Защитник брестской крепости

Брестская крепость : 132-й отдельный батальон НКВД

Сегодня на скрижалях воинского мемориала, расположенного в Брестской крепости, только двадцать две фамилии солдат и сержантов 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД СССР

Брестская крепость у большинства из нас ассоциируется с пограничниками и с их зелеными фуражками. Но мой рассказ о тех, кто носил Васильковые фуражки

Вместо даты смерти у всех: «Погиб в июне 1941 года».
Но это только те, чьи имена удалось установить сотрудникам Музея-мемориала «Брестская крепость». Все остальные несколько десятков, включая офицеров, до сих пор за редким исключением неизвестные солдаты – без имен и воинских званий.

Выжить в боях лета сорок первого и дойти до Победы посчастливилось немногим воинам сто тридцать второго отдельного конвойного. Вот фамилии четверых: Это Д.Ф. Кажанов, В.Ф. Севрук, Н.А. Токарев и А.П. Чубаров.

Остров Пограничный в Тереспольском укреплении Брестской крепости на западном берегу Западного Буга. Именно здесь находился 132-й отдельный батальон конвойных войск НКВД. Подчеркиваю, специфика этого батальона — конвойный!

Батальон организационно состоял из трёх конвойных рот, выполнявших служебно-боевые задачи пенитенциарного характера на территории Брестской области.

1-я конвойная рота обеспечивала охрану тюрем №№ 24, 25 и 29, находившихся соответственно в районных городах Кобрин, Пружаны и Пинск

2-я и 3-я конвойные роты, дислоцируясь при этом в Брестской крепости (и здесь же – управление батальона и основные штатные подразделения боевого обеспечения и тыла), – две тюрьмы в городе Бресте: общую № 23 (она же – городская) и внутреннюю тюрьму УНКВД (но, по другим данным, – УНКГБ) по Брестской области, обустроенную, заметим, ни где-нибудь, а именно внутри комплекса Брестской крепости.

Условного номера батальон не имел, а только «зашифрованный» почтовый ящик по Главпочтамту городу Брест-Литовский – «п/я № 9», при этом, в частности, 2-я конвойная рота обозначалась в почтовом адресе как подразделение № 28

В ночь с 21 на 22 июня 1941 года в расположении части отсутствовал караул из 25 человек во главе с младшим политруком Бродяным. Это подразделение несло боевую службу по охране городской тюрьмы. Ну и, конечно, отсутствовали большинство из офицеров и сверхсрочников, поскольку проживали с семьями в городских квартирах.

Расстояние от казарм 132-го отдельного конвойного батальона НКВД до государственной границы всего лишь десяток шагов. Они к границе были ближе, чем пограничники

Размещался батальон на втором этаже кольцевой казармы между Тереспольскими и Холмскими воротами.

На фото видна часть этой казармы.
Это был приемный и пересыльный пункт для классово чуждого элемента, а во время войны предполагалось быть пункту для военнопленных.

Крепостные рвы, казематы и бастионы — это сооружения, по конструкции и по духу родственные тюремным и каторжным централам. И транспортировка пленных из Бреста проблемы не представляла. Брест — ворота Советского Союза.

Из Бреста — на Москву, а дальше — куда угодно, гони эшелонами хоть сто тысяч врагов, хоть миллион. Кстати, арестантские вагоны из Бреста шли ежедневно, последний арестантский вагон отправился из Бреста 21 июня 1941-го года.

По своей жестокости и цинизму акция депортации населения из районов Западной Белоруссии и Западной Украины не имеет аналогов в новейшей истории Европы. Первый акт задуманной Сталиным кровавой драмы состоялся 10 февраля 1940 года. когда в дома жителей в буквальном смысле слова стучалась смерть…

Наиболее совершенная статистика не в силах передать глубину и масштабность произвола советских властей на приобретенных ими территориях..

Рядом с пересыльным лагерем Брест устроить фильтрационные лагпункты. Стены фортов крепости глухие, непробиваемые — вполне годятся для пыточных камер и расстрельных пунктов.

Урочище Борки или Ведьмы Лисьи на юг от Бреста просто природой созданы для такого дела. Кстати, если отъехать на восток по этой магистрали, то именно здесь мы найдем самые знаменитые (из известных) расстрельные места Советского Союза: Куропаты под Минском и Катынь под Смоленском.

132-й отдельный батальон НКВД

Войска НКВД — главная опора политики партии и государства. Они оказались среди героических защитников Брестской крепости, сарказм истории.

В советское время все помнили надпись одного из защитников Брестской крепости: «Умираю, но не сдаюсь! Прощай Родина! 20.VII.41г.», но мало кто знал, что она была сделана на стене казармы 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД СССР.

О том, как сражались воины 132 отдельного батальона

Васильковые фуражки

Брестская крепость 2010

Брест в 1-ю мировую войну

Вспомним о 93 бойцах 132–го отдельного конвойного батальона войск НКВД

В своей книге «Самоубийство» скандально известный фальсификатор истории Великой Отечественной войны Виктор Суворов–Резун писал: «У нас войска НКВД, у них — войска СС. Тут много общего. Это карательные войска… А разница состояла в том, что во время войны войска НКВД стояли позади частей Красной Армии, не позволяя отходить без приказа или подбадривая наступающие части пулеметными очередями в затылок. В боях части НКВД практически участия не принимали. А войска СС активно воевали на фронте. Это были самые лучшие войска Германии».
Оставим эти тезисы на совести автора. Напомню лишь, что на передовой в годы войны сражались 53 дивизии и 20 бригад войск НКВД. Как не вспомнить легендарный ОМСБОН, 10–ю дивизию НКВД, защищавшую Сталинград, 70–ю армию, сформированную из пограничных и внутренних войск НКВД и прошагавшую от Днепра до Эльбы? Но вспомнить мне сейчас хочется не о больших соединениях или частях, а о 93 бойцах 132–го отдельного конвойного батальона войск НКВД. Это они первыми увидели врага утром 22 июня 1941 года и вписали свое имя в летопись подвига защитников Брестской крепости…

Юго-западная часть Цитадели, где размещались бойцы конвойного батальона
Накануне
СФОРМИРОВАННЫЙ в ноябре 1939 года 132–й отдельный батальон конвойных войск передислоцировался в Брест в апреле 1940–го в составе 42–й бригады НКВД. В Брестской крепости дислоцировались 2–я и 3–я роты и спецподразделения. 1–я рота была разбросана в Пружанах, Пинске, Кобрине, обеспечивая охрану тюрем, а 2–я и 3–я конвойные роты охраняли две тюрьмы в Бресте: городскую и внутреннюю тюрьму УНКВД, которая располагалась в бывшем Бригидском монастыре на Кобринском укреплении крепости. Кроме охраны тюрем, в задачи батальона входило конвоирование заключенных, а 3–я рота занималась еще и охраной мостов через реку Мухавец в районе Бреста.
Общая численность батальона — 631 человек, причем в 1940–м пришло пополнение — 274 новобранца. Батальон был сформирован из призывников Сталинградской, Владимирской, Ярославской, Костромской и других областей центральной России. Небольшое число новобранцев было из Гомельской и Минской областей.
Батальон размещался в южной и юго–западной частях оборонительной казармы Цитадели — от Тереспольских ворот до пекарни 84–го стрелкового полка, занимая первый и второй этажи. На первом этаже находились дежурное помещение, кабинет командира, столовая, финчасть, клуб, 3–я рота, пулеметный взвод, кухня–столовая, овощной склад, комната для очистки картофеля и электроподстанция. Второй этаж занимали взвод связи, санчасть, хозвзвод, штаб, 2–я рота, оружейная комната, сапожная и портняжная мастерские, склад ОВС. В батальоне имелась команда служебных собак. Автопарк находился с внешней стороны оборонительной казармы на берегу слияния Мухавца и Западного Буга. У стены возвышалась большая поленница дров, заготовленных для кухни. В июне батальон занимался плановыми мероприятиями. Почти все бойцы 3–й роты находились в служебных командировках по конвоированию заключенных.
Шла боевая и политическая подготовка. Вой ска НКВД — это спецвойска, поэтому наряду с несением специальной службы была высоко поставлена огневая и тактическая подготовка. Командир 2–го отделения автохозвзвода 132–го батальона ефрейтор Борис Яковлев вспоминал: «Изучали историю партии и проводили тактические занятия с боевой стрельбой, совершали 40–километровые марши с полной боевой нагрузкой, движение по азимуту и компасу».
Вечером 21 июня очередные караулы убыли на охрану тюрем. Бойцы, свободные от нарядов, смотрели кинофильм «Мы из Кронштадта». В ночь на 22 июня на котловое довольствие было поставлено 93 человека. Дежурный по батальону младший политрук В.Бродяной проверил наличие личного состава. В 22.00, как положено, раздался сигнал отбоя.
Шофер автохозвзвода красноармеец Николай Токарев описал свои последние мирные часы: «Наш батальон почти весь был в командировках, и я только вечером 21 июня приехал в часть. Пришел в казарму. Все, кроме приехавших из поездки, уже спят. В карауле стоят дневальные, что–то обсуждают. Подошел, говорят, что город носит слухи, будто 25 июня начнется… Поговорили и пошли спать». На крепость опустилась ночная тишина.
Но по ту сторону Буга никто не спал. Соблюдая максимальную скрытность, подразделения 45–й пехотной дивизии выдвигались на исходные позиции. Корреспондент журнала «Вермахт» Герд Хабеданк, находившийся в первых рядах 130–го пехотного полка, записал в блокнот: «Безмолвными рядами по обочине выдвигаются сформированные штурмовые группы. На светлом северном небе выделяются переносимые надувные лодки. Бесшумно приближается чудовище: вручную перетаскиваемая тяжелая зенитная пушка».
В половину первого ночи 22 июня на дивизионный командный пункт поступает условный сигнал Kuffhauser. Это означало, что все части закончили сосредоточение.

Автохозвзвод 132-го конвойного батальона
Бой «бригидского» караула
В 3.15 по среднеевропейскому времени (в 4.15 по московскому) крепость накрыла огненная буря. Кроме артиллерии самой 45–й пехотной дивизии, по крепости били отдельные приданные орудия 34–й и 31–й дивизий и три дивизиона тяжелых 210–миллиметровых мортир. С пронзительным воем, оставляя в небе дымную полосу, ввысь устремились реактивные снаряды минометов особого назначения «Небельверфер» 4–го полка особого назначения. Почти на 100 метров над землей поднимались столбы разрывов снарядов двух 600–миллиметровых артиллерийских установок «Карл». Аналогов этим «монстрам» не было тогда во всем мире.
Многие бойцы 132–го батальона так и не проснулись. Полутораметровые стены казармы дрожали, как во время сильнейшего землетрясения. Боясь обвала здания, некоторые стали выпрыгивать из окон. Полураздетые люди со второго этажа устремились вниз. Очень сильно грохнуло наверху. Пробив крышу, там, в помещении хозвзвода, разорвался крупнокалиберный снаряд. Часть бойцов погибла сразу. Другой снаряд угодил в кухню батальона. Казарма горела, помещения наполнялись едким удушливым дымом. На полу лежали первые убитые, стонали первые раненые. На берегу Мухавца машины превратились в огромные факелы. Пылали поленницы дров, сложенные у стены.
Ситуация усугублялась тем, что старших и средних командиров в расположении не оказалось. Командир батальона капитан Александр Костицын поехал на сборы в Москву. Заместитель по политчасти батальонный комиссар Г.Сорокин был в командировке в Кобрине. Начальник штаба капитан Бурлаченко — в Пинске. Большинство других средних командиров находились в конвоях, а оставшиеся жили в Бресте и прорваться в крепость не смогли. Единственный командир, оказавшийся в казарме, младший политрук Владимир Бродяной побежал к Бригидской тюрьме, где находились караулы. Уже на Кобринском укреплении он был контужен и назад вернуться не смог. Обреченный караул тюрьмы дрался до последнего патрона.
Ситуация усугублялась тем, что старших и средних командиров в расположении не оказалось. Командир батальона капитан Александр Костицын поехал на сборы в Москву. Заместитель по политчасти батальонный комиссар Г.Сорокин был в командировке в Кобрине. Начальник штаба капитан Бурлаченко — в Пинске. Большинство других средних командиров находились в конвоях, а оставшиеся жили в Бресте и прорваться в крепость не смогли. Единственный командир, оказавшийся в казарме, младший политрук Владимир Бродяной побежал к Бригидской тюрьме, где находились караулы. Уже на Кобринском укреплении он был контужен и назад вернуться не смог. Обреченный караул тюрьмы дрался до последнего патрона.
Просчет лейтенанта Кремерса
ВСЛЕД за огневым валом немецкая пехота начала форсировать Буг на надувных лодках. 3–й батальон 135–го пехотного полка через Тереспольское укрепление ворвался в Цитадель.
В казарме пирамиду с винтовками на первом этаже накрыл обрушившийся потолок. Бросились к складу боепитания, расположенному наверху. Красноармеец Чубаров быстро раздавал бойцам оружие и боеприпасы. Накануне войны в батальоне не имелось автоматов, но было 20 снайперских винтовок и 72 ручных пулемета. Заняли оборону в казарме, держа под прицелом мосты у Тереспольских и Холмских ворот. На втором этаже поставили пулеметы. За станковыми пулеметами находились бойцы Савельев, Токарев, Семенычев, Мартынов, Егоров. По воспоминаниям очевидцев, вместе с «конвойниками» находились пехотинцы и пограничники. Обороной командовали старший сержант Константин Новиков и замполитрука Шимос Шнейдерман. Связи никакой не было.


Замполитрука
Шимос Шнейдерман.

Старший сержант
Константин Новиков.

Защитники заметили необычный немецкий десант. На полной скорости мчались 6 моторных лодок, но не к берегу Цитадели, а по реке вдоль казармы. Это был штурмовой отряд лейтенанта Кремерса, который должен был захватить мосты через Мухавец. Взяв их на прицел, бойцы открыли огонь. К ним присоединяются воины 84–го полка, соседи по оборонительной казарме Цитадели. В грохот боя врывается сухой треск — лодки Кремерса сели на мель. Под огнем защитников большая часть отряда была уничтожена, а когда немцам все же удалось столкнуть лодки с мели, три сразу же затонули, превратившись в решето. До мостов дошли только две лодки. Захват переправ Кремерс решил подкрепить эффектным жестом и водрузить на мосту флаг со свастикой. За этим делом он и был убит выстрелом в голову. Скорее всего, гитлеровца покарал боец из 3–й роты 132–го батальона, имени которого мы уже никогда не узнаем.
В это время со стороны клуба 84–го стрелкового полка(сегодня это Свято–Николаевская церковь) казарму конвойного батальона также начали обстреливать немцы. Там засели остатки штурмовой группы 3–го батальона 135–го полка, разбитого в результате контратак защитников Цитадели.
По казарме била не только артиллерия противника, но и работали снайперы. Красноармеец Барабанщиков едва выглянул из бойницы, как пуля попала в глаз. Вместе с защитниками других частей бойцы взяли под обстрел здание клуба, не давая возможности засевшим там немцам вырваться наружу.
О воинах–чекистах вспоминали участники обороны из других частей и подразделений. Лейтенант 44–го стрелкового полка Александр Петлицкий писал после войны: «С первых часов войны мы наладили телефонную связь с подразделениями, занимавшими оборону левее Тереспольской башни, но очень скоро она нарушилась. Мы отправили туда связного, который, вернувшись, рассказал, что бойцы без командира и ведут огонь по Западному острову, так как немцы пытаются прорваться к мосту… Меня послали к ним. Это были бойцы из 132–го конвойного батальона войск НКВД».
Во многом благодаря солдатам конвойного батальона немцы 22 июня больше не смогли прорваться в Цитадель со стороны Тереспольского укрепления. К середине дня командир 45–й дивизии генерал Шлиппер вводит в бой дивизионные резервы, а затем и корпусной резерв — 133–й пехотный полк. Командир 135–го полка Фридрих Йон лаконично фиксирует: «Их попытка пробиться к центру крепости с Западного острова также провалилась».

Захваченное гитлеровцами знамя 132-го конвойного батальона.
Оборотень с жетоном
В КАКОЙ–ТО момент в казарме батальона оказался человек в форме лейтенанта Красной Армии. Он начал давать приказания, которые показались подозрительными Шнейдерману (этот эпизод обыгрывался в современном кинофильме «Брестская крепость»). По условному знаку замполитрука бойцы скрутили лейтенанта, но тот сумел вырваться и ранил одного из солдат. В перестрелке незнакомец был убит. Под гимнастеркой Шнейдерман нашел жетон военнослужащего германской армии. Это был один из тех диверсантов, которые проникли в город и крепость накануне войны или в первые часы.
Ближе к вечеру немцы еще раз попытались высадить десант на лодках на берегу Цитадели. И вновь воины конвойного батальона открыли прицельный огонь. Ни одно судно не достигло противоположного берега. Гитлеровцы выставили орудия на огневых позициях прямо вдоль берега реки и в упор били по окнам и бойницам. И сейчас видны следы этих попаданий. Казарма горела внутри, горел берег.
Ночью стрельба затихла. Части и подразделения 45–й дивизии по приказу Шлиппера отошли на внешние оборонительные валы. Это была короткая передышка, если так можно было назвать тот ад. В дыму, копоти, гари, смраде от разлагавшихся трупов, в забрызганных кровью казематах без воды и пищи живые мало чем отличались от мертвых. Но они жили и сражались. Сами защитники 132–го скупо вспоминали о страшных условиях обороны. Красноармеец Дмитрий Кожанов писал: «Гарь от резины,.. воздух будто из песка, густой такой — не вздохнуть. А жить так хотелось! Нас мотало из стороны в сторону, от всего, от утомления, нервов».
23 июня в 7.45 по среднеевропейскому времени вновь начался шквальный артиллерийский обстрел. Потом заговорил динамик немецкой роты пропаганды, призывавший сдаваться в плен. Сражаться становилось все труднее и труднее.
Под артиллерийским огнем немецкий 81–й саперный батальон попытался на- вести понтонный мост с Тереспольского укрепления. Но эта попытка была вновь сорвана бойцами 132–го батальона.
Стреляют… потолки!
ПО ВОСПОМИНАНИЯМ бойцов батальона, на второй день войны немцы прорвались к столовой на первом этаже и там закрепились. Чекисты забросали помещение гранатами, а потом пошли врукопашную. Бой был тяжелым. Все смешалось в единый клубок человеческих тел. Дрались всем, что могло оказаться под рукой: штыками, ножами, прикладами, саперными лопатками, обломками кирпичей. Русский мат, немецкая брань… Многие погибли или были ранены. Ценой больших жертв столовая была очищена. Красноармеец Владимир Симаков вывесил красный флаг из ленинской комнаты и тут же был убит пулей в висок.
Участница обороны крепости бывший зубной врач 333–го стрелкового полка Наталья Контровская вспоминала: «На второй день обороны в подвал 333–го стрелкового полка под ураганным огнем пробрался боец в форме конвойных войск. Это был смуглый, высокий, плечистый мужчина. Он был обожжен и ранен, все руки в крови. Лейтенант Кижеватов решил, что бойцу нужна медицинская помощь, но он отказался от перевязки, сказав, что должен немедленно отправиться назад. Боец успел только сообщить, что группу его товарищей, сражавшихся в казематах у Тереспольских ворот, фашисты забросали гранатами. Многие погибли, есть раненые. Боец просил одного — оружия и боеприпасов. Как только ему дали то и другое, он уполз в свою казарму».
В свою очередь, в казарму конвойного батальона пробрались пограничники и сказали, что нужно объединяться с теми, кто в 333–м полку. Там хорошие командиры, глубокие подвалы. В разрушенной казарме 132–го без боепри- пасов действительно оставаться не было смысла.
До 333–го стрелкового полка было всего 250 — 300 метров. Но это была открытая местность, хорошо простреливаемая из клуба 84–го стрелкового полка, где засели остатки немецкой штурмовой группы. Замполитрука Шнейдерман, бойцы Мартынов и Баринов огнем из станкового пулемета прикрывали прорыв. До казармы 333–го полка дошли уже единицы.

Перед броском старший сержант Новиков вместе с красноармейцем Кожановым и младшим сержантом Комичевым спрятали знамя батальона в воздуховоде второго этажа напротив штаба батальона. Они вынули три кирпича, спрятали знамя и вновь заложили кирпичами. В 1958 году музей обороны Брестской крепости начал раскопки с целью обнаружения знамени 132–го конвойного батальона, но оно найдено не было. Только недавно стало известно, что его нашли немцы тогда, в 1941–м, не преминув запечатлеть это на фотопленку.
Кожанов вспоминал: «После прорыва нас, чекистов, на разговор позвал помощник начальника штаба полка. Теперь уже узнал, что фамилия его Потапов. Объяснил положение, поставил задачу». В подвале 333–го полка бойцы конвойного батальона установили два своих уцелевших пулемета, повернув их в сторону западной части зданий.

Памятный знак воинам 132-го конвойного батальона.
Неудивительно, что бойцов конвойного батальона часто путали с пограничниками. И те и другие входили в ведомство НКВД. И даже когда 24 июня на собрании командиров был написан знаменитый приказ № 1, среди перечисленных частей, сражавшихся в Цитадели, упоминается 132–й погранотряд.
Потом был прорыв на Западный остров всех, кто оказался в 333–м стрелковом полку. Пробившись через ворота и дамбу, защитники прорвались на Тереспольское укрепление. Их встретил сильнейший пулеметный и минометный огонь. Вырвавшихся вперед бойцов гитлеровцы стали окружать, вспыхнули рукопашные. Силы были не равны, и те, кто мог еще двигаться, повернули назад. В этом бою большая часть оставшихся в живых воинов 132–го батальона НКВД погибла или оказалась в плену. Среди пленных оказались и руководители обороны батальона Новиков и Шнейдерман. Дальнейшая их судьба неизвестна…
Различные группы бойцов сражались в крепости разное количество дней. По воспоминаниям писаря штаба батальона красноармейца Николая Смирнова, после неудачного прорыва на Западный остров он с двумя бойцами вернулся в казарму батальона, готовясь ночью попытаться выйти из крепости. Однако в ходе боя с группой немецких автоматчиков был захвачен в плен.
Бойцы, которые вернулись в казарму 333–го полка, как и воины других частей и подразделений, держались еще в течение 24 — 25 июня. Немцы пустили в ход огнеметы и взрывчатку, которую саперы 81–го батальона спускали с крыши через вентиляционные трубы до уровня первого этажа. В журнале боевых действий 45–й пехотной дивизии записано: «Оставшиеся части русских упорно сопротивляются. Случается, что из домов, большая часть которых взорвана, тотчас возобновляется огонь. Зачистка так трудна потому, что отдельные русские скрываются среди лохмотьев, ведер, даже в кроватях и потолках и снова начинают стрелять или кидаются на солдат с ножами…» Среди последних защитников Цитадели был и боец 132–го батальона НКВД красноармеец А.Чубаров, до конца стрелявший по врагу, пока осколки немецкой гранаты, влетевшей в каземат, не ранили его в грудь.
Сегодня имена 24 бойцов 132–го батальона конвойных войск НКВД увековечены на плитах мемориального комплекса «Брестская крепость–герой». А скольких имен погибших мы еще не знаем! Остается лишь память…
Алексей МИТЮКОВ,
директор Брестского областного краеведческого музея

Три «кубаря» лейтенанта Кижеватова и нерепрессированный майор Гаврилов

4 22 Сентября 2011 г. в 10:33, показов: 3511 : Музыка, кино, музеи, выставки

Данные заметки предлагаются читателям не с целью «бросить тень» или тем более «опорочить» уникальный художественный фильм «Брестская крепость». Я солидарен с мнением подавляющего большинства зрителей, что это пока лучшая лента о Великой Отечественной войне за всю историю постсоветского кинематографа, поистине — героическая киноэпопея. Картину нельзя смотреть без слез, без сострадания героям, она несет в себе большой эмоциональный заряд и является, несомненно, настоящим патриотическим фильмом на фоне многих нынешних сериальных и полнометражных поделок на тему войны, которые демонстрируются на наших экранах.
Но есть три причины, которые побудили меня взяться за перо.
Авторы «Брестской крепости» — режиссер Александр Котт и продюсер Игорь Угольников — позиционируют свою работу как основанную исключительно на документальном материале, основой которого являются одноименная книга Сергея Смирнова и ряд архивных источников, которые они проштудировали, готовясь к съемкам. Кроме того, они проделали тщательную работу в деле воспроизведения точности даже в деталях — например, в форме военной одежды той поры, в оружии, в технике. И такую же — в показе взрывов и разрушений, ран и ссадин, огня и копоти, даже смерти… Мне уже доводилось писать о том, что, скажем, историки-реконструкторы обмундирования той поры поставили высший балл художникам по костюмам, заметив, что «фильм этот в полной мере можно использовать как достоверный источник, потому что там все четко, правильно до мелочей сделано».
Однако в своем киноповествовании создатели в ряде моментов заметно отошли от оригинального описания подвига защитников бастиона. Равно как и придумали некоторые эпизоды, которых в силу исторических причин просто не могло быть. Имеются и явные небрежности в сценарии, которые отра-зились и на экране. Потому есть смысл при всем том понимании, что Котт и Угольников создавали художественное экранное произведение, а не документально-публицистический фильм, что называется, в определенной степени «восстановить справедливость».
Второй момент — это то обстоятельство, что фильм начинает жить серьезной «послепрокатной» жизнью. Создатели передают пять сотен его копий в различные учебные заведения, в том числе и в военные, а также в музеи, общественные организации — с тем, чтобы картина активно участвовала в патриотическом воспитании прежде всего молодого поколения, которому, собственно, всецело и адресована картина. И при всем позитивном ее восприятии молодежью у некоторых юных, особенно тех, кто интересуется историей родной страны и Великой Отечественной войны в частности, могут возникнуть некоторые вопросы относительно достоверности показанных в «Брестской крепости» исторических событий. Вопросы эти могут зародить сомнения в той «исключительной, первоисторической правде», которая якобы заложена в киноленте. Да и другие зрители уже справедливо «требовали» в своих откликах на картину «большей точности в деталях».
«Фильм отличный, — написал один из таких невольных рецензентов, — тем обиднее «исторические» ляпы… Уж если в фильме есть реальные персонажи, то тут требуется абсолютная точность в воспроизведении фактов их жизни на экране. Но все равно — фильм отличный».
Педантичная детализация эта важна потому, что фильм «Брестская крепость» после выхода на экран стал уже неким эталоном в художественном показе исторических событий, своеобразной «истиной в последней инстанции».
Наконец, в‑третьих, отдельные критики в своих отзывах на картину порой излишне акцентируют внимание на имеющихся в ней недочетах. Обозначая ниже полный список обнаруженных несоответствий, нужно подчеркнуть, что ни каждый в отдельности, ни все суммарно они никоим образом не умаляют высокохудожественного содержания фильма и его выдающейся общественно-политической, социальной значимости. Как справедливо заметил небезызвестный историк, специалист по Второй мировой войне Марк Солонин, «Александр Котт снял фильм-реквием, героическую легенду про людей-титанов и их гибель в борьбе со Злом. Любой народ, который хочет выжить, должен иметь такие легенды и такие фильмы. Обсуждать фильм-реквием, фильм-легенду с точки зрения соответствия кинотекста реальным событиям июня 1941 года просто глупо».

«Глупо» — верно лишь отчасти. Тот же Солонин в контексте своего доброго отзыва вспомнил слова Ивана Бунина, который как-то заметил, что на яблоне имеют право расти золотые яблоки, главное, чтобы груши не росли на вербе…
С обозначенных позиций и проведем «работу над ошибками», допущенными в киноленте «Брестская крепость», следуя за развитием экранного повествования. По ходу этой «правки» опровергнем также необоснованную критику, которую дали некоторые специалисты.
1. Любопытно, что первым, кто укорил авторов в некоторой недостоверности, был… Президент Республики Беларусь Александр Лукашенко. 17 июня 2010 года по его просьбе в Минске состоялся предпремьерный показ картины с участием белорусских ветеранов и кинематографистов. После было обсуждение. Лукашенко, обращаясь к Игорю Угольникову, Александру Котту и другим членам творческой группы, сперва сказал буквально следующее: «Я очень внимательно посмотрел фильм. В самом начале там показывают хлебное поле с урожайностью, наверное, центнеров 80 с гектара. Мне это сразу бросилось в глаза, потому что раньше такой урожайности не было. А рядом рапс растет — а такой сельскохозяйственной культуры тогда у нас тоже не было». Присутствующих рассмешил такой «заход» (и Лукашенко тоже поддержал эту реакцию улыбкой). Надо понимать, что «главный зритель» страны как профессиональный аграрий, в свое время много лет руководивший крупным и преуспевающим сельхозпредприятием, не мог пройти мимо такого «ляпа» в фильме так же, как образованные историки и военные специалисты — мимо «своих» неточностей. Но в дальнейшем белорусский лидер весьма лестно отозвался о просмотренном кинопроизведении.
Замечание относится к эпизоду, когда 21 июня 1941 года полковой комиссар Фомин (актер Павел Деревянко) возвращается со станции в крепость. Вдоль дороги по одну сторону растет пшеница, готовая «дать» 80 центнеров с гектара (до 1940 года, скажем, на хлебоносной Кубани собирали в среднем лишь по 12 центнеров с га, а по стране — 10,5 центнера), а по другую — тот самый рапс, который тогда не возделывали. Всего лишь 20 секунд показа — но профессионалу Лукашенко хватило, чтобы заметить эти два несоответствия. Кстати, рапс в дореволюционной России выращивали, в начале XX века посевная площадь под ним достигала 300 тыс. га, страна экспортировала 175 тыс. тонн семян рапса. А затем был спад, и лишь в конце XX века вновь вернули на поля данную культуру.
И еще можно заметить, что пшеница в фильме уже пожелтела, в то время как 22 июня она должна была быть еще зеленая (съемки «Брестской крепости» проходили в июле — октябре).
Почему я так подробно «мусолю» эти «несущественные мелочи», увидеть которые доступно лишь узкопрофильному специалисту? Все дело в том, что когда их, этих мелочей, слишком много, или пусть даже одна-две, но очень броские, восприятие даже хорошего произведения смазывается, начинаешь «сомневаться» и в достоверности экранных событий. Сам продюсер Угольников в интервью автору этих строк говорил, мол, да, где-то чего-то недосмотрел, производство фильма — такая вещь, что, как бы ни хотел, а за всем не углядишь. Благо многое «углядели», ляпов в фильме мало и они не «катастрофические».
Поясню свою мысль еще таким примером. В 1972 году на экраны страны вышел замечательный фильм Станислава Ростоцкого «…А зори здесь тихие», ставший классикой отечественного и мирового кинематографа. А в 1990 году в Ялте на семинаре молодых армейских литераторов я беседовал с одним маститым писателем, фронтовиком, который, впрочем, больше не о войне писал, а о природе в духе Тургенева, Бунина, Пришвина или Троепольского. Разговорились. И мне запомнилась его фраза. Не воспроизведу ее сейчас буквально, но смысл таков: всем хороши «Зори…», одним плохи: там показывается северная начинающаяся осень, в которой долго кукует кукушка. А этого просто не может быть! Потому что, во‑первых, кукушки очень редко «докуковывают» и до десяти (а по фильму девушка насчитывает раз 15), и, кстати, поэтому народная мудрость «не рекомендует» у нее спрашивать, сколько жить осталось… Во‑вторых, все кукования заканчиваются к концу июля и возобновляются лишь следующей весной; а в‑третьих, в северном осеннем лесу (по сюжету события в фильме развиваются в Карелии) кукушки просто не могло быть, поскольку эти птицы и из средней полосы улетают на юг в августе…
Конечно, заметил писатель-знаток, эта кукушка нисколько «не портит» фильм, но желательно, чтобы в кинопроизведениях подобного рода таких «досадных промахов» не было вообще. Ибо слишком свята тема фильма!..
Мудро сказано… Кстати, в замечательном фильме Андрея Тарковского «Иваново детство» (снятого по повести Владимира Богомолова «Иван») кукушка кукует «правильно» — пять раз в «ее» период кукования.
А уж когда военный фильм смотрит профессиональный военный или историк, представляете, сколько они могут несоответствий «нарыть»?! Впрочем, касательно «Брестской крепости» достаточно быть знакомым с книгой Сергея Смирнова. Выверенной и остающейся и сегодня поразительно точной при том, что открылось множество архивных данных. Первоисточники только подтверждают описанное Смирновым.
2. В начале картины днем 21 июня начальник 9‑й погранзаставы лейтенант Кижеватов (актер Андрей Мерзликин) фотографируется с семьей, а в конце фильма, приняв последний бой, он, раненый, рассматривает «эту самую» фотографию. Чего, конечно, никак не могло быть. Очевидно, сценаристы, а вслед за ними и киносъемщики явно спутали нынешние компьютерные технологии в изготовлении фотографических карточек с муторными и длительными тогдашними. В лучшем случае в условиях 1941 года Кижеватов мог иметь фото семьи через неделю. К тому же фотография, просто лежавшая в кармане гимнастерки, после недели боев выглядит почти как новенькая, не пропиталась ни гарью, ни копотью, не помялась… Впрочем, это можно отнести к своеобразной аллегории создателей картины.
3. В фильме лейтенант Кижеватов носит знаки различия старшего лейтенанта — три красных эмалированных квадрата, в то время как лейтенанту положено два. Звание лейтенант ему было присвоено 25 февраля 1941 года, и именно в этом ранге он встретил войну. Вот у лейтенанта-особиста Ванштейна (роль второго плана, весьма тонко исполненная Михаилом Правиком) на петлицах знаменитые «два кубаря» — соответствие.
4. При въезде полуторки с главным героем фильма Сашкой Акимовым (роль, бесподобно сыгранная московским кадетом Алешей Копашовым) через Холмские ворота в крепость камера в течение десятка секунд показывает польский герб на башне, что над аркой ворот. Помню, на пресс-конференции перед премьерным показом картины в ночь на 22 июня главный ее консультант директор мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» Валерий Губаренко, отвечая на мой вопрос, упомянул об этом гербе. По его словам, он, увидев этот символ польской государственности, сделал замечание авторам фильма: в 1941 году «ляхского» герба на воротах советской крепости, ставшей таковой, как известно, в 1939‑м, быть уже не могло. В противном случае допустившие такую «антисоветчину» могли быть объявлены польскими шпионами (с соответствующим исходом). Губаренко заметил, что авторы учли это его замечание. Оказалось, что по какой-то причине не учли.
Интересно, что тот же орел, которого, по логике вещей, «не должно было быть», у военного историка Алексея Исаева, напротив, «вызывает теплые чувства». В своей статье, посвященной разбору фильма, он утверждает, что польский белый орел на Холмских воротах просматривается на снимках 1941 года.
5. Когда Фомин на попутке приезжает в крепость, мы видим, как младший командный состав играет в шахматы. Таких дорогих сувенирных фигур и доски в армейской казарме быть не могло, они были значительно скромнее. Как отметил один из знатоков, показанный в фильме шахматный комплект был выпущен в 1980 году перед Олимпиадой в качестве элитного сувенира из СССР и стоил 80 рублей (бешеные по тем временам деньги!). И впрямь, авторы картины могли бы позаимствовать простые шахматы в Брестском погранотряде (я сам видел там такие, как-то раз побывав в подразделениях брестских пограничников), а не отвлекать зрителя коллекционными позолоченными и посеребренными керамическими фигурами.
6. Старший политрук Иван Почерников (актер Евгений Цыганов) покупает в магазине пиво и лимонад в современных бутылках. Правда, этикетки на них попытались стилизовать под 1941 год…
Это примерно такой же «мелкий» режиссерский прокол, как и, скажем, в небезызвестном фильме Михаила Пташука по одноименному роману Владимира Богомолова «В августе 44‑го…». Там, помнится, показывают железнодорожную станцию, а под рельсами — шпалы из бетона, которые появились в СССР лишь в 1970‑х годах. Аналогичный случай — появление современной электрички в знаменитом фильме «Место встречи изменить нельзя», события в котором разворачиваются в первые месяцы после Победы.
7. Проникновение большого числа немецких диверсантов в Брест в фильме показано в соответствии с книгой Смирнова: «21 июня вечером в городе и даже в крепости появились немецкие диверсанты, переодетые в форму советских бойцов и командиров и хорошо говорившие по-русски. Часть из них была якобы переброшена через границу в товарном поезде с грузами, который немцы подали накануне войны на станцию Брест в счет поставок Германии по торговому договору с Советским Союзом. Под покровом ночи эти диверсанты выводили из строя линии электрического освещения, обрезали телефонные и телеграфные провода в городе и крепости, а с первыми залпами войны принялись действовать в нашем тылу».
Авторы фильма в очередной раз растиражировали это довольно сомнительное проникновение в товарняке большого количества диверсантов, что вызвало справедливое недоумение внимательных зрителей: как так, в вагоне на территорию СССР перебрасывается вражеская рота, а пограничники с собаками и таможенники, как говорится, ни ухом ни рылом… Хотя такое «теоретически» и могло быть: как известно, Сталин приказывал «любить» немцев до гроба и «на провокации не поддаваться». Но сам факт такой наглости в условиях соблюдения повышенной скрытности при подготовке операции «Барбаросса» даже за 8–10 часов до начала вторжения представляется легендой.
Впервые это так документально и не подтвержденное «проникновение в последнем германском эшелоне» было подробно показано в киноэпопее Юрия Озерова «Битва за Москву» (1985). Хорошо, что Котт и Угольников по примеру Озерова не вплели в этот эпизод своего фильма известного гитлеровского любимчика Отто Скорцени, который будто бы возглавлял диверсантов в Бресте. Любопытно, что в своих мемуарах, опубликованных после войны, диверсант № 1 гитлеровского рейха хоть и упоминает, что побывал в Бресте в первые дни нападения, о своем участии в осуществляемых там подрывных операциях ни словом не обмолвился. Что, кстати, отмечает в своей книге и Сергей Смирнов. Однако он показывает особенную активность гитлеровских агентов в районе Бреста, которые были переодеты в форму советских бойцов и командиров и хорошо говорили по-русски. Но и он оговоркой «якобы» выражает сомнение в том, что они могли прибыть из-за границы в вагоне товарняка.
Сегодня известно, что в приграничной полосе перед началом вторжения действительно активно действовал гитлеровский 800‑й учебный полк особого назначения «Бранденбург» (Lehr-Regiment Brandenburg zur besondere Verdienste 800) — часть, созданная абвером (военной разведкой вермахта). Согласно приказу по боевому применению бранденбуржцев (в целях маскировки они назывались «охранными ротами»), они внедрялись на территорию СССР небольшими группами, а отнюдь не целыми вагонами. Например, 14 июня 1941 года командующий 4‑й танковой группой (осуществляла план «Барбаросса» в направлении Прибалтики, Ленинграда, затем атаковала Москву) генерал-полковник Эрик Гепнер получил секретный приказ № 249/41 (только для командования) по использованию приданной ему роты 800‑го полка. Она насчитывала 220 унтер-офицеров и рядовых, которыми командовали два офицера. Гепнеру рекомендовалось, в свою очередь, придать взводы этой «хозроты» командирам вверенных ему частей для использования их «только на важных объектах» и «своевременно их поддерживать своими подразделениями, чтобы группы не несли неоправданных потерь».
«Важными объектами» поначалу являлись преимущественно мосты, через которые должны были проследовать танки в ходе развития блицкрига. Диверсанты атаковали также арсеналы и топливные склады, повреждали линии связи, умело направляли по ложному пути в засады отступавшие советские части или наводили на них авиацию люфтваффе. Есть свидетельства и того, что группе бранденбуржцев под видом советских солдат удалось проникнуть и на территорию Брестской крепости — о чем не раз упоминает в своей книге Смирнов.
Надо отдать должное писателю: в ряде случаев, говоря о гитлеровских диверсантах, он употребляет такие оговорки, как «якобы» и «видимо», подчеркивая тем самым то обстоятельство, что он не уверен на 100 процентов в правдивости описываемых им фактов. Это касается и проникновения немцев в Брест в товарном вагоне. А вот рассказывая о том, что за час до нападения во всей крепости не горел свет, автор книги уже с большей уверенностью констатирует: «Это была не авария. Переодетые немецкие диверсанты уже действовали в крепости и перерезали осветительный кабель». Именно за час до рассвета — это важная деталь, но не в момент, когда в клубе шел фильм, не вечером 21 июня, когда, к тому же, темнело поздно. Агрессоры не стремились раньше времени насторожить будущих защитников и до последней секунды нападения старались сохранить фактор внезапности. Это немаловажная деталь, которой создатели фильма пренебрегли.
Кстати, Смирнов черным по белому пишет, что в клубе в этот день показывали популярный в ту пору фильм «Чкалов», а отнюдь не кинокомедию «Веселые ребята». Последним создатели ленты «Брестская крепость», очевидно, хотели подчеркнуть, сколь мирным, а то и благодушным (лейтенант Кижеватов, беседуя с женой, отвергает возможность начала войны этой ночью) было настроение обитателей бастиона. Но и это не совсем так. Как пишет Смирнов, ссылаясь на свидетельства выживших героев, «многие люди в тот вечер пережили необъяснимое чувство подавленности, глухой и безысходной тоски, с какими нередко приходит к человеку сознание близкой беды». Кстати, в фильме это отчасти передано в том месте, где майору Гаврилову, находящемуся дома, что называется, чай в горло не лез.
Как справедливо замечает в своих заметках по поводу фильма военный историк Алексей Исаев, «немцы не резали связь и электричество 21 июня»: «В реальности в крепость из штаба 4‑й армии в 3.30—3.45 успели передать сигнал тревоги, но располагавшиеся в ней подразделения просто не успели поднять по тревоге и вывести из мышеловки».
Действительно, как писал в 1961 году в своих изданных под грифом «Секретно» мемуарах генерал-полковник Леонид Сандалов (в начале войны он — полковник, начштаба дислоцирующейся в Бресте 4‑й армии), «примерно в 2 часа ночи 22 июня прекратилась проводная связь штаба армии с округом и войсками. Связь удалось восстановить только в 3 часа 30 минут. Разрыв проводов обнаружили наши связисты в Запрудах и Жабинке» (это деревни на восток от Бреста, одна на пути к райцентру Кобрин, другая — за Кобрином). Что еще раз подчеркивает, как умно действовали бранденбуржцы. И дальше у Сандалова: «До 3 часов 45 минут командующий армией сам лично по телефону отдал два приказания: начальнику штаба 42‑й стрелковой дивизии поднять дивизию по тревоге и выдвигать ее из Брестской крепости в район сбора; командиру 14‑го механизированного корпуса привести корпус в боевую готовность. В 4 часа 15 минут — 4 часа 20 минут начальник штаба 42‑й стрелковой дивизии доложил, что противник начал артиллерийский обстрел Бреста».
То есть диверсанты 800‑го полка абвера выполнили свою задачу отменно.
(Окончание следует.)
Игорь Плугатарёв, Москва (специально для «БВГ»)

Оставить свой комментарий можно после
регистрации и авторизации на сайте

Ирина _гость 2011-09-22 12:38
…в Запрудах и Жабинке» (это деревни на восток от Бреста, одна на пути к райцентру Кобрин, другая — за Кобрином)
автору тоже надо было посмотреть на карту, прежде, чем так писать. Да и Жабинка вроде не деревня.
-3

не_гость 2011-09-22 21:19
А сами то хоть поняли, что написали? Разве Жабинка и Запруды не на восток от Бреста? Да и статус города Жабинка получила в 1970г, а статус городского поселка в 1952.Поэтому прежде чем кого-то упрекать в незнании географии, задумайтесь.
+1

гисторык_гость 2011-09-22 10:53
Вокруг чего говорильня. Пошли агитки откровенные, потому что больше не о чем сказать. Надо же поглощение чем-то приправить ein volk ein schtat? вот только фюреров больше чем один. А по фюрерам так шариковщиной отдает, помните как полиграф с трибуны вещал, и народ ему овацию… так что давайте, обсуждайте дела наши собачьи..
-6

hood_гость 2011-09-22 13:18
Что за бред?
+4

Страницы:

Оборона Брестской крепости – кратко, самое главное

Героическая оборона Брестской крепости продолжалась в тылу у наступающих немецко-фашистских войск на протяжении месяца. Является одним из самых первых сражений Великой Отечественной.

История Брестской крепости

Брестская крепость была основана во времена правления Екатерины Великой на берегу Западного Буга, в черте г. Брест-Литовск. Незадолго до этого были завершены разделы Речи Посполитой, сопровождавшиеся многочисленными восстаниями польского населения. Также с западной стороны располагались недружественные соседи в лице прусской и Австрийской держав. Вследствие чего строительство укреплённой крепости с этой стороны было насущной необходимостью.

Однако по различным причинам строительство укреплённой цитадели затянулось, и было завершено лишь в середине 19 века, при императоре Николае-I. К началу ХХ века крепость считалась одним из наиболее укреплённых оборонных пунктов не только России, но и всей Европы.

После объявления независимости Польши от России в 1918 г., Брест вместе с крепостью отошёл к вновь созданному польскому государству. В 1939 г. в результате разгрома Польши Германией, советская армия присоединила к СССР западную Беларусь, в том числе и Брестскую крепость. Теперь она находилась на новой границе между гитлеровской Германией и Советским Союзом.

Крепость накануне войны

Предвидя неизбежность военного столкновения с Германией, советское руководство позаботилось о всемерном укреплении обороноспособности западных рубежей страны. Всего к началу войны на территории крепости были сосредоточены около 9 тыс. советских военнослужащих. Правда, часть из них относилась к нестроевым подразделениям – учебная школа водителей, военных поваров, интендантские службы и т.д.

Боевой костяк брестского гарнизона составлял 17-й погранотряд, 8 пехотных батальонов, 1 батальон разведчиков, 1 дивизион противотанковой артиллерии и 1 дивизион ПВО. Также внутри цитадели постоянно проживало порядка 300 мирных жителей, как правило, это жёны и дети офицеров, а также обслуживающий техперсонал.

Германское командование сосредоточило для захвата Бреста пехотную дивизию при поддержке 12 артиллерийских батарей. Также к штурмующим войскам был приданы две сверхтяжёлые мортиры «Карл» калибром 600 мм и дивизион 210-мм мортир lg. 21 cm Mrs. По расчётам немецкого генералитета, на взятие советской крепости отводилось не более суток.

Начало штурма

Штурм Брестской крепости начался 22 июня ураганным артиллерийским огнём со стороны немецкой границы. Незадолго до начало немецкой артподготовки, которая началась в 4:15 утра, от командования поступил приказ о выводе основных сил из крепости на линию границы.

Но выполнить это распоряжение, отданное за полчаса до начала немецкой атаки, гарнизонное начальство не успело. В результате первого же артиллерийского удара советские войска, сосредоточенные в казармах внутри крепости, понесли тяжёлые потери. В первые пять минут фашистская артиллерия произвела по Брестской крепости более 7 000 выстрелов.

Гарнизон был застигнут врасплох внезапным нападением – была прервана телефонная связь с внешним миром, разрушены внутренние коммуникации, в том числе уничтожен водопровод. Спустя десять минут после начала артиллерийского удара в атаку пошла немецкая пехота и танки.

Понёсший серьёзные потери гарнизон не смог оказать скоординированного сопротивления вражеской атаке. Но, разбившись на обособленные очаги сопротивления, советские воины дали решительный отпор агрессорам на всех направлениях. Особо тяжёлые бои развернулись на Кобринском и Волынском укреплениях, где дело дошло до рукопашных схваток.

В результате, к утру, основная часть наступающих немцев была отброшена, а частью уничтожена в результате контратаки защитников крепости. К середине дня линия фронта стабилизировалась – немцам удалось занять город, окружив крепость. Ещё в 7 утра основные силы советских войск покинули Брест, чтобы не оказаться в окружении. В крепости остался гарнизон, общей численностью около 4-5 тыс. человек.

Именно они и составили основу последующей обороны цитадели. В первый день фашисты, после упорных боёв, смогли занять на территории крепости только здания клуба, офицерской столовой и казарму близ Брестских ворот. Оставшиеся советские подразделения отошли в равелины, подвалы и прочие укрепления, откуда продолжали вести огонь по немецким войскам.

Последующая оборона

Сутки спустя, так и не добившись положительного результата в ходе первого штурма, немцы приступили к осаде цитадели. Все вражеские солдаты были отведены к внешним границам крепости, после чего начался методичный артиллерийский обстрел. К концу 23 июня, израсходовав все боеприпасы, вынуждены были сдаться 1900 советских солдат, блокированных в западных укреплениях.

В восточной же части крепости, в результате решительной атаки, объединились два крупных подразделения защитников крепости – группы Виноградова-Зубачёва и комиссара Фомина.

24 июня остатки гарнизона сосредоточились в подвале дома офицеров, и стали разрабатывать план дальнейших действий. Было принято решение прорываться сквозь вражеское кольцо навстречу своим войскам. В атаку пошла большая часть военнослужащих, которые могли держать в руках оружие. На первом этапе группе прорыва сопутствовал успех – советским бойцам удалось вырваться из крепости.

Однако не зная, что к этому времени основные советские подразделения уже отброшены далеко на восток, группа Виноградова попала в засаду гитлеровцев за городом. В результате практически все бойцы были убиты или взяты в плен. Оставшиеся внутри крепости остатки гарнизона продолжали стойкую оборону.

Днём силы вермахта повторно ворвались в цитадель, попытавшись овладеть ею в результате решительного штурма. К вечеру агрессорам удалось занять большую часть зданий, расположенных внутри крепости, кроме дома офицеров и подземных казематов.

Изолированная точка сопротивления образовалась в Восточном форте, где дислоцировалось около 400 бойцов под командованием м-ра Гаврилова. В ходе штурма 24 июня фашисты смогли пленить ещё 1200 советских военнослужащих, в основном раненых, а также оставшихся внутри цитадели гражданских лиц.

В последующие дни большая часть защитников ушла в подземные укрепления крепости. Блокированные в доме офицеров бойцы (450 чел.), после безуспешной попытки прорыва, 26 июня вынуждены были сдаться в плен.

В ночь на 29 июня часть военнослужащих, оборонявшихся в подвалах у Тереспольских ворот, оказавшись перед фактом нехватки боеприпасов, продовольствия и питьевой воды, предприняла решительный прорыв из крепости. В ходе неудачного наступления, все они были убиты или пленены превосходящими силами противника.

Подавление сопротивления защитников Брестской крепости

В тот же день, 29 июня, люфтваффе сбросила на Восточные укрепления 22 сверхмощные авиабомбы массой 1800 и 500 кг. В результате этого восточную часть укреплений охватили пожары, длившиеся три дня. Лишь после этого штурмовым группам вермахта удалось зачистить их от последних защитников. После этого организованное сопротивление защитников героической крепости было подавлено.

Однако в подземельях старой цитадели оставались многочисленные советские бойцы, которые по одиночке, или небольшими группами продолжали оказывать сопротивление фашистам. Они обстреливали гитлеровских солдат, производили ночные вылазки. Многим из них удалось поодиночке, тайно покинуть укрепление, присоединившись к белорусским партизанам.

Официально, последним защитником Брестской крепости стал майор Гаврилов, пленённый немцами в полубессознательном состоянии 23 июля. Однако согласно донесениям вермахта, безвестные одиночные бойцы РККА продолжали вести войну против агрессоров в подземных казематах даже в августе 1941 г.

Окончательно эти очаги сопротивления были подавлены после затопления подвальных помещений водами Буга, отведёнными в крепость по приказу немецкого командования.

По данным современных исследователей, всего за первую неделю боёв в крепости погибло ок. 1200 нацистских солдат, что составило до 5% всех потерь вермахта за это время. Потери гарнизона были более тяжёлыми – порядка 1900 погибшими, и 7 тыс. попавшими в плен. В 1965 году Брестской цитадели было присвоено почётное звание «Крепость-герой». А в 1971 на её территории открыт мемориальный комплекс, посвящённый героической обороне её защитников.

БрестСИТИ. Новости

В августе 2016 года в ряде российских и местных СМИ прошла информация о том, что скончался последний защитник Брестской крепости — Борис Ефимович Фаерштейн (видео ниже).

Брестская крепость. 1941—1944 г.

Буквально через несколько дней появились опровержения данной новости. BrestCITY.com решил опубликовать информацию, которую обнародовал официальный сайт МК «Брестская крепость-герой».

По данным ГУ «Мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой» Б.Е.Фаерштейн в июне 1941 г. – замполитрука, старшина 3-й пулемётной роты 3-го стрелкового батальона 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии. 3-й стрелковый батальон накануне войны размещался в форту № 5 в 3-х километрах южнее Брестской крепости. С началом войны Борис Ефимович участвовал в обороне форта, с тяжелыми боями прорывался на восток, был пленён. На его долю пришлись все ужасы нацистского плена. Но фашисты не смогли сломить его дух.

В филиале мемориала «Музей 5 форт» на выставке «Западный форпост Отечества» экспонируется фото Б.Е.Фаерштейна. Он учтён как участник боёв в районе г.Бреста в июне 1941 г. Сотрудники музея в ходе экскурсий рассказывают о его непростой судьбе.

Коллектив мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» выражает родным и близким искренние соболезнование в связи со смертью ветерана Великой Отечественной войны, участника боев в районе г. Бреста Фаерштейна Бориса Ефимовича. Светлая ему Память!

Сотрудники мемориала поддерживают постоянную связь с защитниками Брестской крепости и их детьми, участниками боев в районе г. Бреста и освобождения города в июле 1944 г., которые проживают в разных городах бывшего Советского Союза. Каждый год мы делаем своеобразную перекличку оставшихся в живых ветеранов, отправляя поздравительные открытки к Дню Победы. На данный момент мы знаем, что живы:

  • Кокорева (Четверухина) Валентина Александровна 1913 года рождения, уроженка с. Вейделевка Воронежской области.

    В июне 1941 года – военврач III ранга, ординатор 28 стрелкового корпуса. Работала в Брестском военном госпитале в неврологическом отделении, который размещался на территории Волынского укрепления Брестской крепости. 22 июня 1941 года дежурила по отделению. С началом войны эвакуировала часть больных, затем находилась в группе начальника Брестского военного госпиталя Бориса Маслова. 24 июня была пленена.

    18 августа отметила 103-й день рождения.

    Проживает в Ленинградской области.

  • Котельников Петр Павлович 1929 года рождения, уроженец села Богоявленск Пензенской области.

    В июне 1941 года – воспитанник музвзвода 44 стрелкового полка. Война застала в расположении полка. Принимал посильное участие в обороне Брестской крепости. Был пленен, попал в Брестскую тюрьму, из тюрьмы был отпущен с другими подростками. Нашел приют у местных жителей в д. Саки до конца войны.

    В 1950 году призван на службу в Советскую Армию. Ныне полковник в отставке, живет в г. Москве.

  • Казьмин Владимир Пахомович 1925 года рождения, уроженец хутора Казьминка Ростовской области.
    В июне 1941 г. – воспитанник музыкантского взвода 44 стрелкового полка. Войну встретил в казарме полка. Принимал участие в обороне Восточного форта. Попал в плен 29 июня 1941 года. Бежал из плена, находился у местных жителей. Был вывезен на принудительные работы в Германию. Вернулся на родину в июле 1945 г. Проживает в г. Шахты Ростовской области.