19 201 940

перспектива политического развития венгрии, югославии,австрии, польши и финляндии после 1 мировой. пожаалуйста помогите 1920-1930 гг

Составьте рассказ о внешней политике Германии в период первой мировой ,используя термины:пангерманизм,шовинизм,антисемитизи,новый курс Вильгельма Втор ого,фон Бюлов. Дата распада СССР…..?​ Год независимости США?​ На 6 вопрос Срочно ❗️❗️❗️ Организации, которые отстаивали военно-политическое противостояние между СССР и США во II пол. ХХ в .: а) МВФ; б) ОВД; в) НАТО, г) НБСЕ; д) ЕС Составьте характеристику либерального движения в России. Напишите главных представителей и основные идеи. Составьте характеристику первых марксистских организаций в России: «Освобождение труда» и «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». План: — Основ атели и главные представители — Главная идея — Как пытались воплотить свои идеи в жизнь? — Каков итог на конец XIX века? Найбільше досягнення мікробіології​ Країна союзниця Німеччини ? Для чего было необходимо принятие Свода законов страны? Когда и кем были предприняты попытки кодификации законов России в 18 веке? Какие меры были пре дприняты наследниками Петра Великого для формирования сословного строя страны?

damadiluma

Демография – это судьба. Чтобы её предвидеть, во многом достаточно проанализировать демографический процесс. Поскольку он очень инерционный, это даёт возможность сделать прогноз на десятилетия вперёд для любой страны. В этой статье выполнен демографический анализ и демографический прогноз для прибалтийских стран (Литва, Латвия, Эстония). Сказать, что он неутешительный – это всё равно, что не сказать ничего. Но обо всём по порядку.

Сразу оговорюсь, что вопрос этнического состава населения в статье не рассматриваются. Основное внимание сосредоточено на населении как количественной величине. И уже на этом основании судьба стран Прибалтики становится ясной.

Рассмотрим в начале, как изменялось население прибалтийских стран. В 1990 г. оно составляло (млн. чел.):

— Литва — 3,69;

— Латвия — 2,67;

— Эстония — 1,57.

В 2013 г. оно составляет (по данным Книги фактов ЦРУ), млн. чел.:

— Литва — 3,24;

— Латвия — 2,18;

— Эстония — 1,28.

Таким образом, изменение численности населения за 23 года их «независимости» составляет: Литва – минус 12,2%; Латвия – минус 18,4%; Эстония – минус 18,5%.

Таковы данные книги фактов ЦРУ. Они удручающие. Но реальность может быть ещё хуже. Дело в том, что, по данным переписи населения 2011 г. в Литве проживало всего 3,06 млн. чел. Ясно, что сейчас оно ещё меньше. Поэтому сейчас там никак не может быть 3,24 млн. чел., тем более учитывая отток населения.

Что касается Латвии, то, по официальным данным переписи 2011 г., в ней проживало 2,07 млн. чел., хотя предварительные данные давали 1,88 млн. чел. По-видимому, «дополнительные» 190 тыс. чел. были «извлечены» уже после длительных манипуляций: ведь данные переписи, проходившей с марта по июнь 2011 г., были озвучены почти через год – в марте 2012 г. Ну, а то, что анкеты можно было заполнять по интернету, лишь подтверждает предположение, что этот трюк был спасательной подушкой, призванной хоть как-то прикрыть страшную правду.

Что касается переписи населения 2012 г. в Эстонии, то она тоже проходила с использованием «сравнительно честных» электронных методов. По-видимому, точных данных о населении стран Прибалтики не знает никто, да ещё учитывая массовую эмиграцию из них. Но ясно, что население неумолимо сокращается, и в 2013 г. оно явно меньше, чем в 2011 г.

Итак, с 1990 г. население Литвы сократилось минимум на 17%, Латвии – минимум на 23%, Эстонии – минимум на 19%. Таким образом, только по официальным данным, страны Прибалтики, за 23 года «независимости» потеряли пятую часть своего населения.

Может быть, демографические трудности лишь временные? Для этого нам необходимо рассмотреть демографическую динамику в прибалтийских странах. Она практически безнадёжна, причём в буквальном смысле. Вот цифры.

В 1988 г. рождаемость/смертность в расчете на 1000 чел. составляли (данные Большого энциклопедического словаря, 1991):

— Литва — 15,3/10,2;

— Латвия — 15,4/12,1;

— Эстония — 15,9/11,8.

Как видим, население прибалтийских республик увеличивалось на 0,3-0,5% в год.

В 2013 г., по оценке книги фактов ЦРУ, картина изменилась почти на прямо противоположную (в расчёте на 1000 чел.):

— Литва – 9,4/11,5 (миграция – минус 0,7);

— Латвия – 9,9/13,6 (миграция – минус 2,4);

— Эстония – 10,4/13,7 (миграция – минус 3,4).

То есть сокращение населения идёт со скоростью:

— 0,28% в год для Литвы;

— 0,61% в год для Латвии;

— 0,67% в год для Эстонии.

Если это не прямой результат их «независимости», тогда что? Прибалтийские страны необратимо вымирают. По-видимому, единственным шансом на их выживание является выход из ЕС и вхождение в состав Евразийского Союза, т.е. по сути воссоединение в Россией. Но так как при правящих там режимах об этом не может быть и речи, то нынешние власти безмолвно и спокойно, в точном соответствии с евроинструкциями, обрекают свои страны на исчезновение.

О духовном состоянии общества в странах Прибалтики говорят и такие цифры. Доля рождённых вне брака детей составляет в Эстонии около 60%! В Латвии – около 45%. В Литве – около 30%. Для сравнения: в России – 25%.

Может быть, демографические трудности стран Прибалтики лишь временные? Нет. Чтобы убедиться в том, что они обречены на исчезновение, достаточно проанализировать их половозрастную структуру.

Она имеет следующие особенности. Возрастные группы в трудоспособном возрасте численно различаются несущественно. Но во всех трёх странах заметен пик в группе 25-29 лет. Это те, кто родился в 1984-1988 гг., когда рождаемость во всём СССР была на подъёме.

Далее же следует обвал. Возрастные группы до 19 лет малочисленнее в 1,5-2 раза! А ведь это те, кто вступит в детородный возраст. Возникает резонный вопрос: если при нынешней ещё худо-бедно благоприятной возрастной структуре, оставшейся от СССР, рождаемость так низка, то что же будет дальше?

Если относительная рождаемость останется прежней, то абсолютная уменьшится ровно настолько, насколько уменьшится число людей детородного возраста, т.е. ещё в 1,5-2 раза. Прибалтийские страны приближаются к демографической катастрофе, при которой нынешнее вымирание покажется еще цветочками.

Ещё в 2003 г. отношение числа людей до 15 лет к числу людей старше 65 составляло:

— Литва – 18/14%;

— Латвия – 15/16%;

— Эстония – 16/15%.

В 2013 г.:

— Литва – 13,6/16,8%;

— Латвия – 14/17,1%;

— Эстония – 15,4/18,2%.

И это всего за 10 лет! Число стариков уже значительно превышает число детей, и этот разрыв будет увеличиваться всё стремительнее. Прибалтийские страны всё больше превращаются в дом престарелых. Конечно, эти процессы идут по всей Европе. Но разве это оправдание? Это – показатель того, к чему ведут пресловутые «европейские ценности». К старению и вымиранию!

За те же 10 лет средний возраст населения увеличился:

— в Литве с 36,6 до 40,1 лет;

— в Латвии с 39 до 40,6 лет;

— в Эстонии с 38,1 до 40,5 лет.

То есть население постарело на 2,5-3,5 года всего за 10 лет. Это очень много. Нам могут возразить: зато возросла средняя продолжительность жизни. Действительно, она выросла с 69-70 до 73-75 лет. Но какова обратная сторона медали? Это значит, что демографическая нагрузка на трудоспособное население увеличилось. Значит ли это, что не нужно повышать продолжительность жизни? Нет, это значит, что вместе с ростом продолжительности жизни нужно повышать рождаемость. А она, как мы видим, будет только снижаться.

Вообще говоря, для замещения поколений суммарный коэффициент рождаемости должен быть на уровне 2,15. Он показывает ожидаемое среднее число рождённых одной женщиной детей за всю её жизнь при сохранении текущего уровня рождаемости. Он не зависит от возрастного распределения и является важным объективным показателем уровня рождаемости.

Так вот, в настоящее время он равен 1,3-1,4. Сказать, что это очень мало, значит не сказать ничего. Такой уровень рождаемости означает, что каждое следующее поколение будет составлять всего 60% от предыдущего. Таким образом, через 2 поколения население сократится в 3 раза. Ясно, что при такой демографической динамике речь может идти только об одном: сроках исчезновения коренного населения и замещением их мигрантами.

Напоследок необходимо также сказать о тех «радужных перспективах», которыми заманивают в Европу новых членов. Конечно, если под радужными имеются в виду флаги, под которыми ведется пропаганда половых извращений, то эти перспективы действительно радужные. Но я о другом.

Человеческое мышление очень инерционно. Нами до сих пор владеют представления о Европе, как о каком-то рае, где у каждого всё есть и все живут в своё удовольствие. Для этого приводятся данные о продолжительности жизни, которая во многих странах Европы достигает 80 лет, а иногда и превышает это значение. Эти цифры впечатляют и призваны внушить нам представление о «нашей отсталости». Но их изнанка состоит в том, что население Европы быстро стареет, а во многих странах (Германия, Австрия, Италия), уже сейчас смертность выше рождаемости, т.е. они просто вымирают.

Как такое может быть? Ответ очень простой. Европа до сих пор ещё не до конца проела тот запас, который был сделан в послевоенные десятилетия. Ещё работают те многочисленные поколения, рождённые на демографическом буме после Второй мировой войны. За счёт того, что их много, пока поддерживаются относительно высокие социальные стандарты. Но когда-нибудь (и очень скоро!) и они уйдут на пенсию. А это значит, что уровень жизни неуклонно будет снижаться. Этот процесс уже идёт, и в ближайшие десятилетия только ускорится.

Например, почему в европейских странах в последние годы повышают пенсионный возраст? А вы вспомните, сколько лет сейчас тем, кто родился в послевоенном демографическом буме (1945-1960). Они как раз приближаются к пенсионному возрасту. И судорожные действия европейских правительств обусловлены тем, что заменить эти многочисленные поколения просто не кем, а снижать уровень стандартов и потребления уже не хочется — европейцы привыкли к dolce vita.

Поэтому Европа тупо пытается оставить их в работе ещё на какое-то время. То есть вместо постепенного снижения материального уровня жизни избран путь задержать его на высоком уровне как можно дольше с последующим быстрым обвалом. Пройдёт 10-15 лет — и сокращение работоспособного населения станет катастрофическим. На освободившиеся места хлынет ещё более возросший поток мигрантов, от которых Европа шарахается уже сейчас, но предпринять ничего не в состоянии. Расплата за «европейские ценности» (жить для себя и свое удовольствие) неотвратима.

Поскольку страны Прибалтики стали частью ЕС, то эта судьба ждёт их в ближайшем будущем. Не стоит обманываться. Демография не регулируется ни Европарламентом, ни демократией, ни «высокими технологиями». Прибалтийские режимы избрали свой путь. Развитию в рамках единого государства они предпочли гордое вымирание…

Чем на самом деле была война за независимость Эстонии

Почему в Таллине гражданскую войну за независимость 1918−1920 годов считают Освободительной. И от кого?

По случаю 98-й годовщины подписания 2 февраля 1920 года Тартуского (Юрьевского) мирного договора, согласно которому советская Россия признала независимость Эстонии, премьер-министр Эстонии Юри Ратас призвал чтить память о тех, кто в Освободительной войне 1918−1920 годов отдал жизнь ради создания в те времена независимой Эстонии. И не он первый, кто «забыл» об эстонцах, воевавших по другую сторону фронта. Кто не знает истории, тот поверит эстонской историографии — мол, героическая война велась против Красной армии Советской России. (Сегодня и на Украине войну на Донбассе не считают гражданской — выгоднее обвинить во всем Россию).

Формально у двучтения есть основания. Юрьевский (Тартуский) мирный договор заключали два еще не признанных в мире государства. То есть заключая мир, они как бы воевали между собой. На самом деле этот акт свидетельствовал о взаимном признании государственности друг друга. Исторические коллизии часто запутаны.

Два толкования одной войны

В той войне (в основном она проходила в 1919 году) у каждой стороны был свой интерес. В Эстонии жаждали независимости, Россия стремилась к ликвидации военной угрозы для Петрограда со стороны расположившейся в пределах нынешней Эстонии «белой» Северо-Западной армии царского генерала Юденича и помогавших ей белоэстонских войск. Таллин серьезно поддержали военной помощью Великобритания, Франция, США (включая участие в боевых действиях английского военно-морского флота), а также только-только обретшая независимость молодая Финляндская Республика. На стороне «белого» Таллина были и воинские подразделения из России (например, Особый Псковский Добровольческий корпус Белой армии). Понаехали и добровольцы из Финляндии, Швеции и Дании. Эстонская историография утверждает, что все эти силы воевали с Красной армией страны Советов. То есть с Россией, что идеально подходило и подходит для оправдания русофобии — главной идеологии независимой Эстонии, за исключением советского периода ее истории.

В советской историографии эта война не без оснований рассматривалась и как интервенция — военное вмешательство во внутренние дела Советской России. Но подчеркивалось, что это была и гражданская война. Потому что за «красных» на территории Эстонии воевали и национальные части — эстонские коммунистические полки и латышские стрелки. Им противостояли в основном «белоэстонцы». То есть эстонец воевал с эстонцем.

Не в независимости было дело

Причиной гражданской (Освободительной) войны, ее предтечей, стала мощная классовая борьба в условиях высокоразвитого по тем временам капитализма. Суть борьбы между эстонцами не сразу свелась к враждебному отношению к советской России, но осуждение большевизма все же стало прикрытием русофобии.

Националисты-русофобы, в том числе и сегодняшние, утверждают, что «белоэстонцы» воевали за свободу, а большевики — против нее. Поводом для этого могло быть и то, что лидер эстонских коммунистов Виктор Кингисепп предопределил свою личную судьбу громкой статьей «Под игом независимости» (его перед смертью пытали, тело выбросили в Балтийское море). Но дело в том, что в основном большевики были за автономию в составе Советской России, и только немногие — за полную независимость. Летом 1917 года, когда у большевиков в Эстляндии был огромный авторитет, они преобладали в местных органах власти, предлагая перевод делопроизводства на эстонский язык и открытие школ с эстонским языком обучения.
Совсем другое дело, что большевики отстаивали социалистическое устройство государства, а сторонники отделения от России (часть эстонской интеллигенции и национальная буржуазия) были убежденными сторонниками капитализма. Именно в этом, а не в вопросе независимости Эстонии или отношения к России, на самом деле и проходил глубинный водораздел противостояния. И то (самостийность), и другое (русофобия) стало для националистов знаменами для манипулирования общественным сознанием ради полного сохранения частной собственности. О последнем они тогда говорили мало, так как популярные в народе интернационалисты — коммунисты и социалисты всячески противились капитализму.

Немцы лучше большевиков?

Все это доказывают и события, последовавшие сразу после Февральской революции в России. Уже весной в Петрограде каждый второй эстонец, живший в то время в столице Российской империи, вышел на демонстрацию за самостоятельность Эстонии. И Временное правительство Керенского дало на это добро — создаётся Временный Земский Совет, в котором верх берут прозападные политики. И это при том, что сразу после Октябрьской революции в Эстонии установили советскую власть. Но поборник независимости Временный Земский совет провозглашает себя до созыва Конституционного совета верховной властью в губернии. Естественно, большевики этот Совет тут же распустили.

Но с этим угроза двоевластия не исчезла. Причиной этого стала немецкая оккупация. Руководитель Временного правительства Керенский заявил: «Уж немцы наведут порядок… Это всё-таки лучше, чем Ленин и большевики».

1 февраля 1918 года, незадолго до вступления немцев в Таллин (который, кстати, защищали только красногвардейцы) исполком Совета рабочих и солдатских депутатов Эстляндии опубликовал проект Конституции Эстляндской трудовой коммуны, в соответствии с которым будущая Эстонская Советская республика провозглашалось автономной республикой в составе Советской России. В ответ 24 февраля 1918 года, за день до вступления немцев в Таллин, сторонники независимости и святости частной собственности в лице Комитета спасения Эстонии публично оглашают разосланный по разным адресам «Манифест к народам Эстонии». Этим актом провозглашалась независимая демократическая республика в исторических и этнических пределах расселения эстонцев.

Разумеется, немцы установили свой порядок, подавив всякое свободомыслие. Все сторонники независимости уходят в подполье, хотя некоторые из них были посажены немцами в тюрьму. Большевики бежали в Советскую Россию, также оставив в Эстонии некоторое количество подпольщиков. Дальше — хуже: немцы объявляют о создании своего государства — Балтийского герцогства на территории Остзейского края (Эстония и Латвия).

Увы, трагическое двоевластие

Ситуация изменилась кардинально в ноябре 1918 года, когда немцы признали свое поражение в войне. В соответствии с реалиями представители Германии тут же подписали в Риге с Временным правительством (незадолго до этого созданного вышедшим из подполья советом старейшин Земского совета Эстонии) договор о передаче всей власти в стране сторонникам независимости. И тут же они призвали эстонцев на защиту Отечества, а поскольку отклик среди населения был невелик, то новая власть объявила мобилизацию.

Не остался в долгу и Ревельский Совет рабочих депутатов — он обратился за поддержкой к Советской России. И в Красной Армии стали формировать национальные эстонские части, известные в истории как эстонские коммунистические полки. (Кстати, позже, они, как и латышские стрелки, прославились беспощадностью к «белым» и в Гражданской войне на территории России).

Первое столкновение произошло под Нарвой в конце 1918 года. «Красные» эстонцы освобождали этот пограничный с Россией город не только от немецких оккупантов, но и помогавших им националистических подразделений Эстонской добровольческой военизированной организации «Кайтселийт».

Захватив 28 ноября 1918 года Нарву, «красные» тут же, как и обещали в предыдущем году, провозгласили свое государство — Эстляндскую трудовую Коммуну, имевшую влияния на востоке (Нарва и Тарту) и частично на юге страны (Вильянди). Очень скоро правительство Советской России признало независимость Эстляндской трудовой Коммуны, и Красная армия продолжила наступление. К январю 1919 года 2/3 территории Эстонии попала в руки красных, они стояли в 35 километрах от Таллина.

Суверенитет в обмен на обман

Но Советская республика просуществовала недолго из-за созданных в Эстонии и поддержанных Антантой сначала «белого» Северного корпуса, а за тем и «белой» Северо-Западной армии генерала Юденича. Вместе с белоэстонскими воинскими частями она дважды устремлялась к Петрограду, почти его захватив. Еще до этого, в январе 1919 года, в боевых действиях между «белыми» и «красными» эстонцами наступил перелом. При мощной поддержке, оказываемой «белоэстонцам» Западом, большевики стали отступать, и к началу лета оказались за пределами нынешней Эстонии. «Белоэстонцам» удалось даже захватить Псков и победить на территории нынешней Латвии Ландесвер. (Вооруженные силы несостоявшегося Балтийского герцогства, укомплектованные остатками войск Кайзеровской Германии и немцами-добровольцами Остзейского края). В итоге правительство Советской России предложило Эстонии заключить Юрьевский (Тартуский) мир. Его заключили 2 февраля 1920 года в Тарту (Юрьеве). Таким образом, оба государства признавали независимость друг друга. Мало того, вся помощь Антанты «белой» Северо-Западной армии была присвоена «белоэстонцами», а остатки армии Юденича были интернированы. Большинство её солдат и офицеров умерли от тифа и голода, а бежавшие из Советской России мирные жители (в основном женщины и дети) просто замерзли на эстонской стороне на железнодорожных путях. В обмен на такой обман русских «белых» Москва заплатила Эстонии золотом и отдала ей Печорский край (вплоть до Пскова) и Занаровье (вплоть до Ямбурга).

Победа сладкого слова «свобода»

Такой поворот в Гражданской войне произошел не только благодаря вмешательству Запада во внутренние дела Эстонии. Фактором победы стало и стремительное пробуждение национального самосознания эстонцев.

В «белоэстонскую» армию вступило более двух тысяч царских офицеров эстонского происхождения. На войну пошли и гимназисты, память о которых в сегодняшней Эстонии чтут особо (им установлен памятник, написаны книги, снят художественный фильм). Мощно поддержала сторонников независимости и спавшая до немецкой оккупации деревня. Кстати, Эстония тогда была преимущественно крестьянской страной, а в городах кроме эстонских рабочих было немало и русских, которые вместе с солдатами и матросами с приходом немцев массово покинули Эстляндию. Тем не менее, в городах левая идея жила до конца тридцатых годов, пока ее не вытравила власть и националисты.

Оккупация немцами Эстонии в 1918 году, тем более, сразу после провозглашения независимости, сделала свое дело. С одной стороны немцы сажали в тюрьмы сторонников независимости, с другой — массово расстреливали сторонников левых взглядов. Среди возмущенных эстонцев, особенно крестьян, из-за германофобии верх стали брать идеи суверенитета страны. И это понятно: опьяненный революционной свободой народ не забыл, как на протяжении многих веков немецкие бароны угнетали эстонских крепостных крестьян. Когда после ухода немцев вернулись эстонские большевики, основная масса населения была «заражена» идеями независимости, а не социальной справедливости.

Большевики: только лишь русские?

Борьба за независимость Эстонии во время гражданской войны в России чаще всего подается как экспорт революции. Это несерьезно, и уже потому, что как раз эстонские коммунистические полки и латышские стрелки прославились успехами в сражениях против «белых» на территории России, а вторые и вовсе спасли большевиков 7 июля 1918 года от левоэсеровского мятежа.

Миф о «руке Москвы» опровергается и провозглашением в начале 1918 года сразу после Октябрьской революции Финляндской Социалистической Рабочей Республики, но также быстро и жестоко подавленной белофиннами при помощи войск кайзеровской Германии. И здесь тоже произошла гражданская война, которую правительство Российской Федеративной Советской республики объявило внутренним делом Финляндии.

Самым наглядным примером попытки замаскировать истинный характер т.н. Освободительной войны в Эстонии в 1918—1920 годы стало злодеяние в Тарту (Юрьев), учинённое отступавшими под натиском белоэстонцев большевиками. Будучи атеистами, они садистски убили священнослужителей всех представленных в городе конфессий. И сегодня эстонская пропаганда, особенно политики и журналисты, даже историки, особенно напирая на убийство первого епископа Эстонской Православной церкви Платона, называют исполнителями казни большевиков. Дело в том, что под ними в Эстонии с давних времен подразумеваются русские, что схоже с тем, как гитлеровская пропаганда, говоря о борьбе с большевизмом, на самом деле подразумевала Россию. Но убийцами пастыря православных Эстонии, кстати, эстонца по происхождению, были «красные комиссары» — эстонцы: Кясперт, Кулль, Рятсепп и Оттер.

Вспомним также: летом 1917 года в России большевиков было всего 240 тысяч, из них 80 тысяч — латыши и 40 тысяч — эстонцы!

Террор: «красный» и «белый»

Если взглянуть на историю становления эстонской нации и государственности, то нетрудно обнаружить постоянное противостояние в общественно-политической жизни. Оно обусловлено не только классовым противоборством, но и тем, что, получив независимость, государство стало т.н. лимитрофом, то есть небольшой страной, неизбежно зависимой от соседей — России и Запада. Отсюда и умонастроения в обществе, которое делится на тех, кто держит в разные эпохи сторону либо Москвы, либо Берлина, Лондона, Вашингтона и Брюсселя.

В конце XIX века началось противоборство между двумя деятелями пробуждения национального самосознания эстонского народа — Карлом Робертом Якобсоном и Йоханом Вольдемаром Яннсеном. Первый считал перспективным сотрудничество с Россией, второй — с Германией и Западной Европой. Конфронтация между ними отражалась на всем эстонском национальном движении в борьбе с немецким (местные бароны) и русским (царская власть) влиянием, вплоть до создания независимого Эстонского государства.

«Белый» террор в Освободительной войне против «красных» эстонцев продолжился и был по-своему еще более жестким, чем во время войны за независимость. Сугубо классовая его подоплека наблюдалась в Эстонии (между двумя мировыми войнами), когда власть жестоко подавляла коммунистическое и любое левое начало в общественно-политической жизни. Это привело к другой крайности — диктатуре президента ЭР и подавлению фашиствующего движения вапсов (ветеранов Освободительной войны) в начале тридцатых годов.

Разделились эстонцы и с началом Великой Отечественной войны: несколько десятков тысяч воевало на стороне Красной Армии в составе Эстонского стрелкового корпуса, несколько десятков тысяч — на стороне гитлеровской Германии в составе Эстонской 20-й дивизии СС и немецких охранных (карательных) батальонов.

Противостояние в обществе возникло в Эстонии и после 1991 года с восстановлением независимости, оно ощущается и сегодня.

Димитрий Кленский

Отток населения из Прибалтики растет

Экономике Прибалтике предвещают весьма мрачное будущее. Известный эстонский аналитик банка SEB Михкель Нестор недавно дал в СМИ печальный прогноз развития экономики Эстонии.

«К 2030 году число людей в возрасте от 20 до 39 лет уменьшится на 17% — то есть на 58 000 человек», — говорит Нестор.

При этом аналитик связывает свой прогноз с демографической ситуацией в стране, оттоком населения, которое уезжает из Эстонии в поисках лучшей жизни.

Реклама

По его словам, это значит, что число стареющих потребителей социальных услуг будет расти, а количество людей, выплачивающих налоги, то есть тех, кто оплачивает эти услуги, падать.

По данным статистики в стране проживает около 1,3 млн человек.

Такая же тенденция характера и для других стран Прибалтики. Так, ранее эксперты Организации Объединенных Наций (ООН) предоставили прогноз, согласно которому, по пессимистическому сценарию, к концу 2100 года население Литвы может сократиться до 960 тысяч человек.

Согласно официальным данным, в прошлом году из балтийской республики уехали 32,2 тысячи человек. При этом численность населения страны составила 2,7 млн человек.

Не лучше ситуация и в Латвии. По данным агентства Eurostat, в 2018 году самый высокий отрицательный рост среди стран Евросоюза зафиксирован в Латвии, где население сократилось на 7,5%.

При этом всего население Латвии составляет 1,9 млн человек.

Проблема оттока населения из Прибалтики совсем не новая.

Как объясняет сотрудник Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Никита Мкртчян, после вхождения в ЕС граждане Латвии, Литвы и Эстонии получили возможность свободного перемещения в рамках стран Шенгенского соглашения и право трудовой деятельности в других странах Евросоюза.

«Естественно, оказалось немало тех, кто воспользовался открывшимися возможностями в условиях существовавшей дифференциации стран по уровню социально-экономического развития. И по настоящее время в наиболее развитых и богатых странах ЕС, в крупных мегаполисах больше возможностей для получения образования, высокооплачиваемой работы, карьерного роста, что ведет к оттоку населения, прежде всего молодежи, из стран Балтии», — комментирует он.

Естественно, граждане Литвы или Латвии скорее предпочтут переехать в Париж или Берлин, чтобы работать в ресторане или стать водителем автобуса, чем остаться офисным сотрудником ил выполнять ту же самую работу, но за меньшую платы и меньшие социальные гарантии, говорит директор экспертной группы Veta Дмитрий Жарский.

Опрошенные «Газетой.Ru» эксперты ждут ухудшение ситуации в прибалтийских странах в связи с тем, что ЕС сокращает дотации в их адрес. Так, Вячеслав Абрамов, директор офиса продаж «БКС Брокер», отмечает, что дотации со стороны ЕС в ближайшее время прекратятся в связи с выходом Великобритании из ЕС. Страна ежегодно делала взнос в бюджет ЕС в размере 12 миллиардов евро, которого в ближайшее время не будет. При этом в руководстве Евросоюза фактически признали, что устали «откармливать» Прибалтику.

«Деньги выделяются, а экономика не растет и люди оттуда по-прежнему едут в более богатые страны Европы»,

— говорит Вячеслав Абрамов, директор офиса продаж «БКС Брокер».

Если при нынешних дотациях ЕС мы наблюдали отток граждан из Прибалтики в Британию и Францию и другие богатые страны ЕС, то при их прекращении мы увидим продолжение этой тенденции и даже большей скоростью, чем сейчас, говорит эксперт.

Проблема Прибалтики в том, что многие страны продолжают эксплуатировать стареющую инфраструктуру, построенную еще на средства СССР, а нового ничего не создают, говорит в свою очередь Жарский.

Чуть лучше ситуация разве что в Эстонии, где уже не надеются, что ситуация с производством будет развиваться, и делают ставку на IT-сектор, тем самым привлекая иностранных инвесторов, говорит Артем Деев руководитель аналитического департамента AMarkets.

Другие страны Балтии фактически не готовы к прекращению дотаций. Ситуация может быть довольно радикальной в ухудшении экономик этих стран, ведь дотации со стороны европейских кредиторов составляли до четверти ВВП этих стран, говорит Деев.

И Латвия, Литва и Эстония превратились в своеобразные колонии для развитых стран Европы, поставляя туда квалифицированную рабочую силу и пока еще осуществляя некоторую долю транзита товаров и грузов в Россию и обратно,

отмечает аналитик Финам Алексей Коренев.

«Теоретически ситуация могла бы улучшиться, если бы отношения прибалтийских государств с Россией кардинально улучшились. Близость наших стран, некогда хорошо отлаженные связи между предприятиями, возможности кратного увеличения экспорта продукции (включая сельскохозяйственную и продукцию с высокой долей переработки) из Прибалтики в Россию могли бы позитивно сказаться на экономическом положении всех трех государств, и также остановить или замедлить отток населения за границу. Но, увы, надеяться на улучшение отношений с Россией Латвии, Литве и Эстонии пока не приходится», — резюмирует эксперт.

Так, власти Эстонии говорят о расширении Россией «информационной войны», в Латвии продолжают ликвидировать русскоязычные школы, а в Литве повторяют об опасности для Балтии, которая исходит от России.

Ручной диктатор

В Эстонии согласовали установку очередного памятника первому президенту республики Константину Пятсу, на этот раз в Таллине. Для эстонцев период независимости между двумя мировыми войнами особенно важен, ведь это, по сути, первая эстонская государственность, и именно Пятс считается ее строителем. При этом в республике как будто забыли, что в последние шесть лет своего правления он установил самую настоящую диктатуру и сделал все для прихода «советской оккупации». Причем эти события не были чередой случайных совпадений, так как Пятс долгие годы тайно работал на Кремль. «Лента.ру» постаралась разобраться в противоречивой биографии первого главы независимой Эстонии.

12 марта 1934 правительство Эстонской Республики собралось на экстренное заседание. Министры удивленно переглянулись, когда рядом с премьером Константином Пятсом появился генерал Йохан Лайдонер. Пятс объявил, что в стране на полгода вводится военное положение, а Лайдонер назначается главнокомандующим. Ночью на улицах Таллина появились курсанты, которые арестовывали политических противников премьер-министра. Переворот сторонников Пятса прошел бескровно. Следующие шесть лет, до прихода советских войск в 1940 году, политик спокойно правил маленькой прибалтийской республикой, установив там авторитарный режим. Сегодня эстонцы вспоминают советскую оккупацию как национальную трагедию, но в ту пору первый эстонский президент не считал Советский Союз врагом.

Путь в политику

Константин Пятс родился в 1874 году в православной эстонско-русской семье. Его отцом был Якоб Пятс, землевладелец, благодаря упорной армейской службе получивший личное дворянство, активный член национального движения. Свои взгляды Якоб передал сыну. Будущий президент независимой Эстонии начал образование в православной церковно-приходской школе, затем окончил юрфак Тартуского университета. Молодому правоведу пророчили академическую карьеру, но его все больше интересовала политика. В 1901 году Пятс перебрался в Таллин, где устроился помощником адвоката. Там он свел знакомство с писателями Эдуардом Вильде и Антоном Хансеном Таммсааре.

Будущие классики эстонской литературы собирались выпускать общественно-политическую газету, но никак не могли получить от министерства внутренних дел лицензию, так как оба состояли на учете как члены социал-демократических кружков, то есть неблагонадежные граждане. Поэтому они предложили Пятсу роль зиц-председателя в своем издании и не ошиблись — скромный православный юрист с безупречной репутацией не вызвал подозрения у властей.

Пятс оказался хорош в этой роли. Ему удалось убедить правоохранителей, что газета выпускается с благой целью: объединить православных эстонцев и пропагандировать верность Российской империи. На самом же деле содержание статей сильно отличалось от заявленного. Правда, радикализм «Театая» (в переводе на русский — «Вестник») умело маскировался и не бросался в глаза цензорам. Вместо националистических памфлетов с призывами к борьбе там публиковались, например, проблемные статьи о необходимости развития эстонской промышленности и сельского хозяйства. Кстати, впоследствии эстонское национальное движение будет ориентироваться именно на них в своих экономических теориях.

Занятия публицистикой окончательно утвердили Пятса в выборе призвания. Свой путь в политику он начал с муниципального уровня, что было непростой задачей, учитывая засилье остзейских немцев в местных органах власти. Тем не менее в 1904 году юрист стал советником Таллинского муниципалитета, затем уже членом городского совета, а потом и заместителем мэра.

Однако реальная политика началась для Пятса в 1905 году, когда его газета опубликовала воззвание Петербургского Совета рабочих депутатов. Реакция властей была быстрой и жесткой: редакцию разгромили, а молодого политика военно-полевой суд приговорил к смерти. Пятсу чудом удалось бежать. Сначала он отправился в Швейцарию, затем в Финляндию.

Там, по слухам, он познакомился со Сталиным, приехавшим на очередной съезд РСДРП. Этот эпизод еще сыграет свою роль в судьбе эстонского президента. Позже одна из медсестер, ухаживавших за Пятсом в психиатрической лечебнице, вспоминала, что Сталина бывший президент не раз вспоминал добрым словом и благодарил за спасение его жизни после присоединения Эстонии к СССР.

На родину Пятс вернулся только в 1909 году, как раз под амнистию для политических преступников, а вскоре после начала Первой мировой его призвали в армию. Служба стала очередным трамплином в политической карьере Пятса. После Февральской революции его избрали в солдатский Совет Эстляндской губернии, где он агитировал за создание национальных вооруженных формирований, притом весьма успешно. Популярность политика росла столь стремительно, что в феврале 1918 года Пятса назначили премьер-министром временного правительства Эстонии. И одним из первых его решений стала декларация независимости.

Период независимости

Объявив суверенитет, молодая страна приступила к строительству государственности по образцу парламентской республики. Работа шла тяжко: многочисленные партии не могли договориться, постоянно вгоняя страну в политические кризисы. За 14 лет в Эстонии сменилось 23 правительства. Но вечный кризис играл на руку талантливому политику Пятсу.

В течение 1920-х он дважды становился государственным старейшиной (премьер-министром) Эстонии, в первый раз — на 22 месяца, во второй — на 8. В остальное время он занимал кресло депутата эстонского парламента от консервативной фермерской партии, параллельно с этим став одним из капитанов бизнеса молодой республики. И в то же время вел тайную работу, суть которой раскрылась только в начале следующего века.

В 2004 году эстонский историк Ильмярв Магнус выпустил книгу «Безмолвная капитуляция» о внешней политике стран Балтии в 1920-1940 годы, в которую вошли рассекреченные документы. Из них следовало, что Пятс получал жалование от советского посольства в размере 4000 долларов. По тем временам это была огромная сумма, даже зарплата премьера была ниже.

Работа Пятса состояла в том, чтобы передавать советскому руководству сведения о состоянии экономики и лоббировать нужные реформы. В то время Пятс как раз занимал пост главы совета торгово-промышленной палаты и поспособствовал созданию нескольких советско-эстонских коммерческих предприятий, включая нефтяной синдикат, и получение фирмой, связанной с СССР, концессий на строительство стратегически важной Нарвской гидроэлектростанции.

Казалось, Пятс нашел свое место, и смысла возвращаться в большую политику у него не было. Однако Великая депрессия ввергла Эстонию в затяжной политический кризис, и многие видели в Пятсе фигуру, способную объединить разрозненные силы. Все-таки именно он стал первым главой первого независимого правительства и человеком, объявившим новую веху в истории Эстонии. Так что в 1931 году он снова становится премьер-министром.

Президент и комиссары

Надежды сторонников Пятса оправдались лишь отчасти. Он действительно сумел объединить консерваторов и социал-демократов, не переносивших друг друга на дух, но новому правительству не удалось решить экономических проблем республики, и коалиция распалась. В эстонском обществе все громче звучали мнения о необходимости крепкой руки и сильной власти.

На фоне этих событий стремительно набрала популярность организация Vabadussõjalaste liikumine — Лига ветеранов Освободительной войны за независимость Эстонии с немцами и большевиками 1918-1920 годов. Сокращенно в народе их прозвали «вапсы», от эстонского слова vapsid — «ветеран». Вапсы в своей идеологии ориентировалась на другие военизированные ультраправые движения Европы, например, национал-социалистов, фашистов и румынскую «Железную гвардию». Ветераны были главными сторонниками авторитаризма.

В октябре 1933 года на референдуме утвердили новую конституцию, предложенную членами Лиги. Из парламентской республики Эстония превращалась в президентскую. Выборы нового парламента и правительства назначили на весну 1934 года, и вапсы имели все шансы захватить полную власть в стране.

Советское посольство сложившаяся в Эстонии политическая ситуация очень беспокоила. В Народном комиссариате иностранных дел (НКИД) приход к власти вапсов расценивали как крайне нежелательный из-за их ориентации на Германию и Италию. Было решено сделать ставку на своего агента Пятса. Дипмиссия начала распространять информацию о том, что в случае избрания Пятса президентом Эстония получит новые торговые контракты с Советской Россией, в республику придут советские инвестиции. Уже после распада СССР в архивах нашлись документы, свидетельствующие об активном участии Пятса в национально-освободительном движении, что выставляло его в выгодном свете перед остальными кандидатами, начавшими свою политическую карьеру уже в независимой Эстонии.

Известно, что осенью 1933 года Пятс консультировался с советским посольством по поводу возможного государственного переворота, однако историки разнятся в оценке влияния этих консультаций на реальные действия Пятса. Так, авторы книги «Западное приграничье» Олег Кен и Александр Рупасов считают, что будущий эстонский диктатор получал инструкции напрямую из Москвы. Другие исследователи менее радикальны в своих оценках и считают, что Пятс лишь зондировал почву на предмет возможного ухудшения отношений между Эстонией и Советской Россией. Переговоры с НКИД также вел министр иностранных дел Эстонии Юлиус Сельямаа, который убеждал советскую сторону, что в случае победы Пятса внешнеполитическая ориентация Эстонии не изменится и республика будет настроена на сотрудничество с восточным соседом, а планы политических и военных союзов с другими странами Прибалтики уйдут в прошлое.

Как бы то ни было, гражданам Эстонии не пришлось сталкиваться с возможными последствиями ввода конституции вапсов. Государственный переворот, выведший Пятса в единоличные правители Эстонии, произошел 12 марта 1934 года при поддержке трех кадетских рот и таллинской политической полиции. И в первую очередь новый правитель начал борьбу с политическими противниками, обвинив их в попытке построить диктатуру.

Лигу ветеранов распустили. Ее руководителей и наиболее активных членов обвинили в подготовке к перевороту и арестовали. Через несколько дней Пятс запретил все остальные партии, независимую прессу, демонстрации и забастовки. Через три дня после свержения старого правительства Пятс выступил перед парламентом. Депутатам он заявил, что не установи он диктатуру сейчас, ее установил бы кто-нибудь другой, но он, в отличие от этих других, чувствует ответственность перед эстонским народом и не собирается рушить основы государственности. Дальнейшее управление страной премьер взял под свою ответственность. Полномочия парламента сначала были продлены, а в октябре 1934 он был распущен.

Сложно сказать, что именно подтолкнуло Пятса к перевороту — патриотизм или исключительно личные цели. В первые дни после путча он много говорил о том, что за приходом к власти вапсов неизбежно последовало бы советское вторжение, поскольку Сталин не допустил бы прогермански настроенного режима у своих границ. Хотя при этом Москва не предпринимала никаких действий против прогерманских правительств Ульманиса в Латвии и Сметоны в Литве. Впрочем, в действительности уже было неважно, почему произошел госпереворот.

Эпоха безмолвия

В Эстонии установился по сути триумвират. Он состоял из самого Пятса, главнокомандующего Йохана Лайдонера и министра внутренних дел Каарела Ээнпалу. Против вапсов и коммунистов провели показательные судебные процессы. Доказать подготовку каких-либо вооруженных выступлений новые власти не смогли, что не помешало им приговорить более 100 человек к длительным срокам тюремного заключения. Государственная пресса очень по-сталински сообщала о том, как весь эстонский народ «в едином порыве» осуждает врагов республики, благодарит Пятса и требует решительных мер в отношении антигосударственного элемента.

В марте 1935 года политическая система Эстонии стала однопартийной, монополию на власть получил только проправительственный Союз Отечества. Циркуляры министерства внутренних дел предписывали полиции на местах не допускать к голосованию «неблагонадежных личностей». При полной всенародной поддержке в 1936 году была принята новая конституция, еще больше укрепившая власть президента, а затем режим Пятса взялся за уничтожение парламента, превращение его в беспомощное чучело: в половине округов парламентские выборы вообще не провели, там просто не допустили никаких оппозиционных кандидатов и сразу отдали победу представителям президентского Союза Отечества. Еще десять депутатов назначил сам Пятс. Оппозиции удалось протащить в парламент только 16 депутатов из 80. Так что к президентским выборам 1938 года у Пятса не осталось препятствий к тому, чтобы занять пост руководителя страны.

Правительство новоиспеченного диктатора начало активную политику по эстонизации имен и топонимов, причем на государственной службе для людей, отказавшихся от эстонизации фамилий, была установлена вполне официальная дискриминация. Интересно, что под каток национализации попали преимущественно немцы и эстонцы с немецкими фамилиями, русское население к смене имен не принуждали. Пятс активно создавал государственные институты, скопированные с фашистской Италии. Например, в 1938 году безработных начали сгонять в трудовые лагеря на срок от полугода до трех лет, где для них были установлены телесные наказания и 12-часовой рабочий день.

Тем не менее долго наслаждаться абсолютной властью Пятсу не пришлось. 28 сентября 1939 года, вскоре после начала Второй мировой войны, Таллин и Москва подписали Договор о взаимопомощи, согласно которому уже в 1940 году на территории Эстонии появились советские военные базы с гарнизонами в 25 тысяч военнослужащих. Весной 1940 года президент внес в избирательное законодательство ряд изменений, которые позволили эстонским коммунистам выиграть безальтернативные парламентские выборы. Так в Эстонии начался период, который сейчас в Прибалтике принято называть «советской оккупацией».

Когда советское руководство потребовало назначить новое правительство с участием коммунистов, Пятс не сопротивлялся, не публиковал воззваний ни к народу, ни к правительствам других стран. Поведение президента в последний год независимости первой Эстонской Республики до сих пор остается главным камнем преткновения в дискуссиях о его личности. Да, в случае открытого вооруженного конфликта с СССР Эстония не могла рассчитывать на победу, однако Пятс не пытался выйти из-под советского давления и с помощью дипломатических способов, обратиться за помощью к Финляндии, другим балтийским странам, даже к Германии.

Финский историк Марти Турттола, автор критической биографии Пятса, считает, что сдача Эстонии была сознательным решением президента и его главнокомандующего. Советский разведчик Павел Судоплатов в своих воспоминаниях упоминал о том, что и на посту президента Пятс оставался под влиянием советской агентуры, и именно работа с представителями эстонской элиты позволила бескровно занять республику в 1940 году.

Видимо, Пятс понимал, что гитлеровская Германия не сможет жить по соседству с другой империей, и война с СССР неизбежна. Очевидно, понимал он и то, что маленькой Эстонии не удастся увернуться от участия в этой схватке — следовательно, его дни как правителя сочтены. И президент молодой республики посчитал, что в такой ситуации выгоднее держать сторону СССР.

После прихода к власти в Эстонии коммунистов он еще несколько месяцев оставался формальным главой государства и заверял своей подписью все указы и постановления нового правительства. 29 июня 1940 года Пятса отправили под домашний арест, а примерно через месяц выслали в Уфу. Некоторые исследователи считают, что гарантии сохранения жизни ему дал лично Сталин. Однако в итоге судьба эстонского диктатора оказалась незавидной. После немецкого вторжения в СССР Пятса начали водить на допросы. Его сына репрессировали. Самого Пятса в лагерь не сослали, зато отправили на принудительное психиатрическое лечение. Диагноз гласил: «Говорит, что является президентом Эстонии». Он умер в 1956 году, а его останки были обнаружены только в 1990-м.

***

Безусловно, сегодня Константин Пятс является героем национального мифа Эстонии. Его рисуют радикальным националистом без страха и упрека. Вот только прибалтийские историки упорно закрывают глаза на то, что правление первого президента независимой республики не вписывается в концепцию демократической Эстонии, уничтоженной в ходе советской оккупации, а его сотрудничество с Советами, очевидные русофильские и антинемецкие настроения совсем не вписываются в образ национального героя.

Сейчас Пятсу ставят памятники, в его честь открывают музеи и разбивают мемориальные парки, в годы перестройки его имя стало настоящим символом независимости. В народе первого президента даже называют «святым Константином». В последние несколько лет, однако, звучит и критика, связанная преимущественно с полным безволием президента Пятса при подписании советско-эстонских договоров, покончивших с первой республикой. Но для мифологического сознания это не проблема.