76 мм полковая пушка

76-мм дивизионная пушка обр. 1939 г. УСВ (Ф-22УСВ)

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ. Советское полуавтоматическое орудие калибра 76,2-мм на буксируемом колёсном лафете под обозначением 76-мм дивизионная пушка образца 1939 года (Ф-22 УСВ) (индекс ГАУ 52-П-254Ф). В разработке нового орудия, под новые требования, выданные в марте 1937 года, участвовали три конструкторских бюро. Соответственно было представлено три варианта систем на полигонные и далее войсковые испытания. Войсковые испытания в июне-июле 1939 года прошли пушки УСВ и пушка Л-12 другого КБ. Рекомендована к производству была пушка УСВ разработанная КБ завода №92 под руководством В. Грабина, которая требовала меньше доработок и у неё реже отмечались отказы полуавтоматики.

В январе 1941 года за разработку новых типов орудий и высокие показатели в производстве завод №92 имени Сталина был награжден орденом Ленина. Производство пушки было прекращено перед самой войной, но уже 12 июля 1941 года постановлением ГОКО «108сс предписывалось с сентября возобновить производство пушки на заводе №92. Также документация на пушку УСВ была передана на завод №221 «Баррикады» (г. Сталинград), где технология её производства была переработана в связи с учетом специфики завода, который до этого занимался выпуском крупнокалиберных систем. Выпуск пушки УСВ в Сталинграде начался в сентябре 1941 года под наименованием УСВ-БР (БР-обозначение орудий произведенных на заводе №221 «Баррикады»). Пушки данного завода отличались иной конструкцией ствола и подрессоривания.

КБ завода №92 модернизировало Ф-22 УСВ, получившего обозначение ЗИС-22 УСВ. Орудие получило новый прицел ЗИС-13, была изменена конструкция ствола, затвора (казённик унифицирован с танковой пушкой Ф-34), полуавтоматики, поворотного механизма, системы подрессоривания (оно стало пружинным), введен ряд литых деталей для повышения технологичности производства. В серийное производство этот вариант был запущен 15 июля 1941 года.

Производство УСВ было прекращено в конце 1942 году по причине принятия на вооружение новой дивизионной пушки ЗИС-3, имеющей ряд преимуществ перед УСВ. Стоит отметить, что вытеснение УСВ из производства происходило постепенно, в частности, завод № 92 продолжал выпуск УСВ и в 1942 году (выпущено 706 орудий), хотя в конце лета 1941 года на этом заводе уже выпускалась ЗИС-3.

Выпуск 76-мм дивизионных пушек УСВ в 1939-1942 гг.

Заводы изготовители 1939 г. 1940 г. 1941 г. 1942 г.
№ 92 140 1010 1066 706
№ 221 «Баррикады» 1550 5340
Итого: 140 1010 2616 6046

ФОТОГРАФИИ пушек военного времени:

ФОТОГРАФИИ пушек из музеев:

  • Детальные фотографии 76-мм пушки УСВ из музея инженерных войск и артиллерии на сайте www.primeportal.net

КОНСТРУКЦИЯ и ТТХ.

Орудие имело современную на момент создания конструкцию с раздвижными станинами, подрессориванием и металлическими колёсами с резиновыми шинами, заимствованными от грузового автомобиля ЗИС-5. Оно оснащалось полуавтоматическим вертикальным клиновым затвором, гидравлическим тормозом отката, гидропневматическим накатником; длина отката переменная. Люлька корытообразная, типа «Бофорс». Прицел и механизм вертикального наведения располагались с разных сторон ствола. Камора была рассчитана на стандартную гильзу обр. 1900 года, соответственно, орудие могло стрелять всеми боеприпасами для 76-мм дивизионных и полковых орудий.

Калибр — 76,2 мм
Экземпляры — 9812 шт.
Расчёт — 5 человек.
Скорострельность — до 25 выстрелов/мин.
Скорость возки по шоссе — до 35 км/ч.
Высота линии огня — 1035 мм.

Ствол:
Длина ствола — 3200/42,1 мм/клб
Длина канала ствола — 2985/39,3 мм/клб

Масса:
Масса в походном положении — 2030 кг.
Масса в боевом положении — 1485 кг.

Габариты в походном положении:
Длина — 5950 мм.
Ширина — 1935 мм.
Высота — 1700 мм.
Клиренс — 330 мм.

Углы обстрела:
Угол ВН — от −5 до +45°
Угол ГН — 56,5°

БОЕПРИПАСЫ.

  1. Выстрел 53-БР-350А (Бронебойный тупоголовый с баллистическим наконечником трассирующий)
  2. Выстрел 53-БР-350Б (Бронебойный тупоголовый с баллистическим наконечником трассирующий)
  3. Выстрел 53-БР-350СП (Бронебойный тупоголовый с баллистическим наконечником сплошной трассирующий)
  4. Выстрел 53-БР-354П (Бронебойный, подкалиберный «Катушечного» типа. Принят на вооружение в апреле 1943 г.)
  5. Выстрел 53-БП-350А (Бронепрожигающий сталистого чугуна, вращающийся. В войсках для полковых орудий с мая 1943 г., для дивизионных орудий с конца 1944 г.)
  6. Выстрел 53-ОФ-350 (Осколочно-фугасная дальнобойная граната)
  7. Выстрел 53-О-350А (Осколочная граната дальнобойная сталистого чугуна)
  8. Выстрел 53-ОФ-350В (Осколочно-фугасный)
  9. Выстрел 53-Ш-354 (Шрапнельный с трубкой 22сек. или Д)
  10. Выстрел 53-Ш-354Т (Шрапнельный с трубкой Т 6)
  11. Выстрел 53-Ш-354Г (Шрапнельный Гартца)
  12. Выстрел 53-Ш-361 (Шрапнельный со стержневой шрапнелью от зенитной пушки 3-К со снятым нижним ведущим пояском)
  13. Выстрел 53-Ш-350 (Картечь)
  14. Выстрел 53-Д-350 (Дымовой дальнобойный стальной)
  15. Выстрел 53-Д-350А (Дымовой сталистого чугуна)
  16. Выстрел 53-З-350 (Зажигательный дальнобойный стальной)

ОКРАСКА. Пушки стандартно окрашивали (с 1938 г.) в защитный зелёный цвет 4БО, масляными густотёртыми красками. Разводятся они натуральной олифой, о чём и гласит буква О в аббревиатуре названия краски. С 1930-х до 1938 г. применялся цвет ЗБ. Цвет 4БО готовился из трёх пигментов: зеленая окись хрома, охра Журавская и крон оранжевый. Применялась и маскировочная окраска.
Зимой, поверх «летнего цвета», наносилась краска белого цвета. Вместо краски также использовались составы на основе извести, мела. Также на пушку могли навешивать белую ткань.

Подробнее можно ознакомиться в инструкции по маскирующим окраскам материальной части в летних и зимних условиях от Инженерного управления РККА выпущенной в 1940 г. — Открыть инструкцию в .pdf.

Тайны советской артиллерии

Нашу артиллерию лихорадило из-за
некомпетентности начальников вплоть
до замнаркома по вооружению
Тухачевского. Фото © РИА Новости

В советских открытых и секретных изданиях 1947–1991 годов рассказывалось только о магистральном пути развития отечественной артиллерии, и отмечены лишь положительные моменты. В 1991 году поднялся девятый вал разоблачений истории советского периода. Однако советская история артиллерии осталась без изменений, разве что стали больше говорить о репрессированных артиллеристах.

Увы, на самом деле артиллерию буквально трясло от некомпетентности начальников от главных конструкторов артсистем до замнаркома по вооружению Тухачевского. Но поскольку почти все эти деятели были посмертно реабилитированы в 1956–1962 годах, либеральным историкам стало не с руки разоблачать их проделки.

Начну с набившего оскомину утверждения: 76‑мм пушка Грабина ЗИС‑3 была лучшей в мире дивизионной пушкой. Формально все верно, но в вермахте вообще не было дивизионных пушек, если не считать трофейных советских и французских.

По опыту Первой мировой войны германские генералы считали, что все полевые орудия должны вести навесную стрельбу. Посему в производство в 1930–1940 годах были запущены исключительно пехотные орудия калибра 7,5 см и 15 см с углом возвышения 75 градусов и 10,5‑см и 15‑см полевые гаубицы.

В какой‑то мере аналогом 7,5‑см пехотного орудия можно считать 76‑мм полковую пушку образца 1927 года. Эта пушка являлась модернизацией 76‑мм горной пушки образца 1909 года. Причем ни горная, ни полевая пушки не могли вести навесной огонь: угол возвышения их был ограничен 25 градусами. Тут дело не в ошибках конструкторов, а в идеале царских и красных стратегов, желающих воевать «на большом чистом поле, как при Бонапарте».

До сих пор титулованные авторы военно‑технических изданий ерничают над технической отсталостью 7,5‑см пехотных и японских батальонных орудий, у которых было устаревшее раздельно‑гильзовое заряжание. А вот у нашей 76‑мм полковушки было передовое унитарное заряжание. Да, действительно, унитарное заряжание увеличивает скорострельность в первые 2–3 минуты боя, далее же все решает живучесть противооткатных устройств.

Зато раздельно‑гильзовое заряжание позволяло вести огонь переменными зарядами, допуская любую траекторию полета снарядов. Так, 7,5‑см германское пехотное орудие, находясь на дистанции 20 м от пятиэтажного дома, при стрельбе зарядом № 1 могло поразить цель, находившуюся у противоположной стены дома. Надо ли объяснять, насколько эффективна такая стрельба не только в городе, но и в горах, в лесу, при стрельбе из глубокого окопа и т.д.?

Знали ли об этом наши артиллеристы? Разумеется, знали.

Вот, к примеру, рассмотрим орудия, включенные в систему артиллерийского вооружения на 1929–1932 годы, которая была утверждена постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 15 июля 1920 года и имела силу закона. В этой системе в разделе «Батальонная артиллерия» состояли 76‑мм мортиры с углом возвышения 70 градусов. В разделе «Полковая артиллерия» – 122‑мм мортиры с углом возвышения 75 градусов. В разделе «Дивизионная артиллерия» – 152‑мм мортиры с углом 80 градусов. В разделе «Корпусная артиллерия» – 203‑мм мортиры с углом 80 градусов.

Как видим, упрекать наших артиллеристов в недооценке навесного огня просто несерьезно. Но увы, ни один из пунктов программы выполнен не был.

А вот система артиллерийского вооружения на 1933–1937 годы. Среди прочего там:

– 76‑мм пушка‑мортира для вооружения стрелковых батальонов;

– 152‑мм мортира для вооружения стрелкового полка;

– 203‑мм мортира для корпусной артиллерии (угол возвышения 80 градусов).

Результат? Опять все три пункта не были выполнены.

Таким образом, если по остальным образцам артиллерийского вооружения обе предвоенные программы были выполнены, то ни одна мортира на вооружение не поступила. Что это – случайность? Или, может, наши конструкторы сплоховали и кривые мортиры делали?

В 1928–1930 годах было изготовлено не менее дюжины 76‑мм батальонных мортир. В их проектировании принимали участие лучшие конструкторы страны. Все эти системы прошли испытания и показали в целом неплохие результаты. Но в начале 1930‑х годов работы над ними прекратили.

В декабре 1937 года Артуправление решило вернуться к вопросу о 76‑мм мортирах. Военный инженер 3 ранга НТО Артуправления Синолицын написал в заключении, что печальный конец истории с 76‑мм батальонными мортирами «…является прямым актом вредительства… Считаю, что работы по легким мортирам надо немедленно возобновить, а все ранее изготовленные мортиры, разбросанные по заводам и полигонам, разыскать».

Тем не менее работы по этим мортирам возобновлены не были, а четыре опытные 76‑мм мортиры были отправлены в Артиллерийский музей.

Выражение «пушка‑мортира» не прижилось, и такие системы стали называть батальонными гаубицами. Было спроектировано и испытано две такие гаубицы – 35К завода № 8 и Ф‑23 завода № 92.

Гаубица 35К была спроектирована и изготовлена на заводе № 8 под руководством В. Сидоренко. Она предназначалась для горных и воздушно‑десантных частей, а также в качестве батальонного орудия для непосредственной поддержки пехоты.

Проектирование гаубицы 35К началось в 1935 году. 9 мая 1936 года первый опытный образец был сдан военпреду.

Орудие разбиралось на 9 частей весом от 35 до 38 кг. Таким образом, в разобранном виде оно могло транспортироваться не только на конских, но и на людских вьюках.

Гаубица 35К испытывалась на НИАПе пять раз.

Первое испытание произошло в мае‑июне 1936 года. После 164 выстрелов и 300 км пробега гаубица вышла из строя и была снята с испытаний.

Второе испытание – сентябрь 1936 года. При стрельбе лопнула лобовая связь, так как отсутствовали болты, скреплявшие кронштейн щита с лобовой частью. Кто‑то, видимо, вынул или забыл поставить эти болты.

Третье испытание – февраль 1937 года. Опять кто‑то не залил жидкость в цилиндр компрессора. В результате при стрельбе из‑за сильного удара ствола была деформирована лобовая часть станка.

В начале 1937 года все работы по гаубице 35К были перенесены с завода № 8 на завод № 7, которому был дан заказ на изготовление 100 гаубиц 35К в 1937 году. Но и завод № 7 ничего не хотел делась с чужой системой.

Возмущенный Сидоренко 7 апреля 1938 года написал письмо в Артиллерийское управление: «Завод № 7 не заинтересован в доделке 35К – это грозит ему валовым произволом… У вас 35К ведает отдел, который является убежденным сторонником минометов и, следовательно, противником мортир». Далее Сидоренко прямо писал, что на испытаниях 35К на НИАПе было элементарное вредительство.

На заводе в Перми (тогда г. Молотов) в 1932 году был изготовлен и испытан опытный образец 122‑мм полковой мортиры М‑5, а в следующем году – 122‑мм полковой мортиры «Лом». Обе мортиры имели достаточно высокие тактико‑технические данные, но на вооружение их не приняли. Причем заметим, если, к примеру, 76‑мм дивизионную пушку Ф‑22 можно было принять или не принять, благо в последнем случае на вооружении дивизий и в производстве все равно остались бы 76‑мм пушки образца 1902/1930 годов, то никакой альтернативы 122‑мм мортирам М‑5 и «Лом» в полках не было.

В 1930 году КБ завода «Красный путиловец» разработало проект 152‑мм дивизионной мортиры. Но шансов выжить у нее не было. Согласно заключенному 28 августа 1930 года договору с фирмой «Бютаст» (подставной конторой фирмы «Рейнметалл»), немцы должны были поставить восемь 15,2‑см мортир фирмы «Рейнметалл» и помочь организовать их производство в СССР.

В СССР мортира была принята на вооружение под наименованием «152‑мм мортира «Н» образца 1931 года».

152‑мм мортира «Н» была запущена в серийное производство на Пермском заводе. Однако удалось изготовить только 129 мортир. Куда там фирме «Рейнметалл» против нашего минометного лобби!

28 августа 1938 года маршал Кулик написал наркому Ворошилову: «Прошу Вашего распоряжения о прекращении опытных работ по этой мортире». Работы по 152‑мм дивизионным мортирам были прекращены окончательно.

Советскими конструкторами был успешно выполнен и пункт обеих артиллерийских программ по 203‑мм корпусной мортире.

Было создано и испытано несколько образцов 203‑мм корпусных мортир (в 1929 году – мортира «Ж»; в 1934 году – мортира «ОЗ» и т.д.). Результат тот же: ни одна корпусная мортира на вооружение не поступила.

Конструкторы‑авантюристы и безграмотные члены Арткома ГАУ устраивали кампанию за кампанией по созданию небоеспособных артсистем. В 1931–1936 годах недоучившийся (два курса) студент Леонид Курчевский, пользуясь покровительством Тухачевского, Павлуновского и Орджоникидзе, попытался заменить все орудия РККА и ВМФ на динамореактивные. Он создал тупиковое направление развития безоткатных орудий по схеме «нагруженный ствол». С 1931 по 1936 год промышленность изготовила около 5 тыс. безоткатных орудий системы Курчевского калибром от 37 до 305 мм. Большая часть этих орудий вообще не прошла военную приемку, а несколько сот орудий состояли по несколько месяцев (до трех лет) на вооружении, а затем были сняты.

К 22 июня 1941 года в РККА не состояло на вооружении ни одной артсистемы Курчевского. Любопытно, что несколько десятков тысяч снарядов типа «К» для 76‑мм безоткатных пушек Курчевского в ходе Битвы под Москвой было подано к 76‑мм полковым пушкам образца 1927 года, и для этих снарядов составили специальные таблицы стрельбы.

В начале 1930‑х годов замнаркома по вооружению маршала Тухачевского осенила гениальная идея сделать 76‑мм дивизионную пушку одновременно и корпусной, и зенитной.

До 1917 года русские 76‑мм полевые пушки стреляли на дальность до 6 км, и считалось, что этого вполне достаточно.

А как увеличить дальность стрельбы, не изменяя калибра и гильзы? Ну, гильза рассчитана с запасом, и можно всунуть больший заряд, не 0,9 кг, а 1,08 кг, больше никак не поместится. Далее можно улучшить аэродинамическую форму снаряда, и это сделали. Можно увеличить угол возвышения орудия. Так, граната весом 6,5 кг при начальной скорости 588 м/с летела на 6200 м при угле +16 градусов, а при угле +30 градусов – на 8540 м. Но при дальнейшем увеличении угла возвышения дальность почти не увеличивалась, так, при угле +40 градусов дальность составляла 8760 м, то есть увеличивалась всего на 220 м, при этом резко увеличивалось среднее отклонение снаряда (по дальности и боковое). Наконец, последним средством было увеличение длины ствола с 30 клб до 40 и даже до 50 клб. Дальность возрастала незначительно, зато увеличивался вес пушки, а главное, резко ухудшалась маневренность и проходимость.

Использовав все упомянутые средства, смогли добиться при стрельбе гранатой «дальнобойной формы» под углом 45 градусов из ствола в 50 клб дальности 14 км. А что проку? Наблюдение разрывов 76‑мм слабых гранат на такой дистанции наземному наблюдателю невозможно. Даже с самолета с высоты 3–4 км разрывов 76‑мм гранат не видно, а спускаться ниже разведчику считалось опасным из‑за зенитного огня. И конечно, огромное рассеивание, да еще маломощных снарядов.

Еще в 1927 году Тухачевский попробовал совместить полковую пушку с зенитной. Сам он никогда не видел, но слышал, что в Первую мировую войну дивизионные пушки как‑то стреляли по самолетам. Артиллеристы все подробно разъяснили бравому командарму, тогда он и потребовал совместить дивизионную 76‑мм пушку с зенитной.

В результате было создано несколько десятков типов кустарных или полукустарных установок, на которые накатывали 76‑мм полевые пушки и вели огонь по самолетам под углом возвышения до 50–60 градусов.

Данные о результатах огня импровизированных установок отсутствуют, и если уж им удалось кого-то сбить, то эти самолеты можно сосчитать по пальцам.

С 1917 по 1933 год боевые самолеты всех стран непрерывно совершенствовались. Скорость полета возросла в несколько раз. Существенно улучшилась маневренность и живучесть машин. Палить по самолетам 1930‑х годов из трехдюймовки можно было лишь для поднятия морального духа комсостава.

Тут даже не стоит говорить, что основным врагом полевых войск стал не высотный бомбардировщик, который при бомбежке вражеских окопов за счет рассеивания сбросит около 30% на свои окопы, а низколетящий штурмовик или пикирующий бомбардировщик. Для ПВО на поле боя идеальным средством являлась зенитная автоматическая пушка калибра 20–37 мм на двухколесном ходу типа немецких 2‑см Flak или 3,7‑см Flak и наших послевоенных ЗУ‑23.

Но по команде Тухачевского были срочно разработаны тактико‑технические требования на универсальную пушку с круговым обстрелом и полууниверсальную без кругового обстрела. Последняя предназначалась «для ведения заградительного огня».

Первой универсальной пушкой была пушка, спроектированная в КБ завода «Красный путиловец». Первый ее образец был испытан на заводском полигоне 29 февраля и 1 марта 1932 года.

Вес качающейся части пушки 950 кг, вес системы в боевом положении 3470 кг. То есть ее вес намного превосходил не только дивизионные, но и корпусные пушки. Так, например, вес в боевом положении 107‑мм пушки образца 1910 года был 2162 кг, а ее модернизации образца 1910/1930 годов – 2535 кг.

Кроме того, заводы «Красный путиловец» и № 8 изготовили опытные образцы универсальных и полууниверсальных пушек Л‑2, Л‑3, Л‑4, 25К, 31К, 32К. Завод № 92 (г. Горький) изготовил пушки А‑51 и А‑52. Все они были испытаны, но на вооружение не приняты.

Пошла в серию лишь пушка Ф‑22 (образца 1936 года) конструкции В. Грабина. Опытный экземпляр Ф‑22 с дульным тормозом (эффективностью до 30%) имел боевой вес 1474 кг. Все опытные экземпляры имели удлиненную камору под новый патрон. Но позже по требованию Тухачевского дульный тормоз был снят, и была принята камора от 76‑мм пушки образца 1902 года.

Чтобы Ф‑22 могла вести огонь по самолетам, в угоду Тухачевскому Грабину пришлось сделать невиданно большой для дивизионных пушек угол возвышения +75 градусов и ввести механизм отката с переменной длиной.

Доставка дивизионной пушки Ф-22.
Ленинградский фронт. Фото © РИА Новости

Любопытно, что немцы при конструировании Ф‑22 учли все недочеты других образцов. В течение первых месяцев кампании на Восточном фронте немцы захватили несколько сотен советских 76‑мм дивизионных пушек Ф‑22 (образца 1936 года). В конце 1941 года германские инженеры разработали проект переделки Ф‑22 в противотанковую пушку 7,62 cm Pak36(r).

В пушке была расточена камора, что позволило заменить гильзу. Благодаря этому метательный заряд был увеличен в 2,4 раза. Для уменьшения силы отдачи немцы установили дульный тормоз.

Немцы ограничили угол возвышения 18 градусами, вполне достаточными для противотанковой пушки. Кроме того, были несколько модернизированы противооткатные устройства, в частности был исключен механизм переменного отката.

Переделанная Ф‑22 с новым боекомплектом к началу 1942 года стала лучшей германской противотанковой пушкой, а в принципе ее можно считать и лучшей противотанковой пушкой в мире. Вот только один пример: 22 июля 1942 года в сражении у Эль‑Аламейна (Египет) расчет гренадера Г. Хальма из 104‑го гренадерского полка из Pak36(r) в течение нескольких минут уничтожил девять английских танков.

23 марта 1918 года в 7 часов 20 минут утра в центре Парижа на площади Республики раздался сильный взрыв. Парижане в испуге обратили взоры к небу, но там не было ни цеппелинов, ни аэропланов. Предположение, что Париж обстреливала вражеская артиллерия, поначалу никому не приходило в голову, ведь линия фронта находилась в 90 км западнее города. Но увы, таинственные взрывы продолжались. До 7 августа 1918 года немцы выпустили 367 снарядов, из которых две трети попали в центр города, а треть – в пригороды.

Снаряд весом 103–118 кг был (!) обычного типа с двумя ведущими поясками. Вес взрывчатого вещества в снаряде – 7 кг, вес порохового заряда – 250 кг. При начальной скорости 1578 м/с наибольшая дальность составляла 120 км. Стреляла пушка с бетонного основания. Общий вес установки достигал 750 т.

Наши артиллеристы пришли в восторг, и уже с 1919 (!) по 1939 год упорно создавали орудия сверхдальней стрельбы. Трудно сказать, почему никому не пришло в голову, что у советской артиллерии с 1919 по 1945 год не было и не могло быть таких площадных целей, как Париж. Да и обстрел его из 210‑мм пушек имел чисто политическое, а не военное значение.

Что только не делали наши конструкторы! То в 1923–1926 годах увеличили длину 6‑дюймовой пушки до 100 калибров. То перешли к использованию беспоясковых снарядов – полигональных, подкалиберных, нарезных и т.п. В полигональные были переделаны или сделаны вновь многие десятки орудий калибра 76, 152, 180 мм, вплоть до орудий линкоров. Так, в августе 1932 года было решено переделать 305/52‑мм пушку в полигональную 166/159‑мм (радиус описанной окружности/радиус вписанной окружности).

Ну а для стрельбы подкалиберными снарядами было переделано не менее двух 356/52‑мм пушек с недостроенных линейных крейсеров типа «Измаил».

Так, в начале 1935 года заводом «Большевик» были изготовлены новые 220/368‑мм подкалиберные снаряды чертежей 3217 и 3218 с поясковыми поддонами, стрельбы которыми производились в июне–августе 1935 года. Вес конструкции составлял 262 кг, а вес 220‑мм активного снаряда – 142 кг, заряд пороха – 255 кг. На испытаниях была получена скорость 1254–1265 м/с. При стрельбе 2 августа 1935 года получена средняя дальность 88 720 м при угле возвышения около 50 градусов. Боковое отклонение при стрельбах составило 100–150 м.

Замечу, что подкалиберные снаряды использовались только для увеличения дальности стрельбы, а о подкалиберных противотанковых снарядах до конца 1941 года никто у нас и не думал.

Надо ли говорить, что автор рассказал лишь о части опытов с подкалиберными и беспоясковыми снарядами, продолжавшихся в СССР с 1919 по 1938 год. Их было гораздо больше. Какие‑то бдительные товарищи в 1938 году составили большой отчет «Результаты испытаний нарезных и полигональных снарядов в 1932–1938 гг.», где наглядно показали, как подтасовывались результаты испытаний, как конструкторы этих снарядов фактически топтались на месте. Все ухищрения оказались напрасны, и результаты испытаний в принципе соответствовали тем, что были получены на Волковом поле в 1856–1870 годах при испытаниях пушек Витворта, Блэкли и др., стрелявших полигональными, подкалиберными, нарезными и иными снарядами.

Отчет был направлен в Артуправление РККА, где ситуацию знали и в лучшем случае смотрели на нее сквозь пальцы. А копия отчета пошла в НКВД, где ничего не знали и приняли решительные меры…

Либеральные историки уже 30 лет стенают о больших потерях Красной армии в Зимней войне 1939–1940 годов. При этом они замалчивают отсутствие в РККА тяжелых орудий, способных пробивать сталь и бетон финских дотов. Нашим героям‑артиллеристам приходилось подкатывать 17‑тонные 203‑мм гаубицы Б‑4 на дистанцию 100–150 м и в упор бить по финским дотам. Причем пробитие дота достигалось лишь в случае попадания в одно и то же место двух 203‑мм бетонобойных снарядов.

Между тем еще в 1931 году Артуправление выдало задание КБ‑2, где работали немецкие инженеры фирмы «Рейнметалл», на проектирование 305‑мм гаубицы на обычном лафете, а заводу «Большевик» – задание на триплекс: 400‑мм мортиры, 305‑мм гаубицы и 203‑мм пушки разборного типа, перевозимых на повозках на гусеничном ходу.

В 1932 году Артуправление рассмотрело все проекты, и на пленуме АУ было принято постановление «утвердить проект комбинированной системы 400/305/203‑мм системы завода «Большевик» для дальнейшей разработки и изготовления опытного образца».

Надо ли говорить, что если бы в 1931–1932 годах начались полномасштабные работы по проекту Артуправления, то уже к 1939 году РККА получила бы несколько дивизионных орудий особой мощности. Новые 305‑мм гаубицы и 400‑мм мортиры за неделю бы вдребезги разнесли финские доты-«миллионеры», и исход Зимней войны был бы совсем иным как в военном, так и в политическом отношении.

Однако Тухачевский и Ко вследствие своей некомпетентности, хотя не исключен и злой умысел, полностью сорвали все планы создания артиллерии особой мощности. Поначалу эти деятели потребовали, чтобы новые орудия особой мощности стреляли беспоясковыми снарядами, то есть полигональными, нарезными или подкалиберными.

Затем Тухачевский потребовал, чтобы все орудия особой мощности были… самоходными. По сему поводу начальник артиллерии комдив Роговский в рапорте на имя начальника вооружений РККА в 1936 году по этому вопросу писал: «Культивировать самоходные системы крупных калибров… считаю нецелесообразным, ибо никаких преимуществ они не дают, а, наоборот, снижают боевую ценность систем».

Для самоходных монстров Тухачевского не было еще ни двигателя, ни шасси. Кстати, не только у нас, но и во всем мире. Ни о каком возимом боезапасе и речи идти не могло. Огонь такие САУ могли вести только с хорошо оборудованной в инженерном отношении огневой позиции. Время перехода их походного положения в боевое с учетом оборудования позиции превышало шесть часов. В этом отношении супер‑САУ не имели никаких преимуществ перед возимой системой, а лишь одни недостатки. Ну, к примеру, выйдет из строя тягач, везущий ствольную или лафетную повозку орудия особой мощности, его заменит новый. А выйдет из строя двигатель монстра (замечу, который так и не был сделан) – как его чинить, сколько впрягать тягачей?

Но Тухачевского остановить было невозможно. Он настоял на полном прекращении работ по созданию буксируемых артсистем особой мощности, а вместо них предложил изготавливать самоходные супермонстры «большого триплекса».

Согласно постановлениям Артуправления 1932 года, в состав триплекса должны были входить 400‑мм мортира, 305‑мм гаубица и 203‑мм пушка. Проектировали большой триплекс на конкурсных началах завод «Большевик» и опытный завод им. Кирова. Еще на стадии проектирования отказались от 400‑мм мортир, и система фактически превратилась в дуплекс.

В конце концов был принят совместный проект обоих заводов, который и получил название СУ‑7. Сию систему можно охарактеризовать либо как полнейший технический бред, либо как крупномасштабное вредительство.

Проектная длина САУ оказалась 12,34 м, а вес 106 т. Подавляющее большинство мостов в западной части СССР не могли выдержать такой махины. По местности она могла передвигаться с большим трудом, причем возникла необходимость создания специального тягача, чтобы вытаскивать застрявшую СУ‑7.

Что же было сделано почти за шесть лет? Налицо имелся деревянный макет СУ‑7, а разработчики оправдывались, что ходовую часть они сдадут к маю 1938 года. Проектируемый дизель ХПЗ в 800 л.с. отсутствовал даже в опытном образце. Не было в природе и опытных образцов 203‑мм пушки и 305‑мм гаубицы.

В связи с полным провалом создания отечественных систем особой мощности летом 1937 года комиссия в составе видных советских артиллеристов посетила завод «Шкода» в Чехословакии. Там ей представили проекты 210‑мм пушки и 305‑мм гаубицы. На взгляд автора, это были лучшие системы особой мощности.

Согласно договору Д/7782 от 6 апреля 1938 года, заключенному Наркомвнешторгом с фирмой «Шкода», последняя обязалась изготовить для СССР по одному опытному образцу 210‑мм пушки и 305‑мм гаубицы с комплектом боеприпасов и принадлежностью. Срок сдачи опытных образцов был установлен 1 декабря 1939 года. Кроме опытных образцов должны были быть переданы комплекты рабочих чертежей и другая документация на изготовление этих артсистем. Общая стоимость заказа составила 2 375 000 долл. (около 68 млн крон).

В связи с оккупацией Чехословакии немцами в марте 1939 года поставки завода «Шкода» в СССР прервались до июля, но затем фирма выполнила все обязательства.

Но и тут нашлись умники, потребовавшие заменить раздельно‑гильзовое заряжание на картузное. А там пошло‑поехало… Пришлось менять клиновые затворы на поршневые и всю конструкцию ствола. Доводка орудий затянулась на многие месяцы. В итоге единственные современные орудия ОМ – 210‑мм пушка Бр‑17 и 305‑мм гаубица Бр‑18 – так и не приняли участие в Великой Отечественной войне.

Замечу, что «картузники» этим не ограничились и в 1939–1940 годах потребовали перевести всю корпусную артиллерию с раздельно‑гильзового на картузное заряжание. В частности, были созданы опытные системы 152‑мм гаубицы М‑10 и 152‑мм гаубицы‑пушки МЛ‑20 со стволами, переделанными под картузное заряжание.

Испытания выявили снижение скорострельности и резкое увеличение разгара камор. Но главной целью «картузников» было дезорганизовать нашу корпусную артиллерию. Война положила конец их проискам.

Надо ли вспоминать о бедах нашей артиллерии спустя 70 лет? Да, надо. Тем более что это не только не умаляет, но еще больше возвеличивает подвиги наших солдат на фронте и мужчин, женщин и подростков, работавших в тылу.

Нашим историкам давно пора понять, что от ошибки в проекте не застрахован никто. А вот подделка результатов заводских, полигонных и войсковых испытаний или запуск орудия в массовое производство без проведения полигонных и войсковых испытаний является тяжким воинским преступлением.

Вот и добрался я до полковой батареи 76-мм пушек. Трёхдюймовки, «окурки» или «бобики» как эти орудия окрестили солдаты. До недавнего времени про этот штат только имел представление, глубоко не копал, и вот докопался на свою больную голову. Нестыковки конечно есть, «цифирь» местами не совпадает, косячки я помечу, авось кто поможет, потом вместе раскурим. А начну я с пушки и её ТТХ.

76-мм полковая пушка образца 1927 года известна сегодня не так хорошо, как знаменитая сорокапятка или 76,2-мм дивизионная пушка ЗИС-3, однако наряду с ними она провоевала всю Великую Отечественную войну. Полковая пушка образца 1927 года (индекс ГАУ – 52-П-353) представляла собой 76,2-мм полковое орудие непосредственной поддержки пехоты и кавалерии.

Тактико-технические характеристики 76-мм полковой пушки обр. 1927 г.:
Калибр – 76,2 мм.
Длина ствола – 16,5 калибров.
Скорострельность – 10 выстр/мин
Максимальная дальность стрельбы – 8550 м.
Высота линии огня – 945 мм.
Углы вертикальной наводки: от −5,6 до +24,5 градусов.
Углы горизонтальной наводки: 4,5 градуса.
Масса в боевом положении – 903-920 кг (на металлических колесах).
Масса в походном положении – 1620 кг (с передком и прислугой).
Скорость возки по шоссе – 25 км/ч.
Расчет – 7 человек. С техническими характеристиками разобрались, теперь перейдём к штату.

Командир батареи – капитан (пистолет, бинокль, циркуль, компас). Верховая лошадь.

Замполит батареи – политрук (пистолет, компас). Верховая лошадь.

Старшина батареи – старшина (карабин, компас). Верховая лошадь.

Фельдшер – ст. военфельдшер (безоружен).

Ветеринарный фельдшер – (безоружен).

Вот и первые отличия от штата батареи сорокапяток, в этой могут полечить, как людей так и лошадей, для чего есть специально обученные люди.

Взвод управления: (1 командир, 5 сержантов, 18 рядовых).

Командир взвода – лейтенант (пистолет, бинокль, компас, циркуль). Верховая лошадь.

Отделение разведки (1 сержант, 4 рядовых, 5 верховых лошадей).

Командир отделения – сержант (ППД-40, бинокль, компас). Верховая лошадь.

Два старших разведчика – рядовые (2 ППД-40, 2 компаса). Две верховых лошади.

Два разведчика – рядовые (2 ППД-40, 2 компаса). Две верховых лошади.

Отделение связи (4 сержанта, 12 рядовых).

Командир отделения – сержант (карабин, компас).

Три старших телефониста-радиотелефониста – мл. сержанты (3 карабина, 3 компаса).

Двенадцать телефонистов-радиотелефонистов – рядовые (12 карабинов).

Во взводе 6 радиостанций РРУ и 6 телефонных двуколок.

Второе отличие. И пошли первые нестыковки. Про взвод управления я знал, но документов со штатом не нашёл, поэтому пришлось импровизировать. С артиллерийскими разведчиками всё понятно, ещё, в штатке я нашёл 5 ПП, поэтому предположил, что ими в первую очередь вооружат разведчиков. И хоть артразведчики «за зипунами» языками не ходят, зато их место на переднем крае, где не исключён ближний контакт с противником. Логично, но х/з.

Со «связнюками» не очень понятно, с одной стороны в штате 6 радиостанций, но и проводная связь также должна быть. Скорее всего там два отделения, одно радистов, другое телефонистов. Документов не нашёл, есть только общее количество людей во взводе, так что пока так.

Три огневых взвода, в каждом (1 командир, 5 сержантов, 18 рядовых). Всего 24 человека, 4 верховых лошади, 16 артиллерийских лошадей.

Командир взвода – лейтенант (пистолет, бинокль, компас, циркуль). Верховая лошадь.

Старший ездовой – мл. сержант (карабин, компас). Верховая лошадь.

Два расчёта 76-мм пушки, в каждом:

Командир орудия – сержант ( карабин, бинокль, компас). Верховая лошадь.

Наводчик – мл. сержант (пистолет).

Замковый – рядовой (карабин).

Заряжающий – рядовой (карабин).

Правильный – рядовой (карабин).

Два ящичных – рядовые (2 карабина).

Два ездовых – рядовые (2 карабина).

Два ездовых — рядовые (безоружные).

Ездовых получается многовато, но и лошадок не мало, на один расчёт 8 артиллерийских лошадей. Почему и старший ездовой появился, который, когда орудия находятся на позициях, командует этим табором и не даёт ему уйти в небо или на небо. А всё потому, что возимый боекомплект пушки — 80 снарядов, а это вместе с тарой около 500 кило, ну и размер соответственно. Отсюда и размер зарядного ящика.

Взвод боевого питания (1 командир, 3 сержанта, 21 рядовой). Всего 25 человек. 7 пароконных повозок под 76-мм снаряды и 2 повозки по 45-мм снаряды. 4 верховых и 18 артиллерийских лошадей.

Командир взвода – лейтенант (пистолет, компас). Верховая лошадь.

Три командира отделений- сержанты (3 карабина, 3 компаса). Три верховые лошади.

Три старших лабораториста – нестроевые красноармейцы (3 винтовки).

Девять лаборатористов – нестроевые красноармейцы (9 винтовок).

Девять повозочных — нестроевые красноармейцы (9 винтовок).

Хозяйственный взвод (2 сержанта, 9 рядовых). Шесть обозных лошадей.

Старший орудийный мастер – сержант (винтовка).

Старший повар – сержант (безоружен).

Два повара — красноармейцы нестроевые (безоружны).

Три повозочных — красноармейцы нестроевые (3 винтовки).

Три кузнеца ковочных -красноармейцы нестроевые (3 винтовки).

Каптенармус (он же фуражир) — красноармеец (винтовка).

Во взводе 2 походные кухни кавалерийского образца и 1 повозка под вещи офицеров.

76-мм полковая пушка Ф-24 образца 1939 года. СССР

76-мм полковая пушка образца 1927 года уже в середине 1930-х годов перестала соответствовать всем требованиям Красной Армии, что было обусловлено невысокой скорострельностью из-за устаревшей конструкции поршневого затвора, малыми углами вертикального и горизонтального наведения, а также низкой скоростью транспортировки.

Большие нарекания вызывала и относительно слабая баллистика орудия, ограничивавшая его максимальную дальность стрельбы и бронепробиваемость, тем более, что в это время на вооружение иностранных армий стали поступать танки с мощной противоснарядной броней. Модернизация полковой пушки образца 1927 года показала невозможность качественного улучшения характеристик орудия при сохранении существующего однобрусного лафета. В 1936 году эти работы были прекращены и принято принципиальное решение о проектировании нового орудия.

Осенью того же года ГАУ РККА выдало ленинградскому «Кировскому заводу» задание на разработку новой 76-мм полковой гаубицы-пушки. Новое орудие за счет удлинения ствола, по сравнению с пушкой образца 1927 года, должно было иметь улучшенную баллистику, угол вертикального наведения должен был составлять не менее 70°, а угол горизонтального наведения — не менее 60°. Его масса должна была не превышать 950 кг . Пушка должна была стрелять штатным осколочно-фугасным снарядом с начальной скоростью 500 м/с на дальность до 10 км . Одновременно с этим, свою полковую пушку Ф-24, разработанную в инициативном порядке, представило и КБ завода № 92 под руководством В. Г. Грабина. Она была унифицирована с другим опытным образцом — 76-мм горной пушкой Ф-31, созданной в 1936 году. Оба орудия были практически идентичны: имели одинаковые ствол с затвором и полуавтоматикой, противооткатные устройства, люльку, прицел, механизмы наведения, уравновешивающий механизм, колеса и щит, различаясь только тем, что полковая пушка, в отличие от горной, получила неразборную конструкцию.

Пушка Ф-24 имела клепанный однобрусный лафет. Однако задание ГАУ не было выполнено. Поэтому в 1938 году руководство ГАУ приняло решение о возобновлении работ по полковым орудиям. Наркомат вооружения СССР объявил конкурс на создание полкового орудия, тактико-технические требования которого повторяли условия предыдущего заказа Кировскому заводу. Предусматривалось, что новая 76-мм полевая пушка, с массой не более 800 кг , будет иметь максимальный угол возвышения — 65 градусов, угол горизонтального наведения — 60 градусов. Новые требования включали создание лафета с раздвижными станинами, отказ от переменной высоты линии огня за счет излома боевой оси ввиду сложности такой конструкции, а также использование патрона и каморы от горной пушки образца 1938 года.

В конкурсе приняли участие конструкторские коллективы Ленинградских заводов – «Кировского» и № 7 «Арсенал» им. Фрунзе, а также Горьковского завода № 92 «Новое Сормово». В 1940 году завод № 92 изготовил для проведения полигонных испытаний
4 пушки Ф-24. Она имела двухколесный лафет с коробчатого типа, на котором монтировался ствол-моноблок с каморой от 76-мм дивизионной пушки обр.1902/30 годов с полуавтоматическим вертикальным клиновым затвором, скопированным у дивизионной пушки Ф-22 и подрессоренным колесным ходом. Ствол пушки состоял из свободной трубы, кожуха и казенника. Подъемный механизм имел один сектор, смонтированный на люльке. Поворотный механизм винтовой. Гидравлический тормоз отката был смонтирован под люлькой, а гидропневматический накатник — над люлькой. Пушка имела переменную длину отката (максимальную — 900 мм , минимальную – 600 мм ). Высота линии огня составляла 920 мм . Колеса металлические — автомобильного типа с пулестойкими шинами, заполненными губчатым каучуком от автомобиля ГАЗ-А.

В боекомплект пушки входили унитарные выстрелы с бронебойными снарядами, осколочно-фугасными гранатами, а также унитарные выстрелы со шрапнелью. Полковая пушка Ф-24 прошла полигонные испытания, показав хорошие характеристики. В то же время, ее основным недостатком стала большая масса в боевом положении ( 925 кг ), существенно ограничившая ее подвижность на поле боя. Поэтому пушка Ф-24 так и не была принята на вооружение. Тем не менее, работы по этой артиллерийской системе не пропали даром — ее конструкция была положена в основу проекта 57-мм противотанковой пушки ЗИС-2.

Годы выпуска – 1940

Всего выпущено – 4 ед.

Калибр – 76 мм

Масса в боевом положении — 950 кг

Длина ствола — 1785 мм

Длина нарезной части — нет данных

Расчет – нет данных

Скорость движения – до 50 — 60 км/ч

Скорострельность – до 20 выстр/мин

Наибольшая дальность стрельбы – 10 000 м

Дальность прямого выстрела – нет данных

Углы обстрела:

По горизонтали — 60°

По вертикали — 8° +65°

76-мм полковая пушка обр. 1927 г. — первое орудие советской артиллерии и советской разработки, выпускавшееся серийно. Отличительной особенностью конструкции этой пушки было то, что она была нацелена на максимальное удешевление производства, и использование рабочей силы имеющей низкую квалификацию. За пятнадцать лет производства было изготовлено около 18000 пушек этого типа. 76-мм полковая пушка 1927 г. послужила прототипом для нескольких танковых и орудий самоходной артиллерии. Пушка участвовала во всех войнах, которые вел Советский союз в тот период, и состояла на вооружении нескольких иностранных государств.

Рождение 76-мм полковой пушки обр. 1927 г.

Анализ боевого применения артиллерии в ходе мировой и гражданской войн показывал необходимость в обеспечении непрерывной артиллерийской поддержки пехоты на всем протяжении боя. Для непосредственней поддержки и сопровождения пехоты огнем и колесами армия нуждалась в новом орудии.
Орудие такого типа должно было удовлетворять следующим требованиям:

  • обладать достаточным могуществом для борьбы с живой силой противника, расположенной как в укрытиях легкого полевого типа, так и открыто;
  • иметь возможность подавлять огонь всех видов долговременных фортификационных сооружений, ведя огонь прямой наводкой по их амбразурам;
  • разрушать надолбы и проделывать проходы в проволочных заграждениях;
  • при необходимости вести борьбу с бронированной техникой противника;
  • основным способом ведения огня должен был быть огонь прямой наводкой с открытых огневых позиций, хотя при необходимости иметь возможность вести огонь с закрытых огневых позиций;
  • орудие должно быть достаточно легким, чтобы не отставать от пехоты;

Самое распространенное орудие легкой полевой артиллерии бывшей царской армии – 7,62-мм пушка 1902 года не удовлетворяло последнему условию, так как перекатывание силами расчета на дистанцию дальше пятидесяти метров, было затруднительным. Помимо этого пушка имела малую гаубичность, т.е траектория полета снаряда была довольно очень пологой. Что положительно сказывалось на стрельбе по амбразурам, но было недостатком при борьбе с укрывшейся пехотой.
Горные пушки можно было разобрать на части и транспортировать во вьюках, однако при внезапном нападении противника требовалось время для ее сборки. Противоштурмовая пушка обр. 1910 была самой легкой, но обладала недостаточной механической прочностью.

Наиболее перспективной пушкой казалась 76-мм короткая пушка 1913 года. С целью ее модернизации и доведения ее ТТХ до современных требований, в двадцатых годах силами Орудийно-арсенального треста были проведены работы, результатом которых стало появление 76-мм короткой пушки обр. 1913/25 года. Пушка была изготовлено в 1926 году Брянским заводом и прошло испытания на полигоне с вполне удовлетворительным результатом.

Основным отличием от пушки 76-мм пушки 1913 года было то, что пушка проектировалась под патрон «трехдюймовки»- 76-мм пушки 1902 года. Причем орудие должно иметь раздельное заряжание и переменный уменьшенный заряд, чем доселе в русской и советской артиллерии могли похвастается в основном гаубицы.

В апреле 1926 г. на заседании Артиллерийского комитета было решено продолжить работы по улучшению 76-мм пушки 1913 года. Среди проектов новой модернизации один проект был проект инженера Соколова, два других принадлежали Орудийно-арсенальному тресту. Наиболее удачным был признан проект ОАТ особенностью, которого являлось подрессоривание орудийного лафета. Ствол орудия представлял собой ствол короткой пушки 1913 года, но с каморой расточенной под укороченную на 51 мм гильзу трехдюймовки.

В ходе испытаний прошедших на НИАПе в конце января 1927 года, было уставлено, что при увеличении начальной скорости снаряда до 430 м/с представленные пушки теряют устойчивость и имеют большой наброс при ведении огня под малыми углами возвышения. Поэтому было принято решение оставаться на исходной баллистике, соответствующей баллистике 76-мм горной пушки обр. 1909 года. В целом испытания пушек прошли удачно, и новое пушка была принята на вооружение как 76-мм полковая пушка обр. 1927 года. Помимо изменений коснувшихся лафета, данная пушка имела удлиненную с 203 до 334 мм камору. Все дальнейшие работы были перенесены на «Красный Путиловец», Артиллерийский отдел которого и должен был заниматься серийным производством орудия.

Правительственный заказ на полковые пушки в 1928 году составил 400 орудий. В 1929 году Артиллерийский комитет своим решением обязал принять в качестве штатного патрона — унитарный патрон 7,62-мм пушки 1902 года, со штатным уменьшенным зарядом. Чтобы не допустить заряжание полковой пушки выстрелом с полным зарядом дивизионной пушки, фланец гильзы содержавшей уменьшенный заряд уменьшили.
Таким образом, гильза выстрела предназначенного для дивизионной пушки не могла войти в выточку в захватных гнездах полковой пушки. Помимо этого полковая пушка могла вести огонь патронами раздельного заряжания, снаряженными штатным зарядом, собранными из укороченных гильз, предназначавшихся для холостой стрельбы.

Изменения, внесенные в конструкцию в процессе серийного производства

Пушки перовой серии имели деревянные колеса, скорость буксировки пушки по хорошим дорогам не превышала 15 километров в час. Поскольку предком 76-мм полковой пушки 1927 года была горная пушка 1909 года, то от нее она унаследовала разборной ствол. Технология производства таких стволов довольно сложна и как следствие дорога. Но поскольку разборной ствол полковому орудию все, же не к чему, а технологию производства менять все, же не хотели, то соединять кожух и трубу стали в горячем состоянии, что привело к тому, что ствол стало невозможно разобрать. Технологию производства более дешевых стволов – моноблоков сумели освоить только в 1930 году.

Технические данные 76-мм полковой пушки обр. 1927 г.

Калибр, мм 76,2
Вес снаряда, кг 6,23-6,3
Начальная скорость снаряда, м/с 387-370
Угол вертикального наведения +25 -6°
Угол горизонтального обстрела
Вес в боевом положении, кг 900
Вес в походном положении, кг 1620
Скорострельность, выстр./мин 10-12
Наибольшая дальность стрельбы, м 8500
Дальность прямого выстрела, м 440

Номенклатура боеприпасов и таблица бронепробиваемости.

(76-мм полковая пушка обр. 1927 г. Таблицы стрельбы. М,ГАУ. 1943)

Конструкция пушки считалась недостаточно современной. И в 1938 г. было выдано задание на проектирование полковой пушки с раздвижными станинами, увеличенным до 65 градусов углом возвышения. Причем вес орудия не должен был превышать 800 кг.

В довоенное время изготовление 76-мм полковых пушек 1927 года сосредоточено на Путиловском заводе. В 1942 году эстафету производства принял завод номер 172. С освоением производства 76-мм полковой пушки 1943 года изготовление 76-мм полковых пушек 1927 года было прекращено.

Выпуск 76-мм полковых пушек обр. 1927г в 1938-43гг
Тип орудия 1938 1939 1940 1941 1942 1943
76-мм полковая пушка обр.1927г. 1000 1300 900 3918 6809 2555

Боевое применение.

В предвоенные годы 76-мм полковая пушка образца 1927 г. все еще оставалась на вооружении, хоть и считалась орудием устаревшей конструкции не полностью отвечавшей современным требованиям. В полковой артиллерии ее дополнили 120–мм минометом — весьма эффективным артиллерийским орудием навесного огня, отчасти компенсирующим недостатки полковой пушки в артиллерии полка.

На начало войны РККА располагала 4708 полковыми пушками. В западных приграничных округах имелось 2296 пушек и 1675 120-мм минометов.Невзирая на устаревшую конструкцию в начале войны 76-мм полковая пушка обр. 1927 г. показало себя достаточно неплохо, к пушке за предвоенные годы был накоплен определенный запас выстрелов, и дефицит коснулся ее в меньшей мере.

Орудие удовлетворительно справлялось с обычными задачами полковой артиллерии, будь то стрельба прямой наводкой па амбразурам огневых точек или уничтожение живой силы противника. Но сопровождение колесами боевых порядков пехоты было затруднено значительной массой орудия и отсутствием приспособлений для транспортировки боеприпасов на поле боя. Передвижение орудия вслед за пехотой цепью требовало обязательного усиления расчета пехотой.

Действительный огонь из пушки по танкам был эффективным до 400 метров. Но из-за малой начальной скорости бронебойный снаряд разрушал танковую броню толщиной только до 30 мм. А дефицит бронебойных снарядов не был преодолен и в конце 1942 года. Использование шрапнели с установкой трубки на удар было эффективно лишь против танков имеющих самое легкое бронирование. Отсутствие автоматики затвора (поршневой затвор), уменьшало боевую скорострельность до 10 выстрелов в минуту.

Однобрусный станок, обеспечивал угол горизонтального обстрела всего пять градусов и существенно ограничивал огневую подвижность орудия.
Действительный огонь при стрельбе осколочно-фугасной гранатой по огневым средствам и живой силе противника с закрытой огневой позиции – до 4000 метров, а прямой наводкой -1500 метров. Средний расход снарядов при стрельбе прямой наводкой, на дальности 600-1200 метров: разрушение легких полевых укрытий -15-20 фугасных гранат; на уничтожение открытой огневой точки -8-12 осколочных гранат в течении 10-15 минут.

Во многом благодаря именно простоте конструкции и грандиозным потерям материальной части впервые месяцы войны, его производство, остановленное в 1940 с целью изыскания более совершенной конструкции полкового орудия, смогли восстановить в блокадном Ленинграде.

Поиск новой конструкции.

Несмотря на простоту конструкции и обслуживания, невысокую цену орудие все же военных не устраивало не полностью. В 1942 году немецкие танки нарастили броню и на этом фоне полковые орудия уже выглядели откровенно слабыми. Поэтому уже весной 1942 года был объявлен конкурс на модернизацию полкового орудия. Главными задачами были:

  • увеличение толщины пробиваемой брони до 55 мм на дистанции в полкилометра;
  • как можно большая унификация узлов полковой пушки с другими серийными орудиями;
  • снижение веса орудия, который не должен был превышать девятьсот килограмм в боевом положении;

На конкурс были представлены два проекта:

  • Грабинская ЗИС-21, по сути представлявшая, по сути серийную пушку ЗИС-3 с укороченным до 20 калибров стволом и видоизмененным щитовым закрытием
  • Проект Кировского завода, в котором ствол 76-мм пушки обр. 1927 года удлинили на девять калибров и уравновесили его приваренным к казенной части грузом

Оба проекта были отвергнуты. ЗИС-21 не только не удовлетворял предъявляемым ТТХ по массе и даже превосходил серийную пушку по этому показателю. Вдобавок на испытаниях пушка продемонстрировала откат превосходившую величину, предусмотренную в ТТХ.
Ленинградская пушка при стрельбе показала себя лучше пушки конкурентов, но и она не устроила военных.