15 16 века

4. Европа XVI века. Переход к новому времени

4.1. Западная Европа

Юность Ивана приходится на особое время, когда по всей Европе крайне обострились противоречия, связанных с переходом к обществу Нового времени.

Новая Европа борется против старой Европы.

Старая Европа — это социальные слои, связанные с замнутым нетоварным или мелкотоварным хозяйством. Борьба старого и нового выступает в фоне религиозных войн и преследований за веру, «охоты на ведьм» и борьбы с ересями.

Часто на стороне старой Европы выступает родовая аристократия, оставшаяся от времен феодальной раздробенности, на стороне новой — монархия, представляющее централизованное государство, новую бюрократию и растущие торгово-промышленные слои.

Однако движение вперед происходит неравномерно. В одних странах, королевская власть, ломает сопротивление родовой аристократии, отбирает земельные имущества у нее и монастырей, разрушает отсталые виды земледелия, превращая земледельцев в батраков и рабочих.

В других странах родовая аристократия привлекает на свою сторону землевладельцев, подчиняет королевскую власть, ужесточает отсталые методы эксплуатации крестьянства ради наращивания сырьевого экспорта.

Европейские войны первой половины XVI века идут параллельно с военной революцией — коренными преобразования в военной технике, тактике и стратегии. Это связано с переходом к постоянным наемным армиям. вооруженным огнестрельным оружием.

На военную тактику европейцев окажет воздействие побдоносная Османская империя, давшая образец регулярной пехоты, вооруженной огнестрельным оружием. Даже конструкция испанской аркебузы будет позаимствована у османов.

В Англии значительная часть родовой аристократии (человеческие ресурсы феодальной системы) погибла еще во времена войны Алой и Белой Роз, Ланкастеров и Йорков.

Генрих VIII Тюдор рубит головы оставшимся аристократам и вешает обезземеленных крестьян (которых эти аристократы согнали с земли, снося целые деревни). В английском закондательстве определено около 6000 преступлений, за которые полагается казнь, в том числе за кражу на сумму более 2 шиллингов (стоимость курицы).

Коронные суды пачками отправляют на виселицу таких «преступников» — 72 тысячи только во времена Генриха VIII.

В Англии и Франции принимаются кровожадные законы-статуты «против бродяг и нищих» (1495, 1536, 1547 гг.). Обвиненные в «бродяжничестве» подвергаются бичеванию, клеймению, временной или пожизненной отдаче в рабство. Для бродяг учреждаются «работные дома» концлагерного типа (акты 1530, 1541, 1576 гг.), при неоднократных побегах из таких заведений дают высшую меру. Сутью этих процессов было превращение основной массы населения из статичного сословия мелких собственников-крестьян в мобильную гущу пролетариев. И все это до боли напоминает деяния тоталитарных правительств четырьмя веками позднее.

Инквизиторскими «тройками» и протестантскими трибуналами безжалостно уничтожаются так называемые «ведьмы», в принципе те же излишки населения, созерцатели не годящиеся в новое рациональное общество.

Османская сверхдержава отрезаеи Европу от традиционных торговых и грабительский путей в восточное Средиземноморье и переднюю Азию.

Европа XVI века страшно боится турок и упорно ищет обходные пути в богатые восточные страны. Символом восточного великолепия является Индия. «Индией» называют и острова Карибского моря, и американский континент, и Молуккские острова, и Яву, и Вьетнам. Европейцы говорят «Индия» и подразумевают не цивилизованную торговлю, не обмен европейских гвоздей и топоров на индийские самоцветы, шелка и муслины, а грубое овладение всем тем, до чего дотянутся руки. Кристофор Колумб в Вест-Индии, Аффонсу Альбукерке в Ост-Индии дают старт невиданному грабежу в истории человечества, который сегодня стыдливо называется то эпохой первоначального накопления капитала, то эпохой великих географических отрытий, то еще как-нибудь.

Вслед за испанцами и португальцами тянутся англичане и нидерландцы.

Как деликатно выразился Ключевский: «Западная Европа, освободившись от магометанского напора, обратилась за океан, в Новый Свет, где нашла широкое и благодарное поприще для своего труда и ума, эксплуатируя его нетронутые богатства.»

Если точнее, Западная Европа приступает к потрошению и разделу мира, глотая слабые цивилизации и реликтовые культуры.

Богатства были чужие, но это мелочь, для их «экплуатации» требовалась рабочая сила, желательно неоплачиваемая.

Первые плантации были созданы испанцами в начале XVIв. в Вест-Индии на Гаити. Утвердившись на островах Карибского моря, плантационная система распространяется Мексике, в Южной Америке.

В 1540-х годах в Кордильерах испанцы обнаруживают «серебряную гору» Потоси. Десятки тысяч индейцев прорывают многокилометровые штольни и строят 132 дробильные мельницы — эти рудники начинают давать ежегодно до 200 тонн серебра.

За период 1545-60 его добыча возростает до 10 млн тройских унций в среднем за год. Помимо Перу открыты месторождения серебра в Мексике.

Американские рудники и плантации обогащают Западную Европу, но становятся фабриками смерти для самих коренных американцев. В Мексике погибает 9/10 её прежнего многочисленного населения, насчитывающего 20-30 миллионов человек. Из десяти миллионов жителей Перу выживает не более 1-2 миллионов. Ввиду быстрой убыли нестойкого индейского населения, его начнут менять на негров.

Негроторговлей первыми занялись португальцы еще в 1460-х, снабжая рабочей силой сахарные плантации на своих островных владениях у берега Западной Африки.

Первая «пробная» партия негров-рабов в Новый свет была доставлена испанцами в 1510 г.

В 1518 г. был заключен первый договор между колониальными властями и частными работорговцами о поставке в Вест-Индию негров-рабов из западной Африки.

А спустя несколько десятков лет рабская сила вовсю начнёт перекачиваться из Африки в Америку через трансатлантический «рабопровод». Создают его испанские работорговцы, действующие на основе т.н. «асьенто» (договоров об обеспечении колоний рабочей силой), затем подключатся со всем размахом физические и юридические лица Нидерландов, Франции и Англии. Парусники-слейверы станут доставлять до 100 тысяч трудоголиков-негров в год, следом за судами будут плыть косяки акул, питающихся человечиной. Так переход к Новому времени произвел «второе издание рабства».

Гулаг изобрели на Западе — если под гулагом понимать массовое использование рабского труда для получения средств, используемых в других более развитых отраслях хозяйства.

Если назвать гулагом систему, при которой рабский труд является основой накоплений для высокоразвитых отраслей экономики — то вот он здесь, многовековой, прожорливый.

Западный гулаг просуществует три века и сыграет огромную роль в производственном накоплении и в переходе «свободных наций» к развитому т.н. демократическому обществу, обществу массового потребления.

Рабство будет существовать ровно до перехода индустриальной революции в решающую необратимую фазу, например в Британии до 1836 (работорговля до 1807), во Франции до 1848, в США до 1864 года.

Не добродетели и свободы стали основой хозяйственного и социального прогресса Запада, а умение получать энергию из слабых социумов. Для каждой системы-вампира должна существовать система-донор.

Если попробовать подсчитать количество жертв, хотя бы первых 70 лет после 1492 года (этот год можно считать символическим началом перехода к капиталистическому обществу), то оно составит до полусотни миллионов человек. И это при населении Земли гораздо меньшем, чем в трагичном двадцатом веке…

Нидерланды включаются в работорговлю и эксплуатацию колоний, еще находясь в составе огромной Испанской империи. Нидерландские купцы активно участвует в вывозе южноамериканских ресурсов — задолго до знаменитой буржуазной революции начинают богатеть нидерландские города-порты, особенно Антверпен. Здесь сочетались огромные мануфактуры и потоки судов, которые привозили колониальное сырье со всех концов испанской и португальской колониальных империй. Нидерландцы вытеснили Ганзу с Северного моря, стали теснить ее на Балтике, откуда они вывозили дешевую восточноевропейские пшеницу, лес, пушнину, лен.

Затем нидерландцы займутся эксплуатацией колоний, разбросанных по всему миру, сочетая прямой грабеж, плантационное рабское хозяйство, широкий контроль над производством и торговлей «южных морей» при помощи коммерческо-пиратских компаний, вест-индской и ост-индской. Например, голландская ост-индская компания будет принуждать крестьян Индонезии и Цейлона возделывать на лучших землях «колониальные товары» и сдавать их на склады компании по низким ценам. Любое неповиновение будет беспощадно караться. Только компания будет иметь право на вывоз этих товаров и продажу их на амстердамской бирже по монопольно высоким цены.

Пребывание вместе с Испанией в одной империи, под властью Карла V, даст огромный толчок и развитию финансовой системы, ремесел и мануфактур в юго-западной Германии.

Вместе с испанцами в эксплуатации Америк участвует немецкая финансовая элита. Эксплуатацией рудников в Южной Америке занимаются южногерманские финансовые кланы Фуггеров и Вельзеров. Первые, за 1511-1546, увеличивают капитал с 200 тыс. до 7 млн. рейнских гульденов, закрепляют за собой монопольного положения в торговле американским и европейским серебром. Последние, в 1528, получают от испанского правительства право на эксплуатацию богатств Внесуэллы.

Вся Западная Европа купалась в южноамериканском золоте и серебре. Испанец считался человеком небогатым, если у него не было 800 дюжин золотых и серебряных тарелок и 200 таких же блюд. Нюрнберг, Аугсбург, Ульм, Кельн, Франкфурт-на-Майне славились своим производством предметов роскоши. В Нюрнберге прессовали золото, серебро и другие драгоценные металлы. Нидерланды славились огранкой драгоценных камней и резкой по ним. Эмалирование и финифтяная живопись были распространены в Германии, Нидерландах и Франции. Немецкие слесаря делали самодвижущиеся фигурки, фонтаны и башенные часы. Литье из бронзы в Италии и Германии славилось производством статуй и разнообразной утвари. Из Италии распространилось по Европе производство цветного и расписного стекла, глазури, майолики, фаянса, в Германии производили огнеупорные краски для керамики. Из Нидерландов шло ковроткачество.

К атлантической работорговле с 1550-х г присоединяются англичане и сразу начинают преуспевать в ней. Первые крупные английские экспедиции за африканскими невольниками в 1559-1567 гг., под началом Дж. Хоукинса, финансировались королевой Елизаветой. Первый английский работорговец был возведен в рыцарское достоинство за способствование «благосостоянию нации». Выход англичан на передовики работорговли произошел в то время, когда католическая церковь стала ограничивать испанцев в купле-продаже людей. Англичане стали контрабандой доставлять рабов испанским плантаторам, а потом и в свои собственные, вест-индские колонии, где не было никаких ограничений в этом вопросе.

Сейчас немодно цитировать Маркса, но, в отношении периода первоначального накопления капитала, его мнение представляется ценным: «Рабство придало ценность колониям, колонии создали мировую торговлю, мировая торговля есть необходимое условие крупной промышленности».

Африка казалась неисчерпаемым резервуаром рабов, поэтому жизнь невольника стоила дешево. На каждого африканского раба, доставленного в Новый Свет, приходилось несколько африканцев, погибших при отлове и транспортировке. За три столетия европейские работорговцы доставили из Африки в Америку от 8 до 16 млн человек. Число погибших в результате трансатлантической работорговли составило от 40 до 50 миллионов. Рабство съело не только естественный прирост населения Африки, но и сократило его со 120 млн до 90 млн человек. Район реки Гамбия, Садра-Леки, район реки Нигер получил название «Невольничий рынок». Не принесли европейцы туда цивилизацию, а уничтожили её. О Бенине, до начала проникновения европейцев, путешественник сообщал: «Это огромный город. Входя в него, попадаешь на широкую улицу, не мощенную, в 7-8 раз шире улицы Вармус в Амстердаме… Королевский дворец — группа зданий, занимающих площадь, равную площади города Гарлема… Там находятся многочисленные квартиры министров и прекрасные галереи, большинство такой же величины, что на Бирже в Амстердаме»

Практиковались и набеги, с целью захвата рабов, на Индию и Китай. В рабство продавали, после подавления восстаний, и белых ирландцев.

При помощи пиратства англичане (достаточно вспомнить рыцарей-пиратов Дрейка и Рели) «поучаствуют» в испанском вывозе южноамериканского серебра. Во времена Елизаветы это занятие стало чем-то вроде народного промысла, поощряемого правительством. Пиратство сочеталось с работорговлей. Дрейк и Морган захватывали города на побережье Южной Америки для организации свободного рынка рабов. Пираты истребляли экипажи захваченных торговых судов и жителей прибрежных городов, однако благодаря английской приключенческой литературе и Голливуду они остались в памяти народной весьма симпатичными людьми, носителями свободы и демократии.

Уничтожение и депортации коренного населения с земли, освобождаемой для ведения товарного хозяйства, будет испробован в Ирландии раньше, чем в Америке. В Ирландии английские власти будут выплачивать премию за голову католического священника, а в Америке за каждый индейский скальп, будь то снятый с женщины или с ребенка.

Ограбление южных стран при помощи пиратско-коммерческих факторий, контролирующих местную торговлю, будет широко использован англичанами в Индии. Только первые 15 лет господства английской Ост-индской компанией на бенгальском рынке обойдется этой стране в треть населения, от голода умрет до 10 млн человек. Местным купцам было запрещено заниматься внешней торговлей. Англичане ввели внутренние таможни, монополизировали важнейшие отрасли внутрибенгальской торговли. Сотни тысяч бенгальских ремесленников были принудительно прикреплены к факториям компании, куда обязаны были сдавать свою продукцию по минимальным ценам, часто им вообще ничего не платили. Рынки, пристани, зернохранилища, оросительные сооружения были заброшены, джунгли захватили поля, искусные ремесленники погибли вместе со своими ремеслами…

Внешне Московская Русь стоит в стороне от процессов, идущих в Западной Европе.

Однако некоторые ученые обращают внимание на то, что Европа получает возможность для освоения Нового Света, имея крепкий российский тыл.

Так, например, Ключевский пишет: «Повернувшись лицом на запад, к своим колониальным богатствам, к своей корице и гвоздике, эта Европа чувствовала, что сзади, со стороны урало-алтайского востока, ей ничто не угрожает, и плохо замечала, что там идет упорная борьба, что, переменив две главные боевые квартиры — на Днепре и Клязьме, штаб этой борьбы переместился на берега Москвы и что здесь в XVI в. образовался центр государства, которое наконец перешло от обороны в наступление на азиатские гнезда, спасая европейскую культуру от татарских ударов. Так мы очутились в арьергарде Европы, оберегали тыл европейской цивилизации. Но сторожевая служба везде неблагодарна и скоро забывается, особенно когда она исправна: чем бдительнее охрана, тем спокойнее спится охраняемым и тем менее расположены они ценить жертвы своего покоя. «

4.2. Центральная и Восточная Европа

Центральная и Восточная Европа вовлекаются в дележ мира опосредовано. Наводненная колониальным серебром и золотом западная Европа дает ей новые рынки сбыта сельскохозяйственной продукции (тогдашнее южноамериканское серебро играет роль сегодняшнего бесконтрольно эмитируемого доллара).

Падение стоимости благородных металлов (прежде всего серебра — основного денежного металла в XVIв.) привело к так называемой «революции цен», повышению товарных цен в 2,5-4 раза. Это сыграло огромную роль в судьбе Восточной Европы.

Первыми на внешний рынок там выходят землевладельцы, шляхта, дворяне, желавшие обставлять свои усадьбы, где-нибудь в Бердичеве или Брацлаве, предметами роскоши из Западной Европы. Поместья, которые раньше обеспечивали жизненные потребности воина и его возможности к несению военной службы, превращались в хозяйства, обслуживающие потребности феодала в красивых вещицах.

Суда с зерном шли по Висле, Одеру, Неману к портовым городам — Данцигу, Штеттину, Кенигсбергу; здесь зерно перегружали на нидерландские или ганзейские корабли, отправлявшиеся в порты Западной Европы. Помимо зерна, на внешний рынок поставлялась лен и пенька, смола и деготь.

Но революция цен, вызванная притоком серебра, делает западноевропейские товары все более дорогими, а восточноевропейское сырье относительно все более дешевым.

Цены на хлеб в Восточной Европе были в 10-15 раз ниже, чем в Западной Европе, торговля им давала ганзейскими и нидерландским купцам до 1000% прибыли.

Столь неэквивалентный характер торговли вынуждал польско-литовского пана или ливонского барона наращивать этот экспорт за счет утяжеления внеэкономической эксплуатации зависимого населения. В первую очередь за счет усиления барщины.

Снисхождение рыночной благодати на Центральную и Восточную Европу было напрямую связан с закрепощением там крестьянства.

В исторической науке этот процесс носит название «второе издание крепостного права». Жестокие устаревшие формы внеэкономической эксплуатации в Восточной Европе служат источником накоплений для западноевропейской экономики. И этим «второе издание крепостного права», жертвами которого стали восточноевропейские народы, напоминает «второе издание рабства», жертвами которого стали народы Африки.

Польша, Литва, Венгрия становятся системами-донорами для западноевропейских систем-вампиров.

Несколько раз я встречал в наших «исторических» книгах утверждения, что крепостничество в Центральной и Восточной Европе было-де умереннее, чем то, которое утвердилось в России. Блажен, кто верует. «Второе издание крепостного права» дало в Центральной и Восточной Европе XVI — XVII вв. те же печальные результаты, что и его первое издание в России XVIII в. (русский барин впрочем так и не получил права убивать своих крестьян). Только в центральную и восточную Европу крепостное право пришло раньше и длилось дольше.

Ранее всего процессы закрепощения коснутся Польши (со второй половины XV века), затем германских земель к востоку от Эльбы, Шлезвиг-Гольштинии, некоторых регионов Дании, Ливонии, Чехии и Венгрии. Здесь статус крестьян будет быстро приближен к частноправовому статусу рабов при воскрешении норм рабовладельческого римского права. Дворяне многих стран центральной и восточной Европы в это время будут превращать условные земельные владения — лены, обусловленные военной государственно службой, в полные частные владения, используемые только ради собственной выгоды.

Польских крестьян, начиная с 1540-х, можно было покупать и продавать, господин мог засечь любого из них до смерти. «Крестьяне — подданные своих господ, которые распоряжаются их жизнью и смертью», пишет папский нунций из Польши в 1565 г. «У них, без всякой с их стороны провинности, господа по своему произволу отбирают землю и все имущество, и как принято в некоторых поветах, продают их как скот», свидетельствует польский писатель Ян Моджевский. «Разгневанный помещик… не только разграбит все, что есть у бедняка, но и убьет его — когда захочет и как захочет», — пишет польский иезуит Петр Скарга.

О венгерских крестьянах французский путешественник Шок де Бретань писал, что господа приравнивают их к скоту. Парадоксальным образом лишь турецкое завоевание Венгрии принесло облегчение венгерским низам.

Курляндские статуты давали дворянину полную власть над жизнью и смертью крестьянина, давая возможность и продавать его, и присуждать к смерти, как раба.

В Мекленбурге и Померании барщина достигала 5-6 дней в неделю; господская запашка расширялась порой до полного уничтожения крестьянских наделов.

Во всех странах, где прошло «второе издание крепостного права» три вида власти над крестьянством — поземельная, личная, судебно-административная — сосредоточивались в руках одного и того же господина. Он мог переводить крестьян с одного надела на другой по своему произволу, мог заставлять их работать на барщине хоть целую неделю, мог превращать их в дворовых людей, продавать и покупать без земли. И подвергать любому наказанию за неповиновение.

Вот две характерные цитаты из помещичьего устава для крепостных (Leibeigene), составленного в Шлезвиг-Гольштинии. «Ничто не принадлежит вам, душа принадлежит Богу, а ваши тела, имущество и все что вы имеете, является моим. (Nichts gehoret euch zu, die Seele gehoret Gott, eure Leiber, Guter und alles was ihr habt, ist mein)» «Крестьянин не должен стелить свою постель до вечера, так как он не может знать днем, спит ли он еще следующую ночь в той же самой постели. «Der Bauer muss sein Bett nicht vor Abend zurecht machen, weil er am Tage nicht wissen kann, ob er noch die nachste Nacht in demselben schlaft)»

Те короли, которые пытаются противодействовать «второму изданию крепостного права», рубя головы аристократам, становится объектами «тираноборства». Жадность компрадорского дворянства рядится в древнеримские тоги. На нечесаные чубы, замусоренные вшами, водружаются античные лавровые венки. Происходит ренессанс не только древнеримского права, но и древнеримской республиканской демагогии, цицеронства.

Незадолго до своего свержения датский король, борец с аристократией и пиратством, Кристиан II издал указ: «Не должно быть продажи людей крестьянского звания; такой злой, нехристианский обычай, что держался доселе в Зеландии, Фольстере и др., чтобы продавать и дарить бедных мужиков и христиан по исповеданию, подобно скоту бессмысленному, должен отныне исчезнуть». Указ ждал своего исполнения около 2 веков, вплоть до наступления в Дании просвещенного абсолютизма. Аристократы продержали автора указа в заключении вплоть до смерти.

Если для Западной Европы «Востоком» являются заокеанские земли, то у центрально- и восточноевропейских держав есть свой «Восток». Это московское государство.

Их нравы. «Просвещенная» Европа в XV — XVI вв.


На Западе Русь XVI века представляют «варварским государством», наполненным массовыми казнями, устранением политических противников, угнетением народа и прочими неприглядными явлениями. Иван Грозный выглядит в этих описаниях неким чудовищем, фактически равным мифическому Дракуле.
Однако если приглядеться к Западной Европе примерно того же периода, то можно заметить, что История Руси по сравнению со страницами истории западноевропейских государств, в области нравов правителей, быта знати и простого народа, это чуть ли не образец человечности и христианских ценностей.
Темные стороны эпохи «Возрождения»
Когда говорят об эпохе Возрождения или Ренессанса (от фр. Renaissance, итал. Rinascimento; от «ri» — «снова» или «заново рожденный»), то обычно вспоминают о расцвете европейской культуры, гениальных мыслителях, учёных, деятелях искусства, эпохе Великих географических открытий. Но как то оставляют в стороне, что это была и эпоха кровопролитнейших войн, заговоров, интриг, коварных убийств, массового террора в отношении политических и религиозных противников. Нельзя забывать и том, что именно в это время в Европе произошёл нравственный надлом, когда тяга к чувственным наслаждениям стала выше целомудрия.
Эпицентром «Возрождения» была Италия. В тот период не было единого итальянского государства и единой итальянской нации. Полуостров делился на ряд государственных образований. Итальянские города с выгодой использовали крестовые походы, упадок и гибель Византийской империи. Пока французские, германские, английские и др. воины гибли на чужбине, большая часть их добычи перетекала в руки предприимчивых венецианских, генуэзских, флорентийских купцов и ростовщиков. Они же обеспечивали перевозку войск, их снабжение морем, получая большие барыши. Одновременно итальянское (название условное, т. к. единого итальянского народа тогда не существовало) торговое сословие захватило в свои руки значительную часть торговли в Средиземном море. Монополизировав поставки шелка и пряностей с Востока в Европу. Это были не только товары изыска, но прямой необходимости. Шелк спасал богачей от паразитов – вшей, а пряности были нужны для обработки мяса. Товары стоили дорого и итальянские купцы получали сверхприбыли.
Деньги пошли на «красивую жизнь». Знать нередко роднилась с банкирскими кланами, считала Древний Рим образцом для подражания. Богатства пошли на строительство роскошных дворцов, украшенных изысканными статуями, барельефами, картинами. Это позволяло проявить себя талантливым художникам, архитекторам, скульптурам, художникам. Венеры стали вытеснять иконы Божьей Матери, нимфы и сатиры – апостолов и святых. Даже иконы стали писать по новой моде, приближая к «античным» стандартам. Святых, часто раздетых, писали с симпатичных натурщиков и натурщиц, с заказчиков, знатных и богатых дам и господ.
Фактически шло «возрождение» не Древнего Рима, а худших черт поздней Римской империи, эпохи упадка и разложения. В определённых кругах в моду вошла «греческая любовь» — мужеложество. Аскетизм и видимое целомудрие Средневековья были отброшены. Италию захлестнул гедонизм, когда высшей целью и наибольшим благом человеческой жизни считается чувственное наслаждение. «Декамерон» Боккаччо стал важнее Библии. Супружескую верность высмеивали. Пресыщенные богачи искали новизну в извращениях.
Казалось бы, что католическая церковь должна была дать отпор столь серьёзной атаке на души своих прихожан. Однако она была сама поражена вирусом разложения. Церковь была не только духовным, но и светским учреждением, которое обладало огромными богатствами. Это богатство и было серьёзной предпосылкой к разложению. Папы и духовные феодалы были суверенными владыками в своих землях. Места легатов, каноников, настоятелей монастырей рассматривались в первую очередь, как источники дохода. Должности продавались, давали в пожалования. Аббатами и аббатиса могли стать даже малолетние дети крупных светских феодалов. В то время многие феодалы, таким образом, пристраивали своих детей, т. к. это сулило много выгод. Духовные феодалы, как и светские, ударялись в роскошь, излишества, разврат. Католическая верхушка была серьёзно разложена.
Достаточно сказать, главами католической церкви становились люди, которых даже с натяжкой трудно назвать достойными представителями рода человеческого. Так, в 1410 — 1415 гг. папой был пират, убийца и содомит Иоанн XXIII (Бальтазар Косса). Папа Сикст IV (Франческо делла Ровере) – правил с 1471 по 1484 гг., отметился как взяточник, убийца и содомит.
В ряду довольно значительного количества преступников и извращенцев, которые занимали пост папы римского, видимо, первое место по праву принадлежит Александру VI (Родриго Борджа), который был главой церкви в 1492 — 1503 гг. Этот испанский дворянин ради карьеры приехал в Италию, так как его мать была сестрой кардинала Альфонсо Борджиа, который стал папой Каликстом III. Сожительствовал со множеством женщин. Выбился в кардиналы, а затем и в папы, не поскупившись на взятки (пост папы можно было также купить, как и любой другой чин в церкви). Так, венецианского кардинала Родриго подкупил 5 тыс. золотых и предоставив на ночь свою 12-летнюю дочь. Получив вожделенный пост, Александр VI стал возвеличивать детей. Его сын Джованни Борджиа получил титул князя Гандии и Сессии, а также «Папского знаменосца и генерал капитана Церкви». Чезаре Борджиа титул кардинала и герцога Романьи и Валентинуа. Его дочь Лукреция стала олицетворением сексуальной распущенности, которая царила в Риме. Она была любовницей отца – папы римского (!). Кроме сексуальной распущенности, род Борджиа прославился, тем, что применял яды для ликвидации политических противников и неугодных лиц. Понятно, что такая католическая церковь не могла противостоять «возрождению».
Но даже разлагающаяся католическая церковь не устраивала определённые круги. Началась работа по созданию более удобной версии христианства. В принципе различные секты и ереси существовали в Европе давно – ещё в начале нашей эры возник гностицизм, который использовал мотивы из Ветхого Завета, восточной мифологии и ряда раннехристианских учений. Возникали секты манихеев, каббалистов, павликиан, богумилов, вальденсов, катаров и т. д. В Византии на некоторое время власть получили иконоборцы. На юге Франции в 12 – 13 столетиях распространилась ересь альбигойцев, что привело к кровопролитной войне. В ереси подозревали орден тамплиеров (вопрос неоднозначный, т. к. главной причиной уничтожения ордена, могла быть его успешная финансовая деятельность).
Эпоха Возрождения создала благоприятные условия для прорастания более масштабного еретического движения. Началось всё в Англии, где профессор Оксфордского университета Джон Уиклиф (Виклиф) в 1376—1377 гг. начал осуждать алчность и богатства духовенства, ссылаясь на то, что ни Христос, ни его апостолы не обладали ни имуществом, ни светской властью. В своих лекциях профессор объявил, что церковь не должна обладать собственностью и король имеет право на секуляризацию церковных земель, а также выступал против притязаний папства на взимание поборов с Англии. Эта идея заинтересовала королевскую власть и некоторых крупных феодалов. Понравилась королю и мысль, что король — это наместник Бога и что епископы должны быть подвластны королю. Уиклиф отвергал епископскую степень, учение о чистилище и индульгенциях; считал исповедь насилием совести и предлагал довольствоваться внутренним раскаянием человека перед Богом. Говорил, что между человеком и Богом не должно быть посредников. Уиклиф и его сторонники потерпели поражение, но его идеи были подхвачены Яном Гусом и его последователями гуситами.
Гус предложил реформу церкви в Чехии, сходную с той, которую провозглашал Виклиф. Его казнили, но недовольство чехов церковью, усиленное национальным гнетом (засильем немцев), привело к восстанию и длительной войне. Гуситы начали войну против Рима и императора, истребляли и изгоняли католиков, громили монастыри и церкви. Римский папа объявил 1 марта 1420 года крестовый поход против еретиков-гуситов. В Силезии император Сигизмунд собрал войско из немецких, польских и венгерских рыцарей, а также из пехоты, которую составляло ополчение силезских городов и итальянские наемники. Однако гуситы создали весьма боеспособную армию, которая смогла дать отпор рыцарским войскам. Война продолжалась до 1434 года.
В самой Чехии реформу церкви понимали неоднозначно. «Чашники» требовали ликвидации засилья в Чехии немецких феодалов и немецкого городского патрициата, хотели секуляризации церковных земель, свободы проповеди и создания национальной церкви. Они считали, что в обряде причастия люди должны причащаться хлебом и вином (как у православных, у католиков вином причащаются только священники, а миряне – облатками). «Табориты» шли дальше. Они хотели уничтожить королевскую власть и установить республику, отрицали всякую иерархию, как духовную, так и светскую. Они проповедовали идею обобществления имущества. Были крайние секты, вроде адамитов, которые хотели вернуться «во времена Адама», ходили нагими и предавались свободной любви. Чашники и табориты уничтожили адамитов. Затем передрались с друг другом. Наконец, в 1433 года чашники пошли на компромисс с католической церковью (Пражские компактаты) и в 1434 году вместе с католиками разбили таборитов. За время этой длительной и кровавой войны Чехия и соседние области были серьёзно опустошены. Так, Чехия потеряла 1,5 млн. человек и стала разорённой «пустыней».
Но это были только «цветочки», «ягодки» — Реформация и Крестьянская война в Германии, Реформация в Нидерландах и Нидерландская революция, Гугенотские войны во Франции и т. д., будут ещё впереди.
Ереси поражали и католическую верхушку. Ведь гедонизм абсолютно не соответствовал основам христианской морали. Богачам, купающимся в роскоши и чувственных удовольствиях, требовалось иное учение, которое оправдает их образ жизни. Поэтому христианство оставалось в удел «тёмному» простонародью. А среди знати популярность обрели различные астрологи, прорицатели, алхимики, «экстрасенсы». Становится модным учение, что Бог – это лишь «перводвигатель», а жизнью человека управляют стихии, планеты, звёзды. Астрология признавалась истиной первой инстанции. Знать составляла гороскопы для вступления в брак, начала сделок, владыки советовались с астрологами, когда начать войну.
Правда, не везде на подобное вольнодумство смотрели спокойно. На Пиренейском полуострове, где под флагом религии, шла долгая и упорная война с мусульманами, к вопросу веры были более строги. Мусульман изгоняли, обращали в христианство и рабство. Несладко было и евреям, прижившимся под властью мавров. Многие пытались приспособиться и условно переходили в христианство, тайно сохраняя прежнюю веру. В 1478 году для борьбы с ересями и иноверцами была учреждена инквизиция во главе с Томасом Торквемадой. Результатами его деятельности стали: изгнание евреев из Испании, Сардинии и Сицилии, изгнание мавров (произошло уже после смерти «великого инквизитора»); конфискация имущества осуждённых инквизицией, сожжение сотен еретиков на кострах.
Надо отметить, что часть евреев переселилась в Италию, а так многие из них были связаны с торговой и ростовщической деятельностью, они имели давние связи с местными торгово-банкирскими кругами. С банкирами, в свою очередь, были связаны итальянские князья и аристократы. А от банкиров и аристократов зависели церковники. Поэтому в Италии, в центре католического мира, евреев не преследовали. Так, в Италии из «чёрной» (отошедшей от христианства) аристократии и ростовщиков-евреев сложился первый «финансовый интернационал». Позднее он перебазируется в Голландию и Англию.
Даже борьба с «ведьмами» в Европе была избирательной. При дворах аристократии, в том числе духовной, процветали различные астрологи, маги, гадалки, ворожеи, прорицатели. Во Флоренции при дворце Медичи открыто действовала «Платоновская академия», где изучали каббалу и другие тайные учения. В 1484 году папа Иннокентий VIII издал знаменитую буллу «Summis desiderantes affectibus», которая послужила основой для новой волны «охоты на ведьм». В 1487 году был опубликован трактат по демонологии «Молот ведьм», который был написан двумя германскими монахами, доминиканскими инквизиторами Генрихом Крамером и Якобом Шпренгером. Это было фундаментальное юридическое и практическое руководство по обнаружению и уничтожению «ведьм». По всей Европе запылали костры. В них попадали повивальные бабки и знахарки, просто красивые женщины и т. д. Уничтожали носителей знаний, которые не вписывались в официальную католическую концепцию картины мира. Были подвергнуты изуверским пыткам и погибли тысячи невинных людей.
Жизнь европейского населения

Европа в 15-16 столетиях всё ещё оставалась аграрной, земля была главным богатством. Собственно «богатство», т. е. необходимые для жизнедеятельности продукты, производили крестьяне. С них драли в три шкуры и монархи, и светские и духовные феодалы, местная администрация. Прямые поборы дополнялись различными государственными монополиями, пошлинами. Часто прямые хозяева крестьян, нуждаясь в наличных и залезая в долги, отдавали их на откуп. Откупщики же вообще не церемонились с крестьянами. Крестьяне рассматривались только как источник дохода, были бесправными и забитыми (кроме небольших, удаленных уголков, где сохранились относительно свободные крестьянские общины), жили в жалких хижинах с земляным полом, без окон и обогреваемых очагом, т. к. окна и трубы облагались отдельным налогом.
Правда, классическое крепостное право в Западной Европе в большей части стран отмирало. Но дворяне по-прежнему жили за счёт крестьян. Теперь дворяне предпочитали отдавать землю в аренду. Но при этом сохраняя юридическую власть над крестьянами, право суда над ними, землю в своей собственности. Большая часть дворян едва сводила концы с концами. Дорогое оружие и одежду передавали по наследству. Во-многом разорение дворянства было связано с непомерными тратами и неумением вести хозяйство.
Поэтому старались поправить состояние, участвуя в многочисленных войнах, когда грабеж был узаконенным явлением. Основу армий составляли феодальные ополчения. По приказу сюзерена его вассалы приводили отряды. Но аристократы часто бывали ненадежны, предавали, не торопились выполнять приказы. Поэтому феодальные ополчения стали дополнять отрядами наемников. На этом ремесле даже специализироваться целые регионы – Шотландия, Швейцария и немецкие княжества. На войне такие войска отличались крайней жестокостью и мародерством, стараясь вознаградить себя насилием и добычей. Содержание армии было дорогим удовольствием, поэтому монархи и крупные феодалы старались собирать войска только на время ведения боевых действий. В мирное время обходились небольшими охранными частями.
Культ роскоши, который резко усилился с началом эпохи Возрождения, стал для знати разорительным. Не только мелкие и средние феодалы, но графы, герцоги, монархи влезали в долги к купцам и ростовщикам, закладывали земли, замки и другие активы, вроде фамильных драгоценностей. В результате повышали налоги на производителей – крестьян и горожан. Обедневшие дворяне, пытаясь поправить положение, старались устроиться в свиту к богатым вельможам. За это получали различные подачки. Были и другие способы поправить положение. Удачей считалось устроить сына по церковной линии. Духовные феодалы благоденствовали (церковь была крупнейшим земельным собственников в Европе) и могли подсобить родственникам. Кроме того, можно было постараться, чтобы смазливая дочка стала любовницей высокопоставленного лица. Это не считалось зазорным. Наоборот, такой случай считался большой удачей и везением. В частности, во Франции дворяне, имеющие красивых дочерей, фактически продавали их. Предлагали вельможам, герцогам, принцам, королям. Вопрос был в цене, а не моральной стороне дела.
По настоящему крупных городов в Западной Европе была мало – Рим, Неаполь, Париж и Лондон. Население же большинства городов насчитывало всего несколько тысяч человек. Дома старались построить в кольце крепостных стен, поэтому их строили в 3-4 этажа, и дома сильно стесняли улицы, превращая их в улочки шириной в примерно 2 м. Экипажи могли проехать только главным улицам. По остальным грузы возили в тележках, люди передвигались пешком или верхом, знатных лиц носили в портшезах. Системы канализации не было. Различный мусор и продукты жизнедеятельность просто выбрасывали на улицы, в каналы, пруды, реки, рвы. Путешественник узнавал о приближении к городу издалека – по запаху нечистот. Антисанитария и скученность делали жителей городов первыми жертвами частых эпидемий, которые уносили весьма значительный процент населения.
Интересно, что часто богатство соседствовало с отсутствием элементарной гигиены. Многие считали, что мыться вредно. Не зря в Англии вшей называли «компаньон джентльмена». Туалетов не было даже во дворцах. Пользовались ночными горшками или облегчались за шторами.
Продолжение следует…

Чем отличаются светские феодалы от духовных?

тносят начало эпохи Дворцовых переворотов. Назовите императора, свергнутого в ходе последнего дворцового переворота в XVIII в. Почему издание Указа считается одной из причин начала Дворцовых переворотов. 2. Правление Екатерины II считают «золотым веком» российского дворянства? Приведите два доказательства. 3. Юридическая постройка этого мартовского указа была достаточно своеобразна. Завершая сближение вотчин и поместий, он устанавливал для тех и других одинаковый порядок наследования; но при этом, превращал ли он вотчины в поместья или наоборот, как думали в XVIII в., называя мартовские пункты изящнейшим благодеянием, коим Петр Великий поместные дачи в собственность пожаловал? Ни то, ни другое, а сочетанием юридических особенностей поместья и вотчины, создавался новый, небывалый вид землевладения, который можно характеризовать названием наследственного, неделимого и вечнообязанного, с которым связана вечная наследственная и потомственная служба владельца. Все эти черты существовали и в древнерусском землевладении; только две из них не совмещались: наследственность была правом вотчинного землевладения; неделимость – обычным фактом землевладения поместного. Вотчина не была неделима, поместье не было наследственно; обязательная служба падала на то и другое владение. Петр соединил эти черты и распространил их на все дворянские имения, да еще и положил на них запрет отчуждения. 1. Назовите указ, о котором идет речь? Назовите год издания указа. 2. Какие две ранее не совмещенные черты земельной собственности были, по мнению автора, совмещены в новом виде землевладения, который появился при издании указа? Какой еще запрет накладывался по указу на все дворянские имения? 3. Приведите любые две, не названные в тексте реформы, проведенные монархом, издавшим этот указ. Кратко (1-2 предложения) охарактеризуйте каждую из них

Класс феодалов. Феодальная иерархия

Отношения между отдельными представителями класса феодалов в государствах Западной Европы строились по принципу так называемой феодальной иерархии («лестницы»). На ее вершине находился король, считавшийся верховным сеньором всех феодалов, их сюзереном — главой феодальной иерархии. Ниже его стояли крупнейшие светские и духовные феодалы, державшие свои земли — нередко большие области — непосредственно от короля. Это была титулованная знать: герцоги, а также высшие представители клира, графы, архиепископы, епископы и аббаты крупнейших монастырей, державшие земли от короля. Формально они подчинялись королю как его вассалы, но фактически были почти независимы от него: имели право вести войны, чеканить монету, иногда осуществлять высшую юрисдикцию в своих владениях. Их вассалы — обычно тоже весьма крупные землевладельцы, — носившие часто название баронов, были рангом ниже, но и они пользовались в своих владениях определенной политической властью. Ниже баронов стояли более мелкие феодалы — рыцари — низшие представители господствующего класса, у которых не всегда были вассалы. В IX — начале XI в. термин «рыцарь» (miles) обозначал просто воина, несшего вассальную, обычно конную военную службу своему сеньору (немецкое — Ritter, от которого происходит русское «рыцарь»). Позднее, в XI—XII в., по мере укрепления феодального строя и консолидации класса феодалов, он приобретает более широкое зна-чение, становится, с одной стороны, синонимом знатности, «благородства» по отношению к простолюдинам, с другой — принадлежности к военному сословию в отличие от духовных феодалов. В подчинении у рыцарей обычно были только крестьяне-держатели, не входившие в феодальную иерархию. Каждый феодал был сеньором по отношению к нижестоящему феодалу, если тот держал от него землю, и вассалом вышестоящего феодала, держателем которого он сам являлся.
Феодалы, стоявшие на низших ступенях феодальной лестницы, как правило, не подчинялись феодалам, вассалами которых являлись их непосредственные сеньоры. Во всех странах Западной Европы (кроме Англии) отношения внутри феодальной иерархии регулировались правилом «вассал моего вассала — не мой вассал».

Среди церковных феодалов также существовала своя иерархия по рангу занимаемых ими должностей (от папы римского до приходских священников). Многие из них одновременно могли быть вассалами светских феодалов по своим земельным владениям, и наоборот.
Основой и обеспечением вассальных отношений являлось феодальное земельное владение — феод, или по-немецки лен, которое вассал держал от своего сеньора (см. гл. 4). В качестве специфического военного держания феод считался привилегированным, «благородным» владением, которое могло находиться только в руках представителей господствующего класса. Собственником феода считался не только его непосредственный держатель — вассал, но и сеньор, от которого вассал держал землю, и ряд Других вышестоящих по иерархической лестнице сеньоров. Иерархия внутри класса феодалов определялась, таким образом, условной и иерархической структурой феодальной земельной собственности. Но оформлялась она в виде личных договорных отношений покровительства и верности между сеньором и вассалом. Передача феода вассалу — ввод во владение — носила название инвеституры. Акту инвеституры сопутствовала торжественная церемония вступления в вассальную зависимость — принесение оммажа (hommage — от французского слова 1’homme — человек), — во время которой феодал, вступающий в вассальную зависимость от другого феодала, публично признавал себя его «человеком». При этом он приносил клятву верности сеньору. У французов она называлась «фуа» (по-французски foi — верность).

Помимо основной обязанности нести в пользу сеньора и по его призыву военную службу (обычно 40 дней в течение года) вассал должен был никогда ничего не предпринимать ему во вред и по требованию сеньора защищать своими силами его владения, участвовать в его судебной курии и в известных случаях, определенных феодальным обычаем, оказывать ему денежную помощь: на принятие рыцарского звания его старшим сыном, при выдаче замуж его дочерей, при выкупе из плена. Сеньор в свою очередь обязан был защищать вассала в случае нападения врагов и оказывать ему помощь в других затруднительных случаях — быть опекуном его малолетних наследников, защитником его вдовы и дочерей.
Вследствие запутанности вассальных отношений и частого несоблюдения вассальных обяза-тельств конфликты на этой почве были в IX—XI вв. обычным явлением. Война считалась законным спо-собом решения всех споров между феодалами. Однако с первой половины XI в. церковь, хотя и не всегда успешно, пыталась ослабить военные конфликты, пропагандируя идею «божьего мира» как альтернативу войне. От междоусобных войн больше всего страдали крестьяне, поля которых вытаптывались, деревни сжигались и опустошались при каждом очередном столкновении их сеньора с его многочисленными врагами.
Иерархическая организация, несмотря на частые конфликты внутри господствующего класса, связывала и объединяла всех его членов в привилегированный слой.
В условиях политической раздробленности IX—XI вв. и отсутствия сильного центрального госу-дарственного аппарата только феодальная иерархия могла обеспечить отдельным феодалам возможность усиленной эксплуатации крестьянства и подавления крестьянских выступлений. Перед лицом последних феодалы неизменно действовали единодушно, забывая свои распри.

Быт и нравы феодалов.

Главным занятием феодалов, особенно в этот ранний период, была война и сопутствующий ей грабеж. Любимыми их развлечениями были охота, конные состязания, турниры.
В X—XI вв. Европа покрылась замками. Замок — обычное жилище феодала — одновременно был крепостью, его убежищем и от внешних врагов, и от соседей-феодалов, и от восставших крестьян. Он являлся центром политической, судебной, административной и военной власти феодала, позволяя ему господствовать над близлежащей округой и держать в подчинении все ее население. Замки строились обычно на холме или на высоком берегу реки, откуда хорошо обозревалась окрестность и где легче было обороняться от врага.

До конца X в. замки представляли собой чаще всего двухэтажную деревянную башню, в верхнем этаже которой жил феодал, а в нижнем — дружина и слуги. Здесь же или в пристройках находились склады оружия, провианта, помещения для скота и т. п.
Замок окружался валом и рвом, наполненным водой. Через ров перебрасывался подъемный мост. Приблизительно с начала XI в. феодалы стали строить замки из камня, окруженные обычно двумя или даже тремя высокими стенами с бойницами и башнями по углам. В центре по-прежнему возвышалась главная многоэтажная башня — «донжон». Подземелья таких башен часто служили тюрьмой, где в цепях томились пленники, непокорные вассалы и провинившиеся в чем-либо крестьяне. Обычно замок сдавался врагу лишь в результате многомесячной осады. Мелкие феодалы, не имевшие средств для возведения столь мощных сооружений, старались укрепить свои жилища крепкими стенами и сторожевыми башнями.
Основным видом войск в Европе X — XI вв. становится тяжеловооруженная конница. Каждый феодал обязан был своему сеньору конной военной службой. Главным оружием рыцаря в то время был меч с крестообразной рукоятью и длинное тяжелое копье. Он пользовался также палицей и боевым топо-ром (секирой); для защиты от врага служили кольчуга и щит, шлем с металлической решетчатой пласти-ной — забралом. Позже, в XII—XIII вв., появились рыцарские латы.

Проводившие всю свою жизнь в войнах, насилиях и грабежах, презиравшие физический труд феодалы, особенно светские, были невежественными, грубыми и жестокими. Выше всего они ценили физическую силу, ловкость, отвагу в бою и щедрость в отношении своих слуг и вассалов, в которой видели проявление своего могущества и прирожденного благородства в отличие от презираемых или «скаредных», по их мнению, мужиков и горожан. Идеализированный кодекс «рыцарского» поведения, рисующий рыцаря как благородного защитника слабых и обиженных, сложился в феодальной Европе значительно позднее — в XII—XIII вв. Но и тогда он мало соответствовал действительному облику феодала-рыцаря, оставаясь для большинства лишь недостижимым идеалом. С грубым рыцарем-варваром раннего средневековья этот идеал тем более не имел ничего общего.

Просвещённая Европа

Кстати, как ни прискорбно, но почти за все отрицательные стороны жизни в той Европе ответственна христианская церковь. Католическая, в первую очередь. Теперь я понимаю князя Мышкина (героя романа Ф.М.Достоевского «Идиот»), который говорил, что «католичество – еще хуже, чем атеизм».

Античный мир возвел гигиенические процедуры в одно из главных удовольствий, достаточно вспомнить знаменитые римские термы. До победы христианства только в одном Риме действовало более тысячи бань. Христиане первым делом, придя к власти, закрыли все бани.

Королева Испании Изабелла Кастильская (конец XV в.) признавалась, что за всю жизнь мылась всего два раза – при рождении и в день свадьбы.
Изабелла Кастильская

sabel of France

Дочь одного из французских королей погибла от вшивости.
Папа Климент V погибает от дизентерии

А Папа Климент VII мучительно умирает от чесотки…

Папа Климент VII

Как и король Филипп II.

Филипп II Испанский

Герцог Норфолк отказывался мыться из религиозных убеждений. Его тело покрылось гнойниками. Тогда слуги дождались, когда его светлость напьется мертвецки пьяным, и еле-еле отмыли.
Томас Говард, 3-й Герцог Норфолка
Русские послы при дворе Людовика XIV писали, что их величество «смердит аки дикий зверь». Самих же русских по всей Европе считали извращенцами за то, что те ходили в баню раз в месяц – безобразно часто.

Людовик XIV
Если в ХV – ХVI веках богатые горожане мылись хотя бы раз в полгода, в ХVII – ХVIII веках они вообще перестали принимать ванну. Правда, иногда приходилось ею пользоваться – но только в лечебных целях. К процедуре тщательно готовились и накануне ставили клизму. Французский король Людовик ХIV мылся всего два раза в жизни – и то по совету врачей. Мытье привело монарха в такой ужас, что он зарекся когда-либо принимать водные процедуры.

Людовик XIV

В те смутные времена уход за телом считался грехом. Христианские проповедники призывали ходить буквально в рванье и никогда не мыться, так как именно таким образом можно было достичь духовного очищения. Мыться нельзя было еще и потому, что так можно было смыть с себя святую воду, к которой прикоснулся при крещении. В итоге люди не мылись годами или не знали воды вообще. Грязь и вши считались особыми признаками святости. Монахи и монашки подавали остальным христианам соответствующий пример служения Господу.

На чистоту смотрели с отвращением. Вшей называли «Божьими жемчужинами» и считали признаком святости. Святые, как мужского, так и женского пола, обычно кичились тем, что вода никогда не касалась их ног, за исключением тех случаев, когда им приходилось переходить вброд реки.

Люди настолько отвыкли от водных процедур, что доктору Ф.Е. Бильцу в популярном учебнике медицины конца XIX(!) века приходилось уговаривать народ мыться. «Есть люди, которые, по правде говоря, не отваживаются купаться в реке или в ванне, ибо с самого детства никогда не входили в воду. Боязнь эта безосновательна, – писал Бильц в книге «Новое природное лечение», – После пятой или шестой ванны к этому можно привыкнуть…». Доктору мало кто верил…

Духи – важное европейское изобретение – появились на свет именно как реакция на отсутствие бань. Первоначальная задача знаменитой французской парфюмерии была одна – маскировать страшный смрад годами немытого тела резкими и стойкими духами.

Король-Солнце, проснувшись однажды утром в плохом настроении (а это было его обычное состояние по утрам, ибо, как известно, Людовик XIV страдал бессонницей из-за клопов), повелел всем придворным душиться. Речь идет об эдикте Людовика XIV, в котором говорилось, что при посещении двора следует не жалеть крепких духов, чтобы их аромат заглушал зловоние от тел и одежд.
Первоначально эти «пахучие смеси» были вполне естественными. Дамы европейского средневековья, зная о возбуждающем действии естественного запаха тела, смазывали своими соками, как духами, участки кожи за ушами и на шее, чтобы привлечь внимание желанного объекта.

С приходом христианства будущие поколения европейцев забыли о туалетах со смывом на полторы тысячи лет, повернувшись лицом к ночным вазам.

Роль забытой канализации выполняли канавки на улицах, где струились зловонные ручьи помоев.

Забывшие об античных благах цивилизации люди справляли теперь нужду где придется. Например, на парадной лестнице дворца или замка. Французский королевский двор периодически переезжал из замка в замок из-за того, что в старом буквально нечем было дышать. Ночные горшки стояли под кроватями дни и ночи напролет.

После того, как французский король Людовик IX (ХIII в.) был облит помоями из окна, жителям Парижа было разрешено удалять бытовые отходы через окно, лишь трижды предварительно крикнув: «Берегись!».

Людовик IX
Изначально реверанс имел своей целью всего лишь убрать обосранную вонючую шляпу подальше от чувствительного носа дамы.

В Лувре, дворце французских королей, не было ни одного туалета.

Опорожнялись во дворе, на лестницах, на балконах. При «нужде» гости, придворные и короли либо приседали на широкий подоконник у открытого окна, либо им приносили «ночные вазы», содержимое которых затем выливалось у задних дверей дворца.

То же творилось и в Версале….

…например во время Людовика XIV, быт при котором хорошо известен благодаря мемуарам герцога де Сен Симона. Придворные дамы Версальского дворца, прямо посреди разговора (а иногда даже и во время мессы в капелле или соборе), вставали и непринужденно так, в уголочке, справляли малую (и не очень) нужду.
Король-Солнце, как и все остальные короли, разрешал придворным использовать в качестве туалетов любые уголки Версаля и других замков. Стены замков оборудовались тяжелыми портьерами, в коридорах делались глухие ниши.

Кстати, конструкцией унитаза занимался и знаменитый Леонардо да Винчи, уже тогда он задался целью победить мировое зловоние с помощью специального устройства.
Вот его описание: «Сидению нужника дай поворачиваться, как окошечку монахов, и возвращаться в свое первое положение противовесом. Крышка над ним должна быть полна отверстий, чтобы воздух мог выходить». К описанию предлагались еще и чертежи. В них обозначались и подводящие воду трубы, и отводная канализация, и вентиляционные шахты. Но, увы… Подобно проектам вертолета и подводной лодки, проект сортира оказался не ко времени…

Чертёж ватерклозета Леонардо да Винчи

Но не проще ли было оборудовать какие-нибудь туалеты во дворе или просто бегать в парк?

Нет, такое даже в голову никому не приходило, ибо на страже Традиции стояла …диарея. Беспощадная, неумолимая, способная застигнуть врасплох кого угодно и где угодно. При соответствующем качестве средневековой пищи понос был перманентным. Эта же причина прослеживается в моде тех лет на мужские штаны-панталоны, состоящие из одних вертикальных ленточек в несколько слоев. Парижская мода на большие широкие юбки, очевидно, вызвана теми же причинами. Хотя юбки использовались также и с другой целью – чтобы скрыть под ними собачку, которая была призвана защищать Прекрасных Дам от блох.

Естественно, набожные люди предпочитали испражняться лишь с Божией помощью – венгерский историк Иштван Рат-Вег в «Комедии книги» приводит виды молитв из молитвенника под названием: «Нескромные пожелания богобоязненной и готовой к покаянию души на каждый день и по разным случаям», в число которых входит «Молитва при отправлении естественных потребностей».

Не имевшие канализации средневековые города Европы зато имели крепостную стену и оборонительный ров, заполненный водой. Он роль «канализации» и выполнял. Со стен в ров сбрасывались помои. Во Франции кучи за городскими стенами разрастались до такой высоты, что стены приходилось надстраивать, как случилось в том же Париже – куча разрослась настолько, что фекалии стали переваливаться обратно, да и опасно это показалось – вдруг еще враг проникнет в город, забравшись на стену по куче экскрементов.

Улицы утопали в грязи и помоях настолько, что в распутицу не было никакой возможности по ним пройти. Именно тогда, согласно дошедшим до нас летописям, во многих немецких городах появились ходули, «весенняя обувь» горожанина, без которых передвигаться по улицам было просто невозможно.

Вот как, по данным европейских археологов, выглядел настоящий французский рыцарь на рубеже XIV-XV вв: средний рост этого средневекового «сердцееда» редко превышал один метр шестьдесят (с небольшим) сантиметров (население тогда вообще было низкорослым). Небритое и немытое лицо этого «красавца» было обезображено оспой (ею тогда в Европе болели практически все). Под рыцарским шлемом, в свалявшихся грязных волосах аристократа, и в складках его одежды во множестве копошились вши и блохи.
Изо рта рыцаря так сильно пахло, что для современных дам было бы ужасным испытанием не только целоваться с ним, но даже стоять рядом (увы, зубы тогда никто не чистил). А ели средневековые рыцари все подряд, запивая все это кислым пивом и закусывая чесноком – для дезинфекции.
Кроме того, во время очередного похода рыцарь сутками был закован в латы, которые он при всем своем желании не мог снять без посторонней помощи. Процедура надевания и снимания лат по времени занимала около часа, а иногда и дольше. Разумеется, всю свою нужду благородный рыцарь справлял… прямо в латы.

Некоторые историки были удивлены, почему солдаты Саллах-ад-Дина так легко находили христианские лагеря. Ответ пришел очень скоро – по запаху.

Сала́х ад-Ди́н Юсуф ибн Айюб
Если в начале средневековья в Европе одним из основных продуктов питания были желуди, которые ели не только простолюдины, но и знать, то впоследствии (в те редкие года, когда не было голода) стол бывал более разнообразным. Модные и дорогие специи использовались не только для демонстрации богатства, они также перекрывали запах, источаемый мясом и другими продуктами.

В Испании в средние века женщины, чтобы не завелись вши, часто натирали волосы чесноком.
Чтобы выглядеть томно-бледной, дамы пили уксус. Собачки, кроме работы живыми блохоловками, еще одним способом пособничали дамской красоте: в средневековье собачьей мочой обесцвечивали волосы.

Сифилис ХVII -XVIII веков стал законодателем мод. Гезер писал, что из-за сифилиса исчезала всяческая растительность на голове и лице. И вот кавалеры, дабы показать дамам, что они вполне безопасны и ничем таким не страдают, стали отращивать длиннющества быстро вошли в моду и в Европе и в Северной Америке. Сократовские же лысинщие волосы и усы. Ну, а те, у кого это по каким-либо причинам не получалось, придумали парики, которые при достаточно большом количестве сифилитиков в высших слоях обы мудрецов перестали быть в почете до наших дней.

Благодаря уничтожению христианами кошек расплодившиеся крысы разнесли по всей Европе чумную блоху, отчего пол-Европы погибло.

Методы борьбы с блохами были пассивными, как например палочки-чесалочки. Знать с насекомыми борется по своему – во время обедов Людовика XIV в Версале и Лувре присутствует специальный паж для ловли блох короля. Состоятельные дамы, чтобы не разводить «зоопарк», носят шелковые нижние рубашки, полагая, что вошь за шелк не уцепится, ибо скользко. Так появилось шелковое нижнее белье, к шелку блохи и вши действительно не прилипают.

Влюбленные трубадуры собирали с себя блох и пересаживали на даму, чтоб кровь смешалась в блохе.

Считается, что мебель из красного дерева стала столь популярна потому, что на ней не было видно клопов.
Кровати, представляющие собой рамы на точеных ножках, окруженные низкой решеткой и обязательно с балдахином в средние века приобретают большое значение. Столь широко распространенные балдахины служили вполне утилитарной цели – чтобы клопы и прочие симпатичные насекомые с потолка не сыпались.

Средневековые вши даже активно участвовали в политике – в городе Гурденбурге (Швеция) обыкновенная вошь (Pediculus) была активным участником выборов мэра города. Претендентами на высокий пост могли быть в то время только люди с окладистыми бородами. Выборы происходили следующим образом. Кандидаты в мэры садились вокруг стола и выкладывали на него свои бороды. Затем специально назначенный человек вбрасывал на середину стола вошь. Избранным мэром считался тот, в чью бороду заползало насекомое.
Кормить собой вшей, как и клопов, считалось «христианским подвигом». Последователи святого Фомы, даже наименее посвященные, готовы были превозносить его грязь и вшей, которых он носил на себе. Искать вшей друг на друге (точно, как обезьяны) – значило высказывать свое расположение.
Святой Фома
Пренебрежение гигиеной обошлось Европе очень дорого: в XIV веке от чумы («черной смерти») Франция потеряла треть населения, а Англия и Италия – до половины.

Медицинские методы оказания помощи в то время были примитивными и жестокими. Особенно в хирургии. Например, для того, чтобы ампутировать конечность, в качестве «обезболивающего средства» использовался тяжелый деревянный молоток, «киянка», удар которого по голове приводил к потере сознания больного, с другими непредсказуемыми последствиями. Раны прижигали каленым железом, или поливали крутым кипятком или кипящей смолой. Повезло тому, у кого всего лишь геморрой. В средние века его лечили прижиганием раскаленным железом. Это значит – получи огненный штырь в задницу – и свободен. Здоров.

Сифилис обычно лечили ртутью, что, само собой, к благоприятным поледствиям привести не могло.
Кроме клизм и ртути основным универсальным методом, которым лечили всех подряд, являлось кровопускание. Болезни считались насланными дьяволом и подлежали изгнанию – «зло должно выйти наружу». У истоков кровавого поверья стояли монахи – «отворители крови».

Кровь пускали всем – для лечения, как средство борьбы с половым влечением, и вообще без повода – по календарю. «Монахи чувствовали себя знатоками в искусстве врачевания и с полным правом давали рекомендации». Основная проблема была в самой порочной логике такого лечения – если улучшение у больного не наступало, то вывод делался только один – крови выпустили слишком мало. И выпускали еще и еще, пока больной от потери крови не умирал. Кровопускание, как излюбленный метод лечения всех болезней, унесло, вероятно, жизней не менее, чем чума.
Была в средневековой европе и хирургия. Даже если хирург научился резать быстро – а к этому они и стремились, памятуя Гиппократа: «Причиняющее боль должно быть в них наиболее короткое время, а это будет, когда сечение выполняется скоро» – то из-за отсутствия обезболивания даже виртуозная техника хирурга выручала лишь в редких случаях.

В Древнем Египте попытки обезболивания делались уже в V–III тысячелетиях до н.э. Анестезия в Древней Греции и Риме, в Древнем Китае и Индии осуществлялась с использованием настоек мандрагоры, белладонны, опия и т.п., в ХV-ХIII веках до н.э. для этой цели был впервые применен алкоголь. Но в христианской Европе обо всем этом позабыли.

Широко распространяются в средневековье лекарства из трупов и размолотых костей. Гарманн приводит также рецепт «божественной воды», названной так за свои чудесные свойства: берется целиком труп человека, отличавшегося при жизни добрым здоровьем, но умершего насильственной смертью; мясо, кости и внутренности разрезаются на мелкие кусочки; все смешивается и с помощью перегонки превращается в жидкость.

Нарочитое пренебрежение к смерти и презрение к земной жизни проявилось в таком явлении, как мода на человеческие черепа. Историк Рат-Вег поражался такому обычаю, широко распространенном в Европе еще в 18-ом веке: «Трудно представить, что человеческий череп когда-то был предметом моды. Ненормальная мода родилась в Париже в 1751 году.

Знатные дамы устанавливали череп на туалетный столик, украшали его разноцветными лентами, устанавливали в него горящую свечу и временами погружались в благоговейное созерцание». Но удивляться тут особенно нечему – у такого отношения к человеческим останкам глубокие корни. Христиане тысячелетие насаждали культ поклонения мощам. Как известно, первые христиане жили в катакомбах в окружении трупов.
Для языческой культуры это было неприемлемым явлением. Евнапий из Сард в IV веке описывал осквернение христианами языческого храма Сераписа: «они привели в это священное место так называемых монахов, которые имеют хотя человеческий образ, но …. собирают кости и черепа людей, уличенных в преступлениях и казненных по приговору суда, выдают их за богов и повергаются ниц перед ними». Этим культом мертвых тел, а также культом евхаристии, Церковь добилась того, что народ в Европе еще в 17-ом веке свято верил, что истертые в порошок черепа и костяшки пальцев очень полезны для здоровья. Из обожженных костей счастливых супругов или страстных любовников приготовляли возбуждающий любовный напиток.

Выражение «переплет из человеческой кожи» скорее вызовет ассоциации только с пропагандистскими байками вроде «абажуров из кожи в Бухенвальде».
(
От себя:
-в киевском музее ВОВ есть перчатки из человеческой кожи
— в Московском музее Вооруженных Сил есть абажур из татуированой человеческой кожи с человеческими сосками.
— Flint Whitlock: The Beasts of Buchenwald, (2011) Cable Publishing, p.81.

Reports emerged from Buchenwald of the manufacture of everyday items such as gloves, knife sheaths, book-bindings and lampshades from the skins of murdered inmates.
Другое дело, что
Although photographs documenting some of these objects were taken when the camps were liberated, no other material evidence of them was recovered to be entered into Koch’s trial at Dachau in 1947, or later at her second trial at Augsburg in 1950. Without material proof, Koch could not be convicted of the charges relating to the human skin objects.
)
Но если на пресловутые абажуры посмотреть нигде не получится ввиду их отсутствия, то прототипы этого «навета» вполне реальны. Книг, переплетенных в человеческую кожу, в библиотеках достаточно. Книги или пергамент, обернутые в человеческую кожу, появились в средневековье, когда стало широко практиковаться дубление человеческой кожи (и сохранение других частей тела). Эти книги до нас не дошли, хотя есть некоторые исторические сообщения касательно Библии XIII-ого века и текста Decretals (Католическое церковное право), написанных на человеческой коже.

Среди других переплетенных в человеческую кожу документов – копия Прав Человека и нескольких копий французской Конституции 1793 г.

Великий инквизитор Испании Томас де Торквемада (1420-1498), широко прославившийся своей священной борьбой с еретиками, стал своеобразным «лицом Инквизиции», наряду с Крамером и Шпренгером.

Томас де Торквемада

Торквемада с истинно христианским человеколюбием сжег на кострах 10 220 человек. Гораздо меньше известно другое – сколько человеческого материала «врагов народа» было использовано более рационально. Сжигание заживо эмоционально заслоняет от нас куда большее количество «общественно полезных» приговоров образовавшейся в Испании «экономической инквизиции». Например, тем же Торквемадой к ссылке на галеры было приговорено 97 371 человек. Именно на галерах должны были эти еретики искупать свою вину перед Господом. Томас Торквемада был духовником инфанты Изабеллы Кастильской (той самой, которая гордилась тем, что мылась два раза в жизни).

В отношении «истинных» врагов Церкви (то есть, например, тех кто отказывался признать свою вину или посмел не «заложить» свою семью, родственников и друзей) Инквизиция была непримирима – только костер.

У остальных еретиков всегда был выбор: быстрая смерть в огне (тогда еще быстрая – сожжение на сырых дровах христиане придумают позже) или галеры. Ссылка на галеры фактически являлась той же смертной казнью, только отложенной – большинство приговоренных к пожизненной каторге не доживало даже до окончания второго года заключения.