Александр бестужев марлинский

Бестужев-Марлинский, Александр Александрович

Бестужев-Марлинский, Александр Александрович

(настоящая фамилия Бестужев, Марлинский — псевдоним) — писатель, род. 23 октября 1797 г. ум. 7 июля 1837 г. Детство его, по словам брата, М. А. Бестужева, протекло в самых благоприятных условиях. Отец его был человек образованный, душою преданный науке и просвещению. «Наш дом, — рассказывает М. А. Бестужев в своих воспоминаниях, — был богатым музеумом в миниатюре… Будучи вседневно окружены столь разнообразными предметами, вызывавшими детское любопытство, пользуясь во всякое время доступом к отцу…, слушая его толки и рассуждения с учеными, артистами и мастерами, мы невольно… всасывали всеми порами нашего тела благотворные элементы окружающих нас стихий… «Прилежный Саша» (т. е. Александр Александрович), читал так много, с такою жадностью, что отец часто бывал принужден на время отнимать у него ключи от шкафов… Тогда он промышлял себе книги контрабандой — какие-либо романы или сказки». 10-ти лет А. А. поступил в горный корпус. По словам брата, А. А. был крайне впечатлительной, экзальтированной натурой. В корпусе он постоянно был первым или из первых, хотя не любил математики и немецкого языка. Литературные наклонности в нем сказались еще на ученической скамье. Будучи в корпусе, он вел дневник. «Непонятно, — говорит брат его, — каким образом, при однообразной корпусной обстановке, он ежедневно находил столько сил в своей ребяческой головке, чтобы наполнить целые страницы дневника, не повторяясь в описаниях происшествий обыденной жизни или в изображении длинной галереи портретов, сменяя веселый тон на более серьезный и даже иногда впадая в сентиментальность». Особенно хороша была та часть дневника, в которой Бестужев в карикатуре чертил портреты своих товарищей, учителей, офицеров и даже служителей. «Очарованный лес» был вторым произведением юного Бестужева. Это была пьеса в 5 актов, составленная для домашнего кукольного театра. В этих двух ранних произведениях будущего Марлинского, по словам его брата, сказались его недостатки и достоинства как писателя. «Недостаток цветистого слога, говорит М. А., был у него врожденный». Вообще Бестужев был мальчиком талантливым, но увлекающимся то тем, то другим. После первых литературных опытов, он начал увлекаться театром. «Упражнения под руководством художников — рассказывает брат, — так развили его декораторский талант, что когда впоследствии в горном корпусе образовался театр, Александр был главным декоратором и костюмером. Брат брал всегда роли самые эффектные». За увлечением театром последовало увлечение морской службой, с которой Бестужев познакомился, пожив несколько времени на корабле у старшего брата, Николая, тогда гардемарина. Бестужев вымолил у матери согласие на оставление горного корпуса и начал деятельно готовиться к экзамену на гардемарина. Вскоре, однако, он оставил это намерение, за трудностью высшей математики, и принялся было за изучение артиллерии и фортификации; в конце же концов, он поступил юнкером в л.-гв. драгунский полк, по предложению генерала Чичерина. Через год, в 1818 г., он был произведен в офицеры. Драгунский полк стоял тогда в Петергофе, и Бестужев жил в Марли, почему первая его критическая статья (в 1821 г. «Письмо к издателям» «Сына отечества») появилась под псевдонимом Марлинского (Марли — небольшой двухэтажный каменный дворец в Петергофе, при входе в нижний сад; он построен при Петре II и назван «Марли» по примеру такого же дворца, находящегося в окрестностях Парижа). Первым печатным произведением Бестужева, помещенным в «Сыне Отечества» 1819 г., ч. 52, стр. 180—181, был «Отрывок из комедии Оптимист». За ним последовал ряд переводов и оригинальных статей по истории, промышленности, истории литературы; они помещались главным образом в «Соревнователе просвещения и благотворения». 15 ноября 1820 г. Бестужев, тогда уже поручик драгунского полка и адъютант при главноуправляющем ведомством путей сообщения Бетанкуре, был избран членом Общества любителей российской словесности. Первым произведением Бестужева, обратившем на себя внимание публики и критики, была его «Поездка в Ревель». Сначала это путешествие печаталось в «Соревнователе», а затем вышло отдельным изданием. За ним последовал ряд критических статеек в том же журнале и в «Сыне Отечества». В 1821 г. Бестужев был избран цензором библиографии Общества при журнале «Соревнователь» и оставался в этом звании до своей ссылки, т. е. в течение 4-х лет. В первой половине 1822 г. Бестужев задумал, вместе с К. Ф. Рылеевым, издавать альманах — тип издания, не появлявшийся у нас со времен карамзинских «Аонид». В 1823 г. действительно вышла в свет «Полярная звезда», встреченная единодушными похвалами журналов и имевшая среди публики огромный успех, что объясняется сотрудничеством в ней лучших тогдашних сил нашей литературы — А. С. Пушкина, Крылова, Жуковского, Дельвига, Баратынского, и др. В «Полярной звезде» 1823 г. особенно замечательна статья Бестужева: «Взгляд на старую и новую словесность в России», из за которой возгорелась полемика. Имели успех среди публики также его повести «Роман и Ольга» и «Вечер на бивуаке». «Полярная звезда» продолжала выходить в 1824 и 1825 гг., имея тот же шумный успех, как и раньше. В этом замечательном по своему времени альманахе Бестужев напечатал за 1824 и 1825 гг. «Взгляды на русскую литературу в течение 1823 и 1824 гг.», целый ряд мелких рецензий, поименованных в статье о Бестужеве г. Семевского, несколько беллетристических произведений, как «Замок Нейгаузен», «Роман в семи письмах», «Ревельский турнир» и др. Последние произведения имели меньший успех, чем его обзоры литературы, интересовавшие всех. Несмотря на кратковременность, критическая деятельность Бестужева оставила заметный след в истории русской литературы: Марлинский у нас первый представитель романтической критики, главным деятелем которой позже был Полевой. К 1826 г. готовился четвертый том альманаха, под видоизмененным заглавием «Звездочка», но 14 декабря остановило его. Однако, уцелело несколько напечатанных листов и весь рукописный текст, и этот материал был издан П. А. Ефремовым в «Русской Старине», 1883 г., т. XXXIX. В 1825 г. Бестужев был адъютантом герцога Виртембергского и принадлежал к тайному обществу. 14 декабря он привел батальон московского полка на Сенатскую площадь и был здесь одним из главных действующих лиц. Когда мятежники были рассеяны, Бестужев успел скрыться, но на следующий день сам явился на гауптвахту Зимнего дворца и повинился. Так как степень его соучастия была не так значительна, как двух его братьев, Николая и Михаила, причисленных верховным уголовным судом к 2 разряду, а Высочайшим указом сравненных в наказании с преступниками 1 разряда, то он был сослан в Якутск. С конца 1825 г., в течение трех лет, сочинения Бестужева не появляются в печати. Но и в Сибири он не оставлял литературных занятий: при самом скудном выборе пособий, получаемых из Петербурга, он изучал в Якутске иностранные языки, а также изучал край, нравы жителей; это дало содержание нескольким этнографическим статьям его о Сибири, вошедшим в собрание его сочинений (1832, ч. 1 и 4). Он виделся в Якутске и подружился с ученым путешественником доктором Эрманом. Писал Бестужев в Сибири и стихи, напечатанные только после его смерти (т. XII, изд. 1839 и 1843 гг.). Первым сочинением, появившимся в печати после 1825 г., была первая глава повести в стихах «Андрей, князь Переяславский» (Москва, 1828). Осенью 1829 г., в виде особенной милости, Бестужев был переведен на Кавказ рядовым в черноморский № 10 батальон, с выслугою. Стоя гарнизоном в Дербенте, он принялся за беллетристическую деятельность и первой, написанной им здесь повестью было «Испытание» (напечатано в «Сыне Отечества» 1830 г., без имени автора). Последующие произведения печатались в том же журнале, а также в «Московском Телеграфе» и «Библиотеке для чтения». Из них особенно пользовались известностью: «Страшное гаданье» (1831 г.), «Аммалат-Бек» (1832 г.), «Фрегат Надежда», (1833 г.) и «Мулла-Нур». Марлинский имел огромный круг читателей, хотя критика, в лице Белинского, не разделяла увлечения публики, которой особенно нравились его картины кавказской природы и нравов, описанные хотя напыщенно и изысканно, но бойко и увлекательно. Белинский, признавая в Марлинском выдающийся талант, говорил, что он принадлежит «к числу примечательных и важных в литературном развитии отрицательных деятелей». Марлинский был одним из ярких представителей романтического направления в русской литературе, господствовавшего около 20 лет и уступившего только реалистическому влиянию Пушкина и Гоголя. — На Кавказе Бестужев в совершенстве изучил татарский язык и несколько горских наречий. В стычках с горцами он выказывал чудеса храбрости, как в делах при Байбурге, на мосту Чирчея, под стенами Дербента. За это он был произведен в прапорщики и представлен к георгиевскому кресту, но не получил его, так как попал под суд по обвинению в убийстве у него на квартире (в 1832 г.) его возлюбленной Ольги Нестерцовой, при весьма загадочных обстоятельствах. Полагали, что убийство совершено Марлинским из ревности; однако следствие, пристрастное скорее против Бестужева, чем в его пользу, с очевидностью доказало, что смерть Нестерцовой была просто несчастной случайностью. Последние четыре года своей жизни он охладел ко всему и почти перестал заниматься литературой. При взятии мыса Адлера (Константиковского), Бестужев был в отряде генерала В. Д. Вальховского. Последний неоднократно удерживал его от опасности, прося стоять в кордоне. Но Бестужев, со свойственной ему отчаянной храбростью, слишком углубился вперед, был убит и изрублен горцами в куски. — Первое собрание сочинений Бестужева вышло в 8 томах в 1832—1834 гг.; 2-е издание появилось тоже в 8 томах в 1835—1839 гг.; 3-е (Глазунова), в 9 ч., в 1838—1839 гг. Полное собрание сочинений, ч. IX — XII (продолжение 2 издания), появилось в 1838—1839 гг. Второе полное собрание (а вообще изд. 4-е), в 12 ч., вышло в Петербурге, в 1843 г. Переводы лучших произведений Марлинского сделаны на языки: французский, немецкий, английский, датский, шведский, чешский, грузинский и польский. Подробные указания о переводах приведены у Геннади. За последнее время лучшие произведения Марлинского появились в восьми томиках «Дешевой библиотеки» А. С. Суворина.

С. Трубачев.

{Половцов}

Бестужев-Марлинский, Александр Александрович

(Бестужев, более известный под псевдонимом Mарлинского, род. 23 октября 1797 г., убит на Кавказе 7 июля 1837 г.) — беллетрист и критик; сын Александра Федосеевича Б. (1761—1810), издававшего вместе с И. П. Пниным в 1798 г. «Санкт-петербургский журнал» и составившего «Опыт военного воспитания относительно благородного юношества». Воспитывался в Горном корпусе, затем был адъютантом главноуправляющих путями сообщения генерала Бетанкура и герцога Вюртембергского и, наконец, с чином штабс-капитана перешел в л.-гв. драгунский полк. За участие в заговоре декабристов 1825 г. был сослан в Якутск, а оттуда в 1829 г. переведен на Кавказ солдатом. Участвуя здесь во многих сражениях, он получил чин унтер-офицера и георгиевский крест, а затем был произведен и в прапорщики. Погиб в стычке с горцами, в лесу, на мысе Адлере; тело его не найдено. На литературное поприще Б. выступил в 1819 году с стихотворениями и небольшими рассказами, печатавшимися в «Сыне Отечества» и «Соревнователе просвещения», а в 1820 г. был избран в члены петербургского Общества любителей российской словесности. В 1821 г. напечатана отдельной книжкой его «Поездка в Ревель», а в 1823—25 гг. он вместе с К. Ф. Рылеевым, издавал альманах «Полярная звезда». Этот альманах — по своему времени весьма замечательное литературное явление — был встречен общим сочувствием; вокруг молодых, талантливых и любимых публикой редакторов соединились почти все передовые представители нашей тогдашней литературы, включая и Пушкина, который из Одессы и потом из псковской своей деревни поддерживал с Б. оживленную переписку по литературным вопросам и посылал ему свои стихи. В «Полярной звезде» Б. выступил не только как романист («Замок Нейгаузен», «Роман в семи письмах», «Ревельский турнир»,»Изменник»), но и как критик: его обзоры старой и современной изящной литературы и журналистики обратили на себя общее внимание и вызвали оживленную полемику. Это было время, когда в нашей литературе, благодаря в особенности произведениям Пушкина, был поставлен ребром вопрос о форме и содержания художественного творчества — вопрос о так наз. «классицизме» и «романтизме». Все молодые и свежие литературные силы вслед за Пушкиным стали под знамя нового направления, которое окрестили названием «романтизма» и которое, в сущности, было практической проповедью свободы художественного вдохновения, независимости от признанных литературных авторитетов как в выборе содержания для поэтических произведений, так и в приемах его обработки. Горячим и ревностным защитником этого направления явился и Б. Он резко и вместе с тем остроумно нападал на защитников старого псевдоклассицизма, доказывая, что век этого направления, как и создавшая его эпоха пудреных париков, миновали безвозвратно и что литературные староверы, продолжая загромождать словесность этой мертвечиной, только вредят и мешают свободному развитию дарований. Отрицание классических правил и приемов, как ненужного старого хлама, и требование для поэтического творчества полной, ничем не стесняемой свободы — таковы были основные положения критики Б. Идеальными типами поэтов-художников он ставил Шекспира, Шиллера, в особенности же Байрона и (впоследствии) Виктора Гюго. Не отличаясь глубиной взгляда, критические статьи Б. производили, однако же, сильное впечатление своей пылкостью, живостью и оригинальностью; они всегда вызывали более или менее оживленный обмен мнений, всеми читались и обсуждались и, таким образом, будили в нашей литературе критическую мысль в то время, когда наша литературная критика была еще, можно сказать, в зародыше. Белинский признал за этими статьями Б. «неотъемлемую и важную заслугу русской литературе и литературному образованию русского общества», прибавив к этому, что Б. «был первый, сказавший в нашей литературе много нового», так что критика второй половины 20-х годов была во многих отношениях только повторением литературных обозрений «Полярной звезды».

Декабрьские события 1825 г. на время прервали литературную деятельность Б. Уже отпечатанные листы «Полярной звезды» на 1826 г. с его статьей были уничтожены; сам он сначала был отвезен в Шлиссельбургскую крепость, а затем сослан в Якутск. Здесь он ревностно изучал иностранные языки, а также знакомился с краем, нравами и обычаями местных жителей; это дало содержание нескольким этнографическим его статьям о Сибири. Здесь же им начата повесть в стихах под заглавием «Андрей, князь Переяславский», первая глава которой, без имени и согласия автора, напечатана в СПб., 1828. В следующем году Б. был переведен на Кавказ, рядовым, с правом выслуги. В первое время по приезде он постоянно участвовал в различных военных экспедициях и стычках с горцами, а к литературе получил возможность вернуться только в 1830 г. С этого года, сначала без имени, а потом — под псевдонимом Марлинского в журналах все чаще и чаще появляются его повести и рассказы («Испытание», «Наезды», «Лейтенант Белозор», «Страшное гадание», «Аммалат-бек», «Фрегат Надежда» и пр.), изданные затем, в 1832 г., в 5-ти томах (под заглавием: «Русские повести и рассказы» и без имени автора). Вскоре понадобилось второе издание этих повестей (1835 с именем А. Марлинского); затем ежегодно выходили новые томы; в 1839 г. явилось третье издание, в 12-ти частях; в 1847 — четвертое. Главнейшие повести М. перепечатаны в 1880-х гг. в «Дешевой библиотеке» А. С. Суворина.

Этими своими произведениями Бестужев-Марлинский в короткое время приобрел себе огромную известность и популярность в русской читающей публике. Всякая новая его повесть ожидалась с нетерпением, быстро переходила из рук в руки, зачитывалась до последнего листка; книжка журнала с его произведениями делалась общим достоянием, так что его повесть была самой надежной приманкой для подписчиков на журналы и для покупателей альманахов. Его сочинения раскупались нарасхват и, что гораздо важнее, — ими не только все зачитывались — их заучивали наизусть. В 30-х годах Марлинского называли «Пушкиным прозы», гением первого разряда, не имеющим соперников в литературе… Причина этого необыкновенного успеха заключалась в том, что Марлинский был первым русским романистом, который взялся за изображение жизни русского общества, выводил в своих повестях обыкновенных русских людей, давал описания русской природы и при этом, отличаясь большой изобретательностью на разного рода эффекты, выражался особенным, чрезвычайно цветистым языком, полным самых изысканных сравнений и риторических прикрас. Все эти свойства его произведений были в нашей тогдашней литературе совершенной новостью и производили впечатление тем более сильное, что русская публика, действительно, ничего лучшего еще и не читала (повести Пушкина и Гоголя явились позже).

В своих романах и повестях Марлинский явился настоящим «романтиком». В них мы видим стиль и приемы, очень близко напоминающие немецкий Sturm und Drang 70-х годов прошлого столетия и «неистовую» французскую беллетристику школы В. Гюго (которым Марлинский всего больше увлекался). Как там, так и здесь — стремление рисовать натуры идеальные в добре и зле, чувства глубокие, страсти сильные и пылкие, для которых нет иного выражения, кроме самого патетического; как там, так и здесь — игра сравнениями и контрастами возвышенного и пошлого, благородного и тривиального; во имя презрения к классическим теориям и правилам — усиленная погоня за красивой, оригинальной фразой, за эффектом, за остроумием — словом, за тем, что на немецком языке эпохи Шиллера и Гете называлось «гениальностью», а на языке поклонников и критиков Марлинского получило ироническое название «бестужевских капель». И наряду с этим — совершенное пренебрежение к реальной житейской правде и ее требованиям (которые в ту пору никому из писателей даже и не снились) и полная искусственность, сочиненность и замысла, и его выполнения. Марлинский первый выпустил в нашу литературу целую толпу аристократически-изящных «высших натур» — князей Лидиных, Греминых, Звездиных и им подобных, которые живут только райским блаженством любви или адскими муками ревности и ненависти, — людей, «чело» которых отмечено особой печатью сильной страсти. Они выражают свою душевную бурю блестящим, напыщенно-риторическим языком, в театрально-изысканной позе; в них «все, о чем так любят болтать поэты, чем так легкомысленно играют женщины, в чем так стараются притворяться любовники, — кипит, как растопленная медь, над которой и самые пары, не находя истока, зажигаются пламенем… Пылкая, могучая страсть катится, как лава; она увлекает и жжет все встречное; разрушаясь сама, разрушает в пепел препоны, и хоть на миг, но превращает в кипучий котел даже холодное море»… «Природа, — говорит один из этих героев Марлинского, — наказала меня неистовыми страстями, которых не могли обуздать ни воспитание, ни навык; огненная кровь текла в жилах моих»… «Я готов, — говорит другой, — источить кровь по капле и истерзать сердце в лоскутки»…

И ни в том, ни в другом, ни в десятом из этих эффектных героев в действительности нет ни капли настоящей крови, нет настоящей, реальной жизни, характера, типа. Все они — бледные и бесплотные призраки, созданные фантазией беллетриста-романтика и лишь снаружи прикрытые яркими блестками вычурного слога. Белинский справедливо определил Марлинского как талант внешний, указав этим и на главную причину его быстрого возвышения и еще более быстрого падения в литературе. В самом деле, им зачитывались и восхищались только до тех пор, пока в литературе не явилась свежая струя в повестях сначала Пушкина, потом — Гоголя, поставивших писателю совсем иные требования, практически указавших на необходимость свести литературу с ее отвлеченных высот на почву действительной жизни. Как только эта необходимость была почувствована, как только читатель заявил о своем желании видеть в книге самого себя и свою жизнь без риторических прикрас — он уже не мог по-прежнему восхищаться «гениальностью» Марлинского, и любимый ими писатель скоро был оставлен и забыт. Лучшими из повестей Марлинского считаются: «Фрегат Надежда», «Аммалат-бек», «Мулла-Нур» и «Страшное Гадание». В его довестях из кавказской жизни заслуживают внимания интересные картины природы и нравов, но действующие среда этой обстановки татары и черкесы наделены чрезвычайно «неистовыми» байроновскими чувствами. Стиль и характер Марлинского имели в свое время большое влияние на нашу изящную литературу. Не говоря о толпе бездарных подражателей, которые скоро довели отличительные особенности Марлинского до пошлой карикатуры, нельзя не заметить, что его манера до известной степени отразилась и в повестях Пушкина («Выстрел»), и в «Герое нашего времени» Лермонтова, и еще более — в драмах последнего.

{Брокгауз}

Бестужев-Марлинский, Александр Александрович

(23.10.1797—7.6.1837). — Штабс-капитан л.-гв. Драг. полка.

Прозаик, критик, поэт. С 1818 начал печататься в журналах, сделавшись деятельным сотрудником «Сына отечества», «Соревнователя просвещения и благотворения», «Северного архива», «Невского зрителя» и др. В 1823—1825 издавал вместе с К. Ф. Рылеевым альманах «Полярная звезда». Действительный член Вольного общества любителей российской словесности — 15.10.1820, член Вольного общества любителей словесности, наук и художеств (Петербург).

Член Северного общества (1824), активный участник восстания на Сенатской площади.

В ночь на 15.12.1825 явился с повинною в Зимний дворец, в тот же день отправлен в Петропавловскую крепость («присылаемого Бестужева посадить в Алексеевский равелин под строжайший арест»), из-за недостатка места помещен в № 1 Никольской куртины; 18.12 повелено его заковать («адъютанта герцога, Александра Бестужева, заковать, ибо по всем вероятиям он убийца штыком графа Милорадовича»).

Осужден по I разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорен в каторжную работу на 20 лет, срок сокращен до 15 лет — 22.8.1826. После приговора отправлен в Роченсальм — 17.8.1826, а затем по особому Высоч. повелению обращен прямо на поселение в г. Якутск. Выехал из Петербурга — 6.10.1827 (приметы: рост 2 арш. 7⅜ верш., «лицо белое, чистое, круглое, глаза карие, нос большой, широкий, волосы на голове и бровях темно-русые»), из Иркутска — 7.12.1827, доставлен в Якутск — 31.12.1827, Высоч. повелено определить рядовым в действующие полки Кавказского корпуса — 13.4.1829, оставался в Якутске до июля 1829. В середине авг. 1829 прибыл в Тбилиси, зачислен в 41 егер. полк — 18.9.1829, переведен в Дербентский гарнизонный бат. — 8.12.1829, во 2 бат. — 9.12.1833, произведен в унтер-офицеры и отправлен в один из Черноморских линейных бат., находившийся в экспедиции против горцев — 4.6.1835, за отличие произведен в прапорщики в Черноморский 5 бат., стоявший в Гаграх — 3.5.1836, переведен в Черноморский 10 линейный бат. — 18.10.1836. Погиб в стычке с горцами на мысе Адлер.

ВД, I, 423—473; ЦГАОР, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 53.

Бестужев-Марлинский, Александр Александрович

(Марлинский — литературный псевдоним, 1797—1837) — писатель, декабрист, брат декабристов Михаила, Николая и Петра Б.; штабс-капитан гвардии. Участвовал в Северном Обществе, но крупной роли в нем не играл; 14 дек. 1825 вывел на площадь Московский полк. Дал откровенные показания, благодаря которым (а также и хлопотам фельдмаршала Паскевича) участь его была смягчена. Отбыв полтора года в крепости и два в Якутске, Б. переводится на Кавказ рядовым. После 7 лет боевой службы Б. получил офицерский чин, но вскоре погиб в стычке с горцами на мысе Адлер. Тела Б. не нашли. Б. — яркий представитель нарождавшейся буржуазной интеллигенции. Не случайно в его «письме» к царю уделено такое место положению торговли и промышленности и угнетению «мещанства». Б. был близок к центральной группе декабристов, не шедшей далее освобождения крестьян и ограничения монархии. Б. — крупнейшая, после Рылеева, литературная сила декабристов. Рано выдвинулся в первые ряды, как издатель «Полярной Звезды» (3 кн., 1823—24) и автор повестей и критических статей; на него возлагались большие надежды. Они сбылись не вполне. Его стиль вычурен, фабула надуманна, характеры неправдоподобны, мысль туманна. С страниц его произведений не сходят мрачное злодейство, неслыханные страсти, диковинные чувства и пр. Черты эти, сложившиеся первоначально («Гедеон», «Изменник» и пр.) благодаря своеобразному увлечению В. Скоттом и, особенно, Гюго, с их тягой к легенде, сказке, преданиям, — закрепились и в позднейших произведениях Б.-М. Наибольший успех Б. приходится на 30-е гг., время «светских» повестей и кавказских очерков («Амалат Бек», «Мулла Нур», «Месть» и пр.). В них ценили не только мастерство рассказа, — здесь слышались отзвуки понятных тогдашнему «обществу» переживаний. Интеллигенция охотно уходила от окружавшей серой казенщины в вымышленный мир романтических подвигов. Но, когда пришла молодежь, воспитанная на прозе Пушкина и Лермонтова, она, устами Белинского (1840), развенчала Б.-М. Суд этот был, однако, односторонним. В лучших своих вещах Б.-М. прокладывал дорогу реальному роману и повести, напр., в сибирских и кавказских этюдах, военных рассказах и пр. («Будочник-оратор», «Рядовой Овечкин» и пр.). Здесь Б., наряду с метким, простым языком и даром пейзажиста, обнаружил хорошее знание среды и нравов и чуткость бытописателя. Влияние Б.-М. на молодого Лермонтова, Гоголя и др. несомненно. Б. — зачинатель нашей публицистической критики.

Лит.

: Воспоминания братьев Бестужевых, П., 1917; Богучарский, В., Из прошлого русского общества, СПб, 1904; Семевский, В. И., Политические и общественные идеи декабристов, СПб, 1909; Котляревский, П., Декабристы (А. Одоевский и А. Бестужев). СПб, 1907; Измайлов. Н. В., Бестужев до 14 дек. 1825 (в сборн. «Памяти декабристов», т. I, Л., 1926; ср. т. II, ст. Г. Прохорова); Восстание декабристов, Материалы, т. 1, Госиздат, Москва, 1925 (следственное дело Б.).

В. Иков.

Большая биографическая энциклопедия. 2009.

Александр Бестужев-Марлинский. Декабрист, павший во славу империи. Часть 1

О Бестужеве-Марлинском чаще всего судят как о писателе и декабристе и напрочь забывают его долгую и кровопролитную службу на Кавказе. Но стоит ли кого бы то ни было винить за это? В самом деле, Марлинский как писатель-романтик был необычайно популярен в 30-х годах 19 века в России. При этом, как ни странно, его фантастическая популярность позже была раскритикована, а произведения названы поверхностными и пренебрежительными к правде жизни. Но, так как Александр был романтик не только в литературе, но и в жизни, то, как бы автору ни хотелось абстрагироваться от его творческой литературной жизни, сосредоточившись на его службе Отечеству, в полной мере это будет невозможно.

Александр Александрович Бестужев родился 23 октября (по старому стилю) 1797 года в Санкт-Петербурге в необычной семье дворянина Александра Федосеевича Бестужева и Прасковьи Михайловной, которая никаких дворянских корней не имела и была простой девушкой-мещанкой, выходившей Александра Федосеевича после тяжёлого ранения в голову во время Русско-шведской войны 1788-1790 гг.
Немудрено, что Александр Федосеевич, хорошо знавший труды французских просветителей (Вольтер, Дидро и т.д.) и женившийся на абсолютно незнатной девушке, заложил искры вольнодумства и в своих сыновей. Как известно, кроме Александра Александровича, по пути декабристов пойдут и его братья: Николай, Михаил и Пётр. Учитывая такое родство, даже Павла Александровича Бестужева, чья вина в заговоре не будет доказана, на всякий случай сошлют на Кавказ.


Александр Бестужев-Марлинский
Воспитывался Александр Бестужев в Горном кадетском корпусе, где он и проявил интерес к литературе. Не окончив корпус, он вступил юнкером в Лейб-гвардии Драгунский полк. Тогда и появился его псевдоним – Марлинский, т.к. полк стоял близ Петергофа в Марли. В 1820-м году Бестужева произвели в офицеры. Всё это время Александр не только состоял на службе, но и активно занимался литературой, естественно, знакомясь со многими писателями и общественными деятелями своего времени. Таким образом Александр и вошёл в Северное тайное общество.
Далее всё более чем известно. Неудачное восстание на Сенатской площади, следствие и суд. Александр Бестужев-Марлинский не был арестован сразу, но дожидаться ареста не стал. Поэтому на следующий же день 15 декабря 1825-го года сам явился на гауптвахту Зимнего дворца. Сначала Александра приговорили к отсечению головы, но позже приговор заменили ссылкой и каторжными работами.
Сначала Бестужев был определён в Финляндию в крепость Форт-Слава, где книг заключённому не давали, кормили часто тухлятиной, что не могло не сказаться на здоровье, а печь то топили так, что можно было угореть, то мучили холодом. Но в 1827-м Александра Александровича наконец перевели в Якутск, да ещё с освобождением от каторжных работ. В ссылке Бестужеву суждено было провести долгих пять лет.
Наконец у ссыльных декабристов появилась надежда получить свободу, пролив кровь в боях за Россию в далёких от Сибири горах Кавказа. Александр в 1829 году, как только узнал об этом, мигом написал прошение в Генеральный штаб в Петербург о зачислении его рядовым в Отдельный Кавказский корпус с возможностью вернуть офицерское звание достойной и верной службой.

Восстание на Сенатской площади
Вскоре прошение Александра было удовлетворено. И летом того же 29-го года Бестужев отправился на Кавказ. Тогда Александр ещё не знал, что вместе с его переводом на Кавказ отправили письмо с волей государя. В письме на имя командующего Кавказским корпусом графа Ивана Фёдоровича Паскевича было указано, что Александра Бестужева нельзя ни в коем случае представлять к повышению в звании или к наградам, однако непременно доносить в Петербург о любом отличии по службе указанного рядового.
Оказавшись на Кавказе, Бестужев попал из огня да в полымя. Александр окунулся в последнюю кровавую стадию очередной русско-турецкой войны – штурм крепости и города Байбурт. Тот бой хоть и был победоносным для нашей армии, но оказался очень тяжёлым. Войска противника состояли не только из турок, но и из местных лазов, представляющих собой народность колхидской группы картвельской языковой семьи. (По сути, это «отуреченные» грузины, в основном исповедующие ислам, и в Турции их записывают исключительно как турок. Некоторые эксперты полагают, что нынешний глава Турции Эрдоган также является лазом.)
По той битве, которая в основном проходила вне городских стен, Бестужев оставил следующие воспоминания (читателю стоит учитывать, что романтическая натура Александра читалась не только в его художественных произведениях, но во всей его жизни, порой это даже путали с позёрством):
«Завладев высотами, мы кинулись в город, ворвались туда через засеки, прошли его насквозь, преследуя бегущих и, наконец, верст пять далее вступили в дело с лазами, сбили их с горы, и пошла рукопашная. Я был ужасно утомлен усилиями карабкаться по каменистой крутой горе, пересеченной оврагами, в полной амуниции и в шинели… Возвращаясь по полю, усеянному мертвыми телами, разумеется, обнаженными, и видя иных еще дышащими, с запекшеюся кровью на устах и лице, видя всюду грабеж, насилие, пожар — словом, все ужасы, сопровождающие приступ и битву, я удивлялся, не чувствуя в себе содрогания; казалось, как будто я вырос в этом».

Крепость Байбурт сейчас (Турция)
После взятия Байбурта Бестужев объехал часть Армении и Персии и очутился в Тифлисе, где его мечты о ратных подвигах, способных освободить его от наказания, в первый раз дадут трещину. Дело в том, что столь бурно начавшаяся служба Александра вдруг превратится в скучнейшее тихое болото. Однако оставлять Бестужева на одном месте оказалось проблематично для самого начальства. Дело в том, что Александр, излишне романтическая и увлекающаяся натура, мигом наладил себе другое развлечение – общество местных барышень и различные диспуты с офицерами, которые легко принимали Александра как дворянина и декабриста.
Вот какое описание личности Бестужева, отчасти даже несколько критическое, но вполне отражающее реальность, можно встретить:
«Как человек, он отличался благородством души, был слегка тщеславен, в обыкновенном светском разговоре ослеплял беглым огнем острот и каламбуров, при обсуждении же серьезных вопросов путался в софизмах, обладая более блестящим, чем основательным умом. Он был красивый мужчина и нравился женщинам не только как писатель».
В 1830-м году Бестужев стал для начальства настоящей головной болью. Его встречи с офицерами и долгие беседы одобрения не находили, а амурные подвиги и вовсе грозили скандалом. Поэтому всех декабристов, стянувшихся в Тифлис под самыми разными предлогами, а порой незаконно, начали рассылать по самым разным уголкам Кавказа. Таким образом, Александр оказался в полном захолустье империи – в древнем, но пустынном Дербенте, который в то время даже по количеству жителей не шёл ни в какое сравнение с оживлённым многотысячным «столичным» Тифлисом.

Тифлис в середине 19 века
В Дербенте Бестужев был зачислен в состав 1-й роты Дербентского гарнизонного батальона, где он тянул тяжкую и безрадостную солдатскую лямку, буквально грезя о кровавом сраженье. Александр не скрывал своего разочарованья службой: «Истлевая в гарнизоне, могу ли я загладить минувшее? А я полумертвый готов был бы отправиться в поход, так сильно во мне желание заслужить кровью прежний проступок».
Горестное бытие Бестужева в Дербенте было омрачено ещё и крайним недоброжелательством к его персоне не только со стороны начальства, но и со стороны офицеров, чего ранее не бывало. Единственным человеком, в котором Александр нашёл сочувствие и дружескую поддержку, был дербентский комендант Шнитников. Порой, правда, Бестужева навещали братья, что всегда было огромной радостью.

Единственным событием, которое хоть ненадолго взбодрило дербентского «сидельца» Александра, была осада города в 1831 году. В конце августа 31-го года к стенам Дербента подошли войска первого имама Дагестана Кази-Муллы (Гази-Мухаммада). Положение было крайне тяжёлым для города. Силы имама значительно превосходили весь гарнизон, если не всё население города. Тем более что в самом Дербенте находились родственные войскам противника люди, и об их настроениях говорить не стоит. Ежедневно и еженощно отряды Кази-Муллы то стремились отрезать водоснабжение Дербенту, то поджечь городские ворота, но эти действия не только пресекались, а даже чередовались с вылазками наших бойцов за городские стены.
Однако Бестужев ликовал и был полон энергии. Наконец-то настоящее дело замелькало на горизонте. Александр писал о тех днях, словно восторженный мальчишка:
«Мне впервые удалось быть в осажденном городе, и потому я с большим любопытством обегал стены. Картина ночи была великолепна. Огни вражеских биваков, разложенные за холмами, обрисовывали зубчатые гребни их, то черными, то багровыми чертами. Вдали и вблизи ярко пылали солдатские избушки, сараи, запасные дрова. Видно было, как зажигатели перебегали, махая головнями. Стрельба не уставала… Самый город чернелся, глубоко потопленный в тени, за древними стенами; но зато крепость, озаренная пожаром, высоко и грозно вздымала белое чело свое. Казалось, по временам она вспыхивала румянцем гнева».

Дербент
Неизвестно, чем бы закончилась для гарнизона та осада, если бы не отряд генерала Семёна Васильевича Каханова, позже получившего за боевые действия против Кази-Муллы орден Святой Анны. Наши войска опрокинули неприятеля и начали преследование. Бои были столь напряжёнными, что Бестужев вспоминал, как обнаружил, что шинель его прострелена в двух местах, а ещё одним выстрелом горцы изломали шомпол его ружья. В самом бою Александр будет безрассудно храбр, и на первых порах ему даже посулят Георгиевский крест, но в итоге награда обойдёт его стороной всё по тому же приказу свыше, направленному лично Паскевичу из Петербурга.
После снятия осады снова потекли безрадостные солдатские будни. И снова Бестужев всеми силами старался развеять эту ленивую апатию. Выучив бегло несколько местных языков, Александр при каждом удобном случае удирал в горы, где среди дикой природы он без какого-либо страха сходился с местным населением, и порой случались вдалеке от начальства пышные застолья и громкое веселье. В самом Дербенте его знали предельно все жители – от русских солдат и офицеров вплоть до аварцев и лезгин. Иногда он, как артистичная и мечтательная натура, несмотря на жестокость реальности кавказской войны, даже поэтизировал горцев, считая только их достойными бойцами, и уничижительно отзывался о персах и турках, «мигом разбегающихся лишь при слове «русский».
Однако сбежать из города было его мечтой. Одной только судьбе дано знать, как бы Бестужев справился с испытаниями далёкого гарнизона, если бы ему было известно, что провести в нём придётся бесконечно долгих четыре года.
Продолжение следует…

kiprioman

3 ноября 1797 года родился поэт и декабрист Александр Бестужев-Марлинский.
Личное дело
Александр Александрович Бестужев (псевдоним – Марлинский, 1797 – 1837) родился в Петербурге, в обедневшей дворянской семье. Его отец издавал вместе с Иваном Пниным просветительский «Санкт-Петербургский журнал» и сочинил «Опыт военного воспитания», в котором предложил программу воспитания юношей из дворянских семей.
До десяти лет Александр Бестужев рос и обучался дома. В 1806 году его отдали в Горный кадетский корпус, где он увлекся литературой. Не закончив курса, Александр в 1819 году поступил юнкером в лейб-гвардии драгунский полк и через год был произведен в офицеры.
С 1818 года публиковал переводы стихотворных и исторических сочинений и критические статьи. В 1818 – 1822 годах Бестужев выступает как литератор, близкий к карамзинистам и арзамасцам. В то время появляется его псевдоним Марлинский.
Во второй половине 1823 года вступил в Северное общество. Сдружился с Кондратием Рылеевым. Накануне восстания Рылеев и Бестужев жили в одном доме. С 1823 года начал издавать вместе с Рылеевым альманах «Полярная звезда».
После поражения восстания декабристов, не дожидаясь ареста, Бестужев явился вечером следующего дня на главную гауптвахту Зимнего дворца.
Был приговорен «по первому разряду» к смертной казни отсечением головы. Затем приговор был заменен каторжными работами сроком на двадцать лет с последующим поселением в ссылке. Впоследствии срок каторги был сокращен до пятнадцати лет. Отбыв год заключения в финляндской крепости «Форт Слава», Бестужев был отправлен в Якутск.
В феврале 1829 года Бестужеву позволили служить в армии рядовым, сначала в Тифлисе в 41-м егерском полку, потом через полгода – в Дербентском гарнизонном батальоне. В 1834 году его перевели в действующую часть. Отличался храбростью в войне с горцами. Неоднократно был представлен к наградам, дававшим право на производство в офицеры, но всякий раз император вычеркивал Бестужева из списков награждаемых. Лишь в 1836 году Бестужеву был присвоен офицерский чин, который он «выстрадал и выбил штыком». Однако в переходе на гражданскую службу ему было отказано. 7 июня 1837 года Александр Бестужев был убит в бою с черкесами при высадке десанта у мыса Адлер.
Чем знаменит
До заключения творчество Александра Бестужева, в основном, представляло собой гражданскую поэзию. В тюремном заключении, в Якутске и на Кавказе Бестужев уже обращается преимущественно к прозе.
С 1830 года в журналах Москвы и Петербурга выходят под псевдонимом его повести, военные рассказы и кавказские очерки. Так появились повести «Испытание» (1830), «Вечер на Кавказских водах в 1824 году» (1830), «Лейтенант Белозор» (1831), «Аммалат-Бек» (1832), «Мулла-Нур» (1836). Эти произведения принесли автору известность. «Всякая новая его повесть ожидалась с нетерпением, быстро переходила из рук в руки, зачитывалась до последнего листка; книжка журнала с его произведениями делалась общим достоянием, так что его повесть была самой надежной приманкой для подписчиков на журналы и для покупателей альманахов. Его сочинения раскупались нарасхват и что гораздо важнее – ими не только все зачитывались, – их заучивали наизусть. В 30-х годах Марлинского называли «Пушкиным прозы», гением первого разряда, не имеющим соперников в литературе», – сообщает энциклопедия Брокгауза и Евфрона.
Для повестей Бестужева-Марлинского характерны увлекательные, острые и захватывающие воображение сюжеты, а изображенный в них мир, что характерно для литературы эпохи романтизма, резко противостоит повседневной жизненной пошлости.
О чем надо знать
Александр Бестужев не только сам был сторонником республиканского строя и радикальным участником Северного общества, участником совещаний, где обсуждался план выступления, но также и вовлек в ряды заговорщиков Каховского, Якубовича, Одоевского и своих братьев Михаила и Павла. Совместно с Рылеевым сочинял по образцу солдатского фольклора.
В приговоре Александра Бестужева говорилось, что он «умышлял на цареубийство и истребление императорской фамилии, возбуждал к тому других, соглашался также и на лишение свободы императорской фамилии, участвовал в умысле бунта привлечением товарищей и сочинением возмутительных стихов и песен, лично действовал в мятеже и возбуждал к оному нижних чинов».
Находясь в Петропавловской крепости, Бестужев отправил императору послание, где говорил: «…признаюсь вашему величеству, что, если бы присоединился к нам Измайловский полк, я бы принял команду и решился на попытку атаки «. Адресованное Николаю I сочинение известно под условным названием «Об историческом ходе свободомыслия в России». В нем Бестужев проследил развитие антимонархических идей и причины их появления в России. Он отметил, что вследствие вторжения Наполеона поднявшийся на борьбу «народ русский впервые ощутил свою силу», от этого последовало пробуждение «во всех сердцах чувства независимости, сперва политической, а впоследствии и народной». Затем были походы русской армии во Францию и сравнение порядков в этой стране и у себя дома. Отметил Бестужев и рост недовольства во всех слоях русского общества: среди крестьян, мещан, купечества, дворянства, в войсках.
Прямая речь
«Из вопроса, почему у нас много критики, необходимо следует другой: «отчего у нас нет гениев и мало талантов литературных?» Предслышу ответ многих, что от недостатка ободрения! Так, его нет, и слава богу! Ободрение может оперить только обыкновенные дарования: огонь очага требует хворосту и мехов, чтобы разгореться, – но когда молния просила людской помощи, чтобы вспыхнуть и реять в небе! Гомер, нищенствуя, пел свои бессмертные песни; Шекспир под лубочным навесом возвеличил трагедию; Мольер из платы смешил толпу; Торквато из сумасшедшего дома шагнул в Капитолий; даже Вольтер лучшую свою поэму написал углем на стенах Бастилии. Гении всех веков и народов, я вызываю вас! Я вижу в бледности изможденных гонением или недостатком лиц ваших – рассвет бессмертия! Скорбь есть зародыш мыслей, уединение – их горнило. Порох на воздухе дает только вспышки, но сжатый в железе, он рвется выстрелом и движет и рушит громады… и в этом отношении к свету мы находимся в самом благоприятном случае. Уважение или, по крайней мере, внимание к уму, которое ставило у нас богатство и породу на одну с ним доску, наконец, к радости сих последних исчезло. Богатство и связи безраздельно захватили все внимание толпы, – но тут в проигрыше, конечно, не таланты! Иногда корыстные ласки меценатов балуют перо автора; иногда недостает собственной решимости вырваться из бисерных сетей света, – но теперь свет с презрением отверг его дары или допускает в свой круг не иначе, как с условием носить на себе клеймо подобного, отрадного ему ничтожества; скрывать искру божества, как пятно, стыдиться доблести, как порока!! Уединение зовет его, душа просит природы; богатое нечерпанное лоно старины и мощного свежего языка перед ним расступается: вот стихия поэта, вот колыбель гения!»
А. Бестужев-Марлинский «Взгляд на русскую словесность в течение 1824 и начале 1825 года»
Вдоль Фонтанки-реки
Квартируют полки.
Квартируют полки
Всё гвардейские.
Их и учат, их и мучат,
Ни свет, ни заря,
Что ни свет, ни заря,
Для потехи царя!
Разве нет у них рук,
Чтоб избавиться от мук?
Разве нет штыков
На князьков-сопляков?
Разве нет свинца
На тирана-подлеца?
Да Семеновский полк
Покажет им толк.
Кому вынется, тому сбудется;
А кому сбудется, не минуется.
Слава!
Из «Агитационных песен» Рылеева и Бестужева
«Что же может интересовать современного читателя в Марлинском? Кроме возрастающего желания познать все самые отдаленные явления русской классики, в Марлинском подкупает прямой, непосредственный пафос рыцарского служения истине, красоте, женщине, беззаветная преданность долгу, чести, доблесть, храбрость. Приключенческая основа его экстравагантных сюжетов захватывает нас так же, как и в «Трех мушкетерах» Дюма, демонстрирует всесилие человеческой воли, бескорыстия, честности. Кроме того, Марлинский в высшей степени морален; он воспитывает ненависть ко лжи, деспотизму, бесстрашие в борьбе с ними – и все это у него броско, сильно, непосредственно, несмотря на некоторую устарелость, несовершенство художественного воплощения. Он подкупает читателя жаром страсти, сокрушения сил тьмы и насилия во имя торжества светлых начал. Далекое прошлое – но оно представляет собой живую духовную ценность для нас».
В. И. Кулешов
8 фактов об Александре Бестужеве-Марлинском

  • Псевдоним «Марлинский» возник благодаря названию дворцового строения Марли в Петергофе, рядом с которым стоял полк Александра Бестужева.
  • В качестве псевдонима он также использовал инициалы А. М.
  • Бестужев был влюблен в дочь генерал-лейтенанта Августина Бетанкура, адъютантом которого некоторое время служил после выхода из кадетского корпуса, но Бетанкур не согласился выдать свою дочь за небогатого молодого офицера.
  • Александр Бестужев три раза стрелялся на дуэлях и был секундантом на дуэли Рылеева с князем Шаховским.
  • Среди критических работ Бестужева есть остроумный фельетон, написанный от имени «Общества приспособления точных наук к словесности», где в частности говорится о планах «изобрести орудие, вроде астролябии, для измерения плоскостей русской словесности и неизмеримых ее пустырей, пустопорожних мест и тому подобного. Для опыта съемки должно подвести под тригонометрическую сетку по крайней мере один новый роман» или «найти химического противодействователя (reactif) для мгновенной осадки немногих капель мыслей, здравого смысла или остроты (буде оная случится) из любой модной поэмы, чтобы критик мог с точностью сказать, находится или нет достойное чтения в этой влаге, пресыщенной пустословием».
  • В 1837 году, находясь в Тифлисе, Бестужев узнал о смерти Пушкина. Тогда он заказал священнику панихиду по двум убиенным «боляринам» Александрам: Грибоедову и Пушкину.
  • Труп Бестужева не был обнаружен даже при обмене телами убитых, последовавшим на следующий день после боя. В результате появились слухи, что на самом деле он жив и скрывается.
  • Первая строчка стихотворения Лермонтова «Парус» – «Белеет парус одинокий» – представляет собой цитату из неоконченной поэмы Марлинского «Андрей, князь Переяславский».

Республика Бурятия

Благородные имена Николая и Михаила Бестужевых никогда не будут забыты в истории культуры и просвещения нашего народа.

НАРОДНОЙ памятью ОТМЕЧЕНЫ декабристы БЕСТУЖЕВЫ.
В сентябре 1839 года декабристы братья Бестужевы Николай и Михаил Александровичи прибыли на поселение в Селенгинск.

Жители Селенгинска, и русские, и буряты, встретили поселенцев с большим радушием, а когда познакомились с ними и стали поближе, стали приходить к ним за советом и помощью, декабристы по возможности делились со всем, что у них было часто защищали от произвола местных властей. Михаил Бестужев писал: «Кругом нас живут добрые буряты. Старики любят и уважают нас». А Николай Бестужев, которого Селенгинцы называли «источником ума, знаний и добра», писал в дневнике: «Что за добрый народ эти буряты, я большую часть времени провожу с ними в расспросах и в разговорах».
С приездом в Селенгинск братья получили свои наделы пахотной и сенокосной земли и начали заниматься земледелием, но урожаи хлеба приносили только убытки.
В борьбе за существование братья открыли в Селенгинске часовую, ювелирную и оптическую мастерски. Учениками и помощниками их стали местные буряты. Они учили их ремеслу не только у себя в мастерской, но и выезжали в улусы. Буряты приезжали к Бестужевым, проходили курс обучения, а затем, запасшись инструментами, возвращались домой.
В 1847 году к Бестужевым приехали в Селенгинск сестры – Елена, Мария и Ольга «на добровольное вечное…. Заключения с братьями». Братья и сестра не виделись более 20 лет, за эти годы ушли из жизни братья Александр, Павел и Петр. По дороге в Сибирь, скончалась в Москве мать Прасковья Михайловна в 1846 году.
Николай и Михаил сделали все возможное, чтобы лучше и уютнее обставить жизнь сестер в Селенгинске. Руководство хозяйством перешло в руки Елены Александровны.
Но их жизнь катилась к закату, молодость давно миновала. Елене было уже 55 лет, чуть меньше Марии и Ольге, Николаю 56 лет, а Михаилу 47 лет, он был женат на сестре есаула Селиванова, имел детей. Жили вместе большой и дружной семьей, работали, на досуге делились воспоминаниями о прошлом. Михаил по случаю купил фортепиано, сестры Мария и Ольга прекрасно играли, и каждый вечер из окон Бестужевского дома неслись звуки прекрасной музыки. Для жителей Селенгинска все это было не обычно.
Шли годы. Бестужевы работали, в их доме всегда царили теплота и уют. Многие декабристы, находившиеся в Сибири, побывали у них в гостях. Сохранившиеся документы и письма современников свидетельствуют о том, что это была дружная семья, но время брало свое: братья и сестра старели, и силы покидали их.
Николай Бестужев простудился при поездке в Иркутск через Байкал. Проболев 17 дней, он умер 15 мая 1855 года в возрасте 64-х лет.
После кончины Николая Бестужева семья стала испытывать материальные затруднения. Елена Александровна стала добиваться выезда в Москву чтобы издать там сочинения брата Александра (Бестужева-Марлинского) и этим материально помочь семье брата Михаила. Однако разрешения на выезд не давали, так как им разрешили поездку в Селенгинск при условии, что они смогут покинуть Сибирь, когда умрут оба брата Бестужевых.
Только после смерти царя Николая 1, когда декабристам была объявлена амнистия, пришло разрешение на выезд. Сестры выехали в Москву лишь в 1858 году, прожив в Селенгинске 11 лет. Попытки издать сочинения брата Бестужева-Марлинского для Елены Александровны окончилось не удачей. Свет увидел лишь небольшой сборник его рассказов.
После отъезда сестер Михаил Бестужев прожил в Селенгинске еще почти 10 лет. Неудача и несчастья преследовали его: умер 8-й сын Николая, а в Москве – жившая у сестер дочь Елена, в 1867 году скончалась жена. Михаил Бестужев остался в Селенгинске с маленькими детьми: дочерью и сыном. Наконец он решился выехать в Москву. Было это в 1867 году старому и больному декабристу была назначена правительством нищенская пенсия (114 рублей 28 копеек). На эту сумму невозможно было существовать, только в 1869 году Михаилу была назначена ежегодная пенсия от Литературного фонда (300 рублей), но этим пособием он пользовался всего полтора года.
«Нас пять братьев, писал Михаил Бестужев, — и все пятеро погибло в водовороте 14 декабря».Из пяти братьев Михаил ушел из жизни последним. Он умер в Москве 21 июня 1871 года и похоронен на Ваганьтовском кладбище.
Благородные имена Николая и Михаила Бестужевых никогда не будут забыты в истории культуры и просвещения нашего народа.

Краткий курс истории. Николай Бестужев

24 апреля (н. ст.) 1791 года родился Николай Александрович Бестужев, историограф флота, изобретатель, критик, художник, декабрист.

Уважение надо заслужить

Николай Бестужев родился в Петербурге. В семье, принадлежавшей к дворянскому роду Бестужевых, бытовали демократические традиции, совмещенные с глубоким чувством любви к родине, ненавистью к крепостному праву и вообще всякому деспотизму. А почет и уважение ко всякого рода титулам и чинам было принято проявлять только при условии их подтверждения собственными поступками носителя. Дом Бестужевых в конце XVIII века был одним из немногих культурных центров Санкт-Петербурга, где собирались деятели искусства. Учитывая взгляды, царившие в доме Бестужевых, немудрено, что четверо сыновей главы семейства – Александра Федосеевича Бестужева – стали декабристами (вина Михаила Александровича доказана не была).

А.Ф. Бестужев и его старший сын Николай (иллюстрация из книги Н.Я. Эйдельмана «Братья Бестужевы»)

«Умнейший заговорщик»

Николай Александрович окончил Морской кадетский корпус, где в 1809 году был оставлен воспитателем в чине мичмана. Во время Отечественной войны 1812 года пребывал с корпусом в эвакуации, затем служил на флоте. В ходе службы много бывал в Западной Европе, где уверовал в пагубное влияние абсолютной монархии на развитие России. В 1823 году возглавил Морской музей и занялся историей русского флота. Через год вступил в Северное общество декабристов по приглашению Кондратия Рылеева и проявил себя как один из наиболее революционно настроенных участников. В ходе следствия по делу декабристов Бестужев проявил свойственные ему стойкость и мужество, а Николай I по итогам первого допроса назвал Николая Бестужева «умнейшим человеком среди заговорщиков». Спустя полгода император так же отзовется о Пушкине. За последним установят тайный надзор, а вот Бестужев на фоне остальных декабристов будет осужден особенно строго.

Ссылка

Хотя Николай I несколько раз смягчал приговор для декабристов, чьи дела были отнесены к самым строгим разрядам, эти смягчения затронули Николая и Михаила Бестужевых не в полной мере. С каторги на поселение они вышли в 1939 году – на 5 лет позже осужденных с таким же разрядом. После смерти матери в 1846 году вслед за братьями добровольно приехали сестры Мария, Елена и Ольга. Отбывая наказание в Петровском Заводе (ныне Петровск-Забайкальский), Николай активно занимался литературным творчеством, журналы публиковали его переводы работ зарубежных авторов, в том числе ученых. В Сибири вместе с братом Михаилом он создал двухколесную конную повозку – «бестужевку», в годы Крымской войны разрабатывал ружейный замок. Как художник Николай Бестужев известен тем, что создал портретную галерею декабристов (в акварельной технике). 27 мая 1855 года Николай Александрович скончался, его могила находится в Селенгинске (Бурятия). Рядом похоронена сестра, Мария Александровна.