Византийский воин 10 века

Византийская армия при императоре Юстиниан

boroda 23.11.2019 1006 4 14 в Избранноев Избранномиз Избранного 5

Эта статья будет особенно интересна всем тем, кто читает альтернативу про Мир патрикия Григория. В ней вы можете увидеть как выглядели Византийские войны того периода и узнать много интересных подробностей об армии Византийской империи.

Византийская империя IV—V вв. являлась централизованной военно-бюрократической монархией, унаследовавшей основные черты государственного строя поздней Римской империи, сочетавшего традиции римского государственного устройства с элементами восточной деспотии. Правящие круги Константинополя видели в Византии преемника Римской империи.

Армия императора Юстиниана, 6 век. Слева направо: воин иррегулярного феодосийского Нумера, фракийский кавалерист — клибанарий, гвардейский пехотинец

Экономическое развитие империи, расцвет в начале VI в. ремесла, торговли, городов предопределили активную внешнюю политику Византии при Юстиниане I (527—565 гг.), выраженную в попытке воссоздания Римской империи.

Благодаря вековому опыту военного строительства» взаимодействию с соседними военными структурами, традициями и унификационной и централизаторской деятельностью Юстиниана, византийская армия в этот период имела четкую структуру, единое снабжение и управление, современное оружие. Армия Восточной Римской империи по праву считается одной из самых уникальных военных организаций раннего средневековья,

Армия и ее структура

Благодаря Прокопию Кессарийскому мы достаточно знаем, что представляла собой византийская армия времен Юстиниана I. Прокопий был секретарем Велизария и провел с ним большую часть его походов, находясь в свите этого полководца. Управление войсками исходило из обычного для бюрократического аппарата империи принципа строгой подчиненности.

Во главе армии стоял Магистр Милитум Прэзенти (главнокомандующий, с резиденцией в Константинополе), иногда их было два: это позволяло императору избежать засилья военных, привнося таким образом в ряды высшего командования здоровую конкуренцию.

Магистр Милитум (стратилат) — главнокомандующий на том или ином театре военных действий или части империи (например, Магистр Милитум Востока, Магистр Милитум Армении, Магистр Милитум Фракии и др.).

Комит федератов (начальник федератов).

Полководец (стратиг).

Оптион (помощник, избираемый самим стратигом, ведал и доставкой провианта, выплатой жалованья).

Эпарх войска (главный интендант армии).

Полководцы являются в эту эпоху в то же время кондотьерами — в том смысле, в каком это слово употребляется в более позднюю эпоху. Они окружены войсками, которые ими завербованы их собственным именем и которые носят название «Гипаспистов». Их нельзя назвать телохранителями, так как их число достигает нескольких тысяч. И в то же время эти войска равным образом не служат для целей охраны. Их смысл, скорее, заключался в том, что наемниками легче управлять, если предводитель является в то же время и предпринимателем, организующим военное дело.

Наряду с отрядами гипаспистов, национальный состав которых неясен, в войсках Юстиниана мы находим самые разнообразные племенные ополчения: гуннов, армян, исевров, персов, герулов, лангобардов, гепидов, вандалов, антов, славян, арабов, мавров и массагетов (федераты).

Рассказ Прокопия о мобилизации войска Нарсеса (для борьбы с Тотилой) характеризует способ составления войск в эту эпоху, называет народы, которые в них входили, обозначение войсковых частей не по номерам легионов, а по именам их командиров. Гордость же и цвет армии Нарсеса — в его телохранителях, приносивших особую присягу верности патрону.

Пестрота контингентов не совсем благоприятно сказывалась на боеспособности войск. Второй важный недостаток — зачастую слабая дисциплина (иногда императорские наемники переходили не только на сторону германцев, но и персидского царя, впрочем, это порок наемничества вообще). Помимо недостатков, византийские войска имели и ряд достоинств, и прежде всего — в организации и иерархической структуре.

Организация армии (по Кодексу Юстиниана).

1. Дружина полководца (гипасписты).

2. Пехота (делится на меры по 8 тыс., мерии по 2 тыс. и тагмы по 256 человек).

3. Дворцовая гвардия (подразделяется на схолы).

4. Конница (меры по 6 тыс., мерии по 2 тыс., тагмы по 200 – 400 человек, а также сотни, десятки, пятерки).

5. Федераты (варвары-наемники), племенные ополчения.

Существовали также особые технические подразделения, обслуживающие машины, а также инженерные отряды. Причем, некоторые, образно говоря, «рода» и «виды» войск в византийской армии уже были унифицированы: имели единое вооружение, одежду и т. д. Например, пращники, воины обслуживания осадных машин и др. имели уже шиты с единообразным изображением, по сути дела эмблемой вида войск.

Как и в войсках классической древности, мы находим и при Юстиниане принципиальное и редкое деление по роду оружия: тяжеловооруженную пехоту (ядро армии) и легковооруженную пехоту (лучников или метателей дротиков), конницу (клинковое оружие, копейщики, конные стрелки из лука). Но плюс к этому появляются и боевые топоры, иные национальные виды оружия.

Но… постепенно, под воздействием военных действий с восточными соседями (Сасанидский Иран был долгое время главным направлением) приоритет в структуре армии со временем переходит от пехоты (костяка в старой римской армии) к коннице, ставшей лучшей и большей частью армии Византийской империи. Понятие «легион» приобретает не тактическое, а лишь организационное значение.

Главное оружие как пехоты, так и конницы — лук со стрелами. Широко применялись метательные орудия, полевые укрепления. Легковооруженная и тяжеловооруженная пехота сливаются между собой, даже пехота и конница резко теперь не отделяются одна от другой: пехотинцы садятся на коней, а конница сражается в пешем строю (по мере надобности).

Византийский лучник. VI век

Земледельческая часть народа, платившая подати, теперь отделена от собственной армии. Федераты, бывшие значительной частью войск, также имели свои особенности.

Подготовке войск, совершенствованию боевых порядков, комплектованию вооруженных сил уделялось особое внимание.

Что же касается местной милиции в городах и селах (имела подчиненное положение, собиралась лишь в отдельных случаях, когда отражались нашествия славян и болгар), племенных контингентов, то они имели очень низкую боеспособность.

вернуться к меню

Некоторые из причин успехов войск Юстиниана

В чем же причина блестящих успехов Велизария и Нapceca в деле реставрации Великой империи? Здесь прослеживаются не только военные, но и политические причины.

1. Более слабые противники (за исключением Ирана — достойного врага Византии) — Остготское королевство, государство Вандалов построены на основе патриархальной системы. Что до болгар, славян и других племен, совершавших набеги, то они проходили сквозь земли империи как сквозь сито, не нарушая основ государственного устройства, хотя и принося смерть и разрушения. Противники Византии не располагали и таким потенциалом в силе и людских ресурсах.

2. Более прогрессивная византийская армия, в какой то мере не забывшая римские традиции военного искусства. Не беря даже в расчет тактику, организацию и т. д., рассмотрим лишь вооружение. Современное холодное оружие византийцев, прекрасные метательные машины (которые так красочно описывает Прокопий) подчеркивают слабость противников в этом отношении. Славяне сражались пешими, почти нагими, без доспехов, с одними щитами, часто нет ни луков, ни дротиков, Франки, воевавшие на стороне готов, имели одни копья в конном строю, в пехоте неся лишь меч, шит, секиру. Кроме того, в Византии был изобретен греческий огонь, хотя в эту эпоху практически не применялся.

3. Отличное понимание византийцами теоретических основ воинского дела (работы Юстиниана, Маврикия). Более высокая степень военного искусства. А в целом, прогресс в организации, вооружении, снаряжении, снабжении войск, осмысление и использование боевого опыта не только своего, но и соседних народов.

4. Наличие во главе восточно-римских армий замечательных полководцев Велизария и Нарсеса, не только использовавших и обобщавших все вышесказанное, но и вписавших свою яркую страницу в историю и теорию военного искусства в целом. Они достойно выполнили поставленную перед ними грандиозную задачу. Византия создала свою, оригинальную и своеобразную школу военной мысли. Нарсес и Велизарий воевали не числом, а умением (15—30-тысячные отряды против масс «варваров»). Причем, остготы в дальнейшем пытались поддерживать правильный боевой порядок, подражая византийцам, славяне и др. не делали даже этого.

5. Экономическая мощь империи, как раз в VI в. находившаяся на подъёме, богатство и ресурсы.

6. Великолепная византийская дипломатия, по сути наука, равноценная византийской юриспруденции, сыграла огромную роль.

7. И наконец, временной фактор, выгодная внешнеполитическая обстановка, определили столь блестящие успехи «Второго Рима». Хотя византийской армии и не удалось достигнуть былой мощи и боеспособности римских легионов, правящая верхушка пыталась максимально повысить боеспособность своих вооруженных сил.

Общий подъём империи, внешнеполитическая ситуация и мощная армия — все эти факторы вкупе с другими причинами и дали столь значительную внешнюю политику империи данной эпохи.

Мы сделали и попытку в самых общих чертах рассмотреть как состояние армии Византийской империи при Юстиниане I, так и проследить взаимосвязь военного фактора с внешнеполитическими успехами Византии VI века, выделив причины столь блестящих успехов завоевательной политики империи данного периода.

Далее рассмотрим экипировку византийских воинов этой эпохи. А помогут нам в этом замечательные иллюстрации Кристоса Джианопулоса (Джианопулос К., Белесос Д. Византийская армия 325—1453 гг.).

вернуться к меню

Гвардия и армия сверхдержавы Юстиниана.

Кавалерийский офицер Восточной Римской империи, 475 – 500 годы

Изображен старший офицер гвардейского корпуса Схолариев в полной экипировке. Мы видим анатомическую кирасу, усиленную анатомическими наплечниками, сегментные наручи и круглый щит с чешуйчатой поверхностью (некогда символ преторианцев, Старой Гвардии Римской империи, расформированной Константином Великим после битвы на Мульвиевом мосту в 312 г.).

А вот как выглядела боевая экипировка элитного тяжеловооруженного гвардейца — пехотинца армии Юстиниана

Солдат облачен в ламеллярную кирасу (lorica lamellar), на голове — позднеримский шлем (cassis helmet; шлемы воинов, несших службу во дворце, имея несколько архаичную форму, были позолоченными либо изготавливались из бронзы), а в руках — круглый щит старого образца (clipeus), копье (hasta) и топорик (аналог ликторской секиры securis). На поясе — германский нож-сакс. Когда Экскувиты сопровождали Императора или представителей высшего генералитета, они носили алые туники и плащи, пояса, украшенные золотом и были обуты в короткие сапоги (до колен) котурны (cothurni). Когда же лейб-гвардейцы несли дворцовую службу, они носили котурны высотой до середины икры.

Офицер ранневизантийской пехоты в боевом облачении, 6 век

Изображен один из многих тысяч германских наемников, служивших в армиях Восточной Римской империи. Характерными элементами национальной идентификации являются: нож сакс германского типа, висящий на поясе, тяжелый боевой топор (разновидность франциски) и широкий перискелис (periskelis, разновидность штанов, носимых восточными германцами).

Младший офицер дунайских легионов в эпоху правления Юстиниана Великого

На голове изображенного офицера композитный шлем готского или франкского стиля (spagenhelm), кольчуга усилена нагрудником, а желтый плащ несет цветные нашивки знаков отличия, указывающих на ранг (этот тип плаща был известен как «болгарский сагион», короткий плащ). Вооружен длинным копьем, франкским метательным топором (франциска), северо-германским однолезвийным ножом-саксом и тяжелым мечом (не виден на иллюстрации).

Протостат – воин переднего ряда подразделения византийской тяжеловооруженной пехоты, 6 век

Воины передних рядов (а также бойцы арьергарда) были снабжены более тяжелыми доспехами и более крупными щитами, чем их товарищи. Длинная кольчуга изображенного воина закрывает все тело (за исключением рук, защищенных сегментными металлическими наручами). Металлический гребень на шлеме указывает на ранг воина. Наступательное вооружение включает в себя копье типа спикулум (spiculum), копье кельтского типа, германский однолезвийный нож скрамасакс и меч с широким лезвием (не показан на иллюстрации).

вернуться к меню

Воины эпохи Македонского Ренессанса

Офицер части императорской лейб-гвардии Экскувиты, 870 год

Доспехи элитных подразделение византийской армии данной эпохи сочетают восточные (исламские) элементы с традиционным римским стилем. На голове изображенного гвардейца – шлем «туранского» типа, одетый прямо поверх кольчуги (закрывающей и голову воина). Защита корпуса представляет собой комбинацию кольчуги и пластинчатого (ламеллярного) доспеха. Круглый щит несет символику части, а вооружение представлено обоюдоострым мечом (paramerion), боевым двулезвийным топором (tzikourion; вероятно, разновидность более древней франциски). Белый гармет одет поверх ламеллярного клибаниона (klibanion) и, вероятно, идентифицирует одно из подразделений Экскувитов.

Еще один гвардеец эпохи – боец Варанги, 1000—1050 гг.

Воин является одним из славяно-скандинавских и саксонских наемников, прибывших в Византию, принявших присягу на верность императору, вступивших в ряды Варяжской гвардии – и поколение за поколением верой и правдой служивших своей новой Родине. Его основное наступательное оружие – национальный большой скандинавский боевой топор, идеальное оружие для нанесения тяжкого вреда как людям, так и лошадям. Вспомогательное наступательное вооружение включает большой нож сакс и скандинавский меч. Защитный комплекс включает кольчугу, щит с языческими мотивами (ворон Одина), шлем с наносником и сплошной бармицей, а также сегментные наручи и поножи.

Клибанарий или катафракт, 970—1071 гг.

Византийские клибанарии (Clibanarii) или клибанофоры (Klibanophoroi), ставшие залогом многих побед ромейского оружия, обязаны своим происхождением реформе императора-воина Никифора Фоки. Тяжелый кавалерист имел многослойную защиту всего корпуса. Первым слоем была хлопчатобумажная зава (zava), поддоспешное одеяние, предохранявшее металлический компонент брони от пота, и, как следствие, ржавчины. Далее надевался лорикон (lorikion) – базовый элемент брони, представлявший собой кольчужный доспех, обеспечивавший и защиту верхней части тела (включая голову). Третьим слоем и неотъемлемой частью брони византийского тяжелого кавалериста был клибанион (klibainion), ламеллярный пластинчатый доспех (кираса, дополненная птеригами). Наконец, на клибанион надевался епилорикион (epilorikion), толстая мягкая одежда из вощеного хлопка, предохранявшего металлическую броню от нагрева на солнце (слово klibanion происходит от древнегреческого термина klibanos, означающего «печь»). Характерной особенностью доспеха было то, что он полностью закрывал корпус (оставляя видимыми лишь глаза). Руки и ноги защищались сегментными наручами и поножами, а плечи усиливались дополнительными наплечниками. Волосяные пучки на шлемах окрашивались в разные цвета, обозначая подразделения. Лошади также были хорошо защищены и несли тяжелые пластинчатые доспехи (из полированного металла или воловьей кожи).

Пехотинец византийской армии, середина 10 века

На этой иллюстрации, выполненной на основе реконструкции профессора Т. Даусона, отталкивавшегося от информации военного трактата императора Никифора Фоки, мы видим, что вместо металлического шлема солдат носит тюрбан из льняной или хлопчатобумажной ткани, обернутый вокруг цилиндрической шапки мягкого материала. Этот дешевый заменитель шлема поглощал динамическую энергию удара меча по голове. Тело солдата защищено толстой мягкой завой (zava) со съемными рукавами. На ногах у него кожаные сапоги до середины икр (mouzaria), а в руках — боевой топор (tzikourion). Солдат также имеет обоюдоострый меч (spathion), не видимый на иллюстрации, и каплевидный щит (scutari).

Скутат (щитоносец), первый ряд подразделения тяжелой пехоты. 950—1000 гг.

Мы видим панцирного пехотинца второй половины 10 века из состава воинского контингента, дислоцированного в Константинополе. На голове воина – цельнометаллический шлем «туранского» типа, надетый поверх кольчуги. Кольчуга в рост (lorikion) усилена чешуйчатой кирасой и сегментными наручами. Ламеллярные наплечники и выпуклый овальный щит (scutari) почти в рост человека являются дополнительными защитными элементами. Основное наступательное оружие – копье (kontarion) с длинным лезвием и кизиловым или дубовым древком, идеальное оружие, пробивающее как легкий доспех и щит, так и лошадиные тела.

вернуться к меню

Закат империи

Византийские кавалеристы 13—14 веков

В основе иллюстрации – информация из Хроники Александра Македонского, византийской рукописи 14 века. Мы видим чешуйчатые доспехи старого образца, особенно шикарные у конного вельможи (вероятно, члена императорской семьи). Несет доспех и лошадь. Характерными деталями являются нагрудные ремни, широкополые шлемы (типично византийский предмет экипировки в тот период) и большие выпуклые каплевидные щиты, украшенные двуглавым орлом или изображением Святого Креста

Византийский кавалерист армии Палеологов, конец 14 века

В основе иллюстрации – информация из Хроники Александра Македонского, византийской рукописи 14 века, а также относительно неизвестных росписей святых образов средневековых церквей на Балканах. Этот кавалерист носит композитную броню, состоящую из металлических пластин (клибанион) и кольчуги в соответствии с современным ему евро-азиатским трендом, доминировавшим в балканских армиях. Шлем с широкими полями хорошо защищал от ударов сабли, а полный капюшон закрывал все лицо, за исключением глаз. Металлические дисковидные наплечники и наручи защищали его плечи и руки. В руках воина — изогнутый треугольный щит. Основное наступательное оружие, изображенное на данной иллюстрации, — это турецкий скимитар и евсплахния (eusplachnia) разновидность кинжала «милосердия».

Исторический дискуссионный клуб

Что может служить лучшим олицетворением эпохи викингов, как не их ладьи? Для самих викингов они являлись неотъемлемой частью их динамичной культуры, о важности кораблей говорит чрезвычайно широко распространенные изображения их на поминальных камнях, монетах и художественных памятниках. Любовь к ладьям переживала пределы бренной жизни и уходила с викингами в вечность, о чем свидетельствуют нам великолепные захоронения в кораблях, обнаруженных в Гокстаде и в Усеберге, а также и традиции превращать ладьи с погибшими в погребальные костры. Гордость и восхищение элегантными кораблями явственно проступают со страниц великого литературного наследия Севера – исландских саг, в которых ладьи называются «Весельными конями», «Скользящими по волнам драконами», «Лосями фьорда», «Оседлавшими океан зубрами» и «Большими змеями».

Скандинавская ладья с гордо поднятой драконьей головой, вырезанная на куске дерева (Морской музей, Берген).

Военные, коммерческие и исследовательские надобности привели к появлению широкого многообразия основных конструкций подобных судов, при этом каждый тип имел, конечно же, и собственное название. Малые суда сортировались по количеству весел: так, шестивесельные величались «сес-эрингами» (sexaeringr), а корабли общего назначения с числом весел от 12 до 32, как тот, что найден в Гокстаде, именовались «карви» (karvi). Ладьи, вроде обнаруженных в Ладбю и Скюллелеве, как минимум с 20 местами гребцов определялись как «снехья» (snekkja), что переводится примерно как «тонкий и выступающий»; более крупные боевые суда, как «Скюллелев-2» и «Роскилле-6», определялись термином «шей» (skei), что означало «нечто режущее воду». Гигантские боевые корабли позднего этапа эры викингов, о котором подробно говорится в сагах, называются дрекарами (drekar), или драконами (у нас бытует «драккар». – Прим, пер.), чем обязаны ладьи огромным и устрашающим драконам, вырезанным на их носах. Общий термин для всех боевых кораблей – «лангшип» (langskip), или «лонгшип», если по-английски (букв, «длинный корабль» в отличие от «круглого»/roundship, мы же будем пользоваться привычным для нас – ладья. – Прим, пер.). Грузовые и коммерческие суда назывались «кнаррами» (knarr), или «кауп-шип» (kaupskip)» что означает всего лишь «торговые корабли». Надо, правда, заметить, что современные событиям источники пользуются терминологией без особой привязки к действительности, что затрудняет процесс оценки каких-то остатков вновь обнаруженных кораблей и занесения их точно в ту или иную конкретную категорию.

В стране, территория которой испещрена сверху вниз, направо и налево фьордами, озерами и реками, значение морских устойчивых судов быстро становится понятным. Как мы сумеем проследить, мореходная культура создаст ряд кораблей, которые будут характерны для нее в Каменном, Бронзовом веках и во времена Великого переселения народов и которые примут формы высочайшего достижения корабелов в период с IX по XIII столетие.

Ранние кожанки и долбленки

В какой-то момент ближе к окончанию Ледникового периода, примерно между 8000 и 6000 гг. до Р.Х., отряды и сообщества кочевых охотников и рыболовов устремились в северном направлении по следам отступавшего льда и принялись обживать северо-западный берег Норвегии.

Охота на крупных животных арктических широт, а особенно рыболовство, успешно заниматься которым позволяло наличие большого количества промысловой рыбы у берегов, требовало судов с хорошими мореходными характеристиками. Специалисты, в общем и целом, сходятся на том, что суда, на которых дерзали выходить в море скандинавы, в основном идентичны по форме и устройству арктическим «умиакам» (umiak – этим термином обозначается широкая женская лодка эскимосов в противоположность мужскому каяку, предназначенному для охоты и рыбной ловли; и та и другая приводились в движение по тому же принципу, который знаком нам по каноэ. – Прим. пер.). Конструкция умиака осталась неизменной и в наши дни: он представляет собой деревянную раму со шпангоутами и стрингерами, обтянутую сшитыми между собой внакладку водонепроницаемыми тюленьими шкурами. Значение таких лодок для их владельцев и общества в контексте всей культуры находит отражение во множестве доисторических наскальных рисунков. Наиболее значительное «панно» обнаружено в Эвенхюсе, что около Тронхейма, и представляет собой выполненную уверенной рукой резьбу на камне, где в том числе видны весьма характерные лодки. Обладающие высокими бортами и напоминающее ванны для купания, они поразительно схожи с умиаками. Концы корпусов довольно резко поднимаются вверх, при этом один переходит в выступ, другой же – он обычно выше первого – заканчивается удлинением в виде двух параллельных прямых. Судя по всему, прямые эти представляли собой нос кораблика и служили, как считается, в качестве рукоятей, за которые лодки вытягивались на берег. На некоторых из них вырезаны вертикальные и горизонтальные линии, призванные, как надо полагать, изображать вышеназванные деревянные каркасы.

Резьба по камню Бронзового века из Биклюке (Швеция), на которой запечатлена эскадра из нескольких судов. Множественные вертикальные линии, исходящие от корпуса, могут, вероятно, изображать команду или же показывают количество весел.

Тем временем в более умеренном климате Южной Скандинавии люди тоже отваживались взять на себя риск и пуститься в плавание. Несомненно, знакомые с кожаными лодками, эти живущие в стороне от побережья племена располагали огромными лесными богатствами, что позволяло им создавать деревянные посудины, становившиеся со временем все более сложными конструктивно. Размеры их рознились между собой и довольно заметно, начать хотя бы с примитивной долбленки длиной 4 м, шириной в бимсе не более 1 м и продолжить более протяженными ее собратьями с выносными балками по бокам для придания дополнительной устойчивости и более высокими планширями, сделанными из прикрепленных с обеих сторон дополнительных кусков дерева. Такие лодки прекрасным образом подходили для ограниченных по протяженности маршрутов в спокойных и закрытых от морской стихии внутренних водах, но оказались бы совершенно негодными для хождения на них в океане. Однако подобное направление в технологии способствовало зарождению традиций деревянного кораблестроения, что в начале Бронзового века привело к появлению в Скандинавии первых состоявших из досок судов.

Хьортспрингская ладья

Приход на север Бронзового века ознаменовался расцветом торговли и расширением сферы интересов, и, возможно, соблазн приобретения богатства послужил своего рода катализатором на следующей стадии развития морского дела у скандинавских племен.

С появлением металла в Северной Европе на исходе третьего тысячелетия до Р.Х. технологии судостроения получили дополнительный импульс для интенсивной эволюции. На протяжении столетий процесс поиска залежей меди и олова, необходимых для производства оружия и орудий труда в Бронзовом веке, привел к расширению ареалов торговли и обогатил опыт скандинавов как мореходов. Данное обстоятельство, в свою очередь, подтолкнуло к конструктивным улучшениям судов, что примерно к 1500 г. до Р.Х. дало людям возможность покидать родные воды и, не теряя из вида берега, совершать регулярные торговые экспедиции в Британию, в Ирландию, а возможно, даже в Галлию, Испанию и в страны Средиземноморского бассейна.

И вновь та важная роль, которую отводило общество кораблям, одарила нас тысячами резных наскальных рисунков, найденных в Норвегии, Дании и Швеции, что позволяет составить уникальный архив судов Бронзового века. На «картинах» изображены широкие в бимсе открытые лодки с этакими клювами, выдающимися далеко за пределы корпусов с юта и с бака. Некоторые из судов маленькие и совсем незатейливые по устройству, тогда как другие заметно крупнее, показаны в мельчайших деталях, с головами животных, украшающих форштевни, а также со стилизованными фигурками команд, которые либо налегают на весла, либо – как в отдельных случаях – размахивают оружием.

В 1921 г. появились реальные подтверждения правдивости «полотен» древних резчиков, когда на острове Олс в Южной Дании в болоте около поместья Хьортспринг обнаружилось первое сделанное из досок судно, которое датируется примерно 350 г. до Р.Х., самое старинное в Скандинавии (дат. Hjortspringsbåden). Вероятно, ставшая военным трофеем ладья была наполнена отбитым у врага оружием и снаряжением и затоплена как жертва богам за помощь в сражении. Хотя лодка из Хьортспринга, по всей вероятности, относится уже к Железному веку, сходство ее с теми кораблями, что высечены на камнях в эпоху Бронзового века, очевидно. Длиной чуть более 18 м и 2 м в ширину у миделя корпус состоял всего из семи липовых узлов, скрепленных или сшитых между собой кишками животных и проконопаченных смолой. Ладья представляла собой, по всей видимости, крупное боевое каноэ с правильными веслами с каждого конца, приводимое в движение силами 20 гребцов-байдарочников. Днище состояло из единственной слегка вогнутой доски, углубленной в середине и поднимающейся кверху спереди и сзади. По мере того как доска становилась уже, пазы делались более острыми, спереди и сзади специальные детали конструкции с пазами в них пришивались к днищу, образуя нос и корму. Днищевая доска и отдельно вырубленные передний и задний узлы создают любопытную клювообразную структуру, формируя двойной нос и двойную корму, характерные для такого рода судов. Завершают структуру корпуса две нахлестывающиеся одна на другую доски с каждого борта. Доски эти сходятся к носу и корме, но не встречаются между собой непосредственно, а крепятся к снабженным пазами концевым деталям.

Миниатюрная реконструкция Хьортспрингской ладьи примерно 350 г. до Р.Х. Полномасштабная реконструкция, «Тилия», прошла апробацию, приводимая в движение опытной командой из 18 гребцов-байдарочников. Лодка показала себя как довольно подвижная и маневренная, продемонстрировала неплохие мореходные качества в закрытых водах, позволив развить достойную уважения скорость в в узлов (примерно 11 км/ч) (Музей Естественной истории Дании).

Внутренними ребрами, или шпангоутами, служили гибкие ветви орешника, тянувшиеся от планширя до планширя, на расстоянии в 1 м друг от друга и связывавшиеся с досками посредством выдающихся шпунтов. Сей уникальный способ строительства, обеспечивавший примечательный уровень гибкости всей структуре судна, пережил века и сохранился даже в X столетии. Связующие ребра соединения выступали в качестве банок для гребцов и имели угол, позволяющий сделать направленное вниз движение байдарочника максимально сильным. Двойной ряд подпорок под банками обеспечивал дополнительное усиление корпусу из тонких досок.

С точки зрения процесса эволюции Хьортспрингская ладья представляет собой случай почти превосходно ужившихся между собой двух принципиальных направлений судостроения – кожанок и долбленок. Свойственные этому симбиозу прочность, легкость и гибкость станут в будущем своего рода «фирменными знаками» скандинавских корабелов. Подобные достоинства будут развиваться и прогрессировать, чтобы на протяжении следующих 700 лет найти выражение в создании способных к плаванию в открытом море судов первых лет эпохи Великого переселения народов, что известно нам благодаря сделанной в 1863 г. находке в Нидаме, расположенном на юге Ютланда

Нидамский корабль

Как и Хьортспрингская ладья, крупнейшее судно, обнаруженное в Нидаме (Nydam, болото в Шпезвиге, Южная Ютландия), являлось, несомненно, боевым кораблем, наполненным военным снаряжением и затопленным с сакральными целями примерно в 350-400 гг. новой эры. Корабль представляет собой довольно массивную, обшитую внакрой открытую гребную ладью длинной около 23,5 м, шириной 3,5 м и глубиной 1,2 м. Изготовленный целиком из дуба, остов его состоит из днищевой доски, к которой крепятся концевые узлы кормы и носа. Завершается корпус десятью досками обшивки – по пять с каждой стороны. Все десять крепятся к концевым узлам шпунтовыми соединениями. Каждая из них, изготовленная из единого куска древесины, тянется почти вдоль всего корпуса и достигает свыше 20 м в длину при 50-сантиметровой ширине. Несмотря на примитивность концепции, сам факт выработки таких громадных и гибких досок говорит о мастерстве корабелов Железного века. В отличие от случая с Хьортспрингской ладьей, «клинкерные» – нахлестом совмещенные между собой доски – не сшиваются одна с другой, а сколачиваются гвоздями, заклепанными внутри конструкции корпуса при помощи небольших квадратных шайб, что, как мы видим, является первым известным нам примером традиции, которая пронесла себя не только через весь период, называемый эрой викингов, но не исчезла и в наши дни.

Массивные шпангоуты вырублены из дерева и пришиваются к корпусу за счет шпеньков, оставленных выступающими из поверхности доски в процессе ее изготовления. Завершают «скелет» пятнадцать предназначенных для гребцов банок, удаленных друг от друга на 1 метр и поддерживаемых соответствующими подпорками. Судно приводилось в движение 30 лодочными веслами, а посему по планширю проходили ряды из сообразного количеству гребцов числа уключин в виде выступающих штырей. Изменение направления движения осуществлялось за счет большого и «разлапистого», как байдарочное весло, руля, находившегося ближе к корме. Никаких следов приспособлений для установки мачты не обнаружено, да и маловероятно, чтобы такое узкое судно со столь крутыми бортами могло бы уверенно чувствовать себя под парусом. Нельзя, однако, на данном основании утверждать, будто корабль не годился для плавания по морям, поскольку на таких же ладьях, как та, что была обнаружена в Нидаме и в Саттон-Ху в Восточной Англии, саксонские воины пересекали Северное море, чтобы сначала совершать набеги на Англию, а позднее колонизировать ее. Между тем мы можем не сомневаться, что в некоторых случаях плавания на таких низкобортных и открытых лодках, не имевших килей и склонных разламываться о волну и черпать воду, заканчивались более чем печально.

Реконструированный Нидамский корабль IV века. В попытке как-то компенсировать наследственную слабость днищевой доски судно построили довольно узким в бимсе и с уходящими вверх под весьма острым углом бортами. Обратите внимание на архаичный руль и уключины на планшире (Археологический музей земли Шлезвиг, Германия).

Так или иначе, прогресс в конструкции Нюдамского корабля очевиден: фиксированный руль и лодочные весла вместо байдарочных представляют собой несомненный шаг вперед в том, что касается обеспечения ускорения судну и управления им, кроме того, закрепленные железными клепками доски корпуса делали его более прочным и надежным. Чего, однако, по-прежнему не хватало в том, что касается повышения устойчивости и стабильности лодки, так это киля.

Данную проблему по меньшей мере частично преодолели к началу VIII столетия, как можем мы судить по Квальзундскому кораблю, откопанному под Сюнмере в Западной Норвегии.

Квальзундский корабль

В июне 1920 года норвежский фермер Йохан Квальзунд, владелец одноименного хутора к югу от города Берген, при разработке торфяника наткнулся на груду деревянных обломков, оказавшихся, как позднее установили специалисты, деталями малой ладьи и достаточно крупного корабля, получившего в литературе название «судно из Квальзунда».

Построенный около 700 г. от Р.Х., Квальзундский корабль представляет собой крупную, открытую, пригодную для плаваний в открытом море ладью длиной 18 м, шириной 3 м и глубиной 80 см. Как в двух первых случаях, описанных выше, судно достали из болота, в котором его затопили как жертву богам. Интересно, что это первая найденная в Скандинавии ладья, отличающаяся наличием киля.

Хотя в основе конструкции корабля вновь лежала днищевая доска, она изготавливалась с таким расчетом, чтобы по внешней поверхности ее проходил интегральный полоз, образовывавший рудиментарный киль. Несмотря на примитивность безнадежно далекого от совершенства приспособления, оно все же являлось значительным шагом вперед, поскольку заметно усиливало днище, повышало его устойчивость к воздействию волны и давало возможность сделать корпус более широким, удобным и просторным. Что важнее, однако, возросшая стабильность предлагала шанс установить мачту, поскольку наличие киля обеспечивает кораблю способность не переворачиваться, невзирая на сильный крен. Хотя следов мачты или такелажа обнаружить опять-таки не удалось, строение данного корабля превращает его в судно, пригодное для хождения в открытом море под парусом или на веслах.

Внакрой обшитый корпус изготавливался полностью из дубовых досок, которые скреплялись между собой за счет железных клепок или гвоздей. Между тем пояса обшивки стали уже, что вело к увеличению их количества, причем теперь они составлялись из нескольких досок. Подобное нововведение сделало корпус более гибким, а также устранило трудоемкую и, несомненно, крайне сложную задачу производства необходимых прежде очень длинных досок. Шпангоуты вырубались из древесины сосны, но крепились в данном случае не к днищу или килю, что добавляло корпусу гибкости и позволяло ему «работать» независимо от киля при сильном волнении на море. На каждом из планширей располагалось по десять уключин, прикрепленных деревянными колышками, называемыми нагелями, одиннадцать равноудаленных (в метре одна от другой) банок, или поперечин, усиливали структуру и одновременно служили в качестве лавок для гребцов. Высокие концевые узлы носа и кормы имели богатые украшения и пристыковывались к килевому брусу.

Кроме того, Квальзундский корабль – первый пример ставшего потом классическим способом установки фиксированного руля на корме с правого борта. Конический бобыль прибит к корпусу, а проходящий через руль прут пришит через отверстия, просверленные в бобыле и в корпусе, соединен с внутренней стороны обшивки с треугольным рулевым шпангоутом, который усиливает правый борт в области руля. Шпангоут и соответствующая переборка прибиты к корпусу, причем прилегающая к поверхности обшивки часть вырезана ступенчато, чтобы соответствовать ее наложенным один на другой поясам, повторяя их рисунок. «Шейка» руля зафиксирована на планшире регулируемой крепительной планкой, а для облегчения процесса управления служит румпель. Подобная система позволяет весьма надежно закрепить руль, однако оставляет довольно простора для того, чтобы поворачивать его по его собственной продольной оси.

Модель Квальзундского корабля демонстрирует совершенство ровных и «аэродинамических» линий, в которых видится уже будущее великолепие превосходных ладей эры викингов. Обратите внимание на «классический» руль с румпелем на «рулевом борту» и на низко посаженный просторный корпус (Бергенский мореходный музей, Норвегия).

Почти по всем элементам и узлам конструкции Квальзундский корабль имеет право уверенно претендовать на звание одного из представителей новой эры в скандинавском судостроении, настоящий расцвет которого наступит в IX и X столетиях.

Парус

Наверное, самая не поддающаяся разгадке тайна, связанная с викингами, состоит в том, почему таким находчивым и изобретательным мореходам понадобилось столько веков, чтобы поставить на службу себе парус, что произошло только в VIII столетии. Первое свидетельство появления его в Скандинавии обнаружено на резных каменных «полотнах» с изображениями кораблей начала VIII века, найденных на острове Готланд в Швеции, однако, учитывая энергию викингов как торговцев и предпринимателей, с трудом верится в то, что скандинавы не подозревали о существовании паруса до вышеозначенного момента. К тому времени в Средиземноморье парусом пользовались уже на протяжении столетий, а потому его, конечно же, видели во многих частях Западной Европы, где преобладало римское влияние (хотя на Скандинавию оно никогда и не распространялось).

На представленных здесь серебряных монетах IX столетия, обнаруженных на месте торга в Бирке (Швеция), изображены корабли викингов (Государственный исторический музей, Стокгольм).

Картины на камнях VIII-IX столетий, найденные в Готланде (Швеция), являются щедрыми источниками информации об эволюции кораблей викингов. Данное судно, изображенное на резьбе по камню из Смисса (Стенчюрка), безусловно, боевая ладья. Обратите внимание на драконью голову на носу и украшенную корму, на перекрывающие друг друга щиты и затейливую вязь рифового шнура, прикрепленного к парусу. Видны ванты и идущая к баку опора. Ромбовидная структура характерна для большинства таких изображений, возможно, резчик стремился показать веревки, кожаные или полотняные шнуры, применявшиеся для усиления паруса. Многие члены команды, включая рулевого, носят на головах конические шлемы, на корме связка собранных вместе копий.

Одна из причин такой холодности в отношении паруса до VIII века, возможно, состоит в том, что, несмотря на отдельные дальние морские поездки, предпринимавшиеся викингами, в основном морская жизнь, если можно так выразиться, разворачивалась и протекала в прибрежных водах Скандинавии, где усилий гребцов на веслах вполне хватало для обеспечения движения сравнительно небольшим судам. Иными словами, парус не являлся необходимым средством для хождения по водам.

К тому же в период до появления Квальзундского корабля и ему подобных судов отсутствие киля и наличие днищевой доски сильно связывало корабелов, вынуждая их строить узкие ладьи с довольно резко поднимающимися бортами, а такие конструкции плохо подходили для того, чтобы выдерживать дополнительные нагрузки, оказываемые на корпус идущего под парусом судна.

Правда состоит в том, что удовлетворительного ответа на вопрос не существует, между тем когда парус – в буквальном смысле слова – приняли на борт, нововведение это привело к ряду значительных изменений в том, что касается приемов кораблестроения в эпоху, называемую эрой викингов.

Литераура:

Шартран Р., Дюрам К., Харрисон М., Хит И. Викинги — мореплаватели, пираты и воины. М.: Эксмо, 2008

И. фон Фиркс Суда викингов // Издательство «Судостроение». Ленинград, 1982. Перевод с немецкого А. А. Чебана, рецензент доктор исторических наук М. А. Коган.

Византийская армия 6-7 в., ч.1

Strateg, 01 Март 2016

Византийская империя в середине 6 в. достигла максимального могущества при императоре Юстиниане, однако уже к середине 7 в. во времена императора Ираклия многие территории были потеряны. В течение этого периода византийскую армию еще можно рассматривать как наследницу римской армии домината. Арабские завоевания 7 в. привели к реорганизации армии по фемному принципу. В первой части статьи рассмотрим организацию византийской армии.

Информацию о византийской армии середины 6 в. можно найти у Прокопия Кессарийского, Агафия Миренейского и в военном трактате Анонима (Сириан Магистр?) “О стратегии”. Конец 6 в. и начало 7 в. отражены в первую очередь у Феофилакта Симокатты и в военном трактате “Стратегикон” Псевдо-Маврикия. Трудности заключаются в том, что многие термины латинского происхождения римской армии поздней империи переплетаются с греческими терминами, значения этих понятий может изменяться во времени. Часть текста трактатов может быть заимствована из работ ранних авторов. Не всегда можно отличить сведения, отражающие реальную практику военного дела от теоретических построений и рекомендаций.

И Прокопий и Агафий отмечают много негативных моментов при Юстиниане по сравнению с “былыми временами”. Это выглядит достаточно странно, если учесть, что Юстиниан смог провести реконкисту многих римских владений, несмотря на многочисленных противников империи. Скорее всего негатив относится к последним годам жизни Юстиниана. Оба автора отмечают финансовые проблемы, связанные с обеспечением армии. Стоимость военных операций не позволяла Византии содержать большую армию и поддерживать одинаково высокий уровень всех частей. Экономия на солдатах вела к мятежам, перебежчикам, падению боеспособности.

Прокопий Кессарийский, Тайная история, 24: “Нельзя, конечно, обойти молчанием и того, что он совершил по отношению к солдатам, над которыми он поставил наиподлейших из всех людей, приказав им собирать как можно больше денег и из этого источника… Имя же им было дано логофеты… так называемые логофеты не позволяли удалять из списков имена умерших, даже если в одно и то же время по разным причинам погибало множество, особенно, как это случалось в ходе многочисленных войн. Кроме того, они подолгу не пополняли солдатские списки, причем делали это часто. В итоге дело обернулось для государства тем, что число солдат на действительной службе становилось все меньше и меньше; для оставшихся в живых солдат – тем, что, оттесняемые давно уже умершими, они оставались в разряде более низком, чем они заслуживали, и получали жалованье меньше того, которое выдавалось бы им в соответствии с полагающимся им разрядом…

…они (логофеты) взыскивали большие деньги, так что солдаты, у которых многими способами вытянули все жилы, оказались самыми нищими из людей и отнюдь не жаждали воевать. Поэтому и в Италии дела римлян потерпели крах.

Василевсы, правившие римлянами в прежние времена, разместили по всем окраинам государства огромное множество солдат с тем, чтобы они охраняли границы Римской державы, особенно же в восточной ее части, сдерживая таким образом набеги персов и сарацин. Их называли лимитанами. С самого начала василевс Юстиниан проявил к ним такое пренебрежение и презрение, что выплачивающие им жалованье задерживали его на четыре или на пять лет, а когда у римлян с персами бывал мир, этих несчастных вынуждали отказываться в пользу казны от причитающегося им за условленное время жалованья под тем предлогом, что и они будто бы вкушают блага мира. А затем он безо всякой причины лишил их и самого названия войска. И в дальнейшем границы Римской державы оставались лишенными охраны, а солдаты неожиданно оказались вынужденными смотреть в руки тем, кто привык заниматься благотворительностью.

Художник Дмитрий Алексинский

Другие солдаты числом не менее трех с половиной тысяч изначально были определены для охраны дворца. Их называют схолариями. Этим казна, как было установлено с давних пор, всегда выплачивала жалованье большее, чем всем прочим. Прежние государи, выбрав их по доблести из числа армян, возводили их в это достоинство. Но с тех пор как царская власть оказалась в руках Зинона, достигнуть этого звания стало возможно всякому, даже трусу и человеку вовсе не воинственному. Со временем даже рабы, дав взятку, могли купить доступ к этой службе. Итак, когда Юстин овладел царской властью, этот Юстиниан многих назначил на эту почетную службу, получив отсюда огромные деньги. Когда же затем он узнал, что в этих списках больше не осталось мест, он добавил к ним еще и других, числом до двух тысяч, которых стали называть «сверхномерными». Когда же он сам овладел царством, он тотчас избавился от этих «сверхномерных», не вернув им никаких денег.

Однако и по отношению к входившим в число схолариев он придумал следующее. Когда предполагалось послать войско против Ливии, Италии или персов, он отдавал приказ готовиться к выступлению и схолариям, хотя прекрасно знал, что они менее всего пригодны к службе в поле; и те, боясь, как бы этого не случилось, на указанный срок отказывались от жалованья. И такое схолариям пришлось испытать множество раз.”

Агафий Миренейский, О царствовании Юстиниана, 5.13-15: “В действительности римские войска были уже не таковы, как при древних императорах, но сведенные к ничтожной части, далеко не соответствовали величине государства. Ибо все римское войско должно было насчитывать шестьсот сорок пять тысяч вооруженных людей, а в то время оно едва составляло сто пятьдесят тысяч и из них одни были размещены в Италии, другие в Ливии, третьи в Испании, некоторые у колхов, в Александрии и Фивах египетских. Небольшая часть была расположена и на границах персов. Там не было нужды в больших силах, благодаря договорам и прочно установленному перемирию. Так нерадением властей многочисленные войска были сведены к незначительному количеству.

Император раньше покорил всю Италию и Ливию, провел успешно эти величайшие войны и первый, так сказать, среди всех царствовавших в Византии показал себя не на словах, а на деле римским императором. Но эти и подобные деяния были совершены, когда он был еще молод и полон сил. А теперь, в конце своей жизни, уже и состарившись, он, казалось, отказался от трудов и предпочитал скорее сталкивать врагов между собою, смягчать их, если необходимо, подарками и таким образом их кое-как сдерживать, чем доверяться самому себе и постоянно подвергаться опасностям. Поэтому он легко переносил ликвидацию легионов, как будто в них в дальнейшем совершенно не было нужды.

Так пренебрегали защитниками и борцами, и те, теснимые нуждой, покидали военное поприще, в котором были воспитаны, и расходились по разным местам, избирая другой образ жизни. …А следствием этого было то, что вся Фракия и местности, прилегающие к столице, были лишены войск, беззащитны и поэтому были проходимы и легко доступны для варваров.

Художник Graham Samner

… на стенах, в Сикке и так называемых Золотых Воротах были действительно расставлены лохаги, таксиархи и многие воины, чтобы мужественно отражать врагов, если нападут. На самом деле, однако, они были небоеспособны и не были даже достаточно обучены военному делу, а были из тех воинских частей, которые назначались держать караулы днем и ночью, которых называют схолариями. Они назывались воинами и были записаны в военные списки, но большой частью были горожанами, блестяще одетыми, но подбиравшимися только для увеличения достоинства и великолепия императора, когда тот выступал публично. Некогда в их число можно было принимать только тех, кто был опытен в военном деле. Поэтому они не платили никаких денег за включение в военные списки, но даром, без всяких издержек, удостаивались этой почести, полученной в награду за прежние подвиги.

Зинон же Исавр после возвращения к власти, кажется, первым зачислил в эти отряды многих своих соплеменников, доблесть которых никак не проявилась в сражениях или другим путем, но только известных ему и верных. А затем с этого времени было допущено и принято, что не только за труды и храбрость, проявленные в сражениях, как бы в виде награды зачислялись достойные, но и совершенно несведущие в военном деле не по заслугам, а в виде милости… При таком пренебрежении отбором, они, естественно, меньше всего принуждались к военным занятиям и как приобретшие покупную должность, тем более покупали свободу праздности. Эти-то люди, за недостатком опытных в военном деле расставленные по стенам, делали вид, что охраняли их.”

Ко времени правления Юстиниана византийская армия состояла из следующих частей:

Охрану границ осуществляли лиметаны, расположенные в гарнизонах приграничных провинций – диоцезов. Две провинции, присоединенные Юстинианом – Ливия и Италия назывались экзархатами и находились на особом положении. Экзарх объединял гражданскую и военную власть. Лиметан (пограничников) должны были поддерживать несколько региональных мобильных (походных) армий, возглавляемых магистрами или стратигами. Полководец с неограниченными полномочиями именовался стратиг-автократор.

Художник Johnny Shumate

Две мобильные армии, расположенные недалеко от столицы назывались презентиальными. Солдаты регулярных походных армий именовались стратиотами – воины по списку. Они набирались из добровольцев, считавших себя ромеями, за плату на территории империии. Иногда Прокопий называет их кадровыми войсками. Качество регулярных войск было посредственным. Прокопий, Война с готами, 3.38: “После того как начальники римлян были таким образом разбиты обоими отрядами варваров, хотя варвары по численности были намного слабее римлян, один из неприятельских отрядов вступил в сражение с Асбадом. Это был воин из отряда телохранителей императора Юстиниана, зачисленный в состав так называемых кандидатов; он командовал регулярной конницей, которая издавна пребывала во фракийской крепости Тзуруле, и состояла из многочисленных отличных всадников. И их без большого труда славяне обратили в бегство и во время этого позорного бегства очень многих убили, Асбада же взяли живым в плен, а потом убили, бросив в горящий костер, предварительно вырезав из кожи на спине этого человека ремни.”

Качество лимитан было не высоким. Во время вторжения противника отряды мобильной армии и гарнизонов лиметан могли переподчиняться и перетасовываться. Юстиниан пытался всячески экономить на лиметанах и во второй половине 6 в. мы практически не видим упоминаний пограничников. Охрана крепостей во многом перекладывается на плечи местного населения. Для охраны Константинополя появляются такие части гарнизона как димы (демы) – военные отряды партий (фракций) ипподрома. Боеспособность димов низкая.

Теоретически Константинополь и императора должны были охранять придворные схолы. Но мы видели в сообщениях Прокопия и Агафия во что превратились бывшие гвардейские части. Реальную боевую силу схолы не представляли. И даже при нашествии на столицу гуннов на ее защиту был вызван старый Велизарий с небольшим отрядом букеллариев. Дело в том, что в 6 в. императоры практически не участвовали в боевых действиях лично и гвардейские схолы несли парадную службу. Реальными телохранителями императоров был небольшой отряд экскубиторов (экскувитов) из 300 человек. Многие императоры, например Юстиниан, Тиберий, Маврикий, прежде чем занять трон, являлись комитами (командирами) экскувитов.

Художник Игорь Дзысь

У полководцев тоже была личная гвардия наемных букеллариев, доходящая до тысячи человек. Прокопий утверждает, что Велизарий мог выставлять до 7 000 букеллариев. Это были наиболее боеспособные и хорошо вооруженные отряды в действующих византийских армиях. Рядовые букелларии назывались щитоносцами, офицеры – копьеносцами. Прокопий, Война с готами, 3.27: “затем он (Юстиниан) велел идти в Италию Валериану, начальнику войск в Армении, сняв его оттуда с бывшими при нем копьеносцами и щитоносцами, численностью более тысячи человек.” 1.18: “Сам Велизарий всех тех, которые выступали против него, убивал одного за другим. В такой опасный момент особенно ярко проявилась любовь к нему его копьеносцев и щитоносцев: все, окружив его, проявили такую доблесть, какой, думаю, до этого дня не проявлялось ни к какому иному человеку. Выдвинув свои щиты перед военачальником и его конем, они принимали все стрелы на себя и отражали нападавших, отталкивая их от Велизария.”

Лучшие части византийской армии набирались из федератов и находились под командованием комита федератов. Прокопий, Война с вандалами, 1.4: “В прежнее время к федератам причислялись только те из варваров, которые не находились в подчинении у римлян, поскольку не были ими побеждены, но пришли к ним, чтобы жить в государстве на равных с римлянами правах. Словом «федера» римляне называют договор о мире, заключенный с врагами, теперь же всех стало можно называть этим именем, так как с течением времени теряется точность приложенных к чему-либо названий…” Чаще всего в роли федератов выступают готы, осевшие на Балканах. Прокопий, Война с готами, 4.5: “…они (готы) сражались вместе с римлянами, являясь их союзниками и получая от императора, как и другие воины, ежегодное жалованье и нося звание «федератов»: так называли их тогда римляне этим латинским словом, желая, думаю, тем показать, что готы не были ими побеждены на войне, но заключили с ними договор на основании известных условий.” Предположительно именно готы формируют элитный отряд конницы, названный в Стратегиконе оптиматами.

Но не только готы могут быть федератами. Прокопий, Война с готами, 3.33: “…гепиды захватили и держали в своей власти город Сирмий к большую часть Дакии, после того как император Юстиниан отнял эти места у готов. Они обратили в рабство живших там римлян и, идя все дальше и дальше, грабили и совершали насилия над римской империей. Поэтому-то император перестал давать, жалованье, которое они издавна привыкли получать от римлян. Что касается лангобардов, то император Юстиниан одарил их городом Норикой, крепостями в Паннонии и многими другими местностями, сверх того, дал им огромные суммы денег. Поэтому лангобарды переселились из наследственных владений и осели на этом берегу Истра, недалеко от гепидов. Затем с соизволения императора другие места Дакии, около города Сингидона, заняли эрулы – они и ныне живут там; и они также делали набеги на Иллирию к местности, прилегающие к Фракии, и на широкое пространство опустошали их. Некоторое из них стали римскими солдатами и были зачислены в войска под именем «федератов». И всякий раз, когда отправляются послы эрулов в Византию, они без большого труда получают от императора жалованье для тех людей, которые грабят римских подданных и затем спокойно удаляются…” Гепиды, герулы и лонгобарды могли воевать между собой и с византийцами. И очень часто императоры выплачивали им завуалированную дань. В Ливии, по-видимому, в статусе федератов были маврусии, а на востоке – арабы гассаниды.

Художник Дмитрий Алексинский

Часто союзников наемников бывает трудно отличить от федератов. Союзниками они бывают до тех пор, пока им платят деньги. А завтра бывших союзников могут нанять враги. Арабы считались ненадежными союзниками. Племена гуннов могли сражаться как за Византию, так и за персов-сасанидов против Византии. Прокопий, Война с персами, 1.3: “Эфталиты являются гуннским племенем и называются гуннами, однако, они не смешиваются и не общаются с теми гуннами, о которых мы знаем, поскольку не граничат с ними и не расположены поблизости от них, но соседствуют они с персами у северных их пределов, там, где у самой окраины Персии… Они не кочевники, как другие гуннские племена, но издавна живут оседло на плодоносной земле… Среди гуннов они одни светлокожи и не безобразны на вид. И образ жизни их не похож на скотский, как у тех. …богатые из них приобретают себе дружину, порой до двадцати человек, а то и больше, члены которой навсегда становятся их сотрапезниками, разделяя и все их богатства, так как в данном случае имущество у них становится общим.”

Агафий Миренейский, О царствовании Юстиниана, 3.17: “Наемники же из гуннов, которых называют савирами (у римлян находился отряд – около двух тысяч тяжело вооруженных, которыми предводительствовали Баимах, Кутилзис и Илагер, знаменитейшие у них люди), расположились лагерем у Археополя…” 4.13:”Были у персов также вспомогательные войска из гуннов савиров. Этот народ, и величайший и многочисленный, весьма жаден и до войны и до грабежа, любит проживать вне дома на чужой земле, всегда ищет чужого, ради одной только выгоды и надежды на добычу присоединяясь в качестве участника войны и опасностей то к одному, то к другому и превращаясь из друга во врага. Ибо часто они вступают в битву в союзе то с римлянами, то с персами, когда те воюют между собой, и продают свое наемное содействие то тем, то другим.” Как видим, среди гуннов могут быть и тяжело вооруженные. Нужно отметить, что савиров иногда причисляют не к гуннам, а к тюркам или хазарам.

На стороне византийцев против армии готов могли воевать славяне. Прокопий, Война с готами, 1.27: “… (В Италию) прибыли Мартин и Валериан, приведя с собой тысячу шестьсот всадников. Большинство из них были гунны, славяне и анты, которые имеют свои жилища по ту сторону реки Дуная, недалеко от его берега.” А против самих славян византийские императоры могли нанимать аваров. Древняя римская тактика “Разделяй и властвуй!” успешно применялась византийцами. Так, в Италии против готов мы видим в византийской армии отряды пленных персов, а против персов в составе византийцев сражаются побежденные вандалы и готы.

Национальный состав византийской армии был очень разнообразен. Исавры, колхи, армяне… Отметим пару эпизодов с перечнем народностей. Велизарий ожидает послов персидского царя – Прокопий, Война с персами, 2.21: “Когда Велисарию стало известно, что посол находится поблизости, он велел возвести шатер из толстого полотна, которое называют папилоном. Он расположился в нем, делая вид, что он прибыл в это пустынное место случайно, безо всяких приготовлений. Солдат же он разместил следующим образом. По обеим сторонам шатра находились фракийцы и иллирийцы, за ними были готы, рядом с ними герулы, дальше шли вандалы и маврусии. Занимали они значительную часть равнины, ибо они не стояли на одном и том же месте, но, рассеявшись, прохаживались туда-сюда и мимоходом, без особого внимания, посматривали на посла Хосрова.”

Византийские войска при обороне города Фазиса против персов – Агафий, 3.20: “Юстин, сын Германа, первый располагается со своими войсками в самой возвышенной части города обращенной к морю. Немного дальше стал Мартин со своими полками. На самой середине заняли позиции Ангила с маврами-пелтастами и копьеносцами, Феодор с тяжеловооруженными цаннами (копейщики) и Филомафий с исаврийскими пращниками и копьеметателями. Неподалеку от них расположился отряд лангобардов и герулов. Вождем тех и других был Гибр. Остальная часть стены, обращенная на восток, охранялась восточными полками под командой военачальника Валериана. Таким образом римское войско было расставлено для защиты стен.”

Художник Johnny Shumate

Во времена Юстиниана, когда приходилось сражаться одновременно на разных фронтах, большие регулярные армии не могли быть задействованы. Полководцы Юстиниана напоминали средневековых кондотьеров. Опираясь на своих букеллариев, они использовали деньги Юстиниана для набора наемников и их солдаты воевали не столько за Византию, сколько за своих командиров. Это заставляло императоров пристально следить за своими стратигами. В качестве примера приведем набор армии Германом, двоюродным братом Юстиниана. Это был успешный полководец, воевавший и в Персии, и в Ливии и против славян на Дунае. Велизарий и Нарзес гораздо более известны, поэтому на Германе остановимся немного подробнее. Вообще, Юстиниану на полководцев везло.

Прокопий, Война с готами, 3.39-40: “… римляне, как люди опытные в военном деле, покинув без внимания многих начальников, у которых они были их личными копьеносцами и щитоносцами, последовали за Германом как из самой Византии, так и из Фракии и Иллирии. Большую энергию в этой вербовке проявляли сыновья Германа, Юстин и Юстиниан, которых, уходя на войну, он взял с собой. С разрешения императора он набрал себе некоторые отряды и из регулярной конницы, находившейся во Фракии. Также многие из варваров, которые жили около реки Истра, привлеченные славой имени Германа, явились сюда и, получив крупные суммы денег, соединились с римским войском. Стекались сюда и другие варвары, собираясь со всех концов земли. И король лангобардов, имея готовыми тысячу тяжело вооруженных воинов, обещал немедленно их прислать.

…Герман, человек исключительной храбрости и энергии, во время войны прекрасный и искусный военачальник, все делавший самостоятельно, хороший организатор, во время мира и при счастливых обстоятельствах умевший очень твердо охранять законы и порядок государственной жизни; он был самый справедливый судья, ссужавший всем нуждающимся большие суммы и за них не бравший никогда никаких процентов, во дворце и при народе наиболее строгий и гордо державшийся, дома же радушный, приятный в обращении, откровенный и приветливый. Насколько у него было сил, он не позволял, чтобы во дворце происходили какие-либо правонарушения против установленных порядков; он никогда не принимал участия в заговорах византийских партий и не имел с ними общения, хотя многие из власть имущих доходили до такой глупости.”

Со времен поздней Римской Империи в византийской армии в середине 6 в. еще встречаются названия подразделений – легионы и когорты. Прокопий, Война с готами, 1.23: “Охрану этого места нес Павел с когортой пехоты, которой он командовал. На Фламиниевы ворота готы даже не сделали попытки произвести нападение, так как они расположены на обрыве и подход к ним очень труден. Тут стоял на страже отряд пехоты, называвшийся «Регии» (царские), под начальством Урсикина.” Когорта Региев упоминается еще Марцеллином в битве при Аргенторате в 4 в. 3.5: “Затем как начальника пешего войска император послал Деметрия, который и раньше совершал походы с Велизарием, командуя пешими легионами.” 4.29: “Пешие стрелки из легионов, набранных в империи, приблизительно в числе восьми тысяч, были поставлены на обоих флангах…”

Художник Xristos Gianopoulos

К концу 6 в., основываясь на Стратегиконе, войско делится в соответствии с греческими терминами на меры, миры (в некоторых переводах моры) и тагмы. Командиры имеют общее название архонтов. Тагма – наименьшее тактическое подразделение армии. Для конницы тагма может именоваться бандом, а для пехоты арифмом. Размер тагмы не нужно делать фиксированным, что бы противнику было сложнее посчитать войско. Тагма включает от 256 до 400 человек. Командир тагмы называется комит или трибун. Тагмы сводятся в миры (для конницы могут называться хилиархиями, для пехоты друнгами) размером в 2-3 тысячи человек. Во главе миры\хилиархии стоит мирарх=дука=хилиарх. Командира миры оптиматов называют таксиархом. Три миры объединяются в меру численностью до 6-7 тысяч, возглавляемую мерархом или стратилатом. Все войско состоит из трех иногда четырех мер под руководством полководца стратига.

Такая организация византийской армии просуществовала до тяжелых поражений от арабов в 7 в. О тактике и вооружении византийской армии 6 в. поговорим во второй части статьи.

Рубрики: Военная История
Метки: военная история

Вооружение византийской армии

Главным оружием византийского воина были копье и меч. Основным видом копья был «контос» или «контарион», заимствованный несколько веков ранее у сарматов и алан. Длина кавалерийского «контоса» составляла 3,6 метра, у пехотинцев он был чуть длиннее. Другими разновидностями пики и метательного копья были риптарион и акитон (достаточно легкое оружие 2,4-2,7 метра длиной); а также верутта и менаулион. Последняя разновидность упоминается только в «Силлоге Тактикоруме» и «Военном руководстве» императора Никефороса II Фокаса. Метательное копье было у нескольких воинов в каждом подразделении тяжелой пехоты. Таких солдат называли менаулатои. Римские «мартиобарбулусы», как отмечают летописцы, все еще были в употреблении, только теперь они назывались «марзобарбулонами». К X веку это тяжелое метательное орудие использовалось, по-видимому, только воинами тяжелой кавалерии. Носили его в сумке, пристегнутой к седлу.

Святой Дмитрий с иконы XI века. У него большой круглый щит и стеганые доспехи, вероятнее всего, эпилорикон. Обратите внимание на перевязанный хвост лошади. Обычно такие воины носили шлем, но святые в византийской школе иконописи изображаются с непокрытой головой и нимбом вокруг головы.

Меч назывался «спатион» (от латинского «спата»). Его длина вместе с рукояткой составляла 90 см. Ножны с мечом подвешивались на перевязи у левого бедра. Другой разновидностью меча, впервые появившегося в конце IX века, был парамерион. По-видимому, это было оружие, заточенное с одного края и напоминавшее саблю. Оно было такой же длины, как и спатион, только носили его, в отличие от спатиона, на талии.

Вспомогательным оружием византийских воинов были топор и булава. За исключением обычного для пехотинцев тзикуриона, византийские солдаты редко использовали топоры, которые были основным оружием варяжских караульных. Булава (называвшаяся «матзукион» и «бордокион») обычно использовалась кавалеристами, хотя обычно «Военное руководство» Никефороса II относит ее к пехотному оружию. Всадники носили булаву в кожаном мешке, прикрепленном к седлу.

Основным метательным оружием византийцев была праща и лук. Длина византийского лука составляла 1,1-1,2 метра. У него были короткие мощные концы. Это оружие, вероятно, было заимствовано у гуннов. Лук использовали как кавалеристы, так и пехотинцы. Большинство византийских лучников составляли наемники из Азии. Начиная с VIII века лук византийской армии использовался все реже. Лео VI в своей «Тактике» отмечает, что «у римлян это оружие совсем вышло из употребления». Он предложил возобновить практику стрельбы из лука и сделать обязательным владение этим оружием даже для мужчин, освобожденных от военной службы. Он приказал своим стратегам обеспечить наличие лука и 40 стрел в каждом доме. Но, кажется, этот приказ не принес ожидаемого результата.

Лео VI реорганизовал подразделения тяжелой кавалерии с целью передать лук в руки тех, кто умело мог применить его в бою. Согласно приказу императора, два воина из пяти должны были иметь в качестве основного оружия луки вместо копий. Лео следовал указаниям раннего издания «Стратегикона», где император Морис утверждал, что лучшие из лучников должны сражаться с помощью лука, а лучшие из копьеносцев – с помощью контоса. Многие лучники чуть позднее взяли на вооружение пращу (называвшуюся «сплендон»). Этот факт свидетельствовал о том, что лук все же не прижился у византийцев. Другое слово, обозначавшее пращу, было «сплендоболон», хотя обычно этот термин относился к праще с древком 1,2-1,4 метра длиной. Лук, обычная праща и праща на древке, дротик и соленарион (оружие, выпускающее стрелы) использовались преимущественно легкой пехотой.

Соленарион описывается в нескольких источниках как разновидность арбалета, который заряжался короткими стрелами, называемыми «менаи». «Силлог Тактикорум» описывает соленарион как очень эффективное оружие. Оно выпускало стрелы с такой скоростью, что их не замечал невооруженный глаз; к тому же дальность полета такой стрелы была очень большой. Никакие доспехи не могли гарантировать защиту от стрел соленариона. «Силлог Тактикорум» добавляет, что соленарион, как и аркибаллиста Вегетиуса на семь веков раньше, использовался легкой кавалерией и легкой пехотой. По неизвестной причине он вышел из употребления около середины X века, но немного спустя – в конце XI – начале XII века – стал снова применяться благодаря контактам с норманнами.

Следует упомянуть еще одно оружие, которым, по-видимому, были вооружены византийские караульные, под названием ромфайя. Нам не совсем понятно, что это было за оружие. Затянувшаяся дискуссия на эту тему так и не пришла ни к какому конкретному выводу. Очевидно лишь одно – что оно имело какую-то особую форму. Но даже подробные военные справочники не упоминают о нем, не говоря о каком-либо описании. Самая убедительная теория, опирающаяся на немногие письменные и археологические данные, говорит примерно следующее: ромфайя было оружием со слегка изогнутым лезвием, равным длине рукоятки.

2. Византийская армия VII-XI веков.

Начавшиcь, VII век принес Византии одни невзгоды, невероятно тяжелой и продолжительной оказалась война 602 — 628 годов с Сасанидским Ираном, к тому же из-за Дуная неудержимым потоком хлынули и расселились на землях империи славяне, жестокие захватчики пришли с юга, из Аравии. На севере Балканского полуострова образовалось Болгарское царство, на юге могущественный Арабский халифат, была потеряна большая часть Италии, Африка, Месопотамия, Сирия, Палестина попали под владычество арабских завоевателей, Византия утратила большую часть своих владений, ее сотрясали внутренние неурядицы, разорились и опустели многие города, сильно пострадали многие поместья. Хозяйство было разорено, торговля подорвана, система управления расстроена. Под натиском восстаний рабов и колонов, городских выступлений плебса и иноземных завоевателей пал рабовладельческий строй, значительная часть земель была отнята у крупных землевладельцев, в стране появилось много свободных крестьян, в том числе и из славян. Спасти положение после длительной борьбы Византийские императоры все же сумели, но они должны были принять те перемены, которые произошли в стране. По сути, в VII веке Восточная Римская империя пережила феодальную революцию, и власть в государстве захватили представители новой феодальной знати. Начиная с Ираклия (610-641) императорами были произведены значительные преобразования в государственном устройстве, полностью изменился облик Византийской армии. Государство теперь приобрело греческий, а не латинский облик.

Рис. 12. Византийские всадники VI-VII век, катафракт и гунн.

Начиная с VII века, ведет свою историю фемное устройство Византийской империи, прейдя на смену старой организации военных сил, оно строилось на полной власти командующего военным округом ( фемой) стратига. В фемах (thema) не существовало прежнего, типичного для IV-VI веков, разделения гражданской и военной властей, стратиг возглавлял военную и гражданскую администрацию, ему подчинялось ополчение, собираемое в округе — фемы. Фемное ополчение набиралось главным образом из свободных крестьян. Фема, делилась на три турмы (по некоторым источникам от 2 до 5), каждой из которых командовал турмарх (turmarch). Стратиг и турмарх относились к высшим офицерам и назначались императорским распоряжением. Турма (turma) состояла из нескольких банд, во главе каждого из которых стоял комит или друнгарий банда (drouggarios ton bandon). Численность банда (bandon) колебалась в разное время от нескольких десятков до нескольких сот человек, по «Стратегикону» Псевдо-Маврикия (VII век) она насчитывала 100-200 человек, по другим источникам 300-400. Банды небыли исключительно кавалерийскими подразделениями, существовали и пешие банды фем. Основу фемного войска оставляли легко вооруженные всадники, но была и пехота, она, так же как и конница формировалась из свободных крестьян общинников. Воины фем — стратиоты (stratiotai), были, как уже говорилось, крестьянами, владевшими землей на условии несения военной повинности, всадник стратиот выставлялся с участка стоимостью 4 литры, солдат и моряк — в 2-4 литры. Причем стоимость имущества моряка была заметно больше стоимости пехотинца, а стоимость имущества моряка, приписанного к фемному флоту, должна была быть больше, чем у моряка царского флота, т.к. первые должны были снаряжать корабли на свои средства. В Византийской империи существовало разделение армии и флота на фемные и императорские. Войска, находившиеся в непосредственном подчинении императора, назывались «государевыми войсками». Одна литра (либра, римский фунт), являясь мерой веса, составляла около 327,45 грамм. Из одной либры золота чеканилось 72 номисмы, одна полновесная номисма (солид, иперпир) составляла 4,55 грамм золота. Разумеется, далеко не все крестьяне обладали таким солидным имуществом стоимостью в 360 номисм, или 1638 грамм золота и если участок дробился, воина снаряжали совладельцы в складчину («синдота»). Пехота фем была легковооруженной, и, как и конница, была организована в банды только большей численности, допустим, до тысячи человек (номинально 600), в то время как номинальной численностью конного банда можно считать 300 человек. Банды делились на сотни гекатонтархии (кентархии), лохи, полулохи и декархии (десятки) каждым из которых соответственно командовал гекатонтарх (кентарх), лохаг, гемилохит и декарх. Очень схожую структуру имели постоянные пехотные формирования империи, разница состояла лишь в том, что банд заменяла другая воинская единица (см. ниже).

Рис. 13. Византийский конный лучник фем X века.

После рассмотрения армии Византии IV-VI веков, может показаться, что военная организация VII и последующих веков была совершенно иной и никак не связана с предыдущей. Однако это не совсем так, конечно многое изменилось, исчезли старые названия, поменялась структура, но даже в этих серьезных переменах можно проследить эволюцию. В прошлой главе мы говорили, что ко времени Юстиниана общепринятым наименованием частей стал numerus, которым командовал трибун. Так вот этот нумер, со временем превратился в банд, а трибун в друнгария. Численность воинов в нумере в ходе VI-VII веков непрерывно снижалась, а сами войска империи превращались в поселенцев. Однако мы должны остановиться на трактате «Тактика и стратегия», который приписывается императору Маврикию (582-602), где содержатся некоторые интересующие нас моменты относительно организации Византийской армии. «Итак, Стратегом (Главнокомандующим) называется тот, кто начальствует над всем войском и управляет им по своему усмотрению. Гипостратег — помощник Главнокомандующего — второй после него. Мерарх тот, кому вверена власть над мерой. Мериарх — начальник мерии; его называют также — dux. А мера, или друнгус — это отряд, составленный из трех мерий. Мерия же состоит из известного количества тагм или номеров или банд (от Готского band — hominum turba sub certo duce vel vexillo collecta). Начальник тагмы, или банды, или номера — носит название Комеса или Трибуна. Хилиархом — называется первый из Гекатонтархов (Центурион), следующий сейчас же за Комесом или Трибуном. Гекатонтарх — начальник сотни мужей. Декарх — начальник десятка. Пентарх над пятью; Тетрарх — он же и надзиратель — называется Урагос — последний в градации начальников. Бандофор — знаменщик банды, он сопровождается ассистентами. Таксиархами — называются Мериархи оптиматов.»,- из первого отрывка мы видим, что к концу VI началу VII века в армии Восточной Римской империи существовала уже заметно отличная от периода IV-VI веков военная организация. Появление этой организации и прежде всего таких ее единиц как мера и мерия не было случайным, утратил свое прежнее значение легион, численность нумера сократилась, чтобы улучшить управление войсками императоры вынуждены были ввести большую военную единицу. По видимому, мера и мерия были формированиями временного характера, то есть создавались только на время войны, поскольку невозможно было оперативно командовать большим количеством отрядов в 200-400 человек, косвенное подтверждение этому мы находим у Маврикия. Возможно данная система была введена в середине VI века Юстинианом, однако в дальнейшем мы не встречаем упоминаний о ней в более поздних источниках, что указывает на то, что с фемной реорганизацией Византийской армии меры и мерии утратили свое значение. Приведем теперь второй отрывок: «Когда все будут вооружены и снаряжены как следует, заготовлено все необходимое для войска, разъяснены названия, которые каждый из вождей и воинов должен употреблять, тогда нужно разделять войско на известные тагмы и отряды и дать им умных и опытных начальников. Тагмы должны быть различного состава от 300-400 воинов: их свести в мерии или хилиархии, силой в 2000 или 3000 челов., смотря по величине всего войска; назначить достойных Мериархов (дуксы), а также Хилиархов — разумных и опытных. Из этих мерий составить три равные Меры, назначить им Мерархов, которые называются также Стратилатами, — благоразумных, спокойных, опытных и по возможности грамотных. Особенно осмотрительным надо быть при выборе начальника средней меры — Гипостратега, так как он, в случае надобности, заступает место Главнокомандующего. Вот каким образом устраивается войско: сначала разделяют всадников на тагмы, из тагм составляются мерии или хилиархии; из них три равные меры — средняя, правая и левая, образующие все войско под начальством Стратега. Тагмы не должны быть силой более 400 чел., за исключением банд оптиматов, также мерии не более 3000 чел. и меры не более 6000-7000 чел… Если же воинов в войске будет более против означенного числа, то лучше всего излишек строить отдельно в резерве, во второй линии или употреблять для поддержки мерам с фланга или с тыла, или для засад, или для обхода в тыл неприятелю. Не надо, чтобы меры и мерии были более означенного числа потому, что в противном случае команды не будут слышны и произойдет беспорядок в строю. Тагмы тоже не следует делать одинаковой численности, для того чтобы неприятелю из числа банд не сделалась ясной сила всего войска. В особенности же надо наблюдать за тем, чтобы в каждой тагме было не более 400 чел., как сказано, и не менее 200.» .

Рис. 14. Византийская пехота таксиархий IX-XI век: военачальник, тяжелый и легкий пехотинец.

Свое начало фемный строй ведет от императоров Ираклийской династии 610-717 годов, первоначально фемы создавались в приграничных районах и были довольно большими, затем их становилось больше, а сами они становились меньше. Всеми фемами командовали стратиги, исключение составляла только фема Кивирреотов (эта фема не выставляла солдат, зато давала более половины флота империи ), начальник которой носил звание друнгария и часто командовал всем флотом фем, и фема Опсикий, которую возглавлял комит . Если создание первых фем произошло во времена Ираклийской династии, то свое окончательное оформление они получили во времена Исаврийской или как ее еще называют Сирийской династии (717-802) В этот период империя вела многочисленные тяжелые войны, внутри ее не прекращалось движение иконоборчества, в сумме это негативно влияло на культуру страны. Но уже при последних императорах Аморийской династии (820-867) начался период общего социально-экономического и культурного улучшения, стабилизировались к тому времени и границы Византии (см. рис. 15). При императорах Македонской династии (867-1185) Византийская империя достигла своего второго расцвета . Однако именно в этот период начался упадок фемного строя.

Рис. 15. Византийская империя в середине IX века.

Кроме милиционных фемных войск Византийская империя располагала еще постоянной пехотой и гвардией. Пехота Византийской империи была организована в таксиархии, отряды по 1000 человек. По стратегикону конца X века «De castrametatione» в подчинении у таксиарха — командира таксиса находилось 500 скутатов, их так же называют гоплитами, 200 метателей дротиков и 300 лучников и пращников ( сфендонитов (sfendonetes) — легкий пехотинец, пращник.). Все таксиархии находились под началом гоплитарха (oplitarhes). По традиции таксиархии делились на сотни — гекатонтархии, которыми командовали гекатонтархи (ekatontarhes), или кентархи по другим источникам («Тактика Льва»). Звание кентарх (kentarhos) — сотник идентично римскому званию центурион. Гекатонтархии делились на лохи и полулохи, которые в свою очередь подразделялись на декархии. Лох, находившийся под командованием лохага, состоял из нескольких десятков воинов (по некоторым данным до 100, что конечно невероятно) По всей видимости, такое деление было типичным для всей Византийской армии того периода. Все таксиархии находились под началом оплитарха (гоплитарха) . Всего таксиархий было 16 . Существует различные мнения относительно того, были ли воины таксиархий наемниками, или милицией. Некоторые сравнивают пехоту таксиархий с Русским стрелецким войском XVII века, и возможно доля истины в этом есть. Пехота таксиархий явилась преемницей Византийской пехоты V-VI веков, и вероятно сохранила ее полупостоянный характер. То есть воины находились на службе, получали жалование, занимались военной подготовкой, но при этом имели свое хозяйство, занимались торговлей, ремеслом, земледелием и основное время отдавали этому. В пользу того, что именно так оно и было, говорит тот факт, что воины таксиархий были подданными империи, и мы не встречаем упоминаний о том, что среди них встречались иноземцы. Это означает, что жалование не было настолько большим, чтобы привлечь на службу человека, не имеющего иных источников дохода.

Рис. 16. Ламинарный доспех византийских воинов X-XIII века.

Гвардия Визхантийских императоров называлась тагмы, которые делились на конные, схолы, эскувиты, арифм, иканаты, и пешие, нумера и стен, помимо них существовала еще наемная иноземная гвардия — этерия и дворцова стража, кувикуларии, кандидаты и виглы . В порядке убывания статуса мы приводим все гвардейские тагмы в Таблице 10, так же там приведены другие гвардейские части. Свое общее название — тагмы гвардейские формирования получили, скорее всего, не случайно, тагмой в период VI-VII веков назывался отряд пехоты или кавалерии. После фемной реорганизации Византийской империи этот термин исчез из армии, но сохранился в гвардии, численность ее при этом заметно сократилась. По сравнению с периодом IV-VII веков в ней, однако, появились новые формирования. Всеми тагмами, кроме арифм командовали доместики, вообще же звание доместика носил адъютант стратига . Тагма схол Помимо всех причисленных тагм с X веа упоминаемся еще некая тагма стратилатов ( Стратилат — главнокомандующий на том или ином участке фронта или правитель той или иной части империи (сродни римский титул magister militum). Может являться синонимом стратига, доместика и т.п.) . В завершение рассмотрения гвардейских частей мне хочется внести некоторое уточнение, существовавшие звания доместика схол Запада и востока к тагмам и вообще к императорской гвардии отношения не имеют, а являются фактически званиями командующих войсками этих областей империи .

Таблица 10: Гвардия Византийской империи VII-XIII веков.

Рис. 17. Императорская гвардия — этериоты (викинги и славяне).

Попытаемся сосчитать, сколько воинов насчитывали подразделения императорской гвардии. Кавалерийские тагмы имели в своем составе 900 человек, пешие 600, этерия насчитывала 2000 воинов, а прочая дворцовая стража 600 человек. В сумме получается 4100 воинов, при этом мы учитываем, что исчезнувших кандидатов заменила тагма стратилатов.

Рис. 18. Стены Константинополя (реконструкция).

Многим своим победам Константинополь был обязан прекрасной тяжелой коннице — катафрактам. Этот вид кавалерии, составлявший часть конного фемного войска (примерно треть), был, по-видимому, организован в отдельные банды, хотя возможно это могли быть и турмы. Катафракты в отличие от остальных стратиотов были мелкими феодалами и являлись самыми состоятельными представителями фемной милиции. Катафрактам, как и всем стратиотам земельные наделы предоставлял император, и продавать их они не имели права. Византийские катафракты мало походили на Западноевропейское рыцарское ополчение, они были достаточно дисциплинированы, организованы в постоянные части, и даже имели (это было общей чертой Византийской армии) элементы униформы: плащи и пучки конских волос на шлемах определенного цвета, обозначавшего принадлежность воина к тому, либо иному подразделению .

Рис. 19. Византийские катафракты IX-XI века.

Стратегия Византийской армии не претерпела за период с VII по XI век серьезных изменений, она по-прежнему оставалась больше оборонительной, чем наступательной. Ее оборонительная часть дополнилась приемами партизанских действий со стороны фемного ополчения, которое должно было своими действиями тревожить неприятеля, препятствуя его продвижению в глубь страны, пока основные военные силы империи не соберутся и не выступят против него. Методика таких действий изложена в дошедшем до нас трактате «De velitatione bellica», и хорошо разобрана В.В. Кучмой.

Рис. 20. Доспехи византийских катафрактов X века: ламинарный, кольчуга.

За период господства фемного строя выработалась новая тактика, которая впрочем, по своему характеру, мало отличалась от тактики предыдущего периода. Однако в ней произошли и некоторые перемены, вот какое описание ее мы находим в современных источниках: «Во время кампаний византийская армия представляла собой равную пропорцию из кавалерии и пехоты, хотя и чисто кавалерийские армии для Византии были не в диковинку. Имперская тактика была основана на наступательных и оборонительно-наступательных действиях и предусматривала большое число последовательных координированных ударов по врагу. Стандартный боевой порядок (в зависимости от обстоятельств значительно менявшийся) состоял из пяти основных элементов (см. рис):

1) Первая линия центра;

2) Вторая линия центра;

3) Резерв (охрана тыла), обычно представлявший собой две группы, размещенные позади каждого франга;

4) Фланговые отряды охранения, в боевую задачу которых входили также охват и окружение противника;

5) Отряды дального охранения и прикрытия, в боевую задачу которых входили также охват и окружение противника.

Два первых элемента составляла пехота — скутаты в центре, лучники на флангах, три остальных всегда были кавалерийскими. Если пехоты было мало, она могла образовывать только вторую линию центра или в качестве дополнительного резерва размещаться позади двух кавалерийских линий.

Рис. 21. Построение Византийской армии.

Когда противостоящая армия являлась преимущественно кавалерийской, а византийская — пехотной, передовая линия ожидала атаки врага. Уверенные, что их тыл и франги надёжно защищены кавалерией, скутаты выдерживали натиск кавалерии не хуже римских легионеров, а на фланги атакующего противника незамедлительно обрушивались византийские фланговые отряды охранения. Вслед за тем второй, ещё более сокрушительный, удар по вражеским флангам и тылам наносили отряды дальнего охранения и прикрытия. Если тактика подобных контрударов не достигала цели и византийская первая линия вынуждена была отступить, она выполняла этот маневр через просветы, в соответствии с традиционной римской схемой, оставленные для этой цели во второй линии. Отряды охранения и окружения оттягивались, перегруппировывались и атаковали вновь. Наконец, если вторая византийская линия терпела неудачу, а прежняя передовая ещё не успевала перестроиться, положение ещё могло быть спасено контратакой свежих резервных отрядов, почти всегда применявшихся скорее для двойного окружения, чем для фронтальной атаки.

Ясно, что при таком наборе компонентов существовало много вариантов использования их в бою — это в равной мере зависело от количественных и качественных войск противника. Здесь важно отметить наличие стандартной тактической доктрины: упор на окружение противника, взаимодействие родов войск, а также на сохранение свежего резерва, которым нередко и выигрывалось сражение.

Хотя роль пехоты и была вспомогательной по отношению к кавалерии, однако византийская доктрина не предусматривала её пассивности. При любом противостоянии с вражеской пехотой — во взаимодействии со своей кавалерией или чисто пехотных действиях на пересеченной местности — скутаты при поддержке лучников и дротикометателей должны были захватывать инициативу и наступать. Нормальный строй скутатов достигал 16 человек в глубину, а отдельные нумерии (основное административное и тактическое подразделение, 300-400 воинов) могли перестраиваться, растягивать и смыкать ряды подобно старым римским когортам. Атакуя, они кидались на врага и перед самым столкновением с его боевыми порядками метали копья, опять-таки подобно римской когорте. Таким образом, нумерии скутатов сочетали свойства легиона и фаланги, хотя им и не хватало высокого боевого духа, так много способствовавшего успехам пехоты Александра Македонского и Цезаря.

Кавалерийские нумерии обычно строились в линии по 8-10 всадников в глубину. Византийцы признавали, что этот строй, возможно, не совсем оптимален, но они были готовы пожертвовать гибкостью, получая в замен большее чувство безопасности и устойчивости, которое имеют люди в глубоком строю.» . Дополняя описание тактики Византийской армии, хочу отметить, что, участвуя во многих походах, византийцы, всегда останавливаясь, разбивали военный лагерь по определенному плану, где каждая военная часть была отделена от другой, а гвардейские части располагались в центре вокруг палатки императора. Размер лагеря всегда определялся в зависимости от численности действующей армии.

Рис. 22. Византийская империя к 1025 году.

Описав Византийскую армию, ее стратегию и тактику самое время перейти к ее численности. Опираясь на уже ранее произведенные расчеты, и зная, что население Византии с середины VI века не сокращалось, а только возрастало, пусть и довольно медленно мы можем примерно рассчитать, какими военными силами располагала Византийская империя в различные периоды своей истории. Ниже (См. Табл. 11) приведены необходимые для подсчетов численности Византийской армии данные моих расчетов численности населения империи на различные исторические периоды. Эти цифры получены опираясь на приведенные в предыдущей главе данные различных ученых и наш критический их разбор.

Таблица 11: Численность населения Византийской империи в VII-XII веке.

Нам хорошо известно, что в средние века в Европе феодалы составляли приблизительно 3% от общей массы населения. Принимая во внимание слабую развитость феодальных отношений в Византийской империи в период VIII-IX века мы будем считать, что феодалы составляли в то время 2% населения. Для периода же X-XI века, когда феодальные отношения в империи получили дальнейшее развитие, и произошло заметное сокращение численности свободных крестьян, мы будем использовать для расчетов численность феодалов в 3%. Так же мы знаем, что в феодальном ополчении могло служить 20% от общей численности класса феодалов, составлявших взрослых мужчин способных сражаться в качестве тяжеловооруженных кавалеристов, то есть 1/5 часть от общего числа феодалов. Итак, рассчитав, сколько человек, могло быть выставлено в империи в качестве феодального ополчения, мы получим следующие цифры: для 800 года 30 тысяч, для 1025 года 55,5 тысяч человек.

Количество фем мы будем считать для 800 года, как и для 1025 года 26, пологая, что если и количество фем изменялось, то общая численность воинов в них не изменялась. Хотя число фем в 26 и относится к первой половине Х века, но, зная, что в присоединенных к империи землях новых фем не образовывалось, а, в крайнем случае, увеличивались прежние, мы оставим это количество фем. Так же для расчетов фемного войска нам понадобится примерная численность каждой фемы. Ее мы определим так, количество всадников в трех турмах мы возьмем для каждой фемы в 3 тысячи, считая для 1025 гола катафрактами одну треть, а для 800 года только одну пятую (чтобы отразить процесс превращения фемного ополчения из крестьянского в феодальное ). Фемную пехоту мы будем считать в 1 тысячу человек на каждую фему. Таким образом, мы получим примерную численность войска фемы в 4 тысячи человек.

Количество гвардии Византийской империи подсчитано нами выше, и мы просто приводим его, что же касается численности воинов в 16 таксиархиях, то она составляла 8 тысяч скутатов и 8 тысяч легких пехотинцев, метателей дротиков и лучников.

Теперь, когда расчеты закончены и сведены в Таблицу 12, стоит уточнить, с какой целью я рассчитывал процент способных к военной службе феодалов. Это было сделано с целью, показать, какая часть этого класса находилась на службе у Византийского государства в качестве катафрактов, а какая была от этого свободна. Итак, на 800 год мы получили, что из 30 тысяч способных к военной службе феодалов катафрактами были почти 12 тысяч, а на 1025 год из 55,5 тысяч 26. К тому же для нашего анализа важно, что в IX веке феодальные отношения в империи еще были крайне слабо развиты, а свободных крестьян общинников имевших свою землю было довольно много. В X-XI веке положение постепенно меняется, что с одной стороны ведет к увеличению доли феодалов находящихся на военной службе у императора, а с другой к разрушению социально-экономической опоры сильной государственной власти. Мы так же видим, насколько заметно выросло население империи к началу XI века, и на сколько мало изменилась численность ее армии. Так произошло потому, что, присоединяя к себе соседние земли, Византия только усиливала за счет новых земель феодалов империи, которые отнюдь не были заинтересованы в существовании сильного государства.

Таблица 12: Численность Византийской армии на 800 и 1025 год.

Что касается тех феодалов, которых мы оставили за скобками, не причислив к катафрактам, то они вполне могли быть вассалами динатов и участвовать в смутах. Если в IX веке феодальные дружины были еще очень слабо представлены в политике, да и знать сохраняла в основном гражданский характер, то в X, а еще больше в XI веке динаты все больше начинают напрямую участвовать во внутренней политике. В обход императорских указов они заводят собственные военные отряды, к тому же многие разбогатевшие стратиоты сами становятся динатами. Фемный строй распадается все труднее собрать необходимые военные силы, богатые катафракты не охотно отправляются в военные экспедиции, динаты не желают платить налоги, много меньше становится свободных крестьян налогоплательщиков. Все меньше денег поступает в казну.

Завершая оценку военных сил империи и наших расчетов, хочу отметить, что помимо своих сил Византия прибегала еще и к найму войск у своих соседей. Это были отряды, какого либо государства, которые за деньги, долю в добыче или иную выгоду привлекались империей для ведения войны. Особенно часто стали прибегать к услугам таких наемников в X-XI веке, когда своих сил уже нахватало. Так в середине IX века император Никифор Фока привлек для войны с Болгарией Русского князя Святослава. Союзник дорого обошелся империи, и новый император Иоанн Цимисхий с трудом сумел изгнать его за Дунай. Впрочем, период второй половины X начала XI века был для империи не только периодом еще не очевидных трудностей, но и периодом усиления Византии, периодом успешных завоеваний.

Время с VII по XI век оказался для византийской истории не простым. Пережив трудную полосу, Византия в VII-X веке смогла не только устоять под натиском Арабов, Болгар, Киевской Руси, различных кочевых народов и других беспокойных соседей, но и укрепить свое положение. Достигнув в X веке своего второго расцвета, Византийская империя сумела к началу XI века присоединить к себе Болгарию, Сирию, расширить свои владения в Италии и в Азии. В вассальной зависимости от нее находились: Сербия, обширные области южной Италии, некоторые районы Армении. Однако, благополучие Византийского государства уже подтачивал распад фемного строя, разорялись свободные крестьяне и стратиоты попадая в зависимость к крупным землевладельцам динатам, некоторые стратиоты-катафракты сами богатея превращались в динатов. Дальнейшее углубление этих процессов, несмотря на усилия императоров Македонской династии, привели в середине XI века империю к глубокому финансово-административному и военному кризису.

3. Военная реформа Комнинов; в изантийская армия XI-XIII веков.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >