Адашев при Иване грозном

   Избранная рада и Алексей Адашев

Итак, людьми, оказывавшими сильное влияние на молодого царя, с 1547 года были Сильвестр и Адашев. Но не только они. Следует признать, что Анастасия была единственной женщиной, способной хорошо влиять на царя Ивана.

Это происходило при очень сильном влиянии на царскую чету духовника Ивана – Сильвестра. Именно те тринадцать лет, которые Иван прожил с Анастасией и в тесном общении с Сильвестром, и были самым лучшим периодом почти полувекового правления Грозного. В эти годы Иван сменил свое окружение, отдав предпочтение нравственным и грамотным советникам, составившим так называемую Избранную раду, т. е. Совет избранных. «Рада» в конце 40-х и на протяжении почти всех 50-х годов XVI века оказывала сильнейшее влияние на Боярскую думу в области как внутренней, так и внешней политики. Руководителем Избранной рады был костромской дворянин Алексей Федорович Адашев, друг и сторонник Сильвестра. Адашев был начальником Челобитного приказа, в который подавались просьбы служивых людей. Приказ был канцелярией царя и функционировал и как контрольный, и как кассационный правительственный орган. Правильно анализируя челобитные, Адашев делал верные выводы и предлагал проведение назревших государственных реформ. Иван охотно шел ему навстречу и вместе с другими видными членами Избранной рады митрополитом Макарием, князем Андреем Курбским, думным дьяком Иваном Висковатым активно способствовал созданию нового «Судебника», «кормлений» (содержания должностных лиц за счет местного населения), оформил и упорядочил деятельность приказов – древнерусского прообраза будущих министерств. Кроме того, Адашев был начальником царского архива, хранителем государственной печати и постельничим царя, ведавшим его личным хозяйством. Адашев был сторонником активной восточной политики, продолжая внешнеполитическую линию «западника» Ф. И. Карпова, сторонника сближения России с Западом, для эффективного противостояния осколкам Золотой Орды: Крыму, Казани, Астрахани, Ногайской Орде. В значительной степени благодаря А. Ф. Адашеву были подготовлены походы русских войск на Казань и Астрахань и оба этих ханства в середине 50-х годов были присоединены к России.

«Казанское взятие»

Казань, закрывавшая России путь на Волгу, была в середине XVI столетия, кроме того, одним из крупнейших центров работорговли. Достаточно сказать, что в это время в Казани было около ста тысяч русских невольников. Московские рати ходили под Казань несколько раз, но эти походы по разным причинам оказывались неудачными. На престоле в Казани часто происходила смена правителей, которые были ставленниками либо Крыма и Турции, либо Москвы. Борьба шла с переменным успехом, пока казанские ханы и беки не пригласили к себе весной 1552 года астраханского царевича Ядигара. Тогда, 16 июня, под стены Казани двинулось огромное русское войско в 150 тысяч пехоты и конницы при 150 орудиях. На помощь единоверческой и единородной Казани выступили 30 тысяч конных крымских татар во главе с крымским ханом Девлет-Гиреем. Навстречу крымцам Иван IV послал полк правой руки, насчитывавший 15 тысяч воинов. Под Тулой крымцы были остановлены, разбиты и бежали на юг. Через полтора месяца, пройдя 850 километров, русские войска подошли к русской крепости Свитяжен, построенной неподалеку от Казани, и в конце августа осадили столицу Казанского ханства. Всеми инженерными и осадными работами руководил бывший при армии А. Ф. Адашев. Осада Казани велась с применением самых совершенных методов и средств: была выстроена система параллелей, построены боевые башни, подтянуты тяжелые осадные орудия, к стенам города подведены минные галереи. По одной из подземных минных галерей, скрытно возведенных под главный водоисточник Казани, была доставлена мина большой мощности и произведен удачный взрыв. Осажденные лишились воды. Затем было пробито несколько проломов в городских стенах, и 2 октября 1552 года Казань была взята штурмом. Иван присутствовал при этом и в сознании войска и всего народа являлся главным виновником этой достославной победы.

Сильвестр (священник)

Смотреть что такое «Сильвестр (священник)» в других словарях:

  • Сильвестр, Священник — Священник Московского Придворного Благовещенского Собора, новгородец родом и в Новгороде долго священствовавший, в 1547 году вызван был Московским Митрополитом Макарием в Москву, как муж примерного благочестия и добродетелей, для собеседований и… … Большая биографическая энциклопедия

  • Сильвестр, священник — священник московского Благовещенского собора, политический и литературный деятель XVI в. Происхождение его нам неизвестно; первое упоминание о нем в Царственной книге относится к 1541 г., когда он будто бы ходатайствовал об освобождении князя… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Сильвестр (священник московского Благовещенского собора) — Сильвестр священник московского Благовещенского собора, политический и литературный деятель XVI века. Происхождение его нам неизвестно; первое упоминание о нём в Царственной книге относится к 1541 году, когда он будто бы ходатайствовал об… … Биографический словарь

  • Сильвестр, священник Благовещенского собора — священник московского Благовещенского собора, политический и литературный деятель XVI в. Происхождение его неизвестно, и первое упоминание о нем в Царственной книге относится к 1541 г., когда он, будто бы, ходатайствовал об освобождении князя… … Большая биографическая энциклопедия

  • Сильвестр священник Благовещенского собора — священник московского Благовещенского собора, политический и литературный деятель XVI в. Происхождение его нам неизвестно; первое упоминание о нем в Царственной книге относится к 1541 г., когда он будто бы ходатайствовал об освобождении князя… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Сильвестр \(Спиридон\), священник Благовещенского собора — Сильвестр (в иноках Спиридон) (ум. до 1577) – священник Кремлевского Благовещенского собора, автор посланий, Жития княгини Ольги, автор или составитель «Домостроя», владелец келейной библиотеки. Едва ли о каком деятеле XVI в. высказывались в… … Словарь книжников и книжности Древней Руси

  • СИЛЬВЕСТР — (? ок. 1566), священник московского Благовещенского собора с конца 1540 х гг. Оказывал большое влияние на Ивана IV с 1547. Член Избранной рады. С 1560 в опале, постригся в монахи. Автор особой редакции Домостроя и мн. посланий. Собирал рукописные … Русская история

  • СИЛЬВЕСТР — (? около 1566), священник московского Благовещенского собора с конца 1540 х гг. Был близок к царю Ивану IV (с 1547). Член Избранной рады. Автор особой редакции Домостроя и многих посланий. С 1560 в опале, постригся в монахи … Современная энциклопедия

  • СИЛЬВЕСТР — (? ок. 1566) священник московского Благовещенского собора с кон. 1540 х гг. Оказывал большое влияние на Ивана IV с 1547. Член Избранной рады. Автор особой редакции Домостроя и многих посланий. С 1560 в опале, постригся в монахи … Большой Энциклопедический словарь

  • Сильвестр — I (? 1123), игумен Михайловского Выдубецкого монастыря, с 1118 епископ Переяславля (южного); писатель. Будучи близок к Владимиру Мономаху, играл видную роль в церковных и политических делах Древнерусского государства. Один из составителей… … Энциклопедический словарь

Сильвестр (Спиридон), священник Благовещенского собора

Сильвестр (в иноках Спиридон) (ум. до 1577) – священник Кремлевского Благовещенского собора, автор посланий, Жития княгини Ольги, автор или составитель «Домостроя», владелец келейной библиотеки. Едва ли о каком деятеле XVI в. высказывались в научной литературе настолько взаимоисключающие суждения, как о С.: одни считали его идеологом боярской оппозиции, другие – торгово-посадских кругов, одни писали о его близости к нестяжателям, другие – о его связях с осифлянами, одни просвещенным влиянием С. объясняли счастливые перемены в характере Ивана Грозного, другие полагали, что С. привил молодому царю религиозный фанатизм. Такие разнящиеся оценки объясняются противоречием между скудостью источников о жизни и деятельности благовещенского священника и рано сложившейся легендой о его всемогуществе. Творцом этой легенды был сам царь, красочно живописавший в первом послании А. М. Курбскому всевластие и своеволие С. и Алексея Адашева; таким же всесильным временщиком, к тому же убежденным сторонником князей Старицких, предстает С. на страницах Царственной книги. О том, как быстро привилась данная царем оценка ситуации при дворе в 1540–1550-х гг., свидетельствуют «История» А. М. Курбского, где все «полезное земле» творят все те же «мужие два» – С. и Адашев, и Летописец Пискаревский, согласно которому именно они «правили Рускую землю». Едва ли можно построить объективную характеристику деятеля прошлого на основе столь тенденциозных источников. А. Н. Гробовский показал, какие несообразности порождает чрезмерное доверие к словам Грозного и Курбского, в изображении которых царь в кон. 1540–1550-х гг. был лишь игрушкой в руках могущественной «партии» С. и Адашева. Вместе с тем точка зрения исследователя, считающего благовещенского священника ничего не значащей при дворе фигурой, представляется иной крайностью; в книге «Иван Грозный и Сильвестр» не учтены некоторые источники, которые свидетельствуют об активном участии С. в культурной политике сер. XVI в. И все же факт остается фактом: если головокружительная карьера Адашева хорошо документирована, роль С. на политической арене, полностью определявшаяся его личным влиянием на юного государя, почти не отложилась в современных источниках. Начав службу при дворе благовещенским попом, он и через пятнадцать лет, отправляясь в добровольное изгнание, носил этот сан. Мнение о том, что С. был благовещенским протопопом и, следовательно, царским духовником, должно быть оставлено (в 1540–1550-х гг. духовниками царя состояли Феодор Бармин, Иаков Дмитриевич, наконец, Андрей, будущий митрополит Афанасий, – все протопопы Благовещенского собора); впрочем, И. В. Курукин допускает, что С. был вторым духовником царя. Достоверно принадлежащие С. сочинения, за исключением послания Анфиму, носят столь отвлеченный характер, что не дают возможности составить отчетливое представление о его политической платформе, если у него и была таковая. Единственное, о чем можно говорить, – это об участии С. в годы фавора в идеологических мероприятиях сер. XVI в., направленных на упорядочение жизни московского общества («Домострой»), на оформление идеи «святорусского царства» (Степенная книга).

Уроженец Новгорода, С. еще на родине занимался подготовкой квалифицированных иконников, каллиграфов, певчих и других мастеровых, о чем он сам рассказывает в послании сыну. Если пренебречь сообщением Царственной книги о том, что «промыслом» С. в 1540 г. был освобожден князь Владимир Старицкий с матерью, то первым известием о пребывании писателя в Москве будет вкладная запись на рукописи ГБЛ, собр. Тихонравова, № 629, которая датирована 1546 г. и в которой вкладчик называет уже себя благовещенским попом. Высказывалось предположение, что С. явился в столицу в свите митрополита Макария в 1542 г. Трудно сказать, сколько правды в словах Ивана Грозного о «детских страшилах», которыми будто бы в 1547 г. С. пугал царя и благодаря которым он «прельстил» самодержца и втерся к нему в доверие (Грозному в данном случае вторит князь Курбский, намекающий на какие-то «чюдеса» благовещенского попа). Столь же трудно оценить правдивость рассказа Царственной книги о поведении С. в критической ситуации 1553 г., когда он якобы высказался в поддержку Владимира Старицкого. Во всяком случае признаков царской «остуды» к благовещенскому попу до кон. 1550-х гг. не заметно. С другой стороны, нет оснований не доверять рассказу царя о судьбе С. и его сына в послании А. М. Курбскому: «Попу же Селивестру, видевше своих советников ни во что же бывше, и сего ради своею волею отоиде, нам же его благословне отпустившим… Того ради и чаду его сотворих и по се время во благоденстве пребывати; точию убо лица нашего не зря». Документально подтверждается, что царь Иван не лукавил по крайней мере в последнем заявлении: в 1561–1566 гг. Анфим Сильвестров благополучно служил дьяком в Смоленске. Если бы он умер в опале, едва ли род Анфима попал бы в Синодик Успенского собора (Миртов П. Знаменитый древнерусский священник. С. 551, примеч. 1). Стало быть, фаворит Ивана Грозного добровольно удалился в изгнание (по А. Л. Гробовскому, разрыв между ними произошел в августе 1560 г. или несколько позже (см.: Иван Грозный и Сильвестр. С. 195)); он постригся в Кирилло-Белозерском монастыре. В одном из «сказов» к «Новому Маргариту» А. М. Курбский рассказывает, что С., «исходище во изгнание пророчествоваль, иж восхощет бог казнь огнем попустить воскоре на едину часть града… яко и бысть» (Архангельский А. С. К изучению древнерусской литературы: Творения отцов церкви в древнерусской письменности. СПб., 1888. С. 76). Согласно другому сочинению Курбского – его «Истории», после собора 1560 г., созванного специально для осуждения Адашева и его сподвижника, бывший благовещенский поп был сослан в Соловецкий монастырь. Сообщение беглого князя наводит на серьезные размышления. Коль скоро Грозный заточил своего фаворита в северный монастырь, почему он не обмолвился об этом ни словом в первом послании беглецу и почему тот не уличил во лжи царя, подчеркнувшего добровольность изгнания С.? Почему в Кириллов перешла богатая келейная библиотека С.? Почему сюда же поступил посмертный вклад его и его сына? Таким образом, есть основания отнести известие Курбского о ссылке С. на Соловки к числу основанных на ложных слухах несообразностей его исторического сочинения. Тот факт, что в своем послании в Кирилло-Белозерский монастырь (1573 г.) Иван Грозный упоминает С. («другой на вас Селивестр наскочил»), подтверждает, кажется, обоснованность сомнений в осведомленности А. М. Курбского. Отвечая на второе царское послание (1577 г.), А. М. Курбский упрекает своего державного корреспондента в том, что тот не перестает клеветать на С. даже после его смерти: «Се тако ли воздаеш ему и по смерти?». Так определяется время кончины благовещенского священника.

С полной уверенностью можно атрибутировать С. лишь три текста: послание казанскому наместнику князю А. Б. Горбатому, Житие княгини Ольги, Послание и наказание от отца к сыну, входящее 64-й главой во вторую редакцию «Домостроя». Послание А. Б. Горбатому представляет собой ответ на адресованное С. «честное писание» князя и написано между 26 февраля и июнем 1553 г. (Гробовский А. Л. Иван Грозный и Сильвестр. С. 43); благовещенский священник наставляет здесь наместника, указывая на обязанности правителя только что присоединенной Казани. Послание читается в одном из сборников келейной библиотеки С. (ГПБ, Соф. собр., № 1281), где ему предшествует анонимное Послание Ивану IV (точнее назвать этот текст Словом, так как в нем нет признаков эпистолярного жанра), а далее читается анонимное же послание некоему вельможе. И то и другое произведения с большим или меньшим основанием усвояются С. Впрочем, Послание царю настолько лишено примет времени, содержа лишь общеморальные наставления, что были попытки приписать его митрополиту Даниилу (атрибуция многих ученых XIX в.), Вассиану Топоркову (Барсов Н. И. К вопросу об авторе «послания к царю Ивану Васильевичу», Сильвестровского сборника С.-Петербургской Духовной академии // Сборник Археологического ин-та. СПб., 1880. Кн. 4. С. 90–130), Троицкому игумену Артемию (Кононов Н. Разбор некоторых вопросов, касающихся Стоглава // БВ. 1904. № 4. С. 674–677), митрополиту Макарию (Макарий . История… Т. 7. С. 360, примеч. 293; Смирнов И. И. Очерки… С. 233–240); наконец, в списках ГИМ, Синод. собр., № 935 и Пермской публичной библиотеки (Курукин И. В. Сильвестр… С. 12–13) сочинение, точнее его переделка, приписано Максиму Греку. Послание Ивану IV послужило одним из источников Стоглава, из чего следует его датировка периодом до 1551 г.; впрочем, влияние его на текст Стоглава признается не всеми (ср.: Курукин И. В. Заметки о «нестяжательстве» и «иосифлянстве»: (Историографическая традиция и источники) // Вопросы источниковедения и историографии истории СССР: Дооктябрьский период. М., 1981. С. 65). Последнее из посланий Софийского сборника адресовано какому-то опальному вельможе, обратившемуся к автору с просьбой о ходатайстве при дворе («требуеши помощи от моея худости»). Что С., когда был в случае, действительно «печаловался» перед царем, подтверждает направленное благовещенскому священнику послание Максима Грека, в котором афонский старец просит временщика «поминать» царю о детях покойного Никиты Борисовича – по-видимому, Никиты Борисовича Туренина (Сочинения преподобного Максима Грека. Казань, 1860. Ч. 2. С. 379–381). Соседство в рукописи анонимного послания и послания А. Б. Горбатому навело некоторых на мысль, что и первое из них адресовано впавшему в немилость казанскому наместнику. Следует отметить, что не все согласны с атрибуцией С. третьего послания: установив, что основная часть текста восходит в нем к посланию старца Филофея, В. Малинин считает его же автором послания в Софийском сборнике (Малинин В. Старец… С. 170–186; оба послания изданы параллельно в приложении к этой книге). Послания С. свидетельствуют о его широкой образованности: он прекрасно ориентируется в Священном писании, знает историю Византии, упоминает Александра Македонского и царя Тиридата, из произведений своих соотечественников использует Послание на Угру Вассиана Рыло, к которому, между прочим, восходит и изречение Демокрита, заимствованное ростовским архиепископом из «Пчелы».

Такому грандиозному предприятию, как составление Степенной книги, которая в целом считается трудом митрополита Афанасия и датируется 1560–1563 гг., должны были предшествовать какие-то подготовительные работы, в которых, как видно, принимал непосредственное участие ученый благовещенский священник. На это недвусмысленно указывает рукопись кон. XVI в. ГПБ, собр. Погодина, № 744, содержащая Житие княгини Ольги; на нижнем поле первого диета здесь читается: «Списано любомудрецем Селивестром, прозвитером царствующаго града Москвы». Написанное С. прежде всего на основе Летописи Никоновской Житие Ольги в переработанном виде вошло в Степенную книгу в качестве ее вступительной статьи. Недавно И. В. Курукин привел некоторые соображения в пользу того, что С. работал и над составляющим первую степень Степенной книги Житием князя Владимира. Все это, однако, не дает повода для пересмотра вопроса об авторе Степенной, значительную часть которой А. И. Соболевский в свое время приписывал С.

Помимо Степенной книги С. без достаточных оснований пытались атрибутировать и другие тексты. В частности, Д. П. Лебедев считал его автором «Слова благодарственного к господу нашему Иисусу Христу о бывшей преславней победе на крымского пса…», в действительности принадлежащего Максиму Греку (Лебедев Д. П. Неизвестный московский проповедник половины XVI в. // Труды Восьмого археологического съезда в Москве. М., 1895. Т. 2. С. 175–182). Сообщение Стоглава о том, что С. входил в состав делегации, возившей в Троицкий монастырь проект постановлений собора на утверждение бывшему митрополиту Иоасафу, явилось толчком для разного рода домыслов об участии благовещенского священника в решениях Стоглава. Д. Стефанович старался даже определить, какие разделы памятника писал и редактировал С. (Стефанович Д. О Стоглаве. СПб., 1909. С. 54, 57). Не более удачны были высказывавшиеся до сих пор догадки о роли С. в организации московского книгопечатания: Е. Л. Немировский считает его руководителем анонимной типографии, а А. С. Орлов приписывал ему (если не митрополиту Макарию) ни больше, ни меньше как послесловие к первопечатному Апостолу (Орлов А. С. К вопросу о начале печатания в Москве // Иван Федоров первопечатник. М.; Л., 1935. С. 18).

На более твердой почве находятся исследователи, обсуждая, является ли С. автором «Домостроя» (во второй редакции озаглавлен: «Книга глаголемая Домострой, имеет в себе вещи зело полезны, поучение и наказание всякому християнину – мужу, и жене, и чадом, и рабом, и рабыням»); вопрос этот дебатируется славистами с той поры, как в 1849 г. Д. П. Голохвастов издал памятник по Коншинскому списку (ГПБ, Q.XVII.149). Степень участия С. в судьбе памятника определяется учеными по-разному: одни считают благовещенского священника лишь переписчиком уже существовавшего произведения, дополнившим только его посланием сыну, иные – редактором более древнего (или древних) сочинения, другие – единоличным автором. Причина этой разноголосицы кроется в особенностях рукописной традиции «Домостроя», так как лишь в одной (так называемой второй) редакции памятника, сохранившейся, по подсчетам А. С. Орлова, в двенадцати рукописях, читается безусловно принадлежащее С. и адресованное Анфиму Послание и наказание от отца к сыну (гл. 64). В списках первой редакции (семнадцати, по подсчетам А. С. Орлова), в том числе старшем списке «Домостроя» из собрания Общества истории и древностей Российских (ГБЛ, ф. 204, № 340), послание Анфиму отсутствует. Существует, кроме того, третья – контаминированная редакция, известная А. С. Орлову по трем спискам. В зависимости от того, признавалась ли начальной первая или вторая редакция «Домостроя», решался и вопрос об авторстве С. Для плодотворного продолжения дискуссии необходимо новое текстологическое исследование произведения по всем спискам. Будет ли признан «Домострой» сочинением С. или нет, не приходится отрицать, во-первых, созвучность его мыслей с рекомендациями, которые дает своему сыну благовещенский священник, и, во-вторых, продуманность композиции и стилистическое единство произведения, показывающие сомнительность предложенного И. С. Некрасовым деления его на три разновременные части (на основании предисловия, предпосланного «Домострою» в первой редакции): 1) поучение о духовном строении (гл. 1–15); 2) «наказ о мирском строении» (гл. 16–29); 3) наказ «о домовном строении» (гл. 30–63). Что касается послания Анфиму, оно, по всей видимости, было написано во 2-й пол. 1550-х гг., когда сын С. служил государевым дьяком в Москве (Милюков П. Н. Древнейшая разрядная книга официальной редакции (по 1565 г.). М., 1901. С. 190, 213); наставляя своего сына, благовещенский священник пишет между прочим: «Православный царь государь велел послужити тебе в своей царской казне у таможенных дел».

Как энциклопедия по домостроительству «Домострой» не является уникальным памятником в мировой литературе: исследователи подобрали многочисленные образцы подобных компендиумов в литературах разных времен и народов (подробный обзор их см. в работе И. С. Некрасова). Пытались также, без большого успеха, указать на непосредственные иноязычные источники «Домостроя» (например, книгу Миколая Рея «Żywot człowieka poczciwego»). В «Домострое» и подобных ему энциклопедиях по домостроительству проявилось свойственное древности отношение к книге как модели мироздания; энциклопедия, включавшая сумму знаний об определенной жизненной сфере, была реализацией символа «книга – космос». Вместе с тем неверно было бы отрывать древнерусскую энциклопедию семейного быта от национальной почвы; «Домострой» содержит драгоценные сведения о той области жизни, которая в силу этикетности средневековой культуры не отразилась в других источниках; по той же причине приписываемое С. сочинение – ценнейший документ для истории русского языка. Национальное своеобразие «Домостроя» проявилось и в использованных его автором источниках: помимо Священного писания, это – «Стословец» Геннадия, Пролог, древнерусские учительные сборники, монастырские уставы; высказывались предположения о влиянии на завершающее «Домострой» послание Анфиму Поучения Владимира Мономаха. Когда бы ни были написаны отдельные разделы «Домостроя», в настоящем своем виде он входит органической частью в правительственные мероприятия сер. XVI в. по регламентации общественной и частной жизни, по упрочению авторитета власти московских самодержцев, по поднятию престижа управляемой ими страны. Он находит аналогии в других обобщающих мероприятиях эпохи Грозного, таких как Великие Минеи Четий, Судебник 1550 г., Стоглав, Степенная книга, Летописный свод Лицевой. Отрыв «Домостроя» от породившей его культурной ситуации и подход к нему как к универсальному идеалу русской семейной жизни привели к антиисторической оценке памятника, в котором видят лишь апологию домашнего рабства и скопидомства. Не разработан вопрос о влиянии «Домостроя» на позднейшие сочинения. Под заглавием «Домострой» А. Ф. Бычков издал дидактическое стихотворение Кариона Истомина, предполагая влияние на него памятника XVI в. («Домострой» Кариона Истомина // ЛЗАК за 1862–1863 гг. СПб., 1862. Вып. 2. С. 126–132; на самом деле стихи Кариона Истомина, по-видимому, назывались по-другому: Браиловский С. Н. Один из пестрых XVII-го столетия. СПб., 1902. С. 267–273). С большей уверенностью можно говорить о влиянии приписываемой С. книги (тех ее разделов, где даются общие моральные напутствия) на виршевой «Домострой», опубликованный В. Н. Перетцем (Виршевой Домострой в списке начала XVIII столетия // Сб. статей к сорокалетию ученой деятельности академика А. С. Орлова. Л., 1934. С. 17–28; перепечатан в кн.: Русская силлабическая поэзия XVII–XVIII вв. Л., 1970. С. 309–312).

Послание Анфиму, достоверно принадлежащее С., рисует его «не только как “мастера”, учившего грамоте, пению, церковному обиходу и выводившего молодых людей в священники, дьяконы, подьячие, книжные писцы, но также как иконописца, серебряных дел мастера и торговца» (Соболевский А. И. Поп Сильвестр и Домострой. С. 189). Знатоком церковной живописи предстает С, и в «жалобнице» на дьяка Ивана Висковатого. Поданная собору 1553–1554 гг. «жалобница» благовещенского попа содержит оправдания по поводу «рукописания» Висковатого, в котором дьяк обвинял С. в единомыслии с уклонившимся в ересь Матвеем Башкиным и Артемием Троицким и высказал свои сомнения относительно новых икон Благовещенского собора и росписей царской Золотой палаты. Висковатого смущали аллегорические композиции, которые получили распространение в псковской и новгородской иконографии и многих вводили в соблазн с нач. XVI в. (ср. послание Дмитрия Герасимова М. Г. Мисюрю Myнехину, «Истины показание» Зиновия Отенского). С. как руководителю восстановительных работ в Кремле после пожара 1547 г. пришлось оправдываться; (А. Л. Гробовский думает, правда, что С. был лишь одним из четырех старост, приставленных для наблюдения за иконописцами (Иван Грозный и Сильвестр. С. 32)); в «жалобнице» он настаивает на традиционности критикуемых Висковатым иконографических схем («писали иконники все со старых образцов своих»). «Жалобница» С. неоднократно издавалась: ААЭ. 1836. Т. 1. С. 246–248. № 238. III; Московские соборы на еретиков XVI века в царствование Ивана Васильевича Грозного / Изд. О. Бодянский // ЧОИДР. 1847. Кн. 3, отд. II. С. 18–21; «Розыск», или «Список о богохулных строках и о сумнении святых честных икон, диака Ивана Михайлова сына Висковатаго», в лето 7062 // Там же. 1858. Кн. 2, отд. III. С. 41–42 (окончание отсутствует); Голохвастов Д. П., Леонид. Благовещенский иерей Сильвестр… С. 25–29.

Особый интерес представляет так называемая «библиотека» С., состав которой восстановлен в основном трудами А. А. Зимина и Н. Н. Розова. Наличие большого числа рукописных книг, пометы и записи на которых связывают их судьбу с деятельностью благовещенского священника, косвенно подтверждают основанное на послании Анфиму предположение, что в Новгороде и Москве под руководством С. работали скриптории. Собственно о келейной библиотеке писателя можно говорить только в отношении кодексов, которые книгохранители Кирилло-Белозерского монастыря метили как «селиверстовские». Таких кодексов в настоящее время выявлено не менее двадцати двух: ЦГАДА, ф. 381, № 53; ГПБ, греч. № 115 (Н. Н. Розов сомневается в принадлежности рукописи библиотеке С.); Соф. собр., № 78, 1195, 1281; Q.I.874; Кир.-Белоз. собр., № 1/126 4/9, 6/131, 13/1252, 14/1253, 35/160, 36/41, 36/1275, 44/1121, 53/178 92/349, 112/237, 120/125, 518/775, 519/776, 521/778; возможно сюда же относится упоминаемая И. В. Курукиным (Сильвестр… С. 17) рукопись ГИМ, Воскр. собр., бум. № 87, содержащая «Тактикон» Никона Черногорца. Келейная библиотека С. комплектовалась еще в Москве из разных источников – ср. лицевой харатейный сборник XIV в., греческие рукописи Тимофея Вениаминова и Максима Грека, переписанный по повелению новгородского архиепископа Геннадия «Маргарит», автограф новгородского архиепископа Пимена. Примечательна в этом отношении запись на пергаменном Евангелии XIV в., так и не попавшем в Белозерский монастырь (ГИМ, Синод. собр., № 401): «Евангелие Волынцевское взял свещеник Селивестр». Когда С. постригся в Кирилловом монастыре, он забрал туда не все свои рукописи – на кодексе ГПБ, Кир.-Белоз. собр., № 53/178 сохранилась запись о присылке ее отцу Анфимом, а шесть книг ученого старца (ГПБ, Соф. собр., № 1195; Q.I.874; Кир.-Белоз. собр., № 4/9, 6/131, 35/160, 112/237) попали в монастырскую библиотеку через посредство самого царя (они помечены как книги «государьского дания»). Отсутствие на «селиверстовских» книгах вкладных С. свидетельствует скорее всего о том, что они перешли в монастырскую казну после смерти старца. Помимо «селиверстовских» книг Кириллова монастыря сохранились многочисленные вклады священника-книголюба (частично в этих вкладах участвовал и его сын Анфим) – в монастыри Александро-Свирский (ГБЛ, собр. Тихонравова, № 629, вклад 1546 г.), Соловецкий (ГПБ, Солов. собр., № 130/130, 159/159, 259/259, 761/871, 1039/1148 – единовременный вклад 1552 г.; ГПБ, Солов. собр., № 160/160 – по-видимому, вложено тогда же; ГПБ, F.IV.683 – вложено уже в бытность С. иноком Спиридоном), Чудов (ГИМ, Чуд. собр., № 18/188 – вклад 1556 г.; вероятно, также Чуд. собр., № 17/187, где сохранилось лишь окончание вкладной), в принадлежащее Кириллову монастырю село Петровское (ГПБ, Кир.-Белоз. собр., № 381/638). Неведомыми путями попала в Афонский Хиландарский монастырь Толковая псалтирь, разделенная сейчас на две части; на одной из частей – запись на верхней крышке: «Благовещенскаго попа Селивестра и сына его» (Богдановиħ Д. Каталог ħирилских рукописа монастира Хиландара. Београд, 1978. С. 86–87, № 116, 117). Неизвестно теперешнее местонахождение Евангелия, вложенного в 1564 г. уже без участия отца Анфимом Сильвестровым в Брянский Свенский монастырь (Евсеев И. Е. Описание рукописей, хранящихся в Орловских древлехранилищах. Орел, 1906. Вып. 2. С. 138). Кроме того, из вкладной книги Соловецкого монастыря выясняется, что С. вложил сюда целую библиотеку – 66 книг; что это были за книги – не установлено (Курукин И. В. Новые сведения… С. 70).

Доп.: Альшиц Д. Н. Начало самодержавия в России: Государство Ивана Грозного. Л., 1988. С. 62–73.

Д. М. Буланин, В. В. Колесов

Алексей Федорович Адашев

Адашев Алексей Федорович (?-1560) — крупный государственный деятель в царствование Ивана Грозного, сын Ф.Г. Адашева. В конца 40-х годов XVI века — один из влиятельнейших советников царя, член Избранной рады. Под его руководством были проведены в жизнь важные реформы, укрепившие центральную власть. Среди важнейших титулов и должностей были следующие: окольничий, начальник Челобитного приказа, постельничий и хранитель личного архива царя вместе с печатью «для скорых и тайных жел». Руководил работами по составлению официальной разрядной книги «государева родословца», редактировал сатериалы официальной летописи — «Летописца начала царства». При его активном участии к Русскому государству были присоединены ханства: Казанское (1552) и Астраханское (1556). Вместе с дьяком И.М. Висковатым руководил дипломатической подготовкой Ливонской войны 1558-1583 годов. В 1560 году послан третьим воеводой с большим полком в Ливонию, к Вильянди, после осады и взятия которого оставлен там первым воеводой. В том же году попал в опалу из-за противодействия продолжению войны. В Юрьеве (Дерпте) был сначала взят под стражу, затем посажен под домашний арест и вскоре умер.

Использованы материалы из кн.: Богуславский В.В., Бурминов В.В. Русь рюриковичей. Иллюстрированный исторический словарь.

Адашев Алексей Федорович (ум. 1561, Юрьев (Тарту) — гос. деятель. Происходил из костромских дворян — рода не слишком знатного, но «доброго». Один из руководителей Избранной рады — правительства царских «советников, мужей разумных и совершенных», возникшего около 1549. Был известен аскетизмом, глубокой религиозностью. Проводил политику реформ, отражавших интересы широких кругов феодалов и способствовавших централизации власти. Провел преобразования в армии: ограничил местничество, положил начало стрелецкому войску. Участвовал в создании Судебника 1550. В это время продолжилось начатое при Иване III создание органов управления отраслями гос. жизни — приказов. Высшим контрольным органом — Челобитным приказом — управлял сам Адашев. Он был суров и властен: однажды распорядился не подчинившегося ему человека отправить на службу «сковав». Адашев был и постельничим, ведавшим личным архивом Ивана IV и редактировавшим материалы официальной летописи — «Летописца начала царства». Около 1550 стал казначеем, возглавил финансовое ведомство. С этого же года постоянно участвовал в переговорах с иностранными послами. Проводил активную внешнюю политику, руководил дипломатической подготовкой присоединения Казанского и Астраханского ханств, инженерными работами во время осады Казани в 1552. В 1560 Адашев, заподозренный в отравлении царицы Анастасии, был отстранен царем от власти и отправлен на службу в Ливонию, где умер от «огненного недуга». Формально правительство Адашева пало в результате разногласий с Иваном IV в проведении внешней политики. На самом деле была подведена черта под давним соперничеством между царем и реформаторами, не желавшими ускоренной централизации с неизбежным террором.

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.

Адашев Алексей Федорович (ск. 1561), государственный деятель. Происходил из костромских дворян, связанных родством с московским боярством. С к. 1540-х — один из руководителей правительства Избранной рады, образовавшегося в результате роста антифеодального движения в стране и проводившего политику компромисса между всеми прослойками класса феодалов, выгодную прежде всего дворянству. Адашев явился проводником этой политики, способствуя осуществлению важнейших реформ, укреплявших центральную власть (Судебник 1550, оформление приказов, отмена кормлений, военные и финансовые реформы). Адашев был начальником Челобитного приказа и постельничим, ведавшим личным архивом царя Ивана IV и хранившим печать «для скорых и тайных дел». Руководил работой по составлению официальной разрядной книги и «государева родословца», редактировал материалы официальной летописи — «Летописца начала царства».

Адашев руководил дипломатической подготовкой присоединения Казанского и Астраханского ханств; в 1552 возглавлял инженерные работы во время осады Казани. Совместно с И.М. Висковатым вел дипломатическую подготовку Ливонской войны 1558—1583 и ведал внешними сношениями России в первые годы войны. Способствовал заключению невыгодного для России перемирия с Ливонией весной 1559. В мае 1560 был послан воеводой в Ливонию. Адашев противился дальнейшей активизации Ливонской войны, а также усилению влияния Захарьиных — родственников царицы, что могло явиться поводом для его опалы. В 1560 был заключен под стражу в Юрьеве, где и умер.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа — http://www.rusinst.ru

Адашев, Алексей Фёдорович (ум. 1561)-костромской дворянин, при Иване IV возглавлял правительство, известное под названием «Избранной рады». Вместе с И. М. Висковатым (…) Адашев руководил внешней политикой и вёл в 1550-х годах непосредственные переговоры с Казанью, ногайцами, Ливонией, Данией, Польско-Литовским государством и Швецией, причём проявлял большое дипломатическое искусство. Адашев был сторонником активной внешней политики в отношении татарских ханств и после присоединения Казани и Астрахани настаивал на походе в Крым. До разрешения татарской проблемы он считал невозможным приступить к другой, ещё более неотложной задаче, стоявшей перед Московским государством, — борьбе за выход к Балтийскому морю. Поэтому он возражал против войны с Ливонией. Разногласия между царём и Адашевым вынудили последнего в 1560 году уйти в отставку.

Дипломатический словарь. Гл. ред. А. Я. Вышинский и С. А. Лозовский. М., 1948.

Адашев, Алексей Федорович (1530 гг. — начало 1561) — любимец Ивана Грозного, сын незначительного по происхождению служилого человека Федора Григорьевича. А. впервые упоминается в 1547 году: на царской свадьбе исполнял должности ложничего и мовника (стлал брачную постель государя и сопровождал его в баню). После московских пожаров, ставших поводом для бунта москвичей (1547), вместе с игуменом Сильвестром и митр. Макарием вошел в число особо доверенных приближенных царя. Время деятельности так называемого правительства Адашева («Избранной рады», как назвал его А. М. Курбский) стало периодом реформ (первый Земский собор, Судебник 1550 года, церковный Стоглавый собор 1551 года, покорение Казани в 1552 году и Астрахани в 1557 году; реформы местного и центрального управления, учреждение системы приказов, отмена кормлений, поместная реформа). В 1550 Иоанн пожаловал А. в окольничие. А. заведовал государственным архивом, вел летопись, участвовал в составлении разрядных книг и Государева родословца, вел переговоры с казанским царем Шиг-Алеем (1551 и 1552), ногайцами (1553), Ливонией (1554, 1557, 1558), Польшей (1558, 1560), Данией (1559).

После болезни царя в 1553, когда отец Алексея, окольничий Федор А. отказался целовать крест (присягать) малолетнему царевичу Дмитрию, опасаясь, что власть перейдет к родственникам жены царя, Анастасии Романовой, отношения А. с Иваном IV испортились. В мае 1560 А. отправился в почетную ссылку на Ливонскую войну, третьим воеводой большого полка. После смерти царицы Анастасии (7 августа 1560) царь приказал перевести А. в Дерпт и посадить под стражу. Здесь А. заболел горячкой и через 2 месяца умер.

Т. А Бахарева.

Российская историческая энциклопедия. Т. 1. М., 2015, с. 150-151.

Адашев Алексей Федорович (ум. в 1561) — русский государственный деятель. Происходил из костромских дворян, связанных родством с московским боярством. С конца 40-х годов 16 века — один из руководителей правительства Избранной рады, образовавшегося в результате роста антифеодального движения в стране и проводившего политику компромисса между всеми прослойками класса феодалов, выгодную прежде всего дворянству. Адашев явился проводником этой политики, способствуя осуществлению важнейших реформ, укреплявших центральную власть (Судебник 1550 года, оформление приказов, отмена кормлений, военная и финансовая реформы). Адашев был начальником Челобитного приказа и постельничим, ведавшим личным архивом царя Ивана IV и хранившим печать «для скорых и тайных дел». Руководил работой по составлению официальной разрядной книги и «государева родословца», редактировал материалы официальной летописи — «Летописца начала царства».

Сторонник активной внешней политики в отношении татарских ханств, Адашев руководил дипломатической подготовкой присоединения Казанского и Астраханского ханств; возглавлял инженерные работы во время осады Казани в 1552 году. Совместно с И. М. Висковатым вел дипломатическую подготовку Ливонской войны 1558-1583 годов и ведал внешними сношениями России в первые годы войны. Способствовал заключению невыгодного для России перемирия с Ливонией весной 1559 года. В мае 1560 года был послан воеводой в Ливонию. Адашев противился дальнейшей активизации Ливонской войны, а также усилению влияния Захарьиных — родственников царицы, что могло явиться поводом для его опалы. В 1560 году был заключен под стражу в Юрьеве (Тарту), где и умер. Главная причина падения Адашева была в том, что политика «Избранной рады» перестала соответствовать интересам дворян — социальной опоры Ивана IV, а сам Адашев постепенно сблизился с боярской реакционной группировкой.

С. О. Шмидт. Москва.

Советская историческая энциклопедия. В 16 томах. — М.: Советская энциклопедия. 1973—1982. Том 1. ААЛТОНЕН – АЯНЫ. 1961.

Далее читайте:

Адашев Даниил Федорович (+ 1562 или 1563), брат Алексея.

Литература:

Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960; Зимин А. А. Опричнина. 2-е изд. М., 2001;

Скрынников Р. Г. Начало опричнины. Л., 1966;

Скрынников Р. Г. Опричный террор. Л., 1969;

Скрынников Р. Г. Царство террора. Спб., 1992;

Скрынников Р.Г. Царство террора. СПб., 1993. Гл. 4 — 6.

Кобрин В. Б. Иван Грозный. М., 1989;

Шмидт С.О. Правительственная деятельность А.Ф.Адашева // Уч.зап. МГУ. Вып. 167. М. 1954;

Шмидт С. О. Правительственная деятельность А. Ф. Адашева // Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. М., 1999;

Филюшкин А. И. История одной мистификации: Иван Грозный и избранная Рада. М., 1998;

де Мадариага, И. Иван Грозный: Первый русский царь. М., 2007.

Сильвестр, священник Благовещенского собора Московского Кремля

Иван IV и протопоп Сильвестр во время большого московского пожара 24 июня 1547 года. Павел Плешанов, 1856 год

Сильвестр (конец 15 в. – ок. 1565) – церковный, политический и литературный деятель 16 в., протопоп Благовещенского собора Московского Кремля, один из членов и руководителей Избранной рады, ближайший советник царя Ивана Грозного. Сильвестр является автором 64-главы Домостроя (т.н. Малый Домострой). Ряд исследователей также считают его автором окончательной редакции Домостроя. Автор жития св. княгини Ольги, собирал рукописные книги, покровительствовал иконописцам и другим деятелям искусства.

Происхождение неизвестно; первое упоминание о нем в Царственной книге относится к 1541 г., когда он будто бы ходатайствовал об освобождении князя Владимира Андреевича; но это известие не подтверждается показаниями других источников, и появление Сильвестра в Москве с большим основанием можно отнести к промежутку времени между 1543 и 1547 гг.: он или был вызван из Новгорода митрополитом Макарием, знавшим его как человека книжного и благочестивого, или же прибыл в Москву вместе с митрополитом.

Князь Курбский, увлеченный библейским образом пророка Нафана, обличающего царя Давида, рисует нам картину исправления молодого царя под влиянием Сильвестра. Еще более усилил краски своим риторизмом Карамзин, изобразив Сильвестра являющимся пред Иоанном в момент московского пожара 1547 г. «с подъятым, угрожающим перстом» и с пламенною обличительною речью.Как бы то ни было, влияние Сильвестра на молодого царя началось с 1547 г. Духовником царя Сильвестр не был, так как за время его близости к царю эту должность занимали другие лица; официального участия в церковных и государственных реформах лучшей поры деятельности Иоанна Сильвестр не принимал; воздействие его было неофициальное, через других выдающихся по своему положению людей. Благодаря его связям оно могло быть сильным: недаром же и для Иоанна, и для Курбского Сильвестр наряду с Адашевым являлся передовым вождем «избранной рады».

В. Нестеров (1862-1942) . Отцы-пустынники и жены непорочны. 1932 год (холст, масло)

В 1553 г. начинается «остуда» царя Ивана к Сильвестру из-за дела о престолонаследии, возникшего во время болезни Иоанна; в 1560 г. Сильвестр окончательно удаляется от двора.Мотивом к такому окончательному повороту была смерть царицы Анастасии, происшедшая, по мнению царя, также по вине бояр. Когда друзей Сильвестра постигла опала, он сам удалился в Кирилло-Белозерский монастырь, где и постригся с именем Спиридона. Курбский утверждает в своей «Истории», что Сильвестр был сослан в заточение в Соловецкий монастырь, но это известие не подтверждается другими источниками. Остаток жизни он провёл в монастырях, исповедуя философию нестяжательства. Год смерти Сильвестра неизвестен: Голохвастов принимает дату 1566 г., но прочных оснований для нее не указывает.

Михаил Нестеров «Пустынник»1888-1889

Из собственных его сочинений известны два послания к князю Александру Борисовичу Шуйскому-Горбатому, одно — разъясняющее ему обязанности царского наместника, а другое — утешительное после опалы, а также послание к царю.Важнейшим трудом Сильвестра следует признать редакцию «Домостроя». В этом замечательном памятнике литературы XVI века несомненно Сильвестру принадлежит 64-я глава, «Послание и наказание от отца к сыну», называемая «Малым Домостроем» и отличающаяся преимущественно практическим характером.Что касается предшествующих глав «Домостроя», то они, вероятно, не были собственным произведением Сильвестра, а явились результатом постепенного накопления правил, касавшихся обязанностей религиозных и семейно-общественных, а также домашнего хозяйства. По мнению профессора Некрасова, «Домострой» сложился в Новгороде и изображает жизнь богатого человека. Это мнение встретило довольно веские возражения со стороны г-на Михайлова, который указал в «Домострое» много черт чисто московских, а те особенности, которые признавались г-ном Некрасовым исключительно новгородскими, наметил в сильной степени и в московском быту.

По содержанию «Домострой» делится на три части: 1) «о строении духовном»; здесь излагаются правила религиозного характера, рисуется аскетический идеал «праведного жития»; наставления регламентируют малейшие подробности духовной жизни, так что указывается даже, как содержать иконы в чистоте; 2) «о строении мирском» — ряд правил о том, как обращаться с женой, детьми, домочадцами; 3) «о строении домовном» — множество наставлений по части домашней экономии.


Сильвестр на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде