Военнопленные первой мировой

Военнопленные как потери и трофеи на Русском фронте Первой мировой

Во все времена трофеи (в том числе пленные вражеские солдаты и офицеры) были очень значимым показателем эффективности той или иной армии, а в случае коалиционной войны – весомости вклада армии страны-участницы коалиции в общую победу блока. Нам представляется крайне интересным проследить как обстояло дело с этим вопросом на Русском фронте мировой войны.

Героизм русских воинов в годы мировой войны имел свои особенности. Во-первых, в начале войны отсутствовала идеологическая мотивация, связанная с крупномасштабным вторжением противника на территорию России (как в 1812 или в 1941 гг.). Во-вторых, война еще не была тотальной, ожесточенной, как в 1941 — 1945 гг. Не было ни противоборства систем, ни сознательного уничтожения военнопленных. Русский солдат, сдаваясь в плен, понимал, что он избавляется от тягот войны и очень вероятно доживет до ее окончания.
Что заставляло русских солдат умирать, когда можно было сдаться в плен, предпочтя интересы своей армии и Родины собственным? Что заставило бойцов в одном из боев отказаться от сдачи в плен и сгореть заживо в обороняемом ими доме, подожженном немцами? А что влекло солдат 20-го армейского корпуса в Августовских лесах идти на прорыв в фактически безнадежной ситуации многократного превосходства противника в огневом и количественном отношении? Ответ один – любовь к Отечеству и верность присяге и воинскому долгу.
Но зачастую так складывалась ситуация, что в плен к противнику попадали большие массы русских солдат и офицеров – как это было в Восточной Пруссии в августе — сентябре 1914 г. и в январе — феврале 1915 г. для армий Северо-Западного фронта и почти для всех армий в ходе Великого отступления в мaе — августе 1915 г. Многие попадали в плен в безвыходной ситуации либо будучи ранеными. В ходе боев в «котлах», во время отхода и арьергардных боев своевременная эвакуация раненых в тыл была практически невозможна – и массы раненых, как находящихся на полях сражений, так и в полевых госпиталях, становились военнопленными.
Самые крупные потери пленными русская армия понесла в тяжелой обстановке Великого отступления.
Архивные данные воспроизводят следующее количество без вести пропавших в данный период времени. Юго-Западный фронт потерял офицеров: 544 (май), 448 (июнь), 101 (июль), 150 (август); нижних чинов: 65943 (май), 110697 (июнь), 17350 (июль), 24224 (август). Северо-Западный фронт потерял офицеров: 170 (май), 167 (июнь), 624 (июль), 383 (август); нижних чинов: 36692 (май), 45670 (июнь), 134048 (июль), 80507 (август). Всего – до 515000 человек. Близки цифры Э. Фалькенгайна (до 750000 плененных за 3 месяца лета) , Рейхсархива (850000 плененных за 3,5 месяца) и Н. Н. Головина (976000 плененных в период 1 мая — 1 ноября) .
Каковы же общие потери пленными русской Действующей армии в 1914 – 1917 гг.? Ставка Верховного Главнокомандующего на июнь 1917 г. давала цифру 2044000 человек . Материалы официальных органов и выкладки специалистов определяли их количество в 2550000 , 2889000 (в последнем случае считая с обмененными, умершими и бежавшими из плена) человек.

Н. Н. Головин, тщательно проанализировав вопрос, указывает на цифру 2417000 человек . Эта цифра признается и отечественной исторической наукой Из этого количества 1400000 находилось в Германии, 1000000 в Австро-Венгрии и до 20000 в Турции и Болгарии.








Русские пленные. Германский фотоальбом 1915 г.
Условия содержания и жизнедеятельности русских военнопленных были наиболее тяжелыми по сравнению с пленными других союзных армий (прежде всего в смысле питания) – в плену погибли до 40 тысяч военнослужащих. Более 25% пленных нашло применение в сельском хозяйстве. В среднем военнопленные трудились по 12 часов в сутки. На фронтовых работах («под огнем», что запрещалось международными договорами) было задействовано до 6% военнопленных. Военнопленные подвергались физическим и моральным истязаниям, предпринимались попытки их идеологической обработки. Из каждых 10000 бывших военнопленных, вернувшихся из Германии, больны были более 6700 человек .
Русские пленные на сельхозработах
Истязания русских пленных
Наказания, применяемые на принудительных работах в Австрии:
Сковывание левой ноги и правой руки
Подвешивание к столбу
Сколько же пленных взяла русская армия?
К середине сентября 1914 г. лишь Юго-Западным фронтом было пленено до 3000 офицеров и нижних чинов германских военнослужащих (а также 425 военнообязанных) . К 1 декабря того же года в русском плену числилось до 13500 германских солдат и офицеров . В то же время Рейхсархив на конец октября сообщает о 15000 германцев в русском плену (в ноябре и декабре добавилось еще 2000) .
По российским архивным данным к декабрю 1914 г. было захвачено в плен более 162000 австрийских военнослужащих . Рейхсархив уже на конец октября определяет их количество в 200000 человек (в ноябре и декабре прибавилось еще 60000) .
Ситуация с пленными за первое полугодие мировой войны выглядела следующим образом . К февралю 1915 г. Северо-Западным фронтом было пленено 439 офицеров и 48400 рядовых, а Юго-Западным фронтом 4026 офицеров и 357602 рядовых. В том числе 181 германский офицер и 18309 солдат германской армии (остальные австрийцы).
В ходе Карпатской операции в январе-апреле 1915 г. немцы и австрийцы понесли общие потери в 800000 человек . Из них 150000 пленными (в том числе лишь в период 20 февраля — 19 марта до 59000) .
Из состава гарнизона Перемышля, сдавшегося 9 марта 1915 г., было отправлено в Россию следующее количество здоровых военнопленных: 9 генералов, более 2300 офицеров, почти 114000 унтер-офицеров и рядовых. В лечебных учреждениях осталось еще до 6800 раненых и больных .
В середине февраля 1915 г. вглубь России было отправлено более 18000 турецких военнопленных (в том числе 4 паши, 337 офицеров и 17765 нижних чинов .
В итоге к декабрю 1915 г. в России находилось следующее количество военнопленных: германских – 1193 офицера и 67361 солдат; австрийских – 16558 офицеров и 852356 солдат. Вместе с пленными, оставшимися в прифронтовой полосе (без учета турок) количество пленных поднималось до 1200000 человек .
Немцы потеряли до 5000, до 1500, до 4000 и 1000 пленными в ходе позиционных сражений: операции на Стрыпе 14 декабря 1915 г. – 6 января 1916 г., Нарочской операции 5-17 марта 1916 г., операции у Барановичей 30 мая – 16 июля 1916 г. и Митавской операции 23 – 29 декабря 1916 г. соответственно.

В ходе Наступления Юго-Западного фронта 1916 г. австрийские войска потеряли пленными до 417000 человек (почти 9000 офицеров и 408000 солдат) . Серьезно пострадали и немцы – например Южная германская армия А. фон Линзингена потеряла лишь в майских боях этого года свыше 82000 человек (51% первоначального состава).
Турецкая армия в Эрзерумской операции потеряла более 20000 человек пленными, в Эрзинджанской операции — 17000 человек пленными и т. д.
Крупнейшие потоки военнопленных на австро-германском фронте перемещались вглубь России через Киев и Минск. В частности, за первые 17 месяцев войны через Минск проследовало пленных: 3373 офицера и 222465 унтер-офицеров солдат .
Пленные солдаты и офицеры
австрийские
русские бойцы и австрийские пленные – в минуту отдыха
германские
турецкие
подсчет пленных
Всего на конец 1917 г. было пленено 2100000 солдат и офицеров Германского блока (до 200000 немцев, более 1800000 австрийцев, до 100000 турок и болгар) . На тот же период французы захватили 160000, итальянцы 110000, англичане 90000 пленных .
Важным обстоятельством является то, что пленные, захваченные русскими, были взяты в ходе тяжелых боев кампаний 1914 – 1916 гг., в то время как основная масса пленных, захваченных англо-франко-американскими союзниками России, бралась позднее — в 1918 году, в период развала армий стран Германского блока (например германские солдаты, т. н. «штрейкбрехеры», массово стали сдаваться в плен в августе 1918 года – в ходе послеамьенской деморализации армии).
Какие выводы позволяют сделать вышеуказанные цифры?
Во-первых, русская армия захватила почти столько же пленных, сколько потеряла сама. Во-вторых, русская армия захватила большую часть пленных Германского блока. В-третьих, на 1917 год лишь одних немцев русская армия захватила почти столько же, сколько англичане и французы вместе взятые. Сравнивать австрийцев, плененных итальянской и русской армиями, не имеет смысла.
Даже если затронуть вопрос о потерях только германской армии за всю войну, то следует вспомнить, что всего в плен попал 1000000 германских солдат : 450000 в 1914-1917 гг. (200000 в русском и 250000 в англо-французском плену) и 550000 в 1918 г. – в основном в августе — ноябре. То есть русская армия даже на конец войны (в которой она последней год не воевала) захватила пятую часть от всех пленных немцев – причем все ее пленные захвачены не по капитуляции, а в бою.
Многие русские военнопленные не смирились со своим положением. Удалось бежать из плена 100000 солдат и офицеров (то есть 4% пленных): из германских лагерей бежало более 60000, а из австрийских около 40000 человек. Это те, кому повезло. Большой процент пленных бежал, но был пойман. Так, только из германских лагерей бежало, но было поймано 418 офицеров и 199530 нижних чинов . Учитывая строгий режим содержания пленных и трудность передвижения по враждебной иноязычной стране, это говорит о многом. Так, шеф австрийской контрразведки М. Ронге писал, что русские военнопленные, бежавшие из лагерей, стали настоящим бедствием. И «хотя далеко не всем из них, как генералу Л. Г. Корнилову», удалось добраться до родины, они держали австрийские правоохранительные органы в постоянном страхе перед диверсионными нападениями .

Такой значительный процент побегов убедительно опровергает существующее мнение о недостаточно развитом в народных массах России чувстве патриотизма и любви к своей родине в этот период.
Бежали пленные на ближайшие территории союзных держав.
Так, по воспоминанию русского военного агента во Франции полковника графа А. А. Игнатьева, летом 1915 г. во французский окоп в Эльзасе ночью запрыгнул здоровяк в гимнастерке, крича слово: «Рус!» И вся Франция заговорила о подвиге русского военнопленного, простого деревенского парня, преодолевшего проволочные заграждения, чтобы вырваться к союзникам. Солдата чествовали, фотографировали, он был представлен к Георгиевской медали. А через несколько дней бегство русских пленных на французскую территорию «стало обычным явлением» . Газеты и журналы военных лет приводили ряд фактов геройского побега из плена и фотографии героев. Побег был настоящим подвигом, а русские солдаты во время бегства зачастую проявляли чудеса изобретательности.
русские бойцы, бежавшие из плена и средства побега
Русские пленные, бежавшие из Везеля. Фото сделано в русском консульстве в Голландии. Стоят слева направо: старший унтер-офицер Левченко Андрей, стрелок Шишкин Василий, младший унтер-офицер Лаган Алексей, младший унтер-офицер Андрющенко Лука, младший унтер-офицер Фризюк Ульян, ефрейтор Колесников Максим, стрелок Стариков Василий.
Они же. Сидят: российские консул в Голландии Петерсон, вице-консул Ферзен и второй вице-консул Баумгартен.
Русские солдаты, спасшиеся из германского плена, присутствуют на параде во французском Доме Инвалидов.
Допрос бежавшего из плена русского солдата во французском штабе.
В итоге необходимо отметить, что ситуация с пленными является ярким доказательством того факта, что в целом русская армия нанесла Германскому блоку потери, сопоставимые с собственными. В 1915-1916 гг. в техническом отношении она несколько отставала от германской, но от последней отставали и армии всех остальных стран-участниц войны. Других противников русская армия однозначно превосходила. Она достойно противостояла Германскому блоку, внеся более чем весомый вклад в дело разгрома кайзеровской коалиции.

«Только мамы спасали солдат»

«Выяснилось, что пленных просто расстреляли»

— Как вы оказались в Чечне?

— Я окончил Казанское танковое училище, и после учебы меня направили служить в Грозный. С местным населением мы общались очень тесно. Тогда никому и в голову не могло прийти, что через 22 года мы будем друг друга убивать. В Грозном я прослужил 8 лет. После этого поступил в военную академию, потом направили в Германию, а потом перевели в Москву.

В 1994 году, когда в Чечне началась война, вопрос о пленных еще не стоял. Командиры делали для спасения солдат все, что было в их силах. Это была их обязанность — и не только по уставу, но и по-человечески. Розыск пропавших без вести и освобождение пленных требовали много времени и больших усилий. Для этого Министерство обороны сначала выделило одного человека. Но пленных становилось все больше, и в 1995 году было решено создать целый отдел по их розыску и освобождению.

Я добровольно предложил свою кандидатуру и неожиданно встретил яростное сопротивление со стороны руководства. Оно усмотрело в этом некую корысть: мол, зачем мне это нужно, если у меня уже есть и выслуга, и льготы. Я пытался их убедить, что знаю регион и людей, которые там живут, и это должно помочь в розыске. Доводы не действовали. Руководство сделало предложение многим офицерам, но все они отказались. В конце концов им пришлось отправить в Чечню меня.

— Как военные попадали в плен?

— В плен попадали в первый период войны. Военнослужащие, собранные наспех со всей России, не знали местных условий, верили в уговоры боевиков, что им ничего плохого не сделают, и сдавались в плен. Потом умирали под пытками, от голода и болезней. Потом все чаще в плену оказывались из-за российской безалаберности и беспечности: то сходили за спиртным или наркотиками, то расслабились и заснули на посту, то без охраны пошли на речку постирать обмундирование. Бывало, что в плен заманивали. Например, кто-то из местных прикармливал едой (а кормили тогда солдат из рук вон плохо), сигаретами и спиртным и постепенно становились «друзьями». Такие «друзья» в декабре 1995 года взяли в плен на окраине Шатоя блокпост из состава 245-го мотострелкового полка.

— Как прошел первый обмен пленными с вашим участием?

— Когда я только приехал на Ханкалу (здесь располагался штаб командования федеральных вооруженных сил.), мне сказали, что на гауптвахте сидят пять заложников. Импровизированная гауптвахта находилась в подвале разбитого офицерского клуба.

Там было холоднее, чем на улице. Как заложники выживали, одному богу известно. Курить им не давали, еду — в последнюю очередь.

Я собрал тушенки, немного хлеба, сигарет и принес им.

Среди заложников был молодой боевик по имени Ризван. Он приехал воевать из Казахстана. Его взяли в плен в бою под Шатоем. С ним так поработали наши военные, что у него еле держалась душа в теле. В конце января 1996 года от боевиков поступило предложение обменять Ризвана на пятерых российских военных. Командование сопротивлялось: если будет меньше десяти человек — не менять.

Об обмене все-таки договорились. Мы подъехали к месту назначения. Тут же с гор посыпались, как горох, десятки боевиков. Гранатомет взял нас на прицел. Командир боевиков — Таус Багураев — начал кричать, что по их земле мы ходить не будем, что они за свободу и независимость Ичкерии. Незаметно он оттеснил нас к краю обрыва. В это время с горы начал спускаться задним ходом уазик. Мы подумали, что везут пленных солдат. Машина подъехала к нам на расстояние десяти метров. Боевики отбросили задний тент, а там — пулеметчик готов открыть по нам огонь.

Поначалу страха не было. Но было дурацкое любопытство: успею ли я увидеть, как пуля вылетит из ствола. Было ощущение, будто все это происходит не с нами.

Страх пришел потом. Когда я осознал, чем это могло закончиться, меня накрыло — неуемная дрожь внутри, подкашиваются ноги. Не дай бог такое еще раз пережить.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

— Чем все закончилось?

— Ризван вылез из машины, Багураев посмотрел на него, избитого, и сказал: «Полковник, зачем вы его привезли? Лучше бы вы его расстреляли и отдали мне тело. Как я его сейчас такого покажу людям?» Тем не менее пленных обменяли. Таус сказал, что меняет одного на одного, а четырех нам «дарит просто так». А Ризван через неделю умер.

На следующий день после возвращения на Ханкалу я решил проверить оставшихся пленных на гауптвахте. Снова взял тушенки, хлеба, сигарет. Пришел, а пленных нет. Спрашиваю начальника гауптвахты: «Где люди?» Он начал что-то блеять.

Потом выяснилось, что пленных просто расстреляли.

— Вы знали, кто были эти расстрелянные?

— Среди пятерых заложников настоящими боевиками были трое. Один чеченец, отец четырех девочек Айсе Азиев, оказался в плену, можно сказать, случайно. Его дом в Шатое разбомбили, и он перебрался с женой и детьми в другое село, к теще. Ехал на своих старых «Жигулях» в Старые Атаги. На его беду в том же районе был подбит наш БТР. Военные остановили машину, обыскали и нашли наркотики, которые Айсе вез на продажу: семью надо было кормить, работы не было, а он был единственным кормильцем. Это ни в коем случае его не оправдывало, но в то время в Чечне не он один этим занимался. Его взяли, но вместо того, чтобы передать правоохранительным органам, отправили на гауптвахту.

Местные жители часто приходили на заседания чеченской комиссии по розыску пропавших без вести, в которой я работал, чтобы узнать судьбу своих родственников. Один из них, дедушка с добрейшими глазами, нищий, одетый в рванье, спросил меня об Айсе.

Мне было его жалко и очень стыдно. О судьбе Азиева я знал, но сказать ничего не мог. Я даже не знал места, где его расстреляли и прикопали. Мы ответили старику, что ничего нам неизвестно.

— Разве те люди, которые расстреляли пленных, не понимали, что их можно обменять на солдат, захваченных боевиками?

— Степень ожесточения на войне зашкаливала. Вот еще один пример. Военнослужащие внутренних войск Константин Лимонов и Руслан Клочков перешли на сторону чеченцев и приняли ислам. Им приказали охранять «лагерь смерти» у села Рошни-Чу. Они устраивали заложникам разные пытки. В подвале, где жили пленные, стояла раскаленная печка-буржуйка, эти двое… бросали на нее людей. Прижимали пленных к земле, клали на спину порох и поджигали. Били до смерти. Это могло продолжаться неделями. За шесть месяцев в лагере из 130 чело­век 15 были расстреляны, 80 умерли от голода и пыток.

Лимонов и Клочков вели себя с пленными хуже, чем чеченцы. Те отрезали головы и расстреливали, но так не издевались.

«Самый надежный источник — мамы»

— Как матери узнавали о том, что их сыновья находятся в Чечне?

— Любая мать, отправив сына в армию, поддерживает с ним связь. Когда эта связь пропадала, она била во все колокола: поднимала командование частей, доставала Комитет солдатских матерей. Военкоматы скрывали до последнего, где находятся солдаты. Говорили, что в командировке «в южных краях». Но многие родители видели своих сыновей по телевизору, когда в Чечню вводили войска.

Война разделила жизнь родителей на до пленения или гибели сына и после. «После» — это страшная одиссея, связанная с розыском. Чудовищно, что государство отняло у матерей детей, послало их на войну, а когда они попали в беду, оно от них отказалось и практически бросило. И только мамы, узнав, что дети в беде, бросились их спасать. Продав все ценное, порой и жилье, они ехали в Чечню.

— Где матери жили? Чем питались?

— В январе 95-го года первые мамы уже были на Ханкале. Их разместили в двух квартирах в отремонтированных домах. Жило в них около 30 человек, они постоянно друг друга сменяли. Вы представляете, что такое разъяренные женщины? Они требовали немедленно освободить их сыновей. Естественно, я этого сделать не мог.

Потом матерей стало больше. Приехали матери плененных под Шатоем военнослужащих блокпоста и потребовали где-нибудь их разместить, но подходящего места не было. На помощь мне прислали майора Вячеслава Яковлевича Измайлова. Первая мысль была: «Дали первого попавшегося офицера, чтобы отвязаться. Что он, майор, может сделать? В его возрасте люди уже полковниками ходят».

Этот майор решил проблему с жильем в течение часа. На Ханкале как раз построили новые казармы. Измайлов подошел к командиру батальона, тот по просьбе майора выставил солдат на усиление блокпостов. Мам разместили в освободившейся казарме. После этого случая я настолько стал доверять Измайлову, что по любым вопросам советовался только с ним.

— Как матери искали своих детей?

— Почти каждое утро они шли в горы, заходили в села, бродили по рынкам Грозного, по городу и показывали фотографии своих сыновей местным жителям. Если они узнавали про других солдат, приходили делиться. Меня иногда спрашивали, откуда такая информация.

Я отвечал: «Самый надежный источник — это мамы». Даже ФСБ такими сведениями не всегда владела.

— Как чеченцы относились к матерям?

— По-разному. Многие чеченки относились к русским женщинам очень хорошо, давали кров, кормили. Кого-то из мам обманывали. Некоторые местные надеялись, что матери дадут деньги за информацию, хотя сами могли ничего и не знать и давали информацию ложную. Был случай, когда боевики надругались над женщиной. Одну мать убили. То же случилось и с одним отцом.

Его сын, солдат Фурзиков, сопровождал автомобиль, который вез моторное масло на перепродажу. Фурзиков вместе с прапорщиком ехал по лесу, по дороге их встретили боевики. Видимо, военных кто-то «сдал», чтобы забрать масло бесплатно. Военных положили на пол автомобиля. Боевик встал над ними с автоматом. Прапорщик попросил убрать оружие: «Мы все равно никуда не денемся. На любой кочке может тряхануть, ты нечаянно нажмешь на спусковой крючок, расстреляешь нас».

Так оно и произошло. Солдат Фурзиков погиб, его прикопали там же, в лесу. Прапорщика, попавшего в плен, потом обменяли. Отец Фурзикова, когда приехал, начал на нас наезжать . Но мы не могли пойти в лес. Фурзиков-старший не выдержал, сам пошел на поиски. Его тоже расстреляли.

Мать на линии фронта ищет сына, пропавшего без вести. Фото: EPA

— А сами матери попадали в плен?

— Я знаю только об одном случае. Роза Халишхова, мама старшего сержанта Альберта Халишхова, начала искать сына практически с первых дней войны. Она искала его несколько лет. Во время поиска попала в плен к боевикам. Они ее приняли за агента ФСБ. Посадили в зиндан, всячески над ней издевались, она даже пыталась покончить с собой. Розе удалось бежать. Сына она так и не нашла. В 2000 году суд признал его умершим. В 2001-м Альберта посмертно наградили орденом Мужества.

— Я читала о том, как матерям присылали гробы с останками их детей. А потом выяснялось, что это был чужой сын…

— Такие случаи были, но их мало. В 95-м году после штурма Грозного мертвых опознавали сослуживцы. Смерть меняет человека. Смотришь, вроде Иванов. Или все-таки Петров? Нередки были случаи, когда их отправляли в наглухо закрытых гробах, потому что часто тела были изуродованы: обгоревшие, без рук, без ног. Собирали буквально по частям. Иногда происходила путаница. Например, сына Анны Ивановны Пясецкой отправили на Алтай другой матери. Но Анна Ивановна — человек настойчивый, она разыскала его тело, эксгумировала и перезахоронила в Москве. Похожая история была в телепрограмме «Взгляд». В Башкирию привезли тело солдата. Семья его захоронила как сына. А через три месяца сын приехал домой живым!

«Память не обанкротится»

— Сколько вам удалось освободить пленных?

— Я лично освободил 73 человека. 353 были освобождены при моем участии. Всего, по нашим данным, без вести пропало больше тысячи человек. Сколько было убито во время первой чеченской, не знаю, думаю, данные засекречены. Но мы предполагаем, около 4–5 тысяч.

— Вы спасали не только российских солдат, но и чеченцев. Получается, вам не так было важно, на чьей стороне человек?

— Важно было спасти жизнь. Не важно, российский это солдат или чеченец. Мы не делили.

— Ведется ли поиск солдат сейчас?

— Да. Поиском занимается Александр Мукомолов (член СПЧ и председатель совета межрегиональной неполитической общественной организации «Миротворческая миссия имени генерала Лебедя». — Л. К.). Не исключаю, что российские пленные в Чечне есть до сих пор. Они пасут овец, собирают черемшу, работают на стройках. Писатель Борис Подопригора в своей книге «Запомните нас живыми» очень точно выразился: «Хотел того сам Масхадов или нет, это мракобесие творилось при его президентстве. Его главным «достижением» стала поставленная на поток работорговля.

И по сей день в каждом десятом чеченском селе можно встретить работников, откликающихся на мусульманские имена, но с подозрительно славянскими физиономиями.

Другое дело, что многим из освобожденных рабов некуда идти: нет ни семьи, ни крыши, а ежеутренне «мобилизующие» побои вкупе с ежевечерним стаканом самогона — в виде оплаты труда — довели их до потери человеческого облика».

— А матери об этом знают?

— Нет. Они смирились с тем, что их сыновья пропали без вести.

— Получают ли члены семей ветеранов боевых действий какую-либо помощь от государства?

— Существует ежемесячное пособие в пределах двух тысяч рублей. Но получают его не все. Есть одна мама, которая билась за эту выплату. Каждый прыщ пытался этой женщине что-то диктовать, зачастую не зная законов: то принесите эту справку, то другую, чуть ли не объяснительную записку от погибшего сына. В конце концов она на все плюнула. Думаю, она такая не одна. Надо было через суд решать этот вопрос. Нашему государству и копейки прощать нельзя.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

— Вы сейчас помогаете ветеранам боевых действий?

— В 2001 году я «заслуженно» получил инфаркт. Когда я вышел из госпиталя, Сергей Говорухин, с которым я познакомился в Чечне, предложил работать вместе. Я подумал, какой из меня работник? Я почти инвалид. Но Говорухин ответил: «Так я тоже инвалид» (в 1995 году во время съемок фильма он получил огнестрельное ранение, ногу ампутировали. — Л. К.). Так я оказался в фонде «Рокада».

Мы помогали нуждающимся ветеранам: кому с коляской, кому с лекарствами, кому с операцией. Решали вопрос о награждении государственными и ведомственными наградами тех, кто по каким-то причинам не получил орден или медаль. Проводили Всероссийские вечера памяти павших в войне с терроризмом — для ветеранов боевых действий в Чечне, в Таджикистане, в Южной Осетии, а теперь и в Сирии.

В этом году Вечер памяти, к сожалению, пройдет в последний раз. Фонд закрывается — нет денег. Любое предприятие может обанкротиться, даже государство может. Но нельзя обанкротить память. Как поется в песне: «…А без памяти мы грязь». Сегодня государство делает все, чтобы общество поскорее забыло об этой войне и ее ветеранах. И у него получается.

спецвыпуск «НОВОЙ»:

  • 25 лет назад началась первая чеченская война, которая изменила страну. Танки и ракеты превратились в элемент политики, а власть впервые отреклась от своих солдат
  • как все начиналось: безымянные офицеры и никому не нужные пленные
  • репортажи наших специальных корреспондентов Дмитрия Муратова и Сергея Соколова (Михалыча) из Грозного первых дней войны
  • воспоминания Анны Ивановны Пясецкой о том, как она искала тело своего сына, похороненного под чужим именем на Алтае
  • воспоминания майора Измайлова: 2/3 потерь на этой войне были не боевыми — как свои боялись своих больше, чем боевиков
  • очерк учительницы Эльвиры Горюхиной о воюющей Чечне 1995 года

Предупреждение: фотоматериалы приложенные к статье +18. НО Я НАСТОЯТЕЛЬНО ПРОШУ ПОСМОТРЕТЬ ЭТИ ФОТО
Статья была написана в 2011 году для сайта The Russian Battlfield. Все о Великой Отечественной войне
остальные 6 частей статьи http://www.battlefield.ru/article.html
Во времена Советского Союза тема советских военнопленных была под негласным запретом. Максимум, признавалось, что некоторое количество советских солдат попало в плен. Но конкретных цифр практически не было, давались лишь какие-то самые туманные и маловразумительные общие цифры. И лишь спустя почти полвека после окончания Великой Отечественной войны у нас заговорили о масштабах трагедии советских военнопленных. Было трудно объяснить, каким образом победоносная Красная Армия под руководством КПСС и гениального вождя всех времени в течение 1941-1945 годов умудрилась потерять только пленными около 5 миллионов военнослужащих. И ведь две трети этих людей погибло в немецком плену, в СССР вернулось всего чуть более 1,8 миллионов бывших военнопленных. При сталинском режиме эти люди были «парии» Великой войны. Их не клеймили позором, но в любой анкете содержался вопрос о том, был ли анкетируемый в плену. Плен — это запятнанная репутация, в СССР трусу было проще устроить свою жизнь, чем бывшему воину, честно отдавшему долг своей стране. Некоторые (хотя и не многие) возвратившиеся из немецкого плена повторно отсидели в лагерях «родного» ГУЛАГа только потому, что не смогли доказать свою невиновность. При Хрущеве им стало немного легче, но гадкое словосочетание «был в плену» во всевозможных анкетах испортило не одну тысячу судеб. Наконец, во времена брежневской эпохи о пленных просто стыдливо умалчивали. Факт нахождения в немецком плену в биографии советского гражданина становился для него несмываемым позором, влекшим подозрения в предательстве и шпионаже. Этим и объясняется скудость русскоязычных источников по проблеме советских военнопленных.
Советские военнопленные проходят санитарную обработку

Колонна советских военнопленных. Осень 1941 года.

Гиммлер осматривает лагерь для советских военнопленных под Минском. 1941 год.

На Западе же любая попытка рассказать о военных преступлениях Германии на Восточном фронте расценивался как пропагандистский прием. Проигранная война против СССР плавно перетекла в свою «холодную» стадию против восточной «империи зла». И если руководство ФРГ официально признало геноцид еврейского народа, и даже «покаялось» за него, то ничего подобного не произошло по поводу массового уничтожения советских военнопленных и мирного населения на оккупированных территориях. Даже в современной Германии существует устойчивая тенденция свалить все на голову «бесноватого» Гитлера, нацисткой верхушки и аппарата СС, а также всячески обелить «славный и героический» вермахт, «простых солдат, честно выполнявших свой долг» (интересно, какой?). В мемуарах немецких солдат сплошь и рядом, как только вопрос заходит о преступлениях, то автор немедленно заявляет, что обычные солдаты были все классные парни, а все мерзости творили «звери» из СС и зондеркоманд. Хотя практически поголовно все бывшие советские солдаты говорят, что гнусное отношение к ним начиналось с первых же секунд плена, когда они находились еще не в руках «нацистов» из СС, а в благородных и дружеских объятиях «прекрасных парней» из обычных строевых частей, «не имевших к СС никакого отношения».
Раздача пищи в одном из пересыльных лагерей.

Колонна советских пленных. Лето 1941 года район Харькова.

Военнопленные на работах. Зима 1941/42 гг.

Только с середины 70-х годов ХХ-го века отношение к ведению военных действий на территории СССР стало медленно меняться, в частности немецкие исследователи занялись изучением судьбы советских военнопленных в рейхе. Здесь большую роль сыграла работа профессора Гейдельбергского университета Кристиана Штрайта «Они нам не товарищи. Вермахт и советские военнопленные в 1941-1945 гг.», опровергшая многие западнические мифы в отношении ведения боевых действий на Востоке. Штрайт работал над своей книгой 16 лет, и она является на данный момент самым полным исследованием о судьбе советских военнопленных в нацистской Германии.
Идеологические установки по обращению с советскими военнопленными исходили с самого верха нацистского руководства. Еще задолго до начала кампании на Востоке Гитлер на совещании 30 марта 1941 года заявил:
«Мы должны отказаться от понятия солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и не будет товарищем. Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьём врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность…» (Гальдер Ф. «Военный дневник». Т.2. М., 1969. С.430).
И далее:
«Политические комиссары являются основой большевизма в Красной Армии, носителями идеологии, враждебной национал-социализму, и не могут быть признаны солдатами. Поэтому, после пленения, их надо расстреливать».
Про отношение к мирному населению Гитлер заявлял:
«Мы обязаны истребить население — это входит в нашу миссию охраны германской нации. Я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как черви».
Советские военнопленные из Вяземского котла. Осень 1941 года

На санобработку перед отправкой в Германию.

Военнопленные перед мостом через реку Сан. 23 июня 1941 года. Согласно статистике до весны 1942 года из этих людей не доживет НИКТО
Идеология национал-социализма вкупе с расовыми теориями привели к бесчеловечному отношению к советским военнопленным. Например, из 1 547 000 французских военнопленных в немецком плену умерло всего около 40 000 человек (2,6%), смертность советских военнопленных по самым щадящим оценкам составила 55%. Для осени 1941 года «нормальная» смертность пленных советских военнослужащих составляла 0,3% в день, то есть около 10% в месяц! В октябре-ноябре 1941 года смертность наших соотечественников в немецком плену достигла 2% в день, а в отдельных лагерях до 4,3% в день. Смертность попавших в плен советских военнослужащих в этот же период в лагерях генерал-губернаторства (Польша) составляла 4000-4600 человек за сутки. К 15 апреля 1942 года из 361 612 пленных, переброшенных в Польшу осенью 1941 года, осталось в живых всего 44 235 человек. 7559 пленных сбежало, 292 560 умерло, а еще 17 256 были «переданы в СД» (т.е. расстреляны). Таким образом, смертность советских военнопленных всего за 6-7 месяцев достигла 85,7%!
Добитые советские пленные из маршевой колонны на улицах Киева. 1941 год.
К сожалению, размер статьи не позволяет сколько-нибудь достаточного объема освящения этого вопроса. Моя цель — ознакомить читателя с цифрами. Поверьте: ОНИ УЖАСАЮТ! Но мы должны знать об этом, мы должны помнить: миллионы наших соотечественников были умышленно и безжалостно уничтожены. Добитые раненные на поле боя, расстрелянные на этапах, заморенные голодом, умершие от болезней и непосильного труда они целенаправлено были уничтожены отцами и дедами тех, кто сегодня живет в Германии. Вопрос: чему могут научить своих детей такие «родители»?
Советские военнопленные расстрелянные немцами при отступлении.
Неизвестный советский военнопленный 1941 год.
Немецкие документы об отношении к советским военнопленным
Начнем с предыстории прямо не касающейся Великой Отечественной войны: за 40 месяцев Первой Мировой войны русская императорская армия потеряла пленными и пропавшими без вести 3 638 271 человек. Из них в германском плену содержалось 1 434 477 человек. Смертность среди русских пленных составила 5,4%, и ненамного превышала естественную смертность в России в то время. Причем смертность среди пленных других армий в германском плену составляла 3,5%, что также был невысокий показатель. В те же годы в России находилось 1 961 333 военнопленных противника, смертность среди них составляла 4,6%, что практически соответствовало естественной смертности на территории России.
Все изменилось через 23 года. Например, правила обращения с советскими военнопленными предписывали:
«…большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение с ним, как с честным солдатом в соответствии с Женевским соглашением. Поэтому вполне соответствует точке зрения и достоинству германских вооруженных сил, чтобы каждый немецкий солдат проводил бы резкую грань между собою и советскими военнопленными. Обращение должно быть холодным, хотя и корректным. Самым строгим образом следует избегать всякого сочувствия, а тем более поддержки. Чувство гордости и превосходства немецкого солдата, назначенного для окарауливания советских военнопленных, должно во всякое время быть заметным для окружающих».
Советских военнопленных практически не кормили. Вглядитесь в эту сценку.
Вскрытое следователями Чрезвычайной Государственной Комиссии СССР массовое захоронение советских военнопленных
Погонщик
В западной историографии до середины 70-х годов ХХ-го века была вполне распространена версия о том, что «преступные» приказы Гитлера были навязаны оппозиционно настроенному командованию вермахта и почти не исполнялись «на местах». Эта «сказка» родилась во время Нюрнбергского процесса (действия защиты). Однако анализ ситуации показывает, что например, Приказ о комиссарах исполнялся в войсках весьма последовательно. Под «отбор» айнзацкоманд СС попадали не только все военнослужащие еврейской национальности и политработники РККА, но и вообще все кто мог оказаться «потенциальным противником». Военная верхушка вермахта практически единогласно поддержала фюрера. Гитлер в своей беспрецедентно откровенной речи 30 марта 1941 года «давил» не на расовые причины «войны на уничтожение», а именно на борьбу с чуждой идеологией, что было близко по духу военной элите вермахта. Пометки Гальдера в его дневнике однозначно указывают на общую поддержку требований Гитлера, в частности Гальдер записал, что «война на Востоке существенно отличается от войны на Западе. На Востоке жестокость оправдывается интересами будущего!». Сразу после программной речи Гитлера штабы ОКХ (нем. OKH — Oberkommando des Heeres верховное командование сухопутных сил) и ОКВ (нем. OKW — Oberkommando der Wermacht, верховное командование вооруженных сил) приступили к оформлению программы фюрера в конкретные документы. Наиболее одиозные и известные из них: «Директива об установлении оккупационного режима на подлежащей захвату территории Советского Союза» — 13.03.1941 г., «О военной подсудности в районе «Барбаросса» и об особых полномочиях войск» -13.05.1941 г., директивы «О поведении войск в России» — 19.05.1941 г. и «Об обращении с политическими комиссарами», чаще именуемом «приказ о комиссарах» — 6.6.1941 г., распоряжение верховного командования вермахта об обращении с советскими военнопленными — 8.09.1941. Изданы эти приказы и директивы в разное время, но черновики их были готовы практически в первой неделе апреля 1941 года (кроме первого и последнего документа).
Несломленный
Практически во всех пересыльных лагерях наши военнопленные содержались под открытым небо в условиях чудовищной скученности
Немецкие солдаты добивают советского раненного
Нельзя сказать, чтобы оппозиции мнению Гитлера и верховного командования германских вооруженных сил о ведении войны на Востоке совсем не существовало. Например, 8 апреля 1941 года, Ульрих фон Хассель вместе с начальником штаба адмирала Канариса полковником Остером был у генерал-полковника Людвига фон Бека (являвшегося последовательным противником Гитлера). Хассель записал: «Волосы встают дыбом от того, что документально изложено в приказах (!), подписанных Гальдером и отданных войскам, по поводу действий в России и от систематического применения военной юстиции по отношению к гражданскому населению в этой издевающейся над законом карикатуре. Подчиняясь приказам Гитлера, Браухич жертвует честью немецкой армии». Вот так, не больше и не меньше. Но оппозиция решениям национал-социалистского руководства и командования вермахта была пассивной и до самого последнего момента весьма вялой.
Я обязательно назову учреждения и лично «героев» по чьим приказам был развязан геноцид против мирного населения СССР и под чьим «чутким» присмотром было уничтожено более 3-х миллионов советских военнопленных. Это вождь немецкого народа А. Гитлер, рейхсфюрер СС Гиммлер, обергруппенфюрер СС Гейдрих, начальник ОКВ генерал-фельдмаршал Кейтель, главком сухопутных сил генерал-фельдмаршал ф. Браухич, начальник Генерального штаба сухопутных сил генерал-полковник Гальдер, штаб оперативного руководства вермахта и его начальник генерал артиллерии Йодль, начальник правового отдела вермахта Леман, отдел «L» ОКВ и лично его начальник генерал-майор Варлимонт, группа 4/Qu (начальник под-к ф. Типпельскирх), генерал для особых поручений при главкоме сухопутных сил генерал-лейтенант Мюллер, начальник правового отдела сухопутных сил Латман, генерал-квартирмейстер генерал-майор Вагнер, начальник военно-административного отдела сухопутных сил ф. Альтенштадт. А также под эту категорию попадают ВСЕ командующие группами армий, армиями, танковыми группами, корпусами и даже отдельными дивизиями немецких вооруженных сил (в частности показателен знаменитый приказ командующего 6-й полевой армии ф.Рейхенау, практически без изменений продублированный по всем соединениям вермахта).
Причины массового пленения советских военнослужащих
Неготовность СССР к современной высокоманевренной войне (по разным причинам), трагическое начало военных действий привело к тому, что к середине июля 1941 года из 170 советских дивизий находившихся к началу войны в приграничных военных округах 28 оказались в окружении и не вышли из него, 70 соединений класса дивизии были фактически разгромлены и стали небоеспособны. Огромные массы советских войск часто беспорядочно откатывались назад, а германские моторизованные соединения, двигаясь со скоростью до 50 км в сутки, отрезали им пути отхода, не успевшие отойти советские соединения, части и подразделения попадали в окружение. Образовывались большие и малые «котлы», в которых большая часть военнослужащих попадала в плен.
Другой причиной массового пленения советских бойцов, особенно в начальный период войны, было их морально-психологическое состояние. Существование как пораженческих настроений среди части военнослужащих Красной Армии, так и общих антисоветских настроений в определенных слоях советского общества (например, среди интеллигенции) в настоящее время уже не является секретом.
Необходимо признать, что бытовавшие в Красной Армии пораженческие настроения стали причиной перехода некоторого количества красноармейцев и командиров на сторону врага с первых же дней войны. Редко, но случалось, что линию фронта организованно переходили целые воинские части со своим оружием и во главе со своими командирами. Первый точно датированный подобный случай имел место 22 июля 1941 г., когда на сторону противника перешло два батальона 436-го стрелкового полка 155-й стрелковой дивизии, под командованием майора Кононова. Нельзя отрицать, что это явление сохранилось даже на завершающем этапе Великой Отечественной войны. Так, в январе 1945 г. немцы зафиксировали 988 советских перебежчиков, в феврале — 422, в марте — 565. На что надеялись эти люди понять сложно, скорее всего просто частные обстоятельства, вынуждавшие искать спасения собственной жизни ценой предательства.
Как бы там ни было, а в 1941 г. пленные составили 52,64% от общего количества потерь Северо-Западного фронта, 61,52% потерь Западного, 64,49% потерь Юго-Западного и 60,30% потерь Южного фронтов.
Общее количество советских военнопленных.
В 1941 году по немецким данным в крупных «котлах» было захвачено около 2 561 000 советских военнослужащих. В сводках германского командования сообщалось, что в котлах под Белостоком, Гродно и Минском было взято в плен 300 000 человек, под Уманью — 103 000, под Витебском, Могилевом, Оршей и Гомелем — 450 000, под Смоленском — 180 000 , в районе Киева — 665 000, под Черниговым — 100 000, в районе Мариуполя — 100 000, под Брянском и Вязьмой 663 000 человек. В 1942 году еще в двух крупных «котлах» под Керчью (май 1942-го) — 150 000, под Харьковом (тогда же) — 240 000 человек. Здесь сразу надо оговориться, что немецкие данные представляются завышенными ибо заявленное количество пленных зачастую превышает численность армий и фронтов принимавших участие в той или иной операции. Наиболее яркий пример этого — киевский котел. Немцы заявили о взятии в плен восточнее столицы Украины 665 000 человек, хотя полная списочная численность Юго-Западного фронта к моменту начала Киевской оборонительной операции не превышала 627 000 человек. Причем около 150 000 красноармейцев осталось вне кольца окружения, а еще около 30 000 сумели выйти из «котла».
К. Штрайт, наиболее авторитетный специалист по советским военнопленным во Второй Мировой войне, утверждает, что в 1941 г. вермахт захватил в плен 2 465 000 бойцов и командиров Красной Армии, в том числе: группа армий «Север» — 84 000, группа армий «Центр» — 1 413 000 и группа армий «Юг» — 968 000 человек. И это лишь в крупных «котлах». Всего же, по оценке Штрайта в 1941 году германскими вооруженными силами было захвачено в плен 3,4 млн. советских военнослужащих. Это составляет примерно 65% от общего количества советских военнопленных захваченных в период с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года.
В любом случае количество советских военнопленных захваченных вооруженными силами рейха до начала 1942 года не поддается точному исчислению. Дело в том, что в 1941 году предоставление донесений в вышестоящие штабы вермахта о числе взятых в плен советских военнослужащих не являлось обязательным. Распоряжение по этому вопросу было отдано главным командованием сухопутных сил только в январе 1942 года. Но не вызывает сомнений, что количество захваченных в плен в 1941году красноармейцев превышало 2,5 млн. человек.
Также до сих пор нет точных данных об общем количестве советских военнопленных, захваченных германскими вооруженными силами с июня 1941 года по апрель 1945 года. А. Даллин, оперируя немецкими данными, приводит цифру в 5,7 млн. человек, коллектив авторов под руководством генерал-полковника Г.Ф. Кривошеева в редакции своей монографии от 2010 года сообщает о 5, 059 млн. человек (из них около 500 тыс. военнообязанных призванных по мобилизации, но захваченных противником на пути в воинские части), К. Штрайт оценивает количество пленных от 5,2 до 5,7 млн.
Здесь надо учитывать, что к военнопленным немцы могли относить такие категории советских граждан как: попавшие в плен партизаны, подпольщики, личный состав незавершенных формирований народного ополчения, местной противовоздушной обороны, истребительных батальонов и милиции, а также железнодорожников и военизированных формирований гражданских ведомств. Плюс сюда же попало и некоторое количество гражданских лиц угнанных на принудительные работы в рейх или оккупированные страны, а также взятых в заложники. То есть немцы пытались «изолировать» как можно больше мужского населения СССР призывного возраста, особо это и не скрывая. Например, в минском лагере для военнопленных содержалось около 100 000 собственно пленных военнослужащих РККА и около 40 000 гражданских лиц, а это практически всё мужское население г. Минск. Подобной практики придерживались немцы и в дальнейшем. Вот выдержка из приказа командования 2-й танковой армии от 11 мая 1943 года:
«При занятии отдельных населённых пунктов нужно немедленно и внезапно захватывать имеющихся мужчин в возрасте от 15 до 65 лет, если они могут быть причислены к способным носить оружие, под охраной отправлять их по железной дороге в пересыльный лагерь 142 в Брянске. Захваченным, способным носить оружие, объявить, что они впредь будут считаться военнопленными, и что при малейшей попытке к бегству будут расстреливаться».
Учитывая это, число советских военнопленных захваченных немцами в 1941-1945 гг. колеблется от 5,05 до 5,2 млн. человек, включая около 0,5 млн. человек формально не являвшихся военнослужащими.
Пленные из вяземского котла.
Казнь пытавшихся сбежать советских военнопленных
ПОБЕГ
Необходимо упомянуть и тот факт, что некоторое количество советских военнопленных было немцами отпущено из плена. Так, к июлю 1941 года в сборных пунктах и пересыльных лагерях в зоне ответственности ОКХ, скопилось большое количество военнопленных, на содержание которых вообще не было никаких средств. В связи с этим немецкое командование пошло на беспрецедентный шаг — приказом генерал-квартирмейстера от 25.07.41 №11/4590 были освобождены советские военнопленные ряда национальностей (этнические немцы, прибалты, украинцы, а затем и белорусы). Однако распоряжением OKВ от 13.11.41 №3900 эта практика была прекращена. Всего за этот период было освобождено 318 770 человек, из них в зоне ОКХ — 292 702 человека, в зоне OKВ — 26 068 человек. В их числе 277 761 украинцев. В последующем освобождались лишь лица, которые вступали в добровольческие охранные и иные формирования, а также в полицию. С января 1942 года по 1 мая 1944 года немцами было освобождено 823 230 советских военнопленных, из них в зоне ОКХ — 535 523 человека, в зоне OKВ — 287 707 человек. Хочу подчеркнуть, мы не имеем морального права осуждать этих людей, ибо в подавляющем количестве случаев это была для советского военнопленного единственная возможность выжить. Другое дело, что большая часть советских военнопленных, сознательно отказалась от какого-либо сотрудничества с врагом, что в тех условиях фактически было равносильно самоубийству.
Советские военнопленные роют себе могилу.
Добивание обессилевшего пленного
Советские раненные — первые минуты плена. Скорее всего их добьют.
30 сентября 1941 года было дано распоряжение комендантам лагерей на востоке завести картотеки на военнопленных. Но это надо было сделать после окончания кампании на Восточном фронте. Особо подчеркивалось, что центральному справочному отделу должны сообщаться только сведения на тех пленных, которые «после селекции», произведенной айнзацкомандами (зондеркомандами), «окончательно остаются в лагерях или на соответствующих работах». Из этого прямо следует, что в документах центрального справочного отдела отсутствуют данные об ранее уничтоженных военнопленных при передислокации и фильтрации. Видимо, поэтому почти полностью отсутствуют комплектные документы о советских военнопленных по рейхскомиссариатам «Остланд» (Прибалтика) и «Украина», где осенью 1941 года содержалось значительное количество пленных.
Массовый расстрел советских военнопленных район Харькова. 1942 год
Крым 1942 год. Ров с телами расстреляных немцами пленных.
Парная фотография к этой. Советские военнопленные роют себе могилу.
Отчетность отдела по делам военнопленных OKВ, предоставляемая Международному комитету Красного Креста, охватывала только систему лагерей подчиненных OKВ. Сведения в комитет о советских военнопленных стали поступать лишь с февраля 1942 года, когда было принято решение об использовании их труда в немецкой военной промышленности.
Система лагерей для содержания советских военнопленных.
Всеми делами, связанными с содержанием иностранных военнопленных в рейхе, занимался отдел военнопленных вермахта в составе общего управления вооруженных сил, руководимого генералом Германом Рейнеке. Отдел возглавляли: полковник Брейер (1939-1941 гг.), генерал Гревениц (1942-1944 гг.), генерал Вестхофф (1944 г.), и обергруппенфюрер СС Бергер (1944-1945 гг.). В каждом военном округе (а позднее и на оккупированных территориях), переданном под гражданское управление, имелся «командующий военнопленными» (комендант по делам военнопленных соответствующего округа).
Немцы создали весьма широкую сеть лагерей для содержания военнопленных и «остарбайтеров» (насильно угнанных в рабство граждан СССР). Лагеря для военнопленных делились на пять категорий:
1. Сборные пункты (лагеря),
2. Пересыльные лагеря (Дулаг, Dulag),
3. Постоянные лагеря (Шталаг, Stalag) и их разновидность для командного состава Красной Армии (Офлаг),
4. Основные рабочие лагеря,
5. Малые рабочие лагеря.
Лагерь под Петрозаводском
В таких условиях перевозили наших пленных зимой 1941/42 годов. Смертность на этапах пересылки достигала 50%
ГОЛОД
Сборные пункты находились в непосредственной близости к линии фронта, здесь шло окончательное разоружение пленных, и составлялись первичные учетные документы. Пересыльные лагеря находились вблизи крупных железнодорожных узлов. После «сортировки» (именно в кавычках) пленных как правило отправляли в лагеря имеющие постоянное место расположения. Шталаги различались по номерам, и одновременно в них содержалось большое количество военнопленных. Например, в «Шталаг -126» (Смоленск) в апреле 1942 содержалось 20 000 человек, в «Шталаг — 350» (окрестности Риги) в конце 1941 года — 40 000 человек. Каждый «шталаг» был базой для сети основных рабочих лагерей, ему подчиненных. Основные рабочие лагеря имели наименование соответствующего шталага с добавлением буквы, в них содержалось по несколько тысяч человек. Малые рабочие лагеря подчинялись основным рабочим лагерям или непосредственно шталагам. Они именовались чаще всего по названию населенного пункта, в котором были расположены, и по названию основного рабочего лагеря, в них находилось от нескольких десятков до нескольких сотен военнопленных.
В общей сложности, в эту по-немецки стройную систему входило около 22 000 крупных и мелких лагерей. В них содержалось одновременно более 2 млн. советских военнопленных. Лагеря находились как на территории рейха, так и на территории оккупированных стран.
В прифронтовой полосе и в армейском тылу пленными заведовали соответствующие службы ОКХ. На территории ОКХ обычно размещались лишь пересыльные лагеря, а шталаги находились уже в ведомстве ОКВ — то есть в границах военных округов на территории рейха, генерал-губернаторства и рейхскомиссариатов. По мере продвижения немецкой армии дулаги превращались в постоянные лагеря (офлаги и шталаги).
В ОКХ пленными занималась служба генерал-квартирмейстера армии. Ей подчинялись несколько местных комендатур, в каждой из которой находилось несколько дулагов. Лагеря в системе ОКВ подчинялись управлению военнопленных соответствующего военного округа.
Замученный финнами советский военнопленный
Этому старшему лейтенанту перед смертью вырезали звезду на лбу

Фонды Федерального архива ФРГ- Военного архива. Фрайбург. (Bundesarchivs/Militararchiv (BA/MA)
ОКВ:
Документы отдела пропаганды вермахта RW 4/v. 253;257;298.
Особо важные дела по плану «Барбаросса» отдела «L IV» штаба оперативного руководства вермахта RW 4/v. 575; 577; 578.
Документы ГА «Север» (OKW/Nord) OKW/32.
Документы справочного бюро вермахта RW 6/v. 220;222.
Документы отдела по делам военнопленных (OKW/AWA/Kgf.) RW 5/v. 242, RW 6/v. 12; 270,271,272,273,274; 276,277,278,279;450,451,452,453. Документы управления военной экономики и вооружения (OKW/WiRuArnt) Wi/IF 5/530;5.624;5.1189;5.1213;5.1767;2717;5.3064; 5.3190;5.3434;5.3560;5.3561;5.3562.
ОКХ:
Документы начальника вооружения сухопутных сил и командующего армией резерва (OKH/ChHRu u. BdE) H1/441. Документы отдела иностранных армий «Восток» генерального штаба сухопутных сил (OKH/GenStdH/Abt. Fremde Heere Ost) Р3/304;512;728;729.
Документы начальника архива сухопутных сил Н/40/54.
А. Даллин «Германское правление в России 1941-1945 гг. Анализ оккупационной политики». М. Из-во Академии наук СССР 1957 г.
«СС в действии». Документы о преступлениях. М. ИИЛ 1960 г.
Ш. Датнер «Преступления немецко-фашистского вермахта в отношении военнопленных во II Мировой войне» М. ИИЛ 1963 г.
«Преступные цели — преступные средства». Документы об оккупационной политике фашисткой Германии на территории СССР. М. «Политиздат» 1968 г.
«Совершенно секретно. Только для командования». Документы и материалы. М. «Наука» 1967 г.
Н. Алексеев «Ответственность нацистских преступников» М. «Международные отношения» 1968 г.
Н. Мюллер «Вермахт и оккупация, 1941-1944. О роли вермахта и его руководящих органов в осуществлении оккупационного режима на советской территории» М. Воениздат 1974 г.
К. Штрайт «Солдатами их не считать. Вермахт и советские военнопленные 1941-1945 гг.». М. «Прогресс» 1979 г.
В. Галицкий. «Проблема военнопленных и отношение к ней советского государства». «Государство и право» №4, 1990 г.
М. Семиряга «Тюремная империя нацизма и ее крах» М. «Юр. Литература» 1991 г.
В. Гуркин «О людских потерях на советско-германском фронте в 1941-1945 гг.» НиНИ №3 1992
«Нюрнбергский процесс. Преступления против человечности». Сборник материалов в 8-ми томах. М. «Юридическая литература» 1991-1997 гг.
М. Ерин «Советские военнопленные в Германии в годы Второй Мировой войны» «Вопросы истории» №11-12, 1995
К. Штрайт «Советские военнопленные в Германии/Россия и Германия в годы войны и мира (1941-1995)». М. «Гея» 1995 г.
П. Полян «Жертвы двух диктатур. Жизнь, труд, унижения и смерть советских военнопленных и остарбайтеров на чужбине и на родине». М. «РОССПЭН» 2002 г.
М. Ерин «Советские военнопленные в нацистской Германии 1941-1945гг. Проблемы исследования». Ярославль. ЯрГУ 2005г.
«Истребительная война на востоке. Преступления вермахта в СССР. 1941-1944. Доклады» под редакцией Г. Горцика и К. Штанга. М. «Аиро-ХХ» 2005 г.
В. Ветте «Образ врага: Расисткие элементы в немецкой пропаганде против Советского Союза». М. «Яуза», ЭКСМО 2005г.
К. Штрайт «Они нам не товарищи. Вермахт и советские военнопленные в 1941-1945гг». М. «Русская панорама» 2009 г.
«Великая Отечественная война без грифа секретности. Книга потерь». Коллектив авторов под руководством Г.Ф. Кривошеева М. Вече 2010 г.

Потери в Первой мировой войне

  1. 1 2 3 4 5 6 Волков С. В. Забытая война (рус.). Статья. Сайт историка С. В. Волкова (2004). Архивировано из первоисточника 28 мая 2012. Проверено 16 апреля 2012.
  2. опубликованы: «Труды комиссии по обследованию санитарных последствий войны 1914–1920гг.» (Изд. Народным комиссариатом здравоохранения.) Вып. I. С. 158, 159.
  3. Россия в мировой войне 1914–1918 гг. (в цифрах). М.: ЦСУ СССР, военно-статистический отдел, 1925
  4. 1 2 3 4 Головин Н.Н. «Военные усилия России в мировой войне» в 2-х томах. Париж, 1939
  5. из них тяжело раненых и уволенных со службы 348 508
  6. 643 614 вместе с умершими от ран (17 174)
  7. вместе с контуженными и отравленными при газовых атаках
  8. При расчёте убитых Н.Н.Головин исходил из максимально возможного вычисленного им числа раненых (4 200 000), предполагая, что соотношение числа убитых и числа раненых в русской армии было таким же, как во Франции и в Германии (примерно 1:3.23), и что в Русской армии число умерших от ран было больше, чем во Франции или Германии — хотя на этот счет он сам даёт и противоположную статистику
  9. 4 200 000 раненых, из которых умерло 350 000 — умершие от ран отнесены Н.Головиным в число погибших (1 300 000). Необходимо отметить, что у Н.Н. Головина 4 200 000 раненых — это также расчетное число
  10. Всемирная история (Издание в 24 томах. Т. 19. Первая мировая война) / А. Н. Бадак, И. Е. Войнич, Н. М. Волчек и др. М.:Аст, Минск:Харвест, Литература 1997-2001
  11. БCЭ М.: Советская энциклопедия. 1969—1978 (статья «Ирландское восстание 1916»).
  12. Стоит также помнить, что в 1918 г. вспыхнула пандемия испанского гриппа, которая унесла жизни десятки миллионов людей. В статье не указана численность умерших от испанки (статистику см. в статье испанский грипп).
  13. Всего в России в 1914 г. было 40 080 000 мужчин призывного возраста
  14. Г.Кривошеев в своей книге (Кривошеев Г.Ф. Россия и СССР в войнах XX века. М., 2001 — Потери русской армии, табл. 52) базируется, как он сам пишет, на данных Б.Ц.Урланиса (Урланис Б.Ц. Войны и народонаселение Европы. — М.: 1960). Однако, Урланис вычислил базовые потери Русской армии (убито в боях и умерло на этапах санитарной эвакуации — 1 200 000) чисто теоретически — «простым» перерасчётом из известных военных потерь армий противника на Восточном фронте, исходя из спорного предположения, что на русском фронте российская армия потеряла убитыми во столько же раз больше противника, во сколько на Западном фронте армии союзников потеряли больше германской, т. е. в 1,5 раза. Однако, Г.Кривошеин в своей книге приводит и другие данные, в частности, данные ЦСУ СССР 1925 г. (Россия в мировой войне 1914-1918 гг. (в цифрах). ЦСУ, М., 1925) — убито в боях и умерло на этапах санитарной эвакуации 626 440 чел. (а не 1 200 000). Ещё меньше были данные Ген. штаба Русской армии летом 1917 года. Б.Урланис в своей книге пишет (Урланис Б. Войны и народонаселение Европы. Ч. 3, гл. 2): «В отличие от некоторых других стран — участниц первой мировой войны в России в Главном штабе армии существовал регулярный учет потерь по отдельным их видам. Эти данные были сведены справочным отделом Главного штаба и опубликованы в «Трудах комиссии по обследованию санитарных последствий войны». Согласно этим данным, число убитых солдат и офицеров русской армии составило 511068 человек. Позднее материалы Главного штаба были обработаны Центральным статистическим управлением (ЦСУ) и опубликованы впервые в 1924 г. в кратком справочнике «Народное хозяйство СССР в цифрах». Затем эти же итоги были приведены в сборнике «Россия в мировой войне 1914—1918 года (в цифрах)», изданном ЦСУ в 1925 г. Согласно этим итоговым данным, число убитых русских солдат и офицеров составило 626 440 человек. Это число подвергалось группировке по времени потерь, по чинам и по родам войск, но во всех таблицах фигурирует один и тот же итог: 626 440.». Таким образом, весьма вероятно, что суммарные цифры потерь на самом деле меньше примерно на 574 000 человек (1 200 000 — 626 440), и общие военные потери Русской армии составляют не 2 254 369 чел. (Кривошеев Г.Ф. Россия и СССР в войнах XX века. М., 2001 — Потери русской армии, табл. 52), а 1 670 000 чел.
  15. Из них погибло от военных действий 340 000, голода и болезней 730 000. Вадим Эрлихман Потери народонаселения в XX веке. Справочник. — Москва., 2004., стр. 132
  16. Всего во Франции в 1914 г. было 9 981 000 мужчин призывного возраста
  17. Из них убито в бою 619 600, пропали без вести и впоследствии не были найдены 242 900, умерло от газовых атак 8 000, умерло от ран 220 000, умерло от болезней 170 000, в плену умерло 18 964, несчастные случаи и самоубийства 14 000.
  18. Из них погибло от военных действий 130 000, голода и болезней 30 000
  19. Из них англичан 4 006 158, валлийцев 272 924, шотландцев 557 618, ирландцев 134 202
  20. Всего в Великобритании в 1914 г. было 11 539 000 мужчин призывного возраста
  21. Из них убито в бою 327 000, пропали без вести и впоследствии не были найдены 158 000, умерло от газовых атак 8 000, умерло от ран 131 000, умерло от болезней 67 000.
  22. Всего в Италии в 1914 г. было 7 767 000 мужчин призывного возраста
  23. Из них убито в бою, пропало без вести и впоследствии не были найдены 373 000 (в это число входит умершие от газовых атак 4 627, умершие от ран 47 000, умершие от болезней 79 000 и погибших в результате несчастных случаев 6 000), умерло в плену (по официальной статистике) 90 000.
  24. Из них только в одной битве при Капоретто немецко-австрийскими войсками было взято в плен 335 000 итальянцев.
  25. Из них погибло от военных действий 10 000, голода и болезней 70 000
  26. Всего в Греции в 1914 г. было 1 235 000 мужчин призывного возраста
  27. Из них убито в бою 6 365, пропало без вести и впоследствии не были найдены 3 255, умерло от ран 2 000, 15 000 умерло от болезней.
  28. Из них погибло от военных действий 5 000, голода и болезней 10 000
  29. Из них в Европу было переправлено — 2 056 000 солдат
  30. Всего в США в 1914 г. было 25 541 000 мужчин призывного возраста
  31. Из них убито в бою, пропало без вести и впоследствии не были найдены 37 000, умерло от ран 14 000, умерло от газовых атак 1 462, умерло от болезней 58 000, несчастные случаи 4 421, самоубийства 272, убийства 154, в плену умерло 400
  32. Из них 128 человек погибло во время крушения лайнера Лузитания.
  33. Всего в Бельгии в 1914 г. было 1 924 000 мужчин призывного возраста
  34. Из них убито в бою или умерли от ран 28 958, умерло от болезней, пропало без вести и впоследствии не были найдены 28 587, умерло в плену 1 002
  35. Всего в Румынии в 1914 г. было 1 900 000 мужчин призывного возраста
  36. Из них убито в бою, пропало без вести и впоследствии не были найдены, умерло от ран 116 300, умерло от болезней 30 000, в плену умерло 70 500, несчастные случаи 3 000.
  37. Из них погибло от военных действий 120 000, голода и болезней 150 000
  38. Всего в Сербии в 1914 г. было 1 115 000 мужчин призывного возраста
  39. Из них убито в бою, умерло от ран, пропало без вести и впоследствии не были найдены 45 000, в плену умерло (по официальной статистике) 72 553.
  40. Из них погибло от военных действий 110 000, голода и болезней 230 000
  41. Всего в Португалии в 1914 г. было 1 315 000 мужчин призывного возраста
  42. Из них убито в бою, пропали без вести и впоследствии не были найдены 5 000, умерло от ран 1 000, умерло от болезней 1 000.
  43. Всего в Британской Индии в 1914 г. было 82 600 000 мужчин призывного возраста
  44. Из них убито в бою, пропало без вести и впоследствии не были найдены 24 000, умерло от ран 3 000, в плену умерло 3 500
  45. Все погибли от голода и болезней
  46. Всего в Канаде в 1914 г. было 2 320 000 мужчин призывного возраста
  47. Из них убито в бою 39 739, пропало без вести и впоследствии не были найдены 801, умерло от газовых атак 325, умерло от ран 13 340, умерло от болезней 3 919, в плену умерло 397, несчастные случаи и самоубийства 809.
  48. Всего в Австралии в 1914 г. было 1 370 000 мужчин призывного ввозраста
  49. Из них убито в бою, пропало без вести и впоследствии не были найдены 41 000, умерло от ран 12 000, несчастные случаи 1 029.
  50. Всего в Новой Зеландии в 1914 г. было 320 000 мужчин призывного возраста
  51. Из них убито в бою, пропало без вести и впоследствии не были обнаружены 10 000, умерло от ран 4 000, в плену умерло 60
  52. Всего в Южно-Африканском Союзе в 1914 г. было 1 700 000 мужчин призывного возраста
  53. Из них убито в бою, пропало без вести и впоследствии не были обнаружены 4 000, умерло от ран 1 000, в плену умерло 100
  54. Всего в Китае было порядка 114 025 000 мужчин призывного возраста
  55. В основном это были не солдаты, а рабочие-добровольцы.
  56. В основном умершие от болезней.
  57. Мирные жители Китая, потопленные немецкими подводными лодками.
  58. Всего в Черногории в 1914 г. было 110 000 мужчин призывного возраста
  59. В плену умерло 2 000
  60. Из них погибло от военных действий 10 000, голода и болезней 10 000
  61. Всего в Африканских колониях Франции в 1914 г. было 13 200 000 мужчин призывного возраста
  62. Всего в Германской империи в 1914 г. было 16 316 000 мужчин призывного возраста
  63. Из них убито в бою 1 373 000, пропали без вести и впоследствии не были найдены 100 000, умерло от газовых атак 3 000, умерло от ран 320 000, умерло от болезней 166 000, в плену умерло 55 899, несчастные случаи 13 410, самоубийства 5 106, убийства 294.
  64. Из них погибло от военных действий 5 000, голода и болезней 130 000
  65. Из них австрийцев — 2 250 000, венгров — 2 070 000, чехов и словаков — 1 530 000, югославов — 990 000, поляков — 720 000, украинцев — 720 000, румын — 630 000, итальянцев — 90 000
  66. Всего в Австро-Венгрии в 1914 г. было 12 176 000 мужчин призывного возраста
  67. Из них в плену умерло (по официальной статистике) 478 000, умерло от болезней и от ран (по официальной статистике) 300 000.
  68. Из них австрийцев — 410 000, венгров — 810 000, румын — 450 000, чехов и словаков — 380 000, югославов — 400 000
  69. Из них австрийцев — 280 000, венгров — 670 000, чехов и словаков — 350 000, югославов — 170 000, остальные народы — 20 000
  70. Из них погибло от военных действий 120 000, голода и болезней 300 000
  71. Всего в Болгарии в 1914 г. было 1 100 000 мужчин призывного возраста
  72. Из них убито в бою 48 917, умерло от ран 13 198, умерло от болезней 24 497, несчастные случаи 888, в плену умерло 8 000
  73. Из них погибло от военных действий 5 000, голода и болезней 100 000
  74. Всего в Османской империи было 5 425 000 мужчин призывного возраста
  75. Из них убито в бою 236 707, умерло от ран 68 378, умерло от болезней 466 759, в плену умерло 16 000.
  76. Из них погибло от военных действий 100 000, голода и болезней 500 000. Также в ходе геноцида армян погибло 1 000 000, геноцида айсоров (ассирийцев) — 500 000, курдов — 500 000, греков — 100 000, других народов — 100 000