8 итальянская армия

yosikava

CSIR — Итальянский Экспедиционный Корпус в России.

Когда Германия в июне 1941 г. напала на Советский Союз, Муссолини сразу же вызвался послать войска на помощь своему союзнику. Предложение об их отправке было принято: таким образом появился Итальянский экспедиционный корпус в России (ИЭК) — CSIR (Corpo Spedzione Italiane in Russia), который возглавил генерал-лейтенант Джованни Мессе. В корпусе насчитывалось 62 тыс. человек. Он состоял из трех дивизий: двух автотранспортируемых пехотных дивизий «Пасубио» и «Торино» (обе бинарного типа, утвержденного в 1938 г.) и одной подвижной («челере») «Принц Амедео герцог д’Аоста», куда входили два кавалерийских полка, батальон берсальеров-велосипедистов, артиллерийский полк и легкая танковая группа. CSIR придавались различные части поддержки, службы и специализированные части, так что он — по итальянским меркам — был вполне хорошо оснащен.


Корпус в июле 1941 г. был направлен на южный фланг советско-германского фронта, на Украину, и на начальном этапе воевал очень успешно, сумев занять несколько городов и населенных пунктов и произвести тем самым благоприятное впечатление на своего союзника. Но все же, несмотря на то что вооружение, причем самое лучшее из имеющегося, как и нее прочее военное снаряжение, поставлялось в первую очередь именно Экспедиционному корпусу, оно на самом деле не подходило к местным условиям и оставляло желать лучшего: хотя полки назывались моторизованными, но это было одно название — артиллерия сплошь состояла из орудий времен Первой мировой войны, бронетанковые части все еще вынуждены были воевать на бесполезных танкетках, а противотанковые орудия не спасали от вражеских танков. Немцы уже в конце 1941 г. поняли, что на советско-германском фронте даже хорошо оснащенные части быстро расходуют все свои запасы, терпят неудачи и несут боевые потери, а лля восстановления сил требуется довольно много времени. Сам масштаб сражений и расстояния, которые приходилось преодолевать фашистским войскам, свидетельствовал и о том, что впереди их ждут еще большие трудности.


Муссолини решил принять более активное участие в кампании на советско-германском фронте и тем самым поднять себя в глазах своих партнеров по «оси». Несмотря на невзгоды, выпавшие на долю Экспедиционного корпуса зимой 1941/42 гг., и возражения генерала Мессе, в марте 1942 г. он отдал приказ отправить на Восток еще семь дивизий, из которых были сформированы II и XXXV армейские корпуса. Новое соединение было названо 8-й армией. К августу итальянцы вышли к Дону, где объединились с группой армий «В», под командованием которой находились 53 дивизии: они распределились между 4-й танковой, 2-й и 6-й полевыми германскими, 3-й и 4-й румынскими, 2-й венгерской и 8-й итальянской армиями.


В ноябре 1942 г. 8-я армия дислоцировалась на берегах реки Чир к северо-западу от Сталинграда. Именно тогда советские войска приступили к осуществлению грандиозной операции «Уран». Они решили взять в клещи осаждавшие Сталинград немецкие войска: как те, что сумели просочиться в практически полностью уничтоженный город, так и те, что сжимали кольцо вокруг него. Намного лучше оснащенные, куда более приспособленные к обстановке и заведомо больше знающие и понимающие, за что и ради чего они воюют, части Красной Армии сосредоточили основные силы на тех участках линии фронта, удерживавшихся силами «оси», которые обороняли более слабые союзники Германии. Прежде всего советские войска атаковали позиции румын, пробив, правда, не без труда, их линию обороны. 23 ноября операция по окружению противника была завершена. А сразу же после того как фон Манштейн затеял свою роковую операцию «Зимняя буря», намереваясь прорваться к Сталинграду с юго-запада, танковые части Юго-Западного фронта, которым командовал Ватутин, при поддержке сил Воронежского фронта разгромили итальянцев; Альпийский корпус был отрезан от своих, а 8-я армия фактически прекратила существование. В январе 1943 г. уцелевшие итальянские войска перегруппировались на Украине, а к марту большинство частей стало возвращаться на родину, в России же осталось лишь незначительное их число для борьбы с партизанами.

Потери 8-й армии в живой силе и снаряжении оказались катастрофическими. Из личного состава численностью 229 тыс. человек 85 тыс. погибли или пропали без вести, а 30 тыс. были ранены. Такие же сокрушительные потери понесла артиллерия: из 1340 орудий 1200 были уничтожены или брошены. Итальянская армия всегда испытывала большой дефицит в автомобилях и иной самоходной технике, и вывод из строя 18 200 машин из 22 000, доставленных в Россию, был для нее тяжелым ударом.
Хотя потери итальянской армии на советско-германском фронте были непомерно тяжелыми, ввиду гигантского масштаба сражений на Восточном фронте они не имели особого значения. Стратеги, пожалуй, могли бы пуститься в отвлеченные рассуждения по этому поводу. Мол, если бы такие силы или — что намного важнее — такое снаряжение, да еще в таких же объемах и в таком же качестве, догадались направить в 1941 г. в Северную Африку, а не в Россию, то, скорее всего, чаша весов тогдашнего противостояния склонилась бы в пользу стран «оси».
Боевое расписание 8-й армии на 1942 г. II армейский корпус Пехотные дивизии «Сфорцеска», «Равенна» и «Коссерия» XXXV армейский корпус Автотранспортируемые пехотные дивизии «Пасубио» и «Торино» 3-я подвижная («челере») дивизия «Принц Амедео герцог д’Аоста» Альпийский корпус Альпийские дивизии «Тридентина», «Юлия» и «Кунеензе» Пехотная дивизия «Винченца».
1. Кавалерия, надо думать, к тому времени — к 1941 г. — сильно устарела, но, как доказал этот полк, если кавалерийскую часть умело развернуть в нужном месте и в нужное время и направить ее против дезорганизованного противника, то и этот род войск способен еще наносить смертоносные удары. 24 августа 1942 г. у населенного пункта Чебаревский на реке Дон один эскадрон этой части, вооруженный саблями и ручными гранатами, отважно атаковал двухтысячное подразделение советской пехоты; в это .же время остальные эскадроны полка спешились и тоже пошли в атаку. В итоге враг был обращен в беспорядочное бегство, хотя это и стоило немалых усилий. На каске образца 1933 г. спереди виден черный крест — эмблема полка «Савойя». На воротнике мундира образца 1940 г. петлицы в форме черного пламени с тремя языками, тоже обозначающие принадлежность этого кавалериста к полку «Савойя» (с 1942 г. они стали отделываться красным кантом). Еще одна примета полка — красный галстук (в полку «Савойя» такие галстуки носили в память о подвиге раненого гонца из этого полка: в XVIII в. он добрался до своего генерала и доложил ему важное известие, хотя белый кружевной ворот гонца уже пропитался кровью). Краги из черной кожи, закрывающие голень ноги от щиколотки до колена, такие же, как и в иных кавалерийских частях, но того варианта, который носили нижние чины. Кавалерист вооружен винтовкой М189//1938 (модели 1891 г., подвергшейся изменениям в 1938 г.) и саблей образца 1871 г. В этом полку были очень популярны трофейные советские автоматы ППШ-41, и в бою часто использовали именно их. 2. В подражание германскому союзнику в 8-й итальянской армии, воевавшей в России, в сентябре 1942 г. было создано небольшое казачье подразделение — сотня. В общей сложности удалось набрать 360 казаков, которыми командовали четыре офицера, а во главе всей сотни итальянцы поставили полковника. Пользуясь случаем, сотню присоединили к уланам полка «Новара»; после ухода итальянских войск из Советского Союза сотня вошла в состав казачьих частей вермахта. Казак, в папахе из черной мерлушки с красным верхом. Итальянским мундиром образца 1940 г. обеспечили его новые работодатели, но бриджи и сапоги — прежние, красноармейские. На левом рукаве виден шеврон из уголков русских национальных цветов — белого, синего и красного. Кожаное снаряжение у казака тоже прежнее, доставшееся от Красной Армии, как и винтовка Мосина. Он показывает новому боевому товарищу традиционную казацкую шашку. 3. М-батальоны (М — сокращение от «Муссолини») формировались из испытанных в бою добровольцев-чернорубашечников, и армейское начальство доверяло им более ответственные участки фронта и ставило перед ними более сложные боевые задачи, чем перед обычными фашистскими частями. Такие подразделения особенно отличились в борьбе с югославскими партизанами, а в Советский Союз эти подразделения попали в составе 8-й армии. Чин «камина пера шельта» (camicia пега scelta — отборная черная рубаха) считался равнозначным армейскому старшему рядовому. Головным убором служила ему черная феска добровольной милиции (MSVN) — в таких фесках чернорубашечники нередко ходили даже в атаку. Петлицы на воротнике — черные пламена с двумя языками с прописной рукописной латинской буквой «М», сплетающейся с серебряными фасциями. В руках у чернорубашечника легкий пулемет «Вреда» модели 1930г., и как пулеметчику ему полагаются пистолетная кобура на поясе и подвешенные к тому же поясу подсумки с запчастями, принадлежностями и боеприпасами для пулемета.
1. Эта небольшая часть создавалась в Хорватии, когда страна была оккупирована Италией, специально для ведения боевых действий в России. Легион состоял из пехотного батальона, роты минометчиков и противотанковой роты. Доброволец одет в шерстяную шинель образца 1934 г. — совершенно не подходящую к условиям русской зимы. На левом рукаве хорватская национальная эмблема: шахматная доска с красными и серебристыми или белыми клетками под надписью «Hrvatska» (то есть «Хорватия» на хорватском языке). Легион подчеркивал свою принадлежность к фашистской милиции, и потому на воротнике шинели и на «бустине» добровольца прикреплены значки ополчения с белым, металлическим дикторским пучком. Под «бустиной» приобретенная или связанная на заказ «балаклава». Ходить в утыканных гвоздями с большими шляпками ботинках образца 1912 г. по снегу, да еще русской зимой, — это все равно, что заведомо обрекать себя на обморожение. Вооружение добровольца — винтовка «Каркано» калибра 6,5 мм образца 1891 г. и граната «Бреда-35» (на поясе). 2. Этот унтер-офицер умудрился экипировать себя для русской зимы намного лучше большинства своих товарищей по оружию. На нем утепленная двубортная, с подкладкой шинель, а на голове — румынская «чакула», которую достал для своего подчиненного его командир. Румынская шапка вовсе не соответствовала уставным требованиям к обмундированию, хотя носившие такие шапки солдаты и старались придать им более казенный вид, пришивая к ним значки и прочие знаки различия, которые полагалось носить на головном уборе. Этому сержанту посчастливилось достать пару брезентовых бот, одетых поверх ботинок, к тому же у него есть шерстяная «балаклава» и варежки со «стрелковым пальцем». У сержанта польская противотанковая винтовка «Марошек» WZ.35, которыми в больших количествах снабжали своих союзников в итальянском экспедиционном корпусе, воевавшем на советско-германском фронте, немцы, избавлявшиеся от своих трофейных запасов. То, что итальянцы охотно принимали даже столь устаревшее оружие, лишний раз свидетельствует об отчаянии в связи с тем, что им нечего было противопоставить советским танкам. 3. Это отборное подразделение было призвано укрепить мощь 8-й армии, так как у альпийских стрелков был опыт ведения зимней кампании. Маскировочный лыжный костюм состоял из двух частей. Куртка спереди застегивалась шнуровой застежкой, рукава на запястьях тоже стягивались шнурами, так что куртку при желании можно было подогнать вплотную к телу. Шевроны нашивали на рукав зимнего костюма, но не всегда, так как это ухудшало маскировку. Однако альпийские стрелки очень ценили свои традиции, и зачастую верность традициям брала верх над здравым смыслом — красный помпон и черное воронье перо поверх белого маскировочного нашлемника у этого стрелка бесспорное тому свидетельство. Специальный, выкрашенный в белый цвет брезентовый пояс с четырьмя подсумками для боеприпасов — вместо обычных двух — носили только в альпийских частях. Вооружен стрелок винтовкой модели 1891/1938 гг. с откидным штыком.
Джоуэл Ф., Эндрю С. Итальянская армия 1940-1943. Европейский театр военных действий. — М.АСТ.,2002. — С.13-16, 42-45.
Итальянец
Черный крест на груди итальянца, Ни резьбы, ни узора, ни глянца,- Небогатым семейством хранимый И единственным сыном носимый…
Молодой уроженец Неаполя! Что оставил в России ты на поле? Почему ты не мог быть счастливым Над родным знаменитым заливом?
Я, убивший тебя под Моздоком, Так мечтал о вулкане далеком! Как я грезил на волжском приволье Хоть разок прокатиться в гондоле!
Но ведь я не пришел с пистолетом Отнимать итальянское лето, Но ведь пули мои не свистели Над священной землей Рафаэля!
Здесь я выстрелил! Здесь, где родился, Где собой и друзьями гордился, Где былины о наших народах Никогда не звучат в переводах.
Разве среднего Дона излучина Иностранным ученым изучена? Нашу землю — Россию, Расею — Разве ты распахал и засеял?
Нет! Тебя привезли в эшелоне Для захвата далеких колоний, Чтобы крест из ларца из фамильного Вырастал до размеров могильного…
Я не дам свою родину вывезти За простор чужеземных морей! Я стреляю — и нет справедливости Справедливее пули моей!
Никогда ты здесь не жил и не был!.. Но разбросано в снежных полях Итальянское синее небо, Застекленное в мертвых глазах…
Михаил Светлов Tags: Великая Отечественная война, Вторая Мировая война, Италия, история

Итальянцы на Дону

В ходе наступления на Сталинград немецкое командование, чтобы прикрыть фланги, использовало войска союзников. 8-я итальянская армия занимала 240 км фронта между румынскими и венгерскими войсками. Подробный состав армии описан в книге В. Г. Сафронова «Итальянские войска на Восточном фронте. 1941-1943 гг.».

В составе 8-й армии числилось десять дивизий, но одна из них использовалась для охраны тылов. В числе остальных были три альпийские, которые изначально предназначались для действий на Кавказе, две автотранспортабельные пехотные (их иногда неправильно называют моторизованными), две горнопехотные, пехотная и подвижная (Divisione Celere).

Все пехотные дивизии, хоть и с приставкой горно- или авто-, никак не отличались и состояли из двух пехотных и артиллерийского полков. Вместо третьего пехотного полка в итальянских дивизиях должен был быть легион «чернорубашечников». Но боеспособность этих легионов была ещё ниже обычной пехоты, и в большинстве дивизий их просто не было.

В пехотной дивизии было мало тяжёлого оружия, и по штату полагалось лишь восемь противотанковых пушек. Дивизии, отправлявшиеся на Восточный фронт, усилили, и противотанковых батарей стало три. Но две из них вооружались 47-мм пушками, которые были слабее даже немецких 37-мм «колотушек» и против советских танков были бесполезны. А приданные дивизиям батареи из шести 75-мм пушек (это были немецкие 7.5 cm Pak 97/38) картину не сильно меняли.

Единственная подвижная дивизия включала два кавалерийских полка, полк берсальеров (мотоциклетный и два мотопехотных батальона), а также и все танковые подразделения 8-й армии: танковый батальон из двух рот и дивизион самоходных орудий. В августе 1942 года в дивизии был 31 лёгкий танк Carro Armato L6/40, 19 штурмовых орудий Semovente L6/40 da 47/32 и 8 бронеавтомобилей Autoblinda АВ.40. Итальянцам досталось до десяти трофейных танков Т-34 и Т-70, и, видимо, с учетом трофейных машин в декабре в дивизии числилось 30 танков, несмотря на потери в предыдущих боях.

Кроме девяти дивизий в составе 8-й армии были ещё отдельные части: два легиона «чернорубашечников», два кавалерийских полка, армейская и три корпусных артиллерийских группы, зенитная группа (все группы равны полку), три дивизиона 47-мм противотанковых пушек.

Хотя в течение осени армия не вела активных боевых действий, потери всё-таки были, в том числе и не боевые: больных в некоторых частях было свыше 20%. Было удивительно мало для итальянской армии дезертиров, но это объяснить легко: в заснеженной донской степи в двух с половиной тысячах километрах от Италии желающих дезертировать не находилось. Уровень дисциплины был крайне низким, итальянцы от рядового до высших офицеров весьма пренебрежительно относились к своим обязанностям. Многие откровенно не понимали, зачем им воевать в России, тем более в столь суровых условиях.

В результате итальянцы даже не заметили, как прямо перед ними в течение двух недель на плацдарм было переброшено несколько советских дивизий и наведено три моста, по которым в первый же день наступления три танковых корпуса перешли Дон.

«Итальянцы сдали Сталинград»

Некоторое время итальянцы отсиживались в окопах вдоль берегов Дона, не предпринимая активных действий. 14 октября 1942 г. 8-я армия получила приказ Гитлера на зимнюю кампанию, чьим главным требованием было создание неприступной обороны согласно разработанным немцами инструкциям. Деятельность германского представителя генерала Типпельскирха вылилась в цепь конфликтов с итальянским командованием, активно сопротивлявшимся проведению этих мероприятий. Все это сопровождалось бесконечными жалобами друг на друга. Итальянские генералы воспринимали советы Типпельскирха как «оскорбительные нравоучения, в которых они не нуждались».

Между тем боевой дух и санитарное состояние итальянских войск было хуже некуда. Так, в сентябре в 35-м корпусе 60 % личного состава были сильно истощены, 50 % болели ревматизмом, 70 % – дизентерией. Появилось множество перебежчиков и дезертиров. В войсках существовала взаимная национальная неприязнь, нередко приводившая к дракам и стычкам «братьев по оружию». Понятно, что никакой «неприступной обороны» эти войска создать и удержать не могли…

В тылу тоже было не все гладко. Итальянские политики в беседах и переговорах все чаще стали высказывать пораженческие настроения, возлагая ответственность за военные неудачи на Гитлера и командование Вермахта. Осенью 1942 г. итальянское руководство стало уже открыто выражать стремление вообще выйти из войны. По дипломатическим каналам итальянцы пытались установить контакты с союзниками, чтобы выяснить их позицию в случае разрыва с Германией. В ноябре Муссолини, к этому времени уже разочаровавшийся в Восточном фронте, заявил немецкому послу в Риме Макензену и главе военной миссии Ринтелену, что видит выход из создавшегося положения только в сосредоточении всех сил на Средиземном море. Для этого, по его мнению, надо было заключить сепаратный мир с СССР.

Тем временем на Востоке надвигался кризис. 19 ноября советские войска прорвали фронт, удерживавшийся румынскими армиями, и окружили в районе Сталинграда 6-ю армию Вермахта. Немцы судорожно собирали войска в попытке деблокировать ее. Итальянская 8-я армия была лишена оперативных резервов, и три немецких дивизии также были выведены из ее состава. Между тем удержание фронта на Верхнем Дону имело для немцев решающее значение. 5 декабря Гитлер писал в своем приказе: «Оставление этих позиций равносильно будет смертному приговору».

Однако другие германские офицеры иллюзий не питали. Так, командующий 4-м воздушным флотом Вольфрам фон Рихтхофен считал, что в случае советского удара по 8-й итальянской армии «итальянцы, возможно, побегут еще быстрее, чем румыны». Схожей точки зрения придерживался и генерал Типпельскирх: «Пять итальянских дивизий, если их не остановить, побегут до самого Черного моря».12 декабря и сам фюрер на совещании в «Волчьем логове» выразил опасение в устойчивости итальянской обороны: «Наш союзник очень слаб, а в тылу у него почти ничего нет».

В реальности, когда 16 декабря советские войска действительно перешли в наступление и форсировали Дон, получилось нечто среднее. Итальянцы в течение двух дней пытались обороняться и не отступали, но потом все же побежали. Немецкий офицер связи так докладывал об этом: «Всеобщее беспорядочное бегство. Возможности повлиять на итальянских офицеров и солдат больше нет». Итальянский историк Бокка писал: «Уже 18 декабря наступил полный разгром итальянских войск… Советские танковые части, как нож сквозь масло, прошли через позиции наших дивизий, и оборона 8-й армии рухнула».

В результате этого поражения в обороне немецких войск образовалась брешь шириной в 300 км, что ставило под угрозу как группу армий «Дон», действовавшую юго-западнее Сталинграда, так и войска на Кавказе. Такова была расплата за решение фюрера использовать на Восточном фронте итальянские войска.

Вскоре и альпийский корпус попал в окружение, из которого выходил пятнадцать дней. В результате из четырех дивизий численностью 55 тысяч человек вырвались только около 13 тысяч. Всего с 11 декабря по 31 января итальянские войска в России потеряли свыше 84 тысяч убитыми и пленными, а также 30 тысяч ранеными. При этом было брошено почти все вооружение и техника. 1 февраля 1943 г. остатки разбитых частей по приказу немецкого командования покинули фронт и пешком отправились в Гомель.

После Сталинградской катастрофы Муссолини еще больше стал сомневаться в успехе дальнейшей войны с Россией и попытался развить свою идею заключения сепаратного мира с СССР в беседе с немецким военным атташе в Риме генералом Ринтеленом. Затем он попытался обсудить этот «проект» с Герингом. Он сказал ему: «Если мы не хотим войны на два фронта, то необходим, если возможно, Брест-Литовск. Война с Россией бесцельна». Однако фюрер ясно дал понять министру иностранных дел Чиано, что план политического урегулирования с Советским Союзом нереален и беспочвенен. Здесь в очередной раз проявилось различное понимание целей войны Гитлером и Муссолини. Первый экстремистски считал: «либо полная победа, либо полное поражение». Дуче же был настроен более рационально: раз не удалось добиться победы на поле боя, можно договориться о приемлемых условиях мира.

Немецкая же пропаганда впоследствии извлекла из позорного поражения итальянцев определенную пользу. Если поражение под Москвой списали на грязь и морозы, то разгром на Волге свалили на «трусливых союзников». Сам Гитлер 21 декабря 1942 г. заявил итальянскому военному атташе генералу Маррасу, что виноват тот, кого бьют, и итальянцы сами должны позаботиться о восстановлении своей воинской чести. Позднее, 11 февраля, в беседе с Рихтхофеном он высказался еще более определенно: «Единственной причиной создавшейся обстановки является позорное поведение в бою итальянцев… Этого можно было ожидать, но не в такой степени». Фюрер считал, что если бы итальянский фронт на Дону не рухнул, Манштейн прорвал бы кольцо вокруг 6-й армии, и тогда положение кое-как удалось бы восстановить, как это произошло год назад под Москвой.

Аналогичного мнения придерживались и другие лица. Рейхсмаршал Геринг сказал по этому поводу: «Только с разгромом итальянской армии события под Сталинградом обернулись катастрофой». А Кейтель вообще считал, что поражение 6-й армии Паулюса явилось прямым следствием низкого морального духа 8-й итальянской армии. Типпельскирх также всячески поносил союзников, отмечая, что те не только не умеют упорно обороняться, но и вообще не умеют вести бой и использовать резервы.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

prostalingrad

Сегодня вечером я смотрел по TV передачу о злобных националистических погромах в Первопрестольной и Питере. Мысли меня вдруг как-то странно вернули в прошлое к Сталинградскому ристалищу и я почему то задумался о таком вопросе как «национальные взаимоотношения в период ВОВ». Тема в наше судьбоносное время настолько острая и насущная, что нельзя не затрагивать её безобразие, ведущее к погромам на Манежке.
Так вот, я начал рассуждать. Сталинград часто называют «кладбищем Европы», ведь на нашу священную землю шли не только немцы, но и весь поганый сброд, набранный в дружественных или оккупированных странах третьего рейха. Я сейчас не буду всех перечислять, но сознание хочешь или не хочешь цепляется за знаковых. Какое ощущение возникает при восприятии без надуманной (не понятно кому нужной) толерантности, а действительно? Немцы — ненависть и проклятье (они его заслужили), румыны, хорватские усташи, бендеровские «незалежники» и прочие дерьмовые войны, но отпетые каратели и мародёры — мерзость и презрение как к злобной рептилии.
А вот итальянцы? Подумайте, с чем они у Вас, дорогие друзья ассоциируются в связи со Сталинградской битвой? Жалость!!! По этому поводу мой рассказ.
Итальянцы попали в Сталинград, а точнее на подступы к нему, по воле сумасшедших властителей. Их зверски и пошло обманули! Куда отправляет их Дуче они слабо понимали. Как народ южный и весёлый, а так же благодаря красочным журналам и пропагандистским буклетам в основной своей массе «берсельерам» поход в Сталинград представлялся как веселый (у-ля-ля, пиф-паф с бородатый и глупый мужик) и флирт под волжским небом в тени цветущих абрикосов, в объятиях белокурых и грудастых русских «сорелл». Южные союзники Адольфа Алозьевича вообще не понимали куда едут!
Для начала надо понять, что из себя представляла «великая итальянская армия». Добродушным и далеко не боевитым союзником ничего не было сказано о русских танках Т-34 и КВ, штурмовиках ИЛ-2 «черная смерть» и автоматах ППШ. Правда выдавался «Секретный циркуляр», в котором кроме гебельсовского пропагандистского бреда о трусости и отсталости «русских недочеловеков» и о том, что Красная Армия агонизирует и не хочет сражаться, значился непонятный и загадочный пункт о том, как вести себя в России зимой: «Зимой бывает очень холодно, что русские спят не на кроватях, а предпочитают проводить ночи на сильно растопленных печах» Выпучив глаза итальянцы обсуждали это, поскольку они представляли печь в виде небольшой плиты итальянского типа, абсолютно не пригодной для спанья.
Далее о подготовке и вооружении. Пулеметы BREDA М1930 и винтовки Carcano M1938 засорялись и требовали непрерывной чистки. Пистолет-пулеметов Beretta и ПТР-ов Solothurn S-18/100 не хватало. Гранаты OTO и SRCM помимо того, не обладавшие боевой мощностью и способные поразить человека на расстоянии максимум 3м. Попадая на мягкую почву, грязь и снег, как правило не взрывались.
Еще хуже обстояло дело с артиллерией, особенно противотанковой. Во время пробных стрельб по подбитому танку Т-34 снаряды 47-мм итальянских пушек модели 47/32 лишь оставляли на броне небольшие вмятины или рикошетили и с громким воем уходили в небо.
Но особенно плохо и зловеще обстояло с автопарком. По всей Италии прошла реквизиция у населения авто-мото средств. На плохо закрашенных бортах малолитражек виделись надписи «Пиво Пирони», «Братья Гонрад», «Пицца и спагетти от Барзолини» и т. д. Подвески грузовиков совершенно не выдерживали тряски по русским дорогам, покрышки не имели должного сцепления с грунтом и даже после легкого дождичка машины начинали буксовать и сваливаться в кювет. Вездеходов не было вообще. Пестрота марок реквизированных машин крайне затрудняла их ремонт. Мотоциклисты берсельерских батальонов проделали значительную часть пути в телегах, так как распутица сделала применение их мопедов с прикрученным к рулю пулемётом невозможной.
Солдаты дивизии «Торино», значившейся у немцев как моторизированная, протопали от румынской границы пешком 1300 км.! Это вызывало у участников похода на Русь ассоциации с картинами средневековых войн, когда отправляясь на войну конные немецкие рыцари окружали себя пехотой, набранной среди своих вассалов и холуёв. Надо отдать должное немецкому командованию, безо всякого энтузиазма согласившееся на сотрудничество с войсками союзников. Жалобы итальянского руководства на злую волю германского командования обоснованы лишь частично: немецкая армия сама испытывала острый недостаток на этот момент некоторых видов снабжения и горючего.
По настоянию Гебельса, дабы поднять боевой дух союзников, Гитлер пригласил Муссолини на Восточный фронт. Гитлер и Муссолини отправились на перекресток дорог в 18 км. от Умани, где был назначен смотр итальянских войск, двигающихся на фронт. Муссолини сиял от счастья, стоя с Гитлером в открытом автомобиле, считал, что настал его момент показать Фюреру блестящую дивизию, полную боевого духа. Однако с чудовищным трудом поставленный спектакль с треском провалился. За «пиццевозками», изображавшими автопарк, выехали мотоциклисты берсельеры, ехали они по скольской дороге в стальных шлемах с развивающимися петушиными перьями, широко расставив ноги, что придавало им комический вид. За ними пошло «чудо итальянского ВПК» 2,5-тонные сорокасильные танки L6/40 с противопульной бронёй и обрезком противотанковой пушки (той самой, которая ничего не пробивает). Танк застрял в луже, чем вызвал конфуз, дабы избежать позора, его попытались спихнуть с дороги другим танком. Застряли оба. На дороге образовалась пробка, как на зло сзади подошли части обеспечения. Из подъезжающих телег и мотороллеров с клетями торчали гусиные шеи и поросячьи морды, которые дико гоготали и хрюкали, нестройная толпа, как это бывает у итальянцев весело гомонила и жестикулировала, многие закусывали на ходу и тащили тюки с барахлом. Вся эта камарилья напоминала табор цыган, возвращающихся с удачного похода на ярмарку. Вожди уехали. Оставшиеся немцы взирали на эту картину с мрачными, насупившимися лицами. Они никак не реагировали на восхищенные возгласы итальянских коллег, будучи убеждены, что эти чернявые солдатики разбегутся при первом выстреле. Так оно и произошло.
Вот, что написал капитан Мильх в своем дневнике. «На подходе к Дону мы увидели дикую и абсолютно непонятную картину. Во все стороны по степи, которой не видно края разбегались, громко крича, вперемешку с орущими ослами (в Россию итальянцы доставили для перевозки грузов несколько тысяч мулов) итальянские солдаты, впереди что то сильно горело и чадило. На бреющем полете на небольшой высоте кружили три «швейных машинки» с которых сбрасывали легкие осколочные бомбы и вели пулеметный огонь. Остановить панику никак не удавалось. По самолетам противника с бронетранспортеров мы открыли пулеметный огонь. Сделав еще один круг «швейные машинки» ушли на восток в сторону Дона. Понять какие это были части не представлялось возможным. Три фанерных аэроплана рассеяли по степи более тысячи итальянцев. Пришлось остановить наступление на нашем участке и заниматься поиском и сбором, забившихся в оврагах союзников. Многих не нашли, по всей видимости они заблудились в степи, что не удивительно при ее воистину бескрайних размерах. Итальянцы не боеспособны.» заключает немецкий офицер.
Дальше все пошло по накатанной. «Единственный бой, который нашим войскам пришлось принять, пишет историк Толлои, произошел в Ивановке, где немецкие пикирующие бомбардировщики Ю-87 по ошибке разбомбили колонну наших берсельеров: русские войска, находившиеся в излучине Дона оперативно отошли, и в мешок, который немцы считали закрытым, попала только 8-я итальянская армия». Вечно отстающая итальянская армия была передана из группы армий «А» в группу армии «Б». Она по причине полной деморализации и бесполезности должна была остаться в тылу и занять позиции вдоль берега Дона, прикрывая немецкие фланги. Исключением служила дивизия «Челере», которая продолжала продвигаться в составе 6-ой ударной немецкой армии. 30-го июля она испытала на себе удар советских танковых частей. Дивизия была атакована всего 30-ю советскими танками Т-34 и КВ, и за день потеряла почти всю артиллерию. В боях у Серафимовича выбыли из строя 1700 человек — около трети личного состава. Едва итальянские дивизии заняли отведенный им участок, как 20 августа на расположение дивизии «Сфорцеска» с другой стороны Дона обрушился удар советских войск. Дивизия «грозных» легионеров не выдержала и бросилась бежать. На место разбежавшейся дивизии были выдвинуты дивизии «Челере» и «Равена». Немецкое командование выслало небольшие отряды заграждения, которые отлавливали итальянских солдат, покидающих поле боя. Одновременно оно направило на место происшествия фотографов, которые усердно снимали группы бегущих итальянцев, «поскольку все мои обращения не дали результатов, пишет командующий Мессе, — я отдал приказ оставить долину реки Шушан.»
За дни боев «Сфорцеска» потеряла 232 человека убитыми, 1005 ранеными и 924 пропавшими без вести. Такой процент пропавших без вести сам по себе свидетельствует о беспорядочном, хаотическом отступлении. Советской Армии досталось 79 тяжелых и 39 легких пулеметов, 13 орудий, 45 минометов и 4 продовольственных склада.
Что касается немцев, то генерал Блюментритт, давая интервью после войны английскому историку Лиделл-Гару сказал.
«Один батальон! Русских обратил в бегство целую итальянскую дивизию».
Дивизия «Сфорцеска» была позорно окрещена «Тикай». Это украинское слово было хорошо известно итальянцам и в переводе не нуждалась. Офицеры других дивизий приняли решение не отдавать чести офицерам «Сфорцеска».
Вскоре «жара и пыль сменились русскими холодами, записывал Толлои, Русские крестьянки уже не выбегают в сарафанах, которые оставляют открытыми их пышные плечи. Они закутались в платки и надели валенки. Немцы не сидят в машинах голые по пояс с яркими спортивными козырьками на глазах, всегда готовые броситься в реку, встретившуюся на пути, как это положено на «войне-прогулке», а скрючившись от холода бегают в нелепых наушниках».
Моральное состояние было на самом низшем уровне. Самым большим желанием у солдат было раздобыть советскую листовку, являющуюся пропуском в плен. Этот заветный билет в жизнь, ибо сам сдался в плен или тебя взяли — две большие разницы, с фашистами не церемонились. Вот, что писал сержант Ригони: «Когда мы рыли ходы сообщения в огородах, в снегу находили картофель, капусту морковь и тыквы. Если они были пригодны — шли в суп. Единственными живыми существами, оставшимися в деревне, были кошки. Они бродили по улицам и охотились на крыс, которые были по всюду. Крысы, чувствуя наше бессилие забираются к нам под одеяла. На Рождество я хотел зажарить кошку и сделать из ее шкуры шапку. Но кошки хитрые и не попадались в ловушку. Через неделю пропали все крысы, они были съедены».
Кстати еще в начале Сталинградской кампании воины армии Дуче получили прозвище «Солдат Курка». Причиной тому было не только кулинарное пристрастие к этому пернатому, которому «макаронники» рубили головы альпенштоками (которые по абсолютно непонятной причине вместе с сандалиями и шортами выдавали вместо теплой одежды), а по внешнему виду. Из под короткой, кургузой, как колпак шинели торчали голенастые как супнабор ноги в обмотках. Довершал все стальной шлем, украшенный петушиными перьями (дабы подчеркнуть «задиристость») из под которого торчал породистый итальянский нос. Выглядело очень комично, напоминая современных ростовых кукол, раздающих рекламу у гриль-баров. Заказанное в Румынии теплое обмундирование начало поступать на фронт только после 15 декабря, причем выдавалось лишь офицерам и часовым для несения караулов. Большая часть солдат продолжала ходить в коротких широких шинелях, совершенно не пригодных для лютых русских морозов. Но наиболее уязвимым местом стали армейские ботинки, подбитые 72-мя гвоздями, на морозе моментально обледеневали и сжимали ноги ледяными тисками. Между гвоздями набивался снег, что заставляло итальянских солдат поминутно заниматься эквилибристикой. Это вызывало насмешки деревенских жителей и недовольство офицеров, обутых в отобранные у крестьян валенки. Итальянские боты не выдерживали ни какой конкуренции с русскими валенками. Упоминание о валенках является неотъемлемым элементом всех воспоминаний участников войны. Историк Валори подробно описывает, что такое «Walenki» и под конец меланхолично заявляет: «Это непревзойденная обувь! Теплая, удобная… Если бы эта обувь была в распоряжении наших войск, сколько бы обморожений и смертей удалось бы избежать.
Командование итальянской армией вообще отдельная история. На отсиживающихся в тылу (хотя тыла в Сталинградской битве реально не было) первые морозы подействовали крайне угнетающе особенно на тех офицеров, которые пустились в поход по собственной воле. Проведя три месяца на восточном фронте и получив право на нашивки «За участие в Восточной кампании» многие решили поскорей убраться. Один унтер-офицер 80-го полка «Рома» дивизии «Пасубио» рассказывал: «За последнее время большинство прежних командиров отправилось в Италию по различным болезням и другим неизвестным причинам. Уехал и командир полка полковник Кьяромонти, у него что то случилось с глазами.»
«Болезненное» недомогание сеньора Кьяромонти, как и других офицеров не оказалось слишком серьезным. Вернувшись в Италию, он благополучно дослужился до генерала. Выйдя в отставку поселился в родной Сицилии и через двадцать лет, подобно барону Мюнхгаузену выступил с рассказами о удивительных приключениях и подвигах в России. Повествуя о бое под Никитовкой, где 4000 итальянцев под его командованием якобы успешно противостояли атакам 20000! русских, весело и смело их громя. Но самым поразительным было описание «подвига» одного молодого пулеметчика (конечно тоже Сицилийца) не называя правда фамилии. По словам «героя» Кьяромонти, этот пулеметчик был дважды ранен сначала в одну руку, но продолжал стрелять, потом в ногу, но все равно остался в строю. В третий раз осколком ему оторвало другую руку выше локтя, однако, зажав зубами! гашетку он продолжал вести огонь, кося сотни русских, до тех пор, пока от отдачи оружия у него не вылетели все зубы! «Я лично собирал эти прекрасные , белые зубы молодого южанина, рассыпанные вокруг треножника на снегу» — патетически закончил свое повествование генерал в отставке. У генерала было достаточно времени для того, чтобы на досуге составить описание своих «подвигов», пусть даже не всегда укладывающихся в рамки правдоподобия и здравого смысла. Оправдать это может слабоумие или буйная нездоровая фантазия генерала. В реалии итальянская армия представляла собой жалкое зрелище. Но самое главное, что простые солдаты практически ни разу не были замечены в зверствах. 90% солдат не хотели воевать с русским народом! При любой попытке сдавались в плен. Практически все были настроены антифашистски и германофобски, на чем свет стоит поносили Дуче, считая его виновником всех бед и мечтали его повесить за то, что по его воле простые итальянцы попали в ад. Так оно и случилось, сам итальянский народ, у которых близкие навсегда сгинули и остались безвестно лежать в далеких сталинградских степях, казнили Муссолини вместе с его супругой Кларой Петачи.
К январю 8-я итальянская армия перестала существовать. В плен, по разным данным, попало от 38 до 53 тысяч человек. Различие в цифрах объясняется отсутствием ведения строгой отчетности в условиях войны и высокой смертностью пленных в результате обморожений и болезней.
ВЫВОД ТАКОЙ:
Итальянцы, попавшие по воли страшного рока в Сталинградскую мясорубку и не нанесшие нашей армии практически ни какого вреда, а так же, что особенно важно, в отличие от остальных врагов не сделали ничего мирному населению, пытаясь выживать вместе, заслуживают именно ЖАЛОСТЬ.
P.S. Итальянцы! Добродушный, веселый народ, кушайте пасту с мацареллой, пейте Кьянти, танцуйте под теплым небом, одним словом ЖИВИТЕ!
И НИКОГДА НЕ ХОДИТЕ ВОЙНОЙ НА РОССИЮ!!!
НАДО ДРУЖИТЬ!

Метки: битва, история, итальянцы

В корпусе насчитывалось 62 тыс. человек. Он состоял из трех дивизий: двух автотранспортируемых пехотных дивизий «Пасубио» и «Торино» (обе бинарного типа, утвержденного в 1938 г.) и одной подвижной («челере») «Принц Амедео герцог д’Аоста», куда входили два кавалерийских полка, батальон берсальеров-велосипедистов, артиллерийский полк и легкая танковая группа. CSIR придавались различные части поддержки, службы и специализированные части, так что он — по итальянским меркам — был вполне хорошо оснащен.


Корпус в июле 1941 г. был направлен на южный фланг советско-германского фронта, на Украину, и на начальном этапе воевал очень успешно, сумев занять несколько городов и населенных пунктов и произвести тем самым благоприятное впечатление на своего союзника. Но все же, несмотря на то что вооружение, причем самое лучшее из имеющегося, как и нее прочее военное снаряжение, поставлялось в первую очередь именно Экспедиционному корпусу, оно на самом деле не подходило к местным условиям и оставляло желать лучшего: хотя полки назывались моторизованными, но это было одно название — артиллерия сплошь состояла из орудий времен Первой мировой войны, бронетанковые части все еще вынуждены были воевать на бесполезных танкетках, а противотанковые орудия не спасали от вражеских танков. Немцы уже в конце 1941 г. поняли, что на советско-германском фронте даже хорошо оснащенные части быстро расходуют все свои запасы, терпят неудачи и несут боевые потери, а лля восстановления сил требуется довольно много времени. Сам масштаб сражений и расстояния, которые приходилось преодолевать фашистским войскам, свидетельствовал и о том, что впереди их ждут еще большие трудности.


Муссолини решил принять более активное участие в кампании на советско-германском фронте и тем самым поднять себя в глазах своих партнеров по «оси». Несмотря на невзгоды, выпавшие на долю Экспедиционного корпуса зимой 1941/42 гг., и возражения генерала Мессе, в марте 1942 г. он отдал приказ отправить на Восток еще семь дивизий, из которых были сформированы II и XXXV армейские корпуса. Новое соединение было названо 8-й армией. К августу итальянцы вышли к Дону, где объединились с группой армий «В», под командованием которой находились 53 дивизии: они распределились между 4-й танковой, 2-й и 6-й полевыми германскими, 3-й и 4-й румынскими, 2-й венгерской и 8-й итальянской армиями.


В ноябре 1942 г. 8-я армия дислоцировалась на берегах реки Чир к северо-западу от Сталинграда. Именно тогда советские войска приступили к осуществлению грандиозной операции «Уран». Они решили взять в клещи осаждавшие Сталинград немецкие войска: как те, что сумели просочиться в практически полностью уничтоженный город, так и те, что сжимали кольцо вокруг него. Намного лучше оснащенные, куда более приспособленные к обстановке и заведомо больше знающие и понимающие, за что и ради чего они воюют, части Красной Армии сосредоточили основные силы на тех участках линии фронта, удерживавшихся силами «оси», которые обороняли более слабые союзники Германии. Прежде всего советские войска атаковали позиции румын, пробив, правда, не без труда, их линию обороны. 23 ноября операция по окружению противника была завершена. А сразу же после того как фон Манштейн затеял свою роковую операцию «Зимняя буря», намереваясь прорваться к Сталинграду с юго-запада, танковые части Юго-Западного фронта, которым командовал Ватутин, при поддержке сил Воронежского фронта разгромили итальянцев; Альпийский корпус был отрезан от своих, а 8-я армия фактически прекратила существование. В январе 1943 г. уцелевшие итальянские войска перегруппировались на Украине, а к марту большинство частей стало возвращаться на родину, в России же осталось лишь незначительное их число для борьбы с партизанами.


Потери 8-й армии в живой силе и снаряжении оказались катастрофическими. Из личного состава численностью 229 тыс. человек 85 тыс. погибли или пропали без вести, а 30 тыс. были ранены. Такие же сокрушительные потери понесла артиллерия: из 1340 орудий 1200 были уничтожены или брошены. Итальянская армия всегда испытывала большой дефицит в автомобилях и иной самоходной технике, и вывод из строя 18 200 машин из 22 000, доставленных в Россию, был для нее тяжелым ударом.
Хотя потери итальянской армии на советско-германском фронте были непомерно тяжелыми, ввиду гигантского масштаба сражений на Восточном фронте они не имели особого значения. Стратеги, пожалуй, могли бы пуститься в отвлеченные рассуждения по этому поводу. Мол, если бы такие силы или — что намного важнее — такое снаряжение, да еще в таких же объемах и в таком же качестве, догадались направить в 1941 г. в Северную Африку, а не в Россию, то, скорее всего, чаша весов тогдашнего противостояния склонилась бы в пользу стран «оси».

Боевое расписание 8-й армии на 1942 г. II армейский корпус Пехотные дивизии «Сфорцеска», «Равенна» и «Коссерия» XXXV армейский корпус Автотранспортируемые пехотные дивизии «Пасубио» и «Торино» 3-я подвижная («челере») дивизия «Принц Амедео герцог д’Аоста» Альпийский корпус Альпийские дивизии «Тридентина», «Юлия» и «Кунеензе» Пехотная дивизия «Винченца».
1. Кавалерия, надо думать, к тому времени — к 1941 г. — сильно устарела, но, как доказал этот полк, если кавалерийскую часть умело развернуть в нужном месте и в нужное время и направить ее против дезорганизованного противника, то и этот род войск способен еще наносить смертоносные удары. 24 августа 1942 г. у населенного пункта Чебаревский на реке Дон один эскадрон этой части, вооруженный саблями и ручными гранатами, отважно атаковал двухтысячное подразделение советской пехоты; в это .же время остальные эскадроны полка спешились и тоже пошли в атаку. В итоге враг был обращен в беспорядочное бегство, хотя это и стоило немалых усилий. На каске образца 1933 г. спереди виден черный крест — эмблема полка «Савойя». На воротнике мундира образца 1940 г. петлицы в форме черного пламени с тремя языками, тоже обозначающие принадлежность этого кавалериста к полку «Савойя» (с 1942 г. они стали отделываться красным кантом). Еще одна примета полка — красный галстук (в полку «Савойя» такие галстуки носили в память о подвиге раненого гонца из этого полка: в XVIII в. он добрался до своего генерала и доложил ему важное известие, хотя белый кружевной ворот гонца уже пропитался кровью). Краги из черной кожи, закрывающие голень ноги от щиколотки до колена, такие же, как и в иных кавалерийских частях, но того варианта, который носили нижние чины. Кавалерист вооружен винтовкой М189//1938 (модели 1891 г., подвергшейся изменениям в 1938 г.) и саблей образца 1871 г. В этом полку были очень популярны трофейные советские автоматы ППШ-41, и в бою часто использовали именно их. 2. В подражание германскому союзнику в 8-й итальянской армии, воевавшей в России, в сентябре 1942 г. было создано небольшое казачье подразделение — сотня. В общей сложности удалось набрать 360 казаков, которыми командовали четыре офицера, а во главе всей сотни итальянцы поставили полковника. Пользуясь случаем, сотню присоединили к уланам полка «Новара»; после ухода итальянских войск из Советского Союза сотня вошла в состав казачьих частей вермахта. Казак, в папахе из черной мерлушки с красным верхом. Итальянским мундиром образца 1940 г. обеспечили его новые работодатели, но бриджи и сапоги — прежние, красноармейские. На левом рукаве виден шеврон из уголков русских национальных цветов — белого, синего и красного. Кожаное снаряжение у казака тоже прежнее, доставшееся от Красной Армии, как и винтовка Мосина. Он показывает новому боевому товарищу традиционную казацкую шашку. 3. М-батальоны (М — сокращение от «Муссолини») формировались из испытанных в бою добровольцев-чернорубашечников, и армейское начальство доверяло им более ответственные участки фронта и ставило перед ними более сложные боевые задачи, чем перед обычными фашистскими частями. Такие подразделения особенно отличились в борьбе с югославскими партизанами, а в Советский Союз эти подразделения попали в составе 8-й армии. Чин «камина пера шельта» (camicia пега scelta — отборная черная рубаха) считался равнозначным армейскому старшему рядовому. Головным убором служила ему черная феска добровольной милиции (MSVN) — в таких фесках чернорубашечники нередко ходили даже в атаку. Петлицы на воротнике — черные пламена с двумя языками с прописной рукописной латинской буквой «М», сплетающейся с серебряными фасциями. В руках у чернорубашечника легкий пулемет «Вреда» модели 1930г., и как пулеметчику ему полагаются пистолетная кобура на поясе и подвешенные к тому же поясу подсумки с запчастями, принадлежностями и боеприпасами для пулемета.
1. Эта небольшая часть создавалась в Хорватии, когда страна была оккупирована Италией, специально для ведения боевых действий в России. Легион состоял из пехотного батальона, роты минометчиков и противотанковой роты. Доброволец одет в шерстяную шинель образца 1934 г. — совершенно не подходящую к условиям русской зимы. На левом рукаве хорватская национальная эмблема: шахматная доска с красными и серебристыми или белыми клетками под надписью «Hrvatska» (то есть «Хорватия» на хорватском языке). Легион подчеркивал свою принадлежность к фашистской милиции, и потому на воротнике шинели и на «бустине» добровольца прикреплены значки ополчения с белым, металлическим дикторским пучком. Под «бустиной» приобретенная или связанная на заказ «балаклава». Ходить в утыканных гвоздями с большими шляпками ботинках образца 1912 г. по снегу, да еще русской зимой, — это все равно, что заведомо обрекать себя на обморожение. Вооружение добровольца — винтовка «Каркано» калибра 6,5 мм образца 1891 г. и граната «Бреда-35» (на поясе). 2. Этот унтер-офицер умудрился экипировать себя для русской зимы намного лучше большинства своих товарищей по оружию. На нем утепленная двубортная, с подкладкой шинель, а на голове — румынская «чакула», которую достал для своего подчиненного его командир. Румынская шапка вовсе не соответствовала уставным требованиям к обмундированию, хотя носившие такие шапки солдаты и старались придать им более казенный вид, пришивая к ним значки и прочие знаки различия, которые полагалось носить на головном уборе. Этому сержанту посчастливилось достать пару брезентовых бот, одетых поверх ботинок, к тому же у него есть шерстяная «балаклава» и варежки со «стрелковым пальцем». У сержанта польская противотанковая винтовка «Марошек» WZ.35, которыми в больших количествах снабжали своих союзников в итальянском экспедиционном корпусе, воевавшем на советско-германском фронте, немцы, избавлявшиеся от своих трофейных запасов. То, что итальянцы охотно принимали даже столь устаревшее оружие, лишний раз свидетельствует об отчаянии в связи с тем, что им нечего было противопоставить советским танкам. 3. Это отборное подразделение было призвано укрепить мощь 8-й армии, так как у альпийских стрелков был опыт ведения зимней кампании. Маскировочный лыжный костюм состоял из двух частей. Куртка спереди застегивалась шнуровой застежкой, рукава на запястьях тоже стягивались шнурами, так что куртку при желании можно было подогнать вплотную к телу. Шевроны нашивали на рукав зимнего костюма, но не всегда, так как это ухудшало маскировку. Однако альпийские стрелки очень ценили свои традиции, и зачастую верность традициям брала верх над здравым смыслом — красный помпон и черное воронье перо поверх белого маскировочного нашлемника у этого стрелка бесспорное тому свидетельство. Специальный, выкрашенный в белый цвет брезентовый пояс с четырьмя подсумками для боеприпасов — вместо обычных двух — носили только в альпийских частях. Вооружен стрелок винтовкой модели 1891/1938 гг. с откидным штыком.
Джоуэл Ф., Эндрю С. Итальянская армия 1940-1943. Европейский театр военных действий. — М.АСТ.,2002. — С.13-16, 42-45.
Итальянец Черный крест на груди итальянца, Ни резьбы, ни узора, ни глянца,- Небогатым семейством хранимый И единственным сыном носимый… Молодой уроженец Неаполя! Что оставил в России ты на поле? Почему ты не мог быть счастливым Над родным знаменитым заливом? Я, убивший тебя под Моздоком, Так мечтал о вулкане далеком! Как я грезил на волжском приволье Хоть разок прокатиться в гондоле! Но ведь я не пришел с пистолетом Отнимать итальянское лето, Но ведь пули мои не свистели Над священной землей Рафаэля! Здесь я выстрелил! Здесь, где родился, Где собой и друзьями гордился, Где былины о наших народах Никогда не звучат в переводах. Разве среднего Дона излучина Иностранным ученым изучена? Нашу землю — Россию, Расею — Разве ты распахал и засеял? Нет! Тебя привезли в эшелоне Для захвата далеких колоний, Чтобы крест из ларца из фамильного Вырастал до размеров могильного… Я не дам свою родину вывезти За простор чужеземных морей! Я стреляю — и нет справедливости Справедливее пули моей! Никогда ты здесь не жил и не был!.. Но разбросано в снежных полях Итальянское синее небо, Застекленное в мертвых глазах… Михаил Светлов