Украина 1918 год

«Прикрытие оккупационного режима»: как в 1918 году Германия признала независимость Украинской державы

Первые попытки

По утверждению ряда историков, Запад проявлял интерес к юго-западным княжествам Руси «с незапамятных времён».

«Ещё в XI веке польский король Болеслав Храбрый сажал на киевский престол своего зятя Святополка Окаянного», — напомнил в беседе с RT кандидат исторических наук, старший преподаватель РГГУ Вадим Трухачёв.

Также по теме«Расколотый народ»: как присоединение Правобережной Украины повлияло на историю России 225 лет назад императрица Екатерина II издала манифест о присоединении к России земель Правобережья Днепра. До этого на протяжении…

По словам эксперта, в XIII столетии папа римский Иннокентий IV попытался подчинить Русь Западу, короновав галицко-волынского князя Даниила. Правда, из-за его ссоры с новым главой католической церкви — Александром IV — союз юго-западной Руси с Ватиканом оказался недолговечным.

С XIV по XVII век земли будущей Украины находились в составе сначала Литвы, а затем Польши. И поэтому на какое-то время интерес центральных европейских держав к ним ослаб. Ситуация вновь поменялась после возвращения большей части юго-западной Руси в состав единого Российского государства.

«Для Германии и Австро-Венгрии стал актуален натиск на восток. Украина была близка к Европе территориально, обладая при этом плодородными и достаточно малонаселёнными по европейским меркам землями», — отметил Трухачёв.

В свою очередь в Российской империи в первой половине XIX века вырос интерес к этнографическим особенностям жителей Поднепровья и их культурным связям с обитателями Карпат. Санкт-Петербург изначально смотрел на это благосклонно, рассчитывая таким образом нейтрализовать антироссийскую пропаганду, которую вели среди униатов недовольные присоединением к России поляки.

Однако в итоге «украинская идея» развернулась против России. В ходе Польского восстания 1863—1864 годов повстанцы, чтобы дестабилизировать ситуацию внутри империи, пытались пропагандировать среди жителей будущей Украины идею, что они якобы являются отдельным народом, который должен бороться за независимость. В широких народных массах подобные призывы отклика не нашли, зато обрели популярность среди интеллигенции. А также вызвали интерес у австро-венгерских властей.

«В среде радикальной интеллигенции в России были популярны социалистические идеи, а на окраинах они смыкались с националистическими. Конечно, основная масса населения Юго-Западного края или Малороссии не мыслила о том, чтобы создать самодостаточное государство, да и вообще не считала себя каким-то отдельным народом. Даже оппозиционеры из среды интеллигенции помышляли только о политической автономии. Но именно в этих кругах сформировалось представление об «украинцах» как о самостоятельной нации», — рассказал в беседе с RT кандидат исторических наук, доцент МГУ им. М.В. Ломоносова Фёдор Гайда.

Однако, как подчеркнул историк, саму нацию ещё только предстояло создать: поначалу в «украинцы» записывались, как в политическую партию. В то время понятия «украинец» и «украинофил» нередко отождествлялись.

  • Историк Михаил Грушевский

В Австро-Венгрии (в Галиции и Закарпатье) проживали русины (или «руськие»), которым также активно объясняли их принадлежность к «украинцам». В начале ХХ века связи малороссийских и галицких украинофилов значительно укрепились. Один из идеологов «украинства», историк Михаил Грушевский перебрался из Киева во Львов и продолжил там писать свой идеологический труд «История Украины-Руси», в котором обосновывал разницу исторических судеб этих территорий и России.

«Я создал Украину»

«Серьёзного внимания «украинцы» добились только с началом Первой мировой войны. Германия и Австро-Венгрия попытались превратить украинство в инструмент расчленения своего противника — России. В Галиции было физически уничтожено пророссийское движение. Для украинских националистов был сформирован Легион сечевых стрельцов, хотя его боевые заслуги и оказались весьма скромны: в 1916 и 1917 годах он был дважды разгромлен на фронте российскими войсками», — рассказал Гайда.

Звезда украинства взошла лишь после Февральской революции в России, подчеркнул историк.

«В Киеве возникла Центральная рада во главе с Грушевским. Временное правительство согласилось на создание украинских воинских частей. Рада предполагала опираться на эти вооружённые силы. А те, кто записывался в их состав, рассчитывали на скорейший выход из войны: ведь с немцами воевала Россия, а не Украина», — продолжил Гайда.

После Октябрьской революции в Петрограде украинская Центральная рада отказалась признавать власть большевиков и Совнарком. В Киеве был принят универсал о создании Украинской Народной Республики (УНР) в составе федеративной России.

После того как большевики начали переговоры о мире с Германией и Австро-Венгрией, Центральная рада, которая изначально ориентировалась на Антанту, скорректировала свои внешнеполитические приоритеты и решилась на сепаратный диалог с Берлином и Веной.

Киевские самопровозглашённые власти заинтересовали германских и австро-венгерских военных. Позже, в 1919 году, начальник штаба Восточного фронта немецкий генерал Макс Гофман в интервью газете Daily Mail заявит:

«В действительности Украина — это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной воли русского народа. Я создал Украину для того, чтобы иметь возможность заключить мир хотя бы с частью России».

Однако немцы некоторое время думали над тем, как им выстраивать отношения с Центральной радой. Они прекрасно знали о большевистских восстаниях в Киеве и провозглашении в Харькове советской республики, и легитимность киевской Рады выглядела сомнительной. Поэтому переговоры с Киевом Германия вела, но не спешила придавать им официальный статус.

Также по теме«Неожиданная незалежность»: как Украина впервые приобрела и потеряла независимость 100 лет назад Украинская Народная Республика провозгласила независимость. Однако, по мнению экспертов, называть этот шаг…

В январе немцы загнали на переговорах в Брест-Литовске Льва Троцкого в дипломатическую ловушку. У него поинтересовались, являются ли представители Центральной рады частью делегации Советской России, а когда тот ответил отрицательно — начали с ней полноценные сепаратные переговоры. В конце января подконтрольные Центральной раде части устроили массовую расправу над просоветски настроенными киевлянами, поднявшими восстание на заводе «Арсенал». Из-за этих событий Красная гвардия двинулась на Киев и взяла его.

Провозгласившая к этому моменту независимость УНР Центральная рада оказалась виртуальной политической организацией, под контролем которой не оказалось практически никаких территорий. Она удержалась у власти лишь потому, что в Германии и Австро-Венгрии начался глубокий продовольственный кризис. Берлину и Вене был необходим украинский хлеб. Поэтому 9 февраля 1918 года немецкая и австро-венгерская делегации заключили сепаратный мир с Центральной радой и пообещали выбить из Украины большевиков в обмен на миллион тонн зерна, 400 млн яиц, 50 тыс. тонн мяса рогатого скота, а также сало, сахар, пеньку и марганцевую руду.

Украинская держава

Германия выполнила взятые на себя обязательства. В феврале—апреле 1918 года германские войска вытеснили большевиков не только с Украины, но и с территории Одесской и Донецко-Криворожской республик, а также из Крыма, войдя на территорию РСФСР. Однако при этом немцы не получили от Центральной рады обещанных объёмов продовольствия и столкнулись с откровенным бандитизмом со стороны «властей» УНР. Так, германским войскам пришлось арестовать двух украинских «министров», которые похитили работавшего с немцами банкира и требовали с него выкуп.

Германцы решили сделать ставку на амбициозного царского генерала и представителя одной из самых состоятельных семей Украины — Павла Скоропадского, который из карьерных соображений поддержал в 1917 году Центральную раду, но потом у него возникли серьёзные разногласия с её руководством.

  • Немецкие войска на Украине в 1918 г.
  • © Wikimedia

29 апреля 1918 года так называемый Всеукраинский съезд хлеборобов при поддержке германской военной администрации провозгласил Скоропадского гетманом Украины. Сторонники нового правительства в считаные часы заняли все органы власти. Центральная рада была официально распущена. Вместо УНР Скоропадский провозгласил Украинскую державу.

Бывший царский генерал не доверял сторонникам Центральной рады, поэтому призвал на помощь бывших сослуживцев. В Киеве собрались десятки тысяч белых офицеров, получивших должности в новом «государстве» и его армии.

2 июня 1918 года после некоторых колебаний Берлин официально признал Скоропадского главой «независимой» Украины. Вскоре к этому решению присоединились Австро-Венгрия и ещё около трёх десятков государств, поддерживавших связи с Германией. В Киеве открылось десять посольств.

  • Гетман Скоропадский с представителями германской армии
  • © Wikimedia

Также по темеГетман на час: почему Павел Скоропадский не стал героем современной Украины 14 декабря 1918 года отрёкся от власти и тайно бежал в Берлин Его Светлость Ясновельможный Пан Гетман Всея Украины Павел Скоропадский….

Чтобы выполнять данные немцам обещания, Скоропадский отменил на подконтрольных Киеву территориях все социалистические преобразования, введённые Центральной радой и большевиками. Он вернул 12-часовой рабочий день, запретил митинги и стачки, ввёл продналог и начал принудительно изымать у крестьян хлеб для нужд германской армии.

Несмотря на то что под давлением оккупантов на значительной части Украины был восстановлен относительный порядок и стали открываться административные и образовательные учреждения, среди голодающего народа Скоропадский не был популярен.

В ноябре 1918 года немцы, признавшие поражение в Первой мировой войне, стали покидать территорию Украины. Оставшийся без поддержки Скоропадский бежал из Киева, переодевшись в немецкую форму. Перед тем как скрыться, он снова провозгласил Украину частью федеративной России.

«Держава Скоропадского, которая была простым прикрытием оккупационного режима, просуществовала семь месяцев — ровно столько, сколько на Украине стояли германские войска», — подчеркнул Гайда.

В нацистском строю

«Германия в дальнейшем не отказалась от идеи включить Украину в свою сферу влияния», — отметил в беседе с RT Трухачёв.

Также по теме«Болевая точка нацистских пособников»: как ликвидация Евгения Коновальца повлияла на украинский национализм 80 лет назад сотрудники НКВД ликвидировали главу ОУН* Евгения Коновальца. Радикал, стоявший у истоков украинской идеологии…

Пока большевики создавали УССР, объединив территорию исторических Малороссии и Новороссии, германские спецслужбы оказывали поддержку бежавшим на Запад сторонникам Центральной рады, которых планировали использовать против Советской России и Польши.

В конце 1920-х бывший австро-венгерский офицер и деятель УНР Евгений Коновалец создал Организацию украинских националистов*, являвшуюся, по мнению историков, классической партией фашистского типа. Когда к власти в Германии пришли нацисты, ОУН начала активно сотрудничать со спецслужбами Третьего рейха.

Ликвидация советской разведкой Коновальца смешала карты гитлеровцам. ОУН раскололась на две враждующие фракции — одну их них возглавил родственник Коновальца Андрей Мельник, другую — радикал Степан Бандера.

Некоторые историки допускают, что если бы Коновалец, пользовавшийся расположением нацистов, выжил, то уже в 1941 году на территории Украины Гитлер вполне мог бы создать марионеточное государство наподобие тех, что возникали с его подачи на Балканах. Однако Бандере и Мельнику в Третьем рейхе не доверяли, поэтому в период гитлеровской оккупации Украины её территория не была автономной даже номинально — националисты, пришедшие к власти в ряде сёл и городов, лишь исполняли волю Берлина.

* Организация украинских националистов — «Украинская повстанческая армия» (ОУН-УПА) — украинская организация, признанная экстремистской и запрещённая на территории России (решение Верховного суда РФ от 17.11.2014).

Киевские перевороты. Город, где 14 раз менялась власть, с 1917 по 1920 год

3-02-2014, 01:37 • Опубл.: Apolitikus • Просм.: 23190 • Комм.: 4 • Статьи / Политика +15
Сегодня речь пойдет об уникальном периоде, ничего подобного которому в истории Киева не было ранее и — надеемся! — не случится в будущем. За 39 (тридцать девять) месяцев, с марта 1917 по июнь 1920 года, власть в городе поменялась 14 (четырнадцать) раз. Некоторые из тогдашних киевских переворотов были практически бескровными, другие же — стоили жизни немалому числу киевлян.
Временное правительство. 2 (15) марта — 7 (20) ноября 1917 года

Одна из первых манифестаций на Крещатике в дни Февральской революции. Слева на втором плане — Думская площадь (нынешняя площадь Независимости). 1917 год /Издательство ВАРТО
Весть о падении трехсотлетней династии Романовых достигла Киева не мгновенно. В нашем городе поначалу все было спокойнее, чем в Петрограде — но, узнав о переменах (их провозвестником для киевлян стал депутат государственной думы Александр Бубликов, разославший прославленную Михаилом Булгаковым телеграмму, которая начиналась словами «Старая власть пала»), киевляне вышли на улицы. Слово «Свобода!» витало в воздухе, хотя, пожалуй, немногие в тот момент понимали, что в точности за ним стоит, и уж совсем мало кто догадывался, чем это закончится…
Символическим олицетворением павшего режима для многих киевлян был поставленный на главной площади города менее чем пятью годами ранее памятник Петру Столыпину — царскому премьер-министру, убитому террористом в Киеве в 1911 году. Неудивительно, что этот памятник подвергли, образно говоря, казни через повешение в первые же недели революции. Подготовка длилась два дня, а на третий день статую сбросили с пьедестала.

Снятие памятника Столыпину на Думской площади. 17 (30) марта 1917 года / Издательство ВАРТО
Центральная Рада. 7 (20) ноября 1917 — 26 января (8 февраля) 1918 года

Митинг на Софийской площади. В центре — Симон Петлюра, Владимир Винниченко, Михаил Грушевский. Октябрь 1917 года / Издательство ВАРТО
Центральная Рада — будущий украинский парламент (впрочем, никем не избранный) образовалась еще в первые дни революции. Председателем ее был избран Михаил Грушевский. Летом и осенью 1917 года роль Рады постепенно возрастала. Когда в конце октября власть в столице бывшей империи захватили большевики, в Киеве образовалось три лагеря: 1) войска Киевского военного округа (поддерживавшие уже низложенное Временное правительство); 2) те же большевики; 3) украинские силы, сплотившиеся вокруг Центральной Рады. Несколько дней в городе шел «треугольный бой» — каждая из сторон воевала против двух других. Победителем вышла Центральная Рада. Изданным ею 7 (20) ноября 1917 года III-м Универсалом была провозглашена Украинская Народная Республика (хотя и не как независимое государство, а как часть России).

Демонстрация по случаю провозглашения III-го Универсала Центральной Рады. 1917 год /Издательство ВАРТО
9 (22) января 1918 года IV-м Универсалом Центральной Рады была провозглашена независимость Украины. Большевики, однако, не прекратили борьбу. Во второй половине января они организовали в Киеве вооруженный мятеж против Центральной Рады (вошедший в историю как Январское восстание). Восстание было подавлено — но несколькими днями позже армия большевиков под командованием Михаила Муравьева атакой с востока взяла Киев.
Большевики. 26 января (8 февраля) — 1 марта 1918 года
Приход большевиков в город был ознаменован большим количеством жертв (по оценкам, тогда было расстреляно несколько тысяч человек, представлявших опасность для новой власти с ее же точки зрения). Вместе с тем большевики героизировали своих сторонников, павших во время январских событий.

Похороны участников Январского восстания в Киеве. 17 февраля 1918 года / Издательство ВАРТО
Первая власть большевиков в Киеве продержалась немногим более месяца. Центральная Рада, успевшая до эвакуации из Киева заключить Брестский мир с Германией и Австро-Венгрией, запросила военной помощи у новых союзников. Большевиков без труда вытеснили превосходящей военной силой.
Центральная Рада. 1 марта — 29 апреля 1918 года
Вместе с немцами в город вернулась украинская армия — и Центральная Рада.

Войска Центральной Рады у Михайловского Златоверхого Собора. 1918 год / Издательство ВАРТО
Являясь номинальной властью в Киеве и Украине, Центральная Рада, однако, в реальности плохо контролировала ситуацию даже в столице. Она не пользовалась авторитетом в массах и не обладала реальной силой. Фактическими хозяевами положения были немцы, заинтересованные в Украине, прежде всего, экономически (им нужен был хлеб!) и позволявшие себе, говоря современным языком, грубое вмешательство во внутренние дела независимого государства. Немцы издавали законы и распоряжения, которые считали необходимыми, и требовали от украинцев их неукоснительного исполнения.

Смена немецкого караула у здания думы на Думской площади. 1918 год / Издательство ВАРТО
Вторая власть Центральной Рады продержалась меньше двух месяцев и закончилась тем, что немецким «гостям» надоели хозяева… Формальным поводом для роспуска Рады стал арест банкира Абрама Доброго, который немцы объявили противозаконным, открыли свое расследование — и 28 апреля в зал заседаний украинского парламента зашел немецкий лейтенант и скомандовал «Руки вверх!». Подчинились команде все, кроме председательствовавшего Михаила Грушевского…
Гетман. 29 апреля — 14 декабря 1918 года
На следующий день, 29 апреля, Центральная Рада собралась на свое последнее заседание — но в этот же день в цирке Крутикова на Николаевской улице (ныне улица Городецкого) состоялся так называемый «съезд хлеборобов», на котором был избран новый правитель Украины со старым титулом гетмана — Павел Скоропадский.
Гетман Павел Скоропадский с делегатами съезда хлеборобов.1918 год / Издательство ВАРТО
По сути, произошел классический государственный переворот. УНР была переименована в Украинскую Державу. Тем не менее, реальная власть в новом государстве в значительной мере оставалась у тех, кто обладал реальной силой — у немцев.
Встреча на киевском вокзале главнокомандующего группы войск «Киев» генерал-фельдмаршала Германа фон Эйхгорна. Апрель 1918 года / Издательство ВАРТО
Немецкий военный оркестр у здания городской думы. Май 1918 года / Издательство ВАРТО
Все киевляне, оставившие воспоминания об этом смутном времени, единодушны в своих впечатлениях: наибольший порядок был «при немцах». Стало безопасно ходить по улицам, в магазинах появились товары, рестораны и театры ломились от публики… Киев, кроме всего прочего, был переполнен беженцами из Москвы и Петербурга, которых жизнь при большевиках не устраивала. Случались, впрочем, в Киеве и события, не характерные для мирного времени. 6 июня 1918 года произошел огромной силы взрыв артиллерийских складов на Зверинце, практически стерший с лица земли целый район города. Было это трагической случайностью или диверсией, доподлинно так никогда и не выяснилось.
Взрыв артиллерийских складов и начало пожара на Зверинце. 6 июня 1918 год / Издательство ВАРТО
30 июля в самом центре Киева, на Николаевской улице, взрывом бомбы был убит Герман фон Эйхгорн. Террорист — эсер Борис Донской — был пойман на месте преступления и вскоре казнен. Немцы «закрутили гайки», и иллюзий в отношении того, кто заправляет делами в государстве, стало еще меньше.
Усиленные меры безопасности после убийства фельдмаршала Эйхгорна. Проверка документов на Крещатике / Издательство ВАРТО
Когда же 11 ноября немцы капитулировали в мировой войне, стало ясно, что и Украинской Державе придется непросто. Недовольных властью гетмана и до этого было достаточно. Через несколько дней была создана организация, названная на французский революционный манер — Директория — и возглавившая антигетманское восстание. Войска Директории во главе с Симоном Петлюрой быстро подошли к Киеву, который, как оказалось, мало кто хотел защищать. Город держался лишь до тех пор, пока это было в интересах тех же немцев (которые хотели спокойно уйти с Украины). 14 декабря 1918 года гетман отрекся от власти, а в Киев вошли войска Петлюры. Именно об этих событиях рассказал Михаил Булгаков в «Белой гвардии»…
Директория. 14 декабря 1918 — 5 февраля 1919 года
Торжественная встреча Директории на киевском вокзале. 19 декабря 1918 года /Издательство ВАРТО
Одно из первых мероприятий Директории в Киеве, хорошо запомнившееся горожанам, состояло в тотальной замене, в трехдневный срок, всех русских вывесок и табличек украинскими (вывески на польском и еврейском языках не тронули). Наиболее же знаковым событием периода Директории стало объявление Универсала о соборности Украины — то есть об объединении восстановленной УНР и образовавшейся осенью 1918 года ЗУНР (Западно-Украинской Народной Республики). Дата события — 22 января 1919 года — была приурочена к первой годовщине независимости УНР.
Торжественное объявление на Софийской площади Универсала о соборности Украины. 22 января 1919 года / Издательство ВАРТО
Впрочем, по признаниям непосредственных участников событий, соборность осталась, по сути, декларативным мероприятием. Противоречия между двумя частями Украины оставались значительными, и реального объединения не произошло. Директорию же вскоре выбили из Киева — состоялось второе пришествие большевиков…
Большевики. 5 февраля — 30 августа 1919 года
Вступление большевистских войск в Киев. 5 февраля 1919 года / Издательство ВАРТО
Верные принципу «Мы наш, мы новый мир построим», большевики принялись за энергичную ломку старого. Сносили царские памятники, а те, что сразу снести не могли — драпировали, дабы не мозолили глаза. Вместо них ставились наспех сооруженные — иногда из фанеры! — новые. Первое мая стало официальным праздником. Людей приучали жить и мыслить по-революционному. Несогласных или даже подозреваемых в несогласии могли репрессировать; об этом заботилась Чрезвычайная Комиссия (ЧК).
Издательство ВАРТО
Действие порождало противодействие. В апреле 1919 года атаман Струк поднял в Киеве восстание, в результате которого большевиков чуть не выгнали из города. К концу лета положение советской власти в Киеве стало угрожающим. На город с двух сторон надвигались противники большевиков: с юго-запада — армия УНР под командованием Петлюры, с востока — белогвардейцы (Полтавский отряд Добровольческой армии Деникина) под командованием генерала Бредова.
УНР. 30 августа — 31 августа 1919 года
Кончилось это тем, что власть поменялась дважды за два дня. Украинцы вошли в Киев на день раньше белогвардейцев, но не позаботились о том, чтобы как следует закрепиться в городе. На следующий день, 31 августа 1919 года, состоялась встреча противоборствующих сторон непосредственно в центре Киева, на Думской площади (пройдет без малого сто лет, и почти на том же месте вновь начнется выяснение отношений…)
Хотя белогвардейцы были в явном меньшинстве, они победили.
Картина Леонида Перфецкого. «Киев, 31 августа 1919 года» / Издательство ВАРТО
Добровольческая армия. 31 августа — 14 октября 1919 года
Придя в Киев, белогвардейцы попытались перевести часы назад — в переносном и буквальном смысле. Календарь перевели на старый стиль (то есть на тринадцать дней назад), стрелки часов — на петроградское время. Все законы советского правительства, а заодно и его деньги, были отменены. Основным же пропагандистским мероприятием новой власти стало изобличение деятельности ЧК. Как бывает в подобных случаях, это иногда приводило к самосудам над подозреваемыми в большевизме — прямо на улицах.
Вожди Добровольческой армии в Киеве: генерал Май-Маевский (первый слева), генерал Бредов (второй слева). 1919 год / Издательство ВАРТО
Хотя официальной политикой белых вождей во главе с Деникиным было «непредрешение» (быть России монархией, республикой или чем-то еще, должны были решить не они, а Учредительное собрание), музыкантов киевских ресторанов стали принуждать играть «Боже, царя храни». Кому-то это понравилось, кому-то — не очень.
Киевляне на Думской площади. Сентябрь 1919 года / Издательство ВАРТО
Большевики. 14 октября — 16 октября 1919 года
Пока белогвардейцы устанавливали новые-старые порядки, большевики готовились взять реванш. 14 октября 1919 года им это удалось. Внезапной атакой с запада большевики овладели городом, вынудив белогвардейцев срочно отступать за Днепр, на левый берег. Вместе с ними ушли десятки тысяч горожан, не ожидавших от возвращения большевиков ничего хорошего.
Это массовое бегство назвали «Дарницким исходом». Продолжался он, впрочем, недолго. Уже на третий день части Добровольческой армии перешли через киевские мосты в обратную сторону, из Дарницы на правый берег, и выбили большевиков из Киева.
Добровольческая армия. 16 октября — 16 декабря 1919 года
Вернувшись, белогвардейцы стали, как это часто бывает, искать виноватых. Таковые быстро нашлись в лице киевских евреев, которые, предположительно, симпатизировали большевикам, а по отступающей Добровольческой армии якобы стреляли из окон. Устроили «тихий погром» — по современным понятиям, впрочем, больше похожий на простой рэкет: с евреев требовали «материальную помощь». Однако дела самой Добровольческой армии шли все хуже и хуже. Ближе к зиме стало понятно, что Киев не удержать. Те, кто не ждал от большевиков милости, снова покинули Киев — направляясь теперь уже не в Дарницу, а в Одессу и Крым — чтобы, в большинстве своем, никогда в него не вернуться.
16 декабря 1919 года большевики в четвертый раз вошли в Киев — как и в феврале того же года, практически без боя.
Большевики. 16 декабря 1919 — 7 мая 1920 года
«Где ваши цветы?! — кричали киевлянам красноармейцы, входя в город. — Белогвардейцам вы их подносили!!». Но, в отличие от предыдущих пришествий, на этот раз большевики своих противников практически не репрессировали. Вместо этого они приступили к относительно размеренному строительству режима. Сопровождалось это строительство ужасной грязью, нехваткой продуктов и расцветом бюрократии. Деятельность небольшевистских партий не в одночасье, постепенно, но сворачивалась. Результат состоявшихся в апреле, обставленных большими торжествами выборов в Киевсовет был практически «правильным»: около 75 % коммунистов. К Первому мая был приурочен коммунистический субботник.
Но меньше чем через неделю после праздника пролетариата киевские большевики вынуждены были в очередной раз спешно паковать чемоданы. К городу приближались «гости», до тех пор еще не удостаивавшие его посещением — поляки.
Поляки. 7 мая — 12 июня 1920 года
Польская армия вошла в город без боя. Патруль польских добровольцев поехал из Пущи-Водицы в центр — занимать город! — на… рейсовом трамвае. На следующий же день на Крещатике был устроен большой парад.
Польские и украинские войска на Крещатике. 8 мая 1920 года / Издательство ВАРТО
Вместе с поляками в город вошла украинская армия. Номинально на Киев теперь снова распространилась власть Директории УНР. Фактически этого не произошло. Правительство, составленное с запозданием, так и не успело переехать из Винницы в Киев. Глава Директории, все тот же Симон Петлюра, приехал в столицу с визитом, который сопровождался торжествами на Софийской площади и в одноименном соборе — но тут же после этого отбыл.
Издательство ВАРТО
Поляки, безусловно, воспринимались киевлянами как интервенты. Но если немцы двумя годами ранее смогли обеспечить горожанам порядок и спокойствие, то теперь жизнь была дезорганизована. Как и перед этим, не хватало денег, продуктов, товаров первой необходимости… Удержаться в Киеве поляки могли бы только за счет достаточной военной силы — но у них ее не было.
Большевики. 12 июня 1920 — …
Под напором наступающей Красной армии поляки покинули Киев организованно, но сделали киевлянам несколько крайне неприятных «подарков» на прощание. Они взорвали и сожгли все четыре моста через Днепр, генерал-губернаторский дворец на Липках, товарную станцию железной дороги.
Издательство ВАРТО
Издательство ВАРТО
Потому одним из первых девизов вернувшихся в город большевиков стало «Все на восстановление мостов!». Жителей продолжили приучать к тому, что вся их жизнь теперь будет подчинена «интересам народа» — но в чем именно состоят эти интересы, определяла власть. Частные предприятия, исключая мелкие кустарные мастерские, были национализированы. Жизнь стала подведомственна советским учреждениям. Поскольку экономического процветания это не принесло, продукты продавались по карточкам (справедливости ради: впервые продуктовые карточки появились в Киеве существенно раньше, чем к власти пришли большевики — в 1916 году).
Постепенно, впрочем, жизнь вошла в сравнительно нормальное русло. Боев в городе больше не было. Часть недовольных новым режимом уехали, остальные — примирились. Впереди было семь десятилетий советской власти… Вконтакте Facebook Twitter Одноклассники Мой мир Постоянный адрес публикации на нашем сайте:
QR-код адреса страницы:

Еще в конце 1917 г. создатель «батальонов смерти» левый эсер Михаил Муравьев был назначен командующим советскими частями, наступавшими на главном направлении кампании Полтава-Киев. Под Киевом армия Муравьева насчитывала около семи тысяч штыков, 26 пушек, 3 броневика и 2 бронепоезда. Наступление главной колонны Муравьева поддерживали следующие за ним в эшелонах малочисленные «армии» Егорова от станции Лозовая на Киев и Знаменского (Московский отряд особого назначения) от станции Ворожба.
Первый «батальон смерти». Еще с фото Керенского на флаге. Офицер справа — М.А. Муравьев
Уже 23-го армии Муравьева оказались на околицах Киева . За этот день они захватили Дарницу, Труханов остров, Слободку перед мостом через Днепр. Амбициозный главком Муравьев отдал своим войскам приказ — штурмовать город с ходу, «беспощадно уничтожить в Киеве всех офицеров и юнкеров, гайдамаков, монархистов и всех врагов революции». Тяжелая артиллерия, развернутая на Слободке, начала систематически обстреливать центр города.
Тогдашний «краском» Муравьев разработал план, по которому 1-я армия Егорова (будущего маршала) должна была ворваться в Киев через Цепной мост, а 2-я армия Берзина — через мост Железнодорожный. На одиннадцать утра 23 января был дан приказ общего штурма города. Однако атака на центральный Цепной мост захлебнулась в пулеметном огне…
24 января началось с общего штурма Киева (с трех сторон) войсками Муравьева. Еще ночью, часа в два, «красные» осуществили хитрый обходный маневр. По тонкому речному льду на правый берег Днепра перешла единственная советская конная часть — полк «красных казаков» Виталия Примакова в 198 сабель. Этот полк переправился на север от Киева, у Вышгорода, и должен был к полудню того же дня ворваться в Киев с севера и захватить стратегический район Подола.
В десять утра «красная» кавалерия, не встречая нигде сопротивления республиканских войск, неожиданно ворвалась на Подол. На Подоле, кроме 2-й юнкерской школы, не было сил, способных их остановить. И хотя в юнкерской школе тогда находилось всего 110 юнкеров — петлюровских «черных гайдамаков», им удалось отбить три атаки «красной» конницы. На помощь Примакову пришли украинские солдаты из нейтрального полка, которые уговорили юнкеров оставить Подол, угрожая в противном случае, соединившись с большевиками, напасть на юнкерскую школу. «Черные гайдамаки» были вынуждены отступить на Крещатик, к Купеческому собранию, где находились основные силы Петлюры. За день боев Примаков захватил весь Подол, Куреневку и железнодорожную станцию Пост-Волынский.
Некоторые успехи были у армии Егорова, которая к этому времени уже просочилась через железнодорожный мост в киевские предместья. Эти войска за день боев захватили станцию Киев 2-Товарный. Однако солдаты старой армии не желали «серьезно» воевать и предпочитали при вступлении в Киев просто разбегаться, навсегда «теряться» в сложных лабиринтах киевских улиц (так разбежался 11-й Сибирский полк).
Большие успехи в этот день выпали на долю главной колонны наступавших — колонны Берзина. В 12 часов дня, после нескольких часов артиллерийской подготовки, на штурм Цепного моста пошли красногвардейцы 2-й армии, пустив впереди себя броневик. Но броневик был подбит, а первая атака «красных» захлебнулась в крови… Однако с тыла «красным» пришла неожиданная помощь… В Печерской Лавре еще со времени киевского восстания укрывалось несколько десятков восставших рабочих. Узнав о штурме Цепного моста, что находился недалеко от Лавры, восставшие поставили пулемет на высоченную лаврскую колокольню и начали палить из него в спину республиканских солдат.
После двух часов дня к мосту стали приближаться части, высланные на помощь Берзину от Егорова. В таких условиях республиканцы посчитали, что находятся в полном окружении врага и начали постепенно отходить парковыми днепровскими кручами к стенам Николаевского собора, к «Арсеналу» и дальше, «на отдых» в Политехнический институт.
Хотя в стратегическом районе «Арсенала», что прикрывал центр города, Ковенко решил создать вторую линию обороны против «красных», вечером 24 января там почему-то окопались только 200 солдат УНР.
Отряд «армии» Егорова после 10 часов боя был крайне переутомлен и не решился продолжать наступление в ранних январских сумерках. «Красные» тогда не знали, что им противостоит только 200 республиканцев. В этот день они ограничились подтягиванием сил (до 800 штыков) в район «Арсенала». Но вот «свежая» армия Берзина, беспрепятственно пройдя Цепной мост в 16-19 часов, после отхода республиканцев решилась на неожиданное ночное наступление. В 11 часов ночи Балтийский матросский отряд в 500 штыков пробрался через заросли приднепровских крутых склонов прямо в тыл украинским частям у «Арсенала». Неожиданная штыковая атака матросов сбила республиканскую оборону, и украинский полк имени Дорошенко был вынужден отступить к Мариинскому дворцу, в 400 метрах от Крещатика.
В приказе № 9 Муравьев наставлял «…беспощадно уничтожить в Киеве всех офицеров и юнкеров, гайдамаков, монархистов и всех врагов революции». Если бы этот приказ был выполнен дословно, Киев лишился бы едва ли не половины своего населения!
Начав штурм Киева 4 февраля и не добившись за два дня успеха, даже не сумев форсировать Днепр, Муравьев, отправляет телеграмму «Всем! Всем! Всем!», сообщая о победе и захвате Киева уже 5 февраля. Однако, видя, что операция по овладению Киевом затягивается, Муравьев приказывает подгонять штурмующих сзади шрапнелью: «Не стесняйтесь, пусть артиллерия негодяев и трусов не щадит».
Муравьев первым в гражданской войне использовал отравляющие газы, запрещенные всеми международными соглашениями как изуверское оружие. Газы помогли его армии захватить мосты через Днепр и преодолеть оборонительные укрепления украинских войск на днепровских кручах.
9 февраля в рапорте Антонову-Овсеенко Муравьев докладывает, что окончательно захватил Киев, но упустил из города правительство УНР и большую часть украинской армии.
«Я приказал артиллерии бить по высотным и богатым дворцам, по церквям и попам… Я сжег большой дом Грушевского, и он на протяжении трех суток пылал ярким пламенем».
Михаил Грушевский так описывал эту трагедию: «25 січня, під час бомбардовання Київа, більшовики запальними знарядами розстріляли дім, де я жив — наш фамільний дім, побудований десять літ тому за гроші, полишені батьком. Кільканадцять запальних знарядів, що влетіли оден за другим до нашого помешкання й сусідніх, за кілька мінут обернули в одно огнище весь дім. Згоріли мої рукописи й матеріали, бібліотека і переписка, колєкції українських старинностей, що зберав я стільки літ, збірки килимів, вишивок, зброї, посуди, порцеляни, фаянсу, окрас, меблів, малюнків. Довго було б оповідати, і прикро навіть згадувати. Ніякі сили вже тепер не вернуть його… Україна також поховала своє старе в сім огнищі, в сій руїні, в могилах своїх дітей, забитих рукою большовиків, як я в могилі матери, яку півживою винесли з пожару і вона за кілька день умерла від сих страшних заворушень і потрясень».
Жилой дом Грушевских на ул. Никольско-Ботанической, 14 в Киеве, 1908-1910 гг., арх. В.Г. Кричевский, Е.П. Брадтман.
Реконструкция главного фасада.

А. Гаршин: В оправдание беспощадного зверства, учиненного над беззащитным и разоренным дотла бомбардировкой и возникшим вследствие нее пожаром населением дома профессора М.С. Грушевского (Ботаническая, 14), большевистскими кругами г. Киева усиленно распространялись слухи, что жильцы этого дома были заранее поставлены большевистскими властями в известность об угрожающей им опасности и что им предложено было заблаговременно принять меры к выводу из дома стариков и детей и спасению имущества. Как один из пострадавших и очевидец всего происшедшего, считаю необходимым заявить, что слухи эти являются заведомой ложью…
Бронепоезд «Свобода или смерть»
25-го января, в 3 1/2 часа дня, без всякого предупреждения жильцов дома, со стороны пассажирского вокзала большевистским поездом (вероятно речь идет о бронепоезде «Свобода или смерть», которым командовал большевик А.В. Полупанов – бывший бронепоезд Центральной Рады «Слава Україні» по дому г. Грушевского был открыт огонь из 3-х дюймовых орудий специальными зажигательными снарядами, при чем после первых же попаданий возник пожар в 6-м 7-м этажах, медленно распространявшийся в порядке постепенности на нижние квартиры. Посланным от дома парламентерам, просившим командира батареи матроса – большевика прекратить обстрел, чтобы дать возможность вывести из дома больных, стариков и детей и спасти хотя бы часть имущества из нижних квартир, было заявлено, что дом этот по диспозиции предназначен к уничтожению дотла, что по дому бьют в этих специальных целях зажигательными снарядами, что обстрел ни в коем случае не будет прекращен и что в случае появления пожарных для тушения огня, по последним будет открыт огонь шрапнельными снарядами. В силу такого заявления, жильцам дома пришлось спасать под непрерывными разрывами лишь свою жизнь, бросив на произвол судьбы большую часть своего имущества и лишь некоторые из них выведя семью, продолжали под обстрелом спасать вещи. К сказанному добавлю, что прибывшая Лыбедская пожарная команда вынуждена была в силу указанного заявления бездействовать, стоя лишь на охране от пожара соседних домов и что в то время, когда раненные офицеры из ближайшего польского лазарета самоотверженно помогали обитателям дома выносить имущество, неизвестные лица в форме пожарных и солдат на моих глазах грабили квартиры, разбивая ломами и топорами шкафы, буфеты и сундуки.
Обложка журнала «Малая Русь» с рисунком факела-пылающего дома Грушевского
Дом Грушевских после артобстрела. 1918 год Фото Ф.Эрнста 17 июня 1921 года дом Грушевского был окончательно разрушен.
Утром 25 января (1918) бои за Киев разгорелись с новой силой. Муравьев приказал своим частям за этот день полностью окружить город и сломить оборону противника. 1-я армия Егорова должна была, охватив город с запада, наступать от вокзала на Крещатик и район Центральной Рады, 2-й армии Берзина ставились более скромные задачи — захватить Печерск и «Арсенал». Муравьев решил, что свои войска, очень вяло наступавшие, необходимо «подгонять сзади шрапнелью. Не стесняйтесь, пусть негодяев и трусов артиллерия не щадит».
Утро украинские части начали с безумной контратаки «красных» позиций у «Арсенала»: 700 республиканцев при поддержке броневика думали столкнуть «красных», численностью превышающих республиканцев почти вдвое, с днепровских круч. Встречный бой продолжался несколько часов, «красные» не смогли в этот день продвинуться к центру города, хотя и республиканцы вечером были вынуждены возвратиться на свои исходные позиции.
Тогда же некоторые части под командованием Берзина начали штурмовать Киев со стороны Подола через спуск к Крещатику и Царский сад. Однако тут они напоролись на упорное сопротивление гайдамаков Петлюры и после нескольких неудачных атак «отставили» до следующего дня план штурма этого важнейшего участка обороны «в лоб».
В то же время армия Егорова захватила вокзал и прошла центром города почти до самого Крещатика, где была встречена последними украинскими резервами — офицерским полком и «вольными казаками». К вечеру 25-го продвижение «красных» войск на всех участках обороны было остановлено. И уже было ясно, что республиканцы, почти полностью окруженные со всех сторон, потерявшие вокзалы, продержатся недолго.
В руках республиканцев осталось несколько улиц — Крещатик, Бибиковский бульвар, Брест-Литовское шоссе, которое оказалось единственным, не перерезанным большевиками, путем из Киева на запад.
По единственной оставшейся в руках республиканцев дороге ночью с 25-го на 26 января стали отходить поредевшие и измотанные украинские части и чиновники. Поздней ночью покинули позиции у Мариинского дворца юнкера и дорошенковцы. Под охраной сечевых стрельцов уезжали на автомобилях на запад высшие чиновники и деятели Центральной Рады (после разгрома вражескими снарядами дома, где жил Грушевский, глава Центральной Рады переехал в казармы сечевиков, в семинарию, и вместе с ними вскоре уехал в эвакуацию), проследовал обоз с ранеными и больными, а далее остатки семи республиканских полков, практически без патронов и продовольствия. Разочарование, обида, страх подгоняли колонну. Только 86 дней продержалась власть Центральной Рады в Киеве…
Захватив Киев, Муравьев на неделю стал его полным хозяином и палачом. На три дня столица Украины была отдана на разграбление. Люди боялись выходить на улицы: там грабили и убивали. «Классовый террор» прошелся косой смерти по украинской интеллигенции, офицерам, буржуазии. По разным подсчетам, только за неделю было уничтожено от двух до трех тысяч киевлян.
«Мы идем огнем и мечом устанавливать Советскую власть. Я занял город, бил по дворцам и церквям… бил, никому не давая пощады! 28 января Дума (Киева) просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может и тысячи, были безжалостно убиты… Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не делали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!»
Из доклада Муравьева Ленину: «Сообщаю, дорогой Владимир Ильич, что порядок в Киеве восстановлен, революционная власть в лице Народного секретариата, прибывшего из Харькова Совета рабочих и крестьянских депутатов и Военно-революционного комитета работает энергично. Разоруженный город приходит понемногу в нормальное состояние, как до бомбардировки…».
П. Стефанович 26 января стрельба окончилась. Уход украинцев не вызвал особого сожаления оставшегося населения, но никто не мог предполагать, что настоящий кошмар только начинается. Жители города, не слыша больше артиллерийской стрельбы, выходили «за новостями» и встречали всюду страшные разрушения. Пылающие и простреленные здания, неубранные трупы, но главное – встречающиеся зверского вида субъекты, часто пьяные, в лице новых хозяев – красноармейцев. Начались повальные обыски и грабеж… Несмотря на успокоительные воззвания, расклеенные с утра в городе, большевистские банды, главным образом под предлогом проверки документов, начали массовые расстрелы, которые производились самым зверским образом. Раздетые жертвы сплошь да рядом расстреливались в затылок, прокалывались штыками, не говоря о других мучениях и издевательствах.
Большинство расстрелов производилось на площади перед дворцом, где помещался штаб Муравьева, и в расположенном за ней Мариинском парке. Проверку производил даже «сам» Ремнев, который, если отдавал документ, отправлял тем самым под арест во дворец. Если же он засовывал бумаги в карман – арестованных отправляли в «штаб Духонина», т. е. расстреливали.
Тела многих убитых, не имевших в Киеве ни родных, ни близких, оставались лежать там по нескольку дней. Со слов свидетелей, картина представлялась ужасной. Разбросанные на площади и по дорожкам парка раздетые тела, между которыми бродили голодные собаки; всюду кровь, пропитавшая, конечно, и снег, многие лежали с всунутым в рот «красным билетом», у некоторых пальцы были сложены для крестного знамения. Но расстрелы происходили и в других местах: на валах Киевской крепости, на откосах Царского Сада, в лесу под Дарницею и даже в театре. Тела находили не только там, в анатомическом театре и покойницких больниц, но даже в подвалах многих домов. Расстреливали не только офицеров, но и «буржуев», и даже студентов. Но не успела еще земля впитать пролитую кровь, как новая власть организовала 3 февраля, то есть через неделю, с большой помпой гражданские похороны «жертв революции». Хоронили 300 человек, в большинстве неопознанных невинных жертв…(Первые жертвы большевистского массового террора. Из книги «1918 год на Украине»).
Н. Могилянский: азнили где попало: на площадке перед дворцом, по дороге на Александровском спуске, а то и просто где и как попало. Так, мой двоюродный брат, полковник А.М. Речицкий, был убит на Бибиковском бульваре выстрелом в затылок при сопротивлении, оказанном им четырем красноармейцам, хотевшим сорвать с него погоны. Герой Путиловской сопки, трагедии под Сольдау, Прасныша, много раз тяжело раненный и контуженный, – он даже пред лицом верной смерти не хотел, несмотря на все убеждения, снять с себя воинскую форму: так трагически пресеклась 37-летняя молодая жизнь, полная героического исполнения долга.
Кроме офицеров, казнили всякого, кто наивно показывал красный билетик – удостоверение принадлежности к украинскому гражданству. Казнили куплетиста Сокольского, за его злые куплеты против большевиков; казнили первого встречного на улице, чтобы снять с него новые ботинки, приглянувшиеся красноармейцу. Начались повальные грабежи в домах «буржуев», обыски и вымогательства, с избиением недостаточно уступчивых и покорных судьбе. Так подвергся избиению известный городской деятель В. Демченко. Кто и когда еще расскажет о всей циничной пошлости этой разнузданной вакханалии произвола, насилия, глумления и издевательства над личностью мирного обывателя?! «Пойдем с нами щи хлебать, буржуйка! – говорит солдат-красноармеец почтенной даме в присутствии всех членов семьи, расставленных у стенки с приказанием не шевелиться во время обыска. – У! Тебе бы все шампанское лакать!..» – продолжает он, угрожая револьвером, приставленным к самому лицу несчастной жертвы надругательств (Из пережитого в Киеве в 1918 году)
Захватив Киев, новоявленный большевистский «генерал» Муравьев сразу же поспешил объявить о наложении на город контрибуции в размере 10-ти миллионов рублей. Весьма примечательна история этой контрибуции.
«…28-го января в здании государственного банка было созвано совещание представителей всех банков г. Киева. На это заседание явились народный секретарь финансов Крейцберг и комиссар государственного банка Грановский. Затем явился в сопровождении двух адъютантов Муравьев, который заявил собравшимся представителям банков, что они являются виновниками тех событий, которые пришлось пережить Киеву.
– На Вашей совести, – сказал Муравьев – пролитая кровь, Вы повинны во вдовьих слезах. Вы – мозг капиталиста, а капитал виновен во всем. Вы должны за все заплатить. Требую, чтобы 1 февраля к 4-м часам дня Вы представили мне контрибуцию в 10-ть миллионов рублей.
Когда Муравьеву было указано, что требование его невыполнимо, он ответил:
– Я шутить не люблю. Деньги должны быть доставлены. Я обещал их своим солдатам, и свое обещание я исполню. Дайте контрибуцию. Вы сделаете этим красивый жест и оправдаетесь перед пролетариатом, перед которым Вы так виноваты.
Один из адъютантов Муравьева попросил слова, но Муравьев ему в этом отказал. Тогда адъютант обратился к Крейцбергу и громко так, что все присутствующие это слышали, сказал ему:
– Я хотел только сказать, что если они не внесут деньги, то будут расстреляны.
Закончил свою речь Муравьев обвинением банкиров в том, что они поддерживали Центральную раду.
– Я знаю, – сказал Муравьев, – что Бродский дал вольному казачеству один миллион. Кто из Вас денег не даст, тот пойдет на работу в рудники.
На следующий день, 29-го января, состоялось заседание финансистов, сделавших попытку добиться уменьшения суммы контрибуции. Попытка эта не удалась, так как Муравьев заявил:
– Если будете торговаться, я прибавлю еще 5 миллионов.
30-го января состоялось новое заседание представителей банков, финансового и торгово-промышленного мира. На это собрание явился только Муравьев.
Когда Муравьев встал и. стоя начал свою речь, то представители капитала стали тоже приподыматься со своих мест, но Муравьев с любезной улыбкой заявил:
– Ради Бога, не беспокойтесь.
А затем начались обычные угрозы запугивания.
Собрание указало Муравьеву на невозможность собрать к назначенному сроку все 10-ть миллионов. Муравьев согласился получить к 2-му февраля 5-ть миллионов, а остальные 5-ть миллионов к 14-му февраля.
Для сбора контрибуции был образован ряд исполнительных комиссий. Комиссия предполагала сперва производить обложение по подоходному налогу, но затем этот принцип был отброшен. Решено было разделить контрибуцию по отдельным группам – сахарозаводчики, банки, домовладельцы, владельцы технических фирм и т. д., – которые уже сами должны были распределить всю сумму. Так, на банки был возложен взнос в 1 миллион рублей (эту сумму банки разделили поровну и внесли по 83.000 рублей). Сахарозаводчики внесли 1 1 / 2 миллиона рублей (эту сумму внесло всероссийское общество сахарозаводчиков, которое в свою очередь пропорционально обложило отдельные сахарные заводы) и т. д.

Кроме того, были намечены и персональные взносы для наиболее богатых людей. Так, максимальным взносом в 300.000 рублей были обложены господа Бродский, Гальперин и Гепнер; по 100.000 рублей обложены господа Закс, Бабушкин и Берлинер.
Контрибуция вносилась и наличными деньгами и чеками, которые погашались государственным банком.
Когда была собрана первая половина контрибуции, в государственный банк явился Муравьев и взял наличными «для своих солдат» 2 миллиона рублей. Говорят, что из этой суммы некоторые солдаты получили по 100 рублей.
Собрав первую половину контрибуции, комитет по сбору таковой продолжал свою деятельность до последних дней. Сбор производился таким образом: обложенному лицу посылалась повестка внести такую–то сумму. Повестка заканчивалась такой угрозой:
– Списки лиц, не внесших денег, будут сообщены главнокомандующему Муравьеву.
Не смотря на угрозы и террор, Муравьеву удалось собрать только половину контрибуции.
От уплаты вторых 5-ти миллионов население всячески уклонялось, и их Муравьев не получил»…

Сайт «Архитектурный союз»
Савченко В.А. «Симон Петлюра». (Харьков: Фолио. 2009)
Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны: Историческое расследование — Харьков: Фолио; М.: ACT, 2000.
Історія садиби родини Грушевських (Паньківська, 9)
ПС. И еще о судьбе бронепоезда «Свобода или смерть», который в январе 1918 года расстреливал Киев.
Под Симбирском этот бронепоезд красные бросили и его забрал себе чешский корпус. Чехи назвали его «Орлик»

Освобождение Киева

6 НОЯБРЯ 1943 ГОДА

Войска 1-го Украинского фронта (генерал армии Н.Ф. Ватутин) в ходе Киевской наступательной операции освободили от фашистских оккупантов столицу Украины г. Киев. 65 наиболее отличившихся частей и соединений получили почетное наименование Киевских.

Календапрь воина

ВОСПОМИНАНИЯ ХРУЩЕВА

И вот дожили мы до того времени, когда наши войска опять вышли к среднему течению Днепра и захватили небольшие плацдармы на правом его берегу. Вы можете себе представить, какая была радость у всех? Возможно, я преувеличиваю, но у меня была особая радость: я ведь «отвечал» за Украину, был секретарем ее ЦК Компартии… Мы с Ватутиным торжествовали. Ватутин перед войной был начальником штаба Киевского Особого военного округа, долго жил на Украине. Нам с ним уже мерещилась Киево-Печерская лавра над Днепром. Я и сейчас радостно вспоминаю те дни, когда мы изгоняли немцев и подошли к Днепру…

А тут Черняховский требует, чтобы отложили наступление на три дня, хотя Ставка приказала наступать такого-то числа. Ватутин вскипел и стал доказывать, что приказ надо уважать и выполнять. Ну, вижу я, что он просто не слушает Черняховского, и говорю: «Николай Федорович, пусть он нам доложит, зачем ему нужно три дня?». И вижу, что у Черняховского тоже глаза уже засверкали и что он тоже может проявить свой характер. «А вот, — отвечает, — почему. У меня роты имеют такое-то количество солдат. Запасный полк находится на таком-то направлении. Сейчас он на марше, прибудет тогда-то. Пополнение я смогу дать в роты, которые будут наступать, буквально вечером накануне наступления. А утром — наступать. Командиры рот совершенно не ознакомятся с людьми, которых они получат. Не обнюхаются между собой солдаты, а командир не только не изучит новичков, но даже не познакомится с ними. Как же можно так наступать? Можно лишь людей потерять и не решить задачу. Дайте мне три дня. Придут люди. Я с ними поработаю и тогда буду уверен, что решу задачу, сломлю сопротивление противника, который стоит передо мной, и разовью наступление в том направлении, которое указано в приказе»… Одним словом, позвонили Сталину, и Сталин согласился без всякого сопротивления: «Хорошо, разрешаем перенести наступление на три дня».

Хрущев Н.С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания). Книга I. М., 1999

КИЕВСКАЯ НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск 1-го Украинского фронта в Великой Отечественной войне, проведённая 3—13 ноября (карту смотрите внизу материала). Цель операции — разгромить группировку немецко-фашистских войск в районе Киева и освободить столицу Украины. Войска 1-го Украинского фронта под командованием генерала армии Н.Ф.Ватутина, захватив в конце сентября 1943 плацдармы на правом берегу Днепра севернее и южнее Киева, дважды (12—15 и 21—23 октября) предпринимали наступление с целью освободить Киев. Однако эти операции не достигли желаемого результата… К началу операции войска фронта имели общее незначительное превосходство над противником, но на направлении главного удара (в полосе 38-й армии) они превосходили противостоявшие силы немецко-фашистских войск (4-й танковой армии) в пехоте в 3, в артиллерии в 4,5, в танках в 9 раз…. Наступление с букринского плацдарма началось 1 ноября. Однако и на этот раз ввиду упорного сопротивления противника прорвать его оборону советским войскам не удалось. Утром 3 ноября после артиллерийской подготовки с лютежского плацдарма нанесла удар главная группировка фронта. К исходу дня войска продвинулись на 5—12 километров. 4—5 ноября в сражение была введена 3-я гвардейская танковая армия. 5 ноября, завершив прорыв вражеской обороны, она перерезала шоссе Киев — Житомир. Немецко-фашистское командование, опасаясь окружения своих войск в районе Киева, начало поспешно отводить их. К утру 6 ноября столица Украины была освобождена. Преследуя врага, советские войска 7 ноября освободили город Фастов, 13 ноября — Житомир. 12 ноября Ставка, обнаружив сосредоточение к югу от Киева крупных сил противника и подготовку их к контрнаступлению, приказала войскам фронта на участке от Житомира до Днепра перейти к обороне. Цель киевской наступательной операции была полностью достигнута: войска 1-го Украинского фронта освободили Киев и в его районе на правом берегу Днепра образовали стратегический плацдарм глубиной до 150 километров. Советские войска разгромили 12 пехотных, 2 танковых и 1 моторизованную дивизии, противника. Было уничтожено и захвачено около 1200 орудий и миномётов, 600 танков и штурмовых орудий, 90 самолётов, около 2 тысяч автомашин.

Киевская наступательная операция поучительна сосредоточением крупных сил на ограниченном плацдарме; скрытной перегруппировкой в сложной обстановке и в сжатые сроки массы танков и артиллерии с одного плацдарма на другой, обеспечившей достижение внезапности удара; успешным развитием наступления на нескольких направлениях.

ОСОБОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Политорганы, партийные и комсомольские организации соединений и частей провели большую и содержательную работу по мобилизации всего личного состава на выполнение поставленной нам исключительно ответственной задачи. Особое значение ей придавало то, что она совпала с подготовкой к празднованию 26-летия Великой Октябрьской социалистической революции. «Освободим Киев к 26-й годовщине Великого Октября» – этот лозунг стал основой всей политической работы в войсках армии.

Москаленко К. С. На Юго-Западном направлении. 1943–1945. Воспоминания командарма. Кн. II. М., 1973

ВЗЯТЬ КИЕВ К ГОДОВЩИНЕ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ (ИЗ КНИГИ «ВОЙНА»)

Сталин: Когда планируете взять Киев?

Антонов: Не раньше двадцатых чисел ноября, товарищ Сталин.

Сталин: Поздно! Нужно взять шестого ноября, к годовщине Октябрьской революции.

Киноэпопея «Освобождение»

Кино не может быть 100-процентно исторически достоверным. Кино – это искусство, оно всегда условно. Создатели исторического фильма решают свои задачи, часто успешно – и не менее успешно эти фильмы могут довести академиков до инфарктов. При этом любой фильм, даже неудачный, посмотрит больше людей, чем прочитает любую книгу. А уж когда его покажут по ТВ…

Грандиозная киноэпопея «Освобождение» обновила советскую мифологию войны. Как и положено в кино, все спрямила и упростила. Скажем, оставила в Красной Армии только один танк – Т-34, а в вермахте – только «Тигры». А контроль над созданием фильма со стороны главного идеолога брежневского СССР М. А. Суслова отразился в вынесенном в эпиграф диалоге.

По Суслову, все было стройно и логично, в идеологическом духе развитого социализма. Есть героическая советская армия. Есть город Киев – столица Советской Украины. Есть очередная годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции (ВОСР). Все это надо связать! А что? Глупо было бы не связать…

Так всегда делалось в СССР (да и не только) – разного рода достижения подстраивали к разным красивым датам. Иногда притормаживали, но обычно подгоняли. Собственно, и сейчас так делают, только без прежнего фанатизма и размаха.

К сожалению, «стройная логика» Суслова укрепила долгоиграющий миф о том, что ради «датских» событий военачальниками принимались поспешные решения, которые отливались войскам большой кровью. На интеллигентских кухнях был найден новый аргумент в пользу «абсурда совковой системы».

Мифы никогда не появляются на пустом месте. Первым условно позитивным приказом наркома обороны с начала войны, объявленным всем бойцам, было поздравление с 23 февраля 1942 года. Приказ №55, подводя итоги 8 месяцев боев, утверждал, что сила врага сломлена. В качестве доказательства приводился список освобожденных городов: Калинин, Клин, Сухиничи, Андреаполь, Торопец. И хотя эти города наши взяли раньше, из контекста получалось, что освобождены они как раз накануне дня Красной Армии. «Ага, к празднику», – запомнилось многим.

Ну а Киев, вопреки фантазии создателей «Освобождения», изначально – никто и не собирался брать в декабре. Никто спешно не передвигал неподготовленное наступление на более ранний срок – аккурат чтоб накануне 7 ноября – «красного дня календаря». Напротив, несколько попыток наступления предпринималось еще раньше – в октябре, пока сухо, не размыты дороги. Когда не получилось, перенесли на попозже – на начало

ноября. «Наступление правого крыла начать 1-2.11.43 г., с тем чтобы 3-я гвардейская танковая армия начала действовать 3-4.11.43 г. Левому крылу начать наступление не позже 2.11.43 г.» (Из директивы Верховного Главнокомандующего от 24 октября.)

Диктовалось новое наступление оперативной обстановкой на фронтах, успехами наших войск южнее Киева и сосредоточением немецких резервов. Но когда выяснилось, что тут же будет и 7 ноября – приятное совпадение, – комиссарам грех этим было не воспользоваться.

…Да, кстати, еще насчет потерь. Насчет того, как тупо и самоубийственно гнали комиссары (Жуков, Сталин, жестокие командиры) ничего не соображающую людскую массу на немецкие пулеметы по случаю 7 ноября.

Наши безвозвратные потери при проведении Киевской стратегической наступательной операции составили менее 1 процента.

6491 человек убитыми, пропавшими без вести, пленными, умершими от ран и болезней при общей численности войск 1-го Украинского фронта к началу операции – 671 0001.

Мединский В. Р. Война. Мифы СССР. 1939–1945. М., 2011

Глава 32. Захват Киев Града князем Владимиром..

«ГЛАВА 32. ЗАХВАТ КИЕВ ГРАДА КНЯЗЕМ ВЛАДИМИРОМ.»
Не надо бояться своих явных врагов, нападающих на нас, нам лучше остерегаться наших друзей, которые нам льстят!
10 июня 980 года молодой князь Владимир подошел к Киеву. Это известие застало Ярополка Святославовича в одной из комнат его терема, родового поместья Родня, близ Киева. Он лежал на каменном полу в одних полотняных штанах, с обнаженным торсом, разбросав руки, и не шевелился. Страшная июльская жара мешала думать. Рядом с ним, тяжело дыша и изнывая от жары, лежала его любимая борзая. Всего три дня назад ему донесли о том, что его младший брат, захватив Полоцк, и уже подходит к Киеву. Сведения были не точные и противоречивые и на уровни слухов. Посланные лазутчики и разведка до сих пор не вернулась. В городе Киеве паника. Повсюду бродят слухи о жестокости князя и несметном количестве его войска. Какие-то приезжие купцы сорят деньгами и призывают к мятежу. Чтобы точнее оценить обстановку и не искушать судьбу, он принял решение перебраться с дружиной из мятежного города в хорошо укрепленную крепость своего родового гнезда Родня.
Собака первая услышала чьи-то шаги и залаяла. Она приподнялась на передние лапы и вытянула морду и, глядя на дверь, сердито зарычала. За дверью уже слышались торопливые шаги. Воевода Блуд, его правая рука вошел в комнату в сопровождении нескольких знатных бояр, первого витязя Варяжко, посадского Воибора Негочевича, воевод Жирослава Титовича и Рагуила Добрынича и тысяцкого Мирошки Несдинича, витязя Василия Буслаева.
Блуд был похож на огромную бочку, ибо отличался необычайной прожорливостью; он в любой момент готов был, разразится гневом, от чего у него вздувалась шея, и глаза выкатывались из орбит. Борзая терпеть не могла воеводу и при его появлении разразилась еще большим лаем.
— Новгородцы, бесы, бесы поганые , — повторял воевода на ходу,запыхавшись — они уже в граде Киеве!
— Говорил же я, говорил же я, вашей светлости, дать им бой на подступах к граду. Их в два раза меньше нас! Мы бы одной младшей дружиной повергли в бегство этот скот, но теперь поздно — весь Киев за них! Он почти рухнул перед князем на колени и промолвил дрогнувшим голосом:
— Вы видели, бояре, видели, как горожане и наши ратники радостно, толпами встречали новгородцев?
— Покарай, покарай неблагодарных горожан, государь, за их предательство! — почти кричал он.- Они бегут, точно стадо испуганных баранов…
— Покарать! — воскликнул Ярополк в гневе.
— Кого? Родного брата? Своих подданных? Хватит, воевода, наслушался твоих советов. На моей совести уже есть смерть одного брата. Ты желаешь, чтобы я сгубил еще и второго брата? Не бывать этому! Потом подумав немного, твердо произнес:
— Никакой войны, будем договариваться! Хватит нам междоусобных войн. Да будет так! С этими словами, не терпящий возражения, он грозно посмотрел на своих соратников и удалился. Слова конунга произвели на бояр ошеломляющее впечатление. Но возразить никто не посмел.
Старший сын храброго Святослава был под стать своему отцу человеком с достаточно сильным характером, чтобы внушать уважение и страх. Властный, честолюбивый, решительный и жестокий он всегда стремился к деспотической системе правления. Он не пытался смягчить участь своих подданных, видя в простолюдинах рабов бояр. И в тоже время старался всячески ограничить права и привилегии знати. Именно поэтому горожане так восторженно принимали другого внука Святослава, надеясь, что хуже уже не будет и использовали любую возможность, чтобы избавиться от Ярополка.
А в это время князь Владимир, облокотившись на нагретые камни башенного зубца крепости, созерцал город и его окрестности и предавался радостным размышлениям. Над его головой проплывали перистые облака и легкий киевский ветерок нежно ласкал волосы и лицо. В двадцать лет, наконец, сбылась его мечта — он князь почти всей Руси. И имеет полное право на всей ее территории вершить суд, объявлять войну, собирать дань, заключать иностранные договора.
Один волхв – астролог предсказал ему по звездам, что в возрасте между двадцатью и двадцатью восьмью годами он совершит самые выдающиеся свои деяния и тем самым прославит свое имя.
И вот его юношеские грезы становятся явью. Матерь всех городов русских у его ног, есть храброе войско, огромная власть на бескрайной территории, любовь женщин. Нет, и в самом деле, впервые со дня рождения он ощущал столь полно счастье жизни. Голова кружилась, словно он опьянел, но опьяняли его собственные мысли, этот с детства знакомый ласковый киевский ветерок с Днепра и бескрайний горизонт с родным небом… Князь бросил взгляд вниз. На улицах города царило веселье. Толпы народа двигались к княжескому дворцу. По всем дорогам, ведущим к граду, устремились потоки людей из окрестных близлежащих поселений. Размышление князя прервал грубый бас тысяцкого Путяты:
— Какие приказания будут, ваша светлость? Каган обернулся и строго произнес:
— Никаких грабежей и беззакония. Это вам не Полоцк. Усильте охрану ворот и наблюдение за крепостью Родня. Отдыхать и в любую минуту быть готовыми отразить атаку неприятеля. Завтра, возможно, дадим бой…
— Но какими силами, государь, нас вдвое меньше? — пробормотал воевода взволнованно. Лицо его побагровело и приняло растерянный вид.
— И ты так считаешь, Угоняй? — спросил князь еще одного тысяцкого.
— Я просто в этом уверен, это безумие! — решительно произнес он, покусывая, рыжие усы.
— А твое мнение, посадник? — спросил с ухмылкой каган Воробья.
— Испуганному глазу и мышь – гора! Я, как прикажет ваша светлость! — ответил хитрый новгородец.
Князь Владимир не стал больше утруждать себя и выяснять мнение других бояр. Он знаком подозвал к себе своих соратников и, указав перстом на веселящих внизу горожан,
тихо произнес:
— Вот наше многократное превосходство перед Ярополком! Отдайте им все, что мы взяли в граде Полоцке и сформируйте из них ополчение. И немного помолчав, добавил:
— Кто владеет Киевом и сердцами своих подданных, тот владеет Русью! Он, как будто только сейчас, открыл эту простую для себя истину. В глубоком раздумье он, покинув своих военачальников и начал спускаться вниз по крутой башенной лестнице. В этот момент он был прекрасен, горд, невозмутим!
Должен заметить, уважаемый читатель, правление князя Ярополка Святославича никогда не было спокойным. Киевляне его не жаловала . И на это были свои причины. Сначала от Киевского княжества отпали вятичи и радимичи. А в 977 году началась усобица между сыновьями Святослава.
У Ярополка был воевода по имени Свенельд, которому он бесконечно верил и к которому прислушивался. Это был старый и могущественный боярин. Он ходил в походы еще с дедом Ярополка, князем Игорем и с отцом — князем Святославом.
Однажды сын Свенельда по имени Лют отправился на охоту и оказался в землях древлян, которыми владел князь Олег Святославич. А Олег и сам в это время был на охоте. Увидел он, что чужак вторгся в его владения, рассердился, напал на Люта и убил его.
Когда Свенельд узнал о смерти сына, то возненавидел Олега. И стал требовать от Ярополка: «Пойди на своего брата и захвати земли его». Ярополк послушался своего боярина, собрал дружину и пошел войной на брата. Олег же во главе войска вышел навстречу Ярополку. И началась сеча, и победил в сражении Ярополк Олега. Олег со своими воинами бежал с поля битвы в город. Через ров перед городскими воротами был перекинут узкий мост. Испуганные воины Олега устроили на мосту давку, стали теснить друг друга и сталкивать в ров. И Олега в ров столкнули, а сверху на него попадало много людей с конями, и кони давили людей. Так и погиб князь Олег Святославич. Ярополк же, захватив город и узнав о страшной гибели брата, горько оплакал его, ибо не желал смерти Олега. Весть об этих событиях вскоре донеслась до Новгорода. Князь Владимир тогда в страхе бежал из русских земель, а Ярополк прислал сюда своих посадников, чтобы они управляли Новгородом. Так Ярополк присоединил владения братьев к своим землям. В дальнейшем он заключил союз с другими князьями (в частности, с полоцким князем Рогволодом). В 978 г. одержал победу над печенегами, а затем привлек к себе на службу печенежского князя Илдея. В том же году заключил новый договор с Византией. Вел дипломатические переговоры с Римом.
Но Владимир не собирался отдавать власть Ярополку. За год Владимир собрал войско из варягов, и в 978 г. вернулся в Новгород, а посадников Ярополка выгнал. И отправил Ярополку весть: «Владимир идет на тебя, готовься с ним биться». Так князь Владимир оказался у стен Киева.