Бой у цзиньчжоу

Бой у Цзиньчжоу: самая героическая оборона в русско-японской войне

Русско-японская война 1904-1905 годов являет собой не самый успешный эпизод в истории отечественного оружия. Недооценка противника, иллюзия непобедимости собственной армии и флота, а также общее халатное отношение среди власть имущих кругов привели к настоящей катастрофе. Огромная империя не выиграла ни одного сражения в войне с небольшим островным государством, всего 50 лет как вышедшим из средневековья. Поражение в войне обернулось и глубоким социальным кризисом. Но русско-японская война знает примеры удивительного героизма солдат и офицеров, яркий пример чему — бой за «ворота на Порт-Артур», перешеек около селения Цзиньчжоу.

Маленькая победоносная война

Достоверно неизвестно, произносил ли царский министр Плеве эту знаменитую фразу, однако она невероятно точно описывает настроения верхушки российского общества в тот период. Дело в том, что в России мало кто имел корректное представление о Стране восходящего солнца. Первые контакты русских с японцами начались лишь в XVII веке. Для сравнения португальцы впервые оказались в Японии в 1543 году, на полтора века раньше. Сначала речь шла лишь о случайных встречах со сбившимися с курса или потерпевшими крушение японскими моряками. Однако уже в 1792 году Екатерина II направила в Японию первую экспедицию для установления дипломатических отношений. Дальнейшее развитие русско-японских отношений протекало мирно и ограничилось несколькими договорами об обмене островами и уточнении границ между государствами.

Но в XVIII веке произошли сразу два события, которые полностью изменили расстановку сил на Дальнем Востоке. С 1868 года в Японии начался ряд реформ, получивших название Реставрация Мэйдзи. Власть сегунов была упразднена, а управление страной перешло непосредственно к императору. Новое правительство воплотило в жизнь ряд мер, призванных сломать традиционный феодальный строй и построить новую Японию, открытую ко всем достижениям западной цивилизации. Изменения коснулись образования, законодательства, но особенно глубоко затронули армию, промышленность и торговлю. Активно сотрудничая с европейскими странами, в первую очередь с Великобританией, Япония создала регулярную призывную армию, к службе в которой впервые стали привлекаться представители всех сословий. Вместе с тем ускоренными темпами развивалась и японская промышленность, которой остро требовались новые рынки сбыта.

Другое важное событие происходило на материке. Как раз в это время рушилась последняя империя на территории Китая — Великая Цин, во главе которой находилась Маньчжурская династия. Ослабленная Опиумными войнами с европейскими державами и чередой обширнейших народных восстаний империя трещала по швам, чем не преминул воспользоваться островной сосед. Япония давно мечтала прибрать к рукам Корею, находившуюся в вассальной зависимости от Китая, ради чего развязала достаточно успешную войну 1894-1895 годов. Эти попытки экспансии не могли понравиться другим желающим получить лакомые куски китайского пирога: России, Франции и Германии. В ходе переговоров, получивших название Тройственной интервенции, европейские державы заставили Японию отказаться от претензий на захваченную Корею и Ляодунский полуостров. Более того, в аренду России предоставлялись незамерзающие порты Дальний и Порт-Артур.

Фигурально выражаясь, русский медведь в последнюю секунду отобрал уже было проглоченную добычу японского дракона. Не стоит и говорить, какое недовольство и разочарование вспыхнуло среди японцев. Спустя некоторое время пало умеренное правительство, на смену которому пришли откровенные милитаристы во главе с Таро Кацурой. Справедливости ради, стоит отметить, что Япония все же предприняла попытку решить вопрос миром. Историк Борис Юлин описывает посольство в Санкт-Петербург бывшего премьер-министра Хиробуми Ито, знаменитого своей пророссийской позицией. Дипломат хотел предложить русскому императору взаимовыгодный план раздела территории Китая (Корею – Японии, Маньчжурию – России), однако так и не смог добиться аудиенции Николая II. В итоге японцы перешли к запасному плану: договору с Великобританией. Англичане оказались более сговорчивыми и в 1902 году страны официально стали союзниками. На верфях Туманного Альбиона началось строительство военных кораблей для японского флота. К 1904 году Япония была полностью готова к войне на море, в то время как часть русских кораблей либо еще находилась в пути, либо даже не была спущена на воду.

На подступах к Порт-Артуру

Если бы в России имели достаточное представление об особенностях японского менталитета, торпедирование кораблей на внешнем рейде Порт-Артура 27 января 1904 года не стало бы такой неожиданностью. Японский кодекс чести с незапамятных времен рассматривал нападение врасплох скорее как доблесть, нежели как подлость. В соответствии с этой моделью японцы поступили в Китае, так поступят они и позже при нападении на Перл-Харбор. Вероломное нападение без объявления войны вызвало волну негодования в российском обществе. Возмущенные люди собирались на демонстрации и составляли коллективные письма в поддержку монаршей особы. А в это время русские на Дальнем Востоке несли первые безвозвратные потери. В порту Чемульпо после неравного боя был затоплен «Варяг» и взорван «Кореец». Японская армия высадилась в Корее и к концу февраля заняла Пхеньян.

В это время началась морская блокада Порт-Артура, в ходе которой Россия один за другим стала терять свои боевые корабли. 31 марта роковую ошибку совершил прибывший сюда меньше месяца назад адмирал Макаров: выйдя в море, он приказал идти тем же курсом, что и накануне, в результате чего броненосец «Петропавловск» подорвался на установленной по пути его следования мине. Кроме самого Макарова и художника-баталиста Верещагина в считаные минуты погибло более 600 моряков.

Когда же наконец японскому флоту с третьей попытки удалось заблокировать вход в гавань, началась высадка сухопутной армии. Море в месте высадки было слишком мелким для транспортных кораблей, поэтому японцам приходилось значительную часть пути преодолевать по пояс в воде, что делало их идеальными мишенями. По тем же причинам долго не получалось переправить на берег орудия. Находившиеся на берегу русские войска лишь безучастно взирали на то, как японские солдаты вступают на берег Маньчжурии, ведь никаких приказов сверху в это время не поступало.

22 апреля буквально в 100 километрах от Порт-Артура высадилась 2-я японская армия во главе с генералом Оку — 3 дивизии общей численностью более 35 тысяч человек и около 200 орудий. Путь на Порт-Артур лежал через узкий перешеек, где располагалась старая крепость Цзиньчжоу. Холмистая местность делала очень выгодной позицию русских войск, однако фланги были открыты для обстрела с моря. Длина линии обороны составляла 4 километра и была оснащена несколькими рядами траншей и проволочных заграждений. Также на позиции заблаговременно были построены 5 редутов, 3 люнета, проведена телефонная связь и установлены прожекторы. Для обороны этого последнего рубежа на пути к главной русской крепости было выделено чуть более 3,5 тысячи солдат 5-го Сибирского полка под командованием полковника Третьякова, будущего героя обороны Порт-Артура.

Сражение, достойное называться русскими Фермопилами, состоялось 13 мая, когда ранним утром японские войска, имевшие десятикратное превосходство, при поддержке канонерских лодок и артиллерии начали наступление. В течение 13 часов японцы не могли приблизиться к траншеям ближе, чем на 30 метров. И это при том, что русские артиллерийские батареи имели ограниченный запас снарядов и, находясь на незащищенных склонах холмов, были подавлены в первые же часы боя. Поэтому с русских позиций огонь велся преимущественно из стрелкового оружия. Когда положение стало совсем безвыходным, находившийся глубоко в тылу генерал Фок дал приказ об отступлении. Однако его распоряжение дошло не до всех частей, поэтому многие солдаты продолжили сражаться, пока не были убиты или взяты в плен. По итогам боя только две трети личного состава 5-го Сибирского полка смогли отступить к Порт-Артуру. Из атакующих русские позиции японцев погиб каждый десятый. Враг захватил множество трофеев, в том числе всю артиллерию. Дорога на Порт-Артур была свободна.

Многие исследователи русско-японской войны, например, французский историк Клеман де Гранпре, считают, что если бы у русских было достаточно времени для возведения более серьезных укреплений, а также более решительные командующие, японская армия застряла бы на перешейке на несколько месяцев. Это дало бы защитникам Порт-Артура время гораздо лучше подготовиться к обороне и, вероятно, не привело бы к позорной сдаче крепости 20 декабря 1904 года.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

БОЙ У ЦЗИНЬЧЖОУ. БЕЗДЕЙСТВИЕ ФЛОТА.

Трагическая гибель под Порт-Артуром командующего флотом Тихого океана вице-адмирала С. О. Макарова на эскадренном броненосце «Петропавловск» и поражение русского Восточного отряда в сражении на пограничной реке Ялу «открыли» перед Японией поля Южной Маньчжурии. Дальнейшие события войны разворачивались по сценарию, разработанному в кабинетах Генерального штаба Страны восходящего солнца.

Началась массовая высадка японских войск на Ляодунский полуостров. 2-я японская армия, численностью около 35 тысяч человек при 216 орудиях под командованием генерал-лейтенанта барона Ясукаты Око приступила к высадке в порту Бицзыво, всего лишь в 65 километрах к северо-востоку от Порт-Артурской крепости. Первыми высадились моряки-десантники, которые приступили к постройке пристаней. После этого с транспортов высадились три пехотные дивизии и отдельная артиллерийская бригада.

На какое-то время японцам пришлось задержать высадку войск. Совершенно неожиданно для них на берегу оказался казачий разъезд 1-го Верхнеудинского полка забайкальцев. Неприятель не ожидал увидеть у Бицзыво русских. Сотня казаков-бурятов шла к берегу без боевого охранения, и потому японцам удалось окружить ее большими силами пехоты. Забайкальцам пришлось прорываться из вражеского кольца с боем.

Движения больших сил русских к месту высадки неприятеля не было. Тревога оказалась ложной, поскольку командование Маньчжурской армии ничего не предприняло для того, чтобы воспрепятствовать высадке неприятеля.

Продвигаясь на юг, армия барона Ясукаты Оку практически не встречала сопротивления противника и вскоре перерезала железную дорогу, которая связывала русскую крепость с КВЖД и Мукденом.

В Порт-Артуре такое известие было полной неожиданностью. После этого японские войска в своем продвижении были ненадолго остановлены русским оборонительным рубежом под Цзиньчжоу.

Вслед за 2-й армией с моря на Ляодунское побережье стала высаживаться 3-я армия генерала Маресукэ Ноги, сформированная специально для осады Порт-Артурской крепости. С севера ее высадку и развертывание прикрывали войска генерал-лейтенанта Ясукаты Око, которым по плану высшего командования предстояло обеспечивать осадную армию.

В то же самое время западнее устья реки Ялу, в порту Дагушань, началась высадка японской 4-й армии под командованием генерала Митицуры Нодзу. Ее численность составляла около 26 тысяч человек. Здесь почему-то ожидалось сильное сопротивление русской стороны, и поэтому с кораблей эскадры адмирала Хосайя место высадке подверглось сильному артиллерийскому обстрелу. Но, к большому удивлению японцев, русских войск у Дагушаня не оказалось.

Сообщения о начале высадки на берег крупных неприятельских сил пришло в Порт-Артур в 8 часов утра 23 апреля. Находившийся там главнокомандующий вооруженными силами на Дальнем Востоке адмирал Е. И. Алексеев в 11 часов того же дня оставил Порт-Артур и на одном из последних поездов прибыл в город Ляоян, где располагался штаб командующего Маньчжурской армией. Японцы же прервали железнодорожное сообщение только через три дня.

При переходе Желтым морем к Ляодунскому полуострову японских десантных судов со многими десятками тысяч солдат и сотнями полевых орудий на борту противодействия со стороны флота Тихого океана Российской империи не встретили. Хейхатиро Того и японская военная разведка обеспечили такую гарантированную безопасность без единого выстрела.

Целых три японских армии – 2-я, 3-я и 4-я – вошли в Южную Маньчжурию со стороны Желтого моря в ходе успешно проведенной большой десантной операции. И только одна японская армия – 1-я, которой командовал генерал Тамесада Куроки, высадившись в портах западного побережья Кореи, вошла в Маньчжурию по суше.

В мае 1904 года русско – японская война пришла на поля Маньчжурии. Военное противоборство на Дальнем Востоке двух империй – Российской и Японской получало новое развитие. Точками соприкосновения стали пока еще не осажденная с суши, но блокированная с моря Порт-Артурская крепость и южная часть Маньчжурии.

После того как четыре японских армии оказались на южной оконечности Маньчжурии, у командующего русской Маньчжурской армией генерала от инфантерии А.Н. Куропаткина были хорошие возможности или не допустить блокады Порт-Артура с суши, или оттянуть ее начало на большой срок. К концу апреля его армия была усилена войсками Приамурского и Забайкальского округов. На войну в полном составе были мобилизованы Забайкальское, Амурское и Уссурийское казачьи войска, иркутские казаки, отдельный корпус Заамурской пограничной стражи. Ожидалось прибытие из Сибири 4-го Сибирского, а из Европейской части России 10-го и 17-го армейских корпусов.

Русская Маньчжурская армия после высадки японцев на Квантуне не изменила своего состава: Южный и Восточный отряды, армейский общий резерв. Южный отряд (1-й Сибирский армейский корпус) занимал побережье Ляодунского залива. Его войска находились в городах Инкоу, Гайчжоу, Хайчене и на перевалах Далин и Пхалин. Восточный отряд (3-й Сибирский армейский отряд) после неудачного сражения под Тюренченом занимал Феншуйлинский и Модулинский перевалы, прикрывая район сосредоточения главных сил от наиболее сильной 1-й армии японцев. Общий резерв находился при штабе Маньчжурской армии.

Японскому главнокомандующему маршалу Ивао Ояме для начала блокады Порт-Артурской крепости требовалось не просто перерезать железнодорожное сообщение ее с Мукденом, а заставить русские войска отступить подальше от Квантунского полуострова. Только это могло гарантировать безопасность осадной 3-й армии генерала Ма-ресукэ Ноги от возможного контрудара Маньчжурской армии. В случае его успеха 3-я армия могла оказаться «между молотом и наковальней», причем последней стал бы сильный порт-артурский гарнизон.

Вице-адмирал Того, который надежно закупорил русскую эскадру во внутренней гавани Порт-Артура, в то же время серьезно опасался действий на Желтом море легких сил противника – отрядов быстроходных миноносцев. Команды русских миноносцев не раз демонстрировали свою способность действовать днем и особенно ночью на самых дальних подступах к морской крепости.

Одним из них, «Сердитым», успешно командовал лейтенант Александр Васильевич Колчак, будущий адмирал, известный полярный исследователь, командующий Черноморским флотом в Первой мировой войне и «Верховный правитель Российского государства» во время Гражданской войны. В годы русско-японской войны Колчак плавал на крейсере «Аскольд», минном заградителе «Амур», командовал батареей в порт-артурской крепости и за храбрость был награжден почетным Золотым оружием. При занятии Порт-Артура японцы оставили флотскому офицеру его почетную Георгиевскую саблю с надписью «За храбрость». Это было несомненным признанием противной стороной личной доблести русского моряка на войне.

Того больше всего опасался того, что отряды миноносцев противника прервут десантный поток с Японских островов в Квантун. Поэтому императорский флотоводец перебазировал флот на острова Эллиот и установил более тесную блокаду Порт-Артура с моря. Однако опасения Того оказались совершенно напрасны – сменивший на посту командующего флотом Тихого океана погибшего С.О. Макарова контр-адмирал В.К. Витгеф и не помышлял о каких-либо действиях в открытом море.

Тем временем между главнокомандующим на Дальнем Востоке адмиралом Е.И. Алексеевым и командующим Маньчжурской армией генералом А.Н. Куропаткиным шла письменная перепалка. Первый из своего штаба писал: «Теперь назрел вопрос о переходе Маньчжурской армии в наступление, для чего предоставляется вам два плана на усмотрение…»

На что осторожный Куропаткин в своем походном дневнике записал: эти алексеевские планы являются «стратегическим приключением… гибелью для армии». Он ответил, ссылаясь на телеграмму императора Николая II (ее копия имелась в штабе царского наместника), что «…есть возможность отхода до Телина и даже до р. Сунгари, дабы этим исполнить волю государя».

Продвигаясь в сторону Порт-Артура, войска 2-й японской армии генерал-лейтенанта барона Ясукаты Око (осадная 3-я армия еще только высаживалась) вступил в бой с противником, которые занимали Цзинь-чжоунские позиции – перешеек шириной около 4 километров, самое узкое место Квантунского полуострова. Позиция называлась «воротами к Артуру» и находилась от крепости на удалении 62 километров. Это столкновение известно в истории русско-японской войны еще и как бой при Наньшане.

Перешеек и город Цзиньчжоу оборонял 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, усиленный полевой артиллерией (всего 3800 человек пехоты при 65 полевых орудиях и 10 пулеметах). Полком командовал полковник Н.А. Третьяков, ставший одним из героев русско-японской войны и обороны Порт-Артурской крепости.

Пехотные траншеи были вырыты на высотах в два, а местами в три яруса, соединялись между собой ходами сообщений. На перешейке были устроены полевые инженерные укрепления – 13 артиллерийских позиций, 5 редутов и 3 люнета. Приморские участки имели проволочные заграждения и 84 фугаса с электрическими запалами. Кроме того, на позиции было устроено 66 блиндажей, вырыто 8 колодцев, проведена телефонная линия и установлено два прожектора.

Цзиньчжоунская позиция являлась серьезным препятствием на пути 2-й японской армии прежде всего в силу своего выгодного географического положения. Французский военный историк полковник К. Грандпре, изучавший русско-японскую войну, в своей работе «Падение Порт-Артура» писал:

«Перешеек Цзиньчжоу – место, предназначенное для возведения форт-заставы. Если бы русские имели время построить такой форт и хорошо снабдить его всеми средствами современной техники, они могли бы с небольшим гарнизоном задержать японские войска на целые месяцы. Японцы должны были бы или приступить к осаде форта, или высаживаться в каком-либо пункте Квантунского полуострова, более, чем Бицзыво, подверженном опасности со стороны гарнизона Порт-Артура и русского флота».

Однако командующий русской Маньчжурской армии генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин и его штаб так и не поняли все значение «ворот к Артуру», которые оказались практически единственным укрепленным рубежом на дальних подступах к крепости. В противном случае силы русских на перешейке были бы более значительны, равно как и подкрепления для них. Получилось же так, что полевые батареи, поддерживавшие своим огнем оборонявшийся полк сибирских стрелков, имели на одно орудие всего по 60 снарядов, которых едва могло хватить на один день напряженного боя. К тому же пушки стояли на открытых позициях «колесо к колесу».

Куропаткин, как командующий русской армией в Маньчжурии, не планировал удержание позиции при Цзиньчжоу и тем самым еще раз подтвердил случайность своего пребывания на этом посту. Накануне боя начальник Квантунского укрепленного района генерал А.М. Стессель получил от командующего следующую телеграмму:

«Самое главное – это своевременно отвести войска генерала Фока в состав гарнизона Порт-Артура. Мне представляется желательным вовремя снять и увезти с Цзиньчжоуской позиции на поезде орудия. Иначе (у японцев. – А.Ш.) будут новые трофеи… Впечатление произведет это крайне тяжелое».

Японские войска начали настоящий штурм позиции русских у Цзиньчжоу. Яростный бой продолжался 13 часов. Штурм позиций одного-единственного полка сибирских стрелков вели последовательно менявшиеся части 2-й императорской армии, численность которой почти в десять раз превышала число оборонявшихся, не говоря уже о подавляющем превосходстве в артиллерии и пулеметах (их японцы имели 48). В бою за Цзиньчжоу участвовали все три дивизии армии (1-й командовал генерал-лейтенант принц Фусими).

Первоначально последовал лобовой штурм высот перешейка, который начался большими силами после сильной артиллерийской подготовки. Генерал-лейтенант барон Ясукато Оку со всей настойчивостью провел восемь последовательных массированных атак, которые были отбиты русской пехотой ружейным огнем и залпами прикрывавших позицию полевых батарей. Временами атакующим японцам удавалось приблизиться к русским траншеям на расстояние всего в 25 – 30 метров.

Английский полковник Апслей Смит, бывший иностранным военным наблюдателем при штабе 2-й японской армии, доносил своему начальству о бое беспристрастными глазами стороннего наблюдателя:

«Сражение было очень упорное. Японская пехота сравнительно легко достигала местности в 300 – 600 ярдах от цели, но дальнейшие неоднократные попытки продвинуться вперед не дали результатов. Около 5 часов вечера временно ощущался недостаток в артиллерийских снарядах; успех боя колебался до самого конца».

К 11 часам утра японской артиллерии в ее превосходящих силах удалось подавить огонь большинства русских батарей, которые стояли на незащищенных позициях на скатах высот. Часть из них, израсходовав все снаряды, сама прекратила огонь. Подвоза нового боезапаса не было.

В тот день особенно отличилась батарея капитана Л.Н. Гобято, расположенная на закрытой позиции у деревни Лиодятунь, которая успешно вела сосредоточенный огонь по вражеской батарее на горе Самсон и в силу этого в бою занимала исключительно выгодную позицию. Батарея неприятеля была подавлена и прекратила огонь, при этом в ходе артиллерийской дуэли подчиненные капитана Гобято потерь не понесли.

В донесении императорскому главнокомандующему маршалу Ивао Ояме командующий 2-й японской армии генерал-лейтенант барон Ясуката Оку о начале штурма русских позиций у «ворот к Артуру» говорилось:

«Благодаря упорному сопротивлению неприятельской пехоты положение дела не изменялось до 5 часов дня. До этого времени мы не могли найти бреши для наступления нашей пехоты, а 3-я дивизия, наш левый фланг, была тем временем в опасности быть окруженной, так как противник, усилил свою пехоту против ее левого фланга, а обе батареи в Нанкванлинге помогали атаке противника. Это все больше и больше угрожало левому флангу дивизии, в то же время полевой запас артиллерийских снарядов у нас почти совсем иссяк: стало ясно, что продолжать бой весьма опасно.

Ввиду этого я был вынужден приказать нашей пехоте предпринять штурм позиции и овладеть ею даже тяжелой ценой, а нашей артиллерии было приказано пустить в ход оставшиеся снаряды с целью энергично обстрелять противника. Пехота нашей 1-й дивизии бросилась вперед на позицию неприятеля храбро и отважно, но благодаря жесткому фланговому огню неприятеля большое количество наших людей было убито или ранено. Положение стало критическим, так как дальнейшее наступление казалось немыслимым».

После новой продолжительной бомбардировки позиции противника, в которой участвовали подошедшие в залив Цзиньчжоу корабли – 4 канонерские лодки и 6 миноносцев, барон Оку направил главный удар по береговой кромке на своем правом фланге, где по русским полевым укреплениям с моря велся интенсивный огонь. Прибрежные русские траншеи оказались почти полностью разрушенными огнем неприятельской артиллерии. Японская пехота наступала по ровной и открытой прибрежной полосе густыми цепями. Именно здесь атакующим удалось прорвать ряды защитников.

В конце концов, не получив из крепости подкреплений, обескровленный 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк вместе с полевыми артиллерийскими батареями был вынужден отступить с занимаемой им тактически выгодной и хорошо укрепленной позиции на перешейке у Цзиньчжоу.

Удержать ее не помогли даже пришедшие из Порт-Артура на помощь канонерская лодка «Бобр», эскадренные миноносцы «Бойкий» и «Бурный», которые вели огонь из бухты Хунуэза. С началом отлива русским кораблям пришлось удалиться от берега. Корабли обстреливали расположение неприятельских войск до тех пор, пока не кончился боекомплект.

Русские стрелки под ружейным огнем противника отошли на вторую, более слабую, позицию на линии залива Лунвантан – деревня Суанцайгоу.

Цзиньчжоуский бой стал одним из самых кровопролитных в ходе войны на суше. Японцы из 30 тысяч человек (всего 2-я армия на то время насчитывала 36 тысяч), участвовавших в штурме перешейка у города Цзиньчжоу, потеряли около 4,5 тысячи солдат и 133 офицера. Потери полка сибирских стрелков и полевых батарей составили 1375 солдат (почти каждый третий) и 28 офицеров (почти половина из участвовавших в бою).

Иностранный военный наблюдатель, британский генерал-лейтенант Ян Гамильтон, находившийся при штабе японской армии, высоко оценил действия русских войск в бою у Цзиньчжоу, прежде всего стойкость солдат и офицеров одного-единственного пехотного полка, защищавшего позицию. О самом бое английский генерал отозвался так:

«Сражение продолжалось 15 часов… японские солдаты лежали на открытом месте под ужасным огнем. Однако потери их – 4 504 человека убитыми и ранеными, не были чрезмерны. Победа должна быть приписана решимости командующего второй армии, отказавшегося признать себя побежденным, поддержанной настойчивой храбростью его войск, превосходству японской артиллерии и неспособности русских отказаться от пассивной обороны».

Защитники Порт-Артура тяжело перенесли оставление Цзиньчжоуской позиции, зная о том, что на ней можно было еще держаться и держаться. Военный инженер капитан М.И. Лилье в своем дневнике записал:

«Если бы генерал Фок в решительную минуту прислал подкрепление 5-му Восточно-Сибирскому стрелковому полку, то Цзиньчжоуская позиция, этот «ключ» к Артуру, остался бы, конечно, в наших руках, а тогда сильно изменился бы весь ход дальнейших событий и в Порт-Артуре, и в северной армии. Японцы тогда не могли бы занять порта Дальнего, который представлял – собой такую чудную для них базу.

К вечеру 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк, голодный, утомленный целым днем боя, не получая никакой поддержки и помощи, начал постепенно отступать, покидая свои позиции.

Таким образом, прекрасно укрепленная Цзиньчжоуская позиция, поглотившая такую массу труда, энергии и средств, была взята штурмом в течение одного дня».

Следствием отхода русских войск с позиций у Цзиньчжоу стал захват японскими войсками порта Дальний, который стал тыловой базой осадной 3-й армии генерала Маресукэ Ноги. Порт-Артурское командование в лице генерала А.М. Стесселя даже не позаботилось об разрушении прекрасно оборудованных портовых сооружений Дальнего. Такой поступок был на грани должностного преступления на войне. Более того, портовый город Дальний был оставлен неприятелю без боя. Но в него японцы вошли только через четыре дня после боя за Цзиньчжоу.

Когда в Дальнем было получено сообщение об отступлении русских войск с Цзиньчжоуской позиции, из Порт-Артура никаких указаний на эвакуацию тыловой базы не поступило. Военный инженер порта капитан Зедгенидзе и лейтенант Сухомлин на свой страх и риск начали взрывать и уничтожать все, что было возможно. Однако многое сделать они из-за недостатка времени и рабочих рук просто не успели. Молы, дамба, док и набережные остались почти неповрежденными.

Военными трофеями японцев в порту Дальнем стали более 100 складов и бараков, электростанция, железнодорожные мастерские, большой запас рельсов, вагонеток для узкоколейной железной дороги, более 400 вагонов, 50 различных морских грузовых судов, а также большие запасы угля. Все это в самое ближайшее время было использовано по прямому назначению. Японское командование начало создавать в Дальнем свою тыловую базу.

Овладение Цзиньчжоуской укрепленной позицией и бескровный захват порта Дальний открыл японским войскам путь к Порт-Артуру. На подступах к крепости русские больше не имели полевых укрепленных рубежей, должным образом подготовленных к обороне. По свидетельству участника обороны Порт-Артура С.А. Рашевского, известие об оставлении позиции у Цзиньчжоу произвело в крепостном гарнизоне удручающее впечатление. Он писал:

«Та позиция, про которую говорили, что ее взять невозможно, что там надо положить целую армию, – сдается после второго натиска. Неужели же нам так трудно было отстоять эту позицию или хотя бы подольше задержаться на ней?»

В интересном с точки зрения исторической правды и осмысления войны дневнике С.А. Рашевского, опубликованном в 1954 году в «Историческом архиве», есть примечательные размышления о дальнейшей судьбе русской крепости на берегу Желтого моря:

«…По-моему, главная цель войны – Артур и Артур. С взятием Артура японцы выигрывают кампанию наполовину, если не более. Мы лишимся при этом нашего флота, дорогих фортов и батарей… а главное – базы для действий 2-й эскадры, помимо того, с падением Артура, вероятно… европейские их (японцев. – А.Ш.) друзья, Америка и Англия, станут денежно поддерживать их».

Весьма характерна и другая дневниковая запись участника порт-артурской эпопеи: «Все те, которые для оттенения собственной деятельности кричали, что Артур неприступен, – преступники перед нашим Отечеством, благодаря им Артур очутился в нынешнем тяжелом положении… Дай Бог нам отсидеться и отстоять ради чести и славы России наш Артур, но, видимо, что это будет стоить гарнизону Артура больших усилий и жертв».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Схема 8. Авизо «Мияко»

Наиболее удачной стала минная постановка, произведенная минным заградителем «Амур». 1 мая он вышел из гавани и, воспользовавшись туманом, произвел скрытую минную постановку. Действия «Амура» обеспечивали шесть миноносцев, два из которых были приспособлены для использования в качестве тральщиков. Заграждение из 50 мин было поставлено в 11 милях от Порт-Артура в одну линию длиной 12,5 кабельтовых (2288 м) с расчетом пересечения вероятных курсов движения блокирующего флота противника. Мины ставились на глубине 11 футов (3,35 м) ниже уровня малой воды.

2 мая утром к Порт-Артуру вновь двинулась японская эскадра. В 10 ч на мине, поставленной «Амуром», взорвался броненосец «Хацусе». Взрыв произошел со стороны правого борта под кормой, и броненосец моментально накренился на правый борт. Машины были выведены из строя. Команда заделала пробоину временной пробкой и стала готовиться к буксировке корабля броненосцем «Асахи» (по другим данным, «Хацусе» взял на буксир «Касаги»). Но через 1 ч 40 мин после первого взрыва вторая мина взорвалась в средней части броненосца. Это вызвало детонацию одного из погребов, и через 1,5 мин броненосец затонул.

Спастись удалось адмиралу Насибе, 22 офицерам и 317 матросам, а 36 офицеров и 457 нижних чинов погибли. По другим данным, погибли 495 человек, а из 366 спасенных 102 были ранены и обожжены. Однако приключения спасшихся на этом не окончились. Адмирал Насиба и его штаб оказались на авизо «Тацута», который через несколько часов у острова Эллиот налетел на камни. Японцам пришлось во второй раз спасать Насибу, а поврежденный «Тацута» был снят с камней только через месяц и находился в ремонте до сентября 1904 г.

Схема 9. Минная оборона прибрежных вод Квантунского полуострова Схема 10. Авизо «Тацута»

В 12 ч 15 мин на мине подорвался броненосец «Ясима». Его взял на буксир броненосец «Сикисима». «Ясима» медленно погружался, тогда оба броненосца встали на якорь в пяти милях к северо-востоку от Встречной горы, и экипаж «Ясимы», применив в борьбе за живучесть все возможное, в 17 ч 41 мин вынужден был покинуть свой тонущий корабль. Команду взяли на борт бронепалубные крейсера «Сума» и «Такасаго». Вскоре после этого «Ясима» затонул.

2 мая 1904 г. стало поистине черным днем японского флота. Кроме двух броненосцев, он потерял и бронепалубный крейсер «Иосино», протараненный крейсером «Касуга» у мыса Шантунг. При этом погибли 332 члена экипажа.

Контр-адмирал В.К. Витгефт не сумел использовать благоприятный случай, чтобы добить «Ясиму» и уничтожить другие японские корабли. Хотя он имел броненосцы «Пересвет» и «Полтава», крейсера «Аскольд», «Диана» и «Новик» и 16 миноносцев против 2 японских броненосцев (один из которых был подорван), 5 крейсеров, 3 канонерские лодки и 2 миноносца. Командующий счел возможным послать в атаку только миноносцы, которые без поддержки крупных кораблей Успеха не имели. Витгефт не согласился с предложениями контр-адмирала Лощинского, командира «Полтавы» капитана 1 ранга Успенского и других офицеров выслать в море броненосцы и крейсера.

В начале мая японцы потеряли еще два корабля. Канонерка «Акаги» в ночь на 3 (16) мая в тумане протаранила канонерку «Осима» в нескольких километрах к северо-востоку от Порт-Артура. Утром «Осима» затонула. 4 мая в 8 милях от мыса Ляотешань погиб на мине новейший миноносец «Акацуки».

Схема 11. Бронепалубный крейсер «Иосино».

Глава 22.

Высадка японцев на Ляодунском полуострове и бои на юге Маньчжурии в мае — августе 1904 года

Японское командование еще до войны запланировало высадку морского десанта на восточном берегу Ляодунского полуострова у города Бицзыво, примерно в 120 верстах от Порт-Артура. Как ранее говорилось, японцы уже высаживались в Бицзыво в 1894 г. в ходе войны с китайцами.

К 17 апреля 2-я армия барона Оку в составе 1-й, 3-й и 4-й пехотных дивизий была погружена в корейском порту Цинампо на 83 транспортных судна. 20 апреля флотилия транспортов подошла к островам Эллиот, расположенным в 20 верстах восточнее Бицзыво.

21 апреля в 5 ч вечера у Бицзыво русские дозорные («охотники») заметили японские транспорты. Командир дозорного отряда штабс-капитан Войт немедленно донес о появлении японцев по телеграфу в Порт-Артур.

Однако противодействие высадке противника на Ляодунском полуострове до войны не планировалось русским командованием, и сейчас ни Алексеев, ни Стессель пальцем не пошевелили, чтобы помешать японцам. Разве что в ночь на 22 апреля из Пуланьдяня в Бицзыво перешел батальон под командованием подполковника Ранцева. Судя по всему, Ранцев сделал это в инициативном порядке, без приказа из Порт-Артура.

В 5 ч утра 22 апреля семь японских транспортов подошли к мысу Сяохоукоузейцзы. Несколько сопровождавших транспорты японских канонерских лодок открыли огонь по берегу. В 7 ч утра у деревни Сяндьгоу началась высадка 3-й дивизии. Дозорный отряд («охотники») Войта и подошедший батальон Ранцева не смогли помешать высадке японцев.

Тут следует отметить грамотные действия японских морских начальников, стойкость и мужество солдат. Море на избранном для десанта участке Бицзыво — залив Янтоува очень мелкое, и транспорты не могли подойти к берегу ближе чем на 7–10 верст. В отлив вдоль берега обнажалась полоса шириной около двух верст, причем у Бицзыво она представляла собой нечто вроде жидкого ила, в который люди уходили по пояс. При десантировании во время отлива японские шлюпки не могли подойти к берегу ближе чем на 1–1,5 версты, и солдатам это расстояние приходилось преодолевать пешком по пояс в ледяной воде.

Всего 22 апреля японцы успели высадить только 8,5 батальона пехоты, один или два эскадрона конницы и саперный батальон. Ни одного орудия выгрузить не удалось.

В 4 ч дня 22 апреля японцы направили один батальон для занятия Бицзыво, две роты со взводом саперов — к Пуланьдяню и выставили охранение, которое начало окапываться.

Ранцев и Войт без боя оставили Бицзыво. Спасибо хоть догадались увезти оборудование телеграфной станции.

А вот 23 апреля сама природа решила помочь русским — на море разыгралось сильное волнение, и японцам не удалось в течение суток высадить ни одного солдата. Вот когда можно было уничтожить слабые японские силы, не имевшие артиллерии! Замечу, что даже при отсутствии волнения стрельба с японских канонерок на дистанцию 8–10 верст была малоэффективной, а ближе к берегу они подойти не могли. (Наши адмиралы вообще на 10 верст не стреляли.) А при сильном волнении 23 апреля японские корабли вообще не могли стрелять. Но, увы, Алексеев и К° упустили идеальный случай для разгрома десанта.

24 апреля несколько южнее Бицзыво началась высадка подразделений 1-й дивизии. Японцы высаживались очень медленно. Лишь к 28 апреля закончилась высадка 4-й дивизии, а 1-я и 3-я дивизии окончательно высадились только 30 апреля. На берегу оказалось 36 батальонов пехоты и 9 эскадронов конницы, всего около 40 тыс. человек при 216 полевых орудиях.

28 апреля японцы прервали железнодорожное сообщение Порт-Артура с Маньчжурией.

6 мая почти одновременно с высадкой в Бицзыво японцы начали высаживать свои войска и у Дагушаня. Высадка эта происходила под прикрытием эскадры адмирала Хосайя. Японские корабли подвергли район предполагаемой высадки интенсивной бомбардировке. Однако, к большому удивлению японцев, выяснилось, что русских там нет. Лишь на другой день после высадки, произведя разведку в окрестностях Дагушаня, японцы заметили сотню казаков. Казаки шли без всякого охранения и вскоре были окружены превосходящими силами японцев. Сотне пришлось прорываться с боем. Были убиты один офицер и девять казаков, четверо казаков попали в плен.

Битва за «ворота Порт-Артура». Бой у Цзиньчжоу

26 мая 1904 года произошёл бой у Цзиньчжоу (Кинчжоу), сражение на дальних подступах к Порт-Артуру. В конце апреля 1904 года в Бицзыво (примерно в 150 км к северу от Порт-Артура) была высажена японская 2-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ясуката Оку. Японцы двинулась к Цзиньчжоускому перешейку, который закрывал единственный путь наступления на главную базу русского флота в самой узкой части Ляодунского полуострова (между Цзиньчжоуским заливом и заливом Хунуэза). Оборону на Цзиньчжоуской перешейке держал 5-й полк из состава 4-й дивизии генерала Фока.

Ситуация перед сражением
Стратегические последствия поражения на реке Ялу (Сражение на реке Ялу) и гибели адмирала Макарова были огромными. 1-я императорская армия под командованием генерала Куроки оказалась на маньчжурском берегу реки Ялу и получила операционный простор для своего дальнейшего наступления к Квантуну. Путь в Южную Маньчжурию был расчищен. Стратегическая инициатива в войне перешла к японскому командованию. Теперь почти всё южное побережье Ляодунского полуострова было свободно для высадки японских десантов.
Война стала развиваться по сценарию японского военно-политического руководства. Японское командование ещё до начала войны планировало высадку войск на восточном берегу Ляодунского полуострова, у города Бицзыво. Японцы хорошо знали эти места, так как уже высаживались здесь во время войны с Китаем. К 17 апреля 2-я армия барона Оку в составе 1-й, 3-й и 4-й пехотных дивизий, отдельной артиллерийской бригады (всего около 40 тыс. чел. при 200 орудиях и 48 пулеметах) была погружена в корейском порту Цинампо на 83 транспорта. Высадка армии у Бицзыво прошла без проблем.
Вслед за 2-й армией с моря на Ляодунское побережье стали высаживать 3-ю армию генерала Ноги, которая была сформирована специально для осады Порт-Артура. Десантирование и развертывание 3-й армии прикрыла 2-я армия. Одновременно западнее устья реки Ялу, в порту Дагушань (Такушань), начали десантирование 4-й армии под командованием генерала Нодзу (Ноцу).
При переходе Желтым морем к Ляодунскому полуострову японские десантные армады со многими десятками тысяч солдат, сотнями орудий и многими тоннами военных грузов и оборудования, не встретили абсолютно никакого противодействия русского Тихоокеанского флота. Гибель Макарова почти полностью парализовала деятельность Порт-Артурской эскадры. Хотя вице-адмирал Хейхатиро Того серьёзно опасался действий легких сил русской эскадры — отрядов быстроходных миноносцев и крейсеров. Того боялся, что миноносные силы русского флота нанесут удар по транспортным конвоям. Для более тесной блокады Порт-Артура он перевёл броненосный Соединенный флот на острова Эллиот. Японцы установили более тесную морскую блокаду Порт-Артура и решили провести третью операцию по блокированию русского флота.
Перед началом операции была проведена морская разведка. Для проведения операции выделили 12 пароходов-заградителей. Операция началась в ночь на 3 мая. В Порт-Артуре около часу ночи с Золотой горы на море засекли вражеский миноносец, а затем ещё несколько. Флот и береговые силы подняли по боевой тревоге. Первый пароход-заградитель (брандер) появился в 1 час 30 минут ночи. Несмотря на сильный артиллерийский огонь береговых батарей, и кораблей, он смог миновать боновые заграждения, был подорван экипажем и затонул. Следующий брандер взорвался и утонул, не дойдя до бона. За первыми пароходами пошли и другие. Они пытались прорваться к проходу на рейд, где их взрывали или они ко дну от огня русской артиллерии. Экипажи уходили на шлюпках, их ждали миноносцы, которые вели огонь по кораблям и береговым укреплениям. 10 японских пароходов (два не дошли до места назначения) утонули в районе прохода из гавани на внешний рейд. В целом операция была хорошо подготовлена и проведена. Однако и на этот раз японцам не удалось блокировать русский флот.
Однако опасения японского командования оказались излишними. Контр-адмирал В. К. Витгефт и главнокомандующий на Дальнем Востоке адмирал Е. И. Алексеев (он сбежит из Порт-Артура при угрозе его блокады с суши) и не помышляли об активных действиях в открытом море. Алексеев переключил все силы флота на оборону. Были усилены средства по охране рейда, организовано траление мин, с кораблей на береговые укрепления начали передавать орудия и пулеметы и т. д. Всё это привело к падению боевого духа моряков, на флоте царили растерянность и уныние. Флот не выходил в море даже с ограниченными целями.
Когда 4 мая поступило известие о появлении японских десантных сил в районе Бицзыво, адмирал Алексеев поспешил покинуть Порт-Артур и передал команду эскадрой начальнику своего походного штаба контр-адмиралу Витгефту. При этом он дал ему указание не предпринимать активных действий флота, ограничившись поисками крейсеров и миноносцев, при этом «не подвергая их риску». После отъезда Алексеева Витгефт провел несколько совещаний.
Адмирал-«чиновник» с первых же дней отказался от принципа единоначалия и ввел в систему коллегиальность — все решения принимали голосованием, на которых пассивная тактика флота была окончательно утверждена. Нерешительность охватила командиров большинства кораблей. Даже миноносцы решили держать во внутренней гавани и беречь. В район Бицзыво корабли решили не посылать, найдя множество оправданий — от блокирующего флота противника, мин и дальности расстояния до плохого состояния кораблей и отсутствия уверенности, что высадке десанта можно помешать. Кроме того, продолжили усиливать оборону крепости за счёт корабельной артиллерии. Началось систематическое разоружение кораблей. Флот быстро терял боеспособность. 8 мая на общем совещании флотских и сухопутных начальников, генерал-лейтенант Стессель принял общее решение: «…флоту надлежит всеми силами содействовать сухопутной обороне как людьми, так и вооружением, ни в коем случае не останавливаясь на полумерах».

Хотя в этот период японский флот понёс серьёзные потери. 2 (15) мая 2 японских броненосца нарвались на русские мины и погибли (затонули эскадренные броненосцы «Хацусэ» и «Ясима»). В итоге у адмирала Того оставалось всего четыре эскадренных броненосца 1-го класса, а в Порт-Артуре после завершения ремонта их оставалось шесть. Кроме того, ночью японский броненосный крейсер 1-го класса «Касуга» протаранил легкий крейсер «Иошино», который через несколько минут наполнился водой, перевернулся и исчез под водой. Во время этой катастрофы погибло 32 офицера и 300 нижних чинов. «Касуга» получил значительные повреждения и его отправили на ремонт. Потери японцев в мае не ограничились гибель этих кораблей. 12 мая и 14 мая на минах погибли миноносец и авизо (небольшой корабль, который служит в целях разведки и связи). 16 мая канонерская лодка «Агаки» протаранила и потопила канонерку «Осима». 17 мая на русских минах подорвался и утонул минный истребитель «Акацуки», половина экипажа погибла.
Эти дни были названы «чёрными» японского флота. За сравнительно короткое время японский флот понес большие потери, как от поражения в морском сражении. Японский флот был серьёзно ослаблен. Только воспользоваться этим было некому. Командование Порт-Артурской эскадры не использовало удачный момент для удара по японцам или просто прорыва во Владивосток. Не было адмирала подобного Макарову. Витгефт проводил коллегиальные совещания и продолжал разоружать флот. С началом осады Порт-Артура с суши 1-я Тихоокеанская эскадра оказалась под угрозой полной гибели или сдачи.

Потопление броненосца «Ясима»
Высадка и движение японских войск
Вечером 21 апреля русские дозорные («охотники») в Бицзыво обнаружили японские суда. В составе конно-охотничьей команды было всего 60 человек. Командир дозора штабс-капитан Войт сообщил об этом в Порт-Артур. Однако о противодействии высадке японского десанта русское командование не задумывалось. Об этом не думали ни до войны, ни после её начала. Ни Алексеев, ни командование Порт-Артурской крепостью пальцем не пошевелили, чтобы организовать береговую оборону или сбросить в воду высаживающиеся силы противника.
После того как четыре японские армии высадились на материке, у командующего русской Маньчжурской армии генерала от инфантерии А. Н. Куропаткина была возможность вообще не допустить блокады Порт-Артура с суши, или хотя бы оттянуть ее начало на значительный срок. Русская Маньчжурская армия к концу апреля 1904 г. была значительно укреплена соединениями Приамурского военного округа и Забайкальской области. Были полностью мобилизованы Забайкальское, Амурское и Уссурийское казачьи войска, иркутские казаки и отдельный корпус Заамурской пограничной стражи. Вскоре ждали прибытия 4-го Сибирского корпуса (из Сибири) и 10-го и 17-го армейских корпусов из европейской части Российской империи. Возможный контрудар Маньчжурской армии мог поставить японские войска в очень тяжелое положение.
Не было и планов по срыву японского десанта. Только в ночь на 22 апреля в Бицзыво направился батальон под командованием подполковника Ранцева. Ранним утром 22 апреля несколько японских транспортов приблизились к берегу. Прикрывавшие их канонерки открыли огонь по берегу. В 7 часов утра началась высадка частей 3-й дивизии. Дозорные Войта и батальон Ранцева не смогли помешать высадке японских войск.
Необходимо отметить условия, в которых японцы производили высадку. Море на избранном для высадки десантных сил участке очень мелкое. И японские транспорты были вынуждены останавливаться на расстоянии 7-10 верст от берега. В отлив обнажался участок моря шириной до двух верст. Причем у Бицзыво эта полоса представляла нечто вроде болота, где люди проваливались по пояс. При десантировании во время отлива японские шлюпки могли подойти на расстояние до 1,5-2 верст об берега. Остальное расстояние японским солдатам приходилось преодолевать по пояс в холодной воде и грязи. Поэтому 22 апреля японцы смогли высадить только 8,5 батальона пехоты, саперный батальон и 1-2 эскадрона конницы. Ни одно орудия выгрузить не удалось. Японские передовые силы остались без артиллерийской поддержки. Японцы направили один батальон для захвата Бицзыво и выставив охранение, начали окапываться. Они ждали русской атаки.
Но её не было. Небольшие русские силы оставили Бицзыво без боя. 23 апреля погодные условия ухудшились. На море было сильное волнение и в этот день японцы не высадили ни одного солдата. День был идеальным для русской контратаки. Японские передовые силы не имели артиллерии. А корабли не могли их поддержать огнем. Стрельба на дистанцию 8-10 верст с канонерок была малоэффективной, а в условиях волнения, бессмысленной. Ближе же японские корабли подойти не могли.
Таким образом, русское командование не приняло меры для заблаговременной противодесантной подготовки Бицзыво, хотя местность была идеальной для противодействия противнику. Не был использован момент и для контратаки, которая могла привести к уничтожению передового японского отряда. Командование Порт-Артура не приняло мер и для противодействия противнику с моря. Командир 4-й дивизии генерал-майор Фок, который имел в районе высадки свою дивизию, остался в роли зрителя, не проявив никакой самостоятельности и инициативы. Командующий Маньчжурской армией генерал Куропаткин для противодействия японскому десанту направил отряд из семи батальонов под началом генерал-майор Зыков. Но отряд до места высадки не дошел и ни одного выстрела по японцам не сделал. Это неудивительно, особенно учитывая приказ, который получил Зыков от Куропаткина. В нём говорилось: «Важнейшая задача… предохранить свои войска от потерь и ни в коем случае не ввязываться в решительный бой».
24 апреля японцы начали высадку подразделений 1-й дивизии. Высадка шла медленно и сопровождалась большими сложностями. Только 28 апреля была закончена выгрузка 4-й дивизии. 30 апреля завершилась выгрузка последних частей 1-й и 3-й дивизий. На берег выгрузили до 40 тыс. солдат (36 пехотных батальонов и 9 кавалерийских эскадронов) при 214 орудиях. 2-я японская армия высадилась без потерь.
28 апреля японские войска прервали железнодорожное сообщение Порт-Артура с Мукденом. Армия генерала Оку двигалась к Порт-Артуру тремя колоннами. В правую колонну входила 4-я дивизия, которая направлялась на Цзиньчжоу и порт Адамс. Средняя колонна — 1-я дивизия, придерживалась железной дороги. В левую колонну входила 3-я дивизия, которая направлялась по берегу Корейского залива.

Высадка 2-й японской армии на Ляодунском полуострове
Продолжение следует…

Высадка японских войск на Ляодунском полуострове. Черные дни японского флота

После гибели Макарова в командование флотом вступил адмирал Алексеев, прибывший из Мукдена 15 апреля. Его появление в Порт-Артуре совпало с третьей бомбардировкой крепости и флота японскими броненосными кораблями. Ответный перекидной огонь вел «Пересвет». Корабли противника сделали 190 выстрелов. Стрельба велась с предельной дистанции (до 110 кабельтовов) и закончилась безрезультатно для обеих сторон. Во главе русской эскадры теперь не было флотоводца, который, выйдя с флотом в море, под прикрытием береговых батарей мог бы дать бой противнику, хотя боеспособных кораблей и было недостаточно: два броненосца («Полтава» и «Пересвет»), пять крейсеров (из них только «Баян» — броненосный) и двенадцать исправных миноносцев; броненосец «Севастополь» из-за повреждения на мине не мог дать больше 11 узлов хода и не имел одного 12-дюймового орудия.

Гибель вице-адмирала С. О. Макарова резко отрицательно сказалась на боевой деятельности флота. Алексеев игнорировал все новое, введенное Макаровым. Тупой царедворец, недалекий в вопросах ведения войны на море, Алексеев немедленно переключил все силы на оборону, жестко пресекая все попытки отдельных командиров действовать в наступательном духе. Ничего не делал Алексеев и для того, чтобы привести эскадру в состояние боевой готовности. Всюду царили уныние и растерянность. Вновь созданный морской штаб, не получив указаний, что ему делать, занялся не свойственными ему функциями и затеял переписку с командирами миноносцев, запрашивая их, могут ли они выйти в дальнюю экспедицию до 100 миль при 15-узловом ходе и на 3 часа при 20-узловом и т. д. Но переписка осталась перепиской, а миноносцы стояли в гавани.

Все мероприятия Алексеева свелись к обороне. Были усилены средства по охране рейда, отработана организация траления мин и т. д. Оставшиеся в строю корабли получили новую организацию. Флот был разделен на отряды: броненосцы под командованием контр-адмирала Ухтомского; крейсеры под командованием капитана 1 ранга Рейценштейна; отряд подвижной береговой обороны под командованием контр-адмирала Лощинского (в отряд включались канонерские лодки и минные крейсеры). Миноносцы были сведены в два отряда, а остальные суда подчинены командиру порта. Алексеев положил начало усилению крепости за счет флота: на береговые укрепления по его распоряжению было передано с кораблей 26 орудий, 16 пулеметов и много снарядов.

Во всем этом, однако, не было основного, главного — флот не выходил в море даже с ограниченными целями. После Макарова не было ни одного выхода в море в составе эскадры. Моральное состояние команд понижалось. Между тем в главной квартире в Токио, чтобы не дать возможности русским помешать высадке 2-й армии генерала Оку на Ляодунский полуостров, было решено провести третью операцию по заблокированию русского флота. Для ознакомления с обстановкой в ночь на 28 апреля к Порт-Артуру выходили броненосцы и миноносцы противника, имея на борту командиров транспортов-заградителей, а русские миноносцы в это время стояли… без паров.

Для обеспечения десантной операции на Ляодун японский флот развертывался так: против владивостокского отряда выделялось под командованием вице-адмирала Камимуры пять броненосных и пять легких крейсеров, четыре истребителя и восемь миноносцев; 7-й боевой отряд, состоявший из устарелых кораблей, на борту которых находился особый отряд войск, направлялся в бухту Ентоа (Квантунский полуостров) для овладения пунктом высадки армии; отряд адмирала Катаока, состоявший из броненосца «Чин-иен», шести крейсеров и 16 миноносцев, использовался для конвоирования транспортов с десантом и охраны его высадки. Главные силы флота — шесть броненосцев, четыре крейсера и до тридцати миноносцев — предназначались для действия против Порт-артурской эскадры, предварительно заблокированной. Для закупорочной операции было выделено 12 пароходов-заградителей.

1 мая адмирал Того вышел с флотом из портов северо-западной Кореи, а в ночь на 3 мая была произведена третья закупорочная операция.

В Порт-Артуре около часу ночи с Золотой горы на море был замечен миноносец. По боевой тревоге все средства обороны были приведены в действие; на море вскоре было обнаружено еще четыре миноносца. Первый пароход-заградитель появился в 1 час 30 минут ночи. Несмотря на шквальный артиллерийский огонь береговых батарей и кораблей, он миновал бон, взорвался и затонул. Следующий заградитель взорвался и затонул, не дойдя до бона. Вслед за вторым пароходом один за другим подходили следующие. Отстреливаясь, они шли к проходу на рейд и там самовзрывались или тонули от огня береговой артиллерии, Команды пароходов на шлюпках старались уйти в море, где их ожидали миноносцы, ведущие стрельбу по берегу и русским кораблям. Все 10 заградителей (два не дошли по назначению) затонули в районе прохода из гавани на внешний рейд, но проход остался незагражденным. Операция японцев и на этот раз не достигла цели, хотя и была тщательно подготовлена.

Адмирал Того не был уверен в том, что русский флот закупорен в гавани. Опасаясь, что его легкие силы могут выйти для действия против транспортов с десантными войсками, находившимися в это время на пути к месту высадки, он перенес свою базу на остров Эллиот и бросил лучшие силы на блокаду Порт-Артура с моря.

4 мая в крепости было получено, сообщение, что около Бицзыво появился японский транспортный флот с десантом. В связи с этим адмирал Алексеев как главнокомандующий всеми силами на театре войны 5 мая поспешил покинуть Порт-Артур, оставив временно командующим эскадрой начальника своего походного штаба контр-адмирала Витгефта.

Оставляя Порт-Артур, Алексеев дал Витгефту следующие указания:

— активных действий всей эскадрой без разрешения не предпринимать, ограничиваясь поисками крейсеров и миноносцев, но не подвергая их риску;

— обеспечивать свободный выход кораблей в море, тщательно охраняя рейд;

— оказывать всяческое содействие сухопутному командованию в обороне крепости;

— принять все меры к скорейшему вводу в строй поврежденных броненосцев.

В день отъезда Алексеева Витгефт собрал на совещание командиров броненосцев и крейсеров. С первых дней командования адмирал-чиновник, но не боевой офицер по своему складу, Витгефт отказался от единоначалия и ввел в систему коллегиальность: решения по флоту стали приниматься голосованием. На совещании 5 мая флагманы, зараженные оборонительными настроениями Алексеева, приняли чисто оборонительные мероприятия: усилить охрану рейда минными катерами; миноносцы держать во внутренней гавани и беречь их; с кораблей, находящихся в ремонте, снять восемь шестидюймовых и шестнадцать семидесятипятимиллиметровых орудий и передать их для усиления береговой обороны и т. д.

6 мая Витгефт созвал уже два совещания. На одном из них обсуждалась телеграмма Алексеева, посланная им с пути, в которой главнокомандующий предлагал выслать против высаживавшихся в Бицзыво японцев 10–12 самых лучших миноносцев, поддержав их крейсерами и броненосцем «Пересвет». Произошло невероятное — совещание решило не высылать корабли к Бицзыво. В оправдание этого приводилось много причин. Многие из них просто анекдотичны: далекое расстояние, мины, блокирующий флот противника, риск потерять миноносцы, плохое состояние котлов, лунные ночи и, наконец, полное отсутствие уверенности, что высадке японцев можно будет помешать.

На втором совещании обсуждалась директива Алексеева о всемерной помощи флота крепости. Ее приняли к немедленному исполнению, решив передать на сухопутный фронт корабельную артиллерию, в частности, четыре 120-миллиметровых орудия с «Ангары», четыре 6-дюймовых и восемь 75-миллиметровых с «Пересвета» и т. д.

7 мая состоялось новое совещание. Обсуждалась телеграмма Алексеева, который не хотел верить, что среди командиров эскадры и особенно миноносцев нет охотников атаковать противника. Было принято решение послать миноносцы, но не к Бицзыво, где шла высадка десанта, а к Талиенвану, на случай, если японцы вздумают высаживаться в этом районе.

Между тем вторая японская армия генерала Оку без всякого противодействия высаживалась у Бицзыво. Первый ее эшелон был посажен 3 мая в Цинампо (Корея) на 26 транспортов и вышел к бухте Ентоа. 5 мая десант появился у Квантунских берегов и началась высадка. Находившаяся у Бицзыво команда русских стрелков никакого отпора японцам дать не могла и под огнем с кораблей охраны десанта отошла. Командир 4-й дивизии генерал-майор Фок, имея в районе высадки свою дивизию, остался в роли зрителя, не проявив никакой инициативы. Командующий Маньчжурской армией генерал Куропаткин для противодействия десанту противника выслал отряд из семи батальонов, но командир отряда генерал-майор Зыков до места высадки не дошел и ни одного выстрела по противнику не сделал. Это неудивительно: в приказе, полученном Зыковым от Куропаткина, говорилось: «Важнейшая задача… предохранить свои войска от потерь и ни в коем случае не ввязываться в решительный бой». В течение восьми дней японцы без помех высадили на берег 36 батальонов пехоты, 17 эскадронов кавалерии и свезли 216 орудий с прислугой, всего до 50 тысяч человек. В перевозке этой десантной армии участвовало 83 транспорта.

В Порт-Артуре же продолжались совещания. 8 мая командование флота встретилось с командованием крепости. Присутствовали генерал-лейтенант Стессель, комендант крепости генерал-лейтенант Смирнов, командир 7-й дивизии генерал-майор Кондратенко, начальник артиллерии крепости генерал-майор Белый и др.; от флота — контр-адмиралы Витгефт, Лощинский, Григорович. Обсуждался вопрос: что делать флоту в создавшейся обстановке? Произошло то, чего опасался адмирал Макаров, — флотом стал командовать, ничего не понимавший в его боевом использовании, генерал Стессель. Стессель заявил: «…оборона Артура с сухого пути является делом первостепенной важности не только в смысле защиты чести России, но и в смысле благоприятного для нас исхода всей войны как на суше, так и в море, а потому флоту надлежит всеми силами содействовать сухопутной обороне как людьми, так и вооружением, ни в коем случае не останавливаясь на полумерах. Данные для выполнения этой задачи у флота налицо, а именно: оставить 12– и 10-дюймовые пушки на судах для перекидной стрельбы, свезти все остальные 8– и 6-дюймовые и 120-миллиметровые орудия, равно как и личный состав, при них состоящий, на батареи, которые есть время еще возвести хотя бы вчерне. Всю мелкую артиллерию от 47-миллиметровых до пулеметов включительно с личным составом поставить на оборонительной линии между фортами и укреплениями. Кроме того, флот обладает прожекторами, столь необходимыми при отражении могущего быть ночного штурма как одной из излюбленных противником операций. Установка этих прожекторов при полном содействии порта и флота может быть произведена. Лишь таким образом флот может, намного усилив береговую оборону и приняв полное участие в защите крепости, отстоять свои корабли и выполнить долг перед царем и родиной»{66}.

Генералу никто не возражал, так как еще накануне Витгефт и его командиры на совещании по существу решили то же, что сейчас предлагал Стессель.

С этого дня началось систематическое разоружение кораблей. Флотские команды день и ночь устанавливали корабельную артиллерию на сухопутных позициях.

Всего до середины июня было снято с кораблей:

Корабли Калибры Всего
6-дм 75-мм прочие
«Ретвизан» 7 14 24 45
«Цесаревич» 2 18 15 35
«Пересвет» 4 12 14 30
«Победа» — 6 26 32
«Севастополь» 8 — — 8
«Полтава» 4 — — 4
«Бобр» — — 12 12
25 50 91 166
(часть из них многоствольные)

Морская артиллерия, как мощная, дальнобойная, скорострельная и обладающая большой меткостью и имевшая подготовленные боевые расчеты, устанавливалась на важнейших направлениях и узлах обороны (форты № I, II и III, Большое Орлиное Гнездо, Курганная, укрепление № 3, редуты №№ 1 и 2, у Золотой горы, в бухтах западного побережья и др.).

Личному составу батарей были даны указания:

а) Главное назначение морской артиллерии на берегу, обладающей дальнобойностью и меткостью, не давать японцам устанавливать осадную артиллерию и, если она будет установлена — уничтожать ее, памятуя, что морские орудия, при соблюдении всех правил стрельбы, бьют без промаха.

б) Из 47– и 37-мм орудий, а также из пулеметов вести огонь по живой силе противника и его огневым точкам на переднем крае.

в) Огонь открывать только с разрешения начальников артиллерийских секторов, кроме исключительных случаев.

г) Ведение огня, выбор цели и рода снарядов, скорость стрельбы осуществляют исключительно морские начальники, но стрельба должна быть согласована с указаниями по сосредоточению или по разделению огня крепостного артиллерийского начальства.

д) По морским целям вести огонь, сообразуясь с правилами стрельбы флота и с указаниями морского командования.

е) Заведывание технической и строевой частью морских батарей осуществляют морские штаб-офицеры, которые имеют специальную инструкцию для действия крепостной артиллерии (для сухопутного фронта); штаб-офицеры должны ознакомить командиров батарей с этой инструкцией, которой следует руководствоваться насколько это возможно.

В мае получила новую организацию партия траления, в которую были включены два миноносца, два минных крейсера, 8 паровых катеров, два портовых парохода, 6 шаланд. К этому времени только на рейде было вытралено уже до 260 японских мин.

После высадки у Бицзыво армия Оку двинулась к Порт-Артуру, тесня на пути незначительные заслоны русских, которые отходили к Кинчжоускому перешейку на заранее укрепленную позицию. 10 мая в крепость пришел последний поезд с боеприпасами, затем связь с армией Куропаткина в Маньчжурии была прервана противником. К Кинчжоу японцы двигались медленно, опасаясь за свой тыл. Однако эти опасения были напрасны: Куропаткин после поражения 1 мая на реке Ялу собирал все, что мог, в районе Ляояна для противодействия армии Куроки, вступившей в Маньчжурию из Кореи{67}. Больше того, Куропаткин был заинтересован в том, чтобы армия Оку шла к Порт-Артуру и втянулась в длительную осаду крепости.

* * *

Если 2-я японская армия высадилась без потерь, то флот Японии, обеспечивавший десантную операцию, понес весьма значительные потери в корабельном составе.

В числе многих кораблей погибли два лучших броненосца. Это произошло при следующих обстоятельствах. Наблюдательные посты Золотой горы и Ляотешана с конца апреля систематически отмечали движение кораблей противника, несших блокадную службу в море. При этом было установлено, что корабли ходят постоянно в одном и том же районе.

Командир минного заградителя «Амур» капитан 2 ранга Ф. Иванов решил использовать шаблонность несения блокадной службы кораблями противника и поставить на их путях мины. Свой план Иванов представил контр-адмиралу Витгефту и после настойчивых просьб получил разрешение на его осуществление.

Выход для постановки мин готовился тщательно, и «Амур» в боевой готовности ждал сигнала для выхода в море. Но постановка мин могла быть осуществлена только днем, так как ночью в море было бы невозможно определиться и точно поставить заграждение. Днем же японские корабли наблюдали за русской эскадрой, и безнаказанный выход исключался. Поэтому ждали тумана; он появился 14 мая. Около 2 часов пополудни с Золотой горы передали, что неприятельские корабли повернули в направлении к островам Эллиот. Наступил благоприятный момент. «Амур», сопровождаемый шестью миноносцами с тралами, вышел в море и, отойдя на 10 1/2–11 миль от Золотой горы, начал постановку мин.

Командир «Амура» удачно выполнил задачу. Минная банка из 50 мин, поставленная поперек обычного курса кораблей противника, достигала двух километров по прямой линии.

Блокирующий в этот день отряд, состоявший из броненосца и четырех крейсеров, не заметил действий минного заградителя, который, закончив постановку, благополучно возвратился в базу.

Утром 15 мая на море показались японские броненосцы «Хаиусе», «Шикишима», «Яшима» и другие корабли, шедшие к Порт-Артуру обычным курсом. В 9 часов 55 минут головной броненосец «Хацусе» коснулся мины, у борта поднялся фонтан воды, и по морю разнесся гул взрыва. Корабли немедленно изменили курс. При повороте подорвался «Яшима». Поврежденный «Хацусе» при уходе из опасного района в 11 часов 33 минуты снова наскочил на мину, появился огромный столб дыма, нос броненосца на мгновение поднялся над водой, корабль пошел ко дну. Погибло 36 офицеров и 457 матросов.

Предполагая, что они атакованы подводными лодками, японцы открыли по плававшим по воде предметам беспорядочный огонь. К месту катастрофы подошли легкие крейсеры. Когда паника утихла, все корабли поспешили уйти.

В японской официальной истории войны о гибели броненосцев сказано, что катастрофа произошла в районе Ляотешана при несении кораблями блокады. Первым подорвался «Хацусе» и немного спустя «Яшима». «Хацусе» погиб через несколько минут после повторного взрыва. «Яшима» же, подорвавшись вторично, остался на плаву и был взят на буксир. Довести его до базы не удалось, он затонул в пути.

Гибель «Хацусе» и взрыв под «Яшимой» были хорошо видны с Золотой горы.

Контр-адмирал Вятгефт, занятый исключительно вопросами обороны, не сумел использовать благоприятный случай, чтобы добить «Яшиму» и уничтожить другие корабли противника. Для этого он имел два броненосца «Пересвет» и «Полтава», три крейсера «Аскольд», «Диана» и «Новик» и 16 миноносцев против двух броненосцев (один из которых был подорван), пяти легких крейсеров, трех канонерских лодок и двух миноносцев (остальной флот японцев был разбросан по разным районам морского театра). Командующий счел возможным послать в атаку только миноносцы, которые без поддержки крупных кораблей успеха не имели. Виттефт не согласился с предложениями контрадмирала Лощинского, командира «Полтавы» капитана 1 ранга Успенского и других выслать в море броненосцы и крейсеры. Он разрешил постановку мин как меру оборонительную и не имел намерения использовать успех и перейти к активным действиям. Подтверждением сказанному служит следующий факт: в то время когда неприятельские корабли подрывались на минах, на броненосце «Севастополь» был поднят сигнал: «Уволить команду на берег».

Потери японцев в мае не ограничились гибелью «Хацусе» и «Яшима». 12 мая при тралении мин в бухте Кер миноносец «№ 48» коснулся мины и затонул. 14 мая на русской мине подорвался и затонул в районе мыса Робинсон авизо «Миако». В ночь на 15 мая крейсер «Кассуга», находясь в отряде, несшем блокадную службу, в темноте протаранил крейсер «Иошино», который через несколько минут, наполнившись водой, перевернулся и исчез под водой, увлекая за собой шлюпки, на которых спасалась команда. При катастрофе погибло 32 офицера и 300 нижних чинов. «Кассуга» получил серьезные повреждения и на буксире был отведен в базу для ремонта. 15 мая сел на камни авизо «Тацута», на борту которого находился адмирал Насиба. 16 мая при обстреле бухты Кинчжоу канонерская лодка «Агаки» протаранила и потопила канонерскую лодку «Осима». 17 мая на русских минах к югу от Ляотешана подорвался и затонул истребитель «Акацуки», половина команды которого погибла.

Таким образом, за сравнительно короткое время японский флот потерял два первоклассных броненосца, два крейсера и несколько других боевых кораблей. Это было равносильно большому поражению. Русские моряки показали искусство и точный расчет постановки мин днем и при наличии противника в море. Минеры «Амура» одержали блестящую победу над сильным противником.

«Черные дни» японского флота были не случайны.

Причины гибели и аварий большого числа кораблей следует искать в плохой организации несения блокадной службы, в неудовлетворительности разведки, в недостаточной тактической подготовке офицеров и беспомощности кораблей перед минной опасностью.

Неприятельский флот был значительно ослаблен. Действия Того стали осторожны и нерешительны. Командование Порт-артурской эскадры, однако, не воспользовалось неудачами неприятеля и не проявило активности. Не было адмирала Макарова, а Витгефт продолжал проводить совещания и изредка высылал миноносцы и «Амур» для постановки мин.

После гибели командующего русским флотом адмирала Макарова начался новый этап войны. Русская эскадра временно оказалась неспособной вести активные действия на море. Вместо того, чтобы остатки флота использовать в полную силу, адмиралы Алексеев и Витгефт разоружали его. Японцы учли обстановку и произвели без противодействия Порт-артурской эскадры и сухопутных сил Куропаткина и Стесселя высадку десантной армии в тылу Порт-Артура и прервали коммуникации крепости с армией в Маньчжурии. «Соединенный флот» Японии, понеся большие потери, тем не менее блокировал остатки русского флота и господствовал в Желтом море, обеспечивая коммуникации. Японские войска, не ожидая, когда Куропаткин сосредоточит силы в Маньчжурии, наступали. Порт-Артур оказался под угрозой осады, как под угрозой уничтожения оказалась и 1-я Тихоокеанская эскадра.

Поражение русских войск на Ялу, неудачи флота на море, беспрепятственная высадка японцев на Квантунским полуострове, полная военная беспомощность царских генералов и адмиралов в ведении войны — все это свидетельствовало о том, что царизм ввязался в войну, не будучи к ней подготовленным. Народ не знал, за что он проливает свою кровь. Стало ясно, что продолжение войны не остановит надвигавшуюся в стране революцию, а, наоборот, ускорит час гибели всем ненавистного царизма.

В листовке, изданной Московским комитетом РСДРП к 1 мая 1904 года, В. И. Ленин писал:

«Наш народ нищает и мрет от голода у себя дома, — а его втянули в разорительную и бессмысленную войну из-за чужих новых земель… лежащих за тысячи верст. Наш народ страдает от политического рабства, — а его втянули в войну за порабощение новых народов. Наш народ требует переделки внутренних политических порядков, — а его внимание отвлекают громом пушек на другом краю света».

И дальше: «Война разоблачает все слабые стороны правительства, война срывает фальшивые вывески, война раскрывает внутреннюю гнилость… царского самодержавия…» {68}.

В заключение В. И. Ленин звал рабочий класс России на борьбу за освобождение народа от ига самодержавия.

В. И. Ленин и большевики считали, что поражение царского правительства в этой грабительской войне полезно, так как приведет к ослаблению царизма и усилению революции.

В стране день за днем нарастал протест против внутренней и внешней политики царизма: возникавшие забастовки носили ярко выраженный политический характер, учащались и становились все более массовыми волнения среди запасных, призываемых в армию.

Но царизм оставался глух к голосу рабочего класса и по-прежнему жестоко душил все прогрессивное, варварски расправлялся с народом и продолжал ненужную народу войну.