отличные подвиги, испытанные в здешних местах, небезызвестны. И я по справедливости могу отозваться, что его искусством и трудами весьма доволен». Так же Суворов представил своего спасителя к ордену Св.Владимира, который Самойлович получил только через 9 лет.
  • Именно Самойлович задолго до Луи Пастера предложил применение прививки. Когда в 1770 году эпидемия чумы вспыхнула в Москве, Даниил Самойлович, несмотря на опасность, приехал туда. Простой народ в российской столице свято верил, что икона Богоматери на Варварских воротах Кремля имеет лечебную силу. Но большое скопление москвичей у этого образа приводило лишь к еще большему распространению эпидемии. По совету украинского доктора архиепископ Амвросий распорядился снять икону, что привело к настоящему бунту, во время которого, кстати, и пострадал Самойлович.
  • Было бы удивительно, если бы смелый доктор, постоянно общаясь с множеством страдающих от чумы людей, сам не заразился этой болезнью. Самойлович действительно дважды (а по некоторым данным, даже трижды) перенес чуму, однако выжил. Считается, что он всякий раз испытывал на себе изобретенную вакцину, а также новые методы лечения чумы.
  • Историческая память о Данииле Самойловиче.

    В городе Николаеве есть улица имени Самойловича, на ней же установлен и бюст великого врачевателя. В Херсоне на мемориальной доске на здании городской администрации имя Даниила Самойловича вписано среди имен других выдающихся деятелей истории города.

    Даниил Самойлович в социальных сетях.

    В социальных сетях «Вконтакте», «Одноклассники» и Facebook не найдены сообщества, посвященные Николаю Костомарову:

    В Youtube по запросу Даниил Самойлович найден 131 результат:

    Как часто пользователи Яндекса из Украины ищут информацию о Данииле Самойловиче?

    Для анализа популярности запроса «Даниил Самойлович» используется сервис поисковой системы Яндекс wordstat.yandex, исходя из которого можно сделать вывод: по состоянию на 7 августа 2016 г., количество запросов за месяц составило 18, что видно на скрине:

    За период с конца 2014 г. наибольшее количество запросов «Даниил Самойлович» зарегистрировано в марте 2016 г. – 139 запросов за месяц:

    Д. С. Самойлович

    Д. С. Самойлович

    Даниил Самойлович Самойлович (настоящее фамилия — Сущинский; родился 22 декабря 1744, село Яновка, Черниговская губерния — 20 февраля 1805, Николаев) — украинский медик, основатель эпидемиологии в Российской империи, фундатор первого на Украине научного медицинского товарищества. Первым доказал возможность противочумной прививки.

    Биография

    Родился в семье Агафьи и священника Самуила Сущинских.

    В 1756 году окончил Черниговский коллегиум, в 1761 — Киевскую академию, при вступлении в которою изменил свою фамилию на «Самойлович».

    В 1761—1765 годах учился в Петербургской адмиралтейской госпитальной школе, куда был специально отобран из студентов Киевской академии одним из профессоров школы.

    В 1767 году получил звание врача и возглавил первую в Российской империи женскую венерологическую больницу.

    В 1768—1770 годах находился на театре боевых действий русско-турецкой войны. Как полковой врач, достиг значительного снижения заболеваемости и смертности личного состава.

    В 1770—1771 годах добровольно принял участие в борьбе с эпидемией чумы в Москве, был членом противочумной комиссии и заведующим чумными госпиталями.

    В 1776 году на собственные средства выехал на учёбу в Страсбургский, а впоследствии — в Лейденский университет, где в 1780 году защитил докторскую диссертацию Tractatus de sectione symphyseous ossium pulis et. sectionem Caesareum (Трактат о сечении лонного срастания и о кесаревом сечении), которая была переиздана дважды. Самойлович первым из врачей Российской империи опубликовал за рубежом не только докторскую диссертацию, но и другие свои научные труды.

    Он опубликовал в Париже несколько своих исследований, в которых выдвинул некоторые новые предложения в сфере профилактики, диагностики и лечения чумы.

    За свои достижения Самойлович был избран членом Парижской, Марсельской, Тулузской, Дижонской, Мангеймской, Туринской, Падуанской и других (в целом 13-ти) хирургических академий, а также Российской медицинской коллегии. Продолжал свою деятельность в Западной Европе до 1783 года.

    В 1784—1799 годах руководил борьбой против чумы в Кременчуге, Елисаветграде, Одессе и в Крыму (за энергичные мероприятия по ликвидации чумы в 1785 году получил чин коллежского советника).

    В июле 1784 года учредил «Собрание медицинское в Херсоне», которое было первым медицинским научным обществом в Российской империи.

    В 1787—1789 годах — руководитель Богоявленского военного госпиталя.

    В конце 1789 года исполнял обязанности губернского врача Екатеринославского наместника и Таврической области.

    В 1793—1799 годах занимал должность главного врача карантинов юга Украины.

    С 1800 года — инспектор Черноморской врачебной управы.

    Примечания

    1. По другим сведениям — 1724, 1742, 1743 или 1745
    2. Теперь — село Ивановка Черниговского района Черниговской области

    Внешние ссылки

    • Данила Самойлович на сайте Самойловичей
    • Данило Самойлович на сайте НаУКМА (укр.)

    САМОЙЛОВИЧ Данило Самойлович

    САМОЙЛОВИЧ (Сущинский) Данило Самойлович (1744 — 1805) — отечественный врач, акушер, один из основоположников эпидемиологии.

    САМОЙЛОВИЧ (Сущинский) Данило Самойлович

    Образование получил в Киевской духовной академии, затем в школе при Петербургском адмиралтейском госпитале, где в 1767 г. получил звание лекаря. В качестве полкового лекаря участвовал в русско-турецкой (1768—1774) войне. В 1771 г. принял деятельное участие в борьбе с эпидемией чумы в Москве, был введен в состав «Комиссии для предохранения и врачевания от моровой язвы». В 1775 г. поступил в Страсбургский, а затем в Лейденский ун-т, где изучал акушерство. В 1780 г. в Лейдене защитил докторскую диссертацию на тему «О сравнении операции рассечения лонного сочленения и кесарева сечения». В течение трех лет изучал деятельность мед. учреждений Франции, Англии, Германии, Австрии. Вернувшись в Россию, был в 1784 г. назначен главным доктором Юга России (Крыма, Херсонщины и Екатеринослава), где активно участвовал в мероприятиях по борьбе с чумой. С 1793 г. там же был главным доктором карантинов. С 1801 до 1805 г.— инспектор Черноморской врачебной управы (г. Николаев).

    Научная и практическая деятельность Д. С. Самойловича была связана преимущественно с борьбой против эпидемий чумы. Им изучена патологическая анатомия чумы и условия ее распространения; в опытах на себе опробована эффективность нек-рых дезинфицирующих средств, описана невосприимчивость к заражению лиц, перенесших болезнь, предложена прививка (по типу вариоляции) для медперсонала и лиц, ухаживающих за больными.

    Будучи сторонником материалистических взглядов М. В. Ломоносова, а также контагиозной теории распространения заболеваний, Д. С. Самойлов ич предпринял (хотя и неудачную) попытку обнаружить под микроскопом в содержимом чумных бубонов возбудителя чумы. Результаты исследований были им обобщены в капитальных трудах, получивших широкое признание и содержавших в том числе первое в России подробное описание клинического течения чумы.

    Перу Д. С. Самойловича принадлежит также проект образцового учреждения для подготовки акушерок, план развития акушерской помощи в России, «Речь к слушателям госпитальных школ», «Способ наиудобнейший ко восстановлению в армиях медико-хирургической науки» и перевод с французского на русский язык книги «Городская и деревенская повивальная бабка», получившей широкое распространение.

    Д. С. Самойлович был членом многих зарубежных академий и научных об-в. На его могиле в г. Николаеве воздвигнут памятник.

    Сочинения: Городская и деревенская повивальная бабка, пер. с франц., М., 1780; Memoire sur l’inoculation de la peste, Strasbourg, 1782; Memoire sur la peste, qui, en 1771, ravagea Г empire de Russie, surtout Mos-cou, la capitale, P., 1783; Opusculus sur la peste, qui, en 1771, ravagea Moscou, P., 1787; Краткое описание микроскопических исследований о существе яду язвенного, Спб., 1792; Способ самый удобный повсеместного врачевания смертоносной язвы, заразоносящейся чумы, ч. 1, Спб., 1797; Способ наиудобнейший к недопущению первоначально возникнуть оказавшейся где-либо, промеж народом, смертоносной язве, заражаемой чуме, ч. 4, Николаев, 1803; Способ самый удобный как предизбе-гать язвозачумляющихся на судне мореходном людей, экипаж судна составляющих, не предавая огню и самого судна, Николаев, 1803; Избранные произведения, в. 1—2, М., 1949 — 1952.

    Б. Н. Палкин.