Александр морозов конструктор танков

А. А. МОРОЗОВ — ВЫДАЮЩИЙСЯ КОНСТРУКТОР ТАНКОВ

В. Ф. ПОПКОВ

Вестник бронетанковой техники. 1980. №4

Дважды герой Социалистического Труда, лау­реат Ленинской и Государственной премий, гене­рал-майор-инженер Александр Александрович Мо­розов известен как прославленный конструктор советских танков. Он был одним из создателей знаменитого танка Т-34 и ряда других машин, кон­струкция которых стала классической и определи­ла развитие мирового танкостроения на длитель­ный период.

Трудовая жизнь А. А. Морозова началась в марте 1919 г . на Харьковском паровозостроитель­ном заводе (ныне завод им. Малышева), с кото­рым связана вся творческая судьба выдающегося конструктора. Начав со скромной должности дело­производителя по тракторной технической документации, он постепенно повышал свою квалифи­кацию, становясь копировщиком, чертежником, конструктором. В то время Александр Александ­рович участвовал в разработке гусеничного трак­тора «Коминтерн».

В декабре 1927 г . по решению Правительства на заводе создается танковая конструкторская бригада, в состав которой вошел и молодой кон­структор А. А. .Морозов. Первой работой коллек­тива был легкий танк Т-12. В последующие годы были созданы танки Т-24 и БТ-2. С 1931 г . Алек­сандр Александрович, считавшийся уже опытным конструктором, ведет самостоятельные проработ­ки агрегатов танковых трансмиссий. Слава видно­го конструктора прочно закрепилась за ним, когда в качестве руководителя конструкторской группы А. А. Морозов участвовал в создании танков БТ-5 и БТ-7. В эти годы проявились характерные черты А. А. Морозова: целеустремленность, высокая тех­ническая эрудиция и удивительная способность на­ходить решения казалось бы неразрешимых проб­лем. Создание на заводе серии танков БТ было важным этаном отечественного танкостроения и яркой страницей творческой биографии А. А. Мо­розова.

В 1936 г . А. А. Морозова, как одного из самых опытных конструкторов, назначают начальником сектора КБ по новому проектированию. В этой должности и произошла его встреча с М. И. Кошкиным — выдающимся конструктором, подлинным новатором їв танкостроении, человеком большой души, стойким коммунистом, — который в декабре 1936 г . был назначен главным конструктором тан­кового КБ. Ему импонировали упорство в дости­жении цели, творческая смелость в решении слож­ных задач, необыкновенная работоспособность молодого конструктора, который становится вско­ре его ближайшим помощником.

С приходом М. И. Кошкина в КБ началась большая работа по проектированию перспективно­го танка, закончившаяся созданием знаменитого Т-34. Творческую биографию Александра Алек­сандровича невозможно оторвать от легендарной «тридцатьчетверки». Работа над новым танком началась в октябре 1937 г . после получения от Автобронетанкового управления РККА задания на разработку маневренной колесно-гусеничной машины. Армии нужен был танк, прежде всего с усиленной броневой защитой. Вскоре был создан колесно-гусеничный танк А-20. Он был выполнен в точном соответствии с техническим заданием заказчика, и хотя по основным характеристикам не очень отличался от своего предшественника — танка БТ-7М, в нем был воплощен ряд смелых конструкторских находок. В частности, впервые было применено расположение броневых листов под углом — принцип, ставший ныне классическим и широко применяемым в мировом танкостроении. Однако этот танк не удовлетворяет конструкторов и по предложению М. И. Кошкина коллектив раз­рабатывает «инициативный» танк Т-32, существен­ной особенностью которого была замена сложно­го колесно-гусеничного движителя на более прос­той и надежный гусеничный. Самым страстным сторонником этой идеи был А. А. Морозов.

Исключение колесного хода позволило не толь­ко значительно упростить конструкцию танка, но и за счет сэкономленной массы усилить броневую защиту. На этом образце была установлена длин­ноствольная 76-мм пушка, поставившая средний танк Т-32 в один ряд с тяжелыми танками того времени. Таким образом, танк Т-32 по основным характеристикам был уже близок к будущему тан­ку Т-34.

К 1939 г . на основе большого опыта проекти­рования и испытаний танков М. И. Кошкиным и А. А. Морозовым при участии Н. А. Кучеренко была создана новая концепция гармоничного со­четания основных боевых свойств машины, полу­чившая реальное воплощение и развитие в тан­ках Т-32 и Т-34. Испытания танков А-20 и Т-32, а главное — боевые действия в Финляндии, со всей очевидностью показали правильность этой концепции, удачно заложенной конструкторским коллективом в танке Т-32. В то же время опреде­лились пути развития и повышения боевых ка­честв, в особенности броневой защиты танка.

В предельно короткие сроки конструкторское бюро доработало танк Т-32; был создан образец, впоследствии получивший наименование Т-34 и ставший основным танком Советской Армии в го­ды Великой Отечественной войны. Этот танк был лучшей боевой машиной второй мировой войны и гармонически сочетал мощное вооружение, высо­кую подвижность и бронирование, обеспечившее защиту от всех снарядов противотанковой артил­лерии того времени. Формы корпуса танка стали классическими и в дальнейшем использовались всеми танкостроителями. Благодаря широким гу­сеницам и низкому удельному давлению на грунт танк легко двигался по бездорожью.

Танк Т-34 создавался конструкторским коллек­тивом Харьковского завода им. Коминтерна снача­ла под руководством М. И. Кошкина, а после его смерти в 1940 г . — под руководством А. А. Моро­зова. Ho и на раннем этапе проектирования А. А. Морозов вел разработку важнейших агрега­тов, узлов и систем, танка и вместе с М. И. Кош­киным руководил компоновкой машины в целом — оба они вложили в этот прославленный танк все свои знания, талант и энергию.

В 1940 г . А. А. Морозов назначается главным конструктором завода по танкам. С первых же дней работы в новой должности он проявляет себя не только как конструктор, но и как умелый орга­низатор, способный взять на себя всю ответствен­ность за решение поставленных перед коллективом задач.

В период Великой Отечественной войны фронту нужны были танки, и лозунг: «Все для фронта. Все для победы» стал программой работы КБ. Кон­структорский коллектив под руководством А. А. Морозова отдает все свои силы дальнейше­му совершенствованию конструкции танка Т-34, удешевлению его технологии, организации произ­водства танков на Уральском заводе в количестве, необходимом для фронта.

В 1943 г . на вооружении гитлеровской армии появились новые танки «Тигр» и «Пантера». Они имели утолщенную броню, которая в большинстве случаев не пробивалась 76-мм снарядами танка Т-34. Нужны были срочные ответные меры.

Огромную работу по совершенствованию танка Т-34 пришлось проделать советским конструкто­рам, чтобы устранить временное превосходство немецких танков. В предельно сжатые сроки эта задача была успешно решена. В конце 1943 г . на танк Т-34 была установлена 85-мм пушка, которая практически уравнивала огневую мощь Т-34 с но­выми немецкими танками.

Толщина брони в лобовой части была увеличе­на до 90 мм . Для улучшения обзорности с 1944 г . танки выпускались с командирской башенкой, в которой были установлены пять смотровых при­боров. Это обеспечило командиру круговой обзор и исключило «мертвые» зоны обзорности. Экипаж танка был увеличен до пяти человек. А по скорос­ти, маневренности, проходимости и запасу хода Т-34 по-прежнему превосходил танки противника. Модернизированный танк получил наименование Т-34-85. Никогда не забывавший о перспективе А. А. Морозов постепенно переключает часть кон­структоров на новое проектирование. В весьма ко­роткие сроки на основе узлов Т-34 был спроекти­рован и собран опытный образец машины Т-43 с броней тяжелого танка. Несмотря на то, что завод ежедневно выпускал для фронта танки Т-34, глав­ный конструктор считал, что необходимо начинать серьезную работу над новым танком, в котором были бы учтены опыт боевого применения Т-34 и новые технические идеи. Александр Алекеандрович нацеливает конструкторский коллектив на эту работу и возглавляет ее. В конце войны выходит новый средний танк Т-44, превосходящий по бое­вым качествам в то время серийный танк Т-34-85. Из главных особенностей его конструкции следует отметить применение индивидуальной торсионной подвески и поперечное расположение двигателя. 0,н был принят на вооружение, но выпускался не­долго и послужил переходной моделью к еще бо­лее совершенному танку.

Коллективом Уральского КБ под руководством А. А. Морозова уже в 1949 г . создается новый средний танк Т-54 с мощной 100-мм пушкой, ста­билизированным вооружением вначале в одной, а затем в двух плоскостях, улучшенным управле­нием, амортизаторами в ходовой части, обогревате­лем двигателя и другими усовершенствованиями. Танк Т-54 значительно превосходил все зарубеж­ные танки и благодаря своему техническому уров­ню, простоте и надежности послужил базой для многих модификаций отечественной бронетанковой техники.

До 60-х .гг. танк Т-54 оставался лучшим в мире средним танком. Ho все эти танки Т-34-85, Т-44, Т-54, приходившие на смену друг другу, принадле­жали к одному поколению отечественного танко­строения и были дальнейшим развитием концеп­ции, воплощенной в танке Т-34 еще в 1939 г .

19 ноября 1951 г . Александр Александрович переводится в Харьков на прежнее место своей ра­боты и назначается главным конструктором заво­да им. Малышева, а через год развертывает рабо­ты по созданию нового танка. Проанализировав различные средства для достижения цели, Алек­сандр Александрович остановился на улучшении компоновки, новых комплектующих узлах и более эффективных решениях различных элементов кон­струкции танка. Сформированная им группа ново­го проектирования проработала ряд новых компо­новок и конструктивных схем машины. Среди них главный конструктор выделил особенно удачную схему с новым типом двигателя. Плоский двух­тактный двигатель с оппозитным расположением цилиндров размещался в задней части MTO и имел вал с выводом мощности на оба борта. Две симметричные КП выполняли роль КПП и меха­низмов поворота, что отвечало одному из основ­ных принципов Александра Александровича — ра­циональное совмещение функций узлов. Кроме то­го, впервые на среднем танке были применены эжекционная система охлаждения и оригинальная «двухэтажная» компоновка МТО.

Этот вариант от­личала самая легкая в танкостроении ходовая часть с катками малого диаметра, оригинальная форма корпуса с гнутыми бортами, красивая архи­тектура корпуса и башни. Образец этого танка по­лучил индекс «430». Новая компоновка машины требовала переработки очень многих привычных систем. Среди многих технических проблем Алек­сандр Александрович выделил ключевую — повы­шение характеристик узлов и танка в целом без увеличения его массы. В этом Александр Александ­рович видел залог успеха будущего проекта.

Разработанный и изготовленный в металле опытный образец «430» включал в себя много новых узлов с повышенными техническими харак­теристиками, но все же «отрыв» (по выражению Александра Александровича) характеристик .новой машины от серийного танка Т-54 был невелик и А. А. Морозов — прозорливый конструктор и прин­ципиальный коммунист должен был признать — танк «430» еще рано запускать в серийное произ­водство. На очередном совещании перед ведущи­ми конструкторами ставится новая задача: создать танк, новый в полном смысле этого слова, с массой на уровне серийной машины и резко повышенными боевыми характеристиками, имеющими перспективу дальнейшего развития. Была поставлена задача, по сложности аналогичная созданию Т-34. Так на­чался второй этап напряженной борьбы за новую машину. Работа над проектом танка «430» конеч­но же, не пропала даром: большая часть конструк­тивных решений, найденных при создании этого танка, составила значительный технический задел КБ.

А. А. Морозов в эти дни неоднократно вспоми­нал работу довоенного КБ над проектами Т-32 и Т-34. Он убеждал каждого конструктора в том, что из старых узлов и деталей нового танка не сде­лаешь и вовлекал в поиск новых конструктивных решений, лично предлагая эскизы с новыми схема­ми и конструкциями узлов, новыми идеями по­строения сложных механизмов.

Творческий подъем в коллективе, организатор­ский и конструкторский талант Александра Александровича принесли свои плоды: были созданы первоклассные образцы отечественных танков. В классическую компоновку этих танков был внесен принципиально новый вклад, составивший новую ступень советского танкостроения. Среди усовер­шенствований следует отметить следующие:

· ликвидирован трудоемкий и медленный про­цесс ручного заряжания пушки, выполнение этой функции возложено на автомат заряжания с ра­циональным размещением выстрелов в кольцевом конвейере; автомат заряжания позволил сущест­венно уменьшить бронированный объем за счет исключения из экипажа заряжающего;

· осуществлена надежная противоснарядная (с помощью комбинированной брони) и противо­радиационная (с помощью противорадиационного подбоя) защита экипажа;

· создано MTO самого малого объема ( 2,7 м3 ) за счет компактного двухтактного двигателя и эжекционной системы охлаждения;

· осуществлена кратчайшая передача мощ­ности от двигателя к ведущему колесу посредст­вом соосной компоновки силовой передачи;

· объединены функции КПП и механизма по­ворота с помощью двух планетарных бортовых ко­робок передач;

· создана самая легкая ходовая часть с весь­ма энергоемкой подвеской и катками, с внутрен­ним расположением резины, защищающим ее от механических повреждений и огня;

· приманен ‘Гидропривод в сочетании с плане­тарными КП. по много раз облегчивший управле­ние танком;

· встроено оборудование подводного вожде­ния (ОПВТ), позволяющее преодолевать водные преграды по дну водоемов любой протяженности.

Свой огромный жизненный и конструкторский опыт Александр Александрович без устали пере­давал молодежи. Он никогда не жалел на это вре­мени и делал это при любом удобном случае. Его принципы конструирования, подход к решению сложных задач, его отношение к конструкциям и конструкторам позволяют говорить о созданной им в КБ школе Морозова, для которой харак­терны: стремление к простоте и снижению массы механизмов; совмещение функций узлов; четкость контуров деталей, узлов, машин; аккуратность в размещении узлов; тщательный анализ принимае­мых решений и непримиримость к временным ре­шениям; полное использование свойств материалов и приспособленность к массовому производству.

Один из выдающихся конструкторов нашего времени А. А. Морозов более полувека отдавал свою энергию и талант укреплению обороноспособ­ности нашей страны. Родина высоко оценила его заслуги. Он был удостоен званий: дважды Героя Социалистического Труда; лауреата Ленинской премии, трижды лауреата Государственной пре­мии и многих правительственных наград.

Постановлением Советского правительства его имя присвоено Харьковскому конструкторскому бюро, о нем напоминают сотни «тридцатьчетверок» на пьедесталах городов нашей Родины, на долгие годы память об А. А. Морозове сохранится в сердцах советских танкистов и танкостроителей.

Танки и люди. Дневник главного конструктора

Время, как необычен твой бег.

В детстве – ты маленький ручеек,

незаметно, набирающий силы.

В молодости – тихая речка, с

размеренным течением, но

своими порогами и водоворотами.

В старости – бушующий горный

поток, уносящий в неведомый океан…

Время, перед тобой невозможно

устоять и только человеческая память,

да сохраненные архивы могут бросить

тебе вызов, призывая к объективности и справедливости…

(В. Чернышев)

Предисловие

Не останавливаясь ни на секунду, человечество пишет свою Историю, превращая дни в страницы, годы – в главы, столетия – в тома. Передать следующему поколению накопленный опыт, предостеречь от сделанных ошибок, оставить свой след в конкретных делах – главная его цель.

ХХ век ушел в прошлое, впитав в себя войны, революции и катастрофы, за которыми стояли миллионы и миллионы человеческих жизней.

Войдя в ХХI век, старшее поколение, оглядываясь назад, с удивлением замечает, что многие события и факты, к которым оно имело непосредственное отношение, преданы забвению, искажены, и для потомков представляют большие белые пятна. Одним из таких пятен нашей Истории является развитие советского танкостроения: его подъем в 30-х годах и закат в 90– е.

Вторая мировая война выявила трех бесспорных лидеров: США – авиационная и атомная промышленность, Германия – ракетостроение, СССР – танкостроение.

Советский Союз завоевал лидирующее место в мировом танкостроении, создав простой в производстве, надежный в эксплуатации и непревзойденный по техническим характеристикам легендарный танк Т-34.

Боевое применение Т-34 и его массовое производство в тяжелых военных условиях дало большой практический материал, который был использован при создании последующих танков Т-44 и Т-54.

Создание и принятие на вооружение Т-64 явилось началом второго послевоенного поколения танков и укрепило представление военных и разработчиков ведущих конструкторских бюро о месте и задачах танков в ракетно-ядерной войне. Бронетанковые соединения были и остались ударной силой сухопутных войск.

Модернизация танка Т-64, использование его технологий и узлов в создании Т-72 и Т-80 позволили СССР сохранить свое мировое лидерство до середины 70-х годов ХХ века.

С конца 70-х годов положение начинает медленно изменяться. В ФРГ был разработан и принят на вооружение танк «Леопард-2», а в США – «Абрамс». Начался медленный, но неудержимый откат назад. Международные выставки вооружения и военной техники, пакистанский, турецкий и греческий танковые тендеры конца 90-х годов каждый раз все больше и больше подтверждали эту тенденцию…

Движущей силой развития советского танкостроения была борьба двух промышленных центров – Ленинграда и Харькова, которые в узком кругу именовались «Северные» и «Южные».

В начале 30-х годов прошлого века в «Северную» группу входили следующие заводы: Ижорский, им. С.М. Кирова (№185), им. К.Е. Ворошилова и «Большевик». Ядром «Южных» являлись Харьковский завод им. Коминтерна (№183) и Мариупольский броневой завод.

Общее руководство «Южными» осуществлял Заместитель Председателя Совета народных комиссаров В.А. Малышев.

И.В. Сталин лично курировал танковую программу СССР и назначение молодого амбициозного директора Ленинградского завода «Большевик» Дмитрия Федоровича Устинова на пост Министра вооружения СССР не было случайным. Оно закрепляло за ним положение фактического лидера «Северных» и являлось противовесом В.А. Малышеву.

Однако были еще и другие силы, которые не способны были создавать танки, но формировали мнение высшего руководства страны – это оборонный отдел ЦК КПСС, военно-промышленная комиссия при Совете Министров СССР и Главное бронетанковое управление Министерства обороны.

Противостояние между «Северными» и «Южными» продолжалось до XXV съезда КПСС (март 1976 г.).

– «Северные» укрепились и надолго. Теперь у нас нет ни помощи, ни поддержки, – это было сказано делегатом съезда А.А. Морозовым после приезда из Москвы в узком кругу единомышленников. Он был прекрасным аналитиком и хорошо понимал: выборы Главного конструктора танка Т-80 Н.С. Попова Членом Ревизионной комиссии ЦК КПСС – это только начало…

В апреле 1976 года с интервалом в три дня умирают начальник Штаба Объединенных вооруженных сил стран Варшавского договора генерал армии С.М. Штеменко и Министр обороны СССР А.А. Гречко. Похороны А.А. Гречко и назначение на его место Секретаря ЦК КПСС по оборонным вопросам Дмитрия Федоровича Устинова состоялись в один день – 29 апреля 1976 года…

С сентября 1940 по июнь 1976 года ведущее в СССР танковое КБ при харьковском заводе №183, впоследствии «Завод имени Малышева», возглавляет А.А. Морозов. Он оказывается в самом центре рассматриваемых событий, получая доступ к самой оперативной и достоверной информации не только по танкостроению, но и смежных отраслях, включая ракетостроение и радиоэлектронику.

Многих из участников этих событий уже нет в живых, но остались их близкие родственники и сослуживцы, которые сохранили свои архивы и воспоминания об этом неординарном человеке, его умении работать, организовать коллектив, нести персональную ответственность за порученное дело и доводить его до конца.

Неторопливым, аккуратным и требовательным остался Главный конструктор А.А. Морозов в памяти коллег, которые за глаза называли его Дедом. Упрямым, жестким и непредсказуемым запомнили его противники и оппоненты, которые опасались появления чего-то необычного, не вписывающегося в нормальное понимание, но противостоять которому было невозможно.

А.А. Морозов один их немногих Главных конструкторов систем вооружения, осознавших пагубность длительной модернизации. Она сбивала темп развития техники, позволяла конкурентам создать близкие по тактико-техническим характеристикам аналоги и затягивала как болото, выбраться из которого со временем становилось невозможным. Опережая своих противников на два, три шага, ценой нечеловеческих усилий делался резкий рывок вперед, на качественно новый уровень, сохраняя свое лидерство и задавая новые эталоны мирового танкостроения. Это была школа М.И. Кошкина. Ей А.А. Морозов оставался верным всегда. Именно так появились базовые танки Т-34, Т-44, Т-54, Т-64. Они всегда имели цифру 4. Появление каждого из них отмечалось присуждением Государственной или Ленинской премии.

Последняя разработка А.А.Морозова – предэскизный проект танка 80-х годов Т-74 (изделие «450») рассматривалась на коллегии Министерства оборонной промышленности 26 мая 1972 г. Именно эта система вооружения, по замыслам Главного конструктора, могла и должна была противостоять еще не появившимся танкам «Леопард-2» и «Абрамс»…

Уход из жизни этого человека оказал большое влияние на ход мирового танкостроения. ФРГ отказалась от перспективных работ по танку «Леопард 3». США свернули работы по модернизации танка «Абрамс» (программы «Блок-1», «Блок-2» и «Блок– 3»), сосредоточили свои ресурсы на авиационно-космической технике и высокоточном оружии, доказав всему миру свое лидерство в Кувейте, Югославии, Афганистане и Ираке…

В основу предлагаемой книги положен личный архив Александра Александровича Морозова, документальные материалы, предоставленные руководством харьковского «Завода имени Малышева» и ХКБМ имени А.А. Морозова.

Автор пытался быть максимально объективным и надеется, что появление этой книги позволит получить более достоверные и полные сведения о нашей недалекой Истории.

Публикация этой книги была бы невозможной без помощи и поддержки Морозовой И.А., ветеранов и сотрудников «Завода имени Малышева» Степаненко В.К., Кистерного Ю.И., директора заводского музея Быстриченко А.В., Немцевой Г.А. (г. Санкт-Петербург) и многих, многих других.

200 тысяч танков конструктора Морозова

Имя Александра Александровича Морозова вряд ли что-то скажет тем, кто не интересуется танкостроением, но при этом любой знает, кто такой Калашников. Но оба этих конструктора являются ключевыми персоналиями в своих отраслях: Калашников – в конструировании стрелкового оружия, Морозов – в танкостроении.

Алекса́ндр Алекса́ндрович Моро́зов (1904—1979) —уникальный инженер, конструктор, один из создателей танка Т-34. Главный конструктор Т-54, Т-64. В мировом танкостроении Морозов держит абсолютное лидерство по количеству произведённых машин его конструкции. Генерал-майор-инженер (1945), Дважды Герой Социалистического Труда. Лауреат Ленинской премии. Член ВКП(б) с 1943 года. Доктор технических наук (1972).

Родился 3 (16 октября) 1904 года в Бежице (ныне в черте Брянска). В 1919 году, после шестого класса общеобразовательной школы, начал работать делопроизводителем на Харьковском паровозостроительном заводе. Позже работал копировщиком, чертежником и конструктором, участвовал в создании первых гусеничных тракторов Коммунар.

В 1928 вернулся со службы в РККА, где служил в авиабригаде авиационным техником-мотористом. На родное предприятие Морозов приехал вовремя – как раз в это время здесь, под общим руководством главного конструктора КБ Орудийно-арсенального треста С.П. Шукалова, началось проектирование первого советского среднего танка Т-12. Без отрыва от работы двадцатитрёхлетний Александр Морозов заочно поступает в Московский автотракторный институт имени М. В. Ломоносова, который оканчивает в 1931 году. За это время два собранных прототипа танка Т-12 прошли полигонные испытания, после которых приёмная комиссия рекомендовала харьковчанам усовершенствовать машину. В результате доработок инженеры конструкторской танковой группы ХПЗ, возглавляемой ровесником Морозова И.Н. Алексенко, к лету 1930 года разработали первый полностью советский танк Т-24.

Однако эта машина была выпущена очень малой серией – всего 25 единиц. Дело в том, что в это же время в Ленинграде в конструкторском бюро АВО-5, где совместно работали немецкие и советские инженеры, был разработан ещё один средний танк – ТГ-1 конструкции Эдуарда Гроте. Советскому командованию он понравился больше харьковского, и серийное производство Т-24 остановили как бесперспективное. Однако вскоре выяснилось, что ТГ-1 не обладает необходимыми характеристиками, очень не технологичен и дорог в производстве. Было потрачено много средств и времени, а страна так и не получила нужного ей среднего танка. Для решения этого вопроса в 1930 году советская делегация во главе с начальником Управления по моторизации и механизации РККА комкором И.А. Халепским заключила договор с фирмой американского конструктора Джона Уолтера Кристи о приобретении двух танков М1931 и лицензии на их производство. Производить советскую версию американского танка поручили ХПЗ.

Однако главный конструктор танкового КБ ХПЗ Алексенко отказался работать над иностранным танком, считая это непатриотичным, и подал заявление на увольнение. Вместо него молодой коллектив харьковских танкостроителей возглавил другой советский инженер – А.О. Фирсов, до этого работавший конструктором ленинградского завода «Русский дизель». В городе на Неве он был арестован ОГПУ и осуждён как член вредительской антисоветской группы. Ссылкой в Харьков и работой на ХПЗ ему заменили пять лет заключения в колонии.

Под руководством Фирсова харьковчане и начали работу над созданием линейки танков БТ. Кристи схитрил, поставив свои танки без башен, чертежи танка также были предоставлены не в полном объёме, а сам конструктор, несмотря на условия договора, в СССР не приехал. В результате советское правительство недоплатило ему 25 тысяч долларов, а КБ Фирсова принялось дорабатывать танк, получивший новый индекс БТ-2. Для танков БТ-2 (создан в 1931 году), БТ-5 (создан в 1932 году), БТ-7 (создан в 1935 году) Александр Морозов занимался проектированием трансмиссии и внесением изменений в их ходовую часть.

В 1933 году Александр Александрович поступил на учебу в сектор боевой подготовки Дома Красной Армии и 1 мая 1934 года окончил курсы командиров танка БТ. Приобретённый опыт позволил ему в последующие годы смотреть на танк не только глазами конструктора, но и с точки зрения танкиста, которому предстояло воевать в этой машине.

Полностью реализовывать замыслы Фирсову не довелось – в СССР начались репрессии второй половины 30-х годов, и конструктор пал их жертвой. Летом 1936 года его отстранили от должности, мотивируя это тем, что на нескольких сотнях первых танков БТ-7, поставленных в войска, начали выходить из строя коробки перемены передач (далее – КПП). Морозов, к тому времени «выросший» до ведущего конструктора и возглавивший целый отдел КБ, быстро устранил выявленные дефекты, но Фирсова это спасти уже не могло.

Инженер – опасная профессия

В середине 1937 года, успев ввести в курс дела своего преемника М.И. Кошкина, присланного из Ленинграда, Фирсов вместе с директором ХПЗ И.П. Бондаренко был арестован и вскоре расстрелян. Репрессиям подверглись и многие другие работники харьковского КБ. Морозова волна арестов миновала – более того, в определённом смысле она расчистила ему путь наверх, так как после отстранения Фирсова от должности в июле 1936 года Александр Морозов возглавил сектор по проектированию новых машин.

Инженеры, не подвергшиеся репрессиям, постоянно вызывались на допросы. На ХПЗ сложилась нездоровая психологическая обстановка, особенно усложнившаяся, когда отдельно от бюро, возглавляемого Кошкиным, было создано ещё одно отдельное КБ (далее – ОКБ), в которое вошла часть конструкторов ХПЗ (в том числе и А.А. Морозов), а также около тридцати выпускников Военной академии механизации и моторизации РККА (далее – ВАММ), присланных из Москвы на усиление (на фоне всё новых спускаемых сверху задач Харькову катастрофически не хватало конструкторов). Руководство ОКБ поручили адъюнкту ВАММ военинженеру 3-го ранга А.Я. Дику.

Однако такой эксперимент с двумя конструкторскими бюро, работающими одновременно на одном заводе, не мог закончиться продуктивно. ОКБ А.Я. Дика сорвало все сроки по созданию нового танка БТ-20 с шестью ведущими колёсами, дизельной силовой установкой и конической башней, снабжённой 45-мм или 76-мм танковой пушкой. В результате в апреле 1938 года А.Я. Дика также арестовали и отправили в лагеря, где он провёл десять последующих лет.

Танковое КБ завода, который на тот момент стал номерным (завод №183), возглавил Кошкин, а его заместителем назначили Морозова. Перед харьковчанами была поставлена та же задача, которая ранее ставилась перед Диком – создать модернизированный БТ-7 с приводом не на одну, а на три пары колёс. Но Кошкин и его подчинённые были не вполне с нею согласны и обратились лично к Сталину. 28 апреля 1938 года на совещании Народного комиссариата обороны Кошкин получает от Сталина разрешение спроектировать не один, а два опытных танка: первый – колёсно-гусеничный БТ-20 (или А-20), соответствующий «московским» требованиям, второй – исключительно гусеничный дизельный А-32, конструкцию которого харьковчане разработали самостоятельно. В результате уже к концу лета 1939 года прототипы А-20 и А-32 прошли производственные испытания, на которых показали себя с лучшей стороны. После полевых испытаний и анализа участия А-32 в боевых действиях Советско-финской войны его броню усилили, в результате чего появился новый прототип танка – А-34. В феврале 1940 года были проведены войсковые испытания, а в марте Кошкин, который ещё до поездки сильно простудился, поехал вместе с двумя А-34 из Харькова в Москву, где получил разрешение на запуск этого танка в производство под индексом Т-34. В Харьков он вернулся тяжело больным абсцессом лёгких, от которого скончался 26 сентября того же года. С этого момента А.А. Морозов становится главным конструктором завода №183.

Среди уральских гор

В ноябре 1940 года Т-34 получает свою знаменитую танковую пушку 76-мм Ф-34, разработанную в Горьком в КБ завода №92 под руководством другого легендарного советского конструктора В.Г. Грабина. На заводе полным ходом шла «доводка» проекта и запуск Т-34 в серийное производство, когда 22 июня 1941 года разразилась война. Противник стремительно приближался к Харькову, и в октябре завод №183 был эвакуирован в уральский город Нижний Тагил. Здесь в течение последующих двенадцати лет в полной мере проявится организаторский талант и конструкторские способности А.А. Морозова.Под его руководством проводилось постоянное совершенствование Т-34. Боевые действия показали, что на 88-мм снаряд немецких танковых и противотанковых пушек наклон брони «тридцатьчетвёрки» не влияет, и в 1943 году КБ разработало новый танк Т-43, лобовое бронирование которого увеличили с 45 до 75, а бортовое – с 45 до 60 мм. При этом вес танка вырос незначительно – с 32 до 34 тонн. Частично этому способствовало применение в опытном танке торсионной подвески вместо использовавшейся в Т-34 подвески Кристи. Для прототипа была разработана башня новой конструкции – более просторная и с лучшим бронированием. С 19 августа по 5 сентября 1943 года три машины Т-43 проходили боевые испытания в «особой танковой роте №100» вместе с опытными танками Т-34/57, танком Т-34 с башней от Т-43 и танком Т-34 с огнемётными установками. В этих боях танки получали попадания, но подбиты не были – таким образом, подтвердилось, что их броня намного лучше «держит» снаряды противника. Тем не менее, танк в серию не пошёл, так как его внедрение в производство неизбежно привело бы к снижению темпов выпуска танков в целом по стране. Кроме того, советским средним танкам требовалась установка орудия более мощного калибра взамен 76-мм пушки Ф-34. Она не могла пробить броню новых немецких танков «Пантера» и «Тигр», а также лобовую броню самой массовой САУ Вермахта StuG 40 Ausf. G, толщину которой немецкие конструкторы, как и у «Пантеры», довели до 80 мм. Что же касается Т-43, резервы увеличения веса которого были исчерпаны, то установка более тяжёлого орудия неизбежно привела бы к резкому снижению его подвижности. Руководство СССР решило ограничиться глубокой модернизацией Т-34, которую также проводило КБ Морозова – на танк установили башню от Т-43, разместив в ней 85-мм танковую пушку ЗИС-С-53, созданную в КБ Грабина. В результате получился совершенно новый танк, а конструкторские решения, найденные при создании шасси Т-43, были реализованы позднее в другом серийном танке – Т-44.

Всего промышленностью СССР, а позднее Польши и Чехословакии, было выпущено 35467 танков Т-34 и свыше 35000 танков Т-34–85 (цифры в различных источниках варьируются). Таким образом, танк, над модернизацией которого КБ Морозова работало всю войну, оказался самым массовым танком, выпускавшимся во время Второй мировой. Сталин лично курировал работу «морозовского» КБ и, по воспоминаниям Александра Александровича, требовал докладывать о ведении работ каждые три часа. Конструктор находился под круглосуточной охраной, а от подъезда дома до проходной завода и обратно его возил персональный автомобиль с телохранителями. В целях безопасности Морозова ограничили в прогулках на свежем воздухе, что его, как человека любившего природу, очень огорчало. Но, как и многие в то время, главный танковый конструктор страны был человеком ответственным и готовым на любые жертвы ради приближения Победы.

В борьбе за мировое лидерство

В 1944 году КБ разработало новый танк Т-44, который тогда же начал выпускаться серийно небольшими партиями, но в боевых действиях участия не принимал. В этом танке был реализован весь военный опыт советского танкостроения, и руководство СССР справедливо полагало, что нет смысла рисковать новейшими разработками. Участвуя в боевых действиях, танк мог попасть к немцам, а оттуда – к союзникам, отношения с которыми стремительно портились. Таким образом, возникал риск в погоне за сиюминутной выгодой потерять перспективы мирового лидерства в танкостроении на следующие десятилетия. Т-44 имел торсионную подвеску. Двигатель нового танка (модернизированный дизель В-2, получивший индекс В-44) впервые после танка Т-18 разместили не вдоль, а поперёк корпуса. Для передачи вращательного момента с двигателя на расположенную параллельно ему трансмиссию начали использовать новое устройство – «гитару» (редуктор с передаточным числом 0,7). Такая компоновка значительно освободила внутреннее пространство танка, позволила уменьшить длину и высоту его корпуса, что давало экономию по весу, использованную конструкторами для усиления бронирования, которое достигало: у лобовых деталей танка – 90 мм (против 45 мм у Т-34), у бортовых – 75 мм (против 45 мм у Т-34), у кормовых – 30 мм.

Пушка и башня танка Т-44 оставались теми же, что и у Т-34–85. Создавались прототипы со 122-мм пушкой Д-25Т-44 и 100-мм ЛБ-1, но эти машины получились перетяжелёнными, не могли вместить большой боезапас и потому в серию не пошли. Новый танк выпускался недолго (до 1947 года), так как вскоре его заменила другая машина КБ Морозова, ставшая легендарной – Т-54. Первоначально танк имел индекс Т-44Б, но когда выяснилось, что новая машина кардинально отличается от исходной, индекс изменили.

Рождение самого массового танка

Танк получил новую башню со 100-мм пушкой Д-10Т, хорошо зарекомендовавшей себя в боях на САУ СУ-100. Лобовое бронирование корпуса увеличили с 90 до 120, а башни – со 120 до 180 мм. Однако при полигонном обстреле танка у башни выявился очень серьёзный дефект – повышенная вероятность замана (рикошета снаряда от нижней части башни в верхнюю слабозащищённую поверхность корпуса). Тем не менее, даже с таким дефектом танк был принят на вооружение, и с 1946 года началась подготовка к его серийному выпуску.

За 1947 год заводом №183 в Нижнем Тагиле было произведено 22 единицы Т-54. Такое небольшое число изготовленных танков было вызвано большим количеством недостатков, которые обнаружились в процессе проводимых одновременно испытаний, а также освоением технологии производства. В 1948 году выпустили уже 593 танка Т-54, и они начали поступать в части, откуда посыпались жалобы на низкое качество серийных машин и недостатки самой конструкции. Военные заказчики вспомнили о замане, о том, что машина перетяжелена, и в январе 1949 года было решено остановить серийное производство танка до тех пор, пока КБ завода №183 не избавит танк от его недостатков. К ноябрю 1949 года было получено разрешение на запуск в серию нового модернизированного танка Т-54–2. Его вес снизился на 1,7 тонны, что уменьшило нагрузку на ходовую часть, а лобовую броню башни сделали тоньше на 20 мм. Были ликвидированы и прочие дефекты – в частности, ширина гусениц увеличилась с 500 до 580 мм, снизилось удельное давление танка на грунт, и увеличилась его проходимость. В 1951 году Т-54–2 получил новую полусферическую башню, ставшую отличительным признаком советских танков на следующие десятилетия.

Танк Т-54 зажил своей жизнью, независимой от его создателя. Он многократно модернизировался в Нижнем Тагиле и после отъезда оттуда Морозова в конце 1951 года. На его базе был создан танк Т-55, который оказался настолько близким к своему исходному варианту, что почти во всех западных и многих советских источниках танки Т-54 и Т-55 обозначаются как Т-54/55. Китай по лицензии выпускал свои версии этого танка – «Тип 62» (облегчённый) и «Тип 59». С учётом модификаций (в том числе и зарубежных) с 1945 по 1979 год было выпущено около 100 тысяч машин линейки Т-54, что делает этот танк самым массовым в истории танкостроения.

Параллельно с основными танками классической компоновки Морозов разрабатывал и другие машины. Он был одержим идеей сохранения жизней экипажей, и видел путь решения этого вопроса в перенесении пары «двигатель-трансмиссия» в переднее отделение танка. Таким образом, двигатель создавал бы танкистам дополнительную защиту, принимая снаряды на себя. Первый проект такой компоновки Морозов начал разрабатывать ещё до войны в КБ-24 при заводе №183. За 38 лет до создания израильских танков «Меркава» советский конструктор пришёл к тем же выводам, к которым после него придут конструкторы израильские. Новый танк А-44 разрабатывался в трёх проектах (весом 50, 40 и 36 тонн), но его реализации в металле помешала война. Возможно, полностью сконцентрироваться на этом проекте Морозову помешали значительные изменения, произошедшие в его жизни. После окончания войны КБ Нижнетагильского завода №183 столкнулось с тем, что специалисты, приехавшие на Урал из Харькова во время эвакуации, теперь всеми правдами и неправдами стремились вернуться домой. Ощущался постоянный дефицит квалифицированных кадров, который усложнялся постоянным ростом количества задач, ставившихся перед Морозовым руководством страны. Александра Александровича тоже тянуло в родные края, но его не отпускали, хотя харьковский завод, получивший номер №75, к концу 40-х годов уже восстановили.

Осенью 1951 года работа на износ дала о себе знать, и Александр Александрович слёг с тяжёлой формой язвы желудка. Он был срочно доставлен в Москву, где в Кремлёвской больнице ему сделали сложную операцию. Уже в декабре Морозов получил разрешение на переезд в Харьков, где его назначили главным конструктором КБ-60 на заводе №75. Реализацию в металле «Объекта 416» он осуществлял уже на новом месте. С этого момента усугубляется пагубное для советского танкостроения противостояние между так называемыми «северными» и «южными». К «северным» относились главные конструкторы и директоры предприятий Ленинграда и Урала, к «южным» – харьковские танкостроители и Мариупольский броневой завод. Исход этого конфликта в пользу «северных» был предопределён, когда министром оборонной промышленности СССР, а затем заместителем Председателя Совета Министров СССР и председателем Комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам стал Д.Ф. Устинов – бывший директор Ленинградского завода «Большевик». Кроме этого, целый ряд важных для отрасли военных и гражданских должностей заняли представители «северных».

Но основные сражения этой «невидимой войны» были ещё впереди, а пока в Харькове Александр Морозов активно включился в работу по восстановлению КБ завода, которому хронически не хватало подготовленных кадров. Велась постоянная борьба за повышение культуры производства, недостаток которой приводил к высокому проценту брака. Параллельно коллектив КБ неустанно работал над созданием принципиально новой машины, которая могла бы осуществить кардинальный прорыв в танкостроении.

Пионерский танк

В 1952 году в Харькове начинают работать над «Объектом 430». Для этого создаётся специальный отдел проектирования КБ-60М, который возглавили заместитель главного конструктора Я.И. Баран и главный конструктор А.А. Морозов. Конкуренцию харьковчанам составил «Объект 140», разрабатывавшийся на заводе №183, но вскоре преемник Морозова в Нижнем Тагиле Л.Н. Карцев отказался от идеи его продолжения и сконцентрировался на модернизации танка Т-54. Между тем, по целому ряду причин работы в Харькове двигались медленно. Специальное КБ, сформированное при заводе №75 для создания новых танковых дизелей, работало медленно, так как его конструкторам не хватало опыта. На Урале же к 1960 году успели создать новые «Объект 165» и «Объект 166», которые были приняты на вооружение под индексами Т-62А и Т-62 соответственно. Они были полностью унифицированы с Т-54 и Т-55, что облегчало их запуск в производство. Так как харьковский проект «Объект 430», по мнению военных функционеров, не сулил качественного прорыва, его закрыли.

Но Александр Морозов не сдавался. Новый «Объект 432» кардинально отличался как от предыдущей разработки, так и от Т-62 и был по настоящему пионерским. На нём использовался новый оппозитный пятицилиндровый турбопоршневой дизельный двигатель мощностью 700 л.с. с наддувом, который харьковчане разрабатывали в общей сложности более пятнадцати лет. Он обладал такой характеристикой как многотопливность, то есть мог использовать практически все виды горючего. От двигателя вращательный момент передавался напрямую на две бортовые планетарные коробки передач, а плавность хода обеспечивалась соосными торсионами и телескопическими гидроамортизаторами.

Морозов отказался от катков большого диаметра – на советских танках опять, наряду с опорными катками (с внутренней амортизацией) появились поддерживающие ролики. Гусеница была сделана максимально облегчённой, ажурной, что увеличило уязвимость танка при подрыве на мине. В то же время, такая конструкция гусеницы обеспечивала лучшее сцепление с грунтом, чем у танков Т-72 и Т-80, и на неё меньше налипала грязь, это значительно увеличило проходимость танка.

На Т-64 впервые была применена комбинированная броня с внутренним керамическим слоем, который значительно увеличил её устойчивость к пробитию кумулятивными и подкалиберными оперёнными снарядами. Танк вооружили 115-мм пушкой 2А21, однако вскоре возникли сомнения, что она позволит на равных бороться с новейшими танками вероятного противника. Поэтому орудие решили заменить 125-мм гладкоствольной пушкой Д-81 2А26 (позже заменена модернизированной 2А46, менее склонной к изменению геометрии ствола при перепадах температур) с раздельным заряжанием, которая могла стрелять как снарядами, так и противотанковыми управляемыми ракетами.

Новый проект назвали «Объект 434», который после реализации стал танком Т-64А. На Т-64 впервые в танкостроении установили автомат заряжания. На специальном конвейере находилось 28 выстрелов, остальные 9 – в боеукладке в корпусе танка. Автомат позволил увеличить скорострельность танка до десяти выстрелов в минуту и сократить численность экипажа до 3-х человек. Кроме того, был введён гидроусилитель для устройств управления машиной и водно-воздушный очиститель приборов.

Вот что он писал по этому поводу в своём дневнике 8 января 1976 года: Пока на Украине разрабатывался Т-74, нижнетагильские конкуренты харьковчан сконструировали свою модернизированную версию морозовского Т-64 – танк Т-72, а в Ленинграде был создан Т-80. По своим боевым качествам они не давали значительного улучшения характеристик Т-64 и стоили значительно выше из-за в разы большего использования цветных металлов. Кроме того, Т-64 обладал значительным резервом модернизации за счёт меньшей массы. Тем не менее, танки Т-72 и Т-80 были приняты на вооружение ВС СССР. В то же время, Александр Морозов пытался указать на пагубность наличия в войсках нескольких типов основных танков вместо одного:

«Больше того, вся эта «смесь» машин (Т-64А, Т-80, Т-72, «Кобра») будет довольно длительное время находиться на эксплуатации в войсках, усугубляя этим всю сложность эксплуатации разных типов машин, сохраняя при этом производство и отпуск какой-то части их узлов и деталей для обеспечения нужд эксплуатации и ремонта. Всё это будет продолжаться в течение следующего 5-летия, а может и 10-летия, то есть до 1990 года. Получается далеко неприглядная картина очень непродуктивной, дорогой и длительной по времени работы заводов по перестройке производства и малым поступлением новых машин в войска».

Пророческие слова Морозова о недопустимости эксплуатации в войсках сразу нескольких моделей однотипных танков полностью подтвердились в 90-е и 2000-е годы. К сожалению, подтвердились и его опасения, что ситуация 70-х годов уже через 10–15 лет поставит под сомнение лидирующее положение СССР в мировом танкостроении.

В то же время, можно констатировать, что даже сегодня как российское, так и зарубежное танкостроение не сделало качественных рывков, сконцентрировавшись на внедрении активной брони и средств подавление приборов целенаведения противника. Кардинальных изменений в конструкции и компоновке танка не произошло, а в настоящее время идет обсуждение необходимости создания танка нового поколения с нежилой максимально автоматизированной и роботизированной башней, а также экипажем или роботами, расположенными в корпусе за мощной комбинированной бронёй и двигателем. Именно так строится и «Армата». А ведь Морозов фактически за сорок лет до появления «Арматы» создал и начал реализовывать её концепцию.

Нострадамус советского танкостроения

В 1972 году Морозов выступил с докладом о проекте нового основного танка Т-74 (его безбашенному варианту присвоили индекс разработки «Объект 450»). В этой машине экипаж сокращался до двух человек, которые размещались в корпусе танка, а башня проектировалась необитаемой. Фактически она защищала только казённик пушки и элементы автомата заряжания, находящиеся в ней. При такой компоновке лобовое бронирование можно было увеличить до 700 мм с расположением бронелиста под углом 75°, что исключало его пробитие любым известным в то время противотанковым снарядом. Несмотря на мощное бронирование, расчётный вес танка не превышал 38 тонн (масса сокращалась за счёт уменьшения габаритов машины и отказа от башни).

Боекомплект планировалось разместить впереди пушки с подачей очередного выстрела на автоматическую тележку с досылателем по полу корпуса к казеннику. Конструкция предполагала увеличение угла подъема 125-мм орудия до 30°. Возимый боекомплект – 60 выстрелов, объем топлива внутри корпуса – 1000 литров. Экипаж получал полный круговой обзор, забронированный объём в 11 куб. м, а также возможность перезарядки орудия в ручном режиме в случае выхода из строя автомата заряжания. Использование нового дизельного мультитопливного 1000-сильного двигателя 6ТДМ и гидрообъемной трансмиссии обещало сделать новый танк очень быстрым, маневренным и экономным. Конструкция предусматривала взаимозаменяемость членов экипажа как при ведении огня, так и при управлении машиной.

В то время руководство СССР к мнению опытного конструктора не прислушалось – более того, харьковчанам не выделили средств на разработку Т-74. 28 мая 1976 года А.А. Морозов после целого ряда скандалов ушёл с поста главного конструктора завода, а 14 июня 1979 года его не стало.

Цитата дня:
«Сегодня официально оглашена причина взрыва 2013-07-02 ракеты «Протон-М». Три из шести датчиков угловых скоростей в ней установлены перевёрнутыми на 180°. Форма датчика исключает такую установку: их затолкали в гнёзда силой, заметно деформируя. Такую ошибку довольно трудно трижды повторить случайно.»
«После заседания ВПК Окунев предложил мне лететь домой самолетом. Билеты взяли на утро следующего дня. Самолет по расписанию должен был вылететь в 9.40. Было воскресенье, посадка прошла нормально. Заняли места, сидим, ждем взлета. Но тут по радио сообщили, что рейс задерживается по техническим причинам.
Подогнали трап, по нему в самолет зашли два молодых паренька в клетчатых рубашках, подняли коврик в середине салона, открыли люк, залезли внутрь открывшегося отсека, покопались там, вытащили трехкиловаттный преобразователь напряжения и понесли его куда-то… Я знал этот преобразователь, так как мы точно такие устанавливали у себя на опытной машине. Минут через 15–20 пареньки появились вновь, видимо, с другим преобразователем, снова залезли в люк, и я услышал какие-то удары. Заглянув сверху, я увидел, что они загоняют преобразователь в нишу: один – ногами, а другой – плоскогубцами. Я не выдержал и крикнул: «Что вы делаете?!»
Отобрав у них переноску, я понял, в чем было дело, и сказал: «Вы неправильно поставили рамку, ее надо повернуть на 180 град., так как на одной стороне у нее отверстие, а на стеллаже штырь, а у вас отверстие с другой стороны. Вылезайте и переставляйте». Но они попросили меня помочь им сделать эту перестановку, не вылезая. Я согласился, хотя потом и пожалел об этом, так как у них вниз стали падать гайки, шайбы, еще что-то. Наконец, преобразователь установили на место, поставили щиток, закрыли люк, постелили коврик. Никто у них работу не проверил, хотя до этого щиток был опломбирован в нескольких местах. Завели двигатели, поднялись, полетели. Я сказал рядом сидящему И.В. Окуневу: «Хорошо, что это случилось на месте. А ведь в Ту-104 таких преобразователей 120!»
За весь полет директор не проронил ни слова. И только когда в Свердловске мы вошли в аэровокзал, он промолвил: «Нет, все-таки лучше ездить поездом, в хорошей компании». После этого случая И.В. Окунев на самолете больше никогда не летал…
…Случались «декадники» и с необычными вопросами, об одном из которых хочется сказать особо. В зале были расставлены столы, на них разложены «предметы», изъятые охраной на проходной. Там оказались: самодельные пистолеты и револьверы, ножи, поршни, поршневые кольца и другие поделки; пистолеты по конструкции и качеству изготовления – лучшие в области.
Более всего меня удивил герметичный корпус к коляске мотоцикла. Сделан он был очень аккуратно. Авторство – за осепоковочным цехом. Этот цех изготовлял на семитонном молоте только одну деталь – вагонную ось, а тут – коляска! Директор обратился к начальнику цеха: «Московских, ведь если бы я поручил тебе делать эту коляску, ты бы начал отнекиваться до тех пор, пока тебя не хватила бы кондрашка… Я бы, конечно, все равно заставил тебя эту коляску делать, но ведь ты у меня под это дело наверняка бы выклянчил дополнительно к штату минимум 50 конструкторов да еще технологов всяких…»
Главные конструкторы других заводов жаловались на невнимание к новой технике их директоров и завидовали мне. В связи с этим я спросил как-то Окунева: «Почему вы идете на трудности и риск срыва программы, связанные с внедрением новых машин?» Он ответил: «Во-первых, я патриот завода и его маркой дорожу. По танкам я хочу быть впереди Харькова. Во-вторых, если мы не будем внедрять новую технику, я не смогу держать завод экономически».
Последняя фраза Окунева требует разъяснения. Сейчас все неудачи в экономике и отставании в техническом прогрессе связывают с созданной Сталиным административно-командной системой. На первый взгляд покажется странным, но до 1965 г. она работала четко и давала положительные результаты. Тогда ежегодно в феврале директивным порядком нормы выработки ужесточались на 15%. Если за изготовление какой-то детали платили, например, один рубль, то с 1 марта уже 85 копеек, а в следующем году 72 копейки и т.д. Анатолий Васильевич Колесников как-то при очередном снижении расценок пошутил: «Яуже много лет работаю на заводе, нормы каждый год ужесточаются, теперь завод за танки должен еще доплачивать, а не получать деньги». Чтобы завод работал с прибылью, шли двумя путями: снижали трудоемкость изготовления за счет внедрения нового, более производительного оборудования или внедряли в производство новые образцы, закладывая в нормы «жирок» для их дальнейшего ужесточения. Например, трудоемкость изготовления танков Т-55 и Т-62 была практически одинаковая, а в связи с улучшением боевых характеристик последнего цена на него была на 15% выше, чем на танк Т-55.
уместно сказать несколько слов о совнархозах.
С введением этих новых структур регионального управления мы сразу же ощутили большую разницу с бывшими министерствами, в которых процветали чванство, высокомерие и волокита. Например, в Министерстве оборонной промышленности кабинеты министра и его заместителей находились даже в отдельном крыле здания, при входе в которое был установлен специальный пост охраны, и попасть туда можно было только с соответствующей отметкой в пропуске.
Совнархозы же сразу подкупали своей доступностью. Работали они как-то по-домашнему, что ли. В Свердловском совнархозе вначале вообще не было пропускного режима. Его ввели позднее, да и то главным образом для того, чтобы не пускать в совнархозовскую столовую посторонних едоков.
С введением совнархозов стали ближе, роднее друг другу предприятия различных отраслей региона. Живее пошел обмен опытом. Во многих совнархозах поддерживалось стремление предприятий к научно-техническому прогрессу и созданию новой техники и технологий. Только заводами нашего – Свердловского – СНХ мы могли изготовить и укомплектовать любой танк… Главным же в совнархозах, по моему мнению, было то, что их основу составляли новые люди, специалисты, пришедшие с производства. Я сильно сожалел, когда в 1965 г. совнархозы были распущены, и вновь возродилась структура централизованного управления народным хозяйством.
Здесь уместно коротко сказать о деятельности так называемых головных институтов отрасли. Как работают три из них, я хорошо знаю. В этих институтах в основном трудились умные люди, но сами институты часто оказывались неработоспособными, бесплодными организациями. Почему? Ведь они непосредственно не участвовали в разработке конструкторской документации на новые изделия и не внедряли их в производство. Основной задачей руководящих работников таких институтов было угодить всем в министерстве вплоть до последнего чиновника. Они стремились выполнять безоговорочно все распоряжения местных партийных органов. В связи с этим следили главным образом за тем, «куда ветер дует», и могли «научно» обосновать любую мысль, высказанную вышестоящим начальством. Министерства использовали работников своих головных институтов для составления всякого рода справок, а за счет штатов этих институтов часто содержали министерских работников.
Головные институты располагались в крупных городах, что давало им возможность перетягивать к себе с периферии конструкторов, технологов и других работников заводов. Вот и из нашего КБ в танковый НИИ переехали чудесные, талантливые конструкторы: И. Бушнев, Н. Изосимов, Ю. Ганчо, А. Скорняков, И. Хованов, С. Лоренцо и др. Встречая их, я с горечью замечал, как потускнели их глаза, а некоторые от скуки начали спиваться… Вот так портили себе жизнь и переставали приносить пользу государству молодые люди, лишившиеся настоящего дела.
Мало испытаний обходится без приключений. Не избежали их мы и в этот раз. Летом 1969 г. два «объекта 172» испытывались в жарких и пыльных условиях Средней Азии. В сентябре испытания завершились. Был заказан воинский эшелон для отправки танков в Нижний Тагил. Старшим эшелона назначили водителя-испытателя опытного цеха Б. Гордина. Здесь надо сказать, что у нас на заводе стало обычным, отправляя бригаду на испытания в Среднюю Азию, давать ей поручения по разного рода закупкам.
Обычно отъезжающим собирали деньги для покупки холодильников, которые залеживались в тамошних магазинах. Не была исключением и эта поездка. Закупили и поместили в теплушку эшелона, тщательно укрыв брезентом, 65 холодильников. Принимая у военного коменданта эшелон, Гордин не обнаружил ведерка для угля. Он возмутился и отказался принимать эшелон.
Комендант станции отправления пообещал позвонить коллеге на следующую станцию, сказав, что там эшелон обязательно укомплектуют недостающим ведром. Когда эшелон прибыл на следующую станцию, в теплушку вошел комендант с ведром, поднял брезент, увидел холодильники и вызвал сотрудника ОБХСС. Сотрудник ОБХСС принял решение отцепить теплушку от эшелона для выяснения: кому предназначены обнаруженные холодильники. Комендант станции запротестовал, мотивируя тем, что нельзя разрывать эшелон и оставлять танки без охраны.
Когда эшелон прибыл в Тагил, теплушку вместе с танками на территорию завода не пустили, отцепили на станции Смычка и опечатали, а потом полтора месяца вызывали на допрос работников завода, сдавших деньги на покупку злополучных холодильников. К счастью, никакой крамолы в этом не нашли. Вот что может наделать одно угольное ведерко.
Вскоре меня назначили председателем комиссии по рассмотрению деревянного макета нового танка у Попова. Замечаний было много, но одно было особое – по башне. Для того чтобы уменьшить массу танка, кировчане решили уменьшить высоту башни по бокам, в зоне экипажа, в результате чего в середине образовался прямоугольный выступ для пушки, который не позволял установить люки экипажа, как положено, большой осью поперек башни. Они же поставили люки так, что члены экипажа должны были садиться в танк и там поворачиваться на 90 град. Это сильно затрудняло вход и выход из машины.
Когда поднялся этот вопрос, Попов показал мне ГОСТ на размеры люка, которые соблюдены у них. В ответ, указав на дверь, я спросил: «Николай Сергеевич, дверь в вашем кабинете сделана по ГОСТу?» Он ответил: «Да». Я предложил ему перевернуть дверь на 90 град., а потом через нее выйти… На том обсуждение было закончено. Мы уехали, не утвердив макет.
В 1974 г. Генштаб заказал нам научно-исследовательскую работу по определению боевой эффективности наших танков, в результате которой составить таблицу коэффициентов военно-технического уровня по отношению к танку Т-55, приняв его коэффициент за единицу. Председатель НТК решил сам стать руководителем этой темы. Участниками этой работы стали два научно-исследовательских института и Военная академия бронетанковых войск. Срок на проведение этой НИР – два года. В течение этих двух лет Валентин Петрович периодически собирал исполнителей. Они о чем-то спорили, но решение было стандартным – продолжить работу. Я в этой работе не участвовал, так как не видел в ней никакой продуктивности: танки оставались такими, какими они есть.
Как-то вечером в воскресенье Дикий звонит мне и сообщает, что заболел, а в понедельник на десять часов назначено последнее заседание по этой теме, так как во вторник из Генштаба приедет полковник за таблицей коэффициентов. Он попросил меня провести это совещание и сделать таблицу для Генштаба.
Собрались мы в кабинете председателя НТК. Как и на предыдущих совещаниях, единого мнения не было. Я обнаружил, что большинство разногласий по сотым долям, поэтому предложил их не считать, а оставить только десятые. Присутствующие с моим предложением согласились. Оказалось, что почти все коэффициенты по каждому танку стали одинаковыми… Например, коэффициент танка Т-62 стал 1,1 у всех. После этого я спросил: «Кто знает, как выбирают Папу Римского?» Из присутствующих никто не знал. Я рассказал, что епископов-выборщиков запирают в комнате с печью и не выпускают до тех пор, пока из нее не пойдет дым, означающий, что Папа избран. Затем я сказал, что иду на обед, запру их, а потом выпущу после того, как они согласуют остальные пункты.
После обеда я открыл дверь и спросил, как идут дела. Они сказали, что согласованы все коэффициенты, кроме перспективного танка. Я рассказал исторический случай. Когда Суворов взял Измаил, к нему зашел в палатку адъютант и доложил, что Царица хочет знать, сколько убито турок? Он ему ответил: «Пиши больше, жалко что ли, этих басурманов?» Следуя Суворову, возьмем наибольшую цифру из всех предложенных, потому что из нас никто не знает, что это будет за танк и когда. Все согласились с моим предложением и пошли на обед. Я начисто переписал таблицу и отдал в печать. Через час она была отпечатана. Все участники ее завизировали. Я зашел к Бабаджаняну, он ее без замечаний утвердил. На следующий день таблица была в Генштабе. НИР была закончена в установленные сроки. Валентин Петрович сразу выздоровел и вышел на работу.
В декабре 1978 г. из Сирии пришла жалоба на некачественный ремонт танков, вернувшихся с наших ремонтных заводов. Потапов направил на ремонтные заводы группу офицеров, возложив на них ответственность за качество ремонта. В эту группу попал, конечно, и я, хотя НТК не имело никакого отношения к ремонтным работам.
Мне предстояло поехать на ремонтный завод в Киев. Начальником завода был Павел Агалович Панян, с которым мы учились в одном отделении в Академии и два года жили в одной комнате. Я и раньше знал, что он был хорошим организатором, обладал большой человечностью и высокой ответственностью за порученное дело. Для него мой приезд оказался неожиданным, а мне было неудобно искать у него какие-то грехи.
Поселился я в заводской гостинице и около 8 часов вечера пошел на завод, который работал в две смены. В цехах были чистота и порядок. В сборочном цехе я увидел на одном из корпусов в боевом отделении двух человек, которые, наклонив головы, хлопотали над подогревателем. Оказалось – он не заводился. Я даже пожалел их, зная, что в Сирии подогреватель вообще не нужен. Потом заглянул в моторное отделение и увидел, что некоторые трубки у радиаторов заглушены. Посмотрел все корпуса – на некоторых было то же самое.
На другое утро я говорю Папяну: «Павел. Над подогревателем трудятся, а радиаторы ставят ремонтные, как будто готовят танки в тундру, а не в Сирию». Он ответил, что это делается точно по инструкции, выпущенной ГБТУ. Я попросил его дать мне эту инструкцию. Она была сделана неправильно: в графе «допускается» перечислены детали и узлы худшего качества, чем в основной, хотя по правилам все должно быть наоборот. Прочитал строчку «радиатор»: в основной графе – 1-я категория, в графе «допускается» – 2-я категория. И так на всех деталях и узлах. Если собрать танк из деталей по графе «допускается», он вообще не сдвинется с места. Подписали эту «Инструкцию» начальник УПЗ Баженов, начальник управления эксплуатации и ремонта Лутовинов, а утвердил первый заместитель Потапова Мамонов. Я сказал Папяну: «Павел, мы старые друзья, не нарушай нашу дружбу, замени ремонтные радиаторы на новые». Он, конечно, мою просьбу выполнил.
Все отправленные представители, кроме меня, звонили периодически Потапову, хаяли руководителей заводов, хвалили свои действия. Я же, приехав из командировки, написал отчет: «В некачественных танках, поставленных в Сирию, виновата инструкция, которую выпустило управление начальника танковых войск». На этот отчет никакой реакции со стороны Потапова не последовало…
Однажды после проведения испытания опытной системы стабилизации отчет по результатам испытаний, как у нас было принято, завизировали все, в том числе и Славинский. Отчет отпечатали, я его подписал, всем приезжим членам комиссии отметил командировки. Дня через три после этого совершенно случайно встречаю в цехе иногородних командированных. Спрашиваю, почему до сих пор не уехали домой? Отвечают, что Славинский, ссылаясь на занятость, до сих пор не подписал отчета. Я органически не выносил административного куража над людьми, поэтому сразу позвонил старшему военпреду и попросил его вызвать Славинского в опытный цех.
Когда Славинский пришел, я спустился в комнату военпредов и сказал ему: «В ответ на ваши издевательства над людьми я сейчас запру вас в этой комнате и не выпущу до тех пор, пока не подпишите отчет!» Отчет тут же был подписан.
На другой день после обеда мне звонит секретарь парткома завода Хромов и рассказывает: «Ко мне пришел военпред Славинский и принес письмо в ЦК КПСС, в котором он обвиняет Вас в высказываниях, порочащих Н.С. Хрущева, Р.Я. Малиновского и других руководителей страны. До отправки письма он требует рассмотреть его на парткоме завода». Я посоветовал секретарю не обращать внимания на письмо, а от нападок Славинского пообещал защититься самостоятельно. Однако Хромов не решился последовать моему совету и на другой день собрал партком завода.
Зачитали письмо. Начиналось оно так: «Главный конструктор Уралвагонзавода, инженер-полковник Л.Н. Карцев всячески компрометирует Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева, Министра обороны, Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского и других руководителей ЦК КПСС». Далее шли «факты». Хромов спросил меня: » Что вы можете на это ответить?» Я встал и сказал: «Все письмо от начала до конца – ложь. Да, я не согласен с технической линией в танкостроении, которую поддерживает и аппарат ЦК КПСС. Об этом я открыто говорю, и за это готов нести ответственность. А личности Хрущева, Малиновского, их жизнь, характер, поведение меня абсолютно не интересуют». После моего выступления встал Славинский, вытащил из кармана какой-то блокнот, открыл его и начал читать: «Такого-то числа Л.Н. Карцев сказал, что Р.Я. Малиновскому нельзя доверять даже нянчить внуков». Затем он попытался зачитать другие аналогичные записи.
Но тут попросил слова член парткома Аркадий Иванович Стрельцов и взволнованно сказал: «Мы все знаем Карцева как прямого и принципиального человека, как патриота нашего завода и нашей страны, много сделавшего для укрепления обороноспособности государства. А тут какой-то Славинский хочет оклеветать его. Что это за блокнот? Что это за записи? Сколько времени собирал их автор? Сколько он копил их – год? два? У меня предложение: за клевету на Карцева вынести Словинскому строгий выговор с занесением в учетную карточку». Стрельцова поддержали и другие. Славянский побледнел, руки его стали дрожать. Тогда я встал и сказал: » Товарищи, Славинский, видимо, погорячился. Он решился на это после того, как позавчера у нас с ним произошел неприятный разговор. Я прошу его не наказывать. Уже само это обсуждение ему будет большим уроком». С моим предложением согласились.
Когда я вышел с заседания парткома, меня бросило в холодный пот. Я подумал: а если бы это был 1937-й год? Сколько погибло честных, преданных советской власти людей по доносам таких. Славинских…
Вскоре по моей просьбе Славинский был переведен военпредом в Ленинград. А когда через несколько лет я волею судьбы оказался его прямым начальником, я ни словом, ни действиями никогда не напоминал ему об этом случае.
На промышленных предприятиях конструкторы и технологи – также самый ущемленный народ. Управленцы выискивают себе какие-то повышенные ставки, дополнительные премии: за экспорт, запчасти, за новую технику и т.д. Я, например, за 16 лет работы главным конструктором не получил ни одной премии за выполнение квартальных планов по новой технике, хотя они постоянно перевыполнялись; до поры я даже и не догадывался, что такие премии существуют. И только перед отъездом из Нижнего Тагила я случайно узнал, что заводоуправление регулярно получало такие премии.
В 1974 г. за создание танка Т-72 группу товарищей удостоили Государственной премии СССР. К сожалению, основных авторов новых узлов и механизмов, на которых и был выстроен танк (Ю.А. Ковалева, Л.А. Вайсбурда, С.П. Петракова) в списке лауреатов почему-то не оказалось.
Танки Т-54, Т-55, Т-62 по нашей лицензии изготавливались и в других странах или продавались за границу. Никто из конструкторов не получил за это ни одной копейки..
Три танка
В середине 1976 г. член ЦК КПСС, главный конструктор Кировского завода в Ленинграде Н.С. Попов сумел убедить руководство страны принять на вооружение Советской Армии далеко не лучший танк Т-80. Прежде всего, обладая по сравнению с серийными танками Т-64А и Т-72 одинаковым вооружением, защищенностью и маневренностью, Т-80 имел (по результатам войсковых испытаний) значительно больший (в 1,6–1,8 раза) километровый расход топлива и, несмотря на увеличенное количество возимого топлива, – меньший на 25–30% запас хода.
В танке Т-80 использовано менее удачное, чем у Т-72, боевое отделение от танка Т-64А с вертикальной укладкой выстрелов, что в боевых условиях снижает живучесть танка и практически делает невозможным прямое общение экипажа с механиком-водителем и его эвакуацию в случае ранения. В этом танке применена несовершенная ходовая часть и т.д. В целом, танк Т-80 сложнее, дороже и ненадежнее танка Т-64А, не говоря уже о Т-72.
Н.С. Попов также поставил Т-80 на производство не в Ленинграде, а на Омском заводе, где, начиная с 1959 г., выпускали Т-55, дожидаясь, когда в Харькове будет готов новый танк. Этим «чудесам» способствовали в первую очередь Д.Ф. Устинов, заместитель председателя СМ СССР Л.В. Смирнов, заведующий промышленным отделом ЦК КПСС И.Ф. Дмитриев и другие чиновники высшего ранга при бездействии Л.И. Брежнева.
Танк Т-64, предшественник Т-64А, массой 36 т начал разрабатываться на Харьковском заводе им. Малышева с 1952 г. Для этого на заводе было создано новое конструкторское бюро во главе с профессором Чаромским, проектировавшее двухтактный двигатель, и построен новый большой цех для производства силовых установок.
К 1960 г. было изготовлено несколько опытных танков «объект 430». В серийное производство этот образец не передавался из-за неудовлетворительной надежности, особенно двигателя и ходовой части, а также отсутствия новых систем и оборудования, которые уже были внедрены в Нижнем Тагиле на серийных танках Т-54А, Т-54Б, Т-55 и Т-62.
На базе опытного «объекта 430» был разработан танк Т-64 («объект 432»), который поступил на вооружение в 1967 г. Он вооружался гладкоствольной пушкой калибра 115 мм, стоявшей также на танке Т-62, но с раздельным заряжанием и автоматом заряжания конвейерного типа.
Танк Т-64 предполагалось запустить в серию на всех танковых заводах. По постановлению СМ СССР 1967 г. планировалось изготовить в 1970 г. по 40 этих танков в Нижнем Тагиле и в Омске, а в Челябинске – 25. Реально же «шестьдесятчетверка» выпускалась только в Харькове, да и то в весьма ограниченных количествах. В производстве танк оказался очень сложным, а войсковая эксплуатация показала его низкую надежность. Наконец, в 1972 г. был принят на вооружение танкТ-64А со 125-мм пушкой, разработанный на базе Т-64 и выпускавшийся в Харькове до развала СССР.
В танк Т-64А еще с момента создания «объекта 430» была заложена основная идея – меньшая масса и минимальный внутренний объем. Она и привела к бесперспективности этого танка, так как двигатель, ходовая часть и другие узлы и механизмы работали на пределе своих возможностей, не имея запаса прочности. Тяжело было и экипажу из-за кабинной укладки выстрелов.
Здесь уместно отметить, что некоторые наши «специалисты» считают танк Т-72 всего лишь модификацией Т-64А, что, мягко выражаясь, не корректно. На самом деле у этих танков одинакова только пушка.
Танк Т-72, принятый на вооружение Советской Армии 7 августа 1973 г., предназначался для массового производства на существующих заводах и оборудовании. В нем была реализована идея надежности машины в целом, внедрены улучшенные условия обитаемости для экипажа. В конструкции Т-72 удалось заложить значительный резерв для модернизации и создания на его базе специальных машин. Этот танк был создан для боя. Неоспоримые достоинства Т-72 по достоинству оценили специалисты всего мира – эта боевая машина признана лучшим и самым массовым танком второй половины XX века.
Конструкторы Уралвагонзавода, работая практически на одном энтузиазме, создали по тем временам лучшие в мире по боевым и эксплуатационным показателям танки Т-55, Т-62, Т-72. Много умения и труда вложили специалисты КБ, чтобы сделать танки технологичными в изготовлении, приспособленными к массовому производству.
Воспользовавшись относительной простотой и дешевизной этих боевых машин, руководители государства принимали необдуманные решения. Танки стали производить в необоснованно больших количествах. В результате этого напрасно были затрачены труд многих тысяч людей и большие материальные средства, что отчасти способствовало развалу государства.
Страна оказалась в тупике, залезла в колоссальные долги. Руководители государства действовали порой как Эллочка-людоедка из романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», которая пыталась копировать дочь американского миллиардера.
Удовлетворенность своей жизнью вижу только втом, что я никогда ни перед кем не преклонялся и не заискивал, никому из власть предержащих не угождал, не делал ничего против своей совести. Никогда не мирясь с унижением себя, я, будучи облеченным административной властью над людьми, старался делать все возможное, чтобы ничем не оскорбить их человеческое достоинство. «

Ушел из жизни главный конструктор советских танков легендарный Леонид Николаевич Карцев

Жизнь берет своё, время не остановить. Уходят от нас те, кто делал Эпоху, кто стоял у истоков Легенд. Таким был Леонид Николаевич Карцев. Его танки можно назвать аналогами знаменитого «Калаша» в бронетехнике, где во главу угла ставились надежность. неприхотливость и технологичность, при этом не роняя планку боевой эффективности.

Несмотря на то, что чисто карцевским можно назвать только Т-62, созданный под его руководством «от и до», но и т-54/55, и Т-72 несут в себе многие решения, созданные его талантом.

Сейчас можно сказать о знаменитой и на данный момент, так или иначе, единственной в РФ «тагильской танковой школе» что она в немалой степени «карцевская», несмотря на то, что он ушел из КБ около 40 лет назад. Об этом писали многие российские СМИ.

Леонид Николаевич Карцев – один из немногих наших современников, чей вклад в развитие и укрепление мощи нашего Государства невозможно переоценить. Под его руководством были созданы такие образцы бронетанковой техники, как танки Т-54А, Т-54Б, Т-55, Т-55А, Т-62, Т-62А, ракетный истребитель танков ИТ-1, которые получили признание не только в нашей стране, но и за ее пределами.

Им были заложены основные технические решения самого массового за всю историю мирового танкостроения танка Т-72, признанного лучшим танком мира второй половины XX века. Леонид Николаевич Карцев родился в 1922 году в селе Скомово Гаврилово-Посадского района Ивановской области в крестьянской семье. В 1940-м году, по окончании средней школы-десятилетки в поселке Петровский, он поступил в Ивановский энергетический институт. До начала войны закончить удалось всего два курса.

Первым местом назначения был запасной полк связи в г.Казань, затем 3-е Саратовское танковое училище и отправка на фронт. Годы войны прошли на 1-м Украинском и 1-м Белорусском фронтах в составе 45-й Гвардейской танковой бригады 1-й танковой армии. Л.Н.Карцев принимал участие в Проскурово-Черновицкой, Висло-Одерской и Берлинской наступательных операциях. Его боевые заслуги были отмечены орденами Красной Звезды, Отечественной войны I степени, медалями “За отвагу”, “За взятие Берлина” и другими.

По окончании войны, успешно преодолев все вступительные экзамены, Л.Н.Карцев был зачислен сразу на второй курс Московской Академии бронетанковых и механизированных войск им. И.В.Сталина, которую окончил с золотой медалью в 1949 году по специальности военный инженер-конструктор. В том же году Л.Н.Карцев был направлен на Нижнетагильский Уралвагонзавод, где уже в 1953 году был назначен на должность Главного конструктора танкового КБ Уралвагонзавода, в которой проработал последующие шестнадцать лет.

За эти годы Л.Н.Карцевым и его коллективом был создан целый ряд образцов боевой техники, получивших признание как у нас в стране, так и за рубежом, в числе которых были танки Т-55 и Т-62. В 1968 году за создание ракетного истребителя танков, опередившего мировое танкостроение на 20 лет, Л.Н.Карцев был удостоен Государственной премии СССР.

Вершиной деятельности КБ под руководством Леонида Николаевича было участие в создании танка Т-72, выпущенного в количестве более 30 тысяч единиц, половина из которых и сейчас находятся на вооружении 20 стран мира. В 1966 г. за трудовые заслуги Л.Н.Карцев был награжден орденом Ленина. А вскоре, в 1968 году ему было присвоено последнее воинское звание Генерал-майор-инженер.

Безусловно, основной вехой в жизни этого выдающегося человека была работа на Уралвагонзаводе. Тем не менее, впереди была еще война в Египте на Синайском полуострове в 1973 году, работа в Москве, аппарате Министерства обороны, Научно-исследовательском институте двигателей. 21 июля 2011 года Леониду Николаевичу Карцеву исполнилось 89 лет.

Открытие мемориала на родине конструктора

Прожил Мастер 90 лет, скромно оставаясь в тени, незаслуженно забытым. Но все танкисты, танкостроители и танколюбители будут помнить этого великого человека, отдавшего нашей Родине долг как на полях сражений Великой Отечественной, так и в заводских цехах и на танковых полигонах.